# Можно ли придумать психологию?

Леонид Александрович Ашкинази

Можно ли придумать психологию?


Почему возник этот вопрос


Психология -- это наука, однако на практике мы называем этим словом процессы, которые происходят в мозгу человека, и которые правильнее называть "психика". Мы видим персонаж на экране зомбоящика, и говорим "что у него с головой", а потом -- "ну и персонаж, ну и психология". При этом мы имеем в виду не великую науку, а лишь тараканов, которые свили гнездо за этим разглаженным лбом. Употребление слова "психология" в этом бытовом смысле закреплено и словарями. Так вот -- данная заметка не о науке, а именно о процессах. О наших и инопланетных тараканах... "важно, чтобы лапки не торчали наружу". Это реплика одной дамы с сайта знакомств. Приступим и мы к знакомству с проблемой.


В фантастике есть тема -- люди и роботы, их взаимодействие. Роботы при этом наделены тем, что принято называть искусственным интеллектом, они могут вести себя умно, инициативно, ответственно, гуманно... Хочется сказать, что у них есть психология, и она вполне человеческая. По крайней мере у Азимова, во всех его многочисленных произведениях о роботах. Даже в тех случаях, когда автор явно хочет показать отличия, они не выходят за рамки человеческого поведения, хотя иногда не стандартного.


Далее, в фантастике есть тема -- люди и инопланетяне, их взаимодействие. Серьезных попыток показать отличия в психологии было немного. Курт Воннегут упомянул тральфамадорцев, которые видели всю мировую линию разом, идею о видении "разом" высказал Герберт Франке в рассказе "Прошлое и будущее", Тед Чан в рассказе "История твоей жизни" попытался показать эволюцию сознания обычного человека к сознанию этого типа. Но восприятие -- это лишь маленький кусочек психологии. Варианты психологии, отличающиеся меньшей агрессивностью, показали Станислав Лем в романе "Возвращение со звезд" и Леонид Каганов в рассказе "Эпос хищника", но и там это психология вполне человеческая, хотя и не самая распространенная. В романе Джеймса Уайта "Космический госпиталь" показан элемент психологии общественных насекомых -- невозможность существования в отрыве от общества себе подобных.


Фразу "придумать можно все, кроме психологии" приписывают Л.Н.Толстому. Те, кто с умным видом это изрекают, имеют, наверное, в виду, что психологию придумать невозможно. Впрочем, есть писатель, которая утверждала, что может придумать любого персонажа, с любой психологией. Увы, оба утверждения бессмысленны -- что значит "все"? что значит "любого"? -- но употребление этих фраз говорит о психологической значимости для говорящего и слушающих. Итак, вопрос -- психологию придумать можно, а писатели ленятся, или же ее придумать действительно невозможно? Начнем с уточнения понятия "придумать".


Попутно -- насчет Толстого и аккуратности цитирования. Источник "цитаты" по-видимому вот: А. Чехов, письмо М. Горькому от 25 апреля 1899 г.: "Третьего дня я был у Л. Н. Толстого (...). Он сказал: "Можно выдумывать все, что угодно, но нельзя выдумывать психологию, а у Горького попадаются именно психологические выдумки..."". Вам не кажется, что "нельзя выдумывать" и "нельзя придумать" -- разные вещи?


Понять или придумать


Общаясь с людьми, мы ощущаем, что понимаем их, или не понимаем; говорим, что можем понять, или сокрушаемся, что не можем. Попытки понять психологию другого человека мы делаем постоянно, и всю жизнь. Возможно, отчасти процесс реализован даже на аппаратном уровне (что-то типа зеркальных нейронов). Однако это не придумывание новой психологии, это -- скажем скромнее -- расшифровка. Мы знаем, что она есть, но хотим ее увидеть, понять ее устройство.


Следующая по уровню задача -- именно придумывание, но пока еще психологии человека. Это то, что делают писатели и те из нас, кто мечтает встретить именно ее, "созданную для меня". Теперь мы не можем утверждать, что она существует независимо от нас. Различие придумывания психологии человека-персонажа и расшифровки психологии человека-собеседника заключается, в частности, в объеме придумываемого и последовательности этапов. Человека мы сначала видим -- глазенки бегают, желваки на щеках, -- понимаем психологию и думаем -- ага, опять злобное вранье. Писатель не наблюдает внешние проявления, то есть действия персонажа, а придумывает их одновременно с его психологией; объем задачи у него больше, но задача, может быть, и проще.


Третий уровень -- придумывание не человеческой психологии, то есть робота и/или инопланетянина. Различие с предыдущей ситуацией похоже -- как ни странно -- на разницу между школьными задачами по физике и задачами серьезной физики. В обоих случаях дело не только в сложности, а еще в том, что в школе точно известно, что решение есть, и в каком списке формул его надо искать. Размышляя о психологии милой подруги и лживого политика, мы знаем, в каком ящике ищем решение. В настоящей физике и психологии таукитян ситуация иная -- мы не знаем, из чего может состоять психология, и не знаем, решаема ли задача вообще. Поэтому нам нужно понимание, какая вообще может быть психология, из чего она может состоять, как проявляться. Математик сказал бы, что нужно определение, и соболезнующее бы улыбнулся. Он-то понимает, что даже у физиков определений нет, да и с его математикой не все так просто (только физики этого не знают, и счастливы -- думает он).


Нам кажется, что наблюдения могут нам в принципе что-то подсказать. Конечно, переливы цветов на его семнадцати щупальцах мы расшифруем не сразу, но ведь само продолжение общения с нами может, как нам кажется, о чем-то говорить. Но о чем? -- об интересе, жалости, должностной обязанности, капризе, желании употребить в пищу этого симпатичного слизняка, у которого лишь пять отростков? Но это все земное, а может ли оно говорить о психологии глокой куздры, о ее желании сепульнуть этого йцукена? Так что будет ли прок от наблюдений, не ясно.


Четвертый уровень в этой задаче, когда у нас нет и наблюдений. То есть мы сели писать научную фантастику про Канга, гигантскую глубоководную рептилию, и, желая переплюнуть Стругацких, намылились наделить его психологией. Так что без какого-то жалкого подобия определения нам не обойтись. Но по дороге у нас есть еще минимум три проблемы.


В самом начале статьи мы упомянули Тральфамадор и футурологию. Все это -- часть вопроса об объекте и процессе. Мы спокойно оперируем и объектами, и процессами, то есть они одинаково легко используем и понятие "стакан", и понятие "налить". Но возможна ситуация, когда в психологии индивидов что-то преобладает, в фантастике эта возможность упоминалась

http://fan.lib.ru/a/ashkinazi_l_a/text_5740.shtml

Хотя это, конечно, тормозит развитие естественных наук, но такая ситуация, наверное, не исключена. Общение с носителями такой психологии возможно -- поменьше глаголов и все будет хорошо.


Процесс -- это либо изменение самого объекта, либо взаимодействие с другими объектами. При взаимодействии с другими объектами дело редко обходится без объединения объектов в классы. И тут тоже могут возникать разные ситуации, например, можно представит себе психологию, с трудом объединяющую объекты в классы, в фантастике такая возможность упоминалась

http://fan.lib.ru/a/ashkinazi_l_a/text_5690.shtml

Это тоже будет тормозить развитие естественных наук, но и такая ситуация, наверное, не исключена. Общение с носителями такой психологии тоже возможно.


Ограниченность, наблюдаемость, сложность


Первая проблема -- ограниченность: мы хотим понять что-то про психологию людей, инопланетян и роботов, но мы не взираем сверху на эти три группы. Мы сами -- увы! -- всего лишь люди, у нас человеческая психология. Мы не просто молекулы, пытающиеся понять поведение молекул, мы молекулы газа, пытающиеся понять поведение молекул газа, жидкости и твердого тела. Похоже, что нам все-таки придется искать какие-то более общие подходы, искать нечто вроде определения.


Вторая проблема -- наблюдаемость: в естественных науках и инженерии новое -- это конкретная вещь. Прогноз землетрясения, хирургический робот, Большой адронный коллайдер -- их можно применить не практике. Что касается математики, то математические понятия используются при развитии и математики, и естественных наук. С психологией этот финт не пройдет -- физические методы наблюдения работы мозга еще не достигли по отношению к психологии такой убедительности, как физические расчеты по отношению к математическим понятиям. Нам приходится судить о психологии по действиям человека, или по его рефлексии, а дождемся ли мы рефлексии от робота или посланца из рукава Центавра? Вдобавок восстановление устройства природы по наблюдаемым эффектам вообще не может быть однозначным -- хотя бы из-за ограниченного диапазона и точности наблюдений (заклинания про Оккама и его инструмент добавить по вкусу). Так что при определении устройства психологии придется учесть, что мы наблюдаем лишь ее следствия, то есть действия носителя этой психологии.


Вопрос о применении психологии, например, о связи понимания психологии и организации взаимодействия, возникает и в фантастике, и в реальной жизни. Возьмем для примера Станислава Лема. В "Эдеме", "Маске", "Осмотре на месте", "Големе XIV" есть и понимание психологии, и взаимодействие, в "Непобедимом" и "Фиаско" ни того, ни другого. По дороге у нас "Солярис", в нем есть слабенькое взаимодействие и намек на понимание психологии -- "Помнишь ту возносящуюся пену? С этого времени уже не возвращаются". Однако и в фантастике, и в реальной жизни для организации взаимодействия серьезное знание психологии не обязательно. Продавец с покупателем в магазине взаимодействуют, и в большинстве случаев успешно, а часто ли его интересует ваша психология? А вас -- его психология? Отдельный интерес для исследования -- когда, в каких ситуациях вдруг начинает интересовать?


Третья проблема -- сложность. Иногда для характеристики сложности систем вводятся не вполне четко определенные понятия. Владимир Лефевр в статье "Системы, сравнимые с исследователем по совершенству" писал о системах, сравнимых с исследователем по совершенству, и возникающих при этом трудностях понимания. Правда, при этом исследователь обретает способность познавать более сложное, чем он сам, и его познавательный аппарат совершенствуется. Бруно Латур упоминал ситуации, когда культурный капитал тех, кого изучают, значительно выше, чем тех, кто их изучает. Однако выражения "сравнимых по совершенству" и "культурный капитал выше" не сопровождаются указанием на способ измерения или, хотя бы ранжирования.


Даже более простой вопрос о том, кто устроен сложнее, оказался не прост -- при самой начальной попытке в нем разобраться пришлось вводить несколько параметров. Например, при сопоставлении сложности компьютера и радиостанции "компьютер выигрывает по количеству элементов и количеству состояний; радиостанция и компьютер сыграли вничью по разнообразию элементов, количеству и разнообразию связей" (Химия и жизнь, 2012, N 9, с. 46). Мне, правда, кажется, что ситуация немного иная, компьютер выигрывает по количеству элементов, количеству состояний и количеству связей, а радиостанция -- по разнообразию элементов и связей; но сейчас нам важна не сама сложность объектов, а сложность сравнения их по сложности.


А.Н.Поддьяков приводил на лекциях пример муравья-разведчика (интеллектуальная элита в муравейнике, экспериментально доказаны их более высокие когнитивные способности, чем у рабочих муравьев), ползущего по волосатой (допустим) ноге Льва Толстого, пишущего "Войну и мир". Что муравей поймет, кроме особенностей кожного и волосяного покрова встретившегося ему другого живого? Пример красивый, но есть контр-гипотеза: по мере увеличения познавательной мощи, наступает ситуация, когда познаватель обретает способность познавать более сложное, чем он сам. Может быть, это именно начало построения "языков описания", аккумулирующих опыт многих "познавателей" (Химия и жизнь, 2021, N 6, с. 32)? А муравьям в этом смысле просто не повезло, они оказались ниже порога? Кроме одного из них, автора "записок на семенах акации" (текст введен в научный оборот Урсулой Ле Гуин). Важность языков, причем их иерархии, отмечал Станислав Лем ("Голем XIV").


Откуда берется новое


Вернемся к понятию "придумать". Что такое -- придумать литературный персонаж, химический синтез, слово для языка, механизм работы фуора -- звезды редкого типа (FU Ориона). Во всех этих случаях мы создаем модель объекта -- в своем сознании и вне него, то есть в сознаниях других людей и на материальных носителях (статьи, книги, компьютер). Эта модель состоит из чего-то, из каких-то элементов. Ими могут стать элементы моделей других персонажей соответствующего типа (например, людей), а какие-то элементы могут стать для этого класса объектов новыми. Распространенный литературный персонаж -- человек с нечеловеческими свойствами, причем, если таковых объектов много, они получают свое название, образуют новый класс -- волшебник, телепат, эльф и так далее. Так может быть, придумать -- это просто совместить в модели какие-то элементы, которые ранее не совмещали?


Слово "элементы" понимаются здесь в более широком, чем обычно, смысле -- это не только физические объекты, но и свойства этих объектов, и операции с объектами. То есть здесь "элементы" -- это не только болт и гайка, но и возможность навинтить и затянуть, и сама процедура (приболтить, разболтить...). Элементы связаны -- без болта и гайки нет возможности и процедуры, но сами они могут существовать и без них. Муравьи могут использовать болты и гайки как строительный материал, но придет ли им в голову приболтить? Далее, сама возможность перестановки операций -- это элемент, причем не всегда применимый и не всегда очевидный. Операции "приболтить" и "разболтить" переставить не удастся, а операции "наказать" и "разобраться", переставить можно. Для первобытного человека порядок операций был стандартен -- сначала выкопать, потом съесть, сначала догнать, потом убить. Для технолога варьирование порядка операций, перестановка операций -- вполне рассматриваемая опция, иногда приносящая интересные результаты, а иногда оказывающаяся причиной брака "пиво на виски -- много риска, виски на пиво -- безопасно на диво" (Джон Чивер). Между прочим, и каменный топор, и лук, и копье -- требовали серьезной технологии (Химия и жизнь, 2015, N 7, с. 50), и перестановки операций были возможны.


Может быть, вообще формирование отдельных наук (физика, химия) произошло именно потому, что какие-то наборы исходных, увиденных в природе элементов, легко и успешно комбинировались, порождая нечто новое? А какие-то комбинировались с трудом, и породили свои науки (физхимия, химфизика) позже, или не породили вовсе (научный коммунизм)? Так не получается ли, что мы творим мир просто комбинированием элементов, причем неизвестно откуда взявшихся? Это не означает, как можно со страху подумать, конечности мира, из конечного набора элементов строятся и бесконечные системы, но все равно -- это неприятно, хочется быть более "творцом". Кроме того, откуда берутся сами элементы?


В философии это называется "проблема возникновения нового". Вот, например, математика -- основные понятия подсмотрели в природе, а дальше, комбинируя эти понятия, создают системы фантастической сложности. Например, из двух объектов "единица" и "прибавить" они сделали бесконечный натуральный ряд, добавив один объект "отнять" соорудили целые числа, добавив деление, создали рациональные числа, потом вещественные, комплексные, гиперкомлексные... у математиков нет "проблемы возникновения нового", они просто его сами создают.


Так может быть, в любой области базовые понятия мы просто увидели в природе, а новое, не обнаруженное (может быть, пока) в природе, мы создаем, комбинируя эти базовые понятия. Правда, мы не знаем, чем различаются наборы базовых понятий, которые позволяют строить, как это делают математики, зиккураты до небес, а какие -- только пудрить мозги слушателям и зрителям. Но это уже конкретная, причем интересная задача -- найти признак продуктивности набора. То есть объяснить, почему физика и химия возникли раньше физхимии и химфизики.


Два замечания касательно практического возникновения нового. У автора этой заметки есть опыт работы помощником ветеринара в колхозе, конкретно -- с коровами; поэтому психологически ему ближе другое, чисто биологическое решение проблемы возникновения нового. Но это частное решение, связанное с конкретной биографией, а математические методы создания новых объектов более общи -- судя по тому, сколь успешно они используются физиками, химиками и биологами. Второе замечание относится к возникновению котлет. В.И.Ленин высказался в том смысле, что кухарка после обучения сможет управлять государством, но не сказал, что это может немедленно начать делать несостоявшийся помощник присяжного поверенного, по-современному -- офисный планктон. Он был прав -- кухарка знает, из чего и как можно и нельзя делать котлеты, чтобы люди их ели с пользой и удовольствием. И даже может создать новое, то есть новую котлету, варьируя ингредиенты и последовательность технологических операций. А что касается несостоявшихся помощников, то милиционеры, которые наставляли нас перед дежурствами, использовали чудесный термин БОРЗ -- без определенного рода занятий (термин БОМЖ у них тоже был, они их оба писали в протоколах прописными и печатными буквами).


Если мы хотим придумать психологию, или убедиться, что это невозможно, нам нужно для начала понять, что такое психология. Все, что написано выше, подталкивает нас к мысли, что модель психологии может состоять из некоторых взаимодействующих элементов. И тут мы вспоминаем, что на каждом шагу видим этот способ. Все на свете, от управления государствами, до работы нашего организма, от трактора, до программных систем -- мы изображаем в виде структурных схем -- прямоугольничков, соединенных стрелочками. По этому пути мы и попробуем пойти.


Дальнейшие соображения


Какие прямоугольнички, какие блоки нужны для работы психологии? Прежде и проще всего -- блоки, которыми психология соединяется с миром, это:

- блоки входа, то есть обработки внешнего сигнала, чтобы, увидев на газоне двух кошек, мы понял, что это кошки,

- блоки выхода, управления, чтобы мы могли с ними поздороваться и пожелать им хорошей погоды.


Попутно. Данная заметка посвящается тем, кого я увидел однажды утром, выйдя из подъезда. В это мгновение моя психология написала единственное в нашей с ней общей жизни стихотворение:

Посреди газона кот

Кошку весело дерет.

Внутри же психология должна иметь блоки двух типов, условно говоря, память и процессор. Причем память должна быть трех типов:

- память, в которой хранится образ внешнего мира, в частности, по достижении определенного уровня развития, изображения (Химия и жизнь, 2003, N 12, с. 27) и словари (Химия и жизнь, 2021, N 6, с. 32),

- память, в которой хранятся футурологические программы "что будет, если", они могут быть разные, они могут в процессе жизни изменяться, система может учиться,

- память, а которой хранятся наши цели/оценки/принципы -- собственно, это и есть "я", индивидуальность, она тоже может изменяться.


Пояснение: на самом деле, вместо "цели/оценки/принципы" достаточно сказать одно слово "оценки" -- ибо это стоимости, желательности, допустимости действий и ситуаций. Цели -- это просто ситуации с большими положительными оценками (у кого-то -- добиться любви конкретной женщины, у кого-то -- спасти от санкций конкретную яхту), принципы -- наверное, действия с большими отрицательными оценками (у кого-то -- обмануть или украсть, у кого-то разве что своими руками сломать шею любимой собаке). Но чем каждый раз это напоминать, проще говорить "цели/оценки/принципы" или употреблять одно из этих слов, подходящее по контексту.


Не пора ли нам начать рисовать стрелочки, типа из блока вход стрелочка идет в процессор, туда же закачивается футурологическая программа обработки и содержимое той памяти, которая цели/оценки/принципы, и процессор пойдет щелкать релюшками (моими любимыми РЭС-10 с золочеными контактами). При этом связи могут быть одно и двусторонние, с "весами" и без, и некоторые свойства могут быть реализованы и в связях, и в блоках -- то есть модель получается богатая, будет, что варьировать. Вдобавок некоторые элементы схемы могут быть именно внутри индивида (человека, робота, инопланетянина), а некоторые, например, футурологические программы и процессоры, которые с ними работают, могут быть и вне него.


Известно, что в мозге много памятей, и много процессоров, причем много в двух смыслах -- и физическом, и информационном. То есть разная память хранится в разных местах, это следует из данных по травмам мозга, и по фактам дифференцированного забывания. Поэтому наши шесть типов блоков (вход, выход, три памяти и процессор), -- это не блоки, а именно типы блоков. То есть не только блоков "вход" и "выход" должно быть несколько (по числу органов чувств и органов действия), но и блоков памяти, и процессоров в мозге несколько. Более того, то ли физическая, то ли информационная локализация может изменяться -- известны случаи, когда после травм мозг через какое-то время восстанавливал поврежденную функцию.


Если заглянуть в литературу по психологии, то в некоторых книжках мы увидим картинки с прямоугольниками и стрелочками. Однако в большинстве случаев это картинки на другом, более высоком уровне -- психика, по мнению авторов, это процессы (познавательные, волевые, эмоциональные), состояния (апатия, подъем, угнетенность) и свойства человека (темперамент, характер, способности). То есть это не компоненты психологии, а ее проявления.


Этот подход традиционен, например, по мнению А.Н.Поддьякова, одной из наиболее интересных сторон в описаниях иной психологии (инопланетян, роботов, неизвестных глубоководных существ и так далее) является то, как эти персонажи справляются с возникшей для них новизной. Как они замечают, формулируют (если обладают такой способностью) и решают (или не решают) новые для них задачи, справляются и не справляются с ними? В том числе задачи, связанные с человеком? Решают по некоторой жесткой программе или творчески, получают решения, предсказанные людьми, или неожиданные для человека?


Такое представление удобно, но на его основе нельзя задать вопрос типа "что будет, если сделать с психологией то-то и то-то". А именно эту возможность хочется получить, -- потому что это путь к конструированию психологий. Впрочем, иногда на схемах появляются "блоки" в нашем понимании, то есть компоненты, вот два примера (источник -- Ю.В.Щербатых "Общая психология"):


Блоки именно этого типа включали в свои модели и другие авторы, но они, понимая огромность задачи, пытались построить модели, которые охватывали одновременно и элементы психологии и ее проявления, а часто -- еще и сведения о локализации в мозге и элементов и проявлений. Наша цель существенно скромнее, и мы ограничимся приведенной выше простенькой моделью. Заметим, что и на ее основе можно строить существенно более сложные модели, вводя "инструкции для блоков", то есть описания порядка действий блоков, в том числе и изменения со временем содержания блоков и инструкций. Возможность развития модели -- принципиально важное для познавательной деятельности свойство.


Переходим Рубикон


Фиксированная структура из блоков и связей плоха тем, что выход из строя любого блока и любой связи влечет серьезные последствия. Поэтому рассмотрим странную возможность обойтись вообще без стрелочек. То есть фиксированных связей между блоками внутри психологии у нас не будет совсем. Принцип работы будет прост -- каждый блок, который собрался рассылать информацию, рассылает ее всем, а каждый получатель сам уж разберется, относится ли она к нему. Этот способ плох тем, что он увеличивает потребление энергии, а также увеличивает вероятность ложных срабатываний и внутрисистемных конфликтов. Но плохие вероятности можно уменьшить, правильно организовав взаимодействие. Например, установив "веса" для информации и приоритеты для источников, то есть кому и почему я доверяю больше -- это будет часть инструкций для блоков. Зато способ "без стрелочек" хорош тем, что уменьшает вероятность потери сигнала, и увеличивает устойчивость к выходам из строя отдельных блоков и линий связи между ними.


Впрочем, есть и альтернативный вариант -- когда любой блок, которому что-то потребовалось (или просто периодически) спрашивает всех, нет ли у них того, что ему потребовалось. Способы "послать всем" и "спросить всех" могут применяться и вместе. Выбор способа может зависеть и от ситуации, и от типа блока -- например, блоки памяти могут преимущественно рассылать, а блоки процессора -- преимущественно спрашивать. Рассылка всем или запрос всех, или даже не всех, но многих, а точнее -- просто более одного, влечет проблему -- выбор из поступающей информации. То есть любой блок должен как-то обрабатывать поступающую информацию, уметь выбирать -- более надежную, или более важную, иногда усреднять, иногда запрашивать дополнительную, иногда -- для скорости -- просто брать первую найденную, или -- если цена промедления больше цены половины цены ошибки -- бросать монетку. Все это должно быть прописано в инструкциях для блоков.


Пикантная деталь -- когда я впервые изложил эту идею в разговоре со своим коллегой по преподаванию, IT-специалистом и директором нашей школы FMSH.RU (это мы так называемся) Сергеем Чернацким, он совершенно будничным тоном заметил, что я изобрел парадигму объектно-ориентированного программирования, но что у них, в их IT-мире, она есть, и есть ее варианты, и даже описал мне их. Без ложной скромности замечу, что велосипеды я на протяжении своей жизни изобретал неоднократно. С другой стороны, часть моих авторских свидетельств (в области электронных приборов) мои бывшие соавторы потом, когда мы уже не работали вместе, переоформили как патенты. Но парадигму программирования, как одно из воплощений велосипеда, мне довелось изобрести пока что лишь один раз.


Как в объектно-ориентированной психологии должно происходить взаимодействие блоков? При отсутствии внешнего стимула блок цели/оценки/принципы, прислушиваясь к сигналам изнутри организма, решает, что пора есть, спать и прочее. Этот сигнал рассылается по системе, но воспринять его могут только процессоры. Они запрашивают ото всюду нужные им для работы с этим сигналом футурологические программы (а может, они резидентны?), после этого обнаруживают, что им потребны данные о внешнем мире, запрашивают их, получают, решают, что нужно делать, запрашивают оценки и принципы, выбирают лучшее решение. Тем временем блок выход продолжает опрашивать всех и натыкается на готовые решения. При наличии внешнего стимула инициатором оказывается не только блок цели/оценки/принципы, но и блок вход, а дальше все идет так, как написано выше. Попутно отметим -- мозг вообще-то предпочитает, чтобы внешние стимулы были, сенсорную депривацию он не любит (Станислав Лем "Испытание").


В объектно-ориентированной алгоритм естественно включается понятие срочности -- ее либо для увеличения скорости работы оценивает сам блок входа, используя свою маленькую память и свои встроенные программы, либо это делают в начале своей работы процессоры, с помощью блока цели/оценки/принципы определяя последствия при задержке решения. Срочность ситуации используется в дальнейшем, например, ограничивая количество рассматриваемых вариантов действий. В алгоритм можно включить накопление опыта работы, обучение -- если действия оказались успешны, должен увеличиваться "вес" использованных программ и оценок. В рамках этого алгоритма естественно выглядит синестезия -- смешение сигналов от систем рецепции (УФН, 2019, N 7, с. 759).


Для реализации рассылки всем (или не всем, но многим), или для запроса у всех (или у многих), то у мозга для этого есть, по крайней мере, три механизма. Первый -- по проводам, по нашему интранету -- миелинизированным волокнам. Второй механизм -- через химию, реакции с образованием веществ, затем их перенос, в частности, диффузией, и влиянием на другие клетки. А третий способ -- коллективные электрические колебания (ритмы) и волны, в мозге их много и разных, они изучаются, но не известно, зачем они нужны. Так может быть, именно за этим?


Психологии через вход, выход и процессор


Попытаемся на основании нашей схемы понять, как можно изменить психологию, и, если удастся, добраться до не человеческой -- робота, инопланетянина. Самый первый, простой и естественный ход -- исключить какой-то блок или связь -- в нашей модели не проходит: у нас много блоков каждого класса, а связей у нас нет. Даже блоков вход и выход в хорошей конструкции должно быть несколько, хотя так ли это у людей, не ясно. Но изменять их локализацию (восстановить управление после травмы), кажется, иногда удается.


Следующий ход -- попробовать изменить содержимое блоков. Но блоки вход, выход и процессор не могут действовать существенно иначе. Блок вход должен правильно расшифровывать реальность, если, конечно, орган восприятия делает это возможным -- мы не воспринимаем ультразвук, и это может вызвать проблемы в общении с инопланетянами, летучими мышками и дельфинами. Роботы вполне могут использовать ультразвук, чтобы рассказывать друг другу неприличные анекдоты при немногих сохранившихся женщинах-людях. Понижение частоты -- они так это и называют, это у них такой эвфемизм -- используется ими для ухаживания; кто ж не знает, что иметь дело с живой женщиной (даже не официально) весьма престижно.


Блок выход должен управлять организмом (в том числе органами восприятия, например, сжимать зрачок при ярком свете), но это не проблема психологии. А процессор должен просто предоставлять возможность работать программам. Единственное, что эти три блока могут делать кроме просто правильной работы, это работать медленнее или с ошибками, например, добавляя к сигналу (у входа и процессора) или действиям (у выхода) шум. У человека такое возможно, особенно у политиков, если журналист задал не согласованный предварительно вопрос, а еще есть шутка: "женщина не врет, она просто не помнит, что говорила минуту назад". Видимо, автор шутки считал, что белый шум трудно запомнить -- но практика показывает, что он не прав. Кстати, это известный эффект -- поведение женщины-робота становится менее интеллектуальным, если мужчина-человек ведет себя недостаточно вежливо

http://joyreactor.cc/post/3554766


Алгоритм работы программ в психологии инопланетянина должен определяться миром, из которого он прибыл. Если это мир с высокой стохастичностью, то и программы должны это учитывать. Более того, теория игр гласит, что в некоторых случаях даже в нашем, обычном мире, стохастическая стратегия оптимальна. От собеседника (особенно от робота или инопланетянина) мы ждем детерминированного поведения, оно нам кажется более разумным. Однако мы можем встретиться с большей, чем мы ожидали, стохастичностью. Это будет слегка новая для нас психология, хотя для человека вообще мы ее допускаем ("опять он несет какой-то мутный бред"), а любимой женщине иногда прощаем, чуть ли не с умилением ("ну, ты как маленький ребенок"). Что касается политики, то некоторые персонажи демонстрируют великолепные образцы стохастичности; причем их оппоненты из других культур не сразу это понимают, и, даже поняв, не всегда "берут в голову". В итоге -- новой психологии мы не нашли, хотя, встретив такое, удивимся, и, может быть, примем за агрессию.


Психология через память


Обратимся за поиском иной психологии к трем типам блоков память. Блоки, в которых хранится образ внешнего мира, должны содержать информацию о земном мире, если речь идет о людях или земных роботах, или информацию о том мире, из которого прибыл гость. Различие мира, из которого прибыл гость и мира, в который он прибыл и последствия таковых -- постоянная тема литературы, причем многое из того, что российские писатели выливают в интернет, укладывается в один тезис -- раньше все было лучше, а теперь у нас все плохо, поэтому что в прошлом что-то сделали не так, поэтому отправимся в прошлое и там согретым жаром своего сердца верным АКМ-ом научим всех жить. Тут сразу два диагноза, из них один -- глупость (если все было хорошо, то почему стало плохо, и не известно, как икнется в настоящем учиненное в прошлом), а другой -- свои комплексы, и/или паразитирование на комплексах читателей. Если хотите что-либо небольшое и не тошнотворное на тему переноса в другой мир, возьмите Герберта Розендорфера "Письма в Древний Китай"; она мне в детстве понравилась -- тоненькая, и читается легко. Но психология у персонажа вполне человеческая, и это естественно -- он хоть и древний китаец, но человек.


Объем знаний о внешнем мире может быть различен. Человек может жить в глухой деревне и лишь теоретически знать, что есть город. А может знать об этом мире столько, сколько знает хороший выпускник лучшего, в мировом рейтинге, вуза. Может -- сколько профессор этого выпускника. Может -- теоретически -- сколько все профессора этого вуза. Существенно ли это влияет на психологию? У Станислава Лема в "Формуле Лимфатера" приведена ситуация, когда разумное существо знало все (включая все мысли всех людей) в пределах сферы радиусом R = ct, где c -- скорость света, t -- время от момента включения. И что, повлияло это на психологию? -- не заметно. Более того, там же упоминается принципиальная возможность знать все. В самом полном смысле этого слова, и не спрашивайте меня про иоттабайты. Только ведь и это не сильно повлияет -- если учесть, что современная космология не ограничена этим "R = ct", а у космологов (по крайней мере у тех, кого я знаю) с психологией все в порядке.


Следующий тип блоков для анализа -- футурологические программы, то есть программы прогнозирования. Они не должны содержать психологии -- должны просто говорить, что будет, если сделать то-то и то-то. Если им для работы потребуются какие-то данные о людях, роботах или инопланетянах, они за этими данными обратятся в блоки цели/оценки/принципы. Вариабельность программ вне этих данных состоит лишь во временном диапазоне предсказания, точности и детальности. Заметим, что введение порога по детальности, то есть отказ от прогнозирования "каждого чиха", а еще лучше -- с ограничением по точности, снимает популярную коллизию со свободой воли. Но даже при этих естественных ограничениях разница в психологии возможна. Сравните мысленно персонажей и вообще жизнь общества, в котором футурологических программ нет вообще, то есть никто ничего и не пытается предсказать, с обществом, в котором есть доказавшие свою надежность футурологические программы, и они всеми и постоянно используются. И даже неважно, работают они в мозге у каждого, или в величественном здании на главной площади.


Сознание того, что твои локальные действия влияют только на твой локальный мир, а дальше по пространству и времени все выглаживается, наверняка повлияет на психологию -- существа из такого мира будут чувствительнее к мелочам быта, но менее склонны к социальному действию, особенно с претензиями на свершение и т. п. Они будут "жить моментом", будут три часа любоваться цветением сакуры, но фразу, что ваш визит приведет к прорывам в физике и свершениям в жизни, -- они просто не будут ее понимать (точнее -- у них в обиходном языке нет слова "приведет", это научный термин со сложным определением). Я столкнулся однажды с такой психологией в религиозной среде, и с непривычки был удивлен. Но это тоже вариант человеческой психологии, хотя и крайний.


Те, кто по каждому поводу все футурологизируют и оптимизируют, живут, конечно, скучно. Ни тебе теоретического рая на земле, ни тебе практического ада. Они будут на нас смотреть с экстремальным ужасом, и пытаться уговорить на лечение. И хорошо, если успеют унести ноги. А мы потом в школьные программы внесем соответствующий материал про ущербную психологию гостей со звезд и, как они, познакомились с нашими достижениями в импортозамещении, устыдились, и, жалко шмыгая носами, улетели.


Психология через цели/оценки/принципы


Цели/оценки/принципы могут относиться к индивидам, группам и внешнему миру (в тех случаях, когда это возможно). Приведем про одному примеру (попарно): моя цель -- донести до тебя эту мысль; моя оценка некой группы -- это не люди; мое отношение к внешнему миру -- не понимаю, как он это терпит.


По отношению к внешнему миру мы можем себе представить четыре с половиной отношения (отношение будет выражается и в целях, и в оценках, и в принципах). Первое, самое естественное -- научить жить, причем если это мы учим их -- то успешно, а если они -- нас, то попытались, получили по морде и, жалко скуля, убрались восвояси. Это самая естественная для людей психология и роботов, и инопланетян, и ничего нового тут нет. Второй, менее естественный вариант -- взаимный интерес, взаимодействие и взаимообогащение. Вариант теоретически возможный, отрицать его человек не будет, но про себя подумает -- сомнительный какой-то вариант, подозрительный, наверняка обманут -- меня свои обманывают, чужие тем более должны! Третий вариант, обидный -- посмотрели на нас инопланетяне или роботы, подивились (или не подивились, мы не знаем) и пошли (полетели) дальше. Вариант возможный и естественный, и психология вполне человеческая, но обидно. Забавно, что и человеческая, и обидная одновременно -- мы сами себе не очень нравимся.


Четвертый, скорее фантастический вариант -- пришли, восхитились людьми, захотели с ними смешаться, объяснили, что в следующем поколении люди приобретут зрение в ИК-диапазоне, потом в УФ, потом телепатию и прочие радости, но проговорились, что за последний миллион лет делают это с разными планетами примерно десятый раз. Естественно, гордые люди вышвырнули их с родной Земли. Хотим остаться людьми! Хотим хрюкать по-прежнему, согласно традициям и скрепам! Вариант четыре с половиной -- пришли, восхитились людьми, захотели с ними смешаться, попросились в тихие и робкие слуги, и им, скрепя сердце, разрешили стоять у плиты... финальная сцена -- главный герой, натуральный землянин, и его тихая и робкая, отошла от плиты... и, расчувствовавшись (под одеялом), рассказывает ему про свою расу, про миллион лет, и про десятый раз. Тревожная музыка за кадром! Что ему делать? С ней -- понятное дело, целовать, а вообще?!


Вот эта психология, пожалуй, для человека новая. Сформулируем ее четче -- смешиваться с другими расами, улучшая их. А возможно ли такое не с инопланетянами, а роботами? -- судя по успехам биоинженерии, да. Сама эта идея -- что гибрид с роботом может унаследовать лучшее от обоих -- у Азимова встречается. Эта идея высказывается у него роботом. От человека услышать такую идею, как мне кажется, тоже можно; но это уже достаточно далеко от общечеловеческой психологии, чтобы счесть такую психологию новой. Например, персонаж в результате аварии с его кораблем попадает на другую планету, где живут одни роботы, способные к деторождению от человека. Хотя вот еще проще -- с научной целью, чтобы изучить такую психологию новой. Впрочем, гибрид живого с компьютерным -- в разных смыслах -- может оказаться с человеческой психологией -- Алекс Гютше "Кукла", Роберт Вегнер "Все дети Барби".

Так что ничего сильно нового по части индивидуальной психологии здесь, похоже, нет. А вот по групповой -- на уровне миллион лет и десятый раз -- похоже, что да. Поэтому посмотрим пристальнее на отношения индивида и группы.


И роботы, и инопланетяне могут быть либо одним (во всех смыслах) индивидом (предположительно, таков Океан Солярис), тогда вопрос о группе не возникает. Либо они могут быть группой из индивидов с разной степенью общности, причем в разных смыслах. Например, физически едины, а умственно -- нет, или наоборот. Что касается "умственно", то тоже есть варианты -- интеллектуально едины, а эмоционально -- нет, или наоборот. Естественно, что далекий от инопланетян вариант ими должен восприниматься с трудом, а далекий от людей -- с трудом восприниматься людьми. Тем не менее, радикального выхода за человеческую психологию здесь нет, причем по забавной причине. Каждый из людей считает себя индивидом, и не слишком готов смириться с мыслью, что он -- лишь отражение толпы. Окружающих же каждый человек считает толпой, неким "усреднением", так ему проще. Различает он лишь тех, кто на его кресло зарится. Поэтому "групповость" психологии -- вещь не новая. Более того, встретив ее у инопланетян, мы только обрадуемся -- ну вот, все ясно, они эти... как их... общественные насекомые. Мочи их! Кстати, опять пан Станислав, "Фиаско", финал.


Заметим, кстати, что мы даже не знаем, был ли Океан в "Солярис" индивидом, физически или умственно. То есть мы воспринимаем его (или "их") именно так, но он ведь мог быть и группой -- места хватало (аналогично ситуации в "Записках всемогущего" того же автора). А если он был индивидом, то вообще мог не понять, что люди -- группа, он мог и людей считать индивидом -- всех людей. Тем более, что мы даже не знаем, воспринимал ли он пространственное разделение людей-индивидов. Океану вообще могло быть не понятно, что индивидуальность бывает в разных смыслах и разной степени.


Если характеризовать индивидуалистичность общества отношением потоков информации внутри индивида к потоку между индивидами, то люди ближе к индивидуалистичному концу. Поэтому любое, еще более индивидуалистичное общество, мы воспримем совершенно спокойно -- разве что с легким соболезнованием. В фантастике этот сюжет встречается, и какой-либо новой психологии там нет. Противоположный вариант, то есть сильное слияние, хотя бы до уровня общественных насекомых, воспринимается человеком как очень чуждое и непонятное -- он-то считает себя индивидом. Поэтому данный вариант не всплывает в научной фантастике.


Так что придумать психологию оказалось не просто, хотя немного мы продвинулись, нашли несколько, вроде бы, перспективных вариантов, и вообще -- очертили проблему.


Автор благодарен В.И.Борисову, А.Н.Поддьякову и В.И.Язневичу за вопросы, замечания и дополнения.