# Еще некоторые модели

Леонид Александрович Ашкинази

Это маленькие дополнения к моей книге "Экономическая и социальная жизнь глазами физика", выпущенной в 2008 году издательством УРСС.

Еще некоторые модели


На самом деле книгу надо переиздать, исключив устаревшее, добавив все, что ниже, и изменив структуру. Но это -- если издатель заинтересуется; здесь просто новые кусочки без какой-либо системы.


1. Женщины -- что для них важнее любви


Мы применяем недопустимо упрощенную модель, когда говорим: "это для него важнее, чем..." или "это для меня менее важно, чем...". Такая модель позволяет легко сделать ошибку, применяя свое собственное интуитивное представление об относительной важности к другому человеку. Рассмотрим четыре примера.


Первый. Представим себе человека, который говорит, что личные отношения ни во что не ставит, что в любовь и дружбу не верит, что люди -- пешки в его большой игре и т.д. Понятно, что к такому человеку мы отнесемся настороженно. Если спросить, почему? -- то ответ может оказаться таков: потому что у него другая система ценностей -- деньги или власть для него дороже людей. Теперь представим себе человека, который говорит, что дороже человеческих отношений ничего нет и т.д. Замечательно, думаем мы, и удивляемся, увидев, как этот же человек пишет донос на начальника в надежде освободить себе кресло. Почему мы удивились -- понятно. Потому что дураки. Но если бы спросить доносителя, как, мол, все это сочетается, можно быть уверенным, что объяснение и обоснование последуют незамедлительно. Даже вы и я можем их придумать, причем несколько. Вот еще несколько примеров, тоже все из моей практики, но из более приятной области.


Второй пример. Женщина, которая высоко ставит любовные отношения и утверждает, что любит, но месяцами, несмотря на неоднократные напоминания, не выполняет простейших просьб. Первая гипотеза -- она считает именно эти просьбы сложными или неприятными. Нет, она сама говорит, что проблем нет. Просто у нее такая шкала ценностей. Прочитать два десятка страниц, послать три электронных письма или сделать два телефонных звонка -- проблемы примерно одинаковой сложности и значимости, причем такой, что уверения в любви и нежности не гарантируют решения этих проблем.


Третий пример, посложнее. Женщина, которая высоко ставит любовные отношения и утверждает, что любит, и явно с большим удовольствием, скажем так, реализует эти отношения, отказывается прочесть некий текст и сделать к нему замечания (цена вопроса -- часа три-четыре). Хотя знает, что для мужчины это важно, ибо это часть его работы, которой он вообще придает большое значение. Кроме того, она категорически отказывается приглашать его на свою территорию. Она считает, что вопрос "где" должен решать мужчина, и в жертву этому тезису она приносит возможность встреч, которой, по ее словам, очень дорожит и от которых не желает отказываться. Что, у нее на территории что-то такое, чего мужчина не должен увидеть? Нет. Или она опасается, что там их застукают? Нет. Просто тезис, что этот вопрос должен решать мужчина -- вместе с естественным желанием защитить от чужого свою пещеру, -- перевешивает и любовь, и доверие, и многолетнюю близость.


Четвертый пример. Женщина, которая высоко ставит любовные отношения и утверждает, что любит, готова что-то делать для своего мужчины, причем вещи заведомо сложные и трудные, даже как-то говорит ему, что если ему хочется, чтобы она была другого цвета, она готова покраситься. Мне кажется, что со стороны женщины это действительно большая жертва. Но в то же время эта женщина не может потратить не слишком большое время (порядка часа), чтобы выполнить какую-то просьбу, по всем человеческим понятиям, более простую -- отредактировать небольшой текст. Дело в том, что она привыкла делать дела в определенной последовательности. И редактирование этого текста у нее должно идти после того-то и того-то, тогда-то и тогда-то.


Мораль этих басен проста -- даже если считать, что важность может пониматься однопараметрически, у разных людей на шкале важности одни и те же вопросы, дела и проблемы могут быть расположены в совершенно разном и, следовательно, для кого-то неожиданном порядке. Из того, что женщина считает секс с данным мужчиной очень важным, вовсе не следует, что она пустит его в свою кровать. Впрочем, из того, что женщина пускает данного мужчину в свою кровать, тоже не многое следует. Ниже мы вернемся к этой модели.


2. Педагогика: зависимость результата от приложенных усилий


Зависимость результата от приложенных усилий часто бывает такой: ноль или некоторая величина в нуле, потом рост (с нулевой или не нулевой производной в нуле), потом резкий спад. Перестарался, перетрудился и т.п. Возникает проблема -- какие усилия прикладывать? Если нам нужен просто результат, то понятно -- чем ближе к максимуму, тем лучше. Но если учесть возможные ошибки, то, поскольку функция относительно максимума несимметрична и справа спад быстрее (а это обычно так и бывает), очевидно, лучше настраиваться левее максимума.


А как настраиваться, если наша функция -- не мгновенное воздействие, а интеграл за какое-то длительное время? Тогда появляется новый фактор -- изменение самой этой функции со временем, накопление усталости или наоборот, рост тренированности. Поэтому в задачах с интегрированием воздействия оптимальное воздействие может оказаться иным. А если допустить возможность изменения воздействия со временем... поэтому и говорят, что педагогика -- это искусство.


3. Риэлтерская фирма: кого брать на работу


Вот пример эффективности перехода к более сложной модели. Эта модель предложена в процессе дискуссии с экспертом по данному вопросу М.В. Предположим, что нам надо организовать риэлтерскую фирму. Вопрос -- нанимать следует сотрудников с опытом работы или без такового? Обычно считается, что для любой работы лучше люди с опытом, но в объявлениях о найме в новые риэлтерские фирмы встречаются пожелания "без опыта работы". На вопрос о смысле такого замечания было отвечено, что сотрудники с опытом приходят, уже зная, что на этой работе можно красть, а сотрудники без опыта осознают это не сразу. В ответ было высказано соображение, что сотрудник с опытом действительно начинает красть сразу, но крадет умеренно, понимая, что иначе дело развалится. В итоге мы пришли к модели, в которой сотрудник с опытом начинает красть сразу, но крадет умеренно, а сотрудник без опыта начинает красть позже, но крадет неумеренно. Поэтому найм опытных сотрудников целесообразен, если мы планируем длительную деятельность, а сотрудников без опыта -- в противоположном случае. Впрочем, можно применить адаптивную технологию -- в определенный момент неопытного увольнять. Оставляя тех, кто приобретает опыт разумно и плавно.


4. Слушатель в аудитории


Наблюдения показали, что функция распределения слушателей в аудитории по доле времени, когда они реально "присутствуют" на занятии, бимодальна. Простейшая модель -- два пика: в области 10% и 90%. То есть большинство либо почти все время (90%) занимается, иногда (на 10%) отвлекаясь, либо строго наоборот. Крайние (100% и %) и промежуточные ("серединка на половинку") варианты поведения относительно менее распространены.


Эту ситуацию удается объяснить, введя универсальную, то есть одинаковую для всех людей и родов занятий зависимость удовольствия, получаемого от любого дела, от доли времени, посвящаемого этому делу. При этом считается, что удовольствия аддитивны, никаких связей, никаких корреляций, никаких связей, взаимовлияний и т.д. Примитивная, простейшая модель -- но оказывается, что этой простейшей модели достаточно для объяснения простейших наблюдений. А именно: пусть зависимость удовольствия от времени кусочно линейна, ноль в нуле, один в единице и, скажем, 0,2 в 0,1. Т.е. сначала удовольствие растет быстрее, чем потом. Тогда и получается, что от любого дела выгодно отщипнуть 10 % и заменить их любым делом (аналог закона Госсена в экономике, заметим, однако, что эта модель, как и наша, игнорирует первоначальные вложения).


Теперь попробуем уточнить наблюдения. Тогда мы увидим, что аудитория делится не на "0,9 + 0,1" и "0,1 + 0,9", а на "0,97 + 0,03" и "0,15 + 0,85", то есть те, кто в основном учится, отщипывают от учебы на развлекухи меньше (3 %), чем отщипывают от развлекух на учебу (15 %) те, кто в основном развлекаются. Как это объяснить? Первый вариант -- влияние злодея-препода. Второй вариант -- предположим, что люди сами по себе разные, то есть у тех, кто в основном занимается, функция y(x) иная, нежели у тех, кто развлекается: у первых она симметрична (b = a) или даже в некотором смысле обратна (b > a), то есть отвлечение от дела лишает их большего удовольствия, чем приносит примешивание к делу другого дела -- причем не важно, какого! Они вообще сосредоточеннее.


Кривая y(x) получилась универсальной относительно родов занятий, но не универсальной относительно людей: мы предположили, что есть два типа людей.


Возможен третий вариант: сохранив универсальность относительно людей, отказаться от универсальности относительно родов занятий. Пусть немного отвлекаясь от учебы, мы теряем, а немного занимаясь учебой -- мы получаем, для пользования сотовым же ни отвлечение менее чем на 10 % не влечет потерь, ни пользование им менее 10 % времени не приносит радости. Тогда отвлекаться от учебы на сотовый -- неэффективно, а примешивать к сотовому учебу -- вполне даже да.


5. "Любовь и голуби"


Рассмотрим объект, старый как мир, точнее -- старый, как половое размножение: пару. Он и она -- любовники, отношения вполне гармоничные. В какой-то момент у нее возникает и начинает нарастать недовольство. После нескольких малосимпатичных разборок она, наконец, произносит (то есть она признается уже не только себе), что хочет перевести отношения в плоскость брака. Компоненты пары, случай которой мы разбираем, немолоды, определенный жизненный опыт у них есть, так что слово "брак" у нее табуировано и она формулирует иносказательно. Сначала она говорит, что хочет иметь "своего мужчину", потом -- что хочет "жить вместе", когда он приветствует первое и соглашается на второе, она вопрошает -- а на каких правах я буду с тобой жить? То есть все-таки все сводится, как это ни тривиально, к штампу в паспорте. Но сейчас нам важно другое.


Альтернативой она видит разрыв отношений. Это на словах; а на практике она, как любая нормальная женщина, говорит, что хочет перевести отношения в платоническую дружбу (практическая помощь плюс "резервный мужчина"). На это он обращает ее внимание на то, что другого мужчину, да еще и на роль мужа, найти будет непросто, и не факт, что он, потенциальный мужчина, окажется в практическом смысле (помощь "по дому" и секс) лучше того, что есть. Дискуссия заходит в тупик и начинаются обоюдные пытки, быстро становящиеся привычкой.


Мы столкнулись с задачей многокритериального оценивания, а эта задача сложна. Из ситуации есть два выхода -- обычный и умный. Обычный -- объявить что-то сверхценностью: лучшее мытье посуды любовником или штамп в паспорте мужа. Причем на практике из-за раздражения выбор делается "от противного" -- не то, что было вчера, или не то, что хочет другой. Умный выход труднее -- попробовать представить себе, от чего ты будешь получать большее удовольствие на протяжении значительного периода, хотя бы нескольких лет.


Этот второй выход осложнен еще и неопределенностью, необходимостью оценивать и учитывать вероятности: нахождения мужа, порчи мужа со временем, порчи любовника со временем.


6. Обобщенная модель взаимодействия людей


Человек при взаимодействии с другими людьми может выступать в нескольких ролях, а именно: родителя, друга, ребенка, полового партнера, эскорта. Эта идея успешно развивалась Эриком Берном, наша классификация чуть сложнее -- Берн не выделял "полового партнера" и "эскорт", а "друга" называл "взрослым". Каждый человек готов представать в той или иной роли и хочет, чтобы другой человек представал тоже в какой-то роли. Ребенку нужен взрослый, партнеру -- партнер и т.д. Естественно, что пара тем гармоничнее, чем меньше суммарные различия в готовности "давать" и "брать" по всем пяти позициям (помноженные на личные значимости расхождений).


Однако возможно построение и более точной модели. Отношение к любой социальной роли можно представить в виде значений (по какой-либо шкале) четырех переменных. Первое -- готовности согласиться с этой ролью в отношении данного человека в той мере, в которой он этого хочет: я готов вести себя с этой женщиной как ребенок 50 % времени, и она хочет того же, а вот с той женщиной я готов вести себя так 5 % времени, а она претендует на 95 %. Второе -- реакции на эти расхождения: насколько обрадует согласие, насколько огорчит несогласие. Третье -- какие действия я предприму в согласии с этой ролью, насколько активно ее приму. Четвертое -- как оценю свое поведение в этой роли, насколько буду рад себе в этой роли. Сумма нормированных значений этих четырех переменных скажет нам степень согласия с ролью, а сумма по всем ролям станет прогнозом успешности связи.


Поговорим подробнее именно об оценке изменений. Итак, пусть в нашей жизни произошло некоторое изменение. Переменился режим в стране, сменилась работа, вы влюбились в девушку, девушка -- в вас и т. д. От чего зависит наша оценка произошедшего изменения и почему оценка событий, вроде бы одинаково сказавшихся на вроде бы похожих людях, бывает ошеломительно разной? Попробуем показать, от сколь многих вещей и сколь многих невидимых снаружи параметров зависит оценка произошедшего.


Любая оценка является многопараметрической. Построена вертикаль власти -- заткнут рот независимой прессе, но и стрельбы на улицах стало меньше. На старой работе больше платили, но новая интереснее и есть перспективы. А уж девушки-то как многосторонни... То, как человек осуществляет многокритериальное оценивание -- личная особенность, опять же, не вполне видимая снаружи. Но ладно, рассмотрим совсем простую ситуацию -- изменение одного параметра (ясно, что этого не бывает, но как элемент модели сойдет). Пусть изменение скачкообразное и одно, а ситуации до и после изменения были стабильны. Простейший случай: константа, скачок, новая константа.


Оценка зависит от того, как мы воспринимаем прошлое, вот модель: наша оценка множится на зависимость от времени -- функцию забывания, и интегрируется (свертка). Например, как бы мы ни воспринимали прошлое состояние, наше ощущение зависит от исторической памяти -- если ее нет, то и ощущения после изменения ситуации нет. Далее, в оценку входит компонентом оценка собственно скачка -- его знака и величины, причем оценка эта, скорее всего, хотя и монотонна (правда, можно представить себе человека, который испугается больших денег), но уж точно не линейна. Возможны, кстати, и ситуация, когда "объективно хорошее" изменение оценивается негативно (страх перемен вообще, футуршок), и ситуация, когда "объективно плохое" изменение оценивается позитивно (все так плохо, что дальше некуда, пусть хоть что-то изменится). И, наконец, в оценку изменения входит оценка новой ситуации -- опять же зависящая от исторической памяти. И уж не будем говорить о том, что оценка -- результат процесса, времечко-то шло! И, например, футуршок мог поднять и поднять навсегда оценку прошлого, и занизить оценку настоящего, а сильно негативная оценка прошлого могла уберечь от футуршока... И т. д., и т. п. Сложен этот мир...


7. Равновесие силы и равновесие слабости


В жизни часто бывают ситуации, когда то или иное решение нужно принять или отвергнуть, исходя из "почти равновесия" двух факторов -- одного "за", другого, естественно, "против". Причем сами эти факторы могут быть сильными или слабыми. Например, и сожрать кусок пирога хочется, и попу от кресла отрывать не хочется -- так идти на кухню или ну его? Два фактора, оба слабые. А классическая трагедия -- равновесие двух факторов, обычно любовь и долг, оба сильные. Спрашивается, почему равновесие двух сильных факторов ощущается как эмоционально напряженное, а двух слабых -- нет. Гипотеза такова -- мы интуитивно ощущаем сильную чувствительность результата -- знака разности факторов от колебаний самих факторов, выраженного в относительных единицах. То есть между $ 110 и $ 100 разница 10, и между 1010 и 1000 разница тоже 10, но чтобы изменился знак разности, чтобы выигрыш сменился проигрышем, в первом случае нужно изменить исходные числа на 10 %, а во втором -- лишь на 1 %. То есть мы ощущаем, что маленькая ошибка в оценке может все изменить.


8. Проблемы и решения, уровни и невязки


Первые три слова очевидны, а последнее -- термин из науки об автоматическом регулировании и означает точность, с которой управляемая величина подводится к заданному значению. Например, точность, с которой ракета наводится на цель, или с которой студент регулирует количество выученного материала, чтобы, с одной стороны, получить требуемую оценку, а с другой -- не перетрудиться.


Человеческое общество многоуровнево, и разные задачи могут решаться на разных уровнях. Если говорить именно об обществе, а не об отдельных людях, то можно выделить два уровня -- стихийный, без централизованного регулирования и государственный, с централизованным регулированием. Внутри второго можно выделить несколько подуровней, как минимум три: собственно общегосударственный, регионов (штатов) и городов. Наверное, можно выделить и больше, но сейчас нам это не нужно, мы строим простейшую (после "а иди оно все нафиг") модель.


Стихийный уровень посредством "невидимой руки рынка" удовлетворяет потребности отдельных людей. Можно сказать, что три составных части капитализма -- "спрос", "рождает" и "предложение". Но это не нужно понимать слишком прямолинейно -- спрос возникает не сам по себе, спрос должен быть "на что-то". А это "что-то" должен придумать инженер, а фирма, либо выпустив опытную партию, либо иными методами понять, возникает ли спрос на эту серо-бурую фигню 13 на 18 за 99 рублей и если не возникает -- то почему? Может быть, сине-зеленая фигня пойдет лучше? А может, надо 14 на 17? Или поднатужиться и довести стоимость до 98 рублей? Или до 998 -- не забудем известный анекдот про галстуки за углом? В простейшем и традиционном варианте капитализм не заботится и не должен заботиться о балансе интересов разных людей, он заботится о своем доходе, то есть о доходе своих сотрудников, а балансом интересов занимается другой уровень. Реально это не так, точнее -- в цивилизованных странах это не так: бизнес со временем осознает, что для успешного его существования нужно нормальное существование общества и страны, и начинает думать о благополучии общества в целом и страны в целом. А потому начинает проявлять общественную активность, в том числе давать деньги на развитие культуры и поддерживать разумных политиков.


Невязка на этом уровне определяется в основном способностью бизнеса реагировать быстро. Даже если я придумал что-то хорошее и потенциальные потребители это одобрили, мне нужно время для того, чтобы вывести товар или услугу на рынок.


Согласованием интересов отдельных людей занимается в основном уровень государства, власть -- три ее ветви при активном участии четвертой. Мы говорим, разумеется, о цивилизованных государствах; чем занимается власть в не цивилизованных, мы знаем. Достичь полного согласования здесь не удается и не удастся, поскольку люди все разные. Можно, конечно, сделать их одинаковыми, но по этой части у человечества есть опыт, но повторять его не хочется.


Невязка на этом уровне определяется тем, насколько люди разные и насколько богато общество, то есть насколько оно способно удовлетворять потребности разных людей и разных групп людей. Точнее, насколько оно способно ориентировать на это дело бизнес. По мере развития общества растут и возможности, и потребности, поэтому удобства граждан растут медленнее общего благосостояния -- потребности-то тоже не дремлют!


Заметим также, что поскольку реакция людей на проблемы и неудобства носит пороговый характер, то есть малые неудобства человек терпит молча, то в цивилизованном и развитом обществе должны наблюдаться колебательные режимы, например типа колебаний демократы-консерваторы в Америке.


Наконец, третий уровень, самый проблематичный -- это согласование потребностей тех, кто есть сегодня, и тех, кто будет завтра. Согласование потребностей отцов и детей (и матерей ваших!). Увеличивая социальные льготы и выплаты, мы обременяем бюджет, влезаем в государственные долги или увеличиваем налоги, и в итоге -- тормозим развитие. Частичным решением проблемы является использование в качестве источников законодательных инициатив лиц разного возраста, но мера это ограниченная -- младенца не спросишь о налоге на предметы роскоши. Заниматься этой проблемой должно, естественно, государство, но цивилизованное решение затрудняется отсутствием хороших моделей развития общества. Дополнительная проблема состоит в необходимости -- на всех уровнях, но на этом особенно -- учета наличия других стран.


Невязка на этом уровне -- это расхождение между прогнозом и фактом. Но пока что футурологи с завистью смотрят на метеорологов.


9. Взаимодействие общительностей (пространственный аспект)


Когда-то мы предложили следующую модель характеристики общительности человека -- отношение к наличию людей в одной комнате с ним и соседней. Понятно, что такая модель сложнее обычного описания в терминах "общительный" и "не общительный". И, соответственно, мощнее.


Теперь рассмотрим взаимодействие двух человек, причем общительность каждого описана двумя битовыми переменными -- желательно ли для него наличие человека в своей комнате (1) или нет (0) и желательно ли для него наличие человека в соседней комнате (1) или нет (0). Итого: 00 -- никто ему не нужен, 11 -- сверхобщителен, 10 -- дети и любимая жена "трутся пушистыми бочкАми", а далее -- да хоть трава не расти, и мой случай 01 -- "келья посреди шумного города". Теперь рассмотрим все десять вариантов, причем живущих либо в одной и той же, либо в соседних комнатах.

первый

второй

живут

хорошо ли

суммарная удовлетворенность

дисбаланс

первому

второму

00

00

вместе

- +

- +

2

0

отдельно

+ -

+ -

2

0

00

01

вместе

- +

- -

1

1

отдельно

+ -

+ +

3

1

00

10

вместе

- +

+ +

3

1

отдельно

+ -

- -

1

1

00

11

вместе

- +

+ -

2

0

отдельно

+ -

- +

2

0

01

01

вместе

- -

- -

0

0

отдельно

+ +

+ +

4

0

01

10

вместе

- -

+ +

2

2

отдельно

+ +

- -

2

2

01

11

вместе

- -

+ -

1

1

отдельно

+ +

- +

3

1

10

10

вместе

+ +

+ +

4

0

отдельно

- -

- -

0

0

10

11

вместе

+ +

+ -

3

1

отдельно

- -

- +

1

1

11

11

вместе

+ -

+ -

2

0

отдельно

- +

- +

2

0


Плюсы -- это совпадение для участников их претензий на наличие товарища в этой же или в соседней комнате. Суммарная удовлетворенность и дисбаланс -- это количество плюсов в строке и разность количеств плюсов между первым и вторым. Результаты очевидны.


1) Для всех пар дисбаланс одинаков вне зависимости от расселения -- это очень важно, потому что означает отсутствие задачи многокритериального оценивания, а следовательно, решая, как жить, любая пара может ориентироваться только на максимум суммарного удовольствия.


2) Если же можно подбирать пары, то лучше всего -- два 01 или два 10 -- при правильной организации проживания они достигают максимума суммарной удовлетворенности при отсутствии дисбаланса.


3) Заметим, что пары с меньшей суммарной удовлетворенностью (три четверти от максимума) без дисбаланса уже обойтись не смогут.


4) Пара 01 и 10 -- это опасно: максимальный дисбаланс при еще более низкой удовлетворенности.


К этому можно добавить следующее. Введение параметра для описания объектов означает возможность составления типологии, а возможность взаимодействия объектов означает возможность введения параметров взаимодействия и типирования уже взаимодействий. При этом, если для самих объектов и их взаимодействий имеет место понятие "качества", то возможна ситуация, когда при определенной организации взаимодействия даже при возникновении ущерба для одного или даже для всех участников качество взаимодействия возрастает так, что в итоге все участники оказываются в выигрыше. Например, в рассмотренной выше модели сильный дисбаланс почти наверняка разрушит ситуацию. Улучшение оценки ситуации ценой ухудшения ситуации для одного или даже для обоих участников можно назвать "продуктивным компромиссом". В итоге он может улучшить ситуацию для всех. Но люди не всегда учитывают эту возможность.


10. Взаимодействие общительностей -- временной аспект


Пусть у некоторого человека реакция на другого человека изменяется от некоторого минимума до некоторого максимума во всем диапазоне изменений доли времени, которое другой находится рядом, -- от нуля до 24 часов в сутки. При этом минимальная реакция может вообще-то быть и положительной, и отрицательной, максимальная -- тоже, сама зависимость может быть монотонно растущей (чем второго больше, тем первому лучше), монотонно убывающей, с максимумом в любой точке и даже -- что трудно себе представить, но всякое бывает -- с минимумом или вообще с не одним экстремумом. Отнормируем функцию в отрицательной области (если она там есть) на ее минимум, в положительной -- на ее максимум. Тогда "почти для всех" ситуаций для двух любых человек есть точка пересечения кривых, то есть то время общения, при котором нет дисбаланса -- им обоим одинаково (нормировано, то есть субъективно) хорошо или плохо. При таком общении не возникает чувства несправедливости. Другое дело, что максимум суммарного удовлетворения может достигаться не в этой точке, то есть если мы хотим и суммарной радости, и приближения к справедливости, то нам придется в данном случае решать задачу многокритериального оценивания. Патологическая ситуация, когда справедливость вообще не может быть достигнута -- это когда одному от другого только хорошо, а другому -- только плохо, причем хотя бы для одного это "хорошо" или "плохо" носит строгий смысл, то есть не включает безразличия (нуля).


11. Распадется ли человечество


В интервью с академиком Е.Д.Свердловым (см. "Химию и жизнь", 2002, N 12) был затронут вопрос о возможности расщепления человечества на две группы -- "умных" и "глупых" как результат, во-первых, ассортинга, т. е. избирательности по интеллекту при выборе партнера, и во-вторых, наследования интеллекта. Участниками беседы были высказаны в более или менее явной форме следующие предположения:


1) с увеличением степени ассортинга возможность расщепления возрастает;

2) с увеличением степени наследования интеллекта возможность расщепления также вырастает;

3) с увеличением разброса интеллекта в процессе наследования она убывает.


Покажем, что эти три утверждения неверны, и получим условия распада человечества на группы.


При большом объеме популяции человека функцию распределения людей по интеллекту естественно считать непрерывной. Однако для наглядности используем модель человечества из трех компонентов -- глупых, средних и умных. Исходное распределение будем считать симметричным: глупых столько же, сколько умных, -- и по количеству, и по расстоянию от средних.


Такая модель является простейшей из тех, что позволяют получить содержательные результаты. Действительно, при разбиении на две группы можно исследовать дрейф среднего интеллекта (по отношению численностей). Но для анализа разброса нужно минимум три группы. В такой модели средний интеллект определяется соотношением численности умных и глупых, а разброс (и разделение на две группы) -- численностью средней компоненты. В человечестве, разделившемся на умных и глупых, не будет средних.


Одна крайняя ситуация -- когда ассортинг абсолютен и наследование тоже. Тогда деторождение осуществляется внутри каждой группы, и дети остаются в ней же. Тогда относительные численности групп постоянны (если рождаемость одинакова) и степень разделенности человечества не изменяется. Этого достаточно, чтобы счесть сформулированные выше три утверждения неверными.


Учет случайности при определении интеллекта детей ничего не изменит. Действительно, положим, что дети делятся на две группы -- "закономерные", то есть те, интеллект которых совпадает с интеллектом родителей, и "случайные" -- интеллект которых определяется случайным образом. Первые остаются в своей группе, а вторые распределяются по всем группам пропорционально исходной численности. Поэтому опять ничего не меняется.


Однако продолжим анализ и определим условия, при которых разделение человечества все же произойдет. Рассмотрим ситуацию без ассортинга вообще. При этом родители имеют разный интеллект, а интеллект детей формируется под действием как наследственных, так и внешних факторов. Пусть "ненаследственный" уровень интеллекта выбирается случайным образом, а "наследственный" -- подчиняется закономерности. Тогда случайные образуют общую функцию распределения и вклада в дрейф ситуации не вносят, а закономерные как раз и определят, что будет происходить с человечеством.


Иногда утверждают, что интеллект детей является средним между "средним интеллектом родителей" и средним интеллектом популяции. На языке дискретной трехкомпонентной модели это означает, что дети пары "умный -- средний" делятся не в обычном соотношении между группами "умных" и "средних", а с перевесом в сторону "средних". Если бы оно было верно, разброс людей по интеллекту уменьшался бы -- с каждым поколением становилось бы меньше и умных, и глупых. Чего не наблюдается.


Теперь понятно, при каких условиях может произойти расщепление человечества. Для этого необходимо и достаточно, чтобы ассортинг был неполный (это так и есть) и чтобы средний интеллект детей отклонялся в сторону того из родителей, который дальше от среднего. Иначе говоря, чтобы в браке "умный -- средний" дети были в среднем умнее, чем "в среднем", а в браке "средний -- глупый" -- глупее. Только в такой ситуации случится то, чем пугают человечество журналисты и некоторые писатели-фантасты.


12. Побуждение к решению трудных задач


При увеличении трудности решаемой задачи удовольствие от решения растет. Спрашивается, почему люди не берутся за экстремально трудные задачи? Потому что с ростом трудности падает вероятность решения, причем так, что для большинства людей математическое ожидание выигрыша достигается при вероятности решения между 1 и 0,8 -- больше 1/5 проигрышей получать не хочется. Но дело не только в этом, а еще в том, что "нерешение" -- это не отсутствие выигрыша, а психологический проигрыш, причем не растущий со сложностью, как выигрыш от решения, а скорее убывающий, хотя и медленно. Этими тремя функциями определяется поведение конкретного человека, а сами функции -- его психология.


Как проще всего побудить человека к решению сложных задач? Увеличить вероятность решения очень трудно, увеличить удовольствие от решения трудно, уменьшить неудовольствие от проигрыша наименее трудно. "Забей болт" на неудачу -- и удача придет!


13. Что такое "интерес"?


Иногда говорят -- нынешней молодежи (школьникам, студентам) ничего не интересно. Но на лекциях я вижу интерес, причем интерес к не профилирующему для них предмету, и у примерно трети достаточно сильный, чтобы являться на первую пару. С другой стороны, когда в последние пять минут лекции я говорю, что покажу сейчас нечто интересное, о чем сейчас шла речь (уникальные транзисторы), подходят посмотреть около 1/10. Почему?


По-видимому, потому, что проявление интереса зависит не только от необходимости прилагать усилия, но и в зависимости от степени стандартности ситуации. Удивительным для меня оказалось большое подавление интереса с помощью простейших слов "лекция окончена". После этого подойти к столу с демонстрацией оказалось трудно.


Заметим, что обе функции могут иметь максимум не в нуле, причем сам их вид зависит от устройства психики конкретного индивида. Возможна ситуация, когда интерес сильно подавляется трудностью и слабо -- нестандартностью, а возможна и обратная ситуация.


У школьников зависимость вероятности проявления интереса от расстояния -- монотонно убывающая функция. Ее значение в нуле почти не изменяется с годами -- когда им кладут разжеванное в клювик, им по прежнему интересно. Но значение аргумента, при котором вероятность существенно убывает, с годами уменьшается. Если раньше они могли напомнить на следующем занятии, что что-то недорассказал, то нынче они и подойти после занятия за "раздаточным материалом" не могут.


14. Пример многокритериального оценивания


Автор как-то сказал, что самое сильное удовольствие в жизни ему доставляли работа, женщины и спорт. На это ему возразили, что самые большие удовольствия -- есть, спать и спать одному. Но это же, -- последовал ответ, -- просто задача многокритериального оценивания! Мы способны оценить отдельно интеграл, отдельно -- амплитуду. Далее вступает в действие психология: кому-то важен пик, кому-то процесс. Точнее -- всем все, но "веса" разные. Вот и получаются два разных списка. Читателям предлагается найти алгоритм решения "обратной задачи оценивания": задачи выбора весов по заданному результату -- списку рангов удовольствий. При, разумеется, разумно заданной зависимости удовольствия от времени для, например, работы, женщины и спорта.


А вот еще пример оценивания, правда - тривиальный. Предположим, нам хочется, чтобы наша подруга была не слишком проста. То есть достаточно сложна для того, чтобы с ней было интересно. Но вам важна также степень открытости, то есть она должна быть достаточно велика, чтобы не возникало ощущения неведомой опасности. Лично мой опыт показывает, что важны оба параметра (можно сказать, произведение) и более сложная подруга проигрывает менее сложной, потому что вторая (то ли по своей природе, то ли поняв, как надо себя вести) выигрывает за счет большей открытости - с ней спокойнее.


15. Зависимость силы от расстояния и времени


Со школьной скамьи, существующей лишь в воспоминаниях патриархов, помним мы про закон Кулона и всемирного тяготения. Роднит их квадрат в знаменателе, следствие трехмерности пространства. В физике есть силы, по-другому зависящие от расстояния, но из этого не следует, что пространство не трехмерно -- например, взаимодействие заряда и диполя уже устроено иначе. Рассмотрим взаимодействие двух людей при разных зависимостях силы от расстояния. Причем примерно понятно, в каком классе функций "сила от расстояния" нужно искать решения. Понятно, что в области малых расстояний, скорее всего, есть плато с нулевым значением, то есть мы с ней или с ним близки и этой близостью вполне удовлетворены. Если при увеличении расстояния сила притяжения уменьшается, то равновесие "неустойчиво в большом" и пара имеет серьезные шансы распадается. А если при отдалении притяжение нарастает, если ощущение, что я ее теряю, побуждает меня к действиям? При достаточно сильном нарастании реально имеет место конфайнмент, "пленение". Правда, если нарастание не до бесконечности, то всегда есть начальные условия, при которых ты вырвешься на волю. И скорее всего -- но не обязательно -- на той стороне тебя ждет сила отталкивания: ба, это же был крепостной вал. И чтобы приблизиться, тоже надо было потратить энергию, то есть иметь надлежащие начальные условия, и это очень похоже на жизнь.


Более сложная ситуация возникает, когда сила зависит и от времени, хотя для взаимодействия людей выглядит реалистичнее модель, когда сила зависит не от времени, а от изменения расстояния, от скорости. Физика это удивит не сильно, он буркнет "закон Ампера". Но вот если... но вот если сказать ему, что сила, с которой мальчик тянется к девочке, может быть не равна силе, с которой девочка тянется к мальчику, он жалобно пискнет "а третий закон Ньютона?" и даже, может быть, схватится за то место, где, как он полагает, у него сердце. Которое и генерирует, по мнению некоторых авторов, такие странные силы.


А если он выживет, его можно гарантированно добить "задачей трех тел". Которая, как и в жизни, не имеет аналитического решения.


16. Принятие решений


Когда я задаю вопрос и нарываюсь на боль,


я знаю, что задал очень важный вопрос.


Тогда я разбиваю вопрос на маленькие


вопросики и задаю их по отдельности.


Получив ответы на кусочки вопроса, я их все


складываю и получаю ответ на большой вопрос.


Курт Воннегут "Сирены Титана"


Иногда нам приходится принимать решения. Стандартная экспозиция такова -- вот есть моя жизнь, вот так я живу, стоит ли мне делать то-то и то-то. Например, живу я спокойной, размеренной, обеспеченной жизнью, но жалею, что родила одного, и в принципе не против бы еще, очень даже, но расставаться с удобствами, взваливать на себя заботы и ответственность... В таком способе рассуждать есть два минуса: взвешиваются плюсы и минусы, а их эмоциональная цена различна -- есть люди и настроения, когда человек скорее настроен на действие, поиск, нечто новое, приключение, авантюру, а есть люди и настроения, когда все наоборот. В этих случаях -- то есть всегда -- эмоции повлияют на принятие решения. Скорректировать влияние эмоций трудно, поскольку мы не знаем, какова их сила, насколько существенно их влияние. Поэтому попробуем построить способ рассуждений, свободный от этого недостатка.


Прежде всего попробуем построить симметричные схемы. Например, не "я рожу ребенка, но потеряю беззаботность", а "вот два варианта: первый -- ребенок и беззаботности нет, второй -- беззаботность и ребенка нет". Какой вариант доставит мне больше удовольствия? Это уже лучше, но опять же внутри каждого варианта мы прописали и "есть" и "нет", а это создает соблазн соскользнуть на старый способ рассуждения -- внутри одного варианта и по схеме "да, но".


Попробуем для подавления повода для соблазна сформулировать без негатива. То есть так "вот два варианта, первый -- ребенок, второй -- беззаботность". Ага, трудно? Непривычно? "Эт' хорошо, эт' здорово, вы м-молодец!" как говорил Ф.С.Киврин, вы на правильном пути. Итак, "что доставит мне большее удовольствие -- ребенок или беззаботность?"


Трудно сразу без негатива, очень ты, котенок, привыкла к негативу? Ладно, вот тебе противоположный вариант, сформулированный как негативный, но все равно симметричный: "вот два варианта, первый -- нет ребенка, второй -- есть заботы". Итак, "что доставит мне большее огорчение -- отсутствие ребенка или наличие заботы?"


Вот только что я тебе скажу... не надо так сразу пользоваться этим методом по серьезным проблемам. Не надо сразу запускать МБР MX c точностью стрельбы 200 м, даже по этой, действительно важной проблеме. Начни с чего-нибудь тактического... скажем, съесть торт или купить книгу на те же деньги? Потренируйся.


17. Потребность в группе.


Об одном человеке мы скажем -- он общительный, а о другом скажем -- нелюдим. Прелестная психологически безупречная фраза на эту тему есть в рассказе Пелевина "Принц Госплана", но сейчас не будем ее цитировать. Общительный -- значит охотно общается; но с кем? Не будем пока обсуждать, что такое "общается" -- говорит без умолку или слушает так, что ему начинают исповедываться йоги, соблюдающие обет молчания. Спросим более простую вещь -- общается с кем? С любимой женщиной? С женой и детьми? С друзьями? С приятелями -- а друзей вроде бы и нет? С сотрудниками? С коллегами по профессии или хобби? С какими-то двумя группами из этого списка? С тремя?.. Опять вместо одного параметра я предлагаю функцию, спектр.


Более того. Общительность -- это проявление потребности в принадлежности к группе (эволюционно эффективно -- и в смысле размножения, и в смысле пропитания, и в смысле не стать пропитанием...). Но и потребность в общении может быть не только больше или меньше, но и распределена по-разному. Этот человек очень нуждается в принадлежности к группе "семья", а тот -- к группе "друзья". Этот -- к группе "сослуживцы", а тот -- к группе "народ". К группе "конфессия", "субконфессия", "нация", "страна", "этнос", "раса"...


В качестве легкого упражнения рассмотрите вопросы диагностики потребности в общении и потребности в принадлежности. Всегда ли можно проявить потребность в принадлежности в виде общения? Можно ли общаться с конфессией или хотя бы субконфессией? С народом, нацией и т. д. Как еще может проявляться потребность в общении и принадлежности?


18. Радость узнавания advanced


Когда-то мы (я и Алла Кузнецова, композитный автор А&L?) написали в качестве предисловия к одной приятной книге микроисследование про "радость узнавания"

http://fan.lib.ru/a/ashkinazi_l_a/text_2300.shtml


Цитируем: "С радостью узнавания хорошо знакомы родители -- как вы думаете, почему дети задают один и тот же вопрос десятки (и хорошо, если первые десятки) раз? Им радостно услышать ответ и получить подтверждение, что они правы, и они болезненно реагируют на отклонения от канонического варианта. По-видимому, именно с радостью узнавания связано широкое распространение в человеческой культуре повторяющихся элементов: в архитектуре -- орнаментов, в вокале -- припевов, в музыке -- тем, в литературе -- в литературе, среди прочего, сиквелов".


Тогда мы в основном разбирали механизм явления. Вернемся к теме и обратим внимание на разброс оной радости от индивида к индивиду и на тренд оной с возрастом у большинства индивидов и что с этим делать -- "Ведьмы мы или не ведьмы? Педагоги али нет?" Откуда разброс, откуда тренд, как управлять?


Всем детям доставляет удовольствие энное бубнение взрослым любимой сказки и надцатое повторение ответа на тот же вопрос, а у некоторых людей с годами это проходят. Конечно, не у всех -- многим доставляет удовольствие повторение одной и той же тупой шутки или тупой попевки. На этом держится современное российское телевидение, воплотившее брезгливое выражение нашей студенческой молодости: "массовик с вот таким затейником". И вся попса тоже этим живет.


Пойдем по совершенно формальному пути, а именно заменим дискретную бинарную модель -- известное/неизвестное -- непрерывной; пусть степень новизны изменяется от 0 до 1. В этом случае человек получает удовольствие и от подтверждения своих моделей (это радость узнавания), и от новой информации. У маленького ребенка в большинстве случаев доминирует первое, хотя есть и второе. Если мир вокруг полуфабриката человека устроен так, что узнавание нового сопряжено с приятностью (узнал новое -- покормили...), то есть шансы, что вырастет не медуза с банкой в руке, тупо глядящая в "окошко в духовном мусоропроводе", как назвал телевизор умница Пелевин. А человек, пытающийся узнать, как устроено реликтовое радиоизлучение и не только, каково было начало Вселенной, но и как об этом спросить, чтобы вопрос был осмысленным.


Радость узнавания известного состоит из нескольких составных частей. Первая -- экономия сил: известную информацию не надо обрабатывать. Анализировать, согласовывать с уже имевшейся информацией и так далее. Поэтому привычка к работе с новой информацией и просто высокий уровень интеллекта -- доводы за сдвиг со временем оптимального уровня новизны вверх. Отсюда немедленно следует ответ на вопрос, как это воспитать в самом раннем возрасте -- понемногу приучая к обработке новой информации. А это что за машина? А почему у нее колеса вращаются? А почему она едет? А если шарик по плоскости катится, куда направлена сила трения? Вторая составляющая -- опознание того, что вызывало когда-то какую-то реакцию, если реакция осталась прежней. Мне это нравилось (или не нравилось) когда-то, нравится (или не нравится) и теперь, значит, я был прав. Поэтому, если вы хотите воспитать исследователя мира, делайте это особенно активно в период обновления системы ценностей и оценок, когда зависимость от этого второго механизма слабеет.


Радость узнавания возрастает, если человек предугадывал то, что видит теперь. Он получил подтверждение своих прогностических способностей. Как мы писали: "Читатель подозревал, что Мелькор вовсе не такой злодей, а то уж очень все получается однообразно и немотивированно. И вот -- сбылось: поэтому популярны изложения "с другой стороны". Читатель (особенно современный) подозревает, что не все так безоблачно в "Мире Полудня". И вот -- сбылось: поэтому и в этом случае в некоторой мере популярны тексты адвокатов дьявола". Неполиткорректно добавим -- несмотря на психические особенности некоторых авторов и помоечность порожденных ими текстов. Отсюда мораль для педагога -- не разжевывайте до конца, оставляйте место для "предугадывания". Как сказал Малыш -- эти вопросы у меня чешутся.


Радость узнавания зависит от трудности расшифровки. Всепожирающая попсня отличается от высокого постмодерна, в частности, тем, что многократное повторение попевки дарит радость узнавания не только амбулаторному, но даже и клиническому идиоту, а расшифровка Мандельштама или Бродского, которые по насыщенности аллюзиями более чем постмодернисты, требует недостижимой ан масс (как говаривал Выбегалло) широты знаний. Поэтому трудность расшифровки, что, впрочем, тривиально, должна быть оптимальна и, что менее тривиально, плавно нарастать с возрастом (сроком обучения).


Если вас не пугает, что детеныш замучает вопросами.


19. Немонотонность сближения


Люди разнятся по многим параметрам. Кажется, что по всем параметрам существует оптимальное различие, причем они бывают двух типов. Первый -- когда оптимальное различие равно нулю, то есть совпадение -- лучше всего. Например, хорошо, если двое совпадают по чистоплотности -- чтобы не раздражать друг друга. Второй тип -- параметры, по которым оптимально некоторое различие, но не слишком большое. Например, вкусы в области искусства: если один слушает только средневековую религиозную музыку, а другой -- исключительно постмодернистский оркестр бродячих котов, то может возникнуть некоторая напряженность или повысятся траты на наушники. С другой стороны, как заметил редактор, две пары хороших наушников могут оказаться дешевле хороших колонок.


Но некоторое различие может сделать жизнь интереснее, особенно, если каждый будет с удовольствием играть для другого роль проводника, экскурсовода. Можно без труда перечислить условия, при которых это реализуется, что-то вроде "интерес плюс благодарность больше отторжения". Есть параметры, по которым ситуация не очевидна, например, политические взгляды -- для кого-то оптимально совпадение, для кого-то -- небольшое различие, вызывающее интерес. Хотя важно и "степень выраженности". Даже если взгляды совпадают, один человек может легко задолбать другого постоянными разговорами на тему.


По мере сближения людей, движения от ситуации "чужие и незнакомые" до "ближе некуда" различия обычно уменьшаются, сближение идет по всем параметрам, люди "притираются" друг к другу. Возможна, конечно, экзотическая ситуация, когда начальное различие вызывает раздражение, выражающееся в подчеркивании этого различия или реальном отдалении от партнера. Но бывают ситуации, когда различия могут при сближении возрастать, несмотря на итоговое сближение. Понятно, что такие ситуации опасны -- оба хотят, чтобы было лучше и вроде бы идут в одном направлении, а тут на тебе! -- облом.


Например, стеснительность. Пусть шкала от 0 -- отсутствие до 10 -- максимум. По мере сближения застенчивость вроде бы должна уменьшаться. Например, начальные стеснительности у двух вообще совпадают, скажем, 8 и 8. В итоге они должны стать, например, 2 и 2 -- опять идеальное совпадение. Да, но по дороге различие даже при монотонном уменьшении могло достигнуть аж 6! -- если у него стеснительность уменьшилась до минимума после первого поцелуя, а ей для этого же нужна неделя. И такое может произойти с любым параметром. Итак, эволюция должна быть в некоторой мере синхронизирована.


Кстати, что касается именно стеснительности, ситуация сложнее и... еще опаснее. Стеснительность при сближении может изменяться немонотонно. Нам в значительной мере наплевать на совсем чужих людей. Некоторые могут ковырять в носу в метро или подныривать под турникет в автобусе, если едут одни, но не станут делать этого, если едут с девушкой. А уж с верной женой можно и не такое... Но не с сослуживцем, не с хорошим знакомым, не с девушкой.


Эта ситуация, как легко догадаться, особенно опасна, потому что расстояние будет расти, даже если один из партнеров просто тупо ждет и ничего не делает... Отсюда мораль: учитывать эволюцию другого партнера, даже если она, на наш взгляд, несколько странна. Разве нужно стесняться, когда мы уже оказались под одной крышей?! И рука тянется к выключателю?


Оказывается, в некоторых случаях нужно.


20. Еще об упрощенчестве.


Двигатель науки -- желание понять. В смысле -- построить простую модель, увеличивающую выживание племени. Модель поведения дичи, модель погоды, модель другого человека (и своего -- надо спариваться) и чужого (надо победить) и модель чужого племени. А для вождя и жреца -- модель своего племени. Так вот, о модели человека. Две распространенные ошибки (одна даже имеет в науке имя собственное) являются следствиями именно желания построить простую модель.


Первая -- "ошибка атрибуции", склонность человека объяснять поступки и поведение других людей их личностными особенностями, а собственное поведение -- внешними обстоятельствами (так называемой "внешней диспозицией"). Так, причину чужого опоздания часто объясняют непунктуальностью или несобранностью опоздавшего. Причину собственного опоздания объясняют пробками или, например, тем, что "вчера спать лег поздно". Причиной хорошей сдачи экзамена приятелем указывают "он умный", причиной собственного успеха называют "я всю ночь не спал, хорошо подготовился" или "мне повезло".


А вторая ошибка -- это переоцененная цельность. Некоторых из нас удивляет, когда человек, честный в денежных делах, оказывается нечистоплотен в чем-то другом; женщина, готовая на большие жертвы, не готова сделать какую-то мелочь; умный в одном оказывается дураком в чем-то другом; безукоризненно смелый в спорте оказывается трусом в политике; герой на войне попадает в унизительную зависимость от придурка-начальника. И так далее до бесконечности. А удивляет это тех, кто необоснованно упрощает модель человека. На это можно возразить, что в глубине психологии человек все-таки "есть", там он какой-то определенный. Да, но мы не знаем, как это глубинное проявляется в разных ситуациях. Да еще учтите случайности...


21. К вопросу о длине очереди


1974 году, в N 7 "Химии и жизни", была опубликована замечательная статья И.А.Леенсона и А.П.Осипова "Очередь: кинетические и практические аспекты". Ее легко найти в Интернете, вот выдержка из их пионерской работы: "Вопрос о времени, которое научные сотрудники проводят в очереди за обедом, представляет значительный интерес. Недавно в литературе появились сообщения на данную тему. Как отмечает автор одной из работ, с практической точки зрения наиболее важно определить время пребывания в очереди ее n-го члена. Однако трудность учета случайных факторов не позволила автору дать точное математическое решение поставленной задачи и должным образом согласовать теорию с экспериментальными данными. В настоящей работе предпринята попытка дать более подробное математическое описание проблемы с учетом ряда таких факторов. Результаты нашей работы позволяют, в частности, объяснить феноменальное явление, когда человек в очереди движется не вперед, к кассе, а назад".


Далее авторы пишут дифференциальное уравнение, интегрируют его, усматривают аналогию с кинетическими выражениями для цепных разветвленных реакций и делают вывод: существуют условия, при которых рост очереди идет со взрывной скоростью. Варьируя значения констант, авторы находят условия, когда "мы будем, также с возрастающей скоростью, удаляться от кассы, так как кассирша работает медленнее, чем растет очередь благодаря знакомым. В результате такого процесса мы скоро окажемся за пределами столовой и здания, в котором находится столовая; рассмотрение нашего поведения в подобных случаях в задачу авторов не входит. В редко встречающемся случае мы будем стоять на месте, довольствуясь лишь тем, что для стоящих сзади справедливо предыдущее условие и они один за другим исчезают из поля зрения, так как оказываются на улице".


Наконец, авторы обращаются к эксперименту и пишут, что "проверка предложенной теории была проведена нами в одной из столовых МГУ и получены значения констант... Если в очереди, например, 15 человек, то вы дойдете до кассы за 14 минут. Но уже при другом значении коэффициентов мы встречаемся с явлением, когда вы никогда не пообедаете. Налицо критическое явление, как в разветвленной цепной реакции. Практическая ценность разработанной нами теории очевидна. Если вы постоянно обедаете в одной и той же столовой, то следует определить для нее значения констант, наблюдая за очередью с секундомером в руках. Затем, приходя обедать, прежде всего посчитайте число людей в очереди. При определенном соотношении параметров вставать в хвост бессмысленно. В этом случае надо либо искать знакомого, для которого выполняется определенное соотношение, либо пойти в другую столовую с более благоприятным соотношением констант".


И так, авторы ввели три параметра: константу, учитывающую скорость работы кассирши, константу знакомств (причем учли, что вероятность найти знакомого пропорциональна длине очереди) и константу, которая учитывает тех, кто вначале ест и потом платит без очереди, а также знакомых кассирши. Написав соответствующие уравнения, авторы построили корректную математическую модель очереди, которая позволила объяснить ряд эффектов, наблюдавшихся в эксперименте, но не имевших объяснения, например увеличения расстояния от "метки" до начала очереди с течением времени. Модель, построенная авторами, дала возможность правильно интерпретировать данные наблюдений и на этой основе оптимизировать стратегию. Насколько нам известно, эти результаты позже были внедрены в практику. Однако авторы прошли в миллиметре от еще одного интересного результата. В их оправдание заметим, что в исследовательской практике это происходит сплошь и рядом.


В работе И.А.Леенсона и А.П.Осипова специально выделен случай, когда расстояние от "метки" до начала очереди с течением времени не изменяется, хотя и оговорено, что это случай редкий. Казалось бы, выделение этой ситуации носит чисто формальный характер, более того, с точки зрения прикладной математики оно не оправданно -- мощность множества таких ситуаций равна нулю, и на практике они вообще не должны наблюдаться! Психологически же выделение этого случая понятно: на практике, как интуитивно ощущали авторы, такие случаи наблюдаются. Точнее можно сформулировать так: при органолептической точности наблюдений такие случаи наблюдаются достаточно часто и в течение достаточного времени, чтобы оправдать их выделение.


Поставленные нами специальные наблюдения, которые длились 40 лет, показали, что в окрестности указанной ситуации действительно наблюдается статистически достоверная и весьма сильная концентрация наблюдений, слабо зависящая от остальных параметров эксперимента (если, конечно, область равновесия вообще накрывается в исследуемой ситуации, условия чего исчерпывающе сформулированы в работе И.А.Леенсона и А.П.Осипова. Это позволяет сформулировать гипотезу о наличии в системе связи, которую мы предлагаем назвать "отрицательной обратной связью", -- скорость работы кассира зависит от длины очереди. Причем с ростом длины скорость работы падает. Очевидно, что при достаточном значении коэффициента обратной связи эффект будет реализован.


Попутно наличие отрицательной обратной связи объясняет еще один эффект, вскользь упомянутый вышеназванными авторами, -- отсутствие случаев роста длины очереди до бесконечности и, добавим мы, крайне редко наблюдаемое уменьшение ее длины до нуля. Не исключено, что по аналогии с понятием отрицательной обратной связи может быть введено понятие положительной обратной связи, в социальной сфере этот эффект наблюдается так явно, что даже отрефлектирован: "аппетит приходит во время еды". Представляется также возможным распространение понятий отрицательной и положительной обратных связей на другие области человеческой деятельности, в частности на физику, радиотехнику и социальные науки.


В заключение отметим, что сам факт сверхстатистической концентрации наблюдений в окрестности указанного значения был отмечен нами примерно в те же годы, когда вышла публикация И.А.Леенсона и А.П.Осипова, и тогда же была высказана гипотеза о наличии связи скорости работы кассира и длины очереди. Но дальнейшее продвижение оказалось возможно лишь после ознакомления с работой указанных авторов, что еще раз указывает на пользу межнаучной коммуникации.


22. Сопоставление наук по роли измерений.


Когда-то я спросил Интернет, и он ответил:

область

тысяч ссылок на название области

тысяч ссылок на "измерения в (название области)"

отношение, промилле

техника

85 000

150

1,8

литература

39 000

0,06

0,002

медицина

31 000

6,3

0,2

психология

22 000

124

5,6

химия

15 000

0,8

0,05

физика

14 000

12

0,9

география

14 000

0,001

0,00007

биология

7 800

1,3

0,17

социология

6 000

68

11

геология

3 400

0,1

0,03


Области упорядочены по количеству ссылок. Из таблицы видно, что измерения чаще всего упоминаются в социологии и психологии, несколько реже -- в физике и технике.


По мере развития науки роль измерений в ней должна начать уменьшаться, когда область начинает осваивать создание объектов. Например, химики синтезируют новые вещества, а социологам это даже не снится. Разве что в кошмарных снах -- но некоторые из них эти сны записывают и становятся знаменитыми футурологами или антиутопистами.


23. Сопоставление наук по наличию мечты о единой теории


В социологии и психологии не считается, что теория должна быть единственной -- социологи и психологи допускают существование нескольких теорий одного и того же. Причем множественны не только теории, но и, естественно, их результаты. Например, в серьезной психологии существует несколько типологий характеров -- Кречмера, Личко, Леонгарда, Фромма. И, естественно, несколько методов определения, методов классификации, то есть тестов. И результат каждого теста может быть интерпретирован только в рамках своей теории. С точки зрения естественных наук это криминал, минимально логичная реакция -- сопоставить эти классификации и радостно создать синтетическую. Или еще более радостно найти между ними принципиальное различие, не позволяющее их "наложить" -- ибо тут дело пахнет серьезным новым результатом! Психологи, однако, не сильно заморачиваются этой проблемой. И хотя иногда и сетуют на наличие нескольких парадигм, причем не в суперновых областях, а в основах своей дисциплины, но аккуратно начинают свои труды перечнем выдвинутых в прошлом и позапрошлом веке теорий и моделей. Более того, даже в списках работ по методологическим проблемам собственно проблемы решения конкретных задач составляют менее трети. Остальное -- рассказы о славном прошлом этих замечательных наук.


Более того, некоторые психологи

http://www.yugzone.ru/x/khegenkhan-b-olson-m-teorii-naucheniya/

(Б.Хегенхаген, М.Олсон. "Теории научения")

полагают, что именно наличие нескольких теорий предохраняет ученых от жульничества -- подгонки данных под одну теорию. Уж психологи-то должны бы понимать, что факт недобросовестности зависит не только от единственности теории, а от человека и ситуации, более того, в процессе борьбы соблазн "подгонки", то есть попросту жульничества, только возрастает.


Хотя в принципе подспудное понимание желательности построения когда-нибудь в будущем общей теории человека у некоторых авторов есть, и в некоторых книгах даже делаются любопытные попытки объединения нескольких частных теорий в одну, более общую, и формулируются гипотезы, и строятся модели взаимодействия. Хороший пример

http://www.socioline.ru/node/1120

(Т.Р.Гарр. "Почему люди бунтуют")

Но конкретных измерений мало, методики нестандартны, о контроле речь -- ввиду дороговизны экспериментов -- заходит редко.


Мало того -- декларируется, хотя и редко, противоположная позиция. Вот, например: "Если обратиться к социально-психологическим теориям, то ни одна, отдельно взятая, теория не в состоянии объяснить все социальные явления. Более того, все имеющиеся уже теории, и даже те, которые будут созданы позднее, не в состоянии объяснить все многообразие социального мира. Но зато каждая из них способна более или менее приемлемо объяснить какие-то отдельные, локальные аспекты, явления, факты и закономерности. По всей вероятности, какую-то всеобъемлющую, общую социальную и даже социально-психологическую теорию создать просто невозможно" (источник не указан из гуманизма).


Встать, суд идет! Наличие многих теорий и ограниченность каждой (фраза 1 в цитате) само по себе не криминал -- если они касаются разных сторон явления (фраза 3) или если это этап в развитии науки. Криминал -- если наличие разных теорий возводится, как это делают некоторые психологи, в принцип или если провозглашается непознаваемость мира (фраза 2) или несводимость к одной общей теории (фраза 4).


Даже в такой ограниченной и поэтому представляющейся относительно простой области, как интеллект, существует несколько теорий, несколько тестов, привязанных к этим теориям; существуют, правда, и исследования сопоставимости данных

http://www.koob.ru/books/osnovi_psihodiagnostiki.rar

http://window.edu.ru/window_catalog/pdf2txt?p_id=27771&p_page=16

(А.Г.Шмелев с соавт. "Основы психодиагностики"), и критерии могут быть связаны весьма сложно: например, если IQ ниже 120, то интеллект и креативность образуют единый фактор, а выше -- разделяются.


Психолог признает не только наличие нескольких теорий, но и возможность их одновременного применения. А когда он применяет к одному объекту несколько инструментов, созданных в рамках разных теорий, и использует для заключения результаты нескольких тестов, он фактически использует некоторый механизм, имеющийся у него в голове и являющийся кусочком гипотетической синтетической теории.


24. Сопоставление наук -- наличие списка суперзадач


Задачи могут быть охарактеризованы степенью общности, сложностью решения и возможностью их обойти. Хочется сказать "важностью", но она зависит от степени общности и возможности обойти. Суперзадачи -- это весьма общие, сложные, и которые нельзя обойти (если к данной области применимо понятие "обойти").


В математике список был сформулирован Д.Гилбертом

http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/1107207

("Проблемы Гилберта"), позже -- С.Смейлом

http://forum.exponenta.ru/viewtopic.php?p=7804&sid=b78acd3c029594304596c7c2b9d74252

http://booklists.narod.ru/P_Physics/PNc_Nonlinear_chaos/Simo_K.__i_dr.__red.__Sovremennye_problemy_haosa_i_nelinejnosti__RXD__2002___ru__T__304s_.8.htm

(С.Смейл. "Математические проблемы следующего столетия")

и Институтом Клея

http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/638606

("Задачи тысячелетия")


Популярный и авторитетный список физических проблем вот:

http://ufn.ru/ufn07/ufn07_4/Russian/ustny_ufn074b.pdf

(В.Гинзбург ""Физический минимум" -- какие проблемы физики и астрофизики представляются особенно важными и интересными в начале XXI века")


В астрономии и космологии есть соответствующий список "23 проблемы Сэндиджа"

http://www.astro.spbu.ru/staff/resh/Sandage/astroprob.html


Попробуем изобразить нечто подобное для инжиниринга, социологии и психологии.


Вот несколько примеров технических проблем очень высокой степени общности.

1. Достижение определенного срока службы, проблема ускоренных испытаний.

2. Увеличение надежности.

3. Увеличение кпд.

4. Уменьшение трения.

5. Уменьшение износа.

6. Охлаждение.

7. Уменьшение влияния на окружающую среду.


Эти проблемы встречаются во многих областях техники: например, в проблему охлаждения упираются другие задачи -- скажем, принципиальное ограничение вычислительной мощности компьютеров, мощности электровакуумных приборов и лазеров. Между прочим, и в мощных электронных приборах, и в стоматологии применяется охлаждение "водяным туманом" -- потоком воздуха с каплями воды. Технические проблемы высокой степени общности часто упираются или в физические ограничения (как охлаждение), или в само понимание физики процессов (как ускоренные испытания, трение, износ).


Возможность обойти -- это ответ на вопрос, на каком уровне можно обогнуть проблему, на каком уровне может быть найдено альтернативное решение, удовлетворяющее потребности окружающей техники. Можно привести множество примеров того, как техническая проблема одного уровня может быть избегнута изменением решения на другом уровне. Например, проблему охлаждения можно обойти переходом на высокотемпературную элементную базу, проблему трения в жестких дисках -- переходом на флеш-память. С точки зрения инженера это выглядит как отказ от решения, поэтому квалифицированный и ответственный инженер будет стараться решить проблему на своем уровне, а малоквалифицированный и безответственный, мотивируя невозможностью решить конкретную задачу, будет предлагать изменить решение более высокого уровня. Поэтому инженер более высокого ранга, руководящий разработкой, должен принимать решение с учетом квалификации и психологии подчиненных.


Вот примеры социологических проблем.


1. Человек и общество (или группа) -- как общество управляет человеком и как из мыслей, чувств, действий людей образуется общество (или группа).

2. Власть и общество -- как общество создает власть и как власть влияет на общество.

3. Власть и человек -- как они влияют друг на друга.

4. Как происходит наследование культуры, в том числе -- в науке и технике.

5. Связь "качества населения", социальных ожиданий и прогресса общества.

6. Существуют ли законы развития, одинаковые для различных обществ.

7. Возможна ли футурология или развитие непредсказуемо. В каком аспекте осмыслена "альтернативная история", в частности -- альтернативная история науки и техники.


Данные проблемы локализованы внутри социологии, хотя имеют и внешние связи, и они обладают высокой общностью -- то есть они существуют почти во всех обществах. Насчет их сложности сомнений нет.


Что касается психологии -- вот, например, такой список.


1. Как устроено воображение.

2. Как устроена память.

3. Как происходит обработка информации в человеке, включая оценку достоверности.

4. Как происходит оценка ситуации человеком.

5. Как происходит принятие решений человеком.

6. Человек и человек: как устроено межличностное взаимодействие.

7. Генетика, воспитание, внешние влияния и "сам человек" -- где начинается последнее.


Эти проблемы локализованы внутри, соответственно, человека, хотя имеют и внешние связи, и они обладают высокой общностью -- то есть они существенны для многих людей. Насчет их сложности сомнений нет.


25. Кластер в пространстве параметров -- индекс


В технике, если речь идет об индивидуальном изделии, параметры фигурируют чаще всего по отдельности. Кажется, два основных исключения -- это объем и мощность. Реже бывает, что параметры трактуются в комплексе, например: годен -- не годен. У изделия может быть много параметров, и границы пригодности чаще всего устанавливаются по каждому отдельно (вес от... до..., толщина не более..., частота... плюс-минус...), но иногда, особенно на стадии разработки, условия могут ставиться и хитрее. Расход топлива такой-то при режиме движения таком-то, и иной -- при ином режиме. Или: попробуйте уложиться в такую-то мощность и такой-то вес, но если сэкономите на мощности, то можно немного перебрать с весом -- сделаем трансформатор в блоке питания полегче.


В быту, а также в технике, если речь идет о применении, о комплектации, о создании чего-то из многих изделий, ситуация иная: оценивая пригодность того или иного изделия для эксплуатации, целесообразность его покупки или дарения, мы почти всегда оцениваем сразу много параметров. "Зум у него, конечно, великолепный, и стабилизация изображения, и в руки взять приятно, дороговат, правда, и вес на грани того, что хотелось бы, впрочем, в этом классе ничего дешевле-то и нет... ладно, беру!" Употребление слова "класс" само часто указывает на трактовку параметров в комплексе. Заметим, что термин "ценовая категория" означает иное, хотя фактически они могут существенно пересекаться.


В технике, да и в физике, объединение параметров в комплексный параметр (пример -- кинетическая энергия) используется нечасто. Причина проста -- параметры в физике и технике придумываются сначала головой, исходя либо из метрологических возможностей человека (расстояние, время, яркость), либо из теоретических моделей (радиус Шварцшильда), и лишь потом входят в практику и обретают свои приборы, свою метрологию.


В социологии и психологии ситуация иная -- параметры часто создаются исходя из прибора, измеряем то, что удается измерить. Эта ситуация -- следствие того, что у нас нет ни теории общества, ни общей теории психологии человека (по крайней мере, нет того, что физик и инженер назвали бы теорией). С другой стороны, и социология, и психология описывают ситуацию посредством человеческого языка, в котором процесс обобщения ситуаций, людей и признаков, а также создания параметра уже отчасти произошел.


Приведем несколько примеров индексов из сферы социологии и психологии.


Например, аналитический центр Левады использует следующие индексы: "одобрение политика" -- разность положительных и отрицательных оценок, "отношение к экономическим реформам" -- отношение суммы ответов "жить можно" и "терпеть можно" к ответу "терпеть нельзя", "оценка экономического положения страны" -- отношение суммы ответов "хорошее" и "среднее" к сумме ответов "плохое" и "очень плохое", "индекс социальных настроений". Подробнее см.

http://www.levada.ru/indexi.html

(Аналитический центр Юрия Левады),

причем авторы указывают на прогностическую эффективность некоторых из этих индексов.


Пример индексов для описания читательских вкусов имеется в конце текста

http://lit.lib.ru/a/ashkinazi_l_a/text_0140.shtml

("Рекомендации по чтению для школьников и студентов", раздел "Приложение. Попытка изучения читательских предпочтений").


Можно попробовать построить индекс красоты или шкалу "красота-уродство". Робкая попытка понять, почему красива электронная лампа, из чего вообще состоит красота техники, сделана

http://n-t.ru/tp/it/va.htm

("Вакуумное -- это прекрасно") и на основании этого полугуманитарного поползновения можно склепать многомерную шкалу и построить индекс.


Но очевидно, что подобную шкалу проще и логичнее строить социологическими методами, то есть извлекая интуитивное представление из социума и потом оформляя его в виде процедуры. Можно взять сто портретов женщин и предложить мужчинам ранжировать их по красоте. Получается шкала из портретов, и, располагая предъявленный для измерения портрет на этой шкале, мы сразу получаем оценку. Метод может быть субъективен, если и шкалу, и привязку к шкале мы делаем сами; полуобъективен, даже двух типов -- когда шкала делается усреднением, а привязка -- индивидуально и наоборот; и вполне объективен, когда обе операции делаются усреднением мнений.


Поле для метрологических исследований здесь безгранично. Можно сравнить два полуобъективных метода. Можно исследовать разброс при построении шкалы -- вполне возможно, что выявятся кластеры (любители блондинок, любители топмоделей, любители наоборот -- как поет Тим Скоренко, "нормальная девица заполняет постель, ей не хватает только весла"). Возникнет вопрос об объективности существования кластеров (типов) женщин, отраженных в существовании соответствующих кластеров мужчин. В этом последнем случае возникнет вопрос о процедуре подбора экспертов. Можно исследовать устойчивость оценок при изменении как самого начального набора для построения шкалы, так и его численности. Вполне может оказаться, что устойчивость оценки (внутренняя валидность или "надежность") максимальна при некотором определенном определенном количестве делений на шкале -- например, не ста, а тридцати. Можно исследовать историческую эволюцию и обнаружить конвергенцию кластеров, то есть взаимное приспособление вкусов и мод.


Научная честность требует отметить, что шоу под видовым именем "конкурс красоты" обходилось, обходится и будет обходиться без этой гипотетической науки. Равно как и тот конкурс, который мгновенно происходит у нас в голове, когда мы оказываемся в новой компании или просто входим в вагон метро.


Следующий очевидный и широко известный индекс -- это интеллект. Люди хотят знать, насколько они умнее окружающих, а еще сильнее хотят узнать, насколько окружающие глупее их. Кроме халтуры, которой завалены прилавки и Интернет, существует большая и серьезная литература по вопросу. Прежде всего, бытовое понятие умный/глупый не покрывает явления, ибо даже на бытовом уровне видно, что на разных наборах задач ум проявляется по-разному. Так что одна область исследований -- существуют ли типы ума, что это за типы, как их измерить в лаборатории и как они проявляются в реальной ситуации, то есть при решении не тестов, а реальных задач.


Например, Л.Терстоун считал, что интеллект состоит из способности совершать арифметические операции, способности формулировать, способности понимать речь, памяти, способности комплексно решать проблемы с учетом опыта, пространственного мышления и способности распознавать и дифференцировать импульсы.


Р.Мейли считал, что интеллект состоит из способности увидеть в проблеме внутреннюю организацию, способности перейти от одного содержания к другому, способности к пониманию целого, видению связей и способности упорядочить части проблемы по-иному.


Г.Айзенк считал, что интеллект состоит из арифметических способностей, в том числе способности обнаруживать закономерности, лингвистических способностей, в том числе обнаруживать смысловые закономерности в тексте, и пространственного мышления.


Для более узких ситуаций есть и более узкие гипотезы: например, мы считаем, что способность решать сложные школьные задачи по математике состоит из двух компонент -- умения правильно выбрать направление преобразования, то есть определить, какой шаг сделать, и умения производить быстро и без ошибок простые вычисления, то есть делать эти шаги

http://www.pereplet.ru/text/ashkinazi05jun06.html

("Сложное -- много простого")


26. Кластер в пространстве объектов. Поколения


Ассоциации в пространстве переменных -- это индекс, ассоциации в пространстве объектов -- кластер. Но в индекс объединяют иногда величины, говорящие нечто близкое, иногда -- разное, а иногда и противоположное. В кластер же объединяют всегда нечто схожее.


Классический кластер в социологии -- поколения. Но существуют ли они реально, или это имя без денотата? Формально это можно определить с помощью функции распределения значений некоторого параметра по возрасту -- если оно не унимодально, то кластеры существуют. По существу же можно спросить, есть ли причина, серьезно влияющая на параметры объекта, и такая, что она по-разному действует на разные части группы. Например, какие-то пережитые исторические события, повлиявшие на людей. Когда-то я спросил Интернет, и он ответил: "послевоенное поколение" -- 23, "потерянное поколение" -- 19, "военное поколение" -- 13, "предвоенное поколение" -- 0,7, "поколение исхода" -- 0,5 и, -- мой личный восторг -- "поколение П" -- 180! Числа -- это мощности кластеров в тысячах ссылок.


При анализе функции распределения следует учитывать две трудности. Первая -- сам язык описания ситуации может быть дискретен или почти дискретен. Например, естественный язык при описании пола. Вторая -- при определении значений переменных эмоции определяющего могут повлечь квазинеунимодальность. Потому что человек тяготеет к крайним оценкам, ему так проще. Например, оценки текстов в сетевых библиотеках явно тяготеют к краям шкалы, потому что сами оценки люди ставят только под влиянием сильных чувств.


Психологический мотив для выделения кластеров очевиден -- нам так проще. Серьезный мотив -- инструментальная эффективность, то есть доказанная эффективность при применении. Например, иногда употребляется понятие "средний человек", понятие совершенно бессмысленное, если не сказано, как именно он сконструирован и не показано, для чего это понятие можно применить. Например, потребление средним человеком электроэнергии понятно, как сконструировать и понятно, для чего применить, а понятие средний уровень потребности в ней же -- бессмысленен. Потому что если мы и придумаем способ определения, то применить полученное значение для определения реакции общества на рост тарифов мы не сможем.


Причем этот "средний человек" может быть и логически противоречив, совсем, как живой. Например, если определить понятие "средний политический человек", как тот человек, к которому обращаются кандидаты в президенты (в разных странах), то он окажется внутренне противоречив. Но эффективен, ибо именно он и избирает.


27. Измерение психологической совместимости


Ад -- это другие.


Ж.П.Сартр


Трудно найти область, в которой больше бреда, халтуры и жульничества. Это говорит, с одной стороны, о большой неудовлетворенной потребности, а с другой стороны -- о низком уровне культуры добрых граждан. На обычном сайте, посвященном тестированию совместимости, обязательно присутствуют заклинания о научности, военных-космическо-шпионских разработках, много грамматических ошибок и лишних запятых. Тема совместимости граничит с широчайше обсуждаемой темой подбора персонала, адаптации, оценки персонала и обстановки в фирме и так далее. При этом никакое суперширокое обсуждение не говорит о серьезности, скорее уж наоборот. Но мы-то будем говорить исключительно о совместимости двух человек, причем не на работе, а просто в жизни.


Проблема определения совместимости осложняется еще и тем, что интуитивно мы понимаем, что это такое, но сколь бы то ни было научного определения или критерия нет. Впрочем, для социологии и психологии это нормальное явление. Кроме того, сложность определения общей совместимости (или, правильнее сказать, "ядра совместимости" или "основной совместимости") влечет психологическую комфортность фрагментации проблемы на совместимость сексуальную, семейную, деловую, дружескую и так далее.


Обычный относительно серьезный подход к проблеме совместимости состоит в определении каких-либо психологических характеристик одного и другого персонажа и "определении" совместимости исходя из той или иной гипотезы, представляющейся естественной. Например, что холерик совместим с флегматиком, а если оба претендуют на доминирование, то в одной кровати им не лежать и в космос вместе не летать. Между тем, холерик может так раздражать своей холеричностью флегматика (и наоборот), что один из них или оба не доживут до вечера, а два доминанта могут интуитивно или логично разделить сферы влияния по тому, кто в какой более профессионален, и начать наслаждаться эффективностью друг друга. Имел успешный опыт.


Пример относительно разумного применения методик этого класса -- модель Акоффа и Эмери, но и эта модель относительно проста (2 параметра по 2 значения, то есть 4 типа, правда, уже 16 типов пар

http://www.twirpx.com/file/228079/

(Р.Акофф, Ф.Эмери. "О целеустремленных системах")


Дело доходит до анекдота, когда в тесте вам предлагают отвечать на вопросы и за себя, и за второе лицо, предупреждая, впрочем, что надо быть объективным. Заметим, что сопоставление ответов за другого и его реальных ответов само по себе может явиться ценным материалом для анализа, а значительные расхождения в данном случае, скорее всего, явятся надежным плохим признаком.


Использование для анализа личностных данных не слишком эффективно, и вот почему. В любом хорошем учебнике сказано, что действия людей в большей, чем нам кажется, степени зависят от деталей и нюансов ситуации, и в меньшей, чем нам кажется, степени -- от базовых свойств психики. Разумеется, базовые свойства имеют большое значение, но "на другом этаже". Собираясь иметь дело с человеком, мы предварительно или на ранней стадии знакомства выясняем вещи серьезные, важные, основополагающие, и либо начинаем сближаться с ним, либо нет, а то, что принято называть совместимостью, выясняется уж потом. Люди редко расстаются из-за каких-то принципиальных разногласий -- из-за них они просто не сходятся, а вот непрерывное раздражение из-за мелочей может оказаться фатальным. Но именно эти мелочи тесты не ловят.


Более эффективными можно считать тесты, которые выясняют, и каков человек, и чего он ждет от окружающих (например, созданный на основе трёхфакторной гипотезы психологической совместимости У.Шутца опросник FIRO-B и его последующая адаптация -- тест ОМО):

http://www.my-love.ru/articlts/tests/omo.html

http://www.altermed.by/index.php?item=test&pst=omo


Трёхфакторная гипотеза психологической совместимости состоит в том, что у каждого человека есть потребность управлять и быть управляемым, потребность во включенности в деятельность группы и, наконец, потребность в том, чтобы любить и быть любимым. Недостаток этого теста в том, что на все вопросы отвечает человек и они касаются его мнений, то есть опираются на рефлексию. А мы знаем, сколь ошибочна она подчас бывает -- конечно, у других, не у нас же самих! Было бы, наверное, лучше, если бы вопросы были сформулированы "прецедентно", то есть касались не моего мнения о моих же чувствах или переживаниях, а о конкретных ситуациях -- имевших место в моей жизни или мысленных. Еще лучше было бы, если данные обо мне сообщали бы другие люди -- но это лежит за обычными рамками тестирования.


Принципиально иным подходом было бы тестирование пары -- то есть двух лиц, совместимость которых надо определить. Даже примитивное тестирование пары по тесту, применяемому для персоналий (например, по тому же тесту IQ), уже давало бы интересные данные, зависящие от того, как именно эта пара организовала взаимодействие. В качестве нетрудного домашнего задания проинтерпретируйте ситуации, когда групповое IQ меньше минимума индивидуальных, равно минимальному, среднее между минимальным и максимальным, равно максимальному, больше максимального. Возможен и интересен анализ динамики этой ситуации, то есть скорости установления взаимодействия и стабильности такого взаимодействия во времени при наличии или отсутствии стресса.


Следующая ступень анализа: исследование именно взаимодействия в паре (степени согласованности ответов на любые тесты, уверенности даваемого ответа, реакции внутри пары на расхождение индивидуальных ответов: оценки расхождения, процесса конвергенции или дивергенции). Возможны и другие, плавно приближающиеся к эксперименту, методики. То, что таких методик нет или они малоизвестны, -- вероятно, следствие "промежуточности" методики. Это и не тест-опросник в чистом виде, и не эксперимент.


Рассмотрим два объекта, двух людей. Каждый из них имеет свои позиции, желания, установки по каждому вопросу, по каждой теме, в каждой области. Позиции могут не совпадать, причем реакция на несовпадения зависит от человека и от темы. Например, я могу считать очень плохим, если у меня с моей подругой есть расхождения в политических взглядах, и допустимым, если расхождения во вкусах. А расхождения в культуре я могу оценивать позитивно, если они не слишком велики (будет интереснее ходить на выставки), и негативно, если она млеет от "всепожирающей попсни" (как назвал оную Олег Медведев). Сумма произведений несовпадений на их веса и есть мера неудовлетворенности. Разумеется, эта мера несимметрична -- я могу быть удовлетворен своей подругой, а она мной -- нет; или наоборот.


Разделим для простоты темы на важные (с большими отрицательными весами расхождений) и неважные (без таковых весов или с положительными весами). Тогда простейшие крайние ситуации таковы. Первая -- отсутствие расхождений, вторая -- отсутствие расхождений по вопросам с большим отрицательным весом, третья -- наличие расхождений по вопросам с большим отрицательным весом. Следствия очевидны.


Погрузимся в ситуацию на два уровня глубже. Сначала введем в рассмотрение готовность изменяться, оценку человеком его собственных потенциальных изменений. Я могу очень хотеть измениться (большой положительный вес) и очень не хотеть (большой отрицательный), возможны и все промежуточные варианты. Суммарная оценка моих изменений -- сумма произведений изменений на оценки изменений. Я рад подстраиваться под мою подругу или стою насмерть за каждый миллиметр. Буду делать по-своему, хоть ты тресни! "А ну, отдай мой каменный топор!"


Следующий уровень -- ее оценка моей готовности изменяться. Ценит ли она мою готовность идти ей навстречу? Разумеется, ее оценки могут быть разными для разных областей и тем. Например, она может высоко оценить мою готовность ходить с ней на выставки и низко -- сменить ради нее страну и специальность. А может -- наоборот. Естественно, соответствующая сумма произведений готовностей на веса -- суммарная оценка ею моей готовности к изменениям. В обратном направлении -- оценка мною ее готовности.Так вот, мне кажется, что моя готовность изменяться -- это нечто вроде моей любви, а ее оценка -- ее готовность эту любовь принять.


Осторожно предполагая, что эта модель в некоторой степени не только адекватна, но и, не побоимся этого слова, релевантна, посмотрим на простые крайние ситуации. Первая -- отсутствие расхождений: все здорово, ни проявить любовь, ни оценить ее нельзя, да и зачем?


Вторая ситуация: отсутствие расхождений по вопросам с большим отрицательным весом, то есть по вопросам принципиальным, и моя готовность подстраиваться по другим -- но она не ценит эту готовность. Ей она не нужна, и неважно, почему: может быть, ей нужно полное изначальное совпадение или иллюзия такового, а может быть, она сама хочет подстраиваться.


Третья ситуация -- готовность подстраиваться есть и у нее и у тебя, и вы оба ее цените. Тебе крупно повезло, парень.


28. Сопоставление наук с точки зрения метрологии


эталоны

приборы

обработка данных

построение индексов

сопоставление разных исследований

физика, техника

есть

есть

относительно простая

редко, только в новых областях

всегда

социология

нет

в основном анкета -- психология с обработкой

сложная

редко, но перспективно

не всегда и методика не разработана

психология

нет, но есть представление о норме

есть (стандартизованные тесты)

часто -- простая, но бывает и сложная

очень редко

не всегда и методика не разработана


Разница в состоянии на сегодняшний день разных областей может быть вызвана двумя причинами. Первая -- разной длительностью биографии наук и разной скоростью продвижения в них, которая, в свою очередь, зависит от сложности проблемы, мощности познавательного аппарата и заинтересованности людей. Вторая причина -- какие-то принципиальные различия областей. Принципу Оккама удовлетворяет первая гипотеза. Теперь посмотрим на различия более конкретно.


Что касается сопоставления разных исследований, то для физики и техники это постоянная и рутинная процедура. В других областях это нечто не вполне обычное и уж во всяком случае -- не "рутинное". Достаточно сказать, что в других областях для такого сопоставления используется специальный термин "метаанализ". Причем наиболее популярен он в... медицине. Когда-то я спросил Интернет, и он ответил: из 490 упоминаний метаанализа к социологии относятся 5, к социопсихологии -- 2, к психологии -- 3, а к медицине -- 480.


Первая ассоциация при слове "измерить" -- это приборы. Причем в основной части метрологии вопрос о приборе не возникает -- напряжение измеряют вольтметром. Вопрос о приборе возникает по мере удаления от основной и погружения в проблемную зону метрологии, то есть в измерение нового, в новых условиях. Но и в этом случае вопрос "каким прибором измерять" почти никогда не возникает: напряжение все равно измеряется вольтметром. Разработка новых приборов -- это соответствующая область техники, в которой пересекаются собственно метрология и та область, которая заведует начинкой прибора. Например, для обычного вольтметра начала прошлого века это механика, нынче -- радиоэлектроника, хотя можно представить себе и вольтметр чисто оптический. Может, впрочем, область, заведующая начинкой, и не конституироваться как суверенная область техники: кто занимается разработкой жидкостных термометров? В таком случае естественно считать, что этим занимается метрология. Скажем, рабочие жидкости для низкотемпературных термометров исследовались до последнего времени.


Разработка приборов для измерений в проблемной зоне, особенно в интересах физики, и особенно в физике элементарных частиц и космологии, потребляет большие трудовые и материальные ресурсы и подчас сама по себе -- новейшую физику и технологию. При этом создаются уникальные приборы и установки. Приобщиться к этому фантастическому миру легко: спросите Интернет "ускорители" и "детекторы". Или, скажем, в режиме "картинки" спросите "радиотелескопы".


В социологии ситуация иная. Стандартных приборов у социологов нет, и, похоже, мысль о стандартизации "приборов" мало кому приходит в голову. Причем независимо от того, какими приборами мы пользуемся -- анкетой, отчетом о наблюдениях, экспериментом. Связано это с несколькими факторами. Во-первых, анкету трудно перевести на другой язык (потому, что какие-то объекты есть в одной жизни и их нет в другой, а значит, их может не быть и в языке). Во-вторых, даже если все объекты на данном участке смыслового поля и есть, то сами термины могут быть расположены иначе. Кроме того, самое страшное (потому что непонятное) -- то, что одни и те же объекты имеют разный смысл, разное значение в разных обществах и для разных людей. Например, разные авторы придерживаются разного мнения по вопросу, нужна ли россиянам демократия. Некоторые западные авторы утверждают, что нужна, но не понимают, что под "демократией" россияне понимают совсем не то, что под этим понимают западные люди. Был когда-то анекдот, как россиянин спрашивал за рубежом, есть ли у вас очереди за мясом, так в ответ его в одних странах спрашивали, что такое очередь, а в других -- что такое мясо.


Стандартным прибором в социологии может считаться, например, "индекс развития человеческого потенциала". Он состоит из продолжительности жизни, уровня образования и уровня жизни (ВВП на душу населения). Если и понятно, почему взяты эти показатели, то понять, как выбраны их веса, невозможно. Видимо, "от фонаря" или, как говорили некоторые мои студенты, "рандомно". Или, как однажды сказали ролевики, глядя на поезд с двумя вагонами N 8, "нумерация вагонов от головы составителя". Возможно, что иногда веса выбираются равными просто для того, чтобы избежать споров о конкретной цифре. В принципе, веса могли бы подбираться оптимальными под конкретную задачу (скажем, прогнозирование дальнейшего изменения какого-то определенного параметра общества). При наличии банка данных за соответствующий период это несложная задача.


Анкеты, наблюдения и эксперименты в социологии -- на самом деле не чисто социологические, а в значительной мере психологические инструменты: они применяются к отдельным людям и лишь потом, после обработки, проектируются на общество. Более социологическими в собственном смысле слова являются экспертные опросы, когда специалистам задаются вопросы об обществе в целом. Социологическим инструментом являются фокус-группы, мозговые штурмы и прочие методы, охватывающие хотя бы малую группу, но сразу. Причем способом, который подключает, хотя бы в миниатюре, механизмы, реально работающие в обществе (например, давление авторитета). Настоящими же социологическими методами являются методы, применимые ко всему обществу сразу, методы, интегрирующие мнения отдельных людей посредством методов "социального интегрирования". Это вывод на рынок и сбыт нового продукта и услуги, политические выборы, распространение слухов и анекдотов. Последнее предлагалось в художественной литературе

http://fan.lib.ru/a/ashkinazi_l_a/text_3200.shtml

("Несостоявшееся знакомство", в тексте -- раздел 11, предпоследний)

Распространение информации дает оценку снизу на доли лиц, готовых ее передавать -- см. "теорию протекания"

http://kvant.mirror1.mccme.ru/1982/02/chto_takoe_teoriya_protekaniya.htm

http://www.math.ru/lib/book/pdf/kvant_19.pdf


В психодиагностике стандартные приборы фактически есть -- это основные тесты. Более того, выработка соответствующей системы параметров шла одновременно и вместе с разработкой приборов, то есть тестов.


Эталон -- это нечто, что реализует единицу измерения (в физике и технике) или свойство (в технике: цвет краски, вкус продукта). Эталон может быть в принципе использован двумя способами. Сопоставляя эталон и прибор, мы прибор проверяем или поверяем (то есть устанавливаем метрологические характеристики). Сравнивая эталон с другим эталоном, причем присваивая значение второму по информации о первом и данным прибора сравнения, мы создаем подчиненный эталон (например, национальный по мировому). Сравнивая два эталона одного ранга (два мировых, два национальных), мы не присваиваем значения, но по данным прибора сравнения можем определить, изменилась ли разница между эталонами, при некоторых предположениях оценить стабильность и косвенно -- точность.


В социологии ситуация иная -- эталонов нет. Нет эталонного города, эталонной страны, эталонной группы студентов или эталонного электората. Именно это имела в виду одна знаменитость (925 kGl), когда сказала, вздохнув: "Нет в мире совершенства" (18 kGl). Есть некоторое расплывчатое представление о том, что хорошо и что плохо, что нормально, а что "ни в какие ворота". И это у представителей вроде бы одной культуры. А ведь "люди могут принадлежать к разным культурам. Сдержанному англичанину непросто понять вечно улыбающегося американца, а им обоим -- японца, который с каменным лицом совершает самоубийство. Европеец считает, что свои проблемы можно вешать на других, американец полагает, что это неэтично, а японец должен сохранять лицо в любой ситуации. Кроме европейца, американца и японца есть еще собиратель устриц с атолла, охотник на газелей из африканского буша, изготовитель кокаина из "золотого треугольника", добытчик нерпы с макушки земного шара".

http://n-t.ru/tp/ts/mm.htm

("Может ли машина мыслить?")


А вот в психологии ситуация ближе к физике и технике -- у них нет эталонного человека (или эталонной "малой группы"), но есть представление о "норме". Частично оно интуитивно, частично базируется на показаниях приборов -- нормальный человек имеет IQ 100 и те или иные показатели по другим основным тестам.


29. Измерение религиозности


Это пример построения многопараметрической модели. Полный текст был опубликован в материалах Конгресса социологов, здесь краткое изложение, без анализа публикаций и без ссылок.


Многие социологи, исследуя религиозность, подчеркивают сложность ее изучения, иногда сложность представляются непреодолимой и выражается сомнение в возможности исследования феномена средствами науки. В некоторых случаях исследовательская ситуация осложняется необъективностью, которая часто вызвана идеологизированностью исследователя. В зависимости от личного отношения к той или иной религии автор формулирует критерии так, чтобы количество "верующих" оказалось больше -- если сам автор неофит или "промоутер" религии, или меньше -- если автор настроен негативно к религиям или ортодоксально верующий, придерживающийся классических критериев.


Феномен религиозности действительно весьма сложен, и поэтому почти все исследователи характеризуют его несколькими параметрами, а многие указывают на необходимость применения комплексных критериев. При этом как параметры, так и построенные на их основе индексы предлагаются самые разнообразные. Естественно, возникают два "наивных" вопроса: какой параметр, набор параметров или индекс лучше и нельзя ли придумать еще какой-то параметр, комбинацию или индекс. Ответ на второй вопрос можно получить только на базе логически полной системы параметров. После этого можно надеяться найти способ ответа на первый вопрос.


Итак, попробуем систематизировать методы изучения религиозности в надежде увидеть некоторые, может быть новые, возможности. Причем, в соответствии с вышесказанным, попробуем построить иерархическую и логически полную модель, то есть на каждом уровне деления будем стараться охватить все варианты.


Рассмотрим следующую пятиуровневую модель.

- объект (индивида) будем характеризовать его внутренним состоянием и его действиями,

- внутреннее состояние будем характеризовать чувствами в отношении веры как таковой, ее влияния на людей и ее социальных проявлений и мыслями в отношении веры как таковой, ее влияния на людей и ее социальных проявлений,

- чувства, мысли и действия будем характеризовать статикой, их состоянием в данный момент, и их изменениями,

- изменения будем подразделять на кинематику, то есть собственные изменения и динамику -- изменения под действием внешних обстоятельств,

- динамику будем подразделять на вытеснение, при котором одна деятельность вытесняет другую и проникновение, при котором одна деятельность проникает в другую, примешивается к ней, изменяет ее.


Примечание -- в одном малозначимом пункте предлагаемая терминология отличается от общепринятой. Часто все изменения скопом называют "динамикой", но это не вполне согласуется со смыслом слова. Поскольку изменения удобно разделить на вызванные внутренними процессами и внешними воздействиями, будем называть их, соответственно, кинематикой и динамикой, как в физике.


Таким образом, в рассматриваемом явлении выделено 12 аспектов: для каждого из 3-х объектов (чувства, мысли, действия) -- по 4 параметра (состояние, собственные изменения, вытеснение и проникновение под действием обстоятельств). Схему можно дополнить рефлексиями, оценкой человеком всех 12-и аспектов. Причем знание рефлексий, так же, как и знание кинематики и динамики, может быть применено для прогноза ситуации, но для более косвенного и более далекого. Например, если человек положительно оценивает происходящие с ним изменения, то больше шансов на то, что изменения продолжатся. Если он положительно оценивает изменения в обществе, больше шансов за то, что он их поддержит.


Понятия, находящиеся в нашей схеме на одном уровне, не обязательно являются независимыми. Например, внутренние состояния и действия, которые находятся в нашей схеме на одном уровне, связаны. Чувства и мысли, которые находятся в нашей схеме на одном уровне, также связаны между собой. С другой стороны, одни из них не являются следствием других, более того, одни их них могут проявляться в отсутствие других: человек может верить во что-то, но этого не проявлять, а может демонстрировать некие чувства, не испытывая их. Это означает, что связь есть, но это не функция. А таковой она станет, если мы найдем те скрытые параметры, которые, например, вместе с верой определят действия. В данном случае это будет склонность человека демонстрировать свои установки, давление общества и сопротивляемость человека этому давлению.


Чувства и мысли могут иметь место у человека не только по поводу собственно веры, то есть объектов и процессов, существование коих она постулирует. Если та вера, которую мы в конкретном случае рассматриваем, имеет какие-то видимые человеку следствия, то человек может иметь чувства и мысли по поводу этих следствий. Какого рода могут быть эти следствия? Например, изменения в отдельных людях и в обществе, возникновение организаций и возведение строений, изменение школьных программ, введение цензуры в СМИ, политические последствия, словом -- все, что угодно. По поводу любого такого последствия человек может иметь чувства и мысли, причем если они и связаны с чувствами и мыслями человека по поводу объектов веры, то функциональной зависимости здесь опять же нет. Например, человек может верить, разделять догматы, но не одобрять социальные последствия этой веры. Однако может иметь место и обратная ситуация.


Посмотрим, как можно было бы строить конкретные шкалы. Шкалы внутренних состояний и шкалы действий зависят от того, о какой именно религиозной вере мы говорим. Ибо и внутренние позиции, и действия могут быть и общерелигиозными, и зависящими от конкретной конфессии.


Чувства, связанные с верой, бывают разных типов. Например, это может быть уверенность, определенность, успокоенность, безопасность, защищенность. А может быть неуверенность, опасность, напряженность, одиночество, беззащитность. Шкала может простираться от "я чувствую себя абсолютно защищенным", "я всегда чувствую себя частью общины" до "вера совершенно не защищает меня", "я постоянно чувствую себя одиноким".


Мысли, связанные собственно с верой -- это информированность об ее положениях и согласие с ними. Шкала может строиться по степени информированности или степени согласия с конкретным утверждением (я абсолютно уверен, я уверен, я почти не сомневаюсь, иногда у меня бывают сомнения и так далее), или же по информированности или согласию с такой-то долей утверждений из списка. Возможно также построение "от негатива" -- по степени согласия с отрицаемыми верой тезисами. Например, широко распространенная вера в астрологию, колдовство и приметы может использоваться для построения шкал "от противного".


Чувства и мысли, связанные с влиянием веры на людей и общество, исследуются реже. Шкалы могут строиться, например, на основе вопросов "как вы думаете, религия влияет в целом на общество хорошо или плохо", "как вы думаете, религия влияет в целом на человека хорошо или плохо", "чувствуете ли вы, что общество стало лучше или хуже от распространения религии" и т. п.


Что касается действий, то шкалы могут строиться на основе степени соблюдения конкретных религиозных предписаний или доли соблюдаемых положений. Как для внутренних состояний, так и для действий возможно построение шкалы, моделирующей реальное поведение и эволюцию респондентов, не только по одному индикатору (степень веры, частота какого-то действия), но и сразу по нескольким, если удастся расположить индикаторы в такой последовательности, что соблюдающий определенную норму, скорее всего, соблюдает и следующую.


Шкалы кинематики, очевидно, могут быть построены однотипно. Они состоят из оценки тренда, то есть изменений всех ответов со временем. Можно например после каждого вопроса спрашивать, как вы полагаете, какова будет эта ситуация через год или в какую сторону меняется ситуация. Шкалы динамики также могут быть построены однотипно, но если мы хотим, чтобы наши методы были кросскультурны, то и тестовые "методы воздействия" надо избрать универсальные или, по крайней мере, общепонятные -- деньги, еда, жилье, здоровье, благополучие близкого человека. То есть вопрос должен звучать примерно так -- за какую долю дохода или ради чьего благополучия ты готов начать соблюдать то-то и то-то, или наоборот -- в каком случае ты откажешься от соблюдения того или иного предписания. Человеку трудно оценить свои гипотетические действия и тем более трудно оценить гипотетическое изменение своего внутреннего состояния. Сам вопрос звучит, казалось бы, немного странно: "в какой ситуации ты уверовал бы"; однако в быту мы способны спросить "что я должен сделать, чтобы ты мне поверила" и ждем ответа. А значит, ситуация и в смысле построения данного индикатора не безнадежна.


Шкалы рефлексии, как и шкалы кинематики, тоже могут строиться однотипно. Они состоят из перечня разных видов позиций и действий, их статики, кинематики и динамики, и вопроса об оценке всех перечисленных явлений -- насколько сильно одобряет или не одобряет это респондент.


Большая часть социологов, занимавшихся вопросами религии, исследовали не только саму религиозность, а ее связь с чем-то другим -- с политическими взглядами, свойствами психики, тоталитарностью, толерантностью, наркотизацией, дисциплинированностью и так далее. При этом религиозность надо было как-то характеризовать, и в качестве индикатора использовали обычно либо внутреннюю позицию (статику) в форме декларации (да, я верю) либо шкалы (верю -- иногда колеблюсь -- часто сомневаюсь -- не верю) или набора признаков (с какими из утверждений, принятых в данной вере, знаком или согласен). Или использовали текущее состояние (статику) в форме указания на совершаемое действие или их список (посещаю культовое заведение, соблюдаю религиозные нормы вообще или какие-то конкретные) со шкалами (частота посещения, степень или частота соблюдения). Некоторые авторы выделяли более тонкие признаки, например, действия подразделялись на собственно религиозные и секулярные, но религиозно-мотивированные.


Имеется много содержательных работ, почти всегда с обзорами предложенных ранее способов описания религиозности. В большинстве работ строятся шкалы типа статики внутренней позиции и действий (во что верит, что делает), причем на материале конкретной религии, либо простейшая рефлексия (считает ли себя верующим).


Во многих работах обращается внимание на то, что критерий религиозности должен носить комплексный характер. Действительно, имея столько элементарных признаков, можно было бы ввести "индекс религиозности". Предположим, мы имеем данные по всем позициям, указанным в начале статьи, и хотим собрать из них комплексный критерий, индекс. Простейший и часто применяемый метод -- взять одну или две простейшие шкалы (статика чувств, статика действий), нормировать показатели и сложить их. Метод хорош своей простотой и тем, что при большом количестве данных он позволяет подобрать метод обработки (веса), который дает желаемые результаты.


Далее можно взять не две, а три шкалы, добавив, например, статику мыслей, или предложить два комплексных критерия -- статический и прогностический, собрав второй из трех кинематик и трех динамик. Подключив рефлексии, можно попытаться построить индекс дального прогноза. Наконец, можно попробовать построить индекс под конкретную задачу. Например, если ожидаются гонения на религию, то надо взять с большим весом показатели по шкалам динамики, причем если мы хотим прогнозировать сохранение веры втайне, то динамику чувств и мыслей, а если хотим прогнозировать явное сопротивление -- то динамику действий. Или, например, если мы хотим оценить/прогнозировать потребление религиозной атрибутики и литературы, то статику/динамику вытеснения, а если следование религиозным моральным императивам (не бери взяток, работай добросовестно и т. д.) -- то статику/динамику проникновения.


В качестве примера посмотрим, как можно было бы сконструировать индексы "внутренней религиозности" и "внешней религиозности". В индекс внутренней религиозности должны были бы войти чувства и мысли, но только статика и кинематика -- то есть каковы они сейчас и как они изменяются сами по себе, вне взаимодействия с окружением. Конечно, не всегда можно интроспекцией разделить изменение "само по себе" и "под давлением", но, по крайней мере, можно попытаться это сделать.


В индекс внешней религиозности должны были бы войти, естественно, действия во всех видах. Проблематичным является отнесение динамики чувств и мыслей -- то есть изменения их в результате действия среды. Это и изменение внутреннего мира, внутренней религиозности, и внешнее явление, взаимодействие. Ответ могло бы дать исследование связи, то есть выяснение, с чем коррелирует изменение мыслей и чувств под действием внешнего мира. Если окажется, что с собственным воздействием на мир, то имеет место некая универсальная "открытость миру", по крайней мере, в религиозной сфере.


Можно попробовать сконструировать индекс религиозности, моделирующий интуитивное восприятие всем обществом (в той или иной стране) или какой-то его частью (мужчинами, женщинами, молодежью, пожилыми и т. д.) Для этого нужно провести опрос -- предложить репрезентативной выборке из соответствующей группы оценить религиозность модельных персонажей -- по подробным полуформальным описаниям их чувств, мыслей и действий. И затем подобрать "веса" в индексе так, чтобы значения индекса наименее уклонялись от человеческих оценок.


До сих пор мы говорили о религиозности индивида, теперь обратимся к религиозности группы. Если мы так или иначе, частью или всеми шкалами, можем охарактеризовать человека, то как нам охарактеризовать группу? Полный подход состоял бы из построения функций распределения по каждому параметру и изучения корреляциями между ними. Такой подход требует нереально большого количества исходных данных, поэтому при рассмотрении религиозности группы обычно используются шкалы "статика чувств" и "статика действий" (такая-то доля опрошенных сообщает, что относит себя к верующим, такая-то доля верит в посмертное воздаяние, такая-то посещает религиозные мероприятия с такой-то частотой).


Когда речь идет о влиянии религиозности на что-либо, возникает естественное желание ввести параметр "степень религиозности", а не просто бинарность "религиозен -- не религиозен". В частности потому, что легко представит себе немонотонную зависимость поведенческих характеристик от религиозности. Например, агрессивность и нетерпимость могут положительно коррелировать со слабой религиозностью, "религиозностью неофита", и отрицательно -- с сильной. В этом случае при использовании бинарной характеристики религиозности мы вообще не заметим связи, ибо религиозная группа "в среднем" не будет по агрессивности отличаться от не религиозной. Построение шкалы религиозности, как указано выше, происходит естественно, если мы обнаруживаем "включения" признаков, то есть индивид, делающий одно действие (отвечающий одному критерию), чаще всего делает и другое действие (отвечает другому критерию).


Далее возникает естественный (особенно в мультиконфессиональном обществе) соблазн сравнить действие разных религий на поведение людей. В этом случае надо иметь в виду, что шкалы степени религиозности должны строиться для каждой религии отдельно, ибо ранги атрибутов в разных религиях существенно различны, например, в одной вера может считаться важнее действий, а в другой ╜- наоборот. Вопросы же о внешней и в основном интуитивной и интегральной оценке религий (типа "какая религия вам симпатичнее", "какая религия лучше влияет на людей" и т. п.) могут ставиться и без употребления шкал для характеристики религий.


30. Что бывает альтернативным?


Когда-то я спросил Интернет, и он нам радостно ответит, что бывают, например, альтернативная история (210 тысяч ссылок), альтернативная медицина (150 тысяч ссылок), альтернативная литература (58), альтернативная психология (17), альтернативная техника (12), альтернативная педагогика (5,3), альтернативная биология (1,9), альтернативная философия (1,6), альтернативная социология (1,2), альтернативная религия (0,97), альтернативная химия (0,32).


Интересно было бы понять, почему именно так распределилась популярность. Каковы вообще мотивы употребления словосочетания: "альтернативное что-то"? Первым приходит в голову протест против засилья тех, кто все кресла заняли и право все решать узурпировали. Этот мотив действует в основном в верхней половине списка. Второй мотив денежный: желание ухватить кусок пирога; это относится к медицине и отчасти -- к истории. Альтернативная медицина паразитирует на страхе, а термин альтернативная история отчасти обязан своей популярностью деятельности некоторых квазиисториков, утверждающих, что и истории никакой не было. Впрочем, раскупаемость их писаний -- все равно следствие психологии, тяги к чудесненькому. Возможно, что тут еще и желание убедиться в незыблемости мира, либо мысль, что все могло сложиться иначе. Что она могла меня полюбить, что я могла встретить другого и так далее. Альтернативная литература так высоко забралась, наверное, потому, что вот где амбиции очень уж хорошо уродились -- публиковаться многим хочется, и бумага еще своей притягательной силы не потеряла, хоть в Интернете читателей уже и больше.


И каждый автоматически находит в области этой альтернативной истории то, что комфортно его психике, -- хоть незыблемость, хоть случайность. Заметим, что вообще связь психологии исследователя и выбора им области работы, связь психологии и стиля работы -- области интересные и изучаемые, но несколько табуированные: наука априори считается объективной сферой деятельности. И физик, и химик на попытку связать их психологию с их работой, скорее всего, фыркнут. Хотя на самом деле это важный и интересный вопрос.


Есть три вида альтернативности. Первый -- применение методов и средств, в основной части данной науки считающихся недопустимыми или очень маргинальных. Это характерно прежде всего для альтернативной медицины.


Второй -- рассмотрение гипотез, ранее отвергнутых данной наукой ввиду противоречий -- внутренних либо с экспериментом -- или не принимаемых к рассмотрению по общенаучным соображениям (не опирается на факты, не может быть верифицирована и т. д.) Это характерно, например, для альтернативной физики.


Третий -- это рассмотрение событий, не имевших или не имеющих места в реальном мире. Например: присутствие на Земле в настоящее время инопланетян, наличие в Тихом океане Атлантиды (всем известно, что она в Атлантическом, но ее облака закрывают, когда спутники пролетают, и это, конечно, неспроста!), смерть Пол Пота (Гитлера, Сталина и т. п.) в младенчестве, осуществление трансатлантической связи Генрихом Герцем 1888 году, а не Маркони в 1901 году и так далее.


Именно оперирование с этим третьим видом альтернативности и отделяет сегодня альтернативную историю от прочих альтернативностей. Ее главный материал -- рассмотрение вопроса, как повлияло бы на дальнейший ход истории, если бы нечто реально не произошедшее произошло или, наоборот, нечто реально произошедшее не произошло. Сразу же отметим главное: по степени фантастичности эти события совершенно различны. Альтернативные историки рассматривают те события, которые они считают в принципе возможными. То есть инопланетяне ими не рассматриваются, а рассматриваются, как правило, мелочи или случайности (заболел Македонский или нет, попала пуля в Линкольна или нет, задавил автомобиль Черчилля или не до конца) в применении к крупным фигурам. Интуитивно предполагается, что именно это -- точки неустойчивости, когда малое воздействие может вызвать серьезные изменения. Литература по этой теме -- собственно работы в данном жанре, критика и аналитика -- необъятна.


Альтернативное в физике, химии, технике


Естественные науки и техника, вся на них базирующаяся, оперируют двумя группами объектов. Первая группа объектов -- это сами величины (длина, время, масса), их связи (второй закон Ньютона), а также параметры и константы (постоянная всемирного тяготения). Вторая группа объектов -- это параметры объектов: прочности, теплопроводности, скорости гольфстримов. Третья группа -- события: что-то произошло тогда-то и там-то, например закон всемирного тяготения был открыт в Англии в 1687 году. Что из этого всего может быть изменено?


Список самих величин изменен быть может, но проку в этом никакого, ибо существующий список физических величин полон относительно охваченной части природы. То есть, как показала практика, достаточен для описания -- вопросы возникают при установлении связи величин, при установлении законов и констант. Вопрос о самих величинах возникал при освоении физикой той или иной части природы: понятия массы, силы и ускорения возникли раньше, энергии и импульса -- позже и так далее. Какие-то понятия и величины возникают сейчас и будут возникать впредь -- но на фронтире. Другое дело, что и внутри освоенной части можно придумать новую величину, но вряд ли она кому-либо пригодится -- кроме своего изобретателя, который радостно напишет о ней в Википедии.


Некоторые законы физики изменять до какой-то степени можно, пока мы не напарываемся на противоречия с чем-то принципиальным, например с законом сохранения энергии. Скажем, заменить закон Ома -- ток пропорционален напряжению -- на закон ток пропорционален квадрату напряжения можно, и ничего принципиально не изменится. Более того, можно придумать и создать условия, в которых этот закон будет в некотором диапазоне величин соблюдаться. А вот сделать (без использования внешних источников энергии), чтобы в законе Ома сменился знак, -- нельзя. Можно было бы ввести деление на общие и частные законы физики по признаку возможности изменения, но это если и продуктивно, то лишь в методических целях. Потому что любой физический закон выполняется в некоторых условиях и с некоторой точностью, причем эти пределы либо проверены экспериментально, либо следуют из каких-то связей с другими законами. И во многих случаях мы вправе спросить, а что будет, если в следующем знаке будет обнаружено то-то и то-то?


Параметры объектов и материалов изменять можно в довольно широких пределах, принципиальные противоречия возникают не скоро. Зато тут есть простор для занятий с моими студентами. Как изменится наш мир, если в десять раз увеличится (уменьшится) у всех материалов: прочность, модуль Юнга, электропроводность, теплопроводность, электропрочность, коэффициент преломления, температура плавления и так далее? Вполне интеллектуальное инженерно-физическое развлечение. Лично мне приятно как раз то, что оно и физическое, и инженерное одновременно.


Что касается констант, то в физике вполне может рассматриваться вопрос: что произошло бы, если какая-то из мировых констант была б другой? Например, масса электрона или постоянная Больцмана. И оказывается, что сильно изменить константы нельзя -- в искаженном мире не будут образовываться атомы, молекулы и т. д. Если такой мир возможен и если собственно законы физики там будут те же, то в нем не может быть сложных систем, значит, не будет и человека, наблюдателя. Отсюда делается вывод: возможно, последовательных Вселенных было или есть... более одной. Но мы видим именно такую, потому что другие некому видеть. Подобное рассуждение явно лежит на границе области познавательных суждений сегодняшней человеческой науки. Захотите углубиться -- спросите Интернет про фундаментальные константы и антропный принцип.


При определении возможных вариаций величин, законов и констант надо следить за их непротиворечивостью. Что было бы сейчас, если на месте Луны десять секунд назад оказалось бы Солнце? Дело не только в скорости распространения электромагнитного излучения и гравитации. Прогноз развития невозможной ситуации может и сам оказаться невозможным, потому что все законы науки, весь наш аппарат понимания и прогнозирования (это и есть наука) создавался путем исследования возможных ситуаций. Заметим, что не во всех системах это так -- например, в шахматных задачах можно анализировать и позиции, которые не могли получиться в реальной игре. Девять пешек против чего-то там.


Совершенно субъективно: три области, в которых особенно поражает сила фантазии человека, -- современная космология, произведения Лема, произведения Борхеса. Две первые чуть-чуть пересекаются.


Теперь самое интересное -- события. С ними возможны следующие операции: исключение, вставка, сдвиг по месту и времени в обе стороны. И пусть альтернативные историки не будут в обиде, если мы предложим рассмотреть как области интеллектуального упражнения альтернативную науку и альтернативную технику. В то утро у X начался насморк, он не пошел в лабораторию и не сделал открытие -- это влечет или не влечет то-то и то-то, а это... и так далее. В этот вечер девушка Y позвонила своему другу Z, сказала, что она его любит, но мама плохо себя чувствует, поэтому встреча откладывается, Z остался в лаборатории и сделал открытие, это влечет то-то и то-то... Это пока альтернативная история с научно-техническими последствиями, но далее начинаются научные и инженерные следствия.


При построении последовательностей научных и технических результатов надо учитывать не только внутринаучные и внутритехнические следствия и причины (как развивать химию, если не изобретено стекло?), но и связь науки и техники, а также перекачку ресурсов (в том числе и умственных) в перспективные области. Что, возможно, сделает ситуацию, как говорят физики, неустойчивой в малом и вызовет явления, которые потом именуют сменой парадигмы, бумом, революцией в технике, мыльными пузырями и так далее.


Это потрясающе интересная область исследований, причем, в отличие от альтернативной истории, с довольно четко верифицируемыми результатами. Специалисты по электронной технике легко выработают общее мнение, если их спросить, что изменилось бы, если электронную лампу или транзистор изобрели бы на 20 лет раньше или позже? Правда, для исследований в этой области нужен хорошо подобранный коллектив -- знание физики, истории и истории физики редко встречается в одном человеке. Как сказал бы физик, тройные столкновения маловероятны.


Многие области техники имеют характерное время развития 60--70 лет -- с возникновения до стабильного состояния: область создают молодые энтузиасты, а через 40--50 лет они уходят. Другие молодые пойдут в другую область, новую и, как им кажется, более перспективную. Например, в 20-е годы прошлого века молодые не шли в паровозостроение, а занимались автомобилями, самолетами и ракетами, изобретали не телеграф, а радио. А если бы молодые романтики не забросили проводную связь, то именно они изобрели бы сети и компьютеры, причем одновременно. Ведь телеграф уже был именно цифровой системой передачи и обработки данных. Поэтому история техники переплетена с социальной психологией, и это может ограничить область разумной альтернативности.


В научно-фантастической литературе есть несколько примеров альтернативности в географии и геологии. Например, мир без нефти (Евгений и Любовь Лукины, "Миссионеры", "Благие намерения"), миры Хола Клемента, мир без нефти, но с источником механической энергии. Альтернативная география -- особенно альтернативная география распределения нефти или мест, где хорошо растут конопля и мак, -- влечет и альтернативную технику, и альтернативную политику. А ведь могли быть иначе распределены и уран, и алмазы. Могла возникнуть жизнь на планете с без каких-то элементов, например, без меди или без железа и так далее.


Имеющаяся человеческая цивилизация для передачи энергии использует два метода. Первый -- перевозка энергии, как гласит школьный учебник, в химической форме: уголь, нефть, газ. Второй метод -- передача электроэнергии. Для работы с информацией используется электричество -- механические компьютеры были в реальности, нынче упоминаются в некоторых фантастических произведениях.


Есть ли разумные на уровне классической фантастики основания для рассуждений об альтернативной цивилизации: 1) без электричества вообще, 2) без электроэнергетики, но с информационным электричеством (связь и компьютеры), 3) с электроэнергетикой, но без информационного электричества?


Первое проще всего -- это цивилизация без проводников (металлов, углерода). Энергетика механическая и тепловая, информационная сфера -- механическая (как варианты -- пневмо- и гидромеханическая). Второй вариант -- проводники есть, но только плохие, например тот же углерод. Энергию по углеродным проводам не прокачаешь, но компьютер или приемник сделать можно. Правда, с передатчиком будут проблемы, разве что генератор Ван-де-Граафа и искровой разряд? Третий вариант -- проводниковые материалы есть, серебра, меди и алюминия завались, но с погодой маленькая проблема: за окном бьют молнии раз в секунду и в режиме 24/365. Сами понимаете, электромагнитная помеха такая, что котлеты скоро сами начнут разогреваться без СВЧ-печи. И ни о какой электромагнитной информатике речи нет. Так что все возможно, еще Станислав Лем написал, что среди звезд нас ждет неведомое.


История -- что альтернативного, кроме событий?


Получения некорректных позиций в альтернативной истории мы можем особо не опасаться по причинам психологическим. Люди, задавая себе и друг другу вопрос "что было бы, если бы", всегда вносят в реальность только небольшие вариации. И понятно почему -- если заложить большую вариацию, то не будет странным, если и результат не поместится в ванной. Человек ищет в мире нечто знакомое, поэтому вся так называемая альтернативная история занимается придумыванием больших последствий малых вариаций. Лишь в немногих статьях с неприкрытым цинизмом утверждается: на исход мировой войны насморк не влияет. Гораздо чаще авторы придерживаются диаметрально противоположной позиции. В сборнике эссе "А что, если бы?.. Альтернативная история" (серия "Историческая библиотека"

http://www.chtivo.ru/chtivo=5&serid=2283.htm

2002, Terra Fantastica, АСТ) из 34 статей не более двух восторженных. А в остальных вывод примерно таков: ничего бы не изменилось.


Альтернативная история формально включает в себя все, что было раньше. Однако на практике альтернативные историки интересуются событиями батально-политическими, на худой конец, бытовухой. X промахнулся, и пуля просвистела над головой полководца Y, выиграли сражение другие... X умнее вел переговоры с Y, и Европу поделили иначе... Z попал под машину, и Англия проиграла войну и так далее.


Возможен ли подход к альтернативности в истории, аналогичный подходу к альтернативности в естественных науках и технике, можно ли говорить об альтернативных исторических законах, альтернативных значениях констант и так далее?


Да, можно -- при условии, что мы вообще определили понятие исторического закона и соответствующих констант. Например, можно попробовать в качестве законов развития общества рассмотреть следующие утверждения: возможности растут быстрее потребностей, возможность адаптации общества к изменениям должна сохраняться, должно сохраняться качество общества, должна сохраняться социальная активность.


Даже на интуитивном уровне понятно, что такие или подобные законы ограничивают пути развития общества. Правда, это не динамические законы, они не предписывают, как именно лететь камню, но они ограничивают, куда он может прилететь. Можно представить себе, как расширяется диапазон возможных путей развития при изменении констант в этих законах, то есть допустимых скоростей изменения констант. Гуманитарий или искренне верующий, который считает, что все откуда-то берется, не может примириться с мыслью, что Вселенная просто есть и никакой творец ее не создал. И он уж точно спросит -- а откуда взялись эти законы? Откуда вообще могли взяться законы развития общества -- такие или иные? На это пока что можно ответить лишь уклончиво, показав на портрет Дарвина: общество, нарушающее любой из этих законов, рано или поздно гибнет. Впрочем, вполне возможно, что под такими или иными законами есть и более глубокий слой, как он есть под законами сохранения в физике. Может быть, мы когда-нибудь докопаемся и до этого слоя.


Законы сохранения, как в физике/технике, так и в истории, связаны с определенными свойствами окружающей среды. В физике -- со свойствами пространства-времени, например с изотропией пространства и однородностью пространства и времени (об этом сказано даже в школьном учебнике физики, правда, в хорошем). В истории законы сохранения могут быть связаны с наличием соседних государств с их интересами, ограниченностью ресурсов, возможно -- какими-то свойствами психики людей. Хотя последнее -- недостаточно радикальная теория, ведь свойства психики сами по себе следствие тех или иных свойств реального мира. В мире с принципиально неограниченными ресурсами психология носителей разума была бы иной. Так что при изменении соответствующих свойств пространства-времени, исчезновении окружающих государств или ограниченности ресурсов могут измениться и законы сохранения.


Что касается параметров и констант, то и тут возможны некоторые подвижки. Например, общество в некоторых вопросах легко поддается на пропаганду, а в некоторых -- труднее. Отзывчивость общества на пропаганду определенного типа -- важный параметр. Например, российское общество хорошо поддается на антиамериканскую и антигрузинскую пропаганду, немецкое прекрасно поддалось когда-то на антиеврейскую. А вот на пропаганду увеличения рождаемости (даже подкрепленную экономическими мерами) французское общество поддалось, как это было проверено, плохо. В других обществах таких масштабных проверок не проводилось, и вообще этот вопрос весьма сложен; почему, например, в Америке рождаемость значительно выше, чем в Европе, и вовсе не за счет вчерашних мексиканцев? Можно попробовать рассмотреть, к чему привело бы уменьшение или увеличение отзывчивости общества на ту или иную пропаганду -- вполне увлекательное получилось бы исследование. Особенно, если оказалось бы, что можно легко и не нарушая законов управлять полом ребенка. Заметим, что законодательное ограничение рождаемости имеет место в Китае, и, действуя вместе с традицией, отдающей предпочтение мальчикам, оно привело к селекции по полу. Ибо там фиксируется нереальное соотношение полов, причем при запрете на определение пола до рождения.


Прок от альтернативного


Что полезное извлечем мы из этих занятий? Разумеется, потребность читателя в развлечении будет удовлетворяться нормальным цивилизованным рыночным методом: автор -- издатель -- продавец -- кошелек читателя -- хлеб с маслом всем остальным, и далее по кольцу. Но какая нам польза, как обществу, от этих упражнений? Польза есть, точнее, возможна. Серьезное изучение влияния малых вариаций может показать, что серьезных последствий от них не бывает. Что "эффекта бабочки" (Рэй Брэдбери) в науке и технике нет. Скучно, но зато можно спать чуть более спокойно, и не надо Госдуме рассматривать проект закона о запрещении строительства машины времени, дабы никто не наступил на указанное насекомое. Хотя на исследование вопроса можно выделить бюджет и его освоить. Второй вариант: окажется, что в некоторых случаях эффект есть. Тогда надо будет смотреть, в каких именно случаях, -- возможно, удастся выделить класс спусковых ситуаций. И в зависимости от того, какие последствия вариаций преобладают, можно будет обратить внимание на эти ситуации. Например, если перенос открытий на более поздний срок статистически достоверно будет иметь положительные отдаленные последствия, то государство (собственно, оно для этого и существует) может с помощью налоговой системы поощрять фирмы, использующие консервативные технологии. В случае предсказания отрицательных последствий -- наоборот. Если же открытия в одной науке стимулируют развитие другой науки или открытия в одной области -- развитие другой области той же науки, то можно серьезно подойти к оптимизации распределения финансирования.


Что же касается собственно альтернативной истории, причем той ее части, которая не является наукой, то и в ней возможно подобное рассмотрение. И может, например, оказаться, что от того, кто сидит в кресле большого начальника, на значительных временных интервалах ничего не зависит. Тогда люди могут не тратить так много эмоций и денег на предвыборные страсти, а заняться чем-то более разумным. Или же, наоборот, окажется, что роль личностей в истории велика. Тогда, может быть, хоть кто-то задумается над тем, что это за личности.


И еще один маленький прок, о котором обычно умалчивают. Такие упражнения тренируют мозг. Который потребуется, когда нефть кончится. Вот японцы издавна про "хлопок одной ладонью" рассуждали и нынче неплохо без нефти живут.