Аннотация: Речь идёт о приверженности творческого кредо К. Богомолова эстетике постмодернизма и о научной оценке "моде на разночтения", которой он следует.
В отечественной социокультурной среде во всю пульсирует новая спорная тема, связанная с назначением Константина Богомолова на должность исполняющего обязанности ректора Школы-студии МХАТ вместо Игоря Золотовицкого.
Значительная часть наших соотечественников - и обычные люди, и некоторые деятели театра и кино, а также и сами студенты Школы-студии МХАТ, - против этого назначения, которое и сам режиссёр назвал неожиданным. Но - не отказался и, судя по недавним выступлениям в прессе, отказываться не собирается. Напротив, заявляет о своей решимости развивать российское театральное искусство и эффективно готовить, чтобы не подвести доверие вышестоящих инстанций, суперквалифицированных работников сцены.
Как специалист в сфере социальной коммуникации попробую прокомментировать создавшуюся ситуацию, ведь театр - это древнейший и популярнейший способ коммуникации со зрителем и народом. Главными критериями анализа окажутся социальные процессы, которые инициируют (вызывают к жизни) те или иные творческие методы и подходы при создании сценической продукции. Ну не анализировать же эту спорную тему по принципу "нравится - не нравится", ведь сколько людей - столько мнений!
Итак, каковы же творческие методы и подходы, которые использует герой нашей публикации в свой театральной деятельности? Что принесло ему известность - и заслуженную, и скандальную, и даже завидное признание власти (напомню, что В.В. Путин лично вручил ему звание Заслуженный деятель искусств РФ).
Почему в прессе нередко называют его "фигурой неординарной и загадочной"? Почему он сам признаёт, что о нём "сложился имидж скандального режиссёра", однако заявляет, что "...около 70% моих работ - это психологический, тонкий театр, который не имеет ничего общего со скандалом и эпатажем"?
Ни для кого, кто более или менее знаком с театральной жизнью, не секрет, что главный творческий приём в режиссёрской работе Богомолова связан со смелыми и неожиданными интерпретациями классических произведений. Это, например, "Отцы и дети" Тургенева, "Волки и овцы" Островского, "Чайка" Чехова, "Идиот" Достоевского, "Борис Годунов" Пушкина и многие другие.
Творческий поиск продолжается:скоро свет увидит новая интерпретация "Ромео и Джульетты" где герои - люди отнюдь не юного возраста. А что? "Перестановки" с гендерной принадлежностью он уже делал, теперь настала очередь манипуляций с возрастом. А ещё в ходу обнажёнка и прочие "нежданчики", часто неприглядные, поскольку эпатажный режиссёр считает, что "главное в театре - это энергия".
Но я, кажется, в последних фразах была излишне эмоциональной. Больше так не буду! А просто постараюсь просто и объективно рассказать, что подобные вольные интерпретации - классический приём эстетики постмодернизма - культурного направления, пришедшего к нам из-за рубежа и ставшего необычайно модным и востребованным, особенно среди тех, кто придерживается так называемых либеральных ценностей.
Согласно эстетике постмодернизма, "автор умер". Иными словами, мало ли что автор хотел сказать или выразить в своём произведении - он "умер" (хотя, может быть, физически он жив).
А раз "автор умер" - на смену автору приходят новые "творческие личности", которые вместо того чтобы создавать свои собственные шедевры (пьесы, сценарии, рассказы) - перекраивают текст бедняги-автора по принципу "я так вижу" и, главное, кардинально меняют авторские смыслы.
Жаль, что ни Пушнин, ни Тургенев, ни Островский, ни Шекспир ничего о подобном методе "творчества" ничего сказать не могут. Вряд ли им понравилась бы "пляска на их же костях".
Впрочем, Шекспир, будь жив, возможно, кое-что о таком приёме рассказал бы. Позволю небольшое отступление. Вы знаете, что Лев Николаевич Толстой не любил Вильяма (нашего) Шекспира и даже статью большую об этом написал? А знаете, почему? А потому, что обнаружил наш российский классик среди ранних английских пьес первоначальную версию "Короля Лира" от другого, малоизвестного автора.
И Шекспир этого малоизвестного автора в свой пьесе, причём и название прежнее оставил (!), довольно вольно проинтерпретировал, а для пущего эффекта добавил странные и логически не связанные между собой (в оценке Л.Н.) сцены: буря, страдания героев и т.д., создающие, тем не менее, желаемую энергетику. Толстой подробно это описывает! Вот не уважал Лев Николаевич, сам автор ряда классических пьес, такие творческие решения!
А что же говорит о подобных творческих приёмах наша российская наука? Приведу слова известного российского учёного (учёной) мирового уровня Т.М. Дридзе: "Недооценка колоссальных этических, эстетических, социально-экологических, экономических, гражданских и иных потерь, связанных с распространившейся "модой на разночтения", социально опасна".
Это слова из её последней прижизненной статьи, опубликованной в 2000 году. И действительно, "мода на разночтения" стала не просто "опасной", а очень и очень опасной. Следуя этой "моде", наши оппоненты вольно интерпретировали и интерпретируют, например, Минские соглашения, исторические факты, а также и многие другие договоры и документы.
Так что, если вернуться к творческим приёмом героя нашей публикации в том варианте, который он доселе активно использовал, - это "вода на мельницу" идеологов либеральной повестки, даже если на сцене происходят действия из очень отдалённых исторических времён. И дело не столько в том, как интерпретируются события, - главная проблема в том, что сценическая "мода на разночтения" оказывается заразительной и, как результат, оказывается основанием и наглядным примером для подобных разночтений, но уже в реальной жизни и даже в мыслительной деятельности наших соотечественников.
Поэтому, по моему убеждению, главное в театре - это не "просто" энергия, а энергия высоких смыслов - будь это энергия нетленных смыслов великих авторов (на то они и великие!), или - энергия новых оригинальных смыслов, возносящих человеческую мысль и человеческие эмоции на новые значимые высоты, где не потребуется ни банальная обнажёнка "под потолком", ни шокирующие "нежданчики" вместо классической розы в руке у Кармен.
В заключение надо сказать, что без осознания пагубности для общества и для настоящего искусства "моды на разночтения" и наш отечественный театр, и программы обучения в театральных вузах, и, в целом, вся наша отечественная культура так и будут пребывать в состоянии "шаг вперёд и два шага назад".