Белых Николай Никифорович
Частичка Родины

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Комментарии: 1, последний от 27/01/2010.
  • © Copyright Белых Николай Никифорович (ben@belih.elcom.ru)
  • Обновлено: 22/04/2009. 1166k. Статистика.
  • Монография: История
  • после
  • Иллюстрации/приложения: 253 штук.
  • Оценка: 5.07*19  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Монография ЧАСТИЧКА РОДИНЫ 1960 года- краеведческий труд по истории города Старого Оскола и Оскольского края с древнейших времен по 1960 год. Иллюстрирован, иллюстрации в тексте.


  • Н. Белых

    Частичка

    Родины

    (Из истории г. Старого Оскола)

    Старый Оскол  1960 г.

      

    0x01 graphic

    Фото 0 (Обложка)

      

    0x01 graphic

    Фото 1а (Н.Н. Белых в военной форме)

    0x01 graphic

    Фото 1. (Н. Н. Белых с "Частичкой Родины" в руках)

      
      

    Н. Белых

    ЧАСТИЧКА РОДИНЫ

    (Из истории г. Старого Оскола)

    Вместо предисловия

      
       В январе 1941 года М.И. Калинин на Всероссийском совещании руководящих работников народного образования подчеркнул, что воспитание советского патриотизма начинается с углублённого познания своей Родины, своего родного края. Любовь к Социалистическому Отечеству не может быть умозрительной. Она является конкретным выражением любви и знания советским человеком своих полей и лесов, фабрик и заводов, колхозов и МТС, местной истории борьбы народа за свободу и счастье, за установление Советского строя, за построение коммунизма.
       У миллионов советских граждан проявляется, поэтому, неуёмная жажда к знанию истории своего города, села, края, являющихся частичками Великого Советского Союза.
       Выражение этой жажды людей к краеведению мне приходилось и приходится ощущать в разных формах на протяжении многих лет своей общественно-педагогической деятельности: на краеведческих лекциях всегда многолюдно и много вопросов, легко и естественно превращающих лекцию в занимательную живую беседу. Включение краеведческих вопросов в материал уроков по любому предмету вызывает повышенный интерес к предмету и неизменно обеспечивает более высокую дисциплину и успеваемость учащихся.
       Тысячи и тысячи людей всех возрастов и профессий охотно посещают краеведческие музеи и музейные государственные заповедники, черпая там сведения по истории края, его растительного и животного мира, недровых богатств и т. д. с целью познавательной и с целью наиболее успешного применения этих знаний в повседневной практике коммунистического строительства, в практике великого преобразования природы.
       Великий ледник не затронул нашего края и не повредил его тогдашней флоры и фауны. Этим и объясняется наличие здесь остатков реликтовых (редких) остатков прошлых эпох растений третичного и четвертичного (ледникового) периодов. К числу таких реликтовых относятся мохнатые проломники, "стреляющие" ковыли, дафния Юлия, алаунский златоцвет, меловая приземистая берёзка и др. Академики Комаров, Козополянский, Келлер бывали в наших краях и обогатили мировую ботаническую литературу научным описанием мира реликтовых растений, единственным местом произрастания которых на всём земном шаре является наш Пооскольский край. Академик Козополянский даже назвал Поосколье "Краем живых ископаемых".
       Изучение реликтовых растений нашего края облегчает советской науке понимание законов эволюции известной сейчас травянистой и древесно-кустарниковой растительности края и страны. А ведь это очень важно для успешного решения ботанико-географических вопросов нашего социалистического хозяйства.
       Многие находки остатков животных доледникового и ледникового периода, каменных орудий человека и людских становищ в нашем крае даёт нам основание назвать его краем-хранителем живых и мёртвых остатков флоры и фауны доледникового периода и периода человеческой предыстории, уходящей в глубь минувших тысячелетий. Интерес к краеведению проявляется и в том, что люди приходят в музей за десятки километров, приносят сюда различные находки (каменные топоры, молотки, кости диковинных рыб и животных, предметы утвари древнего человека, исторические документы и т. д.), просят дать им объяснение найденных предметов, списывают в тетради и блокноты тексты к экспонированным на стендах музея предметам, зарисовывают экспонаты, фотографируют их. Они желают знать как возможно больше о родном крае.
       Выражая общее мнение граждан страны, особенно юного поколения, о краеведческих материалах, Валентина Гайдамака писала в "Пионерской правде" за 6 января 1950 года следующее: "Знал бы кто, как мне хочется прочесть книги о моём родном крае, о родном селе, родной школе".
       И вот, зная силу желания моих сограждан прочесть книгу о родном крае, я решил написать её хотя бы в самом сжатом виде и осветить лишь часть посильных мне вопросов краевой истории, побудить других специалистов заняться изучением и освещением иных сторон жизни края в далёком прошлом и сейчас.
       Ведь совершенно неправомерно, когда, скажем к слову, обработанные автором "Частички Родины" материалы Ленинградского Института Истории Материальной культуры Академии Наук СССР об Оскольской экспедиции К.Г. Болтенко с 1934 года лежали без движения, до сей поры неведомые моим землякам. До сей поры неведомы старооскольцам истины об обвалах "тайников" древней Оскольской крепости, хотя церковники в 1923 году объявили верующим людям, что обвалы являются "божеским знаком". О событиях в нашем крае в годы гражданской войны по сей день имеется путаница, хотя в "Частичке Родины" данный вопрос обстоятельно и ясно исследован. Об истории культуры края бытует настолько наивное представление, что даже в  21 журнала "Огонёк" за 1952 год был напечатан совершенно ошибочный очерк Ф. Береза "Молодеет Старый Оскол". Советский период истории города и края дан в этом очерке искаженно (утверждается, например, что в 1922 году не имелось в Старооскольском крае ни одного агронома), а предреволюционный период совсем оклеветан (при помощи фальсификаторской ссылки на земский отчёт по народному образованию за 1912 год, Ф. Береза низвёл Старый Оскол до уровня Абиссинии средних веков и утверждает, что будто бы всё образование в городе исчерпывалось двумя земскими школами, выпускавшими в год... 4 мальчиков и 18 девочек. (В тексте книги мы вернёмся к этому вопросу и восстановим истину в истории возникновения и развития школы в Старом Осколе).
       Старооскольцы желают прочесть правдивую историю родного города и края. На суд этих взыскательных земляков-читателей представляю книгу "Частичка Родины", над собиранием и обработкой материалов для которой израсходовал я почти два десятилетия своей жизни. Книгу посвящаю 360-летию города Старого Оскола, основанного в мае 1593 года правителем Борисом Годуновым от имени царя Фёдора Ивановича.

    Автор.

    I

      

    ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ, КЛИМАТ И

    РАСТИТЕЛЬНОСТЬ СТАРОГО ОСКОЛА

    1. Географическое положение

      
       Старый Оскол - город областного подчинения и районный центр Старо-Оскольского района Белгородской области - расположен на огромном меловом холме, у слияния рек Оскола и Осколец. Географические координаты его центра: 51® 172 183 Северной широты и 37® 502 183 Восточной долготы, почти у самой границы лесостепи.
       Окружающая город местность - холмистая равнина, изрезанная долинами рек, логами и некоторым количеством оврагов. Почвы представляют собой комплекс мощного и выщелоченного чернозёма. Встречается серая лесная земля, супесчаные и хрящеватые почвы (образованные на меловой и других твёрдых подпочвах).
       На территории города преобладают меловые породы и делювиальные (рыхлые отложения продуктов выветривания), а в окрестностях - по левому берегу Оскола встречается, кроме того, древний аллювий (наносные пески и песчаные дюны), по правому берегу - третичные горные породы - цветные пески, глины.
       Уровень реки Оскол в районе города - 124 метра над уровнем моря, а основание водонапорной башни на Красноармейской площади - высшая точка городской территории - находится на 189,4 метра выше уровня моря.
      

    2. Климат и флора (растительность)

      
       Климат Старого Оскола умеренно-континентальный. Среднегодовая температура +6,4®, среднегодовое количество осадков - 498,7 миллиметров. Продолжительность снегового покрова, в среднем, 88 суток. Глубина снегового покрова - 30 сантиметров. Преобладают ветры западных румбов (направлений).
       В районе Старого Оскола оказались очень хорошими условия для акклиматизации растений различных широт. Так, например, в дендрологическом парке произрастают лимоны и самшиты, китайский ясень и грецкие орехи, красный дуб и бархат амурский (пробковое дерево), веймутовая сосна и можжевельник (карандашное дерево), сибирская лиственница и айлант, съедобный каштан и скумплия, катальпа и маньчжурские абрикосы, эльдарская сосна и лавр, каспийская акация и виноград и пр. Всего в парке 250 различных пород растений земного шара.
       В районе города и прилегающих слобод много фруктовых садов, живописных мест, естественных пляжей, почему и часто даже москвичи и ленинградцы проводят здесь летний отпуск.
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      

    II

      

    ОТЗВУКИ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ

      
       После рассмотрения карты "Распространения великого ледника в четвертичный период" становится ясно, что территория нашего Приоскольского края не подвергалась "великому оледенению" (Посмотрите еще раз на конфигурацию распространения великого ледника, отражённую на карте "распространения великого ледника в четвертичный период" и вы увидите, что от района современного Ельца льды обошли Поосколье двумя большими языками - с Востока в направлении современного Сталинграда, с Запада - к современному Днепропетровску).
       Да и вряд ли вообще имело место оледенение земли в том виде, в каком оно обрисовано и вошло было в науку с лёгкой руки французского учёного Кювье в начале XIX века и Петра Алексеевича Кропоткина на рубеже XIX-XX веков.
       В данной работе мы не ставим задачей исследовать состоятельность или несостоятельность "теории оледенения", но утверждаем, что наш край не подвергался оледенению.
       Имеется много доказательств этого в виде различных отзвуков истекших тысячелетий и миллионов лет жизни земли: нет у нас, например, принесённых будто бы со Скандинавских гор больших валунов и морен, которые в "теории оледенения" считаются верными признаками движения великого ледника, не поцарапано лицо нашего края чудовищными глыбами льда. Зато сохранились здесь, может быть, единственные на земном шаре живые представители доледниковой флоры. Они также доказывают, что великий ледник не проходил через наш край, иначе бы он стёр всё это с лица земли.
       Правда, северо-восточнее города Старого Оскола, у истоков реки Убли, встречаются небольшие валунчаки до 12-15 сантиметров в диаметре, равно как и обнаружены геологоразведчиками некоторые остатки занесённых в наши края горных пород (шокшанский песчаник, финляндский гранит, галька, зёрна гравия), не свойственных геологии нашего края. Но это ничуть не нарушает того факта, что сам ледник не бороздил лицо нашей местности. Наоборот, такие находки подтверждают, что по лицу нашего края в далёком прошлом проходили воды морей и океанов, бурные потоки которых при содействии ветра принесли сюда замороженные во льдах вышеуказанные остатки разрушений далёких гор, почему и, осев, они создали здесь не свойственные для нашего края геологические образования.
       Температурные изменения, вызванные наличием закрытого с юга полярного бассейна и ледового мешка от современного Белого моря до Балтийского, повели к изменению теплолюбивого растительного и животного мира края долгим эволюционным путём. При этом наиболее устойчивые свои качества растения пронесли от третичного и четвертичного периодов до наших дней, что и позволило учёному Козополянскому назвать наш край "Краем живых ископаемых", а также привлекло внимание многих учёных обилием реликтовой растительности в нашем крае.

    0x01 graphic

    Карта 1

    распространения великого ледника в четвертичный период

    (Европейская часть СССР)

       Вот, например, на полпути из Роговое в Горшечное имеется урочище "Сурки" и "Лог Сурчины". Этот лог, начинаясь у села Роговое, разветвляется в сторону сел Ровенки и Борки.
       С незапамятных времен в народе распространялась легенда о целебных чудодейственных растениях, произрастающих в логу с доледниковых времен.
       В давние времена у разветвления лога жил крупный помещик Сурков. От его фамилии произошло название лога, а также до наших дней сохраняются прозвища "Сурковы" многих людей, потомков бывших крепостных Суркова.
       Этот помещик, собиратель целебных трав, пытался открыть в своем имении лечебницу с применением плодов доледникового растения волчьеягодник, произрастающего в логу, а также с применением корней других растений разряда реликтовых.
       В дореволюционную пору в "Логу Сурчины" можно было встретить, особенно в солнечные осенние дни, многих людей, пришедших собирать целебные травы или лечиться на приволье, так как денег на лекарства или платное лечение у них не имелось.
       До настоящего времени в "Логу Сурчины" сохраняются доледниковые растения, в том числе и волчьеягодник, привлекающий внимание ученых-ботаников всего мира.
       О животных и людях, обитавших на просторах Поосколья в ледниковый и доледниковый периоды, мы теперь знаем по многочисленным находкам костей этих вымерших представителей первобытной фауны, по предметам домашнего обихода человека, остатков его жилищ и т. д.
      
       Зубы, кости и бивни мамонта и носорога, кости и рога оленей, барано-бизонов и других животных, найденные в различных местах края: южнее деревни Атаманское, у села Сорокино, на Тереховских торфяных болотах, в районе Тёплого колодца, в Лукьяновке и т. д., все это материальные свидетельства о прошлом края.
      
       Многие находки стали возможными в связи с великими работами по преобразованию природы нашей Родины и края. Так, например, во время строительства оросительной системы в районе между сёлами Ястребовкой и Стужнем рабочие натолкнулись при отрывке котлована на 4 зуба мамонта, на осколки костей этого животного и на грубо оббитые кремниевые орудия человека. Видимо, судя по находкам, была здесь поблизости стоянка палеолитического человека, жившего тысяч сорок-пятьдесят лет тому назад.
      
       В 1951 году снова рабочий Ястребовской оросительной станции Фёдор Сотников обнаружил в Старом русле реки Стуженёк кости мамонта: две нижние челюсти и берцовую кость.
       В прилегающих к Поосколью районах также часто находят остатки скелетов доисторических животных. В частности, одним из работников Прохоровского птицесовхоза найден в 1949 году недалеко от хутора Грушки в глинистом слое на глубине 3 метров целый скелет мамонта.
       В июле 1952 г. учитель Федосеевской школы А.В. Верейкин обнаружил у большого Барановского моста через реку Оскол, в полутора-двух километрах западнее деревни Геросим, у песчаных холмов, остатки скелета и зубы давно вымершего вида носорогов, обитавших в Поосколье в доледниковый период и в период великого ледника, который не затронул наш край и не повредил его самобытной флоры и фауны.
       Над экспонированными в витрине музея костьми носорога доледникового периода подвешены на шнурах картина с изображением носорога, большая этикетка и плакат с пояснительным текстом: "По соседству со стадами мамонтов бродили в одиночку или небольшими группами волосатые носороги, кости которых, как и кости мамонтов, часто находят в пределах края".
       Ниже мы помещаем фотоснимок этой иллюстрации.

    0x01 graphic

    Фото 2.

       Но особый интерес людей вызывает к себе реликтовые растения, наподобие растений в "Логу Сурчины". Они являются живыми остатками того, что произрастало на земле сотни тысяч, если не миллионы лет тому назад.
       По вопросам доледниковой флоры в нашем крае в годы предвоенных пятилеток работали крупные советские учёные - Комаров, Келлер, Козополянский. Они создали обогатившее мировую науку описание реликтовых растений и объяснение их природы, географии размещения.
       По этому описанию, в окрестностях деревни Меловое Мантуровского района Поосколья значились обширные массивы алаунского златоцвета и волчьеягодника Юлии - важных реликтовых растений Поосколья.
       К сожалению, общественность и власти деревни Меловое легкомысленно отнеслись к реликтовым растениям и допустили выпас скота на склонах урочища "Букреевы бармы", в результате чего нанесён непоправимый урон советской науке: где до Великой Отечественной войны зеленел ковёр реликтовой растительности, теперь белеют голые меловые отложения.
       Этот случай обязывает нас более усердно охранять и изучать реликтовые растения, имеющиеся и в других местах Поосколья, в том числе и в урочище "Лог Сурчины". Здесь, например, на землях колхоза "Путь Ленина" Горшеченского района произрастает единственная в мире меловая-приземистая берёзка.
       Карликовые берёзки ледникового периода обнаружены в районе деревни Ржавец Ястребовского района и в рощах Нижней Дорожни, Головища, а также вблизи станции Роговое на Московско-Курско-Донбасской жел. дороге, севернее Старого Оскола.
       В урочище "Лысые горы", у села Сергиевки Баброво-Дворского района, имеются сплошные заросли мохнатого проломника и других редких растений, произрастающих на склонах гор.
       Недалеко от города Нового Оскола, на северной стороне "Жестовой горы", обнаружен реликтовый кустарник-волчьеягодник Софья, произрастающий под сенью 16 сосен - остатка могучих сосновых лесов на меловых горах третичного, то есть доледникового периода.
       Специалисты не без основания утверждают, что семена этих реликтовых сосен урочища "Стенки взгорья" могут быть с большой пользой употреблены для облесения меловых гор, распространённых в Поосколье. Да и, кроме того, использование семян реликтовых сосен позволит восстановить натуральные сосновые боры третичного периода и даст возможность советскому человеку своими глазами посмотреть леса, произраставшие в нашем крае миллионы лет назад.
       Дафния Юлия, мохнатый проломник, своеобразные "стреляющие" ковыли и другие реликтовые произрастают также в Баркаловском государственном заповеднике по склону гор урочища "Подгородное" на землях колхоза имени Ватутина Ястребовского района. Много интересных растений, в том числе лекарственных, в Ямской степи, воспетой местными поэтами и прославленной в народных легендах (В 25 км юго-западнее Старого Оскола, в 5 км юго-западнее с. Александровки).
       В настоящее время в Ямской степи рядом с девственной растительностью шумят колхозные хлеба, плещется ржаной океан и пшеничное море, а несколько веков назад курские порубежники сторожили здесь южную границу Московского государства и в кровосечных боях отражали вражеские набеги.
       Вдохновлённый романтическим прошлым Ямской степи, народными былинами и песнями о ней, а также её сверкающим настоящим и запахом зреющих пшениц, местный поэт Виктор Федотов, теперь инженер-строитель, написал стихотворение "Ямская степь", опубликованное в  2 "Литературно-краеведческого журнала" Старооскольской средней школы рабочей молодёжи за 1951 год:
      
       ЯМСКАЯ СТЕПЬ
       Наш древний край - размах степей,
       Раздолье удали мятежной,
       И быстрый бег коней
       По дороге белоснежной...
       Ах, степь Ямская!
       - Природы русской воплощение,
       Соками цветов и трав
       Ты ранам порубежников давала исцеление.
       Потом не раз в час ночной,
       Когда сны витали у постели,
       Ямщик от бедности хмельной
       Тебе, как деве непорочной,
       Песню пел скорби и тоски,
       И ты ласкала ненарочно
       Его на девственной груди.
       Бедняга, сладость неги предвкушая,
       Впадал на век в объятья сна,
       Спокойно, тихо умирая.
       . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
       Ах, степь Ямская - седая старина,
       Ты молодо шумишь теперь пшеницей золотою,
       Где веками лежала дрёма-целина.
       Шуми и радуй человечий взор:
       Колхоз великою семьёю
       Прекрасный, с т е п ь , занял твой простор.

    В. Федотов

       В Ямскую степь часто отправляются экскурсии учителей и учащихся, местных краеведов, вообще любителей края и его достопримечательностей. В музее собраны и обработаны краеведом Д.М. Рождественским различные гербарии растительности Баркаловского заповедника и Ямской степи (в 25 км юго-западнее Ст. Оскола, в 5 км юго-западнее с. Александровки).
       В нашем распоряжении оказались два фотоснимка отдельных эпизодов работы краеведческой экспедиции, организованной в Ямскую степь 24 июня 1948 года. На помещаемом здесь первом фотоснимке запечатлён момент, когда одна из групп участников экспедиции приступила к предварительной обработке собранного ею растительного материала и к упаковке его для доставки в музей.
       0x01 graphic
       Фото 3.
       На втором фотоснимке дана группа участников экспедиции, развернувших своё знамя перед отъездом из Ямской степи в город. Готовая к движению, слева стоит грузовая автомашина, предоставленная музеем в распоряжение участников экспедиции.
       0x01 graphic
       Фото 4.
       Часто возникает вопрос о причине, в силу которой реликтовые растения могли сохраниться до нашего времени и не были уничтожены животными или человеком в прошлом.
       Обращаем внимание читателей на тот факт, что большинство сохранившихся реликтовых произрастает в местах неудобных для распашки и выпасов скота. Это обстоятельство, несомненно, как бы оберегало первобытную растительность от уничтожения. Ведь и становищ первобытного человека почти не встречается в местах современного произрастания реликтовых растений.
       В более же позднее время, когда бродивший в поисках пищи человек-собиратель, возможно, проникал и в места нынешнего произрастания реликтовых растений, но вреда им не имел основания нанести: они не давали съедобных корней или ягод, почему и были для человека-собирателя совершенно безразличны.
       Кроме того, надо иметь в виду, что человеческое население в нашем крае до самого XVII века было редким, так что для природы имелось много возможностей в ряде мест сохраниться в первобытной девственности. В пору же развития наук на Руси, реликтовые растения вызвали к себе интерес, были взяты под защиту государства, а места их произрастания объявлялись заповедниками.
       Что же касается животных, которые могли ликвидировать растительность, как "козы в Греции... оголили все горы страны" (Ф. Энгельс, Диалектика природы, ОГИЗ, 1946., стр. 138), то против них иная степная и лесная растительность не так уж всегда беззащитна, как это кажется на первый взгляд: одних животных она отгоняла своей несъедобностью и ядовитостью, других - специфическим запахом, вызывавшим у животных безграничное отвращение, третьих своеобразной формой "нападения" на животных, что воспитывало у последних наследственный инстинкт страха перед данными видами растений.
       Известны, например, такие остаточные от третичного периода ковыли, которые почти несъедобны для животных и сами собой "стреляют" в них своими семенами, причиняя при этом животным мучительную боль и вызывая у них страх.
       Страх животных объясняется тем, что обломленные их ногами чрезвычайно упругие и по-особому пружинящие в суставах стебли реликтового ковыля быстро взлетают в воздух и машут при этом перед глазами животного пушистыми метёлками. Животному кажется, что кто-то хлещет по глазам и порошит их пылью, вызывающей резь и даже воспаление глаза.
       Семя "стреляющего ковыля" напоминает по форме конец буравчика и находится на острие семенникового стерженька, как наконечник стрелы. Только "стрела" здесь походит на спираль и потому медленно ввинчивается в кожу "обстрелянного" животного под действием испарений и тепла его тела.
       Даже длинно длинношерстным животным, как овцы, не спастись от возмездия семени ковыля: упав на животное и подвергаясь воздействии. Тепла и испарений, спиралевидный стерженек приходит во вращательное движение. Прикрепленное к нему буравцеобразное семечко начинает вращаться и вбуравливаться в шерсть, пока достигнет кожи и ввинтится в нее. Там семечко набухнет от крови, может дать росток. Конечно, боль при этом примет невыносимую остроту, запомнится животному, и эта "память" (инстинкт) передастся по наследству...
       Тысячелетний опыт животных научил их инстинктивно остерегаться ковыльных зарослей и обходить их подальше. Вероятно, и другие реликтовые растения спасли себя от уничтожения животными подобными средствами обороны.
       Один из слушателей краеведческой лекции бросил реплику: "А почему же не защитили себя от животных реликтовые растения на склонах урочища "Букреевы бармы" в районе деревни Меловое Мантуровского района?"
       Это уже совсем другой вопрос. Во-первых, реликтовые росли здесь вперемешку с современными вполне съедобными травами, так что последние привлекли к себе животных, а реликтовые были не съедены, а просто снесены с лица земли копытами животных, которые ходили взад и вперёд в поисках травы.
       Во-вторых, наши современные животные столь отличны от животных третичного или четвертичного периодов, что некоторые охранные качества реликтовых растений (запах, например, или ядовитость) не могли повлиять на них в такой степени, как влияли на первобытных животных. У Энгельса на этот счёт мы находим очень справедливое замечание: "хищническое хозяйство" животных играет важную роль в процессе постепенного изменения видов, так как оно заставляет их приспособляться к новым, необычным для них родам пищи, благодаря чему их кровь приобретает другой химический состав, и вся физическая конституция постепенно становится иной, виды же, установившиеся раз навсегда, вымирают. Не подлежит сомнению, что это хищническое хозяйство сильно способствовало превращению наших предков в людей..." (Ф. Энгельс, Диалектика природы, ОГИЗ, 1946 г., стр. 138-139).
       В наше время человек не имеет права вести "хищническое хозяйство" и не может передоверить пастьбу своих стад реликтовым растениям, как это сделали граждане из деревни Меловое в наивной надежде, что реликтовые и сами не дадут животным повредить их. Люди обязаны охранять все реликтовые, даже и "стреляющие" ковыли, попадать в заросли которых животные добровольно не желают, но могут быть загнаны туда по обстоятельствам и снесут их с лица земли своими копытами.
       А беречь нам есть что. В нашем крае существуют многие "загадочные растения", резко отличные от обыкновенных степных и дубравных растений. Интерес к ним проявился давно, но нельзя ещё сказать, чтобы все они были полностью изучены. Возможно, некоторые из этих растений значатся в числе просто "дикорастущих" или даже сорняков.
       По архивным документам и запискам Московского Университета известно, что в Старооскольском уезде бывшей Курской губернии в 1900 году было создано Богородицкое опытное поле на площади в 30 десятин. Не касаясь здесь всей его другой деятельности, внесшей в своё время существенный вклад в мировую агрономическую науку, скажем лишь, что работой этого поля живо интересовались Петербургский ботанический сад, Московский Университет и ряд заграничных Университетов и институтов.
       Славу этому полю принесло не только то, что работники опытного поля И. Пульман, Н. Тарасов, студент-ботаник Московского Университета Б. Гальянов, специально рекомендованный сюда профессором А.Н. Сабаниным, и др., добились высоких для того времени урожаев зерновых (Ржи до 114 пудов с десятины, пшеницы - до 118 пудов, гречихи - до 100 пудов, проса - до 180 пудов при посеве его широкими междурядиями и с применением пропашки и окучивания). Славу полю принесло ещё и то, что его работники проводили большие научные исследования, проверяя их результаты практикой. В частности, они производили сравнительно-ботанический посев 9 видов местных дикорастущих клеверов и 61 вида из разных стран Европы с целью получить устойчивые перед засухами и высокопитательные кормовые травы, обогатили науку своими обобщениями и исследовательскими работами.
       Они, например, сделали цифровые подсчёты и составили таблицы по метеорологии за 22 года (с 1890 по 1911 гг.) и по урожайности и развитии главнейших культур опытного поля за 12 лет (с 1900 по 1912 гг.), составили гербарий всех видов клевера и дали описание дикорастущих местной флоры до 210 различных видов, включив сюда и некоторые реликтовые растения. Они исследовали также влияние занятых паров на урожай и т. д. (смотрите журнал 48 заседания Старооскольского уездного земства от 10 октября 1912 г.) Это наследство принадлежит теперь советскому народу и должно быть использовано полностью.
       Пора партийной, советской и научной общественности Поосколья вплотную заняться вопросами его растительного мира и, используя помощь Академии с/х наук СССР, закончить изучение и описание всех видов растительности края, в том числе реликтовой, найти пути наиболее полного использования этой растительности в научных целях и в с/х целях практического строительства...

    III

      

    ОБВАЛЫ И РАСКОПКИ

      
       В 1711 году в Старом Осколе вспыхнул очередной пожар, часто посещавший деревянно-соломенный город. Сгорели казённые постройки, сгорели хранимые там "строительные книги", не имевшие копий.
       Правда, подземные сооружения города не были разрушены пожаром, но ими, в связи с упадком военной роли города, мало интересовались, вскоре о них совсем забыли. Вернее, забыли их точное месторасположение.
       Любопытным подтверждением факта такой забывчивости служит городской план 1782 года, составленный по указу Екатерины II. В легенде к этому плану говорится: "На Нижней площади города, вблизи воеводского дома, имелись подземные сооружения, точное местонахождение которых неизвестно".
       Но эти подземелья в течение последних ста сорока лет, с времени нашествия Наполеона на Россию и до наших дней, неоднократно давали о себе знать. Известен обвал хода к Осколу в 1812 году.
       В 1907 году население было взволновано новым обвалом на Торговой (Нижней) площади, в нескольких метрах к юго-востоку от колокольни соборной церкви, фоторепродукцию которой помещаем здесь для наглядности.
       0x01 graphic
       Фото 5.
       Городские власти распорядились засыпать место обвала без выяснения его причин, боясь лишь, чтобы через проход не выбрались из тюрьмы политические заключенные...
       Для наглядности помещаем здесь фоторепродукцию казённого корпуса на Торговой площади. Натуральный снимок здания был сделан в 1905 году, издан Старо-Оскольским обществом потребителей через фототипию Шерера, Набгольца и Ко в Москве и распространён в виде открытого письма Всемирного почтового союза.
       0x01 graphic
       Фото 6.
       На этом снимке хорошо видны центральный подъезд здания и ведущая к нему дорога, извозчичья пролётка и сквер. Наглядные фотоснимки соборной церкви и казённого корпуса (Казначейство. Полицейское управление. Тюрьма. Сквер) облегчат читателю понимание чертежа "План подземных сооружений... в Старом Осколе", опубликованного на последующих страницах настоящей книги.
       Остатки прежних крепостных сооружений были обнаружены и в недавнее время. В частности, через шестнадцать лет подземный тайник снова напомнил о себе. В 1923 году на Нижней площади города обнаружены подземные сооружения, вырубленные в мелу. Получилось это как раз после того как по дороге к зданию, фотоснимок которого дан на этой странице, занимаемому Старооскольским уездным финансовым отделом Уисполкома Советов рабочих и крестьянских депутатов, в июле 1923 года провалилась лошадь водовоза.
       Произошло это после продолжительных дождей, нарушивших устойчивость мелового подземелья.
       Факт обвала стал настолько широко известен, особенно под влиянием агитации церковников "о чудотворном явлении" (Много постарался в этом направлении благочинный второго благочиннического округа отец Захарий и священник Михайловской церкви отец Иоанн, переметнувшийся в священники из учителей в период первой мировой войны, спасаясь от фронта). И никто из религиозных не верил в газетное объявление об открывшемся тайнике старой крепости для хранения "зелья" (пороха) и прохода к воде Оскола в период осады крепости врагами, считая его, как учили попы, "божеским знаком" за грехи людей".
       К месту обвала устремились тысячи жителей города и уезда. Пользуясь многочисленным притоком паломников, Соборная и Николаевская церкви организовали круглосуточные богослужения с целью укрепить пошатнувшуюся после революции религиозность населения и пополнить церковную кассу. С большим трудом удалось Старо-Оскольскому Укому РКП(б) и Уисполкому разоблачить церковников во главе с их главным дискунтантом благочинным отцом Захаром.
       В "Известиях Старооскольского Укома партии и Уисполкома" были напечатаны подробные отчеты об обвале.
       Обследование проводилось специальной комиссией в районе Нижней (теперь Советской) площади, в треугольнике между бывшим собором, зданием уездного финотдела (тюрьма) и Советской аптекой в современном доме 2 на Советской площади.
       Археолог М. В. Васильков подтвердил, что обвал произошел на месте подземных сооружений, представляющих часть крепостного хозяйства и "тайников" конца XVI или начала XVII века. Он предложил вести дальнейшие раскопки, чтобы по тайникам выйти к рекам Осколу и Оскольцу, но средств на эти работы не оказалось. Входное отверстие "тайника" замостили дубовыми досками и засыпали землей на долгие года.
       Но что же было обнаружено комиссией и археологом М. В. Васильковым?
       Обвал произошёл метрах в 20 от главного входа в здание уездного финансового отдела по линии, направленной от главного входа в здание на юго-запад под углом градусов в 40.
       На этой же линии, но в метрах в 15 дальше места обвала 1923 года, происходил обвал и в 1907 году.
       Обследованные части подземного сооружения, вырубленные в мощной меловой скале, в месте самого обвала представляли коридор и грушевидной формы подвал, меловые своды которого имеют толщину до 2 метров. Подвал и коридор вытянуты с северо-запада на юго-восток. Общая длина их исчислена в 7,75 метра, ширина - 2,5 метра, высота - 1,85 метра (высота для прохода человека в рост).
       Под прямым углом от коридора, направленный к северо-востоку, оказался открытый спуск в галерею. Уклон спуска имеет 15-20 градусов.
       Под прямым же углом к оси коридора оказалась галерея юго-западного направления. В эту галерею и ведёт вышеописанный спуск.
       Галерея была обследована всего лишь на протяжении 9 с лишним метров, то есть до места обвала 1907 года, т. к. осыпь не дала возможности проникнуть дальше. Да и комиссия натолкнулась на конусообразное нагромождение мела и земли, не рискнула идти дальше, боясь обвала. Однако все члены комиссии отчётливо видели при свете фонарей, что за конусом мела и земли галерея раздвоена. Один её рукав поворачивает на юго-восток, к Осколу. Как раз по этому направлению произошёл обвал в 1812 году. Сейчас здесь проложен каменный ступенчатый спуск на Красномилицейскую улицу.
       Второй рукав галереи пошёл в северо-западном направлении, на ул. Холостую, откуда, вероятно, повернув на юго-запад, идёт к Оскольцу. Это второй важный "тайник", по которому старая крепость снабжалась водой в период осады её врагами.
       В обследованной части галереи, высота которой - 2 метра, ширина - 2,5 метра и длина до раздвоения - 9,8 метра, обнаружены в боковых стенах ниши одна против другой. Высечены они каким-то трёхзубцовым орудием, следы которого сохранились на мелу. Высота ниш - 1,4 метра, ширина - 1 метр 5 сантиметров, глубина - 1,7 метра. Ниши эти вполне пригодны для хранения больших бочек с порохом или с вином.
       Между нишами сплошные меловые стены толщиной в 70 сантиметров. Над уровнем пола галереи ниши приподняты на 20 сантиметров. В нишах, как и в галерее, довольно сухо. Пол галереи посыпан жёлтым песком, воздух здесь имеет движение, так что хранение пороха здесь было вполне возможным.
       Интересна одна деталь: на простенке между первой нишей на юго-восточной стороне галереи и коридором выбиты в мелу арабские цифры "745". Привычка кратко записывать дату нам известна из практики нашего поколения. Вероятно, так поступали люди и в прошлом. Учитывая это, необходимо читать обнаруженную дату как 1745 год.
       Возможно, это был год, когда старооскольские подземелья были замурованы людьми по ненадобности, а к 1782 году, к моменту составления плана города, даже было забыто их точное местонахождение.
       Обвалы в Старом Осколе имели место и в более позднее время. В начале тридцатых годов, например, был небольшой обвал на пересечении осей улиц Володарского и Интернациональной, в районе входа в современный городской парк имени А.М. Горького.
       В 1944 году произошёл обвал при строительстве тюремного двора. В июне 1947 года, когда житель дома  4 по Революционной улице тов. Дагаев В. С. рыл погреб и достиг глубины 210 сантиметров, под ним рухнули какие-то кирпичные своды. Осмотрев место обвала, краеведы установили следующее:
       1) Обвалилась арочная кирпичная полутруба, шедшая строго с севера на юг. Удалось измерить её по длине на 5 метров и установить, что диаметр её равен 78 сантиметрам (Это ширина нижнего основания полутрубы), а расстояние от пола до верхней точки арочного перекрытия равняется всего 75 сантиметров. Двигаться по такому "ходу" мог лишь согнувшийся или даже ползший человек.
       2) Труба выходила к крутому южному склону бугров, на которых расположен город и могла играть в прошлом роль одного из ответвлений подземных сооружений, предназначенных для скрытного наблюдения за близко подошедшими к буграм врагами, поскольку трудно предположить возможность какого-либо другого её хозяйственного использования.
       Самые древние жители города, расспрошенные относительно этого обвала и о том, помнят ли они здесь какие-либо постройки в прошлом, рассказывали следующее:
       "На этом угрюмом обрыве, откуда видно всё окрест на много километров, никогда не было каких-либо построек. Лишь в тридцатых годах XX века был здесь выстроен небольшой деревянный домик без фундамента, на пнях".
       А 80-летняя Татьяна Никитична Емельянова, живущая в доме на более низкой горной террасе, осмотрев обвал, сказала: "Я сиживала на этом бугре ещё девчонкой, потом вдвоём сиживала со своей свекровью, Марией Тихоновной. Она умерла лет сорок пять тому назад, имея от роду 90 лет. Я любила слушать, а Мария Тихоновна - рассказывать о всём, что видела и знала. Говорила она мне о различных подземельях в городе и о Шмарненской пещере, куда люди ещё от хана Батыя прятались. О городских пожарах рассказывала и о холере великой. А вот об этой трубе ни словом не обмолвилась. Значит, сама здесь построек не видела и от дедов своих и прадедов слышать не приходилось. Выходит, что очень давно эта труба построена. Свекровья моя своими глазами 90 лет на жизнь смотрела, да глазами своих родителей и дедов, рассказы которых слушала, глядела на прошлую жизнь лет полтораста. Всего, выходит, 240 лет. Прибавьте к этому мои годы, получится возраст, может быть, равный возрасту города. Вот в начале города или ещё пораньше могли люди эту трубу выстроить. И кирпич-то не нашего времени: тонковат и плохо прожарен".
       3) Кирпич, из которого сложено сооружение, действительно плохо обожжён, стал от времени очень ветхим, почему и не выдержал тяжести землекопа, обвалился.
       В качестве скрепляющего материала неизвестные строители пользовали красную и серую глину. Следов извести нет.
       Летом 1949 года произошёл обвал при строительстве шофёром Ишковым А.И. дома  33 на Володарской улице.
       Всё это есть голос старинной Оскольской крепости, о необходимости изучения которой неоднократно говорилось в организациях и в советской печати. Так, например, "Комсомольская правда" 14 августа 1948 года в статье "Старая крепость" писала: "...Медлить больше нельзя, так как ценнейшие памятники старины продолжают разрушаться. Остатки Старооскольской крепости не должны исчезнуть бесследно". Автор этой статьи выступал также 1 марта 1951 г. с докладом о крепости в Старооскольском пединституте.
       Средств на осуществление раскопок снова не оказалось, о чем следует пожалеть, так как без раскопок мы никогда не узнаем всей правды о крепости на Осколе и Оскольце. Правда, нами сданы в музей многие находки: ядра, печать Преображенской церкви, глиняный кувшинчик.
       Ниже помещаем фотографию оттиска печати Преображенской церкви одновременно с газетной информацией.
       0x01 graphic

    Фото 7. (Вырезка из "Молодой гвардии" от 9.VII-1952 г.)

       Нам пишут

    НОВЫЕ ЭКСПОНАТЫ МУЗЕЯ

       Старо-Оскольский краеведческий музей пополняется новыми экспонатами, рассказывающими о далёком прошлом города.
       Учитель И.Г. Бронский случайно обнаружил в южной части Старого Оскола на глубине 4-х метров два чугунных пушечных ядра - одно весом 1,5 килограмма, второе - около 200 граммов. Предполагается, что этими ядрами пользовались в древности горожане, отбивая яростные набеги крымских татар и польско-литовских банд.
       Учитель Г.К. Селивёрстов весной этого года, выезжая с учащимися в лес за саженцами, нашёл под корнями дерева старинный металлический клинок длиной в 60 сантиметров. Такие клинки в ножнах подвешивались монголами и татарами к седлу в качестве дополнительного или запасного оружия на случай, если противнику удавалось выбить саблю из рук.
       В музее также будет экспонироваться недавно найденный редкий экземпляр печати Преображенской церкви.
       К тексту приложен оттиск печати и текст от руки: "На обычных печатях данного типа изображалась церковка, а на этой - крест, вонзённый в истекающее кровью сердце".
      
       В музей были доставлены различные предметы бытового характера, в том числе и глиняный кувшинчик XIX или начала XX века. Фотоснимок этого интересного кувшинчика считаем не лишним поместить ниже.

    0x01 graphic

    Фото 8.

       Ёмкость этого кувшинчика - один литр. Он эмалирован снаружи и изнутри. О его красоте можете судить сами по фотоснимку.
       Но все эти и другие находки, имеющие случайный характер, не могут решить проблему изучения древней Оскольской крепости, её подземных сооружений. Пора понять, что изучение оскольских "тайников" имеет не только научно-историческое, но и практическое народнохозяйственное значение, особенно, в деле предстоящих больших застроек города. Ведь нельзя же в строительном деле работать без учёта и знания старинных подземных сооружений города.
       Ниже помещаем план части подземных сооружений, обнаруженных в Старом Осколе. Этот план составлен на основании данных об обвале на Нижней площади в 1923 году.
       0x01 graphic

    Фото 9.

       Настоящий план "Подземных сооружений" может быть успешно применён или принят во внимание при археологических изысканиях на территории города Старого Оскола.
       Теперь скажем кратко об Оскольской экспедиции 1934 года, приезжавшей для археологического исследования трассы намеченной к строительству железной дороги Старый Оскол - КМА.
       Эта экспедиция Ленинградского Института Истории материальной культуры Академии Наук СССР производила также раскопки Пьянова кургана на северной окраине села Лукьяновки, о чём расскажем ниже. Экспедиция, конечно, выполняла постановление СНК СССР об охране и изучении исторических и культурных памятников, которыми богат наш край. В довоенные годы имелось много редких исторических и археологических экспонатов в Старом Осколе. Но непосредственным поводом выезда экспедиции на место была, конечно, постройка железной дороги Старый Оскол - Посёлок имени Губкина (Коробково).
       Начальником экспедиции был К.Г. Болтенко.
       В одном из параграфов плана работы экспедиции сказано:
       "Задача работы: - выявление, учёт и предварительное изучение памятников древности, искусства и истории революции в зоне работ Союзтранстроя по строительству железнодорожной линии Старый Оскол - КМА".
      
       Прибыв в Старый Оскол, К.Г. Болтенко обратился с письмом в Ленинград к товарищу Б. Латынину, учёному секретарю Комитета по работам на новостройках.
       "Здесь есть краеведческий музей, в котором археологией интересуются,- писал Болтенко.- Хотелось бы привлечь к нашей работе директора музея недельки на две, для чего потребуется рублей 150. Я был бы очень рад, если бы Вы согласились на это. Он нам много помогает... дал нам четырёх ребят из 9-й группы. Они работают вместе с нами" (Архив ГАИМК в Ленинграде, фонд  2, опись 1-я, 1934 г., архив 178, дневник  3, лист 18).
       В Мраморном дворце, в Ленинградском отделении Института Истории Материальной культуры до сей поры хранятся фотоснимки экспонатов Старооскольского краеведческого музея времени 1934 года, тогда как подлинные экспонаты погибли в Старом Осколе в период немецкой оккупации из-за небрежения Ефанова А.И., бросившего их при поспешном бегстве на Восток, хотя было можно эвакуировать.
      
       Имея на руках Ленинградские копии фотоснимков и пользуясь случаем работы над книгой о родном крае, приведу некоторые из этих фотоснимков в настоящей главе книги для всеобщего обозрения.
       Вот перед нами фотоснимок сосуда из чёрной глины. Он имел шероховатую поверхность и баночную форму.

    0x01 graphic

    Фото 10.

       Этот сосуд найден при рытье погреба на глубине двух метров, был доставлен в музей 13 апреля 1924 года жителем села Каплино Старооскольского района Д.А. Саплиным. Сосуд этот относится к предметам гончарного дела конца бронзовой культуры, имевшей место в 3-2 тысячелетиях до нашей эры.
       В двадцатых годах XX века в Старооскольский краеведческий музей было доставлено населением много различных орудий каменного века - молотки с отверстиями для деревянных рукояток (имелись и слабо обработанные камни. Первобытный мастер мог получить из таких камней топор, молоток или даже комбинацию ударного и рубящего орудия). Шлифовка поверхности этих орудий указывает на их отношение к неолиту (новокаменному веку).
       В близком соседстве с орудиями неолита обнаружены бронзовые вислообушные топоры, очень сходные по форме с каменными. Это указывает, что бронзовый топор появился в условиях, когда ещё господствовали каменные орудия человека.
       Интересен фотоснимок орудий каменного века.

    0x01 graphic

      

    Фото 11.

       Первое, второе и четвёртое орудия (слева направо) - это каменные топоры-молотки. Отлично видны отверстия, в которые вставлялась деревянная рукоять для удобства действия топором-молотком.
       Третий слева - это ещё не до конца обработанный камень. Вероятно, первобытный мастер намеревался сделать из этого камня широкозахватный топор.
       Все четыре упомянутых орудия относятся к неолиту (к новокаменному веку). Крайнее справа орудие представляет собой бронзовый вислообушный топор. Но и это орудие появилось в период неолита, подтверждая марксистское указание, что новое всегда зарождается в недрах старого. И в самом деле, не могло же господство орудий новокаменного века прекратиться сразу, как и не мог сразу наступить век бронзы, изменивший производственные отношения людей, изменивший производство.
       Ведь известно, что "Вторая особенность производства состоит в том, что его изменения и развитие начинаются всегда с изменений и развития производительных сил, прежде всего - с изменений и развития орудий производства... Когда некоторые члены первобытнообщинного общества постепенно и ощупью переходили от каменных орудий к железным орудиям, они, конечно, не знали и не задумывались над тем, к каким общественным результатам приведёт это новшество, они не понимали и не сознавали того, что переход к металлическим орудиям означает переворот в производстве, что он приведет, в конце концов, к рабовладельческому строю, - они просто хотели облегчить свой труд и добиться ближайшей, ощутимой выгоды, - их сознательная деятельность ограничивалась узкими рамками этой будничной личной выгоды" (История ВКП(б), Краткий курс, изд. 1945 г., стр. 117, 124).
       Обратите внимание на форму бронзового топора. Она сильно напоминает форму каменных орудий, рядом с которыми зародился в период верхнего неолита и бронзовый топор.
       На территории нашего края бронзовый вислообушный топор найден рядом с каменными топорами и молотками в одном и том же культурном слое верхнего неолита. Это доказывает, что в нашем крае люди мастерили новокаменные и бронзовые орудия не менее как за 5 тысяч лет до нашей эры, то есть на рубеже неолита и века бронзы.
       А вот фотоснимок "Предметов украшений".

    0x01 graphic

    Фото 12.

       Эти "украшения" по описям Ленинградского отделения Института
       Истории материальной культуры значатся под номером 15415 (см. лист 30-31, архива 180-того, фонда 2 ГАИМК) и называются "пальчатыми фибулами".
       Две верхние (справа) пятипальчатые фибулы сделаны из бронзы. Ниже их расположены детали украшений: серебряная прорезная бляшка, две посеребрённые бронзовые пряжки, остальные три - серебряные прорезные бляшки разных форм.
       В указанной выше описи ещё значатся (но фотоснимков их мы не имеем) семь бело-металлических бус (колоколовидные), три бусы круглых, колечко из белого металла.
       Все эти "украшения" были найдены в 1927-1929 годах в районе поселения Углы Старооскольского района и экспонировались в музее при этикетке "Готские украшения".
       Против этого своеобразного "норманизма" в оценке происхождения предметов украшений почему-то не выступили члены экспедиции, равно как и до сей поры не последовало возражения со стороны Института Истории Материальной культуры. Возможно, в 1934 году "готская теория" еще недостаточно была разоблачена, но сейчас ее антинаучность полностью доказана.
       "Пальчатые фибулы" и другие предметы вышеупомянутой описи, на основании наших исследований, мы относим к изделиям раннеславянских мастеров IV-VII веков.
       Помещаем ниже фотоснимок "Звездчатые колты".

    0x01 graphic

    Фото 13.

       "Колты" сделаны руками раннеславянских мастеров, вероятно, седьмого века нашей эры.
       Если внимательно всмотреться и сопоставить "пальчатые фибулы" со "звёздчатыми колтами", то, несомненно, увидим, что между ними существует прямая связь: те и другие славянского происхождения, но "звёздчатые колты" сделаны мастерами более поздних веков, нежели "пальчатые фибулы", и отражают собой факт всё возраставшего славянского ювелирного искусства. Возможно, "пальчатые фибулы" сделаны в III-IV веках, тогда как "звёздчатые колты" - в седьмом веке.
       В этот период складывалась славянская культура, славянские племена расселялись на территории нашего края. Сопоставляя "пятипальчатые фибулы" и "звездчатые колты" и принимая во внимание этапы развития культуры и эстетических вкусов (от непосредственного и грубого люди шли к наиболее отвлечённому и обобщённому понятию красивого: от созерцания собственной кисти руки к созерцанию звезд, т. е. от сподручной тяжелой борьбы за существование к астрономии, усиливающей власть человека над стихией пространства), мы увидим прямую связь между ними: те и другие отражают разные этапы единого процесса развития славянства и славянского искусства. Значит, наш край уже с III-IV веков нашей эры жил исторической жизнью раннеславянского населения. (Напечатано Н. Белых в "Учёных записках", 1957 г., стр. 128.)Будучи частью Курского края, Поосколье интересует советскую науку также и в свете некоторых споров в языкознании о роли курско-орловского диалекта.
       В самом деле, нельзя будет иначе объяснить бытование в нашем крае раннеславянских произведений ювелирного искусства, как тем, что сам этот край был тогда раннеславянским и участвовал в тогдашней военно-политической, торговой и хозяйственной деятельности и различных связях раннего славянского поселения с различными соседними народами. На этой исторической подоснове, конечно, возможно зарождение и вызревание условий, при которых курско-орловский диалект сыграл свою роль в образовании национального языка, равно как полтавско-киевский диалект сыграл свою роль в создании украинского национального языка. Но это уже специальный вопрос, разработка которого в настоящей книге не представляется возможной.
       Возвратимся теперь к вопросу о судоходстве Оскола и находках монет в его пойме (имеется в виду найденный в 1927 году Ф.И. Шеховцовым клад монет в Завалищено).
       На этот счет еще в книге "Россия", изданной в 1902 году в С.Петербурге под редакцией В.П. Семёнова сообщалось на стр. 267 второго тома, посвящённом Среднерусской Чернозёмной области, и о находках арабских и других монет VIII-IX веков по берегам Оскола, и о судоходности Оскола в прошлом (вероятный путь судоходства: с Сейма на Северный Донец, на Дон и далее на Азовское море. Можно и по маршруту Сейм-Оскол-Донец-Дон-Азовское море).
       Значит, монеты арабского и другого происхождения находились в Старооскольском крае и до 1927 года, так что торговое судоходство Оскола несомненно.
       Добавим лишь, что в районе современного города Старого Оскола и ближайших к нему сёл на Осколе до сей поры сохраняются названия некоторых урочищ, указывающих на судоходность реки Оскол в прошлые века и на использование его людьми в этих целях: в Каплино есть место, именуемое "Кирилловой пристанью", на левом берегу Оскола расположена пригородная слобода с характерным названием "Ламская". Название это возникло из того исторического факта, что здесь в прошлые века жили люди, промышлявшие "лямческим делом" (На лямках перетаскивали суда через перекаты и мели в данном месте реки Оскол) и т. д.
       О заселённости нашего края в более ранний период, чем произошла заселённость районов современного Подмосковья, говориться и в той же самой книге "Россия", в главе IV, второго тома "Среднерусская чернозёмная область", стр. 114. Здесь подчёркивается также, что "Среднерусская возвышенность (особенно в районе нашего края) никогда не была покрыта ледником". А это обстоятельство является весьма важным для проживания здесь людей в очень отдалённые времена.
       Есть основания предполагать, что человек в нашем крае обитал уже в период раннего палеолита и, без сомнения, бродил здесь в поисках добычи в период верхнего палеолита.
       Об этом говорят находки. Так, например, в 1923 году в семи километрах южнее Верхнего Чуфичева в овраге был найден обломок кремневого призматического ножа эпохи солютрейской культуры, обнаружены и другие признаки стоянки людей - слой пепла, обожжённые на огне кости животных, обломки каменных орудий периода верхнего палеолита.
       До этого времени подобных стоянок древнего человека в нашем крае не было обнаружено, но в 130 километрах от города Старого Оскола находились уже известные науке Костенковские стоянки древнего человека. Предполагается наличие стоянок в районе деревни Правородь Ястребовского района и в районе Солоти, вблизи Валуек.
       Года за два до приезда Оскольской экспедиции, в 1932 году, лукьяновские крестьяне доставили в Старооскольский краеведческий музей обгорелые кости мамонта и песчаниковые молотки, найденные при рытье ямы для хранения картофеля на глубине около трёх метров. Подобные находки имели место и в других поселениях нашего края.
       0x01 graphic

    Фото 14.

       В верхнем ряду слева на фотоснимке мы видим сломанное пополам орудие древнего человека с подписью: "Каменный молоток. Обнаружен на территории Лукьяновского сельсовета Старооскольского района в 1934 году". Молоток этот сделан из песчаника. По характеру неудовлетворительной шлифовки он относится к эпохе раннего неолита.
       Правее этого сломанного молотка мы видим другое первобытное орудие из чёрного камня-диорита. Каменный молоток конца неолита. Найден в районе села Верхне-Чуфичево. Этот молоток гораздо прочнее первого. Он хорошо отполирован, сделан не из местного песчаника, а привозного камня-диорита. Но форма его и характер обработки сильно похожи на форму и характер обработки своего песчаникового предшественника.
       Во втором ряду, под сломанным песчаниковым молотком, помещены серые изогнутые каменные пластины, каменные ножи. Обнаружены при раскопке кургана на территории Лукьяновского сельсовета в 1934 году.
       Правее ножей изображён сосуд из группы лукьяновских находок. Это представитель гончарного искусства середины бронзового века (3-е тысячелетие до н. э.). Пролежав в земле десятки веков, сосуд к моменту его находки выглядел весьма прочным, так как сделан из хорошей глины и подвергнут правильному обжигу. А вот рядом с ним, справа, нагромождена куча черепков с пояснительным текстом: "Остатки необожжённого глиняного сосуда XI-XII веков. Найдены в районе Лукьяновки в 1945 г."
       Такой сосуд, конечно, не мог выдержать тысячелетних испытаний и разрушился. Необожжённые сосуды из глины часто бытовали в нашем крае в прошедшие века и тысячелетия. Иногда они достигали больших размеров и ёмкости, использовались для хранения зерна, особенно в местах засилия крыс и мышей. Накрывались такие сосуды глиняными или толстыми деревянными кругами.
       Возвратимся, однако, к каменным орудиям. Откуда могли появиться в нашем крае диоритные молотки, тогда как местным материалом является лишь розово-бурый песчаник?
       Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо сначала разобраться в причине, по которой песчаниковые и диоритные орудия, найденные в нашем крае, имеют большое сходство по форме. Более того, своими одинаковыми размерами и одинаковыми скосами ударной и лезвьевой частей, несмотря на различие прочности материала, из которого они сделаны, они как бы указывают на их общего мастера.
       Во всяком случае, мы имеем основание предположить, что эти орудия действительно сделаны мастером или мастерами одного и того же рода или племени.
       В науке известно, что родовые мастера рассматривали процесс изготовления орудий как священное "магическое действо" и, чтобы умилостивить предков-мастеров, старались делать свои орудия так, как делали их предки, хотя и материал у них мог быть другой и техника другая.
       Правда, археология утверждает, что каменные ручные ударные орудия человека, найденные в различных частях земного шара, удивительно сходны друг с другом. Не оспаривая в принципе этого верного положения, считаем всё же необходимым сказать, что нельзя игнорировать влияния местных родовых традиций на производство каменных орудий труда. Эти традиции клали свой отпечаток на орудия и на манеру их изготовления.
       Ещё в годы до Великой Отечественной войны приходилось наблюдать в музее такие факты, когда сделанные из одинакового материала орудия и внешне почти неотличимые друг от друга, всё же имели и свои различия, хотя бы и в мало заметных деталях. Одна дыра для вкладывания рукояти была просверлена в молотке методом непрерывного кругового вращения сверла. А такая же дыра в другом молотке, как видно было по чуть заметному шву внутри неотшлифованной стенки дыры, сверлилась методом полуоборотного вращения сверла: полуоборота направо, полуоборота налево. Эти орудия, несомненно, сделаны мастерами разных родов.
       Зато внутри одного и того же рода бросается в глаза не только внешнее сходство орудий, из какого бы они материала не были сделаны, но и полная одинаковость приёмов работы.
       Интересно отметить, что в данном случае родовая традиция пробила себе дорогу и закрепилась в практике работы родовых мастеров не только под влиянием суеверного чувства страха и уважения к предкам, но и под влиянием общинного опыта, который становился "секретом" определённого рода. Полуоборотное сверление камней позволяло, например, периодически перераспределять напряжение в камне в разных направлениях и тем уменьшать опасность излома камня при сверлении, что произошло без этой предосторожности с молотком из песчаника (смотрите в верхнем левом углу фотоснимка Фото 14): он сломался в момент, когда сверло едва достигло половины его толщи. Родовой опыт заставлял даже упорных мастеров менять порядковость работ. Среди экспонированных в довоенное время каменных орудий различной ступени их завершенности в первобытной мастерской, были камни весьма грубой оббивки и лишь в отдалённой степени они напоминали топор или молоток, но, тем не менее, уже были снабжены хорошо просверленной дырой для рукояти. Встречались и совсем готовые топоры-молотки, но без просверленной для рукояти дыры. На одной из сторон такого молотка-топора имелось лишь цилиндрическое углубление обычного для рукоятных отверстий данного типа орудий диаметра. Но глубина отверстия была лишь около 2 сантиметров, то есть достигала 4-й части толщи орудия.
       Это значит, что отдельные родовые мастера считали более безопасным сверлить рукоятные отверстия в камне до его окончательной обработки, то есть сверление у них предшествовало работе над формой каменного орудия.
       Мастера же других родовых союзов (а в более позднее время, когда появились признаки разложения рода и люди стали пользоваться металлом для изготовления орудий, это, наверное, делали и некоторые мастера одного и того же рода) устанавливали другую очерёдность работ по изготовлению орудий труда: сверлением они занимались в последнюю очередь, когда орудие было уже готово и нуждалось только в отверстии для рукояти.
       Что же касается внутриродового отношения к опыту и традиции в целом, то оно было довольно таки устойчивым, консервативным. Бросается в глаза не только внешнее сходство орудий, сделанных в одном и том же родовом союзе даже из разного материала, но, как это показывали найденные в нашем крае образцы каменных орудий, одинаковость диаметра отверстий для рукояти, одинаковость манеры сверления, одинаковость очередности выполнения работ и т. д.
       Сначала, конечно, родовые мастера делали орудия из местного камня. В нашем крае - из песчаника. Они накопили при этом целую сумму предосторожностей, которые и были ими по традиции перенесены на обработку более прочного камня-диорита, доставленного в наши края из района Ельца. Там этого камня много. Он сюда принесён "великим ледником" со Скандинавских гор сотни тысяч лет тому назад.
       Вот откуда взялся камень-диорит, орудия из которого люди находят часто в нашем крае.
       Поскольку в нашем крае найдены грубо оббитые кремневые орудия, шлифованные каменные орудия, бронзовые и железные, мы можем заключить о проживании здесь людей во все эпохи, начиная с раннего палеолита, то есть лет тысяч за пятьдесят, если не более, до наших дней. Сырьё для каменных орудий поселенцы Поосколья брали, наверное, в разных местах: кремень из-под современных Валуек, диорит - из района современного Ельца, песчаник - по Оскольцу.
       Такое открытие весьма важно в мировоззренческом отношении, поскольку оно не оставляет камня на камне от поповской сказки "о сотворении мира и человека богом около 6-7 тысяч лет тому назад".
       Перед переходом к материалам Оскольской экспедиции 1934 года, полезно ознакомиться ещё с одним экспонатом более позднего времени, поскольку этот экспонат имеет значения для понимания определённой полосы истории Поосколья
       Вот эта татарская рифлёная амфора из глины. (Регистрирован фотоснимок под номером 15427, Архива 180 ГАИМК, фонд 2, опись 1-я за 1934 г., дневник 3, листы 30-31).

    0x01 graphic

    Фото 15.

       Амфора была найдена в 1929 году в деревне Верхняя Чуфичево Старооскольского района во время рытья погреба. Залегала она на глубине более полутора метра и была наполнена крепким виноградным вином.
       Амфора - свидетель татарского ига на Руси и в нашем крае. Она татарского происхождения. Время заполнения её вином относится, вероятно, к XV веку, к последним годам татарского ига на Руси. Какой-либо татарский баскак (сборщик податей) наполнил амфору вином и упрятал на выстой, чтобы вино стало крепким. Но пить вино татарину не пришлось: в 1480 году пало татарское иго, пришлось баскакам бежать в степи от гнева русского народа.
       Всё рассказанное здесь, а также государственная потребность строительства железной дороги от Старого Оскола до Коробково, как мы уже отметили, послужили предпосылкой Оскольской экспедиции.
       11 июля 1934 года в Старооскольский музей прилетела из Ленинграда следующая телеграмма: "Государственная Академия Истории материальной культуры считала бы со своей стороны весьма желательным участие музея в работах Оскольской экспедиции Академии. Форму этого участия просьба согласовать с начальником экспедиции тов. Болтенко.
       Исполняющий обязанности през. Академии Ф. Кипарисов,
       Зав. сектором полевых исследований Б. Латынин"
       (ГАИМК, фонд  2, опись первая, 1934 г., архив 178, лист 15).
       По получении этой телеграммы, контакт в работе экспедиции и музея стал наиболее полным: члены экспедиции включились в план работы музея, читали лекции для граждан Старого Оскола, публиковали свои сообщения о раскопочных работах в местной газете "Путь Октября", содействовали улучшению работы краеведческих кружков и т. д.
       Работники музея, в свою очередь, включились в планы работ экспедиции, оказывая своими знаниями края и опытом влияние на её работу и даже на выбор места некоторых раскопок. В частности, директор музея Н.С. Мешков подсказал экспедиции идею более тщательного обследования и раскопок Пьянова Кургана в районе села Лукьяновки.
       Своё название курган этот получил исстари по растению пьян, произраставшему на кургане и в его районе. Растение это имело жёсткий коричневый ствол и беловатую зонтовую цветковую головку. Корень растения содержал дурманящие вещества. Люди сначала сушили его и отваривали, употребляя настой с лечебной целью от простудных заболеваний, а потом приучились употреблять этот настой в качестве пьянящего средства. Выпив отвар, человек чувствовал себя пьяным, у него слабели мускулы ног и рук, снижалась работоспособность, но начинался нервный подъём, появлялась "весёлость", охота шутить. Выдёргивая с корнями, люди постепенно извели растение пьян, но за курганом-могильником сохранилось название "Пьянов курган".
       Приводим здесь некоторые из фотоснимков, отражающие отдельные этапы работы Оскольской археологической экспедиции.
      

    0x01 graphic

      

    Фото 16.

       На этом снимке дан общий вид раскопочных работ на Пьяновом кургане в 1934 году. Заняты делом десятки людей. Одни роют под наблюдением научных сотрудников траншею, другие руками перебирают вынутый грунт, чтобы не упустить из вида даже самых мелких предметов или остатков материальной культуры прошлых веков. Раскопками интересовалось всё население края. Сюда часто толпами приходили люди, здесь останавливались проезжие.

    0x01 graphic

    Фото 17.

       На этом фотоснимке, зарегистрированном в ГАИМК в Архиве 180 за 1934 г. под ш. н. I 15365, мы видим колхозников. Готовясь к уборке урожая, они везут из города сельскохозяйственные машины и остановились у кургана поинтересоваться и ходом и результатом археологических работ. В перспективе видны силуэты археологов и землекопов на вершине Пьянова кургана.
       Одновременно шло строительство железной дороги Старый Оскол - Коробково. На помещаемом ниже фотоснимке мы видим земляную выемку для железнодорожной насыпи.

    0x01 graphic

    Фото 18.

       При работе здесь были обнаружены признаки человеческого жилья (пепел, бронзовые орудия труда, следы врытых в землю столбов и др.) Археологи установили, что здесь тысячи четыре-пять лет тому назад, если не в более ранний период, находилось селище людей бронзового века.
       Строившаяся в то время железная дорога Старый Оскол - Коробково во многих местах прорезала культурные слои человеческих поселений в прошлые тысячелетия.

    0x01 graphic

    Фото 19.

       На этом снимке дан один из таких прорезов культурного слоя поселений в районе Лукьяновки Старооскольского района.
       По мере развития работ экспедиции, расширялся район её внимания и действия, в результате чего земля-хранительница открывала взору современников материальные остатки жизни их далёких предков.

    0x01 graphic

    Фото 20.

       На этом фотоснимке дана северная стена раскопок Пьянова кургана с ямами старых деревянных столбов. Здесь же и в других местах раскопок найдено много предметов, относящихся к периоду развитого века бронзы.

    0x01 graphic

    Фото 21.

       На этом фотоснимке (слева) показано изделие гончарного искусства развитого века бронзы. Справа - сосуд гончарного искусства конца бронзовой культуры. (Смотрите о нем фотоснимок Фото 10. Там дан и фотоснимок этого сосуда из черной глины).
       Кроме сохранившихся сосудов, было найдено много черепков глиняной посуды с различной орнаментикой, указывающей на различные эпохи происхождения этих остатков керамики далёкого прошлого нашего края. Даём фотоснимок этих черепков.

    0x01 graphic

    Фото 22.

       Большинство представленных здесь черепков, несомненно, относится к остаткам гончарных изделий бронзового века, но имеются и представители керамики с ямочно-гребенчатым узором (три черепка, например, в среднем ряду). Есть и представители смешанной керамики (два черепка слева в нижнем ряду имеют орнаментику, детали которой соответствуют орнаментике бронзового века и, частично, орнаментике ямочно-гребенчатой керамике раннего периода).
       Науке известно, что признаком для неолитических людских стоянок севера страны является керамика с ямочно-гребенчатым узором. Наличие остатков такой керамики или элементов её в районе Лукьяновки позволяет нам заключить, что или южная граница распространения керамики с ямочно-гребенчатым узором проходила по нашему краю или между населением нашего края и населением северных частей страны были какие-то хозяйственные связи (возможно, обмен изделиями), иначе нельзя объяснить наличия синкретизма в орнаментике керамических изделий, обнаруженных в нашем крае.
       С другой стороны, поскольку керамические изделия бронзового и неолитического веков найдены в нашем крае вперемежку и в непосредственной близости друг к другу, даже в одном и том же культурном слое, можно дать этому такое объяснение: ямочно-гребенчатая керамика продолжала существовать и в период верхнего неолита, когда уже начала постепенно бронза завоёвывать свои позиции среди орудий человека. Накапливались количества бронзовых предметов, пока не совершился переход полностью к новому качественному состоянию орудий, от каменных к металлическим. В этот переходный период, разумеется, могли и в действительности существовали одновременно и рядом друг с другом изделия, характерные для верхнего неолита и начала века бронзы. Может быть, и в этом есть отгадка причин синкретизма в орнаментике найденных остатков керамики рубежа неолита и века бронзы.
       В том же культурном слое, где найдены керамические изделия двух смежных эпох - неолитической и бронзовой - встретились другие предметы, фотоснимок которых помещаем ниже. Они проливают свет на социальный строй живших в те времена людей в нашем крае.

    0x01 graphic

    Фото 23.

       Каменная статуэтка бородатого мужчины на этом фотоснимке указывает на существование патриархальных отношений в эпоху бронзового века, начавшегося на территории нашего края, вероятно, не раньше второй половины третьего тысячелетия до нашей эры, когда, по словам Ф. Энгельса, "...домашняя работа женщины утратила ... своё значение по сравнению с промысловым трудом мужчины; его труд был всем, её работа - незначительным придатком" (Маркс и Энгельс, Соч. т. XVI, ч. 1, стр. 137-138). На смену распавшемуся материнскому роду пришёл отцовский род. Главным занятием мужчин в век бронзы было здесь скотоводство. Интересно отметить, что каменная фигурка бородатого мужчины имела на одной искривлённой ноге бронзовый браслет.
       Следует заметить, что в двадцатых годах XX века в нашем крае, в том числе и в районе Лукьяновки, землекопы неоднократно находили и доставляли в музей женские каменные фигурки. При этом в более глубоких слоях земли попадались грубые фигурки, а в верхних - изящные. Надо полагать, что первые относились к ранним векам дикости, а вторые - к высшей ступени дикости (неолит), когда матриархат полностью развился на развалинах переставшей существовать первобытной орды.
       В правом верхнем углу фотоснимка мы видим керамическую пластинку с ямочными украшениями. Относится эта пластинка к неолиту, может быть, к его последнему периоду, и имеет давность 6-7 тысяч лет, если не все 10 тысяч лет.
       Ниже пластинки мы видим незаконченную гребёнку из оленьего рога. Что-то помешало мастеру завершить работу. Возможно, на поселение напало соседнее племя, и мастеру пришлось оставить работу и встать с оружием в руках на защиту рода.
       В письме к тов. Б. Латынину начальник Оскольской экспедиции тов. К.Г. Болтенко писал об этом гребешке, что "Есть штучка из оленьего рога с зубцами". (Дневник  3, архив 180 ГАИМК за 1934 г., опись 1-я, фонд 2).
       Весьма любопытно, что в раскопанном культурном слое найдены изделия, относящиеся к концу века бронзы и началу века железа. Например, у скелета человека обнаружен сосуд погребального ритуала.

    0x01 graphic

    Фото 24.

       На этом снимке изображён этот сосуд конца века бронзы и начала века железа. Он был наполнен какой-то окаменевшей пищей. При анализе пищи выяснилось, что это окаменевшая вареная полба (разновидность проса), выращивание которой в Поосколье относится как раз к рубежу бронзового и железного веков.
       В районе Лукьяновки было раскопано несколько погребений. Помещаем ниже фотоснимок погребения  2 (Так именуется этот фотоснимок по регистрации в 180-м архиве ГАИМК, фонд 2, опись первая за 1934 год, дневник 3, лист 64).

    0x01 graphic

    Фото 25.

       К этому фотоснимку в 180-м архиве ГАИМК, фонд 2, опись первая за 1934 г., дневник 3, лист 64, дано следующее пояснение:
       "В секторе  3 расчищено погребение  2. Костяк сохранился очень скверно: череп раздавлен, имеется лишь несколько костей (обломок бедренной кости, обломок большой бедренной кости и один мелкий осколок кости). Костяк, по-видимому, принадлежал ребёнку и лежал на левом боку с согнутыми ногами. У черепа - раздавленный сосуд баночной формы".
       О погребении  1 и  3, фотоснимками которых не располагаем, можем лишь привести краткие выдержки из упомянутого архива 180:
       "В секторе  3 расчищено погребение  3. Костяка нет. Найден орнаментированный сосуд. Возле него найден зуб человека в кротовине. Возле сосуда - кучка костей мелкого животного и одна кость крупного" (Листы 61-62 того же источника).
       "Расчищено погребение  1. Погребён ребёнок 9-10 лет. Костяк находится на левом боку. Ноги согнуты. Руки согнуты. Над локтевой и лучевой костями, перед лицом погребённого, находится орнаментированный сосуд. Возле сосуда - кость крупного животного. Костяк - головой на восток. Сохранность очень скверная" (Лист 58 того же источника).
       Какие же выводы можно сделать из исследования этих погребений?
       Во-первых, наличие при мертвецах похоронных сосудов и костей животных свидетельствуют, что, в пору захоронения обнаруженных в районе лукьяновского могильника скелетов, люди, несомненно, занимались больше звероловством и скотоводством, нежели земледелием: лишь в одном из ритуальных сосудов обнаружены признаки зерна, вроде проса.
       Во-вторых, в скрюченном положении, как известно науке, хоронили своих покойников многие племена, в том числе и причерноморские племена скотоводов, жившие в третьем-втором тысячелетии до н. э., то есть в период бронзового века. Следовательно, можно предположить, что четыре-пять тысяч лет тому назад культура погребений покойников в скрюченном положении простиралась на север, по крайней мере, не ближе южной части современного Старо-Оскольского района.
       В-третьих, захоронение нескольких детей сразу указывает на наличие ритуального убийства. В ту отдалённую пору существовал страшный молитвенный обычай приносить детей в качестве жертвы для умилостивления злых духов и духов своих предков в случае стихийных бедствий, часто посещавших людей: много несчастий приносили людям грозные явления природы - ливни, молнии, ураганы, засухи. (А ведь "Бессилие дикаря в борьбе с природой,- писал В.И. Ленин,- порождает веру в богов, чертей, в чудеса и т. п." (В.И. Ленин, Соч. т. VIII, стр. 419).
       Это бессилие древнего человека перед природой могло породить и породило такую страшную ритуальную практику, как убийство в жертвенных целях людей вообще, детей в частности в ту отдалённую пору человеческой истории, к которой относятся обнаруженные в Лукьяновском кургане погребения.
       Кроме Лукьяновских могильников и селища, Оскольская экспедиция интересовалась и другими местами древних стоянок человека. Были, например, обнаружены признаки человеческого жилья века бронзы у реки Убля, неподалёку от деревни Бор Малявинки. Это место сфотографировано, вот и снимок, запечатлевший один из моментов работы членов экспедиции по обследованию береговых отложений на Убле с культурным слоем периода века бронзы.

    0x01 graphic

      

    Фото 26.

       Желая воссоздать в своём воображении картину природы в районе реки Убли несколько тысяч лет тому назад, члены экспедиции выбрали подходящее место и сфотографировали его.

    0x01 graphic

    Фото 27.

       Этот фотоснимок производит впечатление девственности природы: среди крутых берегов и древесно-травянистой заросли, не тронутой руками человека, в своём первобытном полноводии течёт красавица-река.
       Побывала экспедиция и у современной деревни Луги, Каплино, где была обнаружена стоянка людей эпохи палеолита.

    0x01 graphic

    Фото 28.

       На этом фотоснимке даны песчаные заносы в местах первобытной стоянки человека в районе деревни Луги. Под песчаными заносами здесь хранятся ещё не вскрытые материальные остатки человеческой стоянки, может быть стотысячелетней давности. На травянистой лужайке у песчаных заносов, пережёвывая траву, лежат коровы, безразличные ко всем скрытым в песках остаткам прошлой истории края. Но сама природа время от времени передаёт людям для изучения и познания остатки жизни прошлых тысячелетий.
       В районной газете "Путь Октября" за 1 августа 1952 года автором данной работы было сообщено, например, о находке целого скелета носорога в нескольких километрах к западу от Лугов. Возможно, если там начать археологические раскопки, рядом с костями носорога мы найдём остатки жизни людей в ту отдалённую пору, когда "Выделившись первоначально из царства животных, - в тесном смысле, - люди вступили в историю ещё в полуживотном состоянии: дикие, беспомощные перед силами природы, не знакомые со своими собственными силами, они были бедны, как животные, и производили немногим больше их" (Маркс и Энгельс, соч. т. XIV, стр. 181).
       Понимая свой край и все Поосколье в качестве частицы нашей Великой Родины, мы всегда должны изучать его, чтобы успешнее преобразовывать...
       В нашем распоряжении имеется фотокопия "Монтажа-щита Оскольской экспедиции 1934 года".
       Монтаж этот был утверждён Пленумом Государственной (стр.57 отсутствует. [А. С. Дригайло]) Академии Истории Материальной Культуры в 1935 году и хранится в Мраморном дворце в Ленинграде под шифро-номером П 23169.
       В заключение данной главы книги, помещаем здесь этот щит Оскольской экспедиции 1934 года в фотокопии. (Изъят работниками Старооскольского краеведческого музея при нахождении рукописи "Частичка Родины" в музее в период с 1986 по 1991 год).
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      

    IV

    КАК И ПОЧЕМУ ВОЗНИК ГОРОД СТАРЫЙ ОСКОЛ

      
       "Осколу-граду стеречь рубеж (границу) полдный (южный) Руси Великой"
       Б. Годунов (Народные сказания о начале города Оскола).
       Чтобы лучше понять обстоятельства, вынудившие московское правительство строить новые города-крепости на южной границе государства, необходимо вкратце коснуться истории более раннего периода, в недрах которого уже зарождалась та роль Пооскольского края, играть которую ему пришлось позже под прикрытием стен Оскольской крепости.
       С давних пор, с XII века, упоминали летописцы о реке Оскол, которая и передала потом имя двум городам Поосколья - Старому и Новому Осколам.
       По летописным данным и легендарным рассказам о знаменитом походе Новгород-Северского князя Игоря против половцев в 1185 году, а также по находкам предметов установлено, что близ современного села Великий Перевоз на Осколе (в 13 километрах южнее Старого Оскола) собрались тогда многие участники половецкого похода, в том числе и курские полки князя Всеволода, брата Игорева.
       Здесь князья и ратники поклялись биться не на живот, а на смерть "с лютыми ворогами-половцами за землю русскую".
       Историки Н. Аристов и С. Соловьев не оспаривали летописного утверждения, что "Перейдя через реку Донец, русская рать сосредоточилась на берегах реки Оскола, а затем двинулись к рекам Дону и Сале". Они лишь обрисовали положение так, что сбор русских полков, по их мнению, имел место на берегу Оскола гораздо южнее современного села Великий Перевоз, и что полки Игоря двигались против половцев лишь по одному маршруту (через Белгород).
       На основании изученного материала, относящегося к затронутому вопросу, мы можем утверждать, что возражения Н. А. Аристова и С. М. Соловьева против возможности сбора части русских полков в районе Великого Перевоза в 1185 году является прямым следствием ложного представления этих историков об уровне развития русского военного искусства к моменту похода Игоря против половцев.
       Да и разве можно было ожидать от С. М. Соловьева и его последователя Н. Аристова правильного освещения уровня русского военного искусства, если Соловьев в своих работах прямо утверждал, что "русский народ находился в жидком состоянии почти вплоть до Петра I, бродя по просторам русской земли" и что "русский город и в XVII веке не отличался от городов княжения Ольги", а Н. Аристов вторил Соловьеву, что "...русские до XV века пользовались иностранными железными изделиями... и нельзя было ожидать движения и усовершенствования промыслов и ремесл в древней Руси" (Загляните, например, в книгу Н. Аристова за 1866 год "Промышленность древней Руси").
       Советские ученые разгромили все эти норманистские извращения истории нашей страны и воссоздали ее подлинную научную картину.
       Ведь Соловьев и Аристов склонны были допустить следующий примитив, будто бы имевший место при Игоре в практике вождения войск: "Собрались все воины у стяга и пошли скопом по одной дороге против половцев, ничего не учитывая, ни о чем не заботясь" (Конечно, не заботясь и об известном половцам броде через Оскол у современного села Великий Перевоз, облегчая тем самым врагам возможность использовать этот брод во вред русским. Правда, с этим мы не можем согласиться, но это целиком вытекает из концепции Соловьева и Аристова). Но ведь уже киевский князь Святослав знал в X веке искусное правило вождения полков: "ходити розно, бити купно", то есть войска могли подходить к месту сосредоточения и к месту битвы, где "ставился стяг" (войска строились или готовились к бою вокруг знамени, стяга) раздельно, обеспечивая себе безопасность с флангов и привлекая одновременно союзников на свою сторону, нейтрализуя недругов и т. д.) Относительно широко распространенного и известного выражения Святослава: "Иду на Вы", долго толковавшегося историками в качестве доказательства военной наивности Святослава, заметим здесь следующее: Святослав посылал извещение "Иду на Вы" лишь кочевым народам, чтобы собрать их в какое-то выгодное для себя место и разом разгромить, ибо невыгодно было большой дружиной гоняться по степи за небольшими родами кочевников. В войне же с такими организованными противниками, как Византия, Святослав или совсем не пользовался извещением "Иду на Вы", а нападал на врага внезапно, или применял принцип "приречения", то есть ложного извещения противника о своих планах. И когда тот сосредотачивался в одном месте, Святослав наносил удар совсем в другом месте. И во всех случаях Святослав вел разведку противника и заботился о создании безопасности на флангах движения своих полков и т. д. Так что "Иду на Вы" было не выражением военной наивности и "простоты" Святослава, а выражением его великой военной хитрости и тонкого военного искусства.
       Конечно, князь Игорь знал о полководческом искусстве Святослава. Соображения о создании безопасности для русских полков во время половецкого похода, конечно, занимали внимание Игоря. Разумеется, он мог и действительно часть своих полков послал через Белгород к Осколу, а часть его полков и полков союзников направились по более восточному маршруту, через брод у современного села Великий Перевоз.
       Факт такого именно вождения войск лишь указывает нам на большую зрелость русского военного искусства в конце XII века и объясняет преемственность и развитие лучших черт этого искусства русскими полководцами последующих времен. Дмитрий Донской, например, наметил такой маршрут и порядок движения войск к Куликову полю, какой обеспечивал ему выполнение стратегической задачи и позволил бить врага по частям, нейтрализовать недругов (князя Рязанского, например, или литовского), привлечь на свою сторону союзников, обезопасить фланги от внезапного появления и нападения врага.
       А. К. Минин и Д. Пожарский разве случайно повели свои войска из Нижнего Новгорода к Москве в 1612 году не прямой дорогой, а через Ярославль? Нет, не случайно. Им важно было разгромить недругов севернее Москвы, продемонстрировать силу народного ополчения и тем самым успешнее привлечь к себе в помощь другие города и земли страны для борьбы с польскими захватчиками и т. д.
       Учитывая приведенные выше соображения, мы убежденно придерживаемся той точки зрения, что в районе села Великий Перевоз действительно в 1185 году было сборное место, по крайней мере, части полков, принимавших участие в походе Игоря против половцев.
       Как известно, в силу некоторых военных упущений и по историческим причинам (наличие княжеских междоусобиц, мешавших объединению Руси, слабое развитие экономических связей между княжествами и т. д.) поход Игоря закончился трагической гибелью почти всех русских воинов и пленением князя Игоря. О всем этом с потрясающей художественной силой рассказано в эпическом произведении автора в "Слове о полку Игореве".
       Поражение князя Игоря не было воспринято другими русскими князьями в качестве грозного предзнаменования надвигающейся на Русь еще более страшной опасности. Ведь в эту пору феодальная раздробленность Руси вступила в свою полную силу.
       Не внимая умному голосу певца-"автора" "Слова о полку Игореве", призывавшего к единению Руси, феодальные властители по-прежнему ослабляли Русь своими усобицами, иногда - прямой изменой. Так, например, при поддержке бояр в конце XII века был на некоторое время посажен на престол в Галиче Венгерский королевич Андрей.
       Ослабленная Русь не могла противостоять напавшим на нее в XIII веке татаро-монгольским ордам хана Батыя.
       Начался тяжелый, оскорблявший и сушивший, по словам К. Маркса, самую душу русского народа татаро-монгольский гнет, длившийся около двух с половиной сотен лет. Русским людям, чтобы избежать полона и продажи в рабство, приходилось скрываться в дебрях крупных лесных массивов на севере края и в потайных пещерах.
       В Поосколье сохранился один из памятников этого тяжелого для Руси времени - Шмарненские меловые пещеры, расположенные в меловой горе километрах в 18 к югу от современного города Старого Оскола. Гора, окружностью до 2 километров, покрыта лесами. По народным преданиям на горе был древний монастырь, основанный еще до татарского нашествия и до сей поры сохраняющийся в памяти народа в форме названия местного урочища "Старый монастырь". В подземельях этого монастыря, под мощными меловыми слоями толщиной более десяти метров, скрывались русские люди при появлении здесь татар хана Батыя. Автору этих строк пришлось в 1939 году впервые осмотреть Шмарненские пещеры и описать их, проанализировать историю возникновения монастыря.
       Вход в Шмарненскую пещеру мало изменился и до настоящего времени. Ниже помещаем иллюстрации о Шмаренской меловой пещере.
      

    Иллюстрации о Шмаренской меловой пещере:

       В Шмаренскую пещеру часто совершаются экскурсии краеведов. В 1951 году экскурсанты нашли вход в пещеру заваленным и немедленно приступили к работам по его вскрытию. На снимке запечатлён один из моментов этой работы.

    0x01 graphic

    Фото 29.

       Через вскрытый вход в пещеру проникли разведчики, а в качестве стража у входа встала учительница краевед тов. Ильхман В.Г. Пока не обследована пещера, она никого туда из экскурсантов не впустит.

    0x01 graphic

    Фото 30.

       Но вот показались из пещеры весёлые лица разведчиков:
       - Можно входить! - кричат разведчики.- Своды пещеры очень прочные!

    0x01 graphic

    Фото 31.

       Юные краеведы осмотрели древнюю пещеру, после чего коллективно сфотографировались неподалёку от входа в подземелье. Ниже помещаем этот фотоснимок.
       0x01 graphic
      

    Фото 32.

       Так краеведы городской средней и Косторовской и Шмаренской семилетних школ побыли в древней шмаренской пещере, о которой до этого они слышали рассказы учителей и старожилов.
      
       Открытие Шмаренской пещеры вносит существенную поправку в бытовавшее среди историков мнение, что будто бы в здешних местах Поосколья не было поселений до конца XVI века и что колонизация края началась лишь после основания крепости Оскол в мае 1593 года.
       В действительности же, о чем свидетельствуют и остатки Шмарненского монастыря с пещерой и наименования урочищ, колонизация Поосколья и возникновение поселений здесь имели место за несколько веков до основания города Старого Оскола.
       Имелись и такие формы колонизации, как монастыри с их собственной охраной, крепкими стенами, подземными убежищами и т. д.
       Татаро-монгольское нашествие надолго задержало нормальное развитие Поосколья, как и развитие всей Родины. Монгольский гнет был одной из причин отсталости Руси, своим телом преградившей татарским ордам путь в Европу и обеспечившей европейским странам условия для нормального развития.
       За это Европа должна быть вечно благодарной русскому народу, спасшему ее от татарского огня и меча, от плена и рабства.
       Что же касается судеб Пооскольского края, то он входил в ту область Московского государства, которая даже почти три века после Куликовской битвы... оставалась "краем долготерпения", подвергаясь страшным опустошениям и разорением... от крымских и ногайских татар, а затем от поляков.
       "Каждый день в то время можно было ожидать, что татары "безвестно", по тогдашнему выражению, появятся среди московских пределов, дойдут до Тулы или даже до самой Москвы, пограбят и пожгут города и села, угонят скот и, захватив не успевших спрятаться в леса поселян, возвратятся обратно. Дороги, по которым татары чаще всего делали набеги, пролегали недалеко от реки Оскола, верстах в 20-25 по обе его стороны и назывались "шляхами"; главными из них были: Муравский и Изюмский с правой стороны города Старого Оскола и Кальмиусский - с левой" (Д. Моисеев. Краткая история города Старого Оскола. С.Петербург, 1894 г., стр. 3)
       Вставка Карта 2

    СХЕМА

    основных татарских дорог,

    шедших в пределах Ст. Оскольского края.

    0x01 graphic

       Конечно, в нашем крае пролегали пути-дороги и до образования перечисленных татарских шляхов. Были сухопутные и водные пути: торговые пути с Сейма на Северный Донец и на Дон и Азовское море, а также Сейм-Оскол-Донец...
       Еще со скифских времен торговое судоходство на Дону процветало, доходя и до бассейна Оскола. Позднее первенствующее значение на Дону получили византийские и хазарские купцы, вытесненные затем арабами, в XIII веке, уже при татарах. Иностранные купцы, главным образом, венецианцы и генуэзцы, торговали по Воронежу, Донцу, Сейму, Осколу, о чем свидетельствуют находки различных предметов украшения и быта не местного происхождения: прорезные серебряные бляшки, монеты (В 1927 г., например, Ф.И. Шеховцов нашёл клад серебряных монет в Завалищино, отчеканенных в государствах Ближнего Востока, Византии, Африки VIII-IX веков н. э.)
       Плавали иноземные купцы и по другим рекам южного порубежья: в 1286 году, например, татары, воевавшие в волостях Рыльской, Варгольской, Липецкой, забрали там в плен немецких и цареградских купцов. Предметами вывоза из Поосколья и всего Курского края были меха, хлеб, скот, воск, мед и др. Небезынтересно заметить, что на водном пути из Северской Руси в Тмутаракань, близ волока с Сейма на Северный Донец, рано процветал (еще во времена Феодосия Печерского) торговый город Курск, основанный в X веке при Киевском князе Владимире.
       Немногие грунтовые дороги, проложенные в дотатарский период в степной части нашей области, окончательно заглохли во времена татарского владычества. Интересное в этом отношении описание даёт нам венецианский посол Контарини, ехавший в 1476 году. "Перед нами,- писал Контарини,- расстилалась пространная степь, на которой не было даже малейших следов дороги... В продолжение нашего странствования мы останавливались только в полдень и перед наступлением ночи... в открытом поле под покровом небесным, ограждаясь на ночь повозками в виде крепости. Сверх того, для предосторожности, у нас находилось на страже трое часовых".
       Описание Контарини правильно характеризует то запустение русских дорог, в которое они пришли за период длительного татарского гнёта. Что же касается утверждений Контарини относительно "пространной степи", где не было никакого леса, то это лишь можно отнести к характеристике "большой степи Азиатской Сарматии", как называл Контарини район современной Тамбовщины, через который пролегал его путь. Да и к тому району характеристика Контарини относилась лишь частично, к местам открытой степи. К нашему же краю ближе подходит, с точки зрения лесопокрытия местности, описание, сделанное митрополитом Пименом в 1388 году. Этот человек ехал в Царьград через территории, близко расположенные к Поосколью, наблюдал многочисленные леса, полные различных зверей и птицы. Но людей в нашем крае, постоянно находившемся под ударом татар, он видел мало и говорил об этом со скорбью, вполне понятной для русского человека времён татарской неволи и недавно состоявшейся кровопролитной битвы на Куликовом поле.
       Вот что писал митрополит Пимен о местности между истоком Дона и устьем реки Быстрой Сосны (это к северо-востоку от Старого Оскола): "Нигде бо видети человека, точию пустыни велия, и зверей множество: козы, лоси, волцы, лисицы, выдры, медведи, бобры, птицы: орлы, гуси, лебеди, жаравли, и прочая, и бяше вся пустыни великая" (Цитировано по стр. 75 книги "Россия", т. II).
       Значит, в наших краях в ту пору были большие леса, полные зверей. А описанная венецианцем Контарини степь лежала восточнее и северо-восточнее Оскольского края.
       Такой точки зрения придерживаемся и мы вне сомнения, что в эпоху Куликовской битвы более половины Поосколья было занято лиственными лесами и кустарниками: лесоистребление здесь началось с тех пор, как эта полоса, довольно прочно обеспеченная Московским государством от татарских разорений, сделалась его житницею. Уже в XV и XVI веках последствием сгущения населения была распашка выкорчёванных лесных пространств, сильно уменьшившая пропорцию лиственного леса, но ещё более усилилось истребление его... в XVII веке по окончании смутного времени (часть лесов выжигалась с целью окончательной ликвидации крестьянских повстанцев и поимки беглецов из помещичьих владений, часть раскорчёвывалась под пашни помещиков, захвативших много земельных и лесных пространств в нашем крае. Н.Б.) и лесоистребление достигло своей предельной величины в XIX веке, так что к 1902 году в этой полосе количество лесов не превосходило уже 15% всего её пространства.
       В районе современного города Старого Оскола и по обоим берегам реки Оскол тянулись густые дубовые и берёзовые леса, сосновые боры, дикие заросли и болотистые топи. Имелись и степи. Среди морей ковыля и других трав, островами высились многочисленные лесные оазисы, в которых находили приют беглые крестьяне, возникали починки (новосёлки), разросшиеся к нашему времени в большие селения.
       Теперь возвратимся ещё раз к описанию путешествия венецианца Контарини в 1476 году.
       Предосторожности, о которых упоминает Контарини, были далеко не лишними, ибо памятники дипломатических сношений в княжение Ивана III с Крымской и Ногайской ордами (1474-1505 гг.) заключают в себе целый перечень убийств и грабежей, учинённых в татарских степях не только над простыми купцами, но даже над послами: так, московский посол князь Фёдор Ромодановский был дважды ограблен и один раз взят в плен кочевниками, так что его пришлось выкупить в Азове за 70 рублей; Андрей Кутузов, также московский посланник в Кафу (Феодосию), на возвратном пути к Дону, вместе с приставшим к нему караваном купцов, был ограблен и убит татарами. В княжение великого князя Василия Ивановича турецкий посол князь Феодорит Камал вместе с русским послом Алексеевым ехали из Царьграда до Москвы 9 месяцев (с августа по май), терпели голод и опасность в воронежских степях, лишились коней, пешком едва достигли рязанских пределов, где их ждали люди, посланные от московского великого князя.
       С другой стороны путивльские и "королевские" казаки не брезговали пограбить иной раз крымских посланцев на Муравском шляху (особенно в исчезнувшем теперь Пузацком лесу, на границе дореволюционного Старооскольского уезда, близ современного села Астанино, где старинный Муравский шлях соединялся с Изюмским) и там, где сходились степные границы Московии и Литвы. Только к началу XVIII века, после азовских походов Петра Великого, все пути южной степной окраины нашей области сделались безопасными (см. "Россия", т. II, стр. 603, 271).
       Московское правительство с давних пор принимало меры для безопасения южной границы государства, устраивая засеки и сторожи, организуя, порубежные крепости-города и т. д. Но сторожевая служба часто носила временный характер: места наблюдений за противником всякий раз указывались особо, разведчики и сторожевые посты высылались нерегулярно, по мере надобности. Однако обстоятельства диктовали московскому правительству принять более действенные меры охраны южной границы, особенно после того как в 1571 году крымские татары Девлет Гирея дошли до Москвы, сожгли город и увели в плен более ста тысяч жителей.
       Иван IV Грозный назначил тогда князя Воротынского "ведать станицы (разведочные разъезды) и сторожи (сторожевые пункты) и всякие свои государёвы польские (степные) службы".
       Воротынский созвал в Москве совещание опытных станичников и других людей порубежной службы - знатоков южного края, посоветовался с ними об устройстве порубежной охраны государства и повелел безотлагательно, кроме посылаемых из "украйных" городов сторожей, поставить ещё "на поле четырёх стоялых голов". Одному из них было указано место в 4 верстах южнее современного Старого Оскола.
       Стоялый голова назначался Московским разрядным приказом ежегодно в феврале месяце и нёс службу в одну из трёх смен в течение летних месяцев. По характеру своей службы стоялый голова соответствовал городовому начальнику или воеводе. Как и воевода, он посылал от себя станицы для наблюдения за врагами, следил за исправностью их службы и за службой сторожевых пунктов, отвечал перед центром за то, чтобы порубежники на своей службе "стояли усторожливо и какого худа государёву делу не учинили".
       В 1578 году в первую смену на Усть-Ублинский дозор прибыл стоялый голова Богдан Дашков из рода Алексина. Он со своими людьми нёс в нашем крае сторожевую службу с 22 апреля по 22 июня 1578 года, после чего был заменён Михайлою Есковым из Каширы. На смену Ескову прибыл 22 августа из Каширы князь Мещерский.
       Если сейчас выйти за городской парк имени Горького, то с городских высот можно видеть крутые лбы ублинских бугров, в районе которых и была в XVI веке Усть-Ублинская сторожа головы Стоялого. Она была непосредственным предшественником крепости и города Старого Оскола, передала ему свои служебные обязанности, образ жизни порубежников, их традиции.
       Местность, охраняемая Усть-Ублинским дозором, принадлежала к числу опасных со стороны татар, но была очень удобна в смысле наблюдения за противником. Этим и объясняется, что здешняя сторожа долго сохранялась на одном месте. Она была сохранена и при новом начальнике сторожевой службы Никите Романовиче Юрьеве, вступившем на эту должность в 1574 году вместо опального князя Воротынского. А ведь Юрьев интенсивно переводил на другие места или совсем упразднял созданные Воротынским дозоры, считая их известными крымским и ногайским татарам.
       В 1578 году по специальному указу Ивана Грозного Усть-Ублинский дозор был усилен лучшими людьми, которых было приказано "верстать", кроме денежного, ещё и земельным жалованием, "дабы людем безконным не быть и для пользы государева дела иметь добрых коней".
       Роль дозора возросла ещё более с 1579 года, когда русские станичники открыли вновь проложенную татарами Кальмиусскую дорогу, близко подходившую к истокам рек Убли и Котла. В это время станичные головы (атаманы) заявили Юрьеву, что "если не стоять стоялым головам на Осколе Усть-Убли, то и дорогу ту новую Кальмиусскую уберечь нельзя".
       В 1586 году вся сторожевая власть в нашем крае перешла в город Ливны, стоявший на пути всех шляхов, сходившихся на реке Быстрая Сосна. Казалось, что район современного Старого Оскола признан правительством второстепенным, хотя и в Усть-Ублю из Ливен высылались для несения пограничной службы станицы и сторожи. Но выгодное стратегическое положение района Оскола - Усть-Убли, как увидим ниже, заставило правительство пересмотреть свою точку зрения.
       При царе Фёдоре Ивановиче, когда вызревали честолюбивые замыслы у Бориса Годунова занять престол московский, умный и энергичный правитель Годунов начал принимать меры по усилению обороны границ государства. Ублинскую сторожу он объявил "зело некрепкой, поелику низко стояла и в подданстве от бугров полуночных" (имелись в виду северные бугры, на которых расположен сейчас город Старый Оскол). В то же время бугры у слияния рек Оскола и Оскольца были признаны важными "для пользы государёва дела".
       Здесь заложили новую сторожу и град на крутом правом берегу реки Оскол, где сейчас находится тюрьма и парк. Это произошло в 1593 году.
       В Никоновской летописи под 1593 годом относительно построения Старого Оскола и других городов записано следующее: "того же году царь Фёдор Иванович виде от крымских людей своему государству войны многие и помысли по сакмам татарским поставить городы и посла воевод своих со многими ратными людьми; они же, шедше, поставили на степи городы Белгород, Оскол и Валуйку и иные городы, а до тех городов поставили на Украйне городы Воронеж, Ливну, Курск, Кроммы и насади ратными людьми, казаками и стрельцами и жилецкими людьми, те же городы его праведною молитвою укрепились и ныне стоят".
       Необходимо сделать некоторые замечания по тексту Никоновской летописи. Во-первых, идея нового строительства южных городов-крепостей исходила не от полоумного царя Фёдора Ивановича, а от фактического правителя страны Бориса Годунова. Во-вторых, Курск основан в X веке, так что в 1593 году его не вновь основывали, а лишь восстанавливали, так как он был в 1238 году разрушен татарами хана Батыя и находился с той поры в запустении, а в XIV веке попал под власть Литовского княжества и возвратился в лоно русских земель лишь в 1508 году. Мало-мальски Курск возродился к середине XVI века, а во второй половине XVI века стал местом ссылки. Так, в 1582 году Иван IV распорядился выслать многих преступников в "Украинный город Курск", где они должны служить государю в качестве казаков и оборонять рубежи от крымских татар. А поскольку оборонная роль Курска была очень значительной, решено было укрепить его, что и было сделано в 1593 году и о чём упоминается в Никоновской летописи. Там лишь ошибочно отнесены работы по укреплению Курска к его будто бы основанию.
       В-третьих, многочисленные пожары, имевшие место в городе Старом Осколе и уничтожившие все строительные книги, не дают нам возможности привести здесь подлинные документы о строительстве Оскольской крепости, почему и мы вынуждены будем ограничиться выписками, сделанными автором этих строк в 1935-1936 гг. из архивов Исторического музея и Архивного института в Москве. На эти материалы ссылался также Д. Моисеев в своей книге "Краткая история города Старого Оскола" (Изд. С.Петербург, 1894 г. на страницах 8-9).
       Из выписок известно следующее:
       Уполномоченный московского правительства (голова) составил чертёж облюбованного для крепости места "обозначив на нём место крепости, вала, тайников (подземных ходов к реке), башен для орудий, церквей и пр.... Чертежи были одобрены царём, который приказал окольничему и воеводе, собравшись с назначенными ратными людьми, состоявшими из дворян, детей боярских, голов станичных, станичников и вожей, голов и сотников стрелецких, голов казацких, казаков, литвы, немцев, черкасов (малороссийских казаков), днепровских и донских казаков и их атаманов и всяких людей", - ехать на Оскол, Усть Оскольца и ставить там город.
       Из Москвы же были отправлены пушкари, плотники, кузнецы и городовые мастера, а с ними - зелье (порох), ядра и всякие пушечные запасы, священники, дьячки с церковными книгами, ризами, антиминсами и прочим "церковным строением". Весной 1593 года выступили из Москвы и через город Ливны направились на высмотренное место...
       От Ливен и до Оскола переход был совершён со всякими предосторожностями и "великим бережением", особенно ночью, "чтобы татаровья и воры-черкасы безвестно не пришли".
       На месте тотчас же было приступлено к делу... Крепость была обложена в две стены дубового леса, мерою по окружности - 380 саженей 1 аршин (около 810 метров). Стены снабжены воротами и башнями для пушек. Всех башен было десять.
       Крепость занимала круто спускающийся к Осколу и Оскольцу выступ меловой горы. Общее представление об Оскольской крепости XVI века можно получить из помещаемой ниже иллюстрации. (До революции 1917 года здесь находилась большая соборная церковь, дом присутственных мест, сквер и часть Нижней (Торговой) площади).

    0x01 graphic

    Фото 33.

       В средине крепости были выстроены: большая соборная церковь во имя Рождества Богородицы и другая - во имя Николая Чудотворца. В большой церкви служба шла "по всея дни", а в малой - по праздникам. В крепости был сделан погреб дубовый, глубокий и покрытый землёю, "чтобы от пожару было безстрашно", а нём было "устроено зелье", затем житницы для хлеба и амбар для пушечных запасов.
       С 1594 года началась регулярная государственная служба города Старого Оскола. Правительство, оценив стратегические выгоды и удобство местоположения города Оскола, снова перевело сюда из города Ливны всю сторожевую порубежную власть. Оскол превратился в одну из крупнейших крепостей на Юго-Восточной окраине государства, а также выполняла роль государственного склада боевых и продовольственных припасов.
       По старинным записям известно, например, что в 1600 году отряд боярина Бельского, следуя на юг строить город Царёв-Борисов, был снабжён в Осколе всем необходимым: "зельем", ядрами, свинцом, сухарями, крупой, толокном и др. (см. "Прошлое Курской области", изд. Курск, 1940 г., стр. 45).
       На крутых буграх возник город Старый Оскол в конце XVI века. Чтобы читатели картиннее представили оборонные возможности города-воина порубежной службы, помещаем ниже некоторые иллюстрации.
      
      

    0x01 graphic

      

    Фото 34.

       Это вид города со стороны с. Соковое, бывшего в начале XVII века ближним дозором Старооскольской крепости. Отвесные меловые бугры, в сравнении с которыми дома кажутся игрушками, дают нам представление, почему именно на гребне этих бугров был заложен город в тяжёлую пору борьбы нашего народа с многочисленными внешними врагами, с их натиском.
       А если посмотреть в сторону слободы Казацкой, то легко понять, почему здесь были размещены казаки, вставшие на службу Московскому государству и приписанные к крепости Старый Оскол: грозными бастионами высятся Казацкие бугры, с кручей которых метким огнём губили казаки врага при попытке обойти крепость с фланга или тыла.
       Вот фотоснимок вида на Казацкие бугры.

    0x01 graphic

      

    Фото 35.

       Остаток каменной стены, обращённой к реке Осколец и заросшей теперь травой и кустарниками, высится над огромной кручей, взять которую штурмом было очень трудно. Обратите внимание на помещаемый ниже фотоснимок. В левом верхнем углу его чернеет фигурка человека почти у самой подошвы стены на гребне кручи. Сравните высоту этого человека с высотой кручи.

    0x01 graphic

    Фото 36.

       Вам станет ясно, сколь хорошо был ощетинен город Оскол против врага, приходившего к городским стенам со стороны реки Осколец.
       Но ещё более неприступен был город со стороны реки Оскол. Это видно из следующего фотоснимка.
      
      

    0x01 graphic

    Фото 37.

       Здесь был главный участок Старооскольской крепости, с кручи меловых бугров разившей врага огнём своих пушек. До настоящего времени старооскольцы находят в русле реки и в прибрежных песках чугунные ядра, которыми угощали защитники старинной крепости незваных гостей. Полноводнее был тогда Оскол, его могучие волны плескались прямо у обрывистых меловых стен, так что сражённые при штурме крепостных стен враги тонули в реке.
       Труднодоступен был город Старый Оскол и со стороны слободы Ямской: обрывистые бугры, крутые спуски, каменные контрфорсы стен, надолбы и палисады, огонь крепостных пушек, - всё это создавало для врага неодолимые преграды. Неизвестный фотограф в XIX веке сфотографировал город с колокольни Ямской церкви. Этот снимок-репродукцию помещаем ниже, он не лишён интереса.

    0x01 graphic

    Фото 38.

       При военной колонизации края, большую роль играли монастыри, основанные при многих укреплениях или ещё раньше, до основания новых городов-крепостей (Шмарненский монастырь, например, существовал задолго до основания города Старого Оскола). Имелся монастырь на территории современного села Каплино. Память об этом монастыре сохранилась в названии целой части села "Монастырский плант". Монастырские владения были на левом берегу Оскола, на границе сёл Каплина и Луги. Сейчас здесь краснокустовские колхозники насадили сосновый лес, а в давние времена, когда Оскол был судоходным, Кирилловский монастырь имел свою пристань на левом берегу Оскола, за Косым Бродом. Название этой пристани и по сей день сохраняется в наименовании урочища "Кириллова пристань",
       Имелась у города старинная пристань. Располагалась она северо-западнее современного мельзавода  14, на изгибе реки к северу. Помещаем ниже фотоснимок этой местности, где была старинная Оскольская пристань. Вдали видно 5-ти этажное здание мельзавода.

    0x01 graphic

    Фото 39.

       Есть предположение, что Оскольская пристань была во владении одного из монастырей - Успенского или Троицкого. В урочище "Городской луг" летом 1937 года, на правом берегу Оскола, на трёхметровой глубине песчаной заноси и торфяника найдена мачта судна с клеймом (двуглавый орёл и буквы выжжены огнём). Там же и в других местах Поосколья обнаружены ушедшие под землю дубовые леса.
       *) см. публикацию Н. Белых "В пойме Оскола", "Путь октября" 2.IV.1958 г.
       Женский Успенский монастырь возник на рубеже XVI-XVII столетий у северной стены Оскольской крепости, а несколько позже его возник у слободы Стрелецкой, восточнее города, Троицкий мужской монастырь (Троицкая Тюляфтина пустынь).
       Оба монастыря, конечно, окрепли в свое время при материальной поддержке со стороны государства, но и сами оказывали государству существенную помощь и играли большую роль в обороне порубежья и колонизации Поосколья, в развитии хозяйственной деятельности.
       В монастырях находили приют осиротевшие во время татарских набегов люди, здесь лечились раненые воины. А Троицкий монастырь, кроме того, имел пушки и охранял город со стороны Кальмиусской сакмы.
       Упразднен Троицкий монастырь в 1767 году в связи с известным указом Екатерины II за 1764 год о секуляризации монастырей. С этого времени слобода Троицкая стала называться "Экономической", так как была передана под управление государственной экономии.
       Из приведенного в данной главе материала всякий внимательный читатель найдет полный ответ на вопрос: "Как и почему возник город Старый Оскол". Он возник из государственной потребности обороны страны от натиска иноземцев и входил в сложную систему засечных линий, сторож и других форм порубежной службы, созданной при Иване Грозном, Борисе Годунове и при первых царях из династии Романовых.
       В заключение главы и для наглядности прилагаем схему "Засечных линий и сторож при Иване IV и Борисе Годунове".

    0x01 graphic

    Схема (Карта 3)

       Примечание: настоящая схема заимствована из "Атласа карт и схем по русской военной истории", составленного Л. Г. Бескровным. (Воениздат,1946 г., лист. 13).
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      

    V

    ОТРАЖЕНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОТИВОРЕЧИЙ И КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ В ЦЕРКОВНО-МОНАСТЫРСКОЙ АРХИТЕКТУРЕ ПООСКОЛЬЯ

      
       До наших дней сохранились остатки древнего Успенского женского монастыря в Старом Осколе - часть стены, центральные ворота и остаток корпуса, где были кельи монашек. *
       *) Весной 1960 г. экскаваторы снесли монастырские остатки.. На месте бывшего Успенского монастыря началось строительство огромного здания городского Дома культуры.
       Поместим ниже ряд фотоснимков, дающих представление о монастырско-церковной архитектуре в Поосколье, поскольку все это не лишено общественного исторического интереса.
       Вот фотоснимок монастырских ворот, через которые в советское время въезжали автомашины во двор хлебозавода и развозили булки и хлеб по магазинам города и района.
      

    0x01 graphic

    Фото 40.

       По деталям этих ворот мы можем судить о мастерстве русских строителей, умевших создавать арочные перекрытия малой кривизны, но способные вековечно выдерживать большую нагрузку.
       Монументально, прочно возводил свои постройки русский человек, уверенный в силе народа и в том, что сумеет в тысячелетиях отстоять независимость своей Родины. Обратите внимание на циклопичность дверей, ведших в один из монастырских корпусов на углу бывших улиц Курской и Успенской (ныне Интернациональной и Октябрьской). Это же ведь всё равно, что и вход в средневековую крепость. Помещаем снимок этих дверей, которые в скором времени подлежат сносу, а место их будет застроено Домом культуры.
      
      

    0x01 graphic

    Фото 41.

       Старинная церковь Успенского монастыря значилась в числе важных архитектурных памятников прошлого, но по недосмотру местных городских и районных властей пришла в ветхость и разобрана, а кирпич использован на различные хозяйственные нужды предприятий и города, на мощение тротуаров.
       Фотоснимок, помещаемый ниже, сделан в 1935 году перед началом разборки церкви во избежание её обвала и возможных при этом человеческих жертв. Негатив плохо сохранился, почему и фотоснимок выходит очень туманным.

    0x01 graphic

    Фото 42.

       Старооскольцы всегда удивлялись несоразмерной с колокольней величине купола над центральной частью Успенской церкви, много говорили о причине такой архитектурной диспропорции, а также недоумевали по поводу украшенных наличниками и кокошниками "слепых" окон под куполом: "Зачем они обозначены лишь снаружи, но заложены кирпичами и внутри под куполом существует постоянный мрак? - спрашивали люди.- Неужели нельзя было проделать их сквозными и впустить в храм свет?".
       Ответ на эти вопросы могла дать лишь история, которая также объяснила старооскольцам и причину, по которой в Николаевской церкви (она находилась рядом с современным домом типографии) колокольня подавляла своими размерами и громоздкостью все остальное здание церкви, а в Успенской такое же подавляющее впечатление производил купол одноярусной главы над центральной частью храма.
       В архитектуре, как и вообще в искусстве, находят отражение острые общественные конфликты, борьба классов и групп, борьба мнений и направлений взглядов и т. д.
       В борьбе с католической церковью и с влиянием Запада восточная православная церковь, например, изгнала постепенно из своих храмов скульптурные изображения "угодников" и различных "святых", ограничиваясь художественной росписью внутренних стен и иконостасами или иконами в киотах и т. д. В тех же случаях, когда необходимы были компромиссы церковного руководства с прихожанами, каменные и другие изваяния сохранялись, но или запрятывались в глубокие ниши и в колокольной башне или выносились наружу, нередко располагались целыми группами за решёткой по карнизу храма.
       В Николаевской церкви скульптурные изображения апостолов, а потом и евангелистов, были размещены за решётками карниза второго яруса колокольни (колокольня была трехъярусная).
       И вот, выполняя заказ богатых сторонников церковного космополитизма и низкопоклонства перед западом, архитектор был вынужден нарушить стройность и красоту русской архитектуры, чтобы на карнизе дать простор для изгнанных из храма изваяний апостолов. Для этого пришлось непомерно увеличить размеры стен четырёхугольной колокольни, а заодно чрезмерно поднять её ввысь, чтобы скульптурные фигуры апостолов можно было видеть издалека.
       Вот в чём секрет уродливости архитектуры бывшей Николаевской церкви, от которой ныне сохранилась лишь часть примыкающей к типографии стены гигантской некогда колокольни. Высота ее с крестом - 90 аршин. Толщина этой стены у основания достигала 4 метров, а колокольня была столь высока, что торчала над городом каланчёй и была видна за десятки километров.
       На разбор этой уродливой колокольни и церкви потрачено около двух лет, а кирпича хватило на мощение почти всех городских тротуаров и на постройку нескольких домов.
       Архитектурные несоответствия в здании Успенской церкви имели другое объяснение. Мы об этом скажем ниже. А сейчас обратимся к Троицкой церкви мужского монастыря. Она реконструирована в 1730 году, сохранилась до настоящего времени, охраняемая государством в качестве архитектурного памятника русской старины. Вот снимок этой церкви.

    0x01 graphic

    Фото 43.

       Над входом в Троицкую церковь висит охранная доска с надписью: "СНК РСФСР. Управление по делам архитектуры. Памятник охраняется государством. Повреждение здания карается законом".

    0x01 graphic

    Фото 44.

    0x01 graphic

    Фото 45.

       Давно люди обратили внимание на то, что если в Успенской церкви было архитектурное несоответствие в размерах купола центральной главы и верха колокольни, то в Троицкой бросалось в глаза смешение двух архитектурных стилей: дониконовская русская шатровая колокольня уживается рядом с круглой двухъярусной главой над центральным зданием с пределами. При этом простому глазу видно, что второй ярус под куполом круглой главы надстроен позже, чем была первоначально выстроена церковь.
       Знакомясь с историей раскола на Руси и зная, что борьба Никона и его преемников с раскольниками носила жестокий характер, но иногда не исключала, а практиковала компромиссы, нашедшие отражение и в церковной архитектуре, автор данной книги основательно изучал историю раскола в Курском крае и вообще в южных порубежных городах и сёлах.
       Выяснилось при этом, что статьи А. Танкова "Из истории раскола в Курской епархии", публиковавшиеся в 1898 году в "Курских епархиальных ведомостях" и отрицавшие наличие раскольничьего движения в Старом Осколе и его крае, не соответствует действительности. Здесь имелось сильное движение раскольников. Под его влиянием в раскол пошли и Успенский, и Троицкий монастыри. Присоединился к расколу Шмарненский монастырь.
       Сопротивление Шмарненского монастыря закончилось разрушением его московскими войсками, а Успенский и Троицкий монастыри пошли на предложенный им компромисс: они отказывались от активной поддержки раскольников, должны были убрать шатровую кровлю с церковной главы, заменив её круглой купольной, и при этом условии центральная церковная и государственная власть гарантировала существование монастырей, закрепляли за ними много крестьян (За Троицким монастырём, например, была закреплена целая слобода Троицкая) и разрешила, если монастыри пожелают, сохранить для них право строить колокольни шатровые, в русском дониконовском стиле.
       И вот на колокольне Троицкого монастыря была оставлена шатровая кровля, а с главы шатровая кровля была снята (надстроенный ярус главы получил круглый, чуть приплюснутый купол в византийском стиле. Это означало, что Троицкий монастырь полностью выполнил условия предложенного ему компромисса).
       Успенский же монастырь, видимо, пользуясь сочувствием воеводы, несколько схитрил: шатровая система церковной главы здесь не была разрушена. Искусные каменщики сумели замуровать шатровое перекрытие церковной главы купольным. При этом, конечно, оказалось невозможным проделать сквозные окна под куполом, почему и в церкви всегда стоял полумрак, олицетворяя протест покорённых, но не уничтоженных старооскольских церковных мятежников.
       Против такого нашего вывода, высказанного в довоенные годы, были возражения. Но теперь вряд ли кто сможет возражать, так как имеется неопровержимое подтверждение правильности нашего вывода: при разборке главы Успенской церкви (Монастырём она перестала быть, равно как и Троицкая, в 1767 году в связи с известным указом Екатерины II от 1764 г. о секуляризации монастырей. Земли у монастырей были отобраны и переданы в управление государственного органа, именуемого коллегией экономии. С этого времени Троицкая слобода стала называться экономической, экономическими же назывались и крестьяне, превратившиеся из крепостных монастырских в крепостных государственных) в тридцатых годах XX в. купол главы обвалился и глазам осколян предстала интересная картина - старое шатровое перекрытие, как цыплёнок из яичной скорлупы, вывалилось из расколовшейся кирпичной оболочки церковной главы. Внутри шатра, оказывается, было искусно сделано сводчатое перекрытие. Огромная масса этого кирпичного свода много лет висела над головами молящихся и казалась им лёгкой потолочной твердью, раскрашенной под цвет неба и освещённой свечами огромной люстры. Тяжесть свода расходилась от центра по радиусам и поглощалась устойчивостью стен, на которые опирался свод, а стены стягивались в верхней части шатром и потому легче выдерживали колоссальную нагрузку центробежного направления.
       Снаружи шатёр был также искусно охвачен кирпичной сферой, которая почти не опиралась на шатёр, а давила на стенки яруса церковной главы не сверху вниз, а под некоторым углом сверху внутрь. Создавалось как бы давление центростремительного направления, что уравновешивало в значительной мере центробежное давление свода на стенки и обеспечивало сохранность их, предохраняло от разрыва. В этом был секрет долголетия здания. А в разрушении здания мы нашли то, чего долго недоставало нам для подтверждения ранее высказанного вывода о причине архитектурных несоответствий и диспропорций, смешения стилей в церковных зданиях Успенского и Троицкого монастырей. Причины эти были социального характера и являлись следствием борьбы средневековых классов - крестьян и помещиков, а также борьбы социальных групп внутри самого господствующего класса. Раскольническое движение было не только религиозным, но и общественным, отражавшим противоречия русского общества XVII века. И "Если эта классовая борьба носила тогда религиозный отпечаток, если интересы, потребности и требования отдельных классов скрывались под религиозной оболочкой, то это нисколько не меняет дела и легко объясняется условиями времени (господством религиозной идеологии Н.Б.)",- писал Ф. Энгельс о средневековых религиозных движениях (см. К. Маркс и Ф. Энгельс, т. VIII, стр. 128).
       А так как искусство, в том числе и архитектура, всегда партийны и отражают борьбу классов, их компромиссы, победы и поражения, то и в архитектуре Пооскольских древних церковных зданий всё это ярко отразилось, поскольку сама социальная борьба здесь также имела яркий, острый характер.
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      

    VI

    РОЛЬ СТАРОГО ОСКОЛА ДО НАЧАЛА XVIII века

       Один из старейших городов Поосколья - город Старый Оскол возник, когда сложный процесс преодоления феодальной раздробленности и образования централизованного Русского государства, начавшийся в раннефеодальный период XII-XIII веков, вступил в решающую фазу завершения.
       В этих условиях на долю города выпало быть воином, оберегающим порубежье от внешних врагов, покровителем колонизаторов края, ускорителем развития ремесла и торговли, общественного разделения труда и приобщения всего Поосколья к формировавшемуся Всероссийскому рынку. Обширное "Дикое поле" превращалось в заселенную "Польскую украину" при непосредственном участии в этом старинного города Старого Оскола.
       Так, например, в последний год царствования Бориса Годунова был основан "дозор Оскольский ближний", где сейчас центральная усадьба колхоза "Новый мир". Были здесь избы поставлены с частокольными дворами и бойницами малыми, чтобы дозору крепко сидеть и очи воеводские против ворогов дополнять и помогу крепости оказывать. С дубов высоких на "ближнем дозоре" "сторож" далеко видел на заход и на полдень, и на полночь и на башне крепостную с недремным стражем: зажги только на дворе костер сигнальный, и вся крепость на ноги станет, в колокол ударит сполошно и яростно суть, тогда встревожатся станицы и починки разные (новоселки), - все на помощь придут городу против недруга иноземного.
       В свободное от службы время, старший дозорный Игнашка Мартынов, искусный в соковом деле, клюкву-ягоду на соки изводил для воеводы, почему и дозор был прозван Соковым. Так и до сей поры сохранилось это название за селом, выросшим на месте старинного боевого дозора порубежников.
       Образовались в лесах Пооскольских и многие другие поселения из числа беглых крестьян. В Старооскольском музее хранилась до Великой Отечественной войны переписная книга за 1648 год. Некоторые выписки из нее были опубликованы автором настоящей книги в Старооскольской газете "Путь Октября" за 8 мая 1938 года и в других номерах. Там упоминалось много поселений, существовавших в нашем крае в начале XVII века.
       В "Заметках о переписной книге Оскола-града за лето 7156-е" (по нашему счёту - 1648 г., - а в газете "Путь Октября" за 8 мая 1938 года ошибочно указан год 1646-й) было сказано, что: 1. В этой книге упомянуты все современные сёла, за исключением слобод Ламской (там говорится просто о ламичах) и Ямской, 2) Названы поселения - Соковое, Верхне-Атаманское, Катеневка, Монаково, Лысая Поляна (ныне - Долгая Поляна), Коростнь монастырский (теперь - с. Коростово), Сапрыкино, Великий Перевоз, Незнамово, Сорокино и другие до номера 137.
       Новосёлки были небольшие, о чём можно судить по такой записи: "В Монаково вкупе осьмнадцать мужей есть было, а в Коростне - суть двадцать мужей..."
       Первоначальное население города состояло из служилых людей - дворян, детей боярских из полковой и станичной службы, казаков, стрельцов, пушкарей, воротников и других. В более позднее время, во втором десятилетии XVII века царёвы грамоты на имя воеводы Оскольского упоминали о людях и других категорий, о "братьях" служилых людей (вероятно, речь шла о монахах и монашках из возникших в начале XVII века у стен Оскольской крепости монастырей - женского Успенского и мужского Троицкого), о суседях, подсуседях, захребётниках и о всяких жилецких людях.
       Что же касается сельского населения, то оно состояло из лиц, поселённых правительством (правительственная колонизация) и, большей частью, из крестьян, бежавших в Поосколье от притеснений боярских и помещичьих из центральных губерний и подмосковных вотчин. Этим и объясняется, что в правительственных кругах называли Поосколье "мятежным и воровским краем". Да и в самом деле Старооскольский край много беспокойства приносил боярам и помещикам своей "вольницей" и мятежами.
       В 1600 году, например, Оскольский воевода Иван Жировой-Засекин и подьячий Михайло Нечаев чернили в своей, "клеветной грамоте" в Москву, что на Дону и в Оскольском крае недовольство казаков преумножается и зло назревает великое противу дела государёва. В грамоте указывалось, что казацкий и стрелецкий голова Степан Данилов "умствует" и в присяге государёвой не твёрд...
       Из этого видно, что в Оскольском крае, как и во всей стране, назревали большие события, направленные против усиления помещичьей эксплуатации и бесправия народных масс. Условия для открытого выступления вызрели в связи с необычным голодом, поразившим страну в 1601-1602 годах. В летописи тех лет говорилось, что всё лето 1601 года "...были дожди великие, которые не давали хлебу созревать; стоял он, налившись, зелёный, как трава. На праздник Успения был мороз великий и побил весь хлеб, рожь и овёс". Если в 1601 году люди кормились ещё кое-как, примешивая кору к старым запасам муки, то весна 1602 года принесла людям полную катастрофу: не взошли посевы, голод принял невиданные размеры.
       Спасаясь от голода, люди хлынули в Северскую Украйну, на Дон и Нижнюю Волгу, в Оскольский край. Здесь они, бездомные и обездоленные, ждали только случая для расправы с помещиками и боярами, жили надеждой на появление "хорошего царя", который бы облегчил положение народа и т. д.
       В голодные годы 1601-1602 в Казацкой слободе находили приют бунтовские отряды крестьян.
       А с севера шли слухи, что крестьяне и холопы, руководимые неким Хлопко, громят помещиков и купцов, дошли уже до окрестностей Москвы и скоро повесят всех бояр. Потом пришёл слух о поражении Хлопко и о том, что его взяли в плен бояре и замучили до смерти. Недовольство в массах нарастало. Оно перебрасывалось от крестьян в крепостные гарнизоны, волновало казаков и стрельцов, всю мелкую служебную сошку. В районе крепости Оскола появились отряды беглых крестьян, вооружённые дубинами и топорами. Гарнизон крепости и жители слобод сочувственно относились к этим отрядам, делились с ними пищей и одеждой, иногда предоставляли кров, вопреки воеводскому запрету.
       Росло волнение горожан, прислушивавшихся ко всякой вести, приходившей в город из разных краёв страны. Ширились слухи, что сын Ивана Грозного, Дмитрий, жив и идёт против Годунова Бориса, требуя возвратить родительский престол и обещая народу хорошую жизнь и освобождение от различных тягот.
       Осенью 1604 года, когда в Оскол привезли грамоту Лжедмитрия с предложением выступить против изменника Бориса Годунова и встать на службу законному царю, в Старом Осколе вспыхнуло восстание. Воевода, отказавшийся присоединиться к восставшим, был связан и отправлен к Лжедмитрию на расправу. Большинство Старооскольского гарнизона, объединившись с крестьянскими отрядами и с подошедшими с юга казаками, отправилось на осаду Новгород-Северского, где против поляков и войск Лжедмитрия держал оборону отряд московских войск под командованием окольничего Басманова. Лжедмитрий обещал крестьянам свободу, равно как и обещал ремесленникам различные вольности за поддержку ими "законного царя". Опираясь на обманутые массы крестьян и ремесленников, а также используя прямую измену Родине части бояр и дворянства, Лжедмитрий сумел дойти до Москвы и 10 июня 1605 года беспрепятственно вступил в русскую столицу.
       Поняв, что новый царь является ставленником поляков, в интересах которых попирает русские обычаи и грабит народное достояние, москвичи в ночь с 16 на 17 мая 1606 года подняли восстание, перебили поляков, уничтожили Лжедмитрия. Но власть попала в руки боярского царя Василия Шуйского, который увеличил срок розыска беглых крестьян, раздавал боярам лучшие должности и новые земли, притеснял не только крестьян, но и дворян. Всё это вызвало новый подъём недовольства в стране. Назревало восстание. Вспыхнуло большое крестьянское восстание под предводительством Ивана Болотникова (осень 1606 года - осень 1607 гг.). В этом восстании принимало участие и население Поосколья, сочувственно отнёсся к крестьянской войне гарнизон Старооскольской крепости. Многие осколяне ушли в лагерь Болотникова и вместе с ним выдерживали длительную осаду Тулы многочисленными войсками Василия Шуйского, гибли потом от руки царских палачей, когда крестьянское восстание было подавлено.
       Земляки-осколяне с гордостью говорят о прошлом своего родного "мятежного края", смело выступавшего на борьбу против бояр и помещиков. Рассматривая карту Руси начала XVI века вспоминают своих предков-старооскольцев

    0x01 graphic

    Карта 4 "БОРЬБА С ПОЛЬСКОЙ И ШВЕДСКОЙ ИНТЕРВЕНЦИЕЙ В НАЧАЛЕ 17 века"

       Вспоминают своих предков-старооскольцев, принимавших участие в крестьянской войне под предводительством И. И. Болотникова, с глубокой взволнованностью пробегают пальцем по красной кривой линии пунктира, охватывающего район крестьянского восстания в 1606-1607 годах и включающего в свою орбиту города: Курск, Оскол, Рыльск, Путивль... И родной город, родной край предстают перед глазами молодых граждан в качестве полноправной частицы Великой Отчизны, созданной веками упорной борьбы нашего народа за свободу и счастье.
       Но, как известно, первая крестьянская война в России закончилась поражением крестьян, так как у крестьян не было верного союзника и руководителя в лице рабочего класса, выступали они стихийно против плохого царя и плохих помещиков, наивно веря в существование "хорошего царя" и "хороших помещиков". Крестьяне тогда ещё не боролись против помещичьего строя в целом, хотя и восставали против феодального гнёта. "Мы, большевики,- отмечал И.В. Сталин,- всегда интересовались такими историческими личностями, как Болотников, Разин, Пугачёв и др. Мы видели в выступлениях этих людей отражение стихийного возмущения угнетённых классов, стихийного восстания крестьянства против феодального гнёта" (И. Сталин, Беседа с немецким писателем Эмилем Людвигом, изд. 1938 г., стр. 8).
       В пору разгрома Болотникова правительственными войсками, в Старый Оскол прибыл ставленник Василия Шуйского воевода Бутурлин. Реакционный и недальновидный человек, он рьяно взялся за ликвидацию крестьянского восстания в крае и прилегавших к нему районах, начал арестовывать и направлять в подмосковные вотчины бежавших оттуда крестьян, угрожал расправой стрельцам за сочувствие к "черни", принуждал население присягнуть боярскому царю Василию Шуйскому.
       Недовольство крестьян и служилых людей снова достигло большого накала. Крестьяне, равно как и мелкий служилый люд, снова, не зная иного выхода из несправедливого и тяжёлого феодального гнёта, обратили свои надежды на "доброго царя". А тут до Старого Оскола достигли слухи, что царь Дмитрий спасся и снова собирает полки для похода на Москву, обещает народу различные вольности. Переход Путивля и всех его войск, возглавляемых Шаховским, на сторону Лжедмитрия II-го был воспринят южными городами в качестве сигнала к восстанию против Василия Шуйского. Вспыхнуло восстание и в Старом Осколе. Воевода Бутурлин был схвачен восставшими и убит на площади у крепостной стены.
       Часть старооскольских повстанцев отправилась на помощь Лжедмитрию II, дошла с ним до Тушино, веря в добрые намерения нового царя. Но искусно сплетённый польскими панами обман был вскоре разоблачён русским народом. От Лжедмитрия II начали отходить отряд за отрядом, в том числе покинул "Тушинского вора" и старооскольский отряд. Более того, старооскольцы включились в народную партизанскую войну против польских захватчиков и проявили большой патриотизм и дальновидность, характерные для русского народа: наотрез отказались поддержать кандидатуру польского королевича Владислава на русский престол, отогнав пушечным огнём поляков от стен Оскольской крепости. Они заявили о своей верности царю Михаилу Фёдоровичу Романову, избранному на престол в феврале 1613 года Земским собором. В то время такая позиция осколян имела прогрессивное значение, поскольку России была исторически нужна крепкая центральная власть для борьбы за независимость и целостность страны, к ликвидации чего стремились польские паны.
       Теперь о причинах, заставлявших Московское правительство держаться осторожной политики по отношению к южным городам вообще, к Осколу и Оскольскому краю в частности.
       Объяснение такой политики Московского правительства надо искать в следующем: к началу XVII века переселенцы в низовьях Воронежа и Оскола пахали здесь от 0,75 до 1,5 десятины в каждом поле, не считая пашни "наездом", Кроме того, каждый переселенец мог еще владеть "диким полем" в размере от 25 до 30 десятин. В лесах в распоряжении переселенцев были многочисленные "бортные ухожан", рыбные и звериные ловли, тянувшиеся на целые десятки вёрст в окружности.
       Московские государи раздавали вотчины и населённые земледельцами, в том числе и беглыми крестьянами, поместья в этой области не только рязанским боярам, перешедшим на службу к московскому государю (не случайно полковым воеводой в Старом Осколе в 1646 году был рязанский дворянин Иван Захарович Ляпунов), но и вообще служилым людям государства.
       Первоначально земледельческое население, составлявшее рабочую силу вотчин и поместий, фактически совсем не было закреплено за своими помещиками. Даже после отмены "Юрьева дня" в 1581 году, давшему сильнейший толчок бегству крестьян с севера в Поосколье, когда во всех краях страны помещик сделался единственным распорядителем отношений земледельца к источнику его благосостояния - к земле, земледельцы Поосколья продолжали оставаться в сравнительно удовлетворительном экономическом положении и меньшем, чем в других краях, правовом угнетении. Объяснялось это не какой-либо гуманностью пооскольских помещиков, а тем, что свободной земли здесь было много, и помещикам невыгодно было жёстко ограничивать крестьян в пользовании ею. Ведь ценность поместий тогда обуславливалась не количеством десятин земли, а количеством рабочей силы, которую составляли крестьяне. Короче: прижми крестьян, так они убегут к кочевникам в степи или в "казаки". Вот где таилась разгадка более позднего, чем в других местах России, фактического закрепощения крестьян в Поосколье: не укрепив достаточно центральную власть и её позиции в Поосколье, правительство, помещики и воеводы были вынуждены допускать некоторый "либерализм" в своём отношении к Поосколью.
       Правительство не забывало также о крестьянской войне начала XVII века, именовало Оскольский край "мятежным краем". При дворе бытовали пословицы и поговорки вроде: "Гол, как Сокол, а за волей убежал на Оскол" и др. Всё это учитывалось правительством. Интересно отметить, что в 1616 году Оскольский воевода Фёдор Соковник упросил Москву не принуждать его к всеобщей переписи населения Поосколья. Он переписал лишь население города. Оказалось, что в это время в Осколе имелось детей боярских 223, станичных атаманов - 20, станичных ездоков - 160, казаков городских вместе с их головою Решетовым - 275, стрельцов с сотником вместе - 100, пушкарей - 30, зативщиков - 20, воротников - 8, ямских охотников - 20, всего 856 человек, исключая "братьев, суседей, подсуседей" и пр.
       Почему же воевода не рискнул переписать в 1616 году всё население Поосколья. Это видно из приписки: "Казаков в числе 275 есть, голова их Решетов. Буйство тайное есть..."
       Дело в том, что перепись населения края означала бы тогда ни более ни менее как регистрацию беглых крестьян и возврат их или в поместья подмосковных помещиков или превращение в крепостных на новом месте жительства. Но воевода понимал, да и сами Романовы ещё не считали себя настолько прочно укрепившимися, чтобы пойти напролом. Они боялись всеобщей переписью вызвать на юге новое крестьянское восстание или вынудить беглых крестьян уйти в турецкие владения, что вовсе не входило в расчёты Московского правительства.
       Учитывалось и то, что до самого Поляновского мира в 1634 году Владислав польский не отказывался от притязаний на Московский престол. Московское правительство проявляло в связи с этим обстоятельством дальновидность, ведя несколько смягчённую политику по отношению к Поосколью и вообще "южной вольницы", чтобы крутыми мерами не толкнуть эту вольницу к союзу с поляками.
       Надо иметь в виду ещё и то, что русская правительственная колонизация, достигнув при Борисе Годунове устья Оскола (Основание города Цареборисова), временно была приостановлена в годы первой крестьянской войны. Крымские татары поспешили воспользоваться обстановкой и начали разгонять население долины реки Оскола, лежавшей между татарскими шляхами - Муравским и Кальмиусским. Так что правительство Михаила Романова уже было вынуждено официально селить людей вольницы на южной окраине и даже за пределами этого рубежа, представлять поселенцам земельные наделы и льготы с условием, что эти поселенцы будут охранять окраины от набегов татар и, по их выражению, станут "добывать себе зипуны" (просто ходить за военной добычей) не в пределах Московского государства.
       Продолжавшиеся частые набеги татар тревожили царя.
       С целю охраны рубежа и создания опоры колонизации края, Московское правительство построило в южной части страны новые оборонительные черты - Белгородскую (Белгород-Короча-Новый Оскол-Острогожск-Коротояк-Воронеж-Усмань-Козлов, - в общем 25 укреплённых городов и городков) и Симбирскую (Тамбов-Верхн. и Нижн. Ломов-Инсар-Саранск - и далее на Карсун и Симбирск). Это было сделано через 54 года после основания Старого Оскола.
       Осторожность политики Московского правительства по отношению к южным краям, в том числе и к Поосколью, позволила использовать силу этих окраин для борьбы с поляками и выиграть время для разрешения серьезных вопросов внутренней и внешней политики. Об успехах правительства в этом отношении говорят следующие исторические факты.
       В 1617 году, мстя за отказ южных городов поддержать Владислава на московский престол, польско-литовские отряды напали на южные города, в том числе на Курск и Старый Оскол. Курск им взять не удалось, но Старый Оскол также категорически отказался поддержать польско-литовские требования против Москвы, был захвачен пришельцами и сожжён дотла. В книге Д. Моисеева "Краткая история города Старого Оскола" (С. Петербург, 1894 г., стр. 11) на этот счёт сказано: "В 1617 году литовские люди, быв у Курска, пришли в Оскол изгоном, город и острог сожгли и от крепости и построек оставили одни обгорелые остатки".
       Но, встретив со стороны курян и осколян такой отпор и готовность их жертвовать жизнью и имуществом ради независимости Родины, поляки и литовцы не посмели двигаться на север.
       Правительство, сознавая важность Старого Оскола в укреплении государства, немедленно направило сюда курского воеводу Скуратова с ратными людьми и поручило ему крепость восстановить. Крепость, восстановленная Скуратовым, стала ещё более боеспособной, чем до сожжения её польско-литовскими захватчиками. В частности, были восстановлены и укреплены "тайники" - подземные ходы к рекам Оскол и Осколец, стены усилены "диким камением и рвом глубоким, палисадами острыми да гафуницами (пушками)".
       И Оскол-град с той поры ещё не раз, пользуясь поддержкой населения края, подставлял каменную грудь свою под яростные удары иноземцев, стойко держался, запрещая врагам путь к Москве с юга.
       Да и не только оборонялись осколяне, но и в походы далёкие ходили - на Литву и Польшу, чтобы отвоевать у них исконные русские земли. В 1633 году, например, "ратники оскольские и белгородские ляхов отменно побили, в бою кровосечном Полтавский острожек на копьё взяли и пленных презело много в Оскол и Белград спроводили".
       Московское правительство, как видно было из воеводских бумаг XVII века, разрешило белгородцам и осколянам, пострадавшим в 1617 году от литовского набега, "оставить у себя литовских жинок и ребят, малых во холопьях для острасту и неповадности ляхам с мечём и огнием на Оскол и Белград промышлять". Но осколяне не воспользовались царской "милостью", отпустили всех пленников через два года домой, на Литву. А ведь город немало бед переживал и в рабочих руках нужду имел, строился (Имейте в виду, что в 1618 году татары нападали на город, но были отбиты, успев сжечь пригородные посёлки. В июне 1628 года город выгорел из-за начавшегося пожара в соборной церкви, а правительство приказало городским жителям "всё восстановить в исправности, как было"). И факт отпуска в этих условиях польско-литовских пленников домой из неволи указывает на высокоразвитое у наших предков осколян чувство гуманизма и желание жить мирно со всеми близкими и дальними соседними народами.
       К сожалению, сами эти соседние народы не проявляли склонности к добрососедским отношениям, часто нападали на нашу землю и приносили населению многочисленные страдания. Так, например, в апреле 1631 года татары напали на районы Оскола, Ливен, Курска, Белгорода. Из Оскола был выслан отряд в 450 человек на Кальмиусский шлях. В 1642 году на Поосколье напали крымские татары. Они прорвались до города Старого Оскола, разорили пригородные слободы, угнали в плен многих жителей. Правда, крепость им взять не удалось.
       После ухода татар в свои пределы, власти взялись за новое усиление Оскольской крепости. Между Стрелецкой и Пушкарной слободами была сооружена дубовая проездная башня с приспособлением для огненного боя. По обе стороны от башни был возведён острог (укреплённая стена) - по 50 саженей с каждой стороны башни. Перед острогом был вырыт ров с водой и врыты в землю брёвна с перекладинами и заострёнными концами, направленными в сторону врага. Назывались эти сооружения "надолбами". Они были поставлены на всех проездах к городу, в том числе между берегами Оскола и прилегающими болотами, на дорогах между соседними трясинными лугами и перед въездными рогатками на слободских улицах, ведших к центру города.
       Внимательно вдумавшись во все изложенные выше факты и взвесив историческую обстановку в стране и в Поосколье, читатель разберётся в причинах осторожности московского правительства по отношению к южным областям и полностью поймёт, почему "до царя Алексея Михайловича воеводы даже не рисковали переписывать в Оскольском крае беглых людей" ("Путь Октября" за 16 сентября 1948 г., стр. 2, статья Н. Белых "В далёком прошлом").
       Выждав время и подавив волну городских восстаний в Курске, Соли Вычегодской, Устюге и других городах, окрепшее правительство Романовых при Алексее Михайловиче созвало Земский собор осенью 1648 года, отменило в угоду помещикам "урочные лета" (сроки по розыску беглых крестьян) и провело мероприятия по полному закрепощению крестьян. Была проведена всеобщая перепись и в Оскольском крае, поставившая здешних крестьян окончательно в крепостную зависимость. А "Уложение" 1649 года, узаконившее все эти крепостнические мероприятия, усилило вместе с тем и царскую власть, установило смертную казнь за преступления против личности царя.
       К середине XVII века московское правительство добивалось более или менее устойчивого положения внутри страны и на рубежах государства: городские восстания середины XVII века были разгромлены, окончательно сложился государственный строй феодально-крепостной России, вероятность набегов на страну со стороны крымских татар и турок уменьшилась, а с западными государствами отношения нормализованы: так что можно было заняться переустройством связи, вооружённых сил и т. д. для предстоящего в дальнейшем решения вопроса о возвращении стране её исконных земель и продолжения политики борьбы за выход России к морям.
       Для решения этих задач в новых условиях потребовалось провести различные правительственные мероприятия.
       В частности, к 50-м годам XVII века относится правительственная попытка установить постоянно действующую почтовую связь центра с Курским краем и Пооскольем. Вследствие неудобства связи через нарочных гонцов, царь Алексей Михайлович Романов велел расставить между Москвой и Путивлем трубников, которые должны были "от Москвы до Путивля с государёвыми грамотами и из Путивля к государю, к Москве с отписками ездить от стану до стану наскоро".
       Интересно отметить, что на территории Поосколья до сей поры сохраняются названия некоторых сёл, указывающие на прохождение через них в прошлом правительственных почтовых дорог. Так, например, имеется километрах в пяти от города Тима село Становое. В Ястребовском районе есть деревня с названием "Становой Лесок". Вероятно, здесь был один из станов почтовой связи, установившейся между Москвой и окраинами с середины XVII века. И почтовый тракт этот проходил в восточном и юго-восточном направлениях через Тим, Оскол, на Воронеж и т. д.
       Почтовая связь долгое время не ладилась. Интересные подробности по этому вопросу можно найти в книге "Россия". Там, например, рассказывается, что в 1659 году для осмотра почтовых станов из Москвы был послан особо уполномоченный чиновник. Он имел, для подкрепления станов и трубников, 12 конюхов с 48 лошадьми.
       Но и после такого подкрепления наблюдалась неисправность в работе почтовой связи, почему и в 1668 году были по-новому расчислены почтовые станы (станции). Так, например, штат станов на линии Москва-Севск был доведён до 2 приставов с 4 лошадьми на каждый стан, чтобы скорее доставлять государёвы грамоты и боярские отписки ("отчернинки"). Дело связи немного улучшилось. Но если царь Алексей Михайлович удовлетворился достигнутой быстротой доставки почты, то Пётр I в 90-х годах XVII века в особом указе отмечал, что "письма ходят весьма мешкотно" и потребовал от почтовой службы подвижности и оживления, а также повелел учредить новые и улучшить старые линии почтовой связи, особенно между Путивлем-Курском и Воронежем через города Тим и Старый Оскол.
       При Екатерине II, к 80-м годам XVIII века, длина всех почтовых дорог России достигла 5600 вёрст.
       В сороковых годах XVII века, когда сторожевая служба всех порубежников утрачивала своё значение, правительство стало размещать в южных городах постоянные полки. Они могли быть использованы для войны с соседними государствами и для подавления народных волнений. Один из таких полков был размещён в 1646 году в Старом Осколе. Воеводами этого полка были Василий Борисович Шереметьев и Иван Захарович Ляпунов.
       Так как фактически к этому времени не было изжито "местничество" и занятие должностей осуществлялось по родовитости происхождения того или другого боярина, то правительство, помещая сторожевой полк в старом Осколе и желая пресечь возможные местнические споры в Старом Осколе, сделало следующее распоряжение: "На случай же войны с ним (с полком и полковым воеводою) в сходе должен быть со своими служилыми людьми оскольский воевода Дмитрий Репей-Плещеев". Это фактически означало, что воевода города Старого Оскола попадал в подчинение командованию расквартированного в городе полка. Такая мера была целесообразна в связи с правительственными планами разрешения украинского вопроса и возможной войны с Польшей и Турцией или крымским ханом. Требовалась максимальная консолидация вооружённых сил страны и централизация войсковой власти.
       Но оскольский воевода Репей-Плещеев не мог примириться с ущемлением его власти. Ещё было совсем свежо в памяти, что назначаемый царём воевода являлся главным начальником крепости, начальником казацкого и стрелецкого голов, станичных атаманов и всей порубежной службы своего воеводства. Фактически он был главным начальником края, по царёвой "росписи" посылал от себя станицы, ставил сторожей на сторожи и наблюдал за исправностью их службы, а в случае плохих вестей из степи созывал всех служилых людей в съезжую избу и делал обязательные для всех распоряжения. И вдруг "понижение" воеводы в правах!
       Враждебные отношения между полковыми воеводами и Репеем-Плещеевым установились с первого дня расквартирования в городе полка. Но высшей точки борьба достигал в августе 1646 года, когда Шереметьев потребовал от Репей-Плещеева явиться в съезжую избу на государственно-важное совещание.
       "Я родом дороднее и не ниже Шереметьева есть,- заявил Репей-Плещеев,- и указу его подчинения не учиню".
       За неявку в съезжую избу и "за бесчестие" Шереметьева Репей-Плещеев был сначала посажен на три дня в острог, а потом совсем отозван царём Алексеем Михайловичем в Москву. В Старый Оскол прислали нового воеводу - князя Ивана Хромого-Волконского, который действовал в согласии с полковыми воеводами, т. е. признал необходимость превращения всевластного воеводы порубежной службы в подчинённого войсковому начальству создаваемых правительством постоянных полков.
       Случай со старооскольским воеводой Репей-Плещеевым показывает, с одной стороны, что к середине XVII века на Руси ещё сильны были феодально-местнические пережитки, а с другой - этот случай указывает на укрепление центральной власти, на усиление царского самодержавия.
       Через год после удаления воеводы Репея-Плещеева, в 1647 году был заложен новый город Царёв-Алексеев на берегу реки Оскол. В 1655 году этот город переименован в Новый Оскол, а городу Осколу у слияния рек Оскол и Осколец присвоено наименование Старого Оскола.
       В 60-х годах XVII века военная функция города Старого Оскола была, по отношению к его хозяйственной функции, выражена очень ярко. По документам Старооскольского музея, выписки из которых были сделаны автором настоящей работы в 1938 году и частично опубликованы в местной печати, в Старом Осколе в 1668 году имелось 500 человек полковой службы (копейщики, рейтары, солдаты, драгуны) и 968 человек из числа состава городовой службы (дети боярские, стрельцы, казаки, затинщики, воротники, пушкари, ямщики). А всего населения в Старом Осколе насчитывалось тогда до 2000 человек. Среди него упоминались духовных лиц - 13, "гостей" - 12, часейных дел мастер и насечник по оружью - 1.
       Цифровые данные о служилом населении Старого Оскола в 1668 году, кроме музейных сведений, подтверждаются также книгою Д. Моисеева "Краткая история Старого Оскола" (С. Петербург, 1894 г., стр. 11-12). Но Моисеев ошибочно утверждает, что "В 1668 году в городе не было посадских жителей". В самом же деле посадские люди проникли в город Старый Оскол уже к сороковым годам XVII века. Так, например, в "Переписной книге Оскола-града за лето 7156-е" (по нашему счёту - за 1648 год), составленной подьячим Иваном Гавриловым Козлитиным, в числе городских жителей упоминались "гости" (купцы) и часейщики, насечники по оружью и духовенство. Да ещё подчёркнуто было, что иные духовные лица служат в церкви "без перемены и отдыха". А это значит, что в городе было много прихожан, не принадлежавших к военному населению. Ведь известно, что попы во множестве разводились там, где вырастали посады и ремесленное население. Попов в городе насчитывалось более десятка. Это большое количество для Старого Оскола, оно даёт основание предположить, что действительно в городе жило много людей не военных, в том числе и посадские разных званий и состояний, "коих в переписи,- как упоминала одна воеводская отписка на Москву, - из-за подлости состояния срамно упоминать в числе городских".
       Кроме "Переписной книги Оскола-града за лето 7156", выписки из которой частично были опубликованы автором "Частички Родины" в газете "Путь Октября" 8 мая 1938 года в статье "Монаково", о посадских людях в городе упомянуто было в воеводской грамоте за 1677 год. В этой грамоте рассказывалось о налёте татар на окрестности города, о пушечной пальбе из крепости по татарам и о том, что татары не причинили городу вреда, но пограбили слободы, захватили людишек в плен, в том числе из числа городских посадских, отлучившихся в это время из города в слободы по своим делам.
       На основании всех этих данных мы можем утверждать, что военная деятельность города Старого Оскола хотя и была ещё основной его функцией в 60-70-е годы XVII века, но не мешала возникновению хозяйственной деятельности селившихся в слободах и самом городе посадских людей. Скорее всего, она содействовала развитию хозяйственной деятельности неслужилого населения, развитию ремесла и торговли в самом городе и Пооскольском крае. Ведь и для обслуживания города-воина торгово-ремесленная деятельность местного населения была крайне необходима, как и была крайне необходимой для населения защита его городом от татар.
       Жизнь населения в Поосколье стала более тяжёлой после решений Земского Собора и окончательного закрепощения крестьян. Против крепостного гнёта в Старооскольском крае дважды были сильные волнения - в 1648 году в связи с восстанием курской бедноты и в 1670 году - во время восстания Степана Разина.
       Но особенно трудной стала жизнь и служба осколян при царе Петре I, который осуществлял свои прогрессивные реформы... за счёт крепостного крестьянства,
       С началом Азовских походов Петра I в 1695-1696 годах на Старый Оскол легла соответственная доля тяжести этих походов и строительства гребного флота на реке Воронеж. Так, Старооскольский полк под командованием полковника Шлиппенбаха был поставлен в Сергиев для охраны вновь построенного города от нападения татар. Много людей из личного состава полка погибло от различных болезней, плохого питания и неудовлетворительного состояния жилья. Все оставшиеся было в городе солдаты были высланы на подкрепление полка и замену умерших или поваленных болезней военнослужащих Старооскольского полка.
       К струговому делу на Воронеже Пётр I приказал выслать всех трудоспособных осколян, в том числе 1240 детей боярских. Лишь по "слёзной" просьбе воеводы Шереметьева царь смягчился и разрешил оставить в Старом Осколе полтора десятка "мужей для исправления службы городовой и безопасности наипаче". И большой старооскольский отряд, нагруженный инструментами, продовольствием, пенькой и лубом, в пешем строю отправился в Воронежские леса на постройку судов против турок. Воеводская запись свидетельствовала, что все "дети боярские исправно к струговому делу прибыли, хотя и в душе зело тому противились, да кнута боялись или дубины царёвой наипаче" (особенно).
       Весной 1696 года старооскольцы приняли участие во втором походе на Азов. Вместе с полками Белгородского разряда под командованием Регимонта они штурмовали турецкие укрепления и ворвались в крепость.
       Пётр I похвально отзывался о старооскольцах и белгородцах, участвовавших в штурме и взятии Азова. Осколянам он доверил охрану взятых под Азовом в плен турецких солдат, а потом и разместил часть турок в Старом Осколе, приказал воеводе внимательно отнестись к туркам, чтобы им в городе "не дармоедствовать, а на работах разных исправно помогу государству Русскому оказывать".
       Неизвестно, был ли Пётр I в Старом Осколе в конце XVII века, в пору Азовских походов? Пожалуй, не был. Но он посетил Старый Оскол в 1708 году, проезжая к Полтаве, где произошла великая Полтавская битва, сокрушившая могущество Швеции. В этой битве участвовали и наши предки-земляки, защищая русскую землю и множа воинскую славу русского народа. Энгельс, имея ввиду разгром шведов под Полтавой 27 июня 1709 года, писал: "Карл XII сделал попытку проникнуть внутрь России; этим он погубил Швецию и показал всем неуязвимость России".
       С конца XVII века, когда петровские войны обезопасили южную границу (набеги турок и крымцев не могли уже более повториться в прежних размерах), Старый Оскол утратил своё военное значение.
       В 1708 году он был включён в состав Киевской губернии, в 1719 году приписан в Севскую провинцию, а в 1779 году стал уездным городом Курского наместничества и центром Старооскольского уезда.
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      

    VII

    В ГОДЫ КРЕПОСТНЫЕ

      
       Утрата Старым Осколом своего пограничного положения по причине расширения Русского государства и удаления границы на юг привела к большим изменениям в жизни города и всего Пооскольского края. Из водворённых во второй половине XVII века для защиты края дворян и боярских детей, наделённых поместьями, образовался слой поместного дворянства. Оно не только не оставляло своих вотчин и поместий, населённых крепостными людьми, но усердно занималось примитивным сельским хозяйством, которое имело даровой труд крепостных крестьян, было обеспечено от нападения внешних врагов и приносило большие доходы полеводством, огородничеством, скотоводством.
       В Поосколье с ещё большей активностью устремились подмосковные помещики, захватывая свободные земли или отнимая их у прежних владельцев и засевая рожью, овсом, ячменём, гречихой, просом, коноплёй. Обработка велась сохами с палицами и сошниками на концах расох, деревянными боронами. Урожай был низким, часто посевы гибли от засух, заморозков и саранчи. Компенсировалось расширением запашки.
       Некоторые помещики отличались в Поосколья таким самоуправством и жестокостью, которые были бы немыслимы в других частях России, а крестьянское и инородческое население, прячась в лесных дебрях..., зачастую не признавало ни каких бы то ни было властей, ни религии и приводилось к повиновению лишь военной силой (Так было, например, с пооскольским населением, скрывавшимся от властей и официальной церкви в лесах и пещере в районе современного села Шмарное, километрах в 18 южнее Старого Оскола), причём слабые "гарнизонные команды" не раз терпели поражение, как писалось в тогдашних донесениях, поражение от разбойничьего сброда (надо бы сказать: от обездоленной восставшей бедноты, сочувствовавшей Разину, Булавину, Пугачёву. Н.Б.) (см. "Россия", т. II, ч. IV, стр. 135-137).
       В районе бывших военных сторожевых пунктов, а также проживавших в лесу "Подгорная Поляна" членов семей военнослужащих с 1643 возникли селения Подмокрая Поляна, Сорокино и другие.
       Жители занимались ремеслом и сельским хозяйством, но вскоре земли были позахвачены дворянами Воейковыми, Беляевыми, впоследствии Кобзевыми, так что население в XVII-XVIII веках оказалось крепостным.
       В руках помещиков, эксплуатировавших сорокинцев, сосредоточилось более 3000 десятин земли.
       Из поколения в поколение передаются рассказы о своеволии помещиков в Сорокино в отдаленные и более близкие годы крепостные. В частности, сорокинские старожилы - Балтенков А. М., Анпилов И. Н., Васютин Е. Ф. Балтенков В. А. и многие другие передают рассказы своих дедов и прадедов, а также рассказывают о виденном ими лично в дореволюционной жизни: помещики Воейков и Беляев избивали крестьян в кровь, пороли на конюшнях за ловлю рыбы в реке, за выпас скота на господской земле, за срубленное дерево в лесу и т. д. Крестьянским телятам отрывали головы, а мальчишек, не доглядевших за телятами, травили цепными собаками. Крестьянских кур и гусей помещики топтали на всем скаку конскими копытами. Однажды запопав мужика на возу с сеном, барские ловчие подпалили воз, сожгли крестьянина вместе с повозкой и лошадью. Жаловаться было некуда: везде помещичья власть, никто за крестьянина не вступался. Если крестьянин не выходил на работу по болезни, выгоняли из имения и обрекали на голодную смерть.
       На барщину выгоняли всех, даже беременных женщин, которые часто рожали детей прямо в поле, на жнивье - под палящим солнцем или под проливным дождем.
       Никакой медицинской помощи, кроме "бабки повитухи", перегрызавшей пуповину зубами. Да и о какой помощи можно было говорить, если в Сорокино не было никаких медицинских работников, как и не было их в уезде. В селе имелась церковь и два кабака. Вот и вся "культура".
       Иногда новые помещики прибывали в Поосколье с вооружёнными отрядами своей челяди, творили насилие не только по отношению к крестьянам, но и более слабым дворянам, особенно однодворцам.
       Наличие однодворцев в Старооскольском крае и в самом городе, где их в 1779 году насчитывалось 2182 человека, показывает, что состав населения здесь складывался исторически, по мере изменения роли и значения города Старого Оскола. Ведь однодворец - это, преимущественно, потомок военно-служилого люда. В своё время городское население состояло почти целиком из военнослужащих людей, другие же сословия были представлены здесь единицами. С изменением социально-экономической и военной роли города, сюда был расширен доступ для представителей других сословий, что и привело к изменению состава населения. В частности, уже в 1779 году в городе Старом Осколе насчитывалось 118 жителей из крестьянского сословия. Происходило массовое превращение и переход военнослужилого населения в другие социальные категории.
       Город к этой поре уже не нуждался в ратных людях, равно как и государство не могло поглотить для своих военных нужд освободившиеся контингенты казаков, стрельцов, пушкарей, ездоков и др. Пришлось этим людям стать хлебопашцами. Боярские дети составили в городе однодворческие слободы и стали заниматься ремеслом и торговлей. В окрестностях города и в Поосколье селились крестьяне на казенных участках и на землях дворянских поместий.
       Иные крупные помещики появились в Старооскольском крае позже, при Анне Ивановне, в период чёрной бироновщины. В народной памяти живёт и передаётся от поколения к поколению рассказ о помещике Арцыбашеве, который получил от царицы Анны Ивановны дарственную землю около десяти тысяч десятин в районе современного села Покровское Ястребовского района Курской области. Но земля эта оказалась уже занятой несколькими помещиками и двумя сотнями однодворцев времён петровского поселения. Так как однодворцы отказались покинуть землю, Арцыбашев физически истребил их своими многочисленными вооружёнными отрядами. Оставшиеся восемь помещиков, напасть на имения которых открыто Арцыбашев не решился, были приглашены им "на званый обед добрососедства" и ...утоплены в пруду во время купанья. "Во хмелю сильном были и плавать не умели,- объяснил Арцыбашев гибель своих гостей,- вот и утонули". У пруда была выстроена церковь имени 8 мучеников, а попу приказано "поминать усопших за упокой и молиться за спасение души основателя церкви".
       "Набожный" барин Арцыбашев состоял в каких-то интимных связях с курляндским проходимцем Бироном, который прислал ему более сотни вооружённых немецких слуг для "личной охраны и поддержания в страхе крестьян округи".
       Старожилы рассказывали, что в 1731 году против Арцыбашева и его немецкой охраны вспыхнуло крестьянское восстание, подавленное с большой жестокостью: "пятнадцать мужиков в ледяные чучелы обращены при поливании их у колодца водой в морозную ночь", - в один голос утверждали глубокие старики - отец Мелентьева Ивана, Галдёнок Андрей Васильевич, рождённый в 1810 году и проживавший в деревне Лески Ястребовского района до 1930 года, Попова Анастасия Антоновна, рождённая в 1840 году в деревне Покровское и проживавшая до 1940 года в слободе Гумны Старооскольского района. Она хорошо помнит крепостное право и в детстве многократно слушала рассказы старших своих братьев и сестёр, отца и матери, лично неоднократно страдавших от произвола сыновей Арцыбашева, о том, как крепостные люди и однодворцы в 1731 году восстали против этого изверга, но потерпели неудачу и были плетьми забиты на конюшне, заморожены у колодца, пропали от голода в ямах, куда посадили многих по приказу Арцыбашева.
       Рассказ старожилов был подтверждён некоторыми документами из архива помещика Коробкова.
       В октябре 1938 года в этом архиве было обнаружено письмо одного чиновника Тайной канцелярии на имя Анны Ивановны. В этом письме сообщалось, что действительно было восстание крестьян и однодворцев против своеволия Арцыбашева и притеснений его личной вооружённой охраны. Упомянуто и о расправе над восставшими, но тут же добавлено: "Злодеи сии обращены в чучелы ледяные правдиво, к бунтовщикам этим милосердие пошло бы во зло..."
       Можно заключить, что в пору бироновщины в Оскольском крае имели место антикрепостнические волнения, направленные также и против немецкого засилья. Неудивительно, что выступление крестьян против Арцыбашева нашло поддержку среди местных однодворцев, посаженных на землю Петром I и очень недовольных немецким засильем на Руси при Анне Ивановне.
       Положение крестьян год от года ухудшалось, а поток устремившихся в Поосколье дворян, пожалованных поместьями и льготами при Елизавете Петровне и при Екатерине II, всё увеличивался. Вчерашние "свободные" крестьяне сгонялись с занимаемых ими земель или превращались в крепостных. Этот конкретный Пооскольский материал ярко иллюстрирует и подтверждает известное марксистское положение, что внеэкономическое принуждение является основой, привязывающей крестьянина к феодалу-помещику.
       Каков же был результат опомещивания Старооскольского края? К 70-м годам XVIII века здесь насчитывалось 80 помещиков, владевших полусотней тысяч десятин земли. Да мелкие помещики (их было более сотни) имели около 45 тысяч десятин земли. Во владении церквей и монастырей находилось более 5 тысяч десятин. И эти светские и духовные крепостники самым жестоким образом эксплуатировали крестьянство, не оставляя его в покое ни при каких обстоятельствах.
       В XVIII веке в нашем крае пашня обрабатывалась преимущественно трудом барщинных крестьян. При этом рабочей единицей было "тягло", то есть работающие муж и жена. При какой угодно бедности этой брачной пары крестьянский двор не считался неимущим и не имел права на какие-либо льготы. Неимущим крестьянский двор становился лишь в случае гибели рабочего тягла или полной его неспособности к труду. Тогда вся семья крестьянина переводилась помещиком в разряд безземельных дворовых людей, "сельских пролетариев". Они содержались помещиком на правах холопов и были в его личном услужении. Помещик посылал дворовых для обучения нужным ему ремёслам - портняжному, сапожному, столярному, кузнечному, слесарному и др. Нередко обучал даровитых крепостных музыкальному и актёрскому искусству, используя их потом для целей развлечения помещичьей семьи.
       Изредка дворовые люди обучались грамоте кем-либо из членов помещичьей семьи или дьячками и священниками, но никаких школ для крепостных крестьян не строилось, грамотные среди них были редкостью.
       Для многотягловых крестьянских дворов помещик разрешал извозный заработок или временный отход на какие-либо городские работы. Но, будучи политически бесправным, крестьянин всегда страдал от неуверенности, что приобретённая им собственность не будет отнята крепостником-помещиком. Вот почему крестьянин или употреблял заработанные средства на покупку скота (скот можно было, в случае чего, угнать или порезать и съесть) или прятал денежные сбережения в землю.
       В Поосколье часто находили глиняные кубышки с металлическими монетами времён крепостного права. Эти "клады" люди находили при рытье погребов, при торфоразработках и т. д. Среди "кладов", найденных на Тереховских торфяных болотах, в сёлах Апочки, Знаменское, Каплино, в городе Старом Осколе и др. местах, встречались кубышки с мелкими серебряными монетами чеканки времён царя Алексея Михайловича, встречались и тяжеловесные медные пятаки времён Екатерины II. Так, например, в апреле месяце 1951 года, во время земляных работ во дворе дома  32 по Коммунистической улице города Старого Оскола (до революции эта улица называлась "Панской") найден "клад" из пятикопеечных монет, отчеканенных в 1785 году. Монеты отчеканены из красной меди. Диаметр их - 4,5 сантиметра, толщина - 3 миллиметра, вес каждой - 60 грамм. Образцы сданных нами монет хранятся в Старооскольском краеведческом музее.
       Здесь помещаем фотоснимок лицевой и обратной стороны одной из найденных монет.

    0x01 graphic

    Фото 46.

       Текст на фото:

    АКТ

       29 июня 1952 года директор Старооскольской средней школы ра[бочей] молодёжи Белых Н. Н. сдал, а директор Старооскольского краеве[дчес]кого музея Ефанов А. И. принял пятикопеечную медную монету времён Екатерины II.
       Оттиски обратной и лицевой стороны моне[ты] свидетельствующие о её общем виде и размерах (диаметр - 4,5 са[нти]метра, толщина - 8 миллиметра, вес 60 грамм), даны в настояще[м ме]сте акта.
       Монета найдена на глубине 1 метра при рытье ямы во [дворе] дома  32 на Коммунистической улице города Старого Оскола [в] апреле 1851 года и хранилась до настоящего времени в кр[аевед]ческом отделе редколлегии "Литературно-краеведческого и
      
       Помещики всегда злоупотребляли своей властью над крестьянами, держали их в бедственном материальном положении и не давали им духовного покоя.
       В народе до сей поры рассказывают (и эти материалы опубликованы автором "Частички Родины" в Старооскольской районной газете "Путь Октября" за 23 сентября 1948 года в статье "В годы крепостные") о помещике Гринёве, который заставлял своих дворовых крестьян работать по 20 часов в сутки. А чтобы они не просыпали, было приказано высовывать перед сном голую руку на улицу через специально прорезанное отверстие в стене немного повыше уровня скамьи, на которой спал у стены дворовый крестьянин: в холодное время рука мёрзла и крестьянину было не до сна. А в тёплую пору барский "побудчик" ходил по улице и в определённое время хлестал плетью по высунутой наружу руке, что было сигналом к выходу на работу. Осмелившихся спать без высунутой на улицу руки или убиравших её во сне, нещадно секли розгами на конюшне.
       В Старо-Оскольском крае некоторые помещики отличались таким самоуправством и жестокостью, которые в это время были немыслимы, кажется, в других частях России. Преступления орловской помещицы Салтычихи бледнели перед преступлениями помещиков Оскольского края, прихоти которых и барскому своеволию не было границ.
       Помещик Букреев, например, вместе со своей возлюбленной барыней Рындиной на одну из Старооскольских ярмарок за три десятка вёрст приехал летом на... санях, в которые были впряжены двенадцать крепостных девушек. Карета же, запряженная шестёркой горячих лошадей, следовала позади, и в ней сидели барские собаки, придерживаемые ловчими, которым было приказано травить крепостных девок, если взбунтуются по дороге и не пожелают доставить господ в город "оригинальным средствием".
       Тяжёлое, бесправное положение, в которое были поставлены крестьяне, вызывало среди них огромное недовольство. Вот почему пугачёвское восстание, вспыхнувшее на далёком Урале и в Поволжье, немедленно нашло отклик в Старооскольском крае. В имении Орлова-Давыдова крепостные перебили приказчиков и надсмотрщиков, захватили амбары с хлебом и скот, сожгли многие постройки. В Ивановском поместье князя Всеволожского восставшие повесили бурмистра. Ольшанские и орликовские крестьяне чуть было не убили самого князя Трубецкого, вырубили часть леса и задушили священника, пытавшегося "образумить" крестьян и заставить их покориться воле господина.
       Были волнения и в других местах края, в том числе и в самом городе. Ведь нелегка была жизнь городской бедноты и тех помещичьих дворовых, которые присылались в город "для научения ремеслу". В курных вонючих избах, при жалком свете лучины работали они днём и ночью, поскольку окон или совсем в мастерских не было или они были затянуты такими непрозрачными бычьими пузырями, что всё в комнате тонуло в горестном мраке. Но стоило этим труженикам, предтечам русского рабочего класса, запротестовать против "тьмы и губления глазного" или попросить "корму в довольстве для живота своего", как хозяин шёл с доносом к властям.
       Позади воеводской избы, в меловой горе, был выдолблен застенок. В мрачной "каморе", освещённой трепетным светом шипящего факела, монотонно скрипела дыба и воеводский палач усердно стегал кнутом голую, медно-красную от факельного света спину пытаемого.
       - Я ещё милостив, - говорил палач, утомлённый своей работой. - Ежели к матушке-царице попадёшь, большего натерпишься за твоё охальство и непотребное к господину отношение.
       Екатерина II обратила пристальное внимание "вольнодумному и бунтовскому краю Оскольскому" включив его в число первых, где "порядок надо крепить и потвёрже тюрьму поставить".
       Едва подавив пугачёвское восстание и одержав победу над крестьянством ряда южных областей, Екатерина II в 1775 году предприняла крупную реформу местного самоуправления, чтобы наиболее прочно обеспечить власть помещиков над крестьянами.
       Наместнику Курского края она предоставила неограниченную власть, и мятежный Старый Оскол с его "близкими и далёкими окрестами" повелела считать уездом. Было создано уездное дворянское общество, которое избирало из своей среды "строгого капитан-исправника и заседателей для управления уездом", началась постройка "крепкого дома государственного для жизни воеводы, размещения казначейства, полиции и тюрьмы". Старая воеводская изба была снесена "по невнушительству и слабости", а на её месте, в районе современного парка имени Горького, построено существующее до сего времени здание в два этажа, с железными решётками в окнах и со стенами крепостной прочности.
       Почувствовав упрочение своей власти в Старом Осколе, Екатерина II повелела в 1780 году учредить герб города. Он представлял собой поле, верхняя половина которого занята гербом Курской губернии (Три летящих куропатки), а нижняя - разделена на 2 части: в одной из них изображено ружьё на красном фоне, а в другой - золотая соха на зелёном фоне. В указе Екатерины об учреждении Старооскольского герба говорилось: "Герб сделан тако потому, что в онном селении жители суть старинные воины, упражняющиеся в свободное время в хлебопашестве".
       Это изречение подчеркнуло исторические особенности города Старого Оскола, а заодно провозгласило активную внешнюю политику государства, проявившуюся в серии екатерининских и послеекатерининских войн, в условиях которых крестьянам действительно приходилось больше воевать, а лишь в свободное время упражняться в хлебопашестве.
       К нашей гордости, осколяне всегда были хорошими воинами и беззаветно служили Родине и прославляли русское оружие. Даже великий полководец Суворов А.В. похвально отозвался о старооскольцах, принимавших участие в знаменитом альпийском походе в сентябре 1799 года. В частности, получили благодарность Суворова за героическое поведение во время похода и за боевые заслуги следующие наши земляки: - Самофалов (уроженец деревни Александровки), Алексей Озеров из села Ольшанки, Яков Афанасьев. Полководец Кутузов отметил храбрость и большую роль Старооскольского полка при окружении и разгроме Турецкой армии в 1811 г. на Дунае. (ЦГВИА, ф. 9190, оп. 165, св. 49, д. 56).
       К восьмидесятым годам XVIII века Старый Оскол был значительно населён. Сохранились ещё остатки крепостного рва, земляного вала и деревянных крепостных палисадов. Площадь под городом равнялась, приблизительно 4 квадратным километрам.
       Из донесения городничего Ковригина в Курское наместничество видно, что 1784 году Старый Оскол имел слободы - Панскую, Новосёлковскую, Холостую, Рыльскую, заселённые однодворцами. Эти люди, не имея земли, занимались торговлей, промыслами и различным ремеслом.
       Следует отметить, что правительственным распоряжением, последовавшим вскоре после подавления восстания Пугачёва, город Старый Оскол снова, как и в XVII веке, был разделён на "Центр и улицы околичные". К числу "околичных" были отнесены - Холостая (современная Осколецкая 1-я), где находилась водяная мельница и работала по водоспуску холостая скрыня; Рыльская (ныне - Красномилицейская и 2-я Осколецкая), Панская (ныне - Коммунистическая), Новосёловка (в недавнем - Гусёвка, ныне - Улица 17 героев). На этих улицах имелось до 370 домов, в которых жили "околичные" горожане.
       На территории, отнесённой к "центру", размещались административные учреждения, дома духовенства и служилых людей, дома наиболее знатных и богатых. В 1782 году в "центре" насчитывали 401 дом с дворами и службами при них. Дома - в подавляющем числе - деревянные и по своему типу - деревенские. Принадлежали они 17 дворянам, 32 духовным лицам, 38 приказным, 9 крупным купцам (мелкие в счёт не шли), 8 мещанам, 335 другим лицам остальных сословий из числа осевших в городе после военных петровских реформ и промышлявших ремеслом и торговлей.
       5 церквей (две каменных - Соборная и Успенская, бывшая монастырская) бойко торговали свечами, елейным маслом и службами панихид и обеден, наполняя город и окрестности надоедливым гулом своих колоколов.
       Вокруг города были слободы: Казацкая с населением из 538 душ, Гумны с населением из 169 душ, Стрелецкая с населением в 237 душ, Пушкарская - 298 душ, Ламская - 194 души, Ездоцкая - 259 душ, Экономическая (бывшая слобода Троицкого монастыря) - 102 души. Вместе с пригородами в городе Старом Осколе насчитывалось тогда 2500 душ.
       16 января 1784 года Екатерина II утвердила составленный ещё в 1782 году план перестройки города. К этому времени уже имелись две площади: Верхняя называлась "Выгоном" и начиналась от Успенской церкви (где сейчас контора Горторга), Нижняя называлась Ярмарочной. Начиналась она от тюрьмы и доходила почти до Успенской церкви.
       Узенький грязный переулок (теперь улица Ленина) соединял Нижнюю площадь с Верхней. На Нижней площади происходили базары, на которые "особливо в зимнее время привозилось великое число хлеба, дров, прочих потребностей".
       В 1785 году землемер Плотников с городскими властями и представителями от купцов, духовенства и однодворцев, распланировал город в соответствии с высочайше утверждённым планом. В этом же году городские власти стали выдавать всем желающим планы и грамоты на застройку избранных ими мест. Старые и ветхие постройки беспощадно ломались, новые дома позволялось строить только по указанным Красным линиям прямых улиц.
       Представление об избах города до его перестройки по Екатерининскому плану дает нам следующая иллюстрация:

    0x01 graphic

    Фото 47.

       Одно из лучших зданий города Старого Оскола в XIX веке на нижеследующем фотоснимке:

    0x01 graphic

      

    Фото 48.

       В 1785 году в Старом Осколе было проведено новое городское устройство, по которому городские жители включены "во всесословное градское общество, из шести разрядов состоявшее и выбиравшее городского голову и депутатов в городскую думу для ведания городским хозяйством". Богатейшие купцы стали во главе городского самоуправления, но административной властью здесь был назначенный правительством городничий, которого все старооскольцы по старой привычке чаще называли воеводой (этим и объясняется упоминание воеводы в архивных документах по Старому Осколу вплоть до реформы 1861 года).
       Созданный Екатериной II административный аппарат в городах и сёлах, большая его централизация в общегосударственном масштабе позволяли властям лучше следить за настроением населения и быстрее подавлять народные волнения. Диктатура дворян в стране усилилась. В.И. Ленин справедливо определил государственный строй России в XVIII веке как "чиновничье-дворянскую монархию" (Ленин, т. XV, стр. 83).
       В 1787 году было удовлетворено требование старооскольских купцов об открытии в городе ратуши (Так называлось учреждение, ведавшее делами городского самоуправления в Российских городах в XVIII-XIX веках). С 1789 года при ратуше начал действовать городской сиротский суд.
       В хозяйственной деятельности города всё большие позиции завоёвывала торговля. В течение года здесь действовали три больших ярмарки - Пятовская (название по факту, что ярмарка открывалась в пятое воскресенье после пасхи, весной), Казанская - в июле, Успенская - в августе. На ярмарки приезжали иногородние купцы и масса народа из сёл края и смежных районов. Иногда совершались на ярмарке крупные торговые сделки, особенно на продажу хлеба, который отправлялся в Тулу, Орёл, Брянск, Карачев, Ливны, Елец и во многие города Слободской Украины. Но главное место в старооскольской торговле до начала XIX века принадлежало мелкой торговле, хотя и возрастала непрерывно доля оптовой торговли. Предметами отпускной торговли были: хлеб, воск, щетина, сало, кожи и т. д.
       Кроме ярмарочной торговли и торговли в базарные дни по пятницам производился торг "всяким хлебом, харчем, овощем, дровами, сеном, красным и пушным товаром", широко практиковалась торговля живым скотом и разными предметами городской и сельской промышленности.
       Часто купцы торговали и в другое время, в будние дни: можно было всегда найти сукна и разные шелковые материи. Торговля в будничные дни в таком городе, как Старый Оскол, в то время была своего рода редкостью. Моисеев, в своей книге об истории города свидетельствовал: "купцы и в будние дни сидят в лавках и здесь можно всегда найти сукна и разные шёлковые материи, которые приобретаются купцами как на своих, так и на ярмарках других городов. Торговля в будничные дни в таком городе, как Старый Оскол, в то время была своего рода редкостью..." (см. стр. 15 книги Моисеева, неоднократно упомянутой в нашей работе).
       Рост ярмарочно-рыночных отношений указывает на то, что Старый Оскол к концу XVIII века превратился в значительный торговый центр, связанный хозяйственно со многими городами и областями страны. Это значит, что экономические связи, наметившиеся здесь ещё в XVII веке, к концу XVIII века достигли большого расцвета "в связи с усилившимся обменом между областями, постепенно растущим товарным обращением, концентрированием небольших местных рынков в один всероссийский рынок. А так как руководителями и хозяевами этого процесса были капиталисты-купцы, то создание этих национальных связей было ничем иным как созданием связей буржуазных" (Ленин, т. 1, изд. 4, стр. 137-138).
       На развитие торговли в Старом Осколе и крае большое влияние оказали отставные служилые люди, поселённые Петром I в нашем крае после войн с Турцией, Швецией и Восточного похода. Эти поселенцы образовали в нашем крае ряд сёл - Апочка, Каплино, Терехово, Незнамово, Знаменское и др. Полученное от Петра I денежное вспомоществование на обзаведение хозяйством многие из этих поселенцев обратили на торговое дело и на организацию ремесленного дела.
       Зарождалось все это и развивалось в годы крепостные, подготавливая неминуемые социально-экономические перемены в России.
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      

    VIII

    ДОРЕФОРМЕННЫЙ И ПОРЕФОРМЕННЫЙ КРАЙ

      
       К 40-вым годам XIX века в Старооскольском уезде насчитывалось до 80 дворянских имений с более чем 40 тысячами крепостных крестьян. Поосколье представляло собой типично сельскохозяйственный край. Но в то же время здесь развивалась торговля: по данным географического словаря А. Щекатова (издание 1807 г.), в Старом Осколе в 1782 году было 117 торгующих домов, а в 1801 году число их возросло до 315. За этот же период зарегистрированное властями число ремесленников в городе возросло с 52 до 110.
       По архивным данным (опубликованы в газете "Путь Октября" 15 октября 1948 г.), в Старом Осколе к 1830 году количество лавок снизилось до 202 за счет поглощения мелких владельцев более состоятельными. К этому же времени количество базарных дней в неделю возросло до четырех: прибавилась трехсвятительская ярмарка, работавшая в январе.
       Исследование архивных материалов о Старом Осколе XVIII-XIX в. в. привело к заключению, что Старооскольские ремесленники - потомки военнослужащих людей допетровского и петровского времени - большей частью самолично сбывали свои изделия через небольшие лавчонки или прямо с рук на местном базаре. Вот такие хозяйства ремесленников относились к категории "Торгующих домов". И вполне закономерно, что их число за период с 1801 года по 1830 год значительно уменьшилось: все более возрастало число ремесленников, сбывавших свои изделия по договору с более крупными купцами через лавки и магазины последних. Такие ремесленники (а в их категорию переходили владельцы разорявшихся "торгующих домов") полностью зависели от даточных материалов (сырья) и заказов купцов-сбытчиков. Короче: в Старом Осколе происходило, как и во всей стране, то, что ремесленник "придя раз в соприкосновение с рынком, переходит со временем и к производству на рынок, т. е. делается товаропроизводителем" (Ленин. Развитие капитализма в России, ОГИЗ, 1947 г., стр.282).
       Возникает вопрос, за счет кого возрастала в дальнейшем торгово-ремесленная прослойка в Старом Осколе?
       Исследование вопроса показало, что одним из источников роста торговой и ремесленной прослойки города были крестьяне-отходники, отпускаемые "помещиками" на оброк". Часть их, заимев "свободную копейку", заводила свое какое-нибудь доходное дело по производственной или торговой линии, "выбивались в люди" и начинали эксплуатировать своих же односельчан, а при случае и совсем определяясь в город по торговой или ремесленной части. В Старом Осколе появились из числа таких бывших крепостных крестьян купцы и промышленники - Грачев, Поволяев, Лихушин, Мешков, Дягилев и др.
       Таким образом, торговая прослойка в городе увеличивалась за счет "удачников" - выходцев из деревни, из числа тех крепостных или государственных крестьян, которые разбогатели на эксплуатации своих односельчан, сами заимели крепостных и получили возможность откупиться от властей, уплатить выкуп за себя "барину" в сумме нескольких тысяч рублей: шел процесс разложения крепостничества и зарождения капитализма в Поосколье.
       Во-вторых, торгово-ремесленная прослойка в Старом Осколе возрастала за счет притока сюда торгово-ремесленного люда из других крупных городов страны, в том числе и из Москвы и подмосковных районов. Например, Симоновы, Собакины, Хвостовы и другие торгово-промышленные воротилы прибыли в Старый Оскол из Москвы. И это вполне закономерно, что рядом с ростом ремесла и торговли за счет местного предпринимательства имел место, начавшийся еще в XVII веке процесс "переселения мелких (да и крупных. Н. Б." промышленников и ремесленников из центральных, давно заселенных и в экономическом отношении наиболее развитых губерний на окраины, где "мастеровых людей было еще мало, заработки высоки, а жизнь дешева" (Ленин, т. 3, изд. 4, стр.292).
       Интерес торгово-предпринимательского люда к Старому Осколу в XVIII-XIX веках объяснялся благоприятным хозяйственно-географическим положением Старого Оскола. Город лежал в узле удобных торговых путей: здесь скрещивались дороги с Украины на Ливны и Москву, проходил торговый путь Киев-Поволжье; через Старый Оскол шёл путь на Азов, к Таганрогу и морским путям за границу. Через Старый Оскол проходил также государственный шлях из Воронежа на Курск и Белгород.
       Что эти обстоятельства играли роль в привлечении торгово-ремесленного и вообще предпринимательского люда в Оскольский край, влияли на характер и своеобразие его заселения, подтверждается фактом возникновения в ту пору ряда новых сёл. Например, на торговом пути Курск-Белгород и Воронеж-Курск возникло большое село Лукьяновка, а у Ливенского шляха - село Бараново. Эти сёла особого типа, их называли "извозчичьими сёлами", так как почти поголовно всё население этих сёл занималось извозом: перебрасывало на своих подводах товары на близкие и дальние расстояния, рядясь с купцами или военным ведомством за цену и за "направление".
       В 1800 году в городе возник салотопенный завод в районе современной бойни. Это был завод полукустарного типа. Имелось на нём 10-12 наёмных рабочих да "два дворовых человека по договору с хозяином на прессе работали. Плата оным на руки не выдавалась, а в бурмистровы записи шла".
       Вероятно, дворовые люди работали по договору заводчика с каким-то помещиком или его бурмистром, получавшим с завода плату "в свою запись", а вернее, в свой карман.
       В 1810 году возник воскобойный завод в черте города, на Воронежской (ныне Пролетарской) улице. В этом же году начали работать крупорушные и пивоваренные заводы. В 1813 году открылись кожевенные заводы, а в 1819 году - мыловаренные. Они были основаны на обширном пустыре у слияния рек Оскола и Оскольца.
       На всех этих заводах работали и вольнонаёмные "мастера" из государственных крестьян или "городской голи", а также крепостные крестьяне, "выговоренные заводчиками у помещиков за продукт или деньги в серебре и ассигнациях". Продукция заводов шла в казну, на армию, а также вывозилась в Курск, Орёл, в Москву, в Таганрог, а оттуда - за границу.
       Местный рынок, связываясь густой сетью экономических связей с рынком страны, быстро возрастал. В 1808 году купеческий голова Деев возбудил ходатайство о переводе казанской ярмарки (8 июля) из экономической слободы Троицкой на Торговую площадь города Старого Оскола.
       Распоряжением Курского Губернского управления Казанская ярмарка в 1809 году была переведена из Троицкой в город Старый Оскол. Здесь стало три ярмарки: Успенская, Пятовская и Казанская, но и они оказались не в состоянии справиться с возросшими торговыми операциями. Тогда старооскольское купечество обратилось в правительственный сенат с ходатайством об открытии еще одной ярмарки в городе. Сенат удовлетворил ходатайство, и с 1813 года открылась 4-я ярмарка, названная Трехсвятительской (работала в январе).
       К 1835 году в Старом Осколе имелось 202 лавки, в том числе хлебных - 60, железных и ременных - 21, кожевенных - 8, красных - 11, суконных - 2, москательных - 11, шляпных-шапочных - 6, галантерейных - 1, посудных - 5, рыбных - 11, табачных - 24, передвижных лавок будочно-лоточного типа - 39, свечно-восковых - 3.
       В это время свечами торговали сами производители, а при Александре III торговля и производство свеч полностью перешло в руки монастырей и церкви. Епископ Курский и белгородский Ювеналий писал: "Обязываю благочинных и все духовенство епархии приобретать для своих церквей свечи только из Курского епархиального завода и ни под каким видом у других частных торговцев, а весь огарочный воск представлять на склад на склад епархиального завода, а не частным лицам" (короче: богу молитесь, а коммерцию соблюдайте!)
       О полном годовом торговом обороте старооскольских ярмарок трудно сказать, так как учёту подвергался лишь привозной товар, свидетельства на право продажи которого регистрировались ярмарочными комитетами и городскими пошлинными агентами. Местные купцы и сбытчики в регистрацию не включали свои товары. Регистрированная доля ярмарочного годового оборота выражалась в сумме 1 миллиона 400 тысяч рублей ассигнациями или около 450 тысяч рублей серебром.
      
       На ярмарках было полным полно разных привозных и местных товаров. Преимущественными товарами были - хлеб, скот, сало, кожи, мясо, шерсть. Среди привозных товаров значились: ром, кизлярка, виноградные вина, суконные, шерстяные, льняные, пеньковые и шёлковые материи, меха и меховые вещи, посуда - стеклянная, фарфоровая, глиняная и деревянная, чай, сахар, табак, кофе и т. д. На ярмарке сбывали свою продукцию промысловые сёла края. Здесь было в продаже много сорокинских телег, незнамовских прях, казацкой посуды. Торг казацкой гончарной посудой выглядел примерно так, как это дано на нижеследующем фотоснимке одного из уголков Старооскольского рынка.

    0x01 graphic

    Фото 49.

       Во время ярмарок площади были забиты дворянскими экипажами, так как сюда съезжалось дворянство уезда и соседних местностей.
       Развивали на ярмарках большую коммерческую деятельность старооскольские заводчики, оптом закупая большие партии сырья для своих заводов. По данным архивных документов города Старого Оскола за XIX век, здесь к концу 30-х и началу 40-х годов XIX века имелось более 40 разных заводов, валовая продукция которых за год оценивалась более чем в полтора миллиона рублей ассигнациями.
       Торгово-промышленная деятельность города и его положение на узле боевых дорог и правительственных трактов отразилось и на его благоустройстве. Если в XVIII веке он состоял из деревянных изб о двух связях, крытых соломой и разбросанных в беспорядке, а на базаре громоздились плетневые лавчонки, то к 40-м годам XIX века в Старом Осколе было не менее 50 красивых каменных зданий с железной кровлей и более 600 деревянных домов с красивыми фасадами на прямолинейных улицах. На улицах были тротуары, тумбы, фонари.
       В архивных документах середины XVIII века есть упоминания о Пятидневных ярмарках в Старом Осколе в конце июля и в конце августа каждого года. Ярмарки посещались купцами не менее как десяти различных городов страны.
       В рукописи священника В. Антонова "О путях к хлебу насущному" говорилось о посещении старооскольских ярмарок воронежским поэтом-скототорговцем А. Кольцовым с гуртами скота.
       По сей день сохранилась в народе память о Кольцове, любившем читать купцам и крестьянам свои стихи-песни или рассказывать о своей несчастной любви к крепостной девушке Дуняше, которую отец Кольцова продал тайком одному из донских помещиков.
       В последний раз, проездом, Кольцов посетил Старо-Оскольскую ярмарку летом 1842 года. Ярмарка была не очень шумная. Коренастый, сутуловатый поэт в длинной синей чуйке безмолвно прошел в знакомый трактир. Он подсел к столу, отмахнулся от подбежавшего было к нему полового.
       - Ничего мне неугодно! - сердито сказал и закашлялся. Кашлял он долго, мучительно, с каким-то треском в груди и свистом в горле.
       А по осени 1842 года извозчики привезли из Воронежа весть: "Умер Кольцов от чахотки 29 октября, и на похоронах его людей было очень мало. А у нас бы его всем городом проводили и поплакали. Хороший был человек".
       Дореформенный Старый Оскол пережил в 1835 году высший хозяйственный подъём. Именно в этом году был в Поосколье высокий урожай, последовавший за двумя голодными годами
       Зимой 1835 года было закуплено и отправлено из Поосколья в разные края 32 тысячи подвод с хлебом (100 тысяч четвертей зерна или около 900 тысяч пудов), да ещё весной следующего года отправлено около 450 тысяч пудов хлеба на волах. Хлеб этот пошёл преимущественно на Украину, северные и центральные районы которой пострадали от неурожая.
       Через Старый Оскол вывозились большие массы хлеба, когда его собственное трудовое население жило нищенским образом, бродило с сумой по стране или умирало от голода в своих деревнях, от самого внешнего вида которых веял дух нищеты и безвыходной нужды.
      
       В нашем распоряжении имеется фотоснимок одной из деревень нашего края, входившего в Курскую губернию.

    0x01 graphic

    Фото 50.

       Текст вверху: "Говор великоруссов Среднерусской чернозёмной области принадлежит к южно-великорусскому наречию. Лучший образец этой речи дан гр. Л.Н. Толстым в его "Власти Тьмы" и некоторых других произведениях. Прибавим, что это говор акающий или якающий (вада, сядло), что звук г произносится мягко, как в малорусском наречии...".
       Текст внизу: "Тип деревни Курской губ. (По фот. Х. М. Попова)".
       Перед нами соломенная деревня XIX века. На переднем плане - бедняцкая хата-развалюшка, половину которой сломали царские власти и продали за долги и недоимку. Местный кулак выстроил из брёвен разрушенной бедняцкой хаты амбар для своей ветряной мельницы (смотрите левую часть фотоснимка). Это на одном конце деревни. А вот на втором её конце мы видим целую группу ветряных мельниц, принадлежащих местным кулакам. Без них, т. е. без мельниц, никому в деревне не обойтись.

    0x01 graphic

    Фото 51.

       Текст внизу: "Ветряные мельницы в Курской губ. (По фот. Х. М. Попова).
       Кулаки использовали свои мельницы для обогащения, получая высокий гарнцевый сбор с завозчиков, а также для усиления своего влияния на окружающее население.
       Конечно, кулаки действовали в тесном союзе с церковью и попами, жирея и обогащаясь на голоде и нищете крестьян. Об этом рассказывал священник Виктор Антонов в своей работе "О путях к хлебу насущному".
       Автор ее много путешествовал по Поосколью и по России, а с 1898 по 1907 год был священником в Старооскольском уезде и в самом городе. Имел в прошлом связь с народниками, проявил склонность, как писал в предисловии своей работы, к "исследованию сущности житейской".
       Разочаровавшись в служении обеден, Антонов занялся кооперативной деятельностью. Сначала организовал кулацкое кредитное товарищество, потом молочную ферму в слободе Троицкой (Это было после третьеиюньского переворота, во времена Столыпинской реакции). Одновременно продолжал в своем исследовании выяснять "сколь много утратила дохода православная церковь в крае Оскольском от умирания христиан по причине голода?"
       На странице 34-35 рукописи, обосновывая оставление церковной службы в пользу буржуазных кооперативов, Виктор Антонов писал, что "со страхом в сердце думал о возможности быть навсегда переведенным в какой-либо глухой сельский приход, поелику голосом был неисправен и к службе неприлежен. Ведь в глуши питие одно за отраду станет, а в нумере 21 "Курских епархиальных ведомостей" сообщалось об отчислении духовных лиц от занимаемой должности за нетрезвость и неисправность по службе". В нужде жить не привык, потому и перешел Антонов на пути более жирного существования.
       Пользуясь соответствующей таблицей, Виктор Антонов доказывал, что "Церковь плохо ведет свое хозяйство и убытки превеликие переживает от вымирания христиан от голода, а пастырей церковных может тем в деревне к нищенству и нетрезвости привести".
       Антонов писал, что его таблица сверена с записями 120 церквей Старооскольского, Новооскольского и Тимского уездов, а также составлена по рассказам "верных людей, зривших несчастья самолично".
       Это место из работы В. Антонова "О путях к хлебу насущному" было мною выписано. Оказывается, что с 1833 по 1907 год по Старооскольскому краю умерли от голода 31255 христиан, в том числе
       в 1833 году умерло 1780 человек,
       в 1834 году умерло 2170 человек,
       в 1835 году (урожайный год) умерло 800 человек,
       в 1836 году умерло 1700 человек, в том числе "от божьей напасти" - от холеры - 800 человек. В день пожара 20 июня 1862 г. был в городе Салтыков-Щедрин, погорело 40 душ и 300 домов, а вину на сочинителя положили и в кару божий знак пожара посчитали...
       В 1865-1866 годах умерло от голода и холеры 2100 человек, а в 1891 году "голодной смертью умерло" 2900 человек, "божие напастие" - холера задушила 3000 людей.
       Далее Антонов произвёл по-поповски точный и циничный расчёт, что церковь в Поосколье с одного умершего от голода человека недополучает в год до 20 рублей дохода по всем статьям приношений, сборов, молебнов, обходов и т. д. Подчиняясь закону средних цифр, Антонов взял для своего окончательного вывода "об убытках церкви по причине умирания людей от голода" не всё количество лет от 1833 года до 1907 года, а лишь половину этих лет, то есть 37, и далее уже действовал арифметически: 31255 человек он множил на 20 рублей, а полученную сумму умножил на 37 (лет) и получил цифру годового убытка церкви - 625.100 рублей, а за 37 лет - 23.128.700 рублей. Эта цифра о величине грабежа верующих попами, пожалуй, не очень преувеличена, конечно, Антонов сокрушался не о том, что десятки тысяч людей умерли от голода, а о том, что "с мёртвых нельзя получать постоянный доход". Он ругал церковь за бесхозяйственность и восклицал: "Да я бы, будь во главе всей церкви, ни рубля не упустил. Для этого стоило показать христианам иной путь к хлебу насущному: создать бы церковные кооперативы с большими продовольственными запасами, чтобы ссужать голодных некрепко, но и в живом теле держать, а за ту ссуду заставлять спасённых от голода работать, промыслы разные церкви надо заводить и туда на работы получивших ссуду ставить".
       Для нас Антонов Виктор интересен не его хозяйственными "прожектами", а тем, что он невольно дал свидетельские показания против того проклятого прошлого...
       В работе Антонова содержались интересные данные об экономической жизни Поосколья. По этим сведениям, подтвержденным нашими исследованиями государственных архивов, хлебной торговлей в Поосколье заправляли в XIX веке купцы Дягилев и Симонов, совершая в год обороты на сумму в 450 тысяч рублей ассигнациями. Скупкою или "кулачеством" занимались около двухсот агентов Дягилева и Симонова. Они перехватывали крестьян на дорогах к городу, скупали у них хлеб по дешевке. У помещиков агенты купцов закупали хлеб прямо на месте, даже на корню. Хлебная торговля занимала массу рабочих.
       С сороковых годов XIX века начался упадок торгово-промышленной жизни в Старом Осколе. По статистическим данным за 1847 год видно, что из 10 воскобойных заводов в городе осталось в числе действующих только 5 с валовой продукцией в год на сумму в 12.000 рублей (А раньше десять заводов выпускали в год продукции на 200.000 рублей). Из 8 салотопенных заводов с продукцией на 180.000 рублей сохранилось только 6 с продукцией на сумму лишь 45.000 рублей. Из 6 кожевенных заводов с валовой продукцией на 85 тысяч рублей осталось лишь два с продукцией на 24 тысячи рублей. Из 4 мыловаренных заводов с продукцией на 25.000 рублей осталось только 3 с продукцией на 4.600 рублей. Пала и ремесленная деятельность. Городское хозяйство в 1850 году давало дохода всего на 6000 рублей, тогда как 15 лет тому назад доход городского хозяйства превышал 30-40 тысяч рублей. К 1854 году этот доход упал даже до 5.500 рублей. Нечем было платить жалованье приходским учителям. Многие дома ещё с пожара 1848 года стояли недостроенными, а здание приходского училища было без крыши и с обрушенным потолком.
       Главная причина упадка хозяйственной деятельности города была в строительстве новых путей сообщения, прошедших в стороне от Старого Оскола: к новому тракту Харьков-Курск-Москва стали тяготеть торговые люди, по нему пошёл хлеб и другие товары. Вблизи от этого пути возникли хлебные ссыпные пункты, перевалочные пункты, извозчичьи поселения. Отрицательно повлиял на развитие Старого Оскола рост экономики черноморских портов (Одесса и др.), поскольку Азовский порт утратил своё значение. А ведь когда-то он играл большую роль и приносил старооскольским купцам и промышленникам большие доходы. Старооскольские купцы горделиво говорили в своё время, что "Азов - нашенский порт", так как к нему были проложены от Старого Оскола и обжиты торговые пути.
       Иллюстрацией упадка хозяйственной деятельности Старого Оскола являются и следующие данные: количество портных со 120 в 1835 году сократилось до 72 в 1850 году. Количество сапожников в городе за этот же период упало со 140 до 160, кузнецов - с 40 до 27, ювелиров - с 5 до 2, а часовщиков - с 3 до 2. Стоимость валовой продукции заводов (в сопоставимых ценах) упала с 1.500.000 р. в 1835 году до 250.000 рублей в 1850 году.
       Удивляться такой картине не приходится, учитывая конъюнктурный характер бурного расцвета Старооскольской экономики в предшествующие десятилетия (выгодное расположение города на перекрёстке тогдашних торговых путей и на правительственном тракте) и мануфактурный характер дореформенной городской промышленности. А ведь такое производство, по замечанию В. И. Ленина, носило свойственный капитализму неустойчивый характер.
       Отлив большей части сельскохозяйственной продукции и продукции животноводства от старооскольского рынка к воронежскому и курскому сузил сырьевую базу старооскольских заводов и привёл к вздорожанию сырья, что в свою очередь поставило старооскольские заводы в невыгодные конкурентные условия, привело к их упадку. Сократились заказы военного ведомства. И даже в период Крымской войны эти заказы не внесли заметного оживления в старооскольскую промышленность в силу своей мизерности (предпочтение в заказах было отдано военным ведомством Курску и Воронежу).
       И в пореформенную пору центробежные силы старооскольской промышленности и торговли продолжали некоторое время возрастать, приводили к утечке капиталов из города, к уходу отсюда части деловых людей.
       Накануне реформы 1861 года из города, слобод и ряда деревень (Соковое, Бараново, Казацкое, Сорокино и др.) ежегодно уходили на "сторонние заработки" сотни людей. Много крестьян совсем не возвращалось из этих "сторонних заработков", значилось в "бегах" при введении уставных грамот в силу Положения от 19 февраля 1861 года были случаи, что целые деревни более чем в сто душ оказывались в "бегах"... беглыми из нашей области помещичьими крестьянами населился целый Миусский округ Донской области...
       Отходничество на "сторонние заработки" не всегда носило стихийный характер, когда крестьяне бежали, куда попало и руководствовались при этом девизом: "дома мы, наверное, помрём с голода, а там, может быть, и не погибнем". Некоторую организованность отходничеству придавали различные подрядчики, вербовавшие "свободных" людей на строительство железных дорог и на строительство южных городов.
       Как известно, первые попытки сооружения железных дорог в Средне-Русской Чернозёмной области имело место в 50 годах XIX века, когда было основано "Главное общество Российских железных дорог", получившее право строить линии Москва-Феодосия, Курск-Орёл-Либава и другие. Но вскоре обнаружился недостаток средств, почему и железнодорожное строительство здесь было прервано почти на три десятилетия, хотя в целом в пореформенной России было два периода энергичного строительства железных дорог: конец 60-х годов и вторая половина 90-х годов XIX века.
       Подрядчики договаривались с помещиками ещё в дореформенное время об условиях отпуска крепостных крестьян "в отхожий срок". Нам пришлось в своё время знакомиться с контрактами, подписанными некими подрядчиками Ситниковым и Кузнецовым с помещиками - Солнцевым, Калмыковым, Батизатулой, Кувшиновым.
       Помещики продали подрядчикам в наем своих крестьян по 8 копеек за рабочий день. Глубокие старики утверждали, что заводской хозяин или лично сам подрядчик платил "приговорённым в отхожий срок людям" по 3 копейки в день "для прокорма и одевания". Выходит, что "зарплата" такого рабочего-крепостного накануне реформы равнялась, считая и помещичью долю в 8 копеек, 11 копейкам в день. Это даже ниже той зарплаты, которую в 60-70 годах XIX века получали подростки на Кренгольмской мануфактуре (Там детям платили нищенские 4 рубля в месяц при 16 часовом рабочем дне).
       По контрактам с подрядчиками старооскольские помещики отпустили 113 крестьян для работ в "Главном обществе Российских железных дорог" (здесь господствовал французский капитал), 98 человек были отпущены "в стройку Ростова-на-Дону".
       Поражение России в Крымской войне и усилившиеся крестьянские "бунты" ускорили падение крепостного права. Россия вступила на путь медленного буржуазного преобразования. Это шаг прогрессивный. В. И. Ленин отметил и другую сторону. Он писал, что вся пореформенная история России состоит в разорении массы и обогащения меньшинства... В массовой, невиданной нигде в такой интенсивности экспроприации крестьянства (Ленин, т.1, изд. 4, стр. 173, 178).
       Всё это находит подтверждение и в конкретных фактах пореформенного Поосколья. Помещики Старо-Оскольского уезда отняли у крестьян под видом "отрезков" 25 тысяч десятин лучшей земли. Этим и другими отвратительными сторонами "освобождения" крестьян сверху объяснялось, что в Старооскольском уезде крестьяне враждебно встретили царский манифест и "уставные грамоты" об отмене крепостного права: по донесениям мирового посредника Платонова из Старого Оскола, мы знаем о забастовках крестьян в Казачке, об отдаче под суд крестьянина Федора Кретова с товарищами за сопротивление и нежелание перенести свои избы с отошедших к помещику "отрезков". Ни штрафы, ни розги не убедили крестьян, тогда их заставили войсковой силой подписать "уставные грамоты".
       Кулаки и капитализирующиеся помещики начали вести сельское хозяйство хищническим способом: шло беспощадное лесоистребление, захватывались распахивались общинные луга и выгоны, истреблялись сады, шло массовое выселение обезземеленных крестьян с насиженных мест "на вольницу", "на низы" - на Кубань, в Новороссию, в Юзовку (Донбасс) на заработки, на Украину и Северный Кавказ, в далёкую холодную Сибирь, в безвестные края искать кусок хлеба.
       Из Старооскольского края, в котором на 1862 год значилось 129983 человека (по городу - 7355 и по селу - 122.628. В этом числе число душ духовного звания только по городу исчислялось в 193, дворян по уезду - 927, купцов по уезду - 1932 души), на окраины переселилось за 30 лет пореформенной поры 8435 человек.
       (Цифровые данные о населении на 1862 год взяты из таблицы  2, приложенной к книге "Курский край" за 1925 год издания, стр. 82-85. Корректированы все вышеприведенные цифры другими источниками статистического характера по истории края).
       Выходцев из Старооскольского края по сей день можно обнаружить не только среди поселенцев в районе Миусска, но и на Кубани и на Тоболе, в районе Томска и на Северном Кавказе, на всех южных и восточных окраинах страны. А при изучении отпускных билетов и паспортов, выданных властями в пореформенную пору, можно заключить и о социальной категории покидавших родные места в поисках пропитания, и о наличии в нашем крае "временнообязанных" крестьян и о том, что без разрешения властей русский крестьянин и после реформы не мог уйти из деревни. При этом разрешение на уход из деревни обставлялось рядом унизительных процедур и оскорблявших человеческое достоинство полицейских придирок (измерение роста отпускаемого, изучение цвета его глаз, ширины подбородка, цвета волос, величины и цвета родимых пятен на теле и т. д.).
       Чтобы читатель смог ярче представить себе всю эту картину унижения царскими властями крестьян, приводим ниже копию одного из документов, выданных Ястребовским волостным правлением 15 июня 1865 года на имя Макаровой Федосьи Денисовны.
      
       "БИЛЕТ
       Приметы:
       Лета - 31 год
       Рост - 2 аршина, 3,5 вершка
       Волосы - тёмнорусые
       Брови - тёмнорусые
       Глаза - серые
       Нос - средний
       Рост - средний
       Подбородок - крутой
       Лицо - чистое
       Особые приметы - не имеет
        119
      
       Предъявительница сего Курской губернии Старооскольского уезда Ястребовской волости бывшая временнообязанная жёнка (вдова) Федосья Макарова дочь Денисова отпущена Ястребовским волостным правлением в разные места Российской империи для собственных надобностей. Действительность сего - один год. Если по истечении срока лицо не явится, поступить с нею по законам империи.
      
       Дан сей с приложением казённой печати тысяча восемь сот шестьдесят пятого года июня пятнадцатого дня.
      
       Ястребовский волостной старшина - Синой Магулев
       Волостной писарь - Дор. Волков".
      
       Комментарии, как говорят, излишни. Читатель и сам видит, что из края уходили в поисках куска хлеба обездоленные люди, что и после реформы царизм, угождая помещикам, задерживал много крестьян в деревне для использования их в помещичьих имениях в качестве дешёвой рабочей силы. Что же касается категории "временнообязанных крестьян", т. е. крестьян, продолжавших нести барские повинности и после реформы, то этот крепостнический пережиток существовал в Старооскольском крае до самой Октябрьской социалистической революции.
       Изучая архивные материалы по истории родного края, мы натолкнулись на прямые подтверждения существования здесь временнообязанных крестьян накануне революции 1917 года. Причём власти не стеснялись не только говорить об этом, но и даже публиковали соответствующие документы в виде журналов заседаний Земств и т. д.
       Так, в журнале 48-го заседания Старооскольского Уездного земства от 11 октября 1912 года (страница 335 книги журналов, изданных в типографии Курского областного земства) мы читаем следующий документ, составленный "временнообязанными" крестьянами: "Приговор Строкинского сельского общества Кладовской волости Старооскольского уезда.
       1912 года, октября 5 дня, мы, нижеподписавшиеся, ВРЕМЕННООБЯЗАННЫЕ крестьяне Строкинского сельского общества, находящиеся в ведении господина земского начальника 4-го участка Старооскольского уезда, имеющие 188 ревизских душ мужского пола и 93 домохозяев, были сего числа собраны на сельский сход нашим старостою Петром Шунаевым, куда явилось 63 человека, что составляет не менее 2/3 имеющих право голоса на сходе, где имели суждение просить Старооскольскую земскую управу исходатайствовать и устроить мост на реке Сейме, так как дорога прежняя проходит от города Старого Оскола и до станции Солнцево через село Строкино и реку Сейм, в нашем же обществе моста не имеется и в нашем районе находятся ближайшие сёла, а именно - деревня Лопухинка, дер. Гущино, село Гущино Тимского уезда, и необходимо опасно сёлам проезжать через реку Сейм в с. Строкино, город Старый Оскол, на ст. Солнцеву, село Осколец, дер. Заломное, и дер. Аверино, тоже необходимо опасно сёлам проезжать через реку Сейм, в нашем же обществе моста не имеется и оным самым невозможно проезда сделать, а кроме негде; есть поблизости на расстоянии 2 вёрст плотина, т. е. гать, у помещика Балховитинова, но он, Балховитинов, запретил проезд, а наше общество не в силах устроить хороший мост, а таковой мост ежегодно сносит вода по случаю разлива воды реки Сейм, в том постановили: честь имеем покорнейше просить Старооскольскую уездную земскую управу исходатайствовать устроить хороший мост для проезда онаго района".
       Так накануне революции 1917 года, в предгрозовые годы общественных перемен, писали строкинские временнообязанные крестьяне, живые остатки крепостничества, в своей просьбе к Уездному земству, то есть в тот орган, который В.И. Ленин называл "...началом местных представительных учреждений буржуазии" (В.И. Ленин, т. 15, изд. 4, стр. 308) и подчёркивал, что "земство с самого начала (ещё со времён их создания в 1864 году) было осуждено на то, чтобы стать пятым колесом в телеге русского государственного управления, колесом, допускаемым бюрократией лишь постольку, поскольку её всевластие не нарушалось, а роль депутатов от населения ограничивалась голой практикой, простым техническим исполнением круга задач, очерченных всё тем же чиновничеством. Земства не имели своих исполнительных органов, они должны были действовать через полицию, земства не были связаны друг с другом, земства были сразу поставлены под контроль администрации. И, сделав такую безвредную для себя уступку, правительство на другой же день после введения земства принялось систематически стеснять и ограничивать его: всемогущая чиновничья клика не могла ужиться с выборным всесословным представительством и принялась всячески травить его" (В.И. Ленин, т. 5, изд. 4, стр. 32).
       Уездное земство так и не помогло крестьянам.
       Обеспокоенное отливом населения из Поосколья городское управление решило открыть более широкий доступ крестьян в город и слободы.
       В 1861 году в Старом Осколе было 7000 жителей, а по переписи 1897 года, то есть через 36 лет после реформы, население города и слобод удвоилось и достигло 16725 (в том числе - в городе насчитывалось 9159 человек). Интересно отметить, что из городского и слободского населения к крестьянскому сословию относилось 7125. Часть из (меньшая, около 3000 человек) обосновалась в городской черте, остальные - в пригородных слободах. Там они имели усадьбы, соединяя домашнее хозяйство с торгово-промышленной деятельностью или занимаясь исключительно промыслом: заводили торговое дело, маслобойное, гончарное и т. д. Насчитывались сотни рабочих на строительстве железной дороги и на железнодорожных службах или в промышленности города, совершенно порвавших связь с сельским хозяйством.
       При исследовании материалов замечено интересное явление: Старый Оскол после отмены крепостного права на первом этапе пережил не подъем, а хозяйственный упадок, как и все Поосколье.
       На первый взгляд это казалось странным. Но в действительности в этом факте отразилась закономерность хозяйственного развития пореформенных лет: перемещение торговых путей в сторону от города и реформа сильно ударили по главной торговой статье Старого Оскола - по хлебной торговле. Ограбленные реформой крестьяне сократили посевы, частично, вообще бежали из деревни, выселились на окраины. Помещики же, утратив даровую рабочую силу в прежних размерах и встречая ожесточенное сопротивление со стороны "временнообязанных" (имеется ввиду крестьянские волнения в чернянском имении князя Касаткина-Ростовского, в монаковском имении помещика Батизатулы, в ястребовском и покровском владениях Рындина и Арцыбашева и др.), не сумели быстро перестроиться, также сократили посевы товарных культур, а экстенсивность ведения сельского хозяйства при массовом сокращении животноводства и упадка удобрений повела к понижению урожайности. Кроме того, край пережил ряд засушливых лет, бывших прямым следствием хищнического истребления лесов.
       Сокращение животноводства отрицательно сказалось не только на полеводстве, но и сузило сырьевую базу Старооскольской обрабатывающей промышленности. Заводы закрывались. Начался новый отлив капиталов и деловых людей из Старого Оскола в "места более доходные и бойкие" - в Донбасс, на Курский тракт и т. д. Например, купцы Сенины переселились из Старого Оскола в Курск, Хвостовы выехали в Москву и т. д.
       Деревенские богатеи всемерно карабкались на верхние ступеньки капиталистической лестницы. Уже в 1869 году в купеческом сословии в Старом Осколе значилось много гильдейских купцов из бывших крестьян, в том числе Мешковы, Лихушины, Сотниковы, Соломенцевы, Гребенешниковы и др. Вся эта орава купцов и промышленников стала руководящей силой в городе, ворочала большими капиталами. К 90-м годам XIX века народ стал называть их "миллионщиками".
       Росло одновременно и число рабочих в городе.
       Ф. Энгельс писал, что в России голод 1891 года ускорил разложение крестьянства и создание внутреннего рынка для капитализма.
       В жизни же Старого Оскола большую роль сыграл пожар, вспыхнувший летом 1862 года, на Ильин день 20 июля, почему и народ назвал его "Ильинским пожаром".
       В летописи Николаевской церкви об этом написано: "... В два часа дня над городом разразилась страшная буря с черными тучами, заслонившими солнечный свет. И во время этой бури из трубы дома мещанина Мацнева вырвалось пламя, которое охватило соломенную крышу, начался пожар. В полчаса огонь распространился не только на несколько кварталов, но и на загородные части". По сведениям городской думы, сгорело 275 домов с надворными постройками, а убыток городу исчислен в 600.000 рублей. Полицейское управление доносило в Курск и в Петербург, что сгорело 220 домов в городе и что "о пожаре проезжающий Салтыков-Щедрин записки учинял и ругался..." Во всяком случае, пожар был катастрофическим, уцелели только каменные дома.
       За "Ильинским пожаром" на Поосколье обрушились и другие беды. В 1865 году неурожай поразил весь уезд, а в 1866 году началась холера, которая, по описанию современников "была сильна". Началось с того, что 19 июля на пивоваренном заводе Головина от холеры умерла одна женщина, а с 22 июля холера приняла уже значительные размеры. В официальных известиях значилось 138 человек, умерших от холеры. Но современники утверждали, что в день выносили по 50 гробов. Священник Каллистратов Иван, дослужившийся к 1894 году до чина протоиерея Николаевской церкви, в дни холерного свирепствования целую неделю почти не выходил из церкви, приобщая и исповедуя старооскольцев, напуганных размахом холеры и в страхе ожидающих своей очереди попасть в могилу. Трудно жил город после пожара и холеры. Правительство не оказало помощи, городские доходы упали: к 1867 году ссыпка хлеба по городу едва достигала 10.000 четвертей, а привоз товаров на ярмарку в стоимостном выражении не превышал 100.000 рублей. За отсутствием средств дома не строились. Там и сям бурьяном зарастали пустоши: "Жители города находятся в бедственном положении, особенно после пожара, что многие и до сих пор не в состоянии огородить своих усадеб даже плетневыми заборами" (Из постановления Старо-Оскольской городской думы за 1868 год).
       В 1866 году, когда были упразднены магистрат и городская ратуша, не оказалось помещения для городской думы и сиротского суда. Пришлось арендовать дом купца Гребенешникова на Белгородской улице.
       Старооскольцы все же начали строить вместо сгоревшего деревянно-соломенного города железно-каменный. Городская дума выстроила здание для городского училища, затратив 26.000 рублей. Построен дом городского банка с затратой 12 тысяч рублей. К числу противопожарных мероприятий, проведенных в 70-е годы XIX века в Старом Осколе, относится устройство 2 больших чанов для воды: один - в районе современной типографии, второй - на пересечении современных улиц Пролетарской и Революционной (тогда Воронежской и Михайловской), против родильного дома. Диаметр этого дубового чана достигал 10 метров, а глубина - 2,5 метра. В этом чане можно бы свободно устроить квартиру на семью из 9 душ. Строительство таких больших чанов из дубовых лотков указывает на большое искусство старооскольских бондарей.
       Дело водоснабжения города было передано в руки частных предпринимателей, хотя и действовал городской общественный банк, учредители которого изъявляли желание "взять на себя заботу о воде".
       Московский купец Хвостов, узнав о возможности поживиться на городском водоснабжении, немедленно возвратился. В Старом Осколе, приняв в компанию купцов Симоновых, Собакиных, начал строить колодец на месте современной городской водонапорной башни. Было затрачено, если верить отчетам компании, более 4 тысяч рублей. В 1878 году колодец открыт для пользования. Глубина его - 47 саженей или 101 метр.
       Купцы продавали воду бочками и ведрами, доставая ее из колодца с помощью пароконного с двумя огромными бадьями на крепком пенечном канате местного производства: привозные канаты не выдерживали нагрузки, рвались.
       Связи с этим в 80-е годы XIX века Старооскольская пенька приобрела всероссийскую известность.
       К сожалению, об этом Старооскольцы настолько забыли, что напоминание потребовалось. И пришло оно весьма неожиданно: в ответ на просьбу Старо-Оскольского пединститута прислать ему лучшие образцы конопляных семян для учебно-опытного участка, Пензенская опытная станция прислала в 1951 году посылку с этикеткой "Семена улучшенной старооскольской конопли".
       К началу XX века купеческий колодец пришел в упадок и был засыпан. Население было вынуждено пользоваться речной водой, а также брать воду из весьма запущенных 8 колодцев, разбросанных по городу.
       Вопросом строительства водопровода в Старом Осколе земство и городская дума начали заниматься в 1911 году. А водопровод был пущен в эксплуатацию лишь в 1915 году, но он только частично удовлетворял нужды населения.
       Электричество в городе появилось в 1912 году.
       Конечно, изменения в городе происходили, но очень медленно. Например, с 1876 по 1911 год, т. е. за 35 лет, на Нижней площади произошли лишь следующие изменения: появилась будочка, возник идущий к ней земляной бруствер вдоль водопроводной канавы.
       За следующие два года, за 1911 и 1912-й, градостроители еще "изменили" вид площади: засыпали мешавшую движению водопроводную канаву и поставили два столба - один телеграфный, другой - с фонарем для электрического освещения.
       Наш текст об "изменениях" Нижней площади можем проиллюстрировать следующими фотоснимками:
       0x01 graphic
      

    Фото 52.

       Вид Нижней площади в 1911 году (по сравнению с 1876 годом, когда городская дума вошла в свое вновь отстроенное двухэтажное здание, здесь видны "новинки" - будочка и земляной бруствер водопроводной канавы).
       Теперь помещаем нижеследующий снимок:

    0x01 graphic

      

    Фото 53.

       На нем изображена все та же площадь, но после двух новых лет "преобразовательной" работы старооскольских градоправителей.
       Сопоставьте его с верхним снимком и убедитесь, что из нового появились только два столба, да засыпана канава.
       Вот какие существовали темпы благоустройства в дореволюционном Старом Осколе.
       За период первых тридцати семи лет существования Советской власти бывшая Нижняя (Торговая) площадь изменена до полной неузнаваемости. Прилагаем ниже фотоснимок:

    0x01 graphic

      

    Фото 54.

       Бесследно исчез с площади собор. Вырос там тенистый парк имени А. М. Горького. В этом парке высится монументальный памятник В. И. Ленину. На площадь выходит своим фасадом красивое четырехэтажное здание геолого-разведочного техникума. В парке имеется бассейн и целая сеть аллеек для прогулок и отдыха трудящихся.
       Накануне первой мировой войны была построена на Верхней площади водонапорная башня. Долгое время стояла она в бездействии. Пущена в ход усилиями старооскольских женщин и пленных австрийских солдат в 1915 году.
       Фотоснимок башни того времени дает нам о ней картинное представление, равно как и о самой Верхней площади.
      
      
       0x01 graphic
      

    Фото 55.

       Слева от башни маленькая будочка с большой вывеской, приспособленной купцом Игнатовым на гребне крыши для рекламы своих товаров. Коммерческо-пропагандистские слова вывески кричат: "Все дешево в магазине Игнатова!" На нас дышит с этой вывески коммерческо-купеческий дух дореволюционного Старого Оскола, и мы яснее представляем себе, что хозяевами города были тогда купцы и промышленники...
       Вот фотоснимок современной водонапорной башни:
      
      
      
      
      
      
      

    0x01 graphic

    Фото 56.

       В семидесятые годы XIX века была организована городская "пожарная команда" с двумя машинами на конной тяге.
       Пожарные машины стояли по очереди во дворах купцов. В случае пожара купеческий конюх впрягал коней в пожарные дроги и доставлял машину в нужное место, получая "за быстроту" рубль премии.
       Пожарную бочку наполняли водой черпаками прямо из чана или реки. Тогда не знали автопомп и визгливых стремительных красных машин. Неудивительно, что здания часто успевали сгореть, пока прибывала на место "пожарная команда" и подвозилась вода.
       В XIX веке построена в Старом Осколе земская больница (на копии приложенного плана города 1896 года - Карта 5 с приложением - легко найти местоположение больницы - восточный угол 16 квадрата, пометка "33").

    0x01 graphic

    ПЛАН Старого-Оскола (1896 г.) Карта 5,

    0x01 graphic

    Карта 5а. (Изъяснение к плану Старого Оскола 1896 г.)

       Изъяснение плана:
       1. Церковь соборная во имя Рождества Богородицы. -
       2. Приходская церковь Успения Богородицы, с училищем. -
       3. Приходская церковь Покрова Богородицы, с училищем. -
       4. Приходская церковь Архангела Михаила, с училищем. -
       5. Приходская церковь Николая Чудотворца, с училищем. -
       6. Кладбище и церковь во имя святых мучеников Гурия, Самойла и Авива, с училищем. -
       7. Бывший церковный свечной завод. -
       8. Духовное училище. -
       9. Дома, предназначенные к сломке. -
       10. Ныне строящееся здание Духовного Училища. -
       11. Казённый корпус для присутственных мест и острога. -
       12. Бывшие соляные амбары, ныне цейхгауз. -
       13. Казармы. -
       14. Городская Управа. -
       15. Городское Училище. -
       16. Женская Прогимназия. -
       17. Городской общественный Банк. -
       18. Каменный корпус торговых лавок. -
       19. Временные торговые лавки. -
       20. Трактир. -
       21. Народная харчевня. -
       22. Городская общественная Александровская Богадельня. -
       23. Городской странно-приёмный дом. -
       24. Городские скотобойни и салотопенный завод. -
       25. Дома и усадьбы, принадлежащие городскому обществу. -
       26. Городской общественный луг. -
       27. Городской общественный сквер. -
       28. Усадьбы, принадлежащие Обществу пособия бедным. -
       29. Кузницы. -
       30. Колодцы. -
       31. Черта города. -
       32. Земская Управа. -
       33. Земская Больница. -
       34. Дом арестуемых. -
       Фабрики и заводы.
       35. Табачная фабрика Волчанского и Мешкова. -
       36. Табачная фабрика Лавринова. -
       37. Пивной завод Коренева. -
       38. Свечной и мыловаренный завод А. Н. Попова. -
       39. Кожевенный завод А. Н. Попова. -
       40. Кожевенный завод М. П. Ильниковой. -
       41. Кожевенный завод Ф. Г. Ильникова. -
       42. Сыромятный завод П. С. Голева. -
       43. Свечной завод Гребешникова. -
       44. Кожевенный завод Гребешникова. -
       45. Салотопенный завод Кобозева. -
       46. Салотопенный завод Пойминова. -
       47. Торговая баня Игнатова. -
       48. Торговая баня Жилина. -
      
       Город состоял в это время, то есть к июню 1896 года "из двух площадей, 12 больших и 14 малых улиц. Имелось в Старом Осколе всего 38 кварталов, из которых 4 квартала еще не были застроены (на плане помечены  35, 36, 37, 38)".
       В 1908 году земская больница была сфотографирована с фасада, выходившего на Белгородскую улицу,

    0x01 graphic

    Фото 57.

       а также сфотографирован вид внутреннего больничного двора (см. внизу):

    0x01 graphic

    Фото 58.

       Фотоснимок относится к 1908 году.
       Уездная земская управа в 1896 году размещалась в здании на усадьбе "Общества пособия бедным" на Успенской (ныне Октябрьской) улице. Пишем об этом и помещаем фотоснимок здания потому, что именно в этом здании в 1919 году с 22 по 27 ноября размещался штаб С. М. Буденного.
      

    0x01 graphic

    Фото 59.

       Здание разрушено немецкими оккупантами в 1942 году. На его месте теперь развернулся один из корпусов механического завода, можно видеть картины вдохновенного созидания. Вот, например, в 1952 году удалось нам получить фотоснимок строящейся водонапорной башни механического завода и прилегающей местности.

    0x01 graphic

    Фото 60.

       Глухой уголок бывшей Успенской улицы, где в дореволюционные годы купались в пыли куры городских обывателей, превратился теперь в одно из шумных мест Старого Оскола: десятки автомашин и подъемников Старооскольского механического завода работают здесь на строительстве, на подвозке сырья для завода, на отгрузке готовой заводской продукции, идущей во все концы Советского Союза и за границу. Здесь же организован большой гараж для автомашин, пожарное депо, склады и другие служебные помещения.
       Город Старый Оскол к концу XIX и началу XX века приобрел тот внешний и внутренний вид, который сохранялся почти без изменений вплоть до революции 1917 года. Правда, строились и новые здания, в числе которых - здание "Русско-Азиатского банка" (фотоснимок этого здания, сделанный фотографом К. С. Скорупским в 1908 году помещен здесь):
      
       0x01 graphic

    Фото 61.

       И этот город был совершенно не похож на город начала XIX века с его деревянными домами под соломенными крышами. Он, как говорится, имел "настоящий городской вид".
       От большого стрелецкого моста через Оскол (строительство этого моста завершено в 1895 году на месте бывшего плотового деревянного моста, лежавшего прямо на воде, и связывавшего город со слободой Стрелецкой) открывался живописный вид Старого Оскола с южной стороны. Город в 1909 году был с этой стороны сфотографирован, фотоснимок помещаем ниже.

    0x01 graphic

    Фото 62.

       Полноводный Оскол подступал к самым домам на берегу. Густые постройки, масса зеленых насаждений, церковные колокольни восходили от берега на вершину старинного мелового бугра, ставшего в XVI веке основой для военной крепости.
       Стрелецкий мост, с которого был сфотографирован вид города в 1909 году, сам в это время выглядел молодцевато, высоко поднимаясь над рекой Оскол на многочисленных деревянных "быках".
       Помещаем фотоснимок моста того времени.

    0x01 graphic

    Фото 63.

       Со Стрелецкой стороны в районе большого моста через Оскол старооскольцам открывался весной и в начале лета следующий вид на город и на полноводную реку.
      

    0x01 graphic

    Фото 64.

       Со стороны слободы Ямской город был сфотографирован в 1893 году, видимо, с колокольни слободской церкви. Отчетливо обозначились контуры бывшего города-крепости. В ансамбле его построек, в крутых обрывах бугров, в свечении зеркала Оскола с отраженными в нем домами и деревьями, чувствуется дыхание веков. На помещенном ниже фотоснимке все это запечатлено.

    0x01 graphic

    Фото 65.

       Главная улица города называлась до революции Курской (сейчас это улица Ленина).
       На фотографии 1893 года Курская улица выглядела так:
      
      
      

    0x01 graphic

    Фото 66.

       На почти безлюдной улице мы видим только женщину в соломенной шляпе с широкими полями и в широкой юбке с воланом, неподалеку шагает мастеровой с узелком в руке, а еще левее - скучающий городовой в белом костюме стоит, заложив ногу за ногу. Справа, прямо на тротуаре, виден тарантас с дремлющим на сиденье извозчиком. Видать, нет желающих поехать куда-либо на тарантасе. В перспективе улицы чернеет точка. Это крестьянская подвода. Крестьянин, везя кладь, шагает рядом с подводой. Правее подводы возвышается двуглавая Михайловская церковь, на месте которой сейчас стоит большой двухэтажный дом-квартира рабочих Старооскольского механического завода (угол улиц Ленина и Революционной).
       Купцом Лихушиным в начале XIX века построено оригинальное здание, в котором теперь почтово-телеграфная контора.
      
      
      

    0x01 graphic

    Фото 67.

       Оно характерно башенкой над главным входом, угловыми и срединными парапетами над фасадом, глубоким арочным проездом со стороны Революционной улицы (в 1952 году этот проезд заложен кирпичом, оставлено лишь одно широкое окно из 9 шибок в переплете рамы). До революции и некоторое время после нее существовал угловой балкон. Он охватывал основание башенки и висел над тротуарами пересекавшихся у здания двух улиц. Сейчас этого балкона нет, равно как нет флюгарки на башенном шпиле. Но это не вносит существенного изменения во внешний вид здания.
       Но вид всей бывшей Курской улицы изменился до неузнаваемости. Не говоря уже о виде улицы города девяностых годов XIX века, ни в какое сравнение не идет с современной бывшая главная улица Старого Оскола 1913-го года, показанной на фотоснимке:

    0x01 graphic

    Фото 68.

       Непривычная для нашего глаза картина главной улицы 1913 года. Тротуары от мостовой отделены рядом торчащих столбиков. У афишной будки крестьянин кормит лошадь посреди улицы. Над будкой приделанная к телеграфному столбу, реклама с бутафорскими сапогами и надписью "Покупайте обувь в магазине Игнатова". Слева видна церковь бывшего женского Успенского монастыря с ее непомерно обширной центральной главой и тонкой колокольней. А между ними торчит верхняя часть огромной колокольни Николаевской церкви, ныне уже не существующей: от нее остались одни развалины возле типографии.
       Совершенно не походит на Курскую улицу современная улица Ленина, фотоснимок, фотоснимок которой здесь помещаем.
       0x01 graphic
      

    Фото 69.

       На улице много людей. По ней курсируют автомобили, созданные в годы советских пятилеток. На переднем плане, слева высится двухэтажное здание заводоуправления. Оно построено в конце 4-й пятилетки, в 1950 году.
       Считаем необходимым заметить, что в дореволюционное время городские власти предъявляли к застройщикам лишь одно требование - "не портить красной черты", то есть не нарушать линии расположения домов по городской улице. При этом часто строительство многоэтажного дома приостанавливалось на уровне первого этажа из-за недостатка средств. Тогда возводилась временная земляная или глиняная кровля, и отстроенный этаж заселялся жильцами в ожидании лучших времен для продолжения строительства. Дом Соломенцева, например, строился лет пятьдесят. Лишь при Советской власти его реконструировал и достроил геологоразведочный техникум. Сейчас в этом четырехэтажном здании учатся сотни юношей и девушек. Вот общий вид здания геологоразведочного техникума.

    0x01 graphic

    Фото 70.

       Справа виден четырехэтажный корпус общежития студентов. Все это сделано в годы Советской власти.
       Бывало и так в дореволюционном Старом Осколе, что застройщики с годами меняли свой план строительства и начинали надстраивать второй этаж дома уже не каменный, а деревянный. Одним из таких домов является дом на улице Ленина (бывшей Курской), против здания "Линейного узла".

    0x01 graphic

    Фото 71.

       Единого стиля в этой постройке нет: на тяжелом, толстостенном кирпичном первом этаже дома, способном выдержать нагрузку нескольких каменных этажей, возведен красивый деревянный этаж с причудливыми резными узорами карниза, оконных наличников, с фигурной досчатой обшивкой стен. Старожилы рассказывают, что второй этаж этого дома, начатого строительством после "Ильинского пожара", был надстроен потом из дерева местными мастерами по вкусу некоего Забродского, чиновника из захудалых дворян.
       Иные дома строились сплошь из дерева, на кирпичном фундаменте. Из числа сохранившихся, наиболее интересным является дом на Советской площади (сейчас в этом доме размещен детский сад  3) Вот его фотоснимок.

    0x01 graphic

    Фото 72.

       Постройка дома относится к 90-м годам XIX века. До Октябрьской революции 1917 года в нем жил местный рантье Ф. С. Кобзев.
       Стремление этого образованного рантье и прибыльщика к оригинальности и причудам дало лишь один положительный: когда захотел иметь дом, похожий на обсерваторию, старооскольские строители под руководством Масонова Ивана Петровича создали здание, до сей поры привлекающее глаз своей красотой.
       В течение последних лет XIX века и в начале XX-го века часто имели место попытки светских и духовных лиц в Старом Осколе строить оригинальные красивые здания. Но никому не удалось перещеголять "строительную причуду" Кобзева. В большей части дело ограничивалось установлением башенок на кровлях некоторых домов, устройством вычурных карнизов и фигурных кровель, иногда смелым выносом висячих и консольных балконов над тротуаром, устройством колонных портиков, сложнорисунковых парапетов над фасадами зданий и нарядных фронтисписов, когда по главному фасаду дома, путем особой кирпичной кладки или скульптурной лепки, создавались красивые выпуклые узоры, нарядные наличники окон, межоконные фигуры, пилястры с глубокими или мелкими каннелюрами и другие украшения.
       К числу зданий, сохранившихся по настоящее время, относятся: дом культуры на Революционной улице (бывшее здание духовного училища, построенное Масоновым с 1894 по 1897 год). Масонова съезд духовенства признал усердным строителем, наградил аттестатом ("КЕВ" 2, 1898 г.)
       Помещаем здесь фотоснимок Дома Культуры:
      

    0x01 graphic

    Фото 73.

       Это массивное двухэтажное здание с тремя полубашенками, с небольшим двухскатным фронтоном над подъездом и с горизонтальными желобами по фасаду. Тыловая сторона здания выглядела особенно красиво в 1928 году, когда у стены поднимался сад. Его уничтожили в 1942 году оккупанты.

    0x01 graphic

    Фото 74.

       Фотоснимок этот сделан в 1928 году, когда за зданием еще сохранялся сад.
       Заслуживает внимания здание дворянского собрания на Белгородской, ныне на Комсомольской улице.

    0x01 graphic

    Фото 75.

       Построено это здание в XIX веке. Сейчас в нем размещен Дом пионеров с детской технической станцией и различными кружками.
       К числу интересных зданий архитектуры прошедших времен относится сохранившееся до наших дней здание на пересечении улиц Октябрьской и Пролетарской (ранее Успенской и Воронежской).
      

    0x01 graphic

    Фото 76.

       До Октябрьской революции 1917 года в нем находилась женская гимназия, в Советское время - Старооскольский педагогический институт, десятилетняя школа.
       Выделяется дом бывшего купца Симонова и его преемника Корнилевского на выходе с центральной улицы города к Красноармейской площади. Вот фотоснимок этого дома:

    0x01 graphic

    Фото 77.

       Здание, построенное вскоре после "Ильинского пожара", характерно четырьмя круглыми колоннами, образующими портик и балкон над тротуаром. Относится оно к числу первых построек данного типа в нашем крае. Сейчас в доме размещен ДОСААФ, часто проходят занятия с молодежью по вопросам военной истории, техники и т. д.
       Дом бывшего землевладельца Балабанова, занятый теперь под краеведческий музей, характерен нарядностью фасада, рисунчатым карнизом и художественно оформленным парапетом по самому краю кровли.

    0x01 graphic

    Фото 78.

       Этот фотоснимок Старооскольского музея был сделан в 1934 году.
       Тогда же с балкона музея сфотографирована центральная улица с огромной тумбой и чугунной мачтой электрического кабеля, с деревянной аркой в честь автопробега Москва-Кара Кумы (теперь все это убрано, чтобы не мешать возросшему движению, большому потоку автомашин). (Подлинник фотоснимка хранится в Ленинграде - Ш.н. 15414, ЛОИИМК, Мраморный дворец)

    0x01 graphic

    Фото 79.

       В настоящее время улица Ленина совсем непохожа на показанную на снимке улицу 1934 года: не имеется церквей, вместо которых выросли многоэтажные дома; не видно гужевых обозов, замененных вереницами автомашин, автобусов, гусеничных тракторов. По обе стороны проложены широкие кирпичные и асфальтированные тротуары.
       Из числа многоэтажных деревянных построек прошлых времен в Старом Осколе, к сожалению, ничего не сохранилось. Городские здания выгорели в 1862 году, а мельница Корнева сожжена в 1942 году. Помещаем здесь фотоснимок этой мельницы за 1915 год.

    0x01 graphic

    Фото 80.

       Это здание почти в пять этажей построено мастерами строительного дела и являло собой как бы олицетворение строительных талантов осколян.
       Можно сказать, осколяне были успешными строителями деревянных и каменных зданий.
       В успехе строительства города Старого Оскола большую роль играло сочетание таланта строителей с тем фактом, что городские окрестности богаты мергелем - естественной шихтой для цемента, огнеупорными глинами, формовочной землей и формовочными песками, мелом и другими строительными материалами, равно как и богатыми залежами недровых сокровищ. Старики рассказывают из поколения в поколение, что о железе в нашем крае догадывались с времен Азовских походов, когда однодворец Коробков "преудивительную глудку бурого камня нашел и носил тот камень царю Петру I показывать для любопытства". Осколяне интенсивно использовали природные, недровые богатства края для строительства зданий и литейного дела.
       Развернувшееся в пореформенное время строительство оживило старые кустарные промыслы, вызвало к жизни новые, особенно производство местных строительных материалов: возникли кустарные кирпичные заводы в Ямской слободе, известковое производство на казацких буграх, силикатное дело. А в начале XX века, когда развернулось строительство крупнейшей в Европе "Компанской мельницы Мешковых, Сотниковых и других акционеров, предприниматель Игнатов основал мощный кирпичный завод в районе "Горняшки".
       К началу XX века появились в городе магазины столичного типа с широкими зеркальными витринами, со швейцарами у дверей. Табачные фабрики Мешкова, Волчанского, Лавринова обзавелись машинами.
       Созданный в районе современного городского кладбища через десять лет после реформы церковный чугунно-литейный завод Лукина, работал на привозном металле и на местных огнеупорных глинах и формовочных песках, с успехом выпускал решетки для оград, намогильные плиты и некоторые детали для сельскохозяйственных машин и орудий. При заводе была небольшая ремонтная мастерская с паровым двигателем и механическими станками.
       Впоследствии этот завод был приобретен в собственность купца Александра Дьякова. В годы кризиса и депрессии, охвативших промышленность России в первом десятилетии XX века, завод окончательно захирел. В последний раз о нем было упомянуто лишь на заседании Старооскольского уездного земства 8-го октября 1912 года в связи с докладом оценочной комиссии и следующим решением земства: "Из дознания Казацкого волостного старшины от 31 мая 1912 года видно, что в чугунно-литейном заводе купца Александра Алексеевича Дьякова работы с октября месяца 1911 года никем не производятся. Управа полагает чугунно-литейный завод купца Дьякова из раскладки не исключать, а сложить сборы за настоящий год" (Журнал 48-го заседания У. З., стр. 72, 1912 г.)
       Так вот и развивался капиталистический город Старый Оскол, нанося своей историей удар по космополитам и таким буржуазно-историческим воззрениям, какие проповедовал, скажем, историк Соловьев. Он утверждал, что в России господствовала застойность и несамостоятельность развития городов и что будто бы русский город даже в XVII-XVIII веке ничем не отличался от городов времен княгини Ольги, т. е. развивался чрезвычайно медленно и обязательно "под иностранным влиянием".
       В самом же деле, как социально-экономическая категория, где ремесло и промышленность являлись решающими факторами превращения поселка в город, русский город развивался быстро и самостоятельно. Нельзя этого забывать и нельзя бояться показа роста городов, иначе можно оказаться в плену антинаучных воззрений. Необходимо на развитие городов смотреть "как на естественно-исторический процесс" и помнить, что это "позорная трусость - бояться смотреть в лицо действительности" (Ленин, т. 1, изд. 4, стр. 123, 179, 303).
       К сожалению, у нас еще немало охотников чернить и принижать историю города или писать о нем с чужих слов и работ "С легкостью необыкновенной".
       Город в 1896 году (см. Карту 5) имел две площади, 34 застроенных квартала и 4 строящихся. Больших улиц насчитывалось 12, малых -14. Сравнивая это количество улиц с тем, что в 1779 году было - 3 больших и 28 малых улиц, приходим к заключению о существенном изменении планировки города за истекшие 117 лет его истории после превращения в уездный центр Курского наместничества. Получилось так в силу исторически сложившегося положения: вековые тупики и улочки не отвечали потребностям капиталистического развития города. Нужны были более прямые и широкие городские магистрали к площадям и рынкам, к фабрикам и заводам, к выходам на большие шляхи. И не пожар города заставил перейти к этому, а властные исторические условия.
       Старооскольские купцы и промышленники, озабоченные изысканием различных возможностей для процветания своей деятельности и умножения прибылей, много внимания уделяли магистралям и дорожному строительству.
       Для достижения цели они использовали посредством земства народные деньги, а также свои связи с кругами в Государственной Думе, в различных министерствах и т. д. Почуяв выгоду, к дорожно-уличному и торгово-магистральному строительству в Поосколье не преминули протянуть руки различные авантюристы, в том числе иностранные (Ф. И. Шмидт, например, с компанией).
      
       В 1894 году началось строительство железнодорожной линии Елец-Валуйки через Старый Оскол.
       В 1896 году был построен Старооскольский вокзал, фоторепродукцию которого помещаем ниже.

    0x01 graphic

    Фото 81.

       В 1897 году открылась для движения железная дорога, которая открыла Старому Осколу выход к Москве и Донбассу, оказала огромное влияние на экономическую и культурную жизнь города и края.
       Предвидя реальные выгоды, старооскольские купцы и промышленники активно помогали строительству железной дороги, не пожалели средств на перенесение станции из Пойменовского леса на теперешнее место, а главному инженеру строительства предоставили бесплатно стол и квартиру на весь строительный период. Они развернули также работу среди населения, особенно среди владельцев участков земли, по которой должна была пройти железнодорожная линия. Можно было видеть в то время старооскольских предпринимателей разъезжающими на дрожках и шарабанах по окружающим сёлам и слободам, где они, не скупясь на посулы различных благ населению, добивались принятия соответствующих общественных приговоров и получали письменные "согласия" частных лиц на отчуждение их земель под железную дорогу. Все эти документы тут же оформлялись нотариусом, ездившим вместе с предпринимателями. Но когда дорога была построена, бывшим владельцам отчужденных участков земли пришлось много лет платить поземельный налог за эти участки. Лишь через 16 лет после отчуждения земли, по решению Курского Окружного суда, куда обратились пострадавшие от купеческих обещаний, отчужденные участки земли были исключены из обложения налогами. Это касалось "... частного владения купеческих племянников - Василия, Стефана и Клавдии Матвеевичей Кобозевых - 5 десятин 507 квадр. сажень, крестьян Терентия, Сергея и Семена Аверьяновичей Базаровых - 1450 кв. саженей, дворянина Григоросуло - 5 десятин 2092 кв. саженей, Пушкарско-Стрелецкого общества крестьян - 13 десятин 717,5 сажен, надельной земли бывших государственных крестьян Стрелецкой волости Пушкарского общества - 2190 кв. сажень, Прогорского общества - 2 десятины 148 кв. сажен, Анпиловского общества - 9 десятин 1388 кв. сажен..." (48-е заседание У. З., журнал 1912 г., стр. 92).
       При строительстве железной дороги земство обещало населению слободы Ездоцкой и села Каплино оказать помощь в строительстве моста через реку Оскол за содействие строительным работам. Но обещания остались на словах. Вот почему ежегодно, но безрезультатно на протяжении 16 лет жаловались и просили каплинцы и ездотчики милости у земства. "Общества крестьян слободы Ездоцкой и с. Каплино, - читаем в ярком документе о прошлом, - представили в Управу приговоры, в которых ходатайствуют о постройке моста через Оскол в сл. Ездоцкой. Приговор сельского схода села Каплино взят под номером 5 и озаглавлен: "Об устройстве моста по Воронежскому тракту через Оскол в слободе Ездоцкой на земские средства". 1912 года, марта 29 дня".
       "Относительно содержания этого моста, - говорится далее в журнале на стр. 325, - нашему земскому собранию приходится иметь суждения ежегодно несколько лет сряду, начиная с 1896 года, то есть со времени постройки линии Елец-Валуйской железной дороги... но вопрос этот до сей поры не получил удовлетворительного разрешения" (Глава II доклада  4 на заседании Уездного земства 11 октября 1912 года, стр. 325).
       Признав наличие волокиты со строительством моста и, будучи экономически в нем заинтересованной, земство благоприятно записало: "Между тем дорога эта имеет громадное значение не только для жителей многих селений нашего уезда, но и пограничных селений других уездов. Поэтому Управа признает необходимым возбудить ходатайство перед Губернским земским собранием о включении дороги через Ездоцкую в сеть земских транспортных дорог".
       Практика благосклонных земских решений имела место во всяком случае, когда земские воротилы были в той или иной мере экономически заинтересованы в мосте или дороги.
       К числу благосклонных земских решений о дорогах относится и решение от 12 октября 1912 года о перечислении проселочной дороги "Муравка" (это бывший татарский шлях) в сеть транспортных дорог. "Плужников" (гласный) предложил восстановить прежнюю ширину дороги - 30 саженей. Но гласный Чапкин возразил: "Едва ли возможно восстановить ширину дороги за минованием нескольких земских давностей" (Там же, стр. 536-537)
       Земская управа постановила: "На границе двух смежных уездов Старооскольского и Казачанского существует проезжая дорога через селения Старооскольского уезда - Зиборовку (Никоноровку), Чуево и Кондоровку на станцию Прохоровку через селения Радькову и др. Корочанского уезда. Дорога эта безусловно должна быть признана имеющею общегубернское значение, так как она связывает два уезда и при том служит подъездным путем к железнодорожной станции Прохоровка. Между тем она по каким-то совершенно непонятным причинам в сети транспортных дорог не числится, а состоит в числе проселочных дорог.
       Считая это обстоятельство крупным недоразумением, уездная управа имеет предложить собранию ходатайство о внесении названной выше дороги в сеть земских транспортных дорог в следующем направлении: от села Чуева на с. Кондоровку, Старооскольского уезда, и далее на станцию Прохоровку через Радькову и другие селения Корочанского".
       В тех же случаях, когда буржуазные и помещичьи представители в Земском собрании имели дело с дорогами, нужными крестьянам и не сулившим выгоды предпринимателям, они бесцеремонно отказывали в ходатайстве о строительстве таких дорог.
       Вот пример. На странице 328 журнала 48-го заседания Старооскольского уездного земского собрания Зв 11 октября 1912 года написано: "Поверенный общества крестьян села Нижняно Чуфичего Илья Ряполов ходатайствует о постройке земством моста через реку Оскол между Нижнее-Чуфичевкой и Обуховкой.
       Имея в виду, что дорога имеет исключительно местное значение и что мост на этой дороге обслуживает лишь нужды местного населения при проезде его на свои поля, управа полагала бы ходатайство Ряполова отклонить".
       Жители слобод Пушкарской и Стрелецкой несли на своих плечах бремя расходов по поддержанию торговой дороги и дамбы, а земство не спешило привлечь капиталы купцов и промышленников на содержание дороги и дамбы. Это видно из следующего документа-жалобы, сочиненной в адрес Старооскольского земского собрания поверенными от обществ слободы Стрелецкой - Ивана Николаевича Шатохина и Пушкарской - Матвея Ивановича Ушакова, о необходимости сложить с общества ремонт дамбы от большого моста и по всей улице слободы Стрелецко-Пушкарской и взять его на земство, так как "во-первых, путь этот не входит в число проселочных дорог, а во-вторых, что к дороге этой имеет громадное тяготение множество жителей посторонних уездов, и, в-третьих, что общества наши положительно не в состоянии содержать в порядке эту дорогу... тем более, что большинство населения нашего не ездит через железный мост из-за боязни быть убитыми лошадьми, пугающимися паровозных гудков, как это неоднократно случалось. И были убитые лошадьми люди. Сентября 3-го дня 1912 года".
       Не от хорошей жизни потомки старооскольских воинов-стрельцов и пушкарей, штурмом бравших турецкую крепость Азов при Петре I, заговорили вдруг о "боязни" ездить через железный мост: тяжела была их жизнь в пору капитализма, когда, по словам поэта Некрасова, вместо цепей крепостных люди придумали много всяких иных.
       Земство осталось глухо к просьбе стрельчан и пушкарцев. Зато оно заботливо предложило владельцам маслобойного завода, крупорушки и мельницы в слободе Пушкарской Алексею, Александру, Василию и Борису Иосифовичам Лихушиным "ускорить подачу обстоятельного прошения на предмет благоустройства дороги к их уважаемым и нужным предприятиям". И те написали следующее обстоятельное прошение: "Грунтовая дорога по улице "Песчанка" в слободе Пушкарской, по которой идет транспортная дорога на Воронеж и Новый Оскол, в дождливое время настолько портится, что езда по ней слишком затруднительна..., что сильно затрудняет привозы хлебов и продуктов в город. Нам же, как владельцам промышленных предприятий, причиняет убытки, так как, помимо высокой оплаты за доставку на станцию и со станции железной дороги, а также в город товаров, приходится еще задерживать своевременную вывозку к погрузке проданных товаров, что часто ведет к недоразумениям с покупателями и вызывает скидки с цен за проданный товар, а также... платим железной дороге за хранение несвоевременно принятых грузов и несем другие в таких случаях потери.
       В виду изложенного, имеем честь покорнейше просить уездную земскую управу доложить очередному земскому собранию о необходимости замощения камнем транспортной дороги по улице "Песчанка" в слободе Пушкарской от существующей уже земской дамбы до здания Стрелецкого волостного правления".
       Капиталисты Лихушины не хотели поступиться даже копейкой своих прибылей и требовали от властей обеспечить им "максимальную капиталистическую прибыль, что вполне согласуется с основным экономическим законом современного капитализма И земство поддержало требование Лихушиных, равно как и поддержало требование других капиталистов о приведении в порядок дорог и мостовых, нужных для торгово-промышленных целей. Если в 1899 году был намощен камнем-булыжником первый участок мостовой от Покровской улицы (ныне Коммунистической) до Стрелецкого моста, а в 1904 году покрыты камнем еще две улицы, то к 1912 году была вымощена вся улица Курская (начали ее мостить еще в 1905 году, но большая часть уже готового настила была разобрана демонстрантами, вынужденными отбиваться булыжниками от нападавших на них жандармов и казаков).
       В связи с разгоревшимися страстями старооскольской буржуазии погуще связать город сетью железных дорог с другими районами страны, пришли в движение министерские и парламентские "пружины", смазанные, конечно, солидными взятками различных дельцов, вроде Ф.И. Шмидта и компании. И тогда уже проявилось на практике, что при характеристике взаимоотношений капиталистических монополий и государственного аппарата выражение "сращивание" не подходит. Это выражение поверхностно и описательно отмечает сближение монополий и государства, но не раскрывает экономического смысла этого сближения. Дело в том, что в процессе этого сближения происходит не просто сращивание, а подчинение государственного аппарата монополиям.
       Нельзя не опубликовать документа, относящегося к данному вопросу и проливающего свет на продажность и зависимость думских деятелей и царского государственного аппарата от денежного мешка монополистов, проливающего свет на роль земских деятелей.
       Перед нами письмо члена III-й Государственной Думы Леонтия Кочубея на имя председателя Старооскольской земской Управы И. П. Старова следующего содержания (стр. 33 журнала заседания чрезвычайного Старооскольского уездного земского собрания от 10 июня 1912 года):
       "Таврический дворец
       26 апреля 1912 г.
       Многоуважаемый Иван Павлович!
       В настоящее время произведены изыскания и внесен на уважение высших государственных учреждений проект сооружения и эксплуатации железной дороги Воронеж-Харьков Ф.И. Шмидтом и Ко, потому не найдёте ли вы возможным в ближайшем земском собрании возбудить ходатайство перед Министрами Внутренних дел, Путей сообщения и Финансов о благоприятном разрешении вопроса о сооружении железной дороги Воронеж-Харьков через Старый Оскол, Корочу, Волчанск...
       Леонтий Кочубей".
       Получив это письмо, председатель Старооскольской земской управы И.П. Старов, находящийся в дружественных отношениях с Леонтием Кочубеем, немедленно выехал в Петербург с разведочной целью. Он выяснил там, что Ф.И. Шмидт уже да солидную взятку думскому деятелю Кочубею и не обойдёт своей "милостью" Старова за его практическую помощь. Было выяснено также, что в Министерстве Внутренних дел и в Министерстве Финансов большим влиянием пользуются другие компании, конкурирующие с компанией Ф.И. Шмидта, почему и требуется оказать Шмидту поддержку в виде "патриотического" движения старооскольских земцев за постройку железной дороги и за передачу этого строительства в руки компании Ф.И. Шмидта.
       Взвесив выгоды подобного предприятия, Старов провел подготовительную работу и созвал чрезвычайное заседание Старооскольского уездного земского собрания 10 июля 1912 г.
       На заседание прибыли: предводитель дворянства П.П. Бобровский, председатель управы И.П. Старов, члены управы - Рышков и Рындин, городской голова Н.Я. Дятлов, представитель духовного ведомства В. Антонов и 15 гласных. Секретарём был избран гласный Беляев.
       Председательствующий П.П. Бобровский прочитал составленный Старовым и Кочубеем доклад о возбуждении ходатайства о сооружении железной дороги Воронеж-Харьков через Старый Оскол и Волчанск.
       Так как строительство такой дороги соответствовало желаниям старооскольской буржуазии и обуржуазившегося дворянства, собрание единодушно постановило доклад утвердить, а также избрало для поддержания ходатайства об устройстве в уезде железной дороги Воронеж-Харьков через Старый Оскол члена государственной Думы Леонтия Васильевича Кочубея, гласного Анатолия Дмитриевича Всеволожского и председателя управы И.П. Старова.
       Таким образом, в пользу Ф.И. Шмидта и его компании было подготовлено всё возможное, в том числе и "патриотическая" поддержка Старооскольского уездного земства, члена III Государственной Думы Леонтия Кочубея и даже самого министра внутренних дел. Но противодействующие силы, державшие в своих руках Министерство Финансов и Департамент железнодорожных дел и опиравшиеся на поддержку французских банков, затормозили дело. В частности, заинтересованные в израсходовании французских кредитов на строительство в России новых стратегических дорог в направлении к германской границе и находящиеся в зависимости от французских банков и русских монополистов, высшие правительственные чиновники и даже члены царствующего дома Романовых, оказали давние на Министерство Финансов и Департамент железнодорожных дел, в результате чего затея Ф.И. Шмидта провалилась. Дорога Воронеж-Харьков через Старый Оскол и Волчанск не была построена.
       Отказ Ф.И. Шмидту носил "дипломатический" характер и указывал на то, что царскому государственному аппарату, попавшему в подчинение к отечественным и иностранным монополистам, приходилось лавировать, чтобы выполнить волю больших хозяев и не рассердить окончательно меньших хозяев. Вдумайтесь в следующий документ, в письмо на имя Старооскольской земской Управы относительно условий строительства железной дороги.
       В этом письме даже не упоминается имя Ф.И. Шмидта, делается вид, будто он никакого отношения к делу не имеет, хотя именно он стоял за спиной земства, думских деятелей и других лиц из государственного аппарата, дирижировал их действия. Да и письмо прислано в Старый Оскол не непосредственно из Петербурга, а от Курского губернатора. Промеж строк в нём можно прочесть: "Что дело пока не вышло, но мы Ф.И. Шмидту и Ко сочувствуем, при случае снова сослужим ему верную службу".
       "МВД
       Курского губернатора
       По губернскому, по земским и городским делам присутствию
       29 сентября 1912 г.
        2673
       Г. К у р с к
       Старооскольской земской Управе.
       На представления от 16 июня сего года за  3433, 3434, 3435, по ходатайству земства о проведении железнодорожной линии от Воронежа до Харькова в направлении через города Старый Оскол, Корочу и Волчанск, уведомляю земскую управу, что министерство внутренних дел входило в сношение с министерством финансов, которое отозвалось, что означенное ходатайство, как относящееся к имеющемуся в виду Департамента Железнодорожных дел ходатайству частного предпринимателя о разрешении ему постройки железной дороги Елец-Воронеж-Белгород, будет доложено комиссии о новых железных дорогах в случае представления предпринимателем затребованных от него материалов и залога и назначения сего дела к слушанию в комиссии".
       Разумеется, делать залог Ф.И. Шмидт и Ко не собирались. Строительная авантюра не состоялась.
       О торгово-промышленной деятельности города и края, оживившейся в связи с пуском в эксплуатацию Елецко-Валуйской железной дороги, мы будем наиболее подробно говорить в последующем изложении, а пока возвратимся к характеристике города 1896 года.
       Площадь его, без слобод, исчислялась тогда в 196 десятин, т.е. около 216 гектаров. В центре и на окраинах города, не считая слободских предприятий и чугунолитейного завода, работали 2 табачных фабрики, 1 пивной завод Коренева, 3 свечных и мыловаренных завода, 4 кожевенных завода, 1 сыромятный завод П.С. Голева, 2 салотопенных завода, 2 торговых бани. Имелись еще думские городские скотобойни и салотопенный завод в районе современных боен.
       Предприятия были небольшие. Кадровых рабочих насчитывалось более 300 человек, из которых около 250 были уже совершенно не связаны с сельским хозяйством и не имели своих личных промыслов, остальные пытались сохранить свои мелкие кустарные промыслы, но ежегодно разорялись под ударами конкуренции фабрик и заводов.
       В кризисные 1900-1903 годы старооскольские предприятия резко сократили объём своей работы, уволили большинство рабочих. По книгам предпринимателей за 1902 год значилось лишь 130 постоянных рабочих, а валовая продукция предприятий была оценена в 144 тысячи рублей. Эти цифры относятся лишь к городским предприятиям. В уезде же было зарегистрировано около 700 фабрично-заводских рабочих, а валовая продукция заводов и фабрик оценивалась в 500 тысяч рублей.
       Кустарные промыслы пригородных слобод и некоторых сёл Старооскольского уезда, по данным статистики (см. 519-522 страницы книги "Россия", т. II, С. Петербург, 1902 г.), охватывали более 4000 кустарей. Выделкой кож и обуви, например, занималось более 3000 человек, а в шубном производстве было занято более 500 кустарей. Валовая продукция кустарной промышленности даже в годы кризиса не опускалась по стоимости ниже 500 тысяч рублей. Кроме того, в пригородных слободах и в ряде сёл уезда был развит гончарный кустарный промысел, производство глиняной посуды, кирпича, черепицы. Применялся здесь не только труд членов семьи, но и вольнонаёмный труд. Заводилось постепенно промышленное производство и в бывших имениях цензовых дворян, среди которых были Орловы-Давыдовы и графы Клейнмихели, князья Трубецкие, графы Бобринские и Коробьины, столбовые дворяне Кочубеи, Скалоны, Мацневы и др. Полных данных о количестве рабочих и объёме фабрично-заводской и кустарной промышленности, к сожалению, не сохранилось.
       Надо иметь также в виду, что в число рабочих не включены транспортники, которых к началу 20-го века было несколько сот. Что же касается остальных рабочих, то официальная статистика сильно преуменьшила их действительное число, равно как и преуменьшила данные о валовой продукции фабрик и заводов города.
       Делалось это не без умысла и отражало кровные интересы купцов и промышленников, подчинивших себе статистику в целях укрытия от государства своих действительных размеров предприятия, числа рабочих и объёма промышленной продукции, чтобы платить меньшие налоги в казну.
       Государственные чиновники знали об этом, но, подкупленные предпринимателями, скрывали их проделки, иллюстрируя тем зависимость государственного аппарата от денежного мешка капиталистов. Более того, предприниматели, умевшие ловко использовать бухгалтерию и статистику в своих личных целях, считались героями, а своих бухгалтеров они награждали за это умение. Особенно прославился тогда служащий купца и промышленника Мешкова, Смирницкий. Этот "деятель двойной бухгалтерии", как прозвали его старооскольцы, одни бухгалтерские книги вёл для своего хозяина, другие - для податного инспектора. В последних книгах он умело занижал доходность торгово-промышленных предприятий Мешкова процентов на 40-50. В этом же направлении он снабжал статистику данными о состоянии производства и торговли.
       Мешков не только награждал Смирницкого деньгами, но и добился от земства поставить в 1901 г. за счет земства во дворе Смирницкого первый в городе артезианский колодец. Дело со Смирницким и его "двойной бухгалтерией" показывает, что статистика царской России нередко подгоняла цифры под то или другое предвзятое мнение или под желание предпринимателя уклониться от обложения налогом, лишь бы представитель статистики имел от этого личную выгоду в виде взятки.
       Анализированные нами при исследовании истории Поосколья факты говорят, что к числу зарегистрированных в Старом Осколе рабочих 1901-1902 годах необходимо прибавить процентов 30 скрытых предпринимателями рабочих, чтобы приблизиться к истинному числу рабочих в городе и уезде.
       Принимая это во внимание, мы насчитали в Старооскольском 1901-1902 годов 2300 рабочих фабрично-заводской промышленности и транспорта. Из этого числа на собственно город и ж. д. транспорт приходилось 1100-1200 рабочих.
       В официально-зарегистрированных документах "Общества пособия бедным", "Странно-приемного дома", а также полиции указывалось, что в годы кризиса 1901-1903 годов более трехсот безработных ежедневно блуждали по городу в поисках случайной работы. Они кололи дрова у частных лиц, брались "за дешевку" подметать городские улицы и дворы, ремонтировали дома, чистили уборные, били камень для мощения улицы и т. д. Эта масса составляла до четверти всех старооскольских рабочих, занятых на производстве и на транспорте.
       О быте безработного люда в начале XX века рассказывалось в церковных записях, в записях помещика Коробкова, в книгах "Общества пособия бедным". Рассказывают об этом и старожилы, наблюдавшие жизнь города в то время.
       Накопив за день нищенские гроши путем случайного заработка, безработные вечером шли в "народную харчевню" на Верхней площади, где сейчас выстроено большое здание электростанции, и с горя пропивали все.
       Иные пытались проникнуть в трактир (где современная пожарная команда), но швейцар не впускал туда людей в засаленном платье.
       Засидевшихся в харчевне, в полночь выгоняли на улицу. Иные шли спать в свои жалкие коморки в подвалах домов богачей, иные совсем бездомные, брели в разные стороны искать приют. Некоторым удавалось получить разрешение на ночлег в "странно-приемном доме" или общественной Александровской богадельне (дома были расположены слева при спуске из города в слободу Ездоцкую); другие в драку занимали скамьи городского общественного сквера в районе тюрьмы; третьи брели к усадьбе "Общества пособия бедным" к юго-востоку от Стрелецкого моста, четвертые умышленно подымали беспорядок и задирчиво вели себя по отношению к городовым и полицейским, чтобы те задержали и отправили бездомного человека или в "дом арестуемых" на Алексеевской (ныне Урицкого) улице или даже в Острог на Торговой площади.
       Если же и сюда попасть было невозможно "из-за перегрузки несметного числа задержанных за бесчинства" (как было записано в тюремной книге), то безработные или устраивались на ночлег под мостами, в проездах дворов или на теплом шлаке у кузниц восточнее Гуменского моста.
       У мостов через Оскол и Осколец, по давнишней военной традиции города, сидели усатые и вечно пьяные городовые. Они были обязаны охранять мосты и поддерживать порядок. Но порядок поддерживать они не могли, так как не было его и во всей царской империи. Это понимали некоторые думские деятели. Один из членов Старооскольской городской думы Н. Ялибников с иронией говорил однажды городовому на Стрелецком мосту: "Кормишься ты, старина, и водку пьешь потому, что нам хочется видеть тебя чучелом на мосту и свою причуду удовлетворять. А если захочем, в момент полетишь в воду. Но ты не бойся: сидишь и будешь сидеть, пока мы живы, а наша пора только начинается..."
      

    IX

      

    РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ 1905-1907 ГОДОВ

    (из революционного движения в дооктябрьский период в Поосколье)

      
       На базе местной промышленности (хотя она и была слабо развитой, с преобладанием кустарности и элементов переработки сельскохозяйственного сырья) и железной дороги росло с конца XIX века количество Старооскольских рабочих.
       Среди них значительную часть составляли не порывавшие пока связь с сельским хозяйством в слободах и прилегающих к городу деревнях. Но сложившаяся в Старом Осколе условия (постоянное общение с пролетарским Донбассом, с пролетариями Москвы и рабочими других промышленных центров) ускорили политическое вызревание рабочих. Большую роль в росте политического самосознания рабочих играла невыносимая эксплуатация их капиталистами: заставляли работать до 16 часов в сутки за нищенскую зарплату (например, Анпилов Константин зарабатывал в железнодорожном депо в 1898 году по 20 копеек за десять часов работы в день. Молотобоец Тихон Беликов, работая сподручным у кузнеца депо Силаевича, зарабатывал до 40 копеек за 6 часов работы в сутки. Табачница Елена Степанова, работая набойщицей на фабрике Волчанского с четырех часов утра до восьми вечера и набивая три тысячи двести пачек табаку общим весом в десять пудов, зарабатывала 25 копеек в день. На вильном предприятии Чечулиных, вращая просак (вильное колесо) рабочие за 16 часов зарабатывали 15-20 копеек. Не лучше было материальное положение рабочих других предприятий. Общий заработок рабочего канатной фабрики Шестакова или, скажем пивного завода Коренева, достигал лишь суммы в 85-90 рублей за весь годовой сезон.
       В дополнение к этим нищенским условиям жизни были штрафы, произвол и грубость администрации, отсутствие даже самых элементарных приспособлений по технике безопасности, совершенно отсутствовала забота капиталиста о здоровье рабочих.
       Хозяин табачной фабрики Волчанский, выплачивая раз в месяц жалование по 4-5 рублей, обязательно стонал от жадности и кричал на табачниц: "У-у-у, стервы проклятые, все мое золото забираете!"
       Если же кто осмеливался сказать слово о необходимости молока работницам или требовал респираторов, чтобы несколько спастись при вдыхании от табачной пыли, фабрикант топал ногами и угрожал "выбросить на улицу".
       Приходилось терпеть и накапливать злость для борьбы. А злиться было чего. Сказать про сушилку на табачной фабрике. Там жара и такое скопление газа-никотина, что работницы падали в бессознательном состоянии от этого "голубого воздуха", рвались кровью. Лица у всех зеленели, как раз под цвет табачной пыли. Табачницы одевались в зеленое, носили зеленые платки, чтобы не так была заметна зеленая табачная пыль. Кроме тог, под зелеными платками и одеждой легче было прятать запрещенные книжки в зеленой обложке, приносимые на фабрику подпольщицей Варей Ланиной, девушкой с чудными черными косами и веселыми карими глазами.
       Бесправное экономическое и политическое положение старооскольских рабочих, равно как и рабочих всей России, их тесная связь с пролетарскими центрами и со студенчеством, знакомым с марксистской литературой, постоянная связь с крестьянской беднотой Поосколья, - все это повело к тому, что Старооскольские рабочие рано проявили дух пролетарской солидарности с общерусским революционным движением. Они, например, солидаризируя рабочим Обуховского военного завода в Петербурге, провели в мае 1901 года однодневную стачку.
       Персональный пенсионер за участие в восстании матросов крейсера "Очаков" против царизма в ноябре 1905 года Никанор Петрович Рыжих рассказывал в 1938 году в своих воспоминаниях об этой стачки следующее:
       "В одно из воскресений мая месяца 1901 года собралось много рабочих возле железнодорожного депо. Машинист депо Федор Ширяев, взобравшись на котел, говорил о подавлении царскими войсками стачки на Обуховском заводе и призывал высказать свое сочувствие и поддержку обуховцам, протестовать против произвола царизма.
       Потом принесли фанерный транспарант с надписью: "Да здравствуют обуховцы!" Появился красный флаг. С песнями двинулись рабочие в город. Но на Успенской улице (теперь Октябрьская) на демонстрацию напали полицейские и солдаты. Кое-кого арестовали, других избили. В этот день я попал ночевать в дом арестуемых, и запомнил демонстрацию на всю жизнь, хотя присоединился к ней из-за любопытства; будучи призван в Черноморский флот, я уже сознательно принял участие в восстании "Очакова", за что и получил от царского суда каторгу" (ЦГАВМФ, ф. 407, д.364а, л.л. 155-162).
       Рассказ Рыжих Никанора был подтвержден старым старооскольским железнодорожником Константином Анпиловым, получающим персональную государственную пенсию за участие в восстании Черноморского флота против царизма в 1905 году. Подтвердил вышеописанные факты и пожизненный пенсионер Колосков Алексей Григорьевич.
       Этот человек с 1900 года работал в Старооскольском железнодорожном депо, хорошо знал социал-демократа машиниста Федора Ширяева, руководившего революционной работой в Старом Осколе с конца XIX века. Он знал и Василия Григорьевича Бессонова, замученного потом царскими палачами в Сибири. "Вместе с Василием Григорьевичем Бессоновым, - пояснил товарищ Колосков, - мы с 1900 года работали в депо учениками, а потом были вовлечены в революционную работу группой социал-демократов, действовавших на узле. Среди них наиболее активными были машинист Федор Ширяев, механик Кузьма Сорокин, слесарь Афанасий Иванович Федотов".
       Следует отметить, что имена Анпилова Константина Михайловича под  104, Рыжих Никанора Петровича под  75, Клюбина Александра Ивановича под  92 и других старооскольцев упомянуты в числе приговоренных к каторжным работам с последующей отдачей под надзор полиции решением Военно-морского суда Севастопольского порта от 24 ноября 1906 года под председательством генерал-лейтенанта Андреева "по обвинению в преступных деяниях, предусмотренных 109 статьей XVI книги собраний морских постановлений. 51 и 100-й статьей Уголовного уложения, за явное восстание с намерением противиться начальству и... участие в насильственных действиях мятежников" (Из приговора Военно-морского суда Севастопольского порта от 24 ноября 1906 г.)
       Многие старооскольцы знают такого пропагандиста музыкальной культуры, каким был Михаил Гаврилович Эрденко. Но мало кому известна его биография. Он родился в бедной семье Старооскольского цыгана-скрипача в Старом Осколе, на Гусевке 23 сентября 1886 года.
       На деньги, собранные старооскольской интеллигенцией по подписному листу, одаренного мальчика определили в Харьковское музыкальное училище. Его скрипичная игра в училище и на концертах для публики получила высокую оценку, сам он был рекомендован в Московскую консерваторию, в класс педагога Гржимали.
       Пятнадцатилетний Михаил Эрденко поступил на работу в театр Корша, чтобы заработать на пропитание для осиротевшей семьи (умер отец). И все же консерваторию он закончил с золотой медалью. Бывал часто в Старом Осколе в канун первой революции, участвовал в рабочих сходках.
       Революционно-демократически настроенный, Эрденко с другими старооскольскими земляками включился в 1905 году в революционные действия московского пролетариата. В 1905 году участвовал в баррикадных боях, а еще раньше он руководил сводным оркестром революционных студентов на похоронах Николая Эрнстовича Баумана, убитого черносотенцами, за что был сослан сперва в Вологду, а затем в Архангельск.
       Старооскольские земляки поддерживали революционную честь Старого Оскола в Москве и на кораблях и в портах Черного моря во время Первой Русской революции не случайно: они, как указывал Никанор Рыжих помнили первую демонстрацию 1901 года и сознательно подняли свое оружие против царизма в 1905 году, уже будучи матросами, музыкантами, слесарями.
       Основная масса старооскольских рабочих сосредотачивалась в районе ж. д. депо и других служб жел. дороги.
       Нельзя забывать и того факта, что в этот период, когда перед большевиками выпала задача свалить царизм и ликвидировать полностью пережитки средневековья, среди старооскольских рабочих, особенно среди крестьян, имели сильное влияние эсеровские организации, возникшие здесь в 1902 году.
       Источники эсеровского движения в Старооскольском крае были те же, на которые указывал В. И. Ленин в своих работах о народниках: "Источники народничества - преобладание класса мелких производителей в пореформенной капиталистической России" (Ленин, соч.т. 1, изд. 4, стр.375).
       Действительно, хотя и шел рост рабочего класса, но Старооскольский край в целом к началу XX века был преимущественно краем мелких производителей. Среди Старооскольских рабочих был немалый процент представителей разорившегося мелкого производителя, вступившего одной ногой на территорию городской фабрики или завода, а другой еще продолжающего опираться на жалкий остаток своего личного хозяйства в деревне и живущего мечтой поправить это хозяйство.
       К эсеровскому движению примкнули и некоторые авантюристы из разорившихся дворян. Они рассчитывали использовать эсеровскую партию для укрепления своего влияния в крестьянских массах и в целях достижения высоких постов в партии или в государственном аппарате. Подобные "социалисты" из помещиков применяли демагогию большого масштаба, чтобы втереться в доверие к крестьянам. Например, Л. М. Денисов рьяно выступал на земских собраниях, именуя себя "крестьянским защитником". А казачанский помещик Кувшинников, попав в долги и оказавшись под угрозой продажи его имения с молотка, решил избежать долговой тюрьмы при помощи крестьян. Он публично заявил об отказе от дворянского звания и о передаче своих земель крестьянам.
       Конечно, крестьянам ничего не досталось, равно как и Кувшинникову не дали времени на сбор "воспомоществования" от крестьян: кредиторы взяли себе через ипотечный банк все имущество обанкротившегося помещика. Но эффект был достигнут: арест и заключение Кувшинникова в Старооскольскую тюрьму за долги и за мошенничество население восприняло в качестве репрессий царского правительства по отношению к революционеру Кувшинникову. А Старооскольская эсеровская организация всячески поддерживала это ошибочное мнение старооскольских крестьян о Кувшинникове (директор типографии П.П. Дерябин в 1911 году участвовал в движении населения по выручке Кувшинникова из тюрьмы...).
       Эсеры к 1905 году насчитывали в своей организации в Старооскольском крае 278 членов, а социал-демократов было здесь раз в десять меньше. По глубине же влияния на массы, особенно в городе, стояла впереди всех небольшая группа большевиков во главе с Фёдором Ширяевым. В решительную минуту массы шли за большевиками.
       Из города подпольная организация социал-демократов ленинского направления распространяла свое влияние и на деревню, особенно устанавливая связи с батраками помещичьих имений и с деревенской беднотой.
       Значительную роль играл в Старооскольском комитете РСДРП Владимир Игнатьевич Никишин. Он проводил большевистское влияние на крестьян Лукьяновки и других сел Поосколья.
       Русская революция 1905-1907 г. г. является первой народной революцией эпохи империализма, в которой движущими силами были рабочий класс и крестьянство, организуемые и вдохновляемые коммунистической партией.
       Началом первой Русской революции явились события 9(22) января 1905 года, когда была расстреляна мирная демонстрация рабочих Петербурга, направлявшихся к царю с петицией о своих нуждах. После расстрела рабочих царским самодержавием стачки протеста охватили всю страну. В январе-марте 1905 года бастовало одних только промышленных рабочих 810 тысяч - вдвое больше, чем за предыдущие 10 лет.
       Революционное движение в Старо-Оскольском уезде началось выступлением рабочих, а затем крестьянства. Об этом свидетельствуют проанализированные нами документы государственного архива Курской области и проверенные рассказы очевидцев и участников революционных событий. А событий было много.
       В марте 1905 года крестьяне хутора Дубовского и слободы Веселой Новооскольского уезда разгромили имение княгини Юсуповой. В апреле население хутора Куфлиевки Халанской волости Новооскольского уезда выступило против управляющего имением князя Трубецкого зловредного Стрельникова, который захватил крестьянский скот на выпасе и загнал его на Михайловскую ферму. Избив объездчика Чеснокова и обратив Стрельникова в бегство, крестьяне угнали свой скот домой.
       Летом крестьянское движение продолжало расти под влиянием большевистской пропаганды и агитации. Большую руководящую и направляющую революционную работу в городе и деревне вели Курский комитет РСДРП, Белгородская социал-демократическая группа, имевшая свою типографию и наладившая распространение революционной литературы. Активничал Старооскольский комитет РСДРП. Революционеры, приезжая в деревню, вели беседы с местным населением и распространяли политическую литературу.
       Ценным документом о крестьянском движении в Поосколье является письменный рассказ бывшего батрака в Рождественском имении графа Орлова-Давыдова, члена коммунистической партии с 1 января 1918 года, товарища Лазебного Николая Александровича.
       Вот что сказано в этом рассказе: "Работая подпаском в Рождественском имении графа Орлова-Давыдова, я много раз слышал разговор, что в Старом Осколе имеется революционная организация, но долгое время ни с кем из революционером я не был знаком. Лишь впоследствии я узнал, что среди революционеров были Кузьма Сорокин, Федор Ширяев, Василий Бессонов и другие.
       К нам в именье прибыли из города и поступили на работу в качестве батраков два человека: Зиборов и Потанин, уроженцы села Мышенки Богословской волости. Они были очень общительными людьми и вскоре объединили вокруг себя всю батрацкую молодежь. Познакомился и я с ними. От них я узнал о большевиках и меньшевиках, о Ленине-Ульянове.
       По их поручению я распространил прокламации среди крестьян с призывом захватывать помещичью землю.
       Весной Зиборов и Потанин перебрались из Рождественского именья графа Орлова-Давыдова в село Мышенку, расположенное в 18 верстах от именья. Вскоре им удалось поднять крестьянское восстание. Крестьяне захватили помещичью землю. Но в других селах восстание не вспыхнуло, почему и царским властям удалось подавить восстание в Мышенке, арестовать Зиборова и Потанина. Их сослали в Сибирь, где они и погибли.
       В Рождественское именье графа Орлова-Давыдова прибыл также из Старого Оскола рабочий Иван Ефимович Бурего. Однажды он познакомился со мной, намекнул, что знает о моих связях с Зиборовым и Потаниным. "Хорошие были ребята, - сказал он. - Жаль, что работали неосторожно".
       Вскоре мы прониклись доверием друг к другу. Вместе с ним я изучал революционную литературу, вел агитацию среди крестьян, а в конце 1905 года, когда в Старом Осколе рабочие захватили город и создали Совет, мы решились на более смелое действие: в Рождественской земской школе созвали крестьянский митинг и обсуждали вопрос о захвате помещичьих земель, но урядник с большим отрядом казаков напал на сходку и разогнал ее. Мне удалось скрыться, Бурего арестовали".
       14 октября 1905 года забастовали железнодорожные рабочие депо станции Старый Оскол. Рано утром построившись в колонны под руководством социал-демократа Ширяева, организованно двинулись в город. Железнодорожники полностью приостановили движение поездов через Старый Оскол, заставили телеграфисток уйти от аппаратов и разогнали штрейкбрехеров, организованных попом соборной церкви Иоанном Каллистратовым и местным обществом либерально-буржуазного "Союза освобождения" из числа кулацких сынков и слободских "ухарей" ("Ухарями" в Старом Осколе называли сынков прасолов и шибаев, любивших разнообразить свою жизнь кратковременной работой на транспорте и зарабатывать "пять рублей на пропой, полкопейки - домой". О работа на транспорте, выполняемая "ухарями" отнечего делать, дала им некоторые навыки транспортников, что и было учтено руководителем Старооскольского отделения черносотенного "союза русского народа" Каллистратовым: он предложил администрации использовать "ухарей" вместо забастовавших на транспорте рабочих).
       ... Поп Каллистратов и промышленник Дьяков Иван Алексеевич (он был владельцем крупного маслозавода и одновременно считался директором или начальником тюрьмы) взяли на себя руководство контрреволюционными силами, пытались разгромить колонну транспортных рабочих при входе в город, не допустить соединения их с рабочими городских предприятий. С этой целью, вооружив лабазников, они устроили несколько засад. В частности, во дворе Дьякова (сейчас здесь кондитерская фабрика - на Октябрьской улице) было собрано до сотни реакционеров. В число вооруженной засады Дьяков привлек около семидесяти рабочих и служащих своих предприятий. Дьяков обещал им выдать двойное жалованье, а поп Каллистратов запугивал отлучением от церкви и всякими другими божьими карами, если они не послушаются своего "законного хозяина".
       Был разработан коварный план: перед воротами, во дворе, вырыли глубокую яму. Покрыли ее тонкими прутьями и бумагой, а потом засыпали пылью под фон всего двора. Подкатили несколько бочек с нефтью. Было приказано спровоцировать проходившую по улице колонну рабочих к нападению на дом Дьякова, а потом, когда рабочие станут падать в яму под напором своих товарищей, облить их нефтью и зажечь (Пожара Дьяков не боялся, так как застраховал свое имущество по тройной оценке).
       Весь этот коварный план черносотенцев был сорван социал-демократом Бородиным Павлом Васильевичем. Он работал у Дьякова машинистом на маслозаводе. Узнав о происходящем во дворе Дьякова, он прибежал сюда вовремя и призвал дьяковских рабочих присоединиться к демонстрации, помочь им в борьбе с полицией и солдатами.
       Дьяков и Каллистратов бежали со двора, а лабазников рабочие разоружили и присоединились к бастующим железнодорожникам. К колонне забастовщиков присоединились еще рабочие двух фабрик и служащие почтово-телеграфной конторы.
       Как известно, партия эсеров к этой поре переживала кризис разложения. Многие ее члены называли себя "беспартийными". Ленин по этому поводу замечал, что беспартийность есть порождение - или, если хотите, выражение, буржуазного характера нашей революции 1905 года (Ленин, т. 10, изд. 4, стр. 60).
       Земский врач М. М. Шоур тоже называл себя "беспартийным", но принадлежал фактически к эсеровскому крылу так называемых "максималистов" (мелкобуржуазная полуанархическая группа, отделившаяся от партии эсеров в 1904 году).
       В октябрьских событиях Шоур развил большую личную активность в надежде захватить руководство движением в городе и деревне.
       18-го октября Михаил Михайлович Шоур провел митинг рабочих города в связи с царским манифестом 17 октября "о свободах". Он говорил о пользе забастовки железнодорожных рабочих, призвал их к единству действий с крестьянами, требовал надела крестьян землей без выкупа и предлагал отбирать землю у помещиков, допуская при этом и "Отношения полюбовного выкупа земли". Шоур намекнул даже на социализацию земли, фабрик и заводов. Последнее обстоятельство встревожило буржуазию. 30 купцов и промышленников во главе с купцами Сениным, Дьяковым, Ларионовым, Жуковым и Киселевым начали 22 октября 1905 года разыскивать Шоура. Сделали обыск у зубного врача Полонского, у содержателя аптекарского магазина Рутенберга, но Шоур успел уехать на станцию Голофеевка, где 23 октября устроил митинг около двухсот крестьян из сел Шмарное и Пески. К этому времени авантюрист-помещик А. П. Кувшинников освободился из тюрьмы и пригласил Шоура в свое имение для разъяснения крестьянам позиции Государственной Думы по крестьянскому вопросу. И Шоур здесь вдруг начал призывать крестьян не творить насилий (ГАКО, фонд канцелярии губернатора, опись 15, ед. хр. 63, лист 19), хотя перед тем призывал разделить земли помещиков. Вскоре Шоур провел подобные митинги в Чернянке и в Новом Осколе. Говоря сначала горячо и с азартом, он начинал выступление завершать призывом к осторожности в действиях. В сущности, звал слушавших его не к революции, а к реформам. Эту особенность речей Шоура подчеркнул Старооскольский уездный исправник Успенский в рапорте губернатору от 25 октября 1905 года.
       Возмущенные купеческими обысками в городе в городе, рабочие - железнодорожники, деревообделочники, табачники и другие 22 октября снова вышли на улицы города и осадили дом купца Сенина на углу Успенской и Курской.
       Полиции удалось рассеять рабочих. Но 23 октября сотни рабочих снова вышли на улицу с намерением громить купцов и промышленников. В доме купца Ларионова и в магазине были камнями разбиты окна. Завязалась схватка рабочих с конной и пешей полицией, с солдатами и стражниками. Имела место взаимная стрельба, были раненые.
       Боевые события на городских улицах, героическое поведение рабочих и зверства атакующей и избивающей рабочих полиции с нагайками и саблями, вызвали движение учащихся против царизма.
       0x08 graphic
    Ученик четырехклассного городского училища Александр Рябчуков организовал забастовку учащихся: дружно отказались петь гимн "боже, царя храни" и распространили листовки против царского манифеста 17 октября.
       События 1905-1907 годов определили на всю жизнь взгляды старооскольского земляка - Александра Ивановича Рябчукова, о котором имеется много страниц в романе "Перекресток дорог". Современный портрет его помещен ниже.
      
       Фото 83.
       Прошли ученические сходки в поддержку рабочих и в других учебных заведениях.
       Буржуазия и помещики, напуганные революционным движением рабочих, собрали экстренное заседание земства и городской Думы для обсуждения мер охраны имущества знати города. Было решено нанять стражу для ночных патрулей в городе. По первой подписке на наем стражи купцами было собрано несколько сот рублей. Наемная конная стража входила в подчинение исправника Успенского.
       24 октября 1905 года опубликован документ Гордеева "От Курского губернатора. Курские крестьяне и рабочие люди!" Население извещалось о манифесте Николая II и о дарованных царем "свободах". Тут же губернатор Гордеев угрожал рабочим и крестьянам губернии принять "... самые строгие указанные в законе меры против всякого насилия и против захвата чужой собственности, будь то земля или другое имущество". Но губернаторская угроза не подействовала. Тревожно гудел набат. Кровавым заревом пожаров озарялись ночи. Облака и тучи дыма стелились над догорающими остатками господских имений.
       Народ поднял свою разгневанную руку на все то, что до этого бурного года выставлялось ему попами и властями в качестве неприкосновенного и святого. Не случайно, а под действенным влиянием большевистской пропаганды. Да и активность городских рабочих раскачала все огромное крестьянское Поосколье, страдавшее от малоземелья, от помещичьей кабалы, от произвола и грабежа чиновников.
       Осенью 1905 года крестьянское революционное движение в Новооскольском и Старооскольском уездах принимает массовый характер, помещичьи имения разрушались, крестьяне делили землю, забирали скот и хлеб, требовали уничтожения помещичьего землевладения.
       26 октября 1905 года крестьяне слободы Слоновки Новооскольского уезда окружили волостное правление с целью разгромить его и расправиться со старшиной, который часто издевался над крестьянами. Полиции удалось отстоять волостное правление.
       Дело крестьян было передано судебному следствию.
       В это же время начались волнения крестьян села Орлик в имении графов Бобринских. Разоренные крестьяне потребовали у управляющего имением графо Бобринских - Лангомера бесплатного отпуска леса. Управляющий бежал из имения. Крестьяне выступали с речами о незаконности помещичьего владения лесными богатствами, о насильственном захвате земли у помещиков, о несправедливости правительства, о бесполезности выборного начала в земства и Думу, где крестьяне лишены справедливого представительства ввиду многостепенности выборов, и требовали бойкотировать подобные выборы.
       Земский начальник Старов в письме на имя губернатора Гордеева просит выслать воинскую часть для усмирения крестьян.
       1 ноября 1905 года в Новооскольском уезде прокатилась новая волна крестьянских волнений. Крестьяне травили посевы помещиков, угрожали разгромом экономии. В Чернянке полностью разгромлены экономия купца Маркова и его магазины, контора заводчика Шевцова, совершена попытка сжечь дом старшины.
       В борьбе со своими угнетателями крестьяне нескольких деревень иногда объединялись вместе. Так, например, с первого на второе ноября крестьяне слободы Маркиной и хутора Лесного Чернянской волости разгромили имение земского начальника помещика Арсеньева. Были сожжены дотла жилой дом, хозяйственные постройки, взят и переделан между крестьянами весь сельскохозяйственный инвентарь, 300 пудов хлеба, скот и домашняя птица. Арсеньев покинул свою усадьбу и направился в город Новый Оскол, но по дороге был встречен крестьянами, которые потребовали от него подписать бумагу об отказе Арсеньева от всей земли в пользу крестьян. Помещик отказался подписать эту бумагу и был избит.
       2 ноября 1905 года в Чернянке восставшие разгромили крупнейшее имение князя Касаткина-Ростовского, который оказал сопротивление и был избит. Крестьяне оказали вооруженное сопротивление прибывшим казакам. В слободе Волоконовка крестьяне сожгли постройки, разгромили контору, порезали скот наследников помещика Кочубея, отобрали около 1800 пудов хлеба. Управляющий имением еле спасся бегством. В ночь на 3 ноября крестьяне села Голубино Новооскольского уезда окружили экономию помещика Мятлева и полностью сожгли. Эту же ночь крестьяне слободы Троицкой Новооскольского уезда разгромили и сожгли экономию графа Орлова-Давыдова. Прибывшие сюда казаки встретили вооруженное сопротивление и вынуждены были удалиться. Среди крестьян оказались убитыми Матвей Кривомаз, Иван Иванов и Иван Криченко; восставшие решили разгромить и другие имения графа Орлова-Давыдова, находившиеся в слободах Ольшанке, Никольском и др.
       Местные силы полиции и жандармерии не смогли приостановить разраставшегося с каждым днем массового революционного крестьянского движения. Насмерть перепуганные помещики и купцы запросили военной помощи у губернатора Гордеева. Телеграфировалось губернатору: "Имение Касаткина разграблено, Чернянка в мятеже. Убедительно прошу немедленной помощи. Касаткин-Ростовский" (ГАКО. Ф. канцелярии Курского губернатора, опись 15, д. 63, л. 51).
       Старооскольские купцы Мешков, Сотников, Дьяков, Лихушин телеграфировали губернатору: "Гроза приближается, хотят грабить, жечь и убивать" (Там же, лист 61).
       С просьбой о присылке вооруженной силы для подавления крестьянского движения к Курскому губернатору обратился Новооскольский исправник Ивановский, и Старооскольский исправник Успенский.
       Верный слуга помещиков и буржуазии, губернатор Гордеев 2 ноября отдал распоряжение управляющему Московско-Курско-Воронежской железной дороги экстренно отправить воинский поезд с ротой пехоты в 110 человек из Курска в Чернянку в распоряжение Новооскольского исправника. В этот же день губернатор отдает распоряжение начальнику Курского гарнизона немедленно отправить поездом в Голофеевку 150 казаков с лошадьми и во главе с офицерами. Посылая войска на подавление волнений, губернатор дает указание: "... действовать самым энергичным образом".
       Для объединения военных действий против восставших крестьян в район Нового Оскола Курским губернатором был послан личный правитель канцелярии губернатора Федоров.
       Насколько было грозным крестьянское движение в Ново-Оскольском уезде, можно судить по следующим фактам: в Новом Осколе местные власти хотели вооружить городское население оружием со склада для подавления восставших крестьян, но губернатор, боясь перехода городского населения на сторону крестьян, категорически запретил вооружать горожан, отдал строжайший приказ охранять склады с оружием.
       3 ноября в Славенке крестьяне разделили хлеб помещика Всеволожского. 4 ноября в Лубышевке крестьяне, в том числе и женщины, разгромили имение З. П. Ставровой. В этот же день крестьяне сожгли в Дубенке имение земского начальника помещика Ставрова, в Мышенке - имение помещика Бурцамова, П. П. Ставрова, Нечаевой; в селе Орлик была разгромлена лавка виноградных вин купца Н. и. Мазурина. 5 ноября был сожжен хутор помещицы Б. Т. Ставровой, 6 ноября в Лапухинке было разгромлено имение Н. И. Попова.
       О размахе крестьянского движения в Новооскольском уезде можно судить уже по тому, что с 1 по 6 ноября 1905 года было разгромлено и сожжено более 50 имений, усадеб, экономий и т. п. Убытки определялись уездным исправником в 1.464.687 рублей.
       Одним из руководителей крестьянского движения в Старооскольском уезде был учитель Волоконовской земской школы Николай Никитович Туренко. На устраиваемых в школе крестьянских собраний Туренко призывал крестьян к разгрому помещичьих имений. Он говорил: "Бунт - святое дело и только через бунт можно что-то получить". Учитель объяснял крестьянам лживость царских обещаний. Он говорил, что в Думу войдут только помещики и капиталисты, что такой Думы крестьянам не надо. Он призывал крестьян самовольно брать для себя все необходимое из экономии дворян Леонтия и Михаила Кочубеев, которая была разгромлена крестьянами 2 ноября 1905 года.
       За пропаганду революционных идей и за руководство крестьянским движением Николай Никитович Туренко был привлечен царским судом к ответственности вместе с восставшими крестьянами в количестве 205-ти человек.
       Активное участие в руководстве крестьянским движением принимал Кузьма Ефимович Туренко, который сейчас жив и работает в колхозе "Парижская Коммуна" в селе Волоконовке, Чернянского района. Президиум Верховного Совета СССР в связи с 50-летием Первой Русской революции 1905-1907 г. г. наградил его орденом Красного Знамени.
       Руководителем выступления крестьян в деревне Лопухинка был крестьянин Карп Филиппович Новиков. У него при обыске в 1906 году полиция отобрала 3 брошюры Ленина "К деревенской бедноте", большевистские листовки, программу Российской социал-демократической рабочей партии и другие бесцензурные издания. Нелегальная политическая литература распространялась среди крестьян и рабочих Курским комитетом РСДРП, Белгородской социал-демократической группой, членами Старооскольского комитета РСДРП (О деятельности Старооскольского комитета РСДРП Курский губернатор Гордеев доносил и в 1906 г. управляющему МВД и директору департамента полиции в связи с расследованием причин забастовки крестьян-арендаторов в имении К. П. Дмитриева при селе Лукьяновке).
       4-го ноября в район Чернянки по приказу губернатора была послана из Грайворона рота пехоты в 111 человек под командованием штабс-капитана Манухина. Однако местных сил для подавления революционного движения было недостаточно. 4-го ноября 1905 года губернатор Гордеев послал шифрованную телеграмму управляющему Министерства внутренних дел Дурново с сообщением, что "в Новооскольском уезде погромы разрастаются, разгромлены и сожжены масса помещичьих имений, разбиваются лавки, крестьяне стреляют в казаков, казаки отвечают огнем, среди крестьян имеются убитые, земским начальникам наносились побои. В Старооскольском уезде то же самое. Ежеминутно получаю телеграммы с мольбой о помощи. В районе пугачевщины всего 200 казаков и одна рота солдат. Более выслать войск невозможно. Города Осколы в опасности разгрома. Прекратить бунтующую пугачевщину можно лишь экстраординарными мерами... Отовсюду получаются зловещие предсказания. Везде паника и отчаяние... Необходимо немедленно решительное распоряжение" (ГАКО, Ф. канцелярии Курского губернатора, д. 15, д. 63, л. 139).
       5 ноября 1905 года Курская губерния была объявлена "На положении усиленной охраны". Курский губернатор телеграфировал всем исправникам губернии о том, чтобы те решительным образом подвергли личному задержанию всех основательно подозреваемых. В Новооскольский и Старооскольский уезды были двинуты новые воинские и полицейские силы. На подавление революционного движения в Курскую губернию был направлен царский генерал-адъютант Дубасов, которого 25 ноября сменил генерал-адъютант Пантелеев. Однако крестьянское революционное движение росло с каждым днем. Церковные колокола продолжали бить в набат, созывая крестьян для крутой расправы с вековечными угнетателями - помещиками. Так, с 5 на 6 ноября 1905 года крестьяне хутора Холодного, Слоновской волости, Кузьма Курлыкин, Семен Горелов, Григорий Плотников и др. взломали замки на амбарах купца П. И. Дерябина и забрали 100 пудов пшеницы, а крестьяне слободы Николаевки самовольно начали порубку леса и увозили готовый лес. 93 крестьянина забрали 97 куч хвороста и 2500 штук осиновых лат.
       12 ноября развернулись кровавые события в Ястребовке. В этот день сюда прибыл земский начальник II-го участка Тур с хорунжим Понамаревым с казаками. Тур приказал становому приставу Борткевичу арестовать земского фельдшера Семенова, который, по слухам, агитировал крестьян отбирать землю у помещиков, о чем донесли заведующая Ястребовской больницей Кузнецова и местный стражник Акулинин. Как только пристав задержал Семенова, раздался набат. Народ сначала просил, а потом потребовал освобождения Семенова. Это требование было выполнено. После этого крестьяне двинулись к помещику Рындину, где остановился земский начальник Тур. Последний отдал приказ хорунжему рассеять собравшийся народ. Казаки пустили в ход плети, в ответ на это крестьяне вооружились кольями и начали бить казаков, казаки открыли огонь. В результате этого боя ранены Александр Бакланов, Федор Бурцев, Антон Попов, Никита Лихачев; кроме того, была убита десятилетняя девочка Ефимия Морщагина, стоящая в стороне. На следующий день в Ястребовке собрался народный сход в количестве 2000 человек, на который прибыли старооскольский уездный исправник Успенский с земским начальником Туром и 30-ю казаками. Сход обвинил казаков в том, что они напрасно пролили невинную крестьянскую кровь и тем самым вызвали бунт. Сход потребовал немедленно удалить из Ястребовки земского начальника и казаков, которые до крайности озлобили народ. Потребовали также немедленно перевести из Ястребовской больницы Кузнецову, которая оклеветала фельдшера Семенова. Уездный исправник Успенский вынужден был частично выполнить требования крестьян. Он пообещал тотчас же вызвать следователя в Ястребовку для выяснения дела, кем была убита невинная девочка Ефимия Морщагина, в Ястребовке остались только 8 казаков для охраны винной лавки, а остальных отправили в деревню Ржавец. Заведующая больницей Кузнецова из Ястребовки была удалена. Упорное сопротивление Ястребовских крестьян заставило царских сатрапов пойти на уступки. Ястребовка стала опасным пунктом, и за ней было установлено особое наблюдение. 25 ноября Курский губернатор в телеграмме Старооскольскому уездному исправнику указывал: "Требую постоянного наблюдения волости Ястребовской" (ГАКО, Ф. канцелярии Курского губернатора, о. 5, д. 63, л. 354).
       На усмирение крестьянства Курской губернии прибыли части Новгородского, Ровенского, Заславского, Варшавского и др. Полков. Тюрьмы губернии были переполнены участниками революционных выступлений. Полиция тщательно вылавливала "зачинщиков" и агитаторов.
       По приезде в Курск царский генерал Дубасов отдает следующий приказ:
       "... Государю императору благоугодно было повелеть мне прекратить возникшие в Курской губернии беспорядки и водворить нарушенный в некоторых уездах этой губернии мирной жизни.
       Во исполнение такого высочайшего повеления объявляю:
        -- Что я лично прибуду к местам, где учинены беспорядки и насилия, дабы немедленно наказать виновных.
        -- Что ввиду этого я требую от сельских и других обществ, чтобы подстрекатели, зачинщики и руководители произведенных беспорядков были теперь же задержаны и о них сообщено полиции, административным или служебным властям.
        -- Чтобы со стороны обществ всем этим лицам преграждена была возможность впредь до распоряжения указанных властей отлучаться от места жительства или тех мест, где они окажутся. За неисполнение этой меры будут отвечать предо мною сами общества в полном составе.
        -- Чтобы всякие попытки произвести новые беспорядки были удерживаемы этими обществами и всеми благомыслящими членами населения, а подстрекатели на таковые беспорядки были задержаны и представлены властям... отныне всякое новое проявление беспорядка, своеволия и насилия является нарушением... воли царя императора и что я за такое нарушение, в силу предоставленной мне власти, буду наказывать ослушников с неумолимой строгостью.
       19 ноября 1905 года. гор. Курск генерал-адъютант Дубасов"
       (ГАКО, ф. канцелярии Курского губернатора, о. 15, д. 63, л. 329)
      
       Дубасов, опасаясь, что его приказ не будет выполняться восставшими крестьянами, 20 ноября дополняет его следующими угрозами: "Население некоторых местностей, в которых находятся войска, позволяет себе распространять угрозы произвести беспорядки, как только эти войска будут удалены в другие местности. Объявляю, что войсковые части несмотря на это будут по распоряжению моему и подчиненных мне властей перемещаться смотря по обстоятельствам, куда понадобиться. Но если сельские общества или хотя немногие из его членов позволят себе привести подобные угрозы в исполнение, то все жилища такового общества и все его имущество будут по приказанию моему уничтожены" (ГАКО, Ф. канцелярии Курского губернатора, о. 15, д. 63. л. 329).
       Генерал Дубасов циркулярно предложил всем исправникам во всех случаях, когда крестьяне будут громить помещичьи имения приказывать войскам немедленно открывать по ним огонь и продолжать его до полного очищения от погромщиков; при порубке леса стрелять по лошадям и людям, пока не обратятся в бегство, срубленный лес завозить в экономии за крестьянский счет.
       Необходимо отметить, что прибывшие на усмирение крестьянского восстания войска не всегда были благонадежными, поэтому уездные исправники требовали присылки казаков. Военная охрана, казаки, полиция, стражники занимались мародерством. Об этом сообщал крестьянин села Волоконовки на имя Курского губернатора: "Военной охраной слобод Волоконовки, Обуховки отнимается у крестьян печеный хлеб и все жизненные продукты. Просим прекратить грабеж, проводимый солдатами, во избежание столкновений" (ГАКО, Ф. канц. Курского губернатора, о. 15, д. 63, л. 340).
       Эта жалоба крестьян осталась без ответа.
       Известны случаи, когда во главе революционных крестьянских выступлений становились солдаты, прибывшие с непопулярной русско-японской войны. 10 декабря 1905 года запасной нижний чин Петр Михайлович Анисимов, прибывший с русско-японской войны, и крестьянин Федор Ильич Фатьянов оказали вооруженное сопротивление полицейскому надзирателю города Нового Оскола Зехинчу, который приехал возвращать порубленный и забранный крестьянами лес помещику Мятлеву в селе Солонецкой Поляне.
       В конце 1905 года крестьянские волнения утихли.
       В городе Старом Осколе декабрь 1905 года ознаменовался присоединением железнодорожников к всероссийской забастовке. Старо-Оскольский забастовочный комитет послал телеграмму по всем станциям ЮВЖД с призывом к рабочим и служащим о присоединении к забастовке.
       "Признавая постановление Юго-Восточного Комитета о забастовке обязательным, - говорилось в телеграмме, - Старооскольский район прекращает работу. Да здравствует Всероссийская забастовка!" (ГАКО. Ф.прокурорского окружного суда. д. 4, л. 74, телеграфный бланк).
       Забастовочное движение достигло такой силы и так решительно отстранил забастовочный Комитет железнодорожную администрацию от должностей, что управляющий Юго-Восточными дорогами Павлов обратился 13 декабря 1905 года к Курскому губернатору с просьбой принять меры по восстановлению снятых забастовщиками должностных лиц станции Старый Оскол, чтобы возобновить движение остановившихся поездов, а начальник 6-го отдела перевозки почты Спиридонов жаловался 17 декабря губернатору, что полиция бессильна противостоять забастовщикам и что бастующие самочинно задерживают железнодорожные грузы. Но даже и после ареста членов забастовочного Комитета по приказу вице-губернатора Борзенко забастовка продолжалась (ГАКО. Ф. канцелярии Курского губернатора. О. 15, д. 63, лл 436-437).
       Декабрьская стачка привела к высшей точке революции 1905 года - к вооруженному восстанию. Но свалить царизм не удалось, восстание потерпело поражение.
       Летом 1906 года снова разгорелось крестьянское движение. В крупных имениях, кроме разгрома, вспыхивали также стачки сельскохозяйственных рабочих при поддержке окрестных крестьян. Причина стачек - низкая оплата труда.
       Исключительно низкий уровень зарплаты сельскохозяйственных рабочих Курской губернии отмечал В. И. Ленин в работе "Аграрный вопрос в России к концу XIX века": "Самый низкий уровень заработной платы встречаем в центральных земледельческих губерниях (Казанская, Пензенская, Тамбовская, Рязанская, Орловская и Курская), то есть в главной местности отработков, кабалы и всевозможных пережитков крепостничества. Здесь годовой работник в земледелии получает... в полтора раза меньше, чем в наиболее капиталистических губерниях".
       При разгроме экономий крестьяне снимали с работы и часто изгоняли наемных рабочих. Так, например, при разгроме имения помещика Попова в селе Лопухинке крестьяне сняли всех экономических рабочих и свезли 200 копен хлеба с поля, разделив его между собой.
       В начале июля 1906 года произошли забастовки сельскохозяйственных рабочих и крестьян в имениях помещиков Терещенко (в селе Архангельском) и Дмитриева (в селе Лукьяновке). Экономические рабочие требовали повышения заработной платы, а крестьяне - отдать землю в аренду по сходной цене. В селе Лукьяновка помещик Дмитриев отказался сдать землю в аренду. Тогда крестьяне 4-го июля 1906 года открыто поделили ее между собой и стали свозить экономический хлеб.
       Следователь Старооскольской прокуратуры, по доносу помещика Дмитриева, вынес постановление об аресте четырех крестьян, которые возглавили движение Лукьяновских арендаторов. Для ареста руководителей восстания в Лукьяновку в имение Дмитриева прибыл вооруженный отряд в количестве десяти стражников во главе с исполнявшим должность исправника Старооскольского уезда Плешковым, офицером Лавровым и следователем, которые должны были арестовать руководителей. Крестьяне оказали вооруженное сопротивление отряду карателей и арест не состоялся.
       План забастовки был разработан революционным подпольем деревни. Руководителями и организаторами восстания были члены РСДРП Владимир Игнатьевич Никишин и староста села Демьян Петрович Кривошеев. По зову подпольщиков на площадь деревни вышли мужчины, женщины и подростки, вооруженные железными вилами, косами, цепами, дубинами, а Владимир Никишин - револьвером.
       Крестьяне требовали немедленно разгромить имение Дмитриева, физически расправиться над ним, отобрать у него всю землю. На помощь карателям была вызвана полусотня казаков во главе с двумя офицерами. Соединившись со стражниками казаки пустили в ход оружие. По призыву Владимира Никишина, крестьяне приняли неравный бой. Два часа длилось сражение крестьян с карателями, но силы были неравны и плохо вооруженные крестьяне вынуждены были отступить. В результате этой кровавой расправы был убит крестьянин Феоктист Кривошеев, ранены Ефимия Винникова (умерла от ран), Григорий и Арсений Кунины, Демьян Степичев и другие.
       Владимир Игнатьевич Никишин тяжело раненым в руку и ногу, был схвачен казаками и посажен на режим одиночного заключения в Старооскольскую тюрьму, в которой просидел более года и умер от пыток, не дождавшись суда.
       Властями были арестованы и переданы суду староста села Д. П. Кривошеев, Тихон Еремеевич Журавлев, Гавриил Иванович Кривошеев, Борис Иванович Степичев и Иван Игнатьевич Никишин (брат В. И. Никишина). После этого борьба крестьян не прекратилась, и землевладелец Дмитриев согласился выполнить требования крестьян и сдать им 2300 десятин земли в аренду по 10 рублей за десятину.
       9 июля 1906 года забастовали экономические рабочие в имении помещика Терещенко в селе Архангельском. Рабочие потребовали увеличить зарплату на 50%, т. е. до 15 рублей в месяц. В случае невыполнения их условий рабочие угрожали уничтожить плантацию подсолнуха. Поденные рабочие потребовали увеличения заработной платы на 5-10 коп. в день. Управляющий имением вынужден был удовлетворить эти требования и увеличить зарплату временно, начиная с мая по 1 сентября 1906 года. К забастовавшим рабочим примкнули крестьяне - арендаторы земли, которые потребовали уменьшить плату за десятину озимого хлеба с 19 до 12 рублей, а за десятину ярового - с 13 до 8 руб., увеличить плату за уборку десятины озимого хлеба с 4 до 8 руб., а ярового - с 3 до 6 руб. Эти требования крестьян были выполнены.
       Для прекращения возможных волнений в имение Терещенко был введен взвод казаков. В сентябре, в связи с переходом раньше срока на нормальную цену, сельскохозяйственные рабочие в экономии Терещенко вновь забастовали. Забастовка была подавлена полицейской стражей и казаками.
       В июле крестьяне слободы Чернянки уничтожили посевы бахчи князя Касаткина-Ростовского. Население деревни Ржавец сожгли ригу, ветряную мельницу и 20 шт. брикетов торфа помещицы Платоновой.
       В конце июля Куньевские крестьяне составлены приговор о том, чтобы отобрать у помещицы Платоновой часть луга размером в 40 десятин, который считали своим. К ним присоединились крестьяне села Никольского и деревни Ржавец.
       Борьба крестьян против помещиков и полиции принимала все более острые и разнообразные формы.
       Во многих местах крестьяне на своих сходках принимали решение о том, чтобы отобрать земельные наделы у односельчан, которые служили в полиции. 26 июля 1906 года исполняющий должность Новооскольского уездного исправника Базилевич-Княжиковский доносил Курскому губернатору о том, что крестьяне первого Велико-Михайловского общества вынесли единодушный приговор об отзыве со службы в полиции своих односельчан и, если они к 15 августа не оставят службу, то исключить их из общества и отобрать у них земельные наделы.
       9 августа Новооскольский уездный исправник доносил губернатору, что полицейские стражники под влиянием тревожных настроений крестьян и принятых постановлений об отобрании земельных наделов и усадебных мест, увольняются со службы сразу по несколько человек. Такие случаи имели место и в других уездах.
       Крестьянское движение охватило весной 1905 г. одну седьмую часть уездов в России, осенью того же года - больше одной трети, а в 1906 году - половину уездов.
       В конце 1906 и начале 19076 года начался спад крестьянских выступлений. К лету 1907 года выступление крестьян были единичными и, наконец, прекратились.
       О крестьянском движении в 1905-1907 годах В. И. Ленин говорил: "К сожалению, крестьяне уничтожили тогда только пятнадцатую долю общего количества дворянских усадеб, только пятнадцатую часть того, что они должны были уничтожить, чтобы до конца стереть с лица русской земли позор феодального крупного землевладения. К сожалению, крестьяне действовали слишком распыленно, неорганизованно, недостаточно наступательно, и в этом заключается одна из коренных причин поражения революции" (Ленин, сочинения, том 23, стр. 24).
       Годы первой русской революции с особой силой подчеркнули необходимость сплочения, соединения сил рабочего класса и крестьянства, они показали, что единственный выход крестьян из кабалы и нужды - это путь революции, а революция может быть победоносной только при условии соединения прочного союза рабочего класса и крестьянства...
       В 1907 году революционное движение в Поосколье ушло в подполье. Началась царская реакция с ее массовыми арестами, ссылками, казнями.
       Часть социал-демократических активистов удалось укрыть в уезде, большинство из преследуемых выехало в Донбасс и в другие места Российской империи для работы...
      
       Авторы главы - Д. Малыхин, Н. Белых
      
      
      
      
      

    X

      

    ПООСКОЛЬЕ В ГОДЫ ТРЕТЬЕИЮНЬСКОЙ МОНАРХИИ

      
       После подавления революции 1905-1907 годов и установления диктатуры третьеиюньской монархии капитализм становился в России еще более монополистическим и империалистическим. Увеличилась роль банков. Все это находило свое отражение и в Поосколье.
       Как известно, потребность в деньгах и кредите для строительной и торгово-предпринимательской деятельности вызвала к жизни банковские учреждения в Поосколье уже в шестидесятые годы XIX века. В 1868 году, например, открыт Старооскольский городской общественный банк, занимавшийся первоначально заемно-закладными операциями.
       На рубеже XIX и XX веков одно за другим открывались в Старом Осколе банковские агентства, а затем и отделения (Северного банка, Петербургского международного банка). Возник банк "Общества взаимного кредита" на паях местных купцов и предпринимателей.
       В 1910 году произошло слияние северного банка с Русско-китайским и Русско-Азиатским банками. Слились также и Старооскольские отделения этих банков. На фронтоне большого серого здания стало красоваться единое название "Русско-Азиатский банк".
       Накануне первой империалистической войны в Старом Осколе имелось наибольшее количество банковских отделений, чем в любом другом уездном городе страны. В Белгороде, например, были только банковские агентства, а не отделения. Это указывает на большую экономическую роль, выполняемую Старым Осколом в первое пятнадцатилетие ХХ века.
       На базе накопления внутренних капиталов и роста рынка, которому в некоей мере содействовала столыпинская аграрная реформа (кулацкая верхушка увеличила спрос на железо, с/х инвентарь и на различные товары широкого потребления), имел место после депрессии 1904-1908 годов, общий подъем торговли и промышленности, что вело и к оживлению деятельности банковских учреждений (Доклад Старо-Оскольского УИКа в 1924 г. "Опыт банковской работы в уезде для учета в практике расширения дешевого кредита советского государства крестьянству в связи с решением XIII съезда партии о вытеснении ростовщика из деревни, проведении финансовой реформы и составлении контрольных цифр".
       Главными операциями отделения "Русско-Азиатского банка" стали в этот период операции с дубликатами на разные, преимущественно хлебные, грузы, отправляемые из Поосколья.
       Через банк оформлялось отправление более 800 вагонов хлеба в год, что приносило до 80 тысяч рублей золотом чистой прибыли. Через банковские отделения отправлялось из Поосколья 100 вагонов яиц ежегодно. Кроме этого, яйцепромышленники Робинсон и Ко отправляли 50-60 вагонов яиц, поступивших в Старый Оскол из соседних уездов.
       Через банк приобреталась пенька для канатно-веревочных предприятий Шестакова и Чечулина, а также сбывалась готовая продукция канатно-веревочной промышленности края.
       Через отделение Русско-Азиатского банка оформлялась купля-продажа более 25 вагонов различного жмыха.
       Учет векселей и связанные с этим другие операции, охватывая сделки на сумму более миллиона рублей, были выгодной статьей банка. К началу первой мировой войны в банковском портфеле оказалось учтенных векселей на сумму более чем 800 тысяч рублей.
       Портфель комиссионных векселей на 1 августа 1914 года по одному лишь Старооскольскому отделению Русско-Азиатского банка доходил до 300 тысяч рублей.
       Старооскольские банковские отделения совершали различные операции и по доставке товара в Старый Оскол из различных мест страны.
       По запискам бывшего управляющего Старооскольским отделением Русско-Азиатского банка Яковлева (он до 1926 года работал бухгалтером Старооскольского уездного земельного управления), отделение совершало в год оборот на сумму в 95 миллионов рублей. Если принять во внимание сравнительные данные по некоторым годам (обороты всех остальных отделений банков в Старом Осколе вместе равнялись обороту отделения Русско-Азиатского банка), то станет ясно: банковский капитал в Старом Осколе в 1910-1914 годах контролировал годовые промышленно-торговые обороты на сумму в 190 миллионов рублей, в среднем.
       Банки и железная дорога позволили Старому Осколу возвратить под свой экономический контроль почти весь тот район, который он обслуживал своей хозяйственной деятельностью до середины XIX века. Лишь западная часть бывшего района хозяйственного влияния Старого Оскола окончательно откололась, тяготея к новым станциям и пунктам на Южной железной дороге.
       Возникли в Старом Осколе новые ссыпные пункты купцов-промышленников Лихушиных, Грачевых, Поволяевых и других предпринимателей. Но вывоз хлебных продуктов в зерне из Старого Оскола резко сократился, так как зерно перерабатывалось здесь в муку и крупу, после чего вывозилось в промышленные районы страны и даже за границу.
       В городе и его окрестностях в начале ХХ века имелось много предприятий по переработке сельскохозяйственных продуктов: Сотниковы, например, имели мельницу и маслозавод на 3 пресса; Лихушины - маслозавод на 6 прессов, крупорушку и мельницу с просорушкой; Дятлов - мельницу, маслозавод на 5 прессов, крупорушку и т.д.
       В 1913 году купцы Лихушины, Дятловы, Сенины, Игнатовы, Сотниковы, Мешковы построили на месте старой крупорушки крупнейшую в Европе мельницу "Мукомольной компании на паях". Народ назвал эту мельницу "Компанской". В пятиэтажном корпусе день и ночь шумела работа. Но труд рабочих не был механизирован. Мешки емкостью в 70 килограммов, например, наполнялись мукой вручную, транспортировка муки на станцию осуществлялась гужевым порядком, как во времена Ивана Грозного.
       Хозяева не заботились о здоровье рабочих: вентиляционная система не работала, рабочие вдыхали воздух, полный мучной пыли. Проработав смену, люди валились от усталости с ног. Лишь Октябрьская социалистическая революция принесла рабочим освобождение на этом огромном предприятии, способном давать в сутки более 400 тонн высокосортной муки.
       На помещаемом здесь фотоснимке дан общий вид мельничного корпуса, возвышающегося над Осколом.

    0x01 graphic

    Фото 82.

       Вступив в строй действующих предприятий в 1914 году, эта мельница перерабатывала за сезон до 900 тысяч пудов ржи, 2 миллиона 200 тысяч пудов пшеницы. Работала мельница на местном и на привозном сырье.
       В условиях наступившего экономического оживления в нашем крае активизировалась кредитная и торгово-промышленная деятельность Старооскольского земства. Будучи началом местных представительных учреждений буржуазии, земство заботилось об интересах буржуазии и помещиков, принимая в этом направлении определенные меры. Интересен, например, факт, что старооскольское земское собрание своим решением от 7 ноября 1910 года возбудило ходатайство и добилось получения 100 тысяч рублей из банка в качестве посреднического кредита для выдачи земледельцам ссуд под залог сельскохозяйственных продуктов "на случай падения цен на эти продукты".
       Ходатайство земства было связано с хорошим урожаем в 1909 и 1910 годах, а также с перспективой возможности такого урожая и в последующем, что могло бы повести к снижению цен на хлеб и нарушить аппетиты земледельцев, жаждавших максимальных прибылей от продажи хлеба и других сельскохозяйственных продуктов. И земледельцы и земство даже обрадовались, что в 1911 году наш край, как и другие местности, поразил неурожай. Для прокормления 30 с лишним миллионов пострадавшего от неурожая населения Российской империи потребовалось много хлеба, цены на него значительно возросли. Положение землевладельцев стало настолько выгодным, что никто из них не захотел брать посредническую ссуду под залог сельскохозяйственных продуктов. Об этом откровенно записано в докладе "Об исходатайствовании разрешения на увеличение посреднического кредита до 300.000 рублей для выдачи ссуд под залог с/х продуктов", заслушанном на чрезвычайном заседании Старооскольского земского собрания 20 июля 1912 года.
       В докладе сказано: "Кредитом земство до сего времени не пользовалось в виду того, что в прошлом 1911 и текущем 1912 годах цены на хлебные продукты стояли настолько высокие, что отдавать под залог хлеб не было нужды.
       В настоящем году урожай хлебов в большинстве местностей Российской империи очень хороший, почему и есть основание предположить падение цен на хлеб. Явится у земледельцев нужда в кредите и тогда разрешенного земству кредита в 100 тысяч рублей будет далеко недостаточно... Возбудить ходатайство об увеличении кредита до 300 тысяч рублей... А размер кредита для отдельного заемщика должен быть составлен от 10 до 3000 рублей".
       Вот и обнаружились полностью классовые позиции земства: во время голода оно не дало ни копейки кредита народу для покупки хлеба, даже и не обсудило вопроса о помощи голодным людям. Но как только нависла угроза снижения хлебных цен и прибылей земледельцев-предпринимателей, земское собрание немедленно открыло своё чрезвычайное заседание для разрешения вопроса о кредите для земледельцев. Размер кредита от 3 до 10 тысяч рублей на одного заемщика показывает, что этим кредитом могли воспользоваться только крупные земледельцы-предприниматели.
       Правда, земство заботилось и об открытии кулацких кредитных товариществ и о том, чтобы взять эти товарищества под свой контроль. В Старооскольском крае подавляющее большинство кредитных товариществ попало под финансовый контроль уездного земства.
       В журнале 48-го очередного заседания Старооскольского уездного земского собрания от 7 октября 1912 года помещен доклад о кредитных товариществах в крае. В этом докладе сказано: "В настоящее время в Старооскольском уезде существует 21 кредитное товарищество: Орликовское, Долгополянское, Дубянское, Скороднянское, Каплинское, Барановское, Чуевское, Знаменское, Жуковское, Ястребовское, Казацкое, Юшковское, Истобнянское, Черниковское, Никольское, Чапкинское, Крамское, Теплоколодезянское, Мелавское, Стрелецкое, Пореченское. Из них последние пять открыты в прошлом году (1911), а первые 16 открылись постепенно, начиная с 1904 года.
       Товарищества - Чапкинское, Мелавское, Стрелецкое и Пореченское открыты без всякого содействия со стороны земства, а потому никакими обязательствами с земством не связаны. Остальные 17 товариществ открылись при материальном содействии земства (ссуды, поручения и т.д.), почему и земство имеет над ними право ревизии и контроля".
       Необходимо иметь в виду, что в годы оживления хозяйственной жизни в стране и в Старом Осколе возросла роль кредита. Борьба за кредит в Старом Осколе приняла среди торговцев острую форму. Немало имелось при этом случаев прямого авантюризма и аферы, приводивших к быстрому обогащению одних и к разорению других людей из лагеря дельцов.
       Известен, например, случай с купцами Соломинцевым и Рощупкиным, искавшие "дешевые деньги" и прогоревшими на этом поиске. Соломинцев, пользуясь долговыми обязательствами, закабалил всех пасечников Поосколья и был за это прозван "медовым королем". Но он мечтал еще быть прозванным "королем купцов", если ему удастся достать "дешевые деньги" и открыть свою кредитную контору.
       Промышленник Поволяев, борясь с Соломинцевым и его соседом Рощупкиным за власть в городской думе и за экономическое превосходство, принял всяческие меры, чтобы разорить своих противников. Будучи связан с фальшивомонетчиками и другими авантюристами Одессы и зная о мечте Соломинцева о "дешевых деньгах", он организовал встречу Соломинцева и Рощупкина в Одессе с агентами "Фирмы дешевых денег", то есть с фальшивомонетчиками. Прельщенные возможностью купить деньги по 50 копеек за рубль, Соломинцев и владелец Щепного магазина Рощупкин вложили в это "кредитное дело" все свои наличные средства. Авантюристы, получив деньги и вручив Соломинцеву фальшивые кредитки, скрылись. Тогда Поволяев, угрожая Соломинцеву и Рощупкину выдать их царским властям за связь с фальшивомонетчиками, заставил купцов сжечь фальшивые деньги. Они деньги сожгли, оказались в трудном экономическом положении и попали в зависимость от промышленника Поволяева.
       Рощупкин запил от горя, а Соломинцев перестал быть "королем медовым" и даже оказался не в состоянии достроить свой большой дом. Уже при Советской власти он был достроен и в нем разместился геологоразведочный техникум.
       В случае с Соломинцевым и Рощупкиным не только отразились своеобразные нравы старооскольского купечества, но и острая борьба за кредит, большая потребность оскольской промышленности и торговли в деньгах, ради которых отдельные купцы становились даже жертвой ловко подстроенных своими конкурентами авантюр.
       Если Соломинцев и Рощупкин прогорели на "дешевых деньгах", то другие купцы и промышленники, видоизменив метод добывания "дешевых денег", сильно разбогатели. Заслуживает внимания "метод" деятельности купца Игнатова, ярко иллюстрирующий известное положение К. Маркса, что купцы готовы были из-за прибыли отправиться хоть в пекло преисподней. Игнатов был лишен всякой совести и придерживался в своих действиях правила "На то и щука в море, чтоб карась не дремал".
       Игнатов, затеяв какое-либо предприятие, обещал кредитующим его лицам наживу копейку на копейку, то есть подписывал документы выплачивать кредитору до 100% на занятый капитал. Кредиторов он ловко разыскивал в различных отдаленных уголках страны, катался с ними на рысаках по городу, пока деньги оказывались в его кармане. А через некоторое время Игнатов объявлял о своей несостоятельности и ликвидации "дела". Кредитору он заявлял: "Выбирайте одно из двух: или я Вам заплачу по десять копеек за каждый взятый у вас взаймы рубль и получу от вас расписку о полном расчете со мною, или сяду в тюрьму и тогда вы ничего от меня не получите".
       Кредиторы были вынуждены получать десять копеек на рубль и убираться восвояси. А Игнатов менял вывеску своего предприятия и развивал снова деятельность по "устройству оборота". Начав торговать под фирмой отца М.И. Игнатова, он окончил собственной фирмой И.М. Игнатова. В его собственности к моменту Октябрьской революции оказались мануфактурный магазин, универсальный магазин, кинотеатр, крупный кирпичный завод.
       Старожилы рассказывают, что весь город, увидев Игнатова катающимся на рысаке с каким-то новым незнакомцем, говорил: "Опять нашел карася, чтобы расплачиваться с ним по гривеннику за рубль". Обыватели, зная о частых переменах вывесок над магазинами Игнатова в связи с его "оборотами" по пути на базар обязательно заходили к будочке с игнатовской рекламой: не произошло ли за ночь какого "оборота". Посмеиваясь, проходили мимо: "Значит, карась не поддался. Все еще висит вывеска "Все дешево в магазине у Игнатова".
       И этого авантюриста никто не наказывал и не привлекал к ответственности, так как сами царские государственные власти все более попадали в подчинение к торгово-промышленным и финансовым воротилам.
       Рос в эти годы спрос сельского хозяйства, особенно кулацкого, на сельскохозяйственные машины, на ремонт инвентаря, на консультацию по сельскохозяйственным вопросам и т.д. Вот почему уездное земство сначала открыло склад сельскохозяйственных орудий, а потом и организовало при складе слесарно-столярные мастерские.
       Вопрос о мастерских был решен 20 марта 1911 года на экстренном заседании Старооскольского уездного земства. В журнале заседания записано так: "Уездное земское собрание... решило устроить при земском сельскохозяйственном складе столярно-слесарную мастерскую за счет капитала, ассигнуемого ежегодно губернским земством в размере 1000 рублей на уезд, в ознаменование пятидесятилетия освобождения крестьян от крепостной зависимости".
       В журнале же 48-го заседания Старооскольского уездного земского собрания за 7 октября 1912 года опубликован доклад о мастерской. В нем сказано: "В настоящее время мастерская вполне оборудована, так что может открыть свои действия теперь же. Для заведования делами мастерской управа предлагает пригласить специального мастера из окончивших курсы Волчанской учебной мастерской с окладом жалования 600 рублей в год при готовой квартире с отоплением и освещением.
       В мастерскую эту возможно взять до 10 мальчиков из местных жителей, с отводом для них квартиры под общежитие в нижнем этаже квартиры заведывающего складом. Для заведывающего мастерской будет отведена квартира в том помещении, которое занимал телефонный мастер.
       Содержание мастерской должно будет относиться за счет капитала, получаемого от губернского ведомства в память 19 февраля 1861 года, а равно на доходы, которые мастерская будет получать за работы по ремонту сельскохозяйственных орудий и пожарных труб.
       Докладывая об изложенном, уездная управа просит собрание разрешить ей открыть упомянутую мастерскую с 1 января 1913 года".
       Так возникло предприятие, на организацию которого земству потребовалось около двух лет и которое в настоящее время, при Советской власти развилось с большой механический завод с сотнями рабочих и миллионными производственными оборотами.
       Коммунист Мирошников Иван Федорович, награжденный государственной персональной пенсией за участие в революционном движении в Старооскольском крае (умер он в 1951 году на посту мастера механосборочного цеха Старооскольского механического завода), писал в своей автобиографии: "Родившись в Обуховке, я с 1903 года работал в Старом Осколе по найму в различных мастерских, а в 1913 году мне удалось поступить на работу в качестве слесаря в Старооскольскую земскую мастерскую. Все оборудование этой мастерской к началу первой мировой войны состояло из 3-х кузнечных горнов, одного токарного станка, двух сверлильных станков и нескольких тисков для слесарных работ. Все это приводилось в движение ручным способом.
       В 1915 году был установлен паровой двигатель мощностью в 25 лошадиных сил и электромоторы, после чего станки приводились в движение электричеством. Число рабочих и служащих возросло до 30.
       Настоящая история предприятия началась после Октябрьской социалистической революции. В 1921 году была установлена первая вагранка для плавки чугуна. Но предприятие продолжало оставаться во власти районных органов, часто переходило из рук в руки, что мешало его развитию.
       В 1930 году Старооскольские механические мастерские были переданы в ведение Главгеологии и стали именоваться Старооскольским механическим заводом. К 1941 году на заводе имелось более 300 рабочих, а цеха были оборудованы передовой техникой. В 1942 году завод был начисто разрушен немецкими оккупантами, сейчас создан заново и во много раз превосходит довоенную мощность". Освоено производство стальной буровой дроби, металлического песка и т.д. Продукция завода известна в СССР и за рубежом.
       Для переработки продуктов огородничества и садоводства, Уездное земство организовало сушильный завод.
       На страницах 115-117 журнала 48-го заседания Старооскольского уездного земского собрания от 8 октября 1912 года мы находим следующую запись: "Докладом об устройстве огневой сушки плодов и овощей предусмотрено открыть в Старом Осколе, по примеру Корочи, сушилку с затратой на нее 1520 рублей (Из средств уездного обложения - 380 рублей, 380 рублей испросить в Областном земстве, 260 рублей - в департаменте земледелия)".
       Сушильный завод был открыт. При примитивном оборудовании (имелся один карусельный сушильный аппарат системы Ермилова) и небольшом числе рабочих (30-35) завод просушивал в сутки не более 300 килограммов плодов и фруктов. В годы первой мировой войны предприятие расширили. Здесь стали сушить не только фрукты, но и картофель, капусту, свеклу, морковь, лук для нужд военного ведомства. В это же время установили паровой котел с площадью нагрева в 22 квадратных метра и давлением пара в 2-3 атмосферы. Котел использовался для бланшировки картофеля, свеклы, моркови. Возникли засолочный и квасильный цеха.
       За годы Сталинских пятилеток сушильный завод коренным образом реконструирован. Немецкие оккупанты разрушили завод, так что в годы послевоенной пятилетки пришлось его построить заново. К концу 1950 года завод давал, вместо 300 килограммов сухофруктов в 1913 году, за одни сутки следующую продукцию:
       1. Сухоовощей - 1500 килограммов;
       2. Сахарной продукции (варенье, ждем, повидло) - 3000 килограммов;
       3. Яблочное пюре - до 30 тонн;
       4. Овощные консервы - до 5000 условных банок;
       5. Солений и квашений - до 10 тонн;
       6. Фруктовое вино - до 5000 литров.
       Ни в какое сравнение не мог стать карликовый земский сушильный завод с современным сушильным заводом, хотя количество рабочих возросло всего в 6 раз.
       Завод оборудован по последнему слову техники. Например, здесь работает сушильный аппарат системы "Бено-Шильда" мощностью брикетирования до 1500 килограммов сухоовощей высшего сорта в сутки. В переварочном цехе действует элеваторная мойка, две протирочных машины системы "Индиана", тестоперегоночный насос "Табера". Консервный цех располагает закаточной машиной с производительностью в 20.000 банок в сутки, двумя автоклавами для стерилизации и пастеризации консервной продукции и электротельфером для механической подачи корзин с банками. В квасильном цехе есть дощники общей стоимостью до 120 тонн и шинковальная (корнерезная) машина, приводимая в действие электромотором. Имеется своя заводская электростанция и лаборатория, оборудованная всем необходимым для анализа заводской продукции. Ничего этого до революции не было и в помине. Завод дает продукции на несколько миллионов рублей и вызрел для перемены своего профиля с сушильного на консервный. К 1960 г. завод будет выпускать 8 миллионов банок консервов, а к 1965 г. удвоит производство.
       Но возвратимся к деятельности земства накануне первой мировой войны. Оно поощряло развитие кустарной промышленности, привлекая к этому не только чисто буржуазных дельцов, но и разорившихся или обуржуазившихся представителей цензового дворянства, которые, забыв о своем аристократическом происхождении, не гнушались и выгодным занятием плетения корзин.
       Князь Всеволожский, например, пустился в корзиночное производство одним из первых. При этом он тонко продумал весь вопрос и решил плести корзины, возложив расход по организации производства на кого-либо при помощи земства. На странице 101 книги журналов Старооскольского земства за 1912 год напечатан любопытный доклад Управы, предлагающей Земскому собранию материал о стремлении Всеволожского заняться корзиночным производством. В докладе написано: "Землевладелец Старооскольского уезда Анатолий Дмитриевич Всеволожский, идя навстречу развитию в уезде всякого рода культурных мероприятий, предлагает от себя в распоряжение уездного земства для устройства корзиночной мастерской при селе Ивановке помещение, материал и потребный оборотный капитал без определения размеров его...
       Управа просит земское собрание разрешить ходатайство перед Департаментом земледелия о назначении для этой мастерской специалиста с содержанием от Департамента для постановки корзиночного производства и руководства им.
       Со своей стороны земство может принять участие в этом производстве, внеся предлагаемые в его распоряжение А.Д. Всеволожским оборотный капитал, материалы и помещение для мастерской".
       Кроме корзиночного производства, земство организовало крупные мастерские, поглощая ими сотни и сотни кустарей-одиночек, организованно эксплуатируя их. Старооскольское земство было владельцем крупной Орликовской сапожной мастерской (сейчас - сапожная фабрика). Об операциях этой мастерской можно судить по земским документам. Например, в журнале земского собрания 11 октября 1912 года говорится, что мастерская поставила интендантству 40.000 пар сапог из собственного материала в 1912 году, а на 1913 год Управа предложила "ходатайствовать перед интендантским ведомством о предоставлении Старооскольскому земству подряда на поставку 80.000 пар сапог из казенных материалов, а при невозможности этого - из собственного товара, уполномочив управу заключить и подписать от имени Старооскольского земства контракт на эту поставку. Сохранить за управою все прежние полномочия по выдаче интендантству письменных ручательств в обеспечение задаточных денег, а в случае надобности и казенных товаров, на сумму до 300.000 рублей. Предоставить управе при покупке товаров для мастерской заключать с фирмами разного рода договоры и обязательства, сопряженные с этой покупкою, не выходя в общем по всем, считая и интендантские, ручательствам за пределы 300 тысяч рублей".
       Из Объяснительной записки к финансовому отчету об операциях Орликовской сапожной мастерской видно, что с 1 июня 1910 года по 1 ноября 1911 года сапожная мастерская изготовила по нарядам Московского интендантского управления и сдала на Воронежский вещевой склад... 70.353 пары сапог... "Из общего числа изготовленных сапог 49,5 пар не оказалось. Означенные сапоги были распороты интендантскими чиновниками при приеме сапог, они не могли быть не переданы, ни исправлены" (Здорово орудовали чиновники ножами, вспарывая земские сапоги!)... "чистая прибыль за 1912 год... от поставки подошв и подметок собственного товара к сапогам - 8.649 рублей 81 копейка, от шитья сапог - 17.598 р. 31 копейка, а всего - 26.248 р. 12 копеек" (Чтобы судить о реальной величине этой прибыли, надо иметь в виду, что Орликовская сапожная мастерская поставляла интендантству сапоги в 1910-1911 годах по цене за пару от 2 рублей 24 копеек из казенных материалов до 6 рублей 5 копеек за пару из материалов мастерской). Баланс мастерской по активу и пассиву был равен 362.939 р. 97 к. Переплетение деятельности государственных ведомств, земства и различных предпринимателей, как это мы видели выше на примерах дореволюционной Старооскольской действительности, хорошо иллюстрирует собою известное марксистское положение, что капиталистическое государство представляет собой контору по делам буржуазии.
       Капиталистическое развитие сельского хозяйства края также привлекало внимание земства. Проводились некоторые агрономические и экономические мероприятия. Кроме агрономов, работавших исключительно в помещичьих хозяйствах, земство имело трех участковых агрономов и трех агрономических старост. Вся агрономическая организация уезда в 1912 году состояла из 4 агрономических участков:
       1. Пригородный - с волостями: Казацкая, Стрелецкая, Знаменская;
       2. Долгополянский - с волостями: Долгополянская, Обуховская, Богословская, Орликовская;
       3. Ястребовский - с волостями: Ястребовская и Салтыковская;
       4. Скороднянский - с волостями: Кладовская, Скороднянская, Вязовская.
       Участки получили название по месту жительства участковых агрономов.
       Всеми сельскохозяйственными и агрономическими вопросами уездного земства ведал уездный экономический совет. Он состоял из земских гласных и агрономического совещания, в которое входило: коллегиал земской управы, непременный член уездной землеустроительной комиссии и участковые агрономы. Заседания экономического совета происходили раз в месяц.
       По рекомендации этого совета, земство, в целях улучшения породы скота в крае, в 1912 году не только запроектировало создать 5 опорных случных бычьих пунктов и нескольких временных пунктов с казенными жеребцами, но и обеспечило функционирование случного пункта при земском сельскохозяйственном складе в Старом Осколе. На этом пункте имелся один бык симментальской породы и 2 земских жеребца рабочего сорта. Намечено было послать земского представителя в Швейцарию для приобретения нескольких быков-производителей фрейбурской породы.
       Поездка за быками состоялась совместно с представителями Обоянского уездного земства. Было привезено несколько быков, использованных потом на опорных случных пунктах.
       Само собою понятно, что подымать культуру земледелия и животноводства края было совершенно невозможно без наличия людей, получивших соответствующее образование. Вот почему остро встал вопрос об открытии сельскохозяйственной школы 1-го разряда.
       Старооскольское уездное земское собрание 2 декабря 1911 года постановило приобрести от крестьянского поземельного банка земли и леса в районе села Знаменского в количестве более 101 десятины с усадьбой и постройками за 31.500 рублей, а также возбудило перед Главным управлением Землеустройства и земледелия ходатайство о разрешении открыть сельскохозяйственную школу и об отпуске казной единовременного пособия на оборудование школы 48.550 рублей 66 копеек, об установлении ежегодных казенных субсидий на содержание школы и общежития при ней 11.320 рублей.
       С 1 апреля 1912 года Старооскольская земская управа вступила во владение принятого от крестьянского поземельного банка имения и леса. Стоимость леса была определена в 10.000 рублей. В определении такой его стоимости принимал участие приглашенный земством специалист-лесничий графа Орлова-Давыдова А. А. по фамилии Пермейский.
       Знаменская сельскохозяйственная школа вступила в действие с 1913 года (после революции она была преобразована в школу крестьянской молодежи). Но от эксплуатации школьных земельных угодий земство уже в 1912 году получило 2.562 рубля 50 копеек чистой прибыли. Это указывает на хозяйственную рентабельность школ с большим земельными угодьями при них, что могло и было действительно еще раньше использовано школами уезда других профилей и типов для выгодной организации школьного опытного участка и для привития воспитанникам определенных трудовых навыков. Небезынтересно отметить, что трудовому воспитанию, в том числе и работам учеников на пришкольном земельном участке в Старооскольском крае начали уделять внимание еще с конца XIX века. И только недружелюбное отношение царских властей к этому полезному начинанию и отсутствие средств в школах на приобретение земельных участков и на организацию мастерских, не позволило этому начинанию до самой революции 1917 года окрепнуть и войти в систему, хотя старооскольцы были пионерами такого начинания в Курском крае.
       Из раздела пятого Отчета Курского епархиального училищного совета за 1896/1897 годы видно, например, что в Лебединской школе Старооскольского уезда воспитанницы обучались рукоделию (в это время различным ремеслам - слесарному, столярному, кузнечному, портновскому, вышиванию и т.д. в Курской губернии обучали своих воспитанников всего 9 школ из 1442 школ всех ведомств по Курской губернии), а воспитанники Кладбищенской школы города Старого Оскола работали на пришкольной земле. Пришкольный участок, пожертвованный попечителем школы И.И. Симоновым для обучения детей садоводству и огородничеству, был невелик - всего полдесятины. Но на этом участке воспитанники регулярно работали под руководством специалистов, занимались огородничеством и садоводством. Они завели питомник, откуда осенью пересаживали деревца в свой сад. Весной занимались на огороде, практиковали себя в прививке и осуществлении других работ в саду. В это время по всей Курской губернии лишь при 10 школах имелись свои участки земли. Такова была заря истории соединения образования с трудовым воспитанием в школах нашего края.
       Жизнь требовала научной постановки ведения сельского хозяйства. И хотя этому мешала вся политическая система царизма и помещичьего земледелия, полезные ростки пробивались сквозь сковывающую страну корку отживших отношений и порядков, отживших методов хозяйствования. В частности, в 1900 году было создано в Старооскольском крае Белгородское опытное поле на площади в 30 гектаров Оно вскоре получило широкую известность и даже привлекло внимание заграничных научных обществ и институтов, но царское правительство осталось к нему равнодушным. Разумеется, это обстоятельство повело и к ослаблению внимания к работе опытного поля со стороны научных учреждений страны. Груз всей научно-опытной работы лег на плечи небольшого коллектива работников Богородицкого опытного поля. Правда, этот коллектив много и упорно трудился, обогатил науку и сельскохозяйственную практику своими трудами, но оказался не в состоянии сделать правильные выводы по некоторым вопросам, особенно по вопросам применения минеральных удобрений в полеводстве.
       10 октября 1912 года 48-е заседание Старооскольского уездного земского собрания заслушало доклад-отчет заведующего Богородицким опытным полем старшего специалиста по сельскохозяйственной части И.А. Пульмана. Мы не можем здесь приводить этот отчет и рекомендуем желающим прочесть стр. 123-136 журнала заседаний земства за 1912 год. Здесь же ограничимся лишь той небольшой частью доклада, в которой изложена ошибочная мысль И.А. Пульмана и его помощников С.И. Левицкого и П.Ф. Романенко о бесполезности минеральных удобрений.
       "Опыты с минеральными удобрениями: кинешемским суперфосфатом, томасшлаком, и калийной солью не дали показательного результата по сравнению с контрольной делянкой для озимой пшеницы", - сказано в докладе. Предлагалось поэтому ограничиваться при удобрении полей навозом.
       Как известно, в наше время эффективность применения минеральных удобрений научно доказана, а коллективное и государственное сельское хозяйство добивается высоких урожаев с помощью минеральных удобрений, подкормок посевов и т.д.
       Дело было не в бесполезности минеральных удобрений, а в ошибочном методе их применения на делянках Богородицкого опытного поля, в незнании тогда способа гранулирования и применения минеральных удобрений в гранулированном (зернисто-комочковом) виде. Установлено, например, что на делянках Богородицкого опытного поля минеральные удобрения вносились в почву в пылевидном состоянии, что понижало эффективность минеральных удобрений в пять раз.
       В наши дни Богородицкое опытное поле достигло больших успехов. В газете "Курская правда" за 13 июня 1952 года специальный корреспондент тов. А. Ушаков отмечал, например, что в 1951 году "на Богородицком опытном поле, в среднем, собрали с каждого гектара по 23 центнера ржи, по 25 центнеров озимой пшеницы, по 26 центнеров ячменя, по 20 центнеров проса, по 8,3 центнера эспарцета. А в окружающих колхозах урожай в 2-3 раза меньше. Почему? Низка в колхозах агротехника, поздно проводятся полевые работы".
       Тов. Ушаков справедливо бросает упрек работникам Богородицкого опытного поля, что оно "оторвано от окружающих колхозов, не оказывает на них своего влияния, как научное учреждение, его сотрудники по существу заперлись в четырех стенах".
       Недопустимо в наше время отрывать научную работу поля от широкой практики социалистического сельского хозяйства. Недопустимо также игнорировать опыт истории и превращаться в Иванов, не помнящих родства. Имеется в виду такой факт, что уже к 1912 году на полях Богородицкого опытного поля получали урожай проса по 180 пудов с десятины (бланшевое просо), а в 1950 году собрано проса с гектара лишь 120 пудов.
       В чем дело? Вероятно, чего-то современные опытники не учли из опыта работы Богородицкого поля времен кануна первой империалистической войны. Возможно, взят сор проса не тот или есть упущения в агротехнических приемах обработки земли под посевы проса.
       Сообщаем выдержку из доклада заведующего Богородицким опытным полем И.А. Пульмана 10 октября 1912 года на уездном земском собрании для продумывания этой выписки современными сотрудниками опытного поля: "Просо, посеянное с широкими междурядьями, - сказано в докладе Пульмана, - пропаханное, окученное, местное желтое дало до 150 пудов с десятины, бланшевое - до 180 пудов и могар Калифорнийский - до 80 пудов. Картофель - 1.500 пудов с десятины. Кормовая свекла - 2.617 пудов с десятины".
       В рассматриваемое время, продолжался рост новых предприятий, складов, торгово-промышленных служб и т.д. Так например, на заседании уездного земского собрания 8 октября 1912 года был утвержден для налогового обложения список 25-ти вновь созданных предприятий, в том числе: мельница с керосиновым двигателем в 20 лошадиных сил, принадлежавшая крестьянину (кулаку) Морозову Гаврилу Федоровичу из деревни Уколовка Вязовской волости, винокуренный завод Калмыкова Николая Георгиевича, дворянина из села Песчанки, керосиновый и нефтяной склады (4 бака емкостью по 2500 пудов каждый), построенные в районе вокзала товариществом Мешкова Сергея Яковлевича, Дьякова Ивана Алексеевича, Лихушина Алексея Иосифовича с братьями.
       Интересно отметить, что в Поосколье, как и во всей России в годы империализма, шел процесс поглощения мелких предприятий более крупными. Ярким документом для иллюстрации этого факта является доклад оценочной комиссии Старооскольского уездного земского собрания на заседании 9 октября 1912 года.
       По этому докладу, утвержденному Земским собранием, были исключены из списков более двадцати различных предприятий и владений, перешедших к новым хозяевам, более крупным промышленникам и владельцам.
       К числу поглощенных относились: кожевенные заводы Трофима Лобенкова и Александры Козельской, черепичный завод Максима Токмачева и др. Были отчислены земли от М.М. Смирновой в пользу Петрищева, а также от дворянина Петра Владимировича Чапкина - в пользу купца Сергея Дьякова, у которого оказалось в руках более 300 десятин земли.
       Земство, ухаживая за этим местным воротилой, согласилось принять на земский бюджет расходы по землеустроительным работам на приобретенных Дьяковым землях.
       Очень характерным был такой случай, что земство удовлетворило просьбу купца и промышленника Н.Я. Дятлова оставить в прежней ценности и доходности его завод. Этот делец мотивировал свою просьбу "затруднениями экономического характера и упадком его торгово-промышленной деятельности". В самом же деле, как раз наоборот, дела Н.Я. Дятлова шли в гору. Он интенсивно поглощал одно за другим мелкие предприятия и торговые заведения попавших к нему в долговую зависимость предпринимателей. На это обстоятельство указывают даже земские документы, сохранившиеся до настоящего времени. Так, например, на странице 56-й журнала 48-го заседания Старооскольского уездного земского собрания от 9 октября 1912 года, в пункте 3-м доклада оценочной комиссии есть ссылка на дознание Кладовского волостного старшины от 14 февраля, от 2 и 11 мая 1912 года, установившего, что торговля крестьянина села Строкина Алмазова Михаила Филипповича давно уже прекращена и перешла в руки купца Н. Я. Дятлова, который открыл здесь пивную лавку.
       Таким же порядком купец Н.Я. Дятлов прибрал к рукам торговлю крестьянина Киселева Егора Трофимовича из села Верхне-Атаманского и других прогоревших и не вынесших конкуренции торговцев и промышленников края. О проделках предпринимателя Н.Я. Дятлова было известно властям, но никто не мешал ему, ибо современное капиталистическое государство было ничем иным, как конторой по делам буржуазии и обуржуазившихся помещиков. Оно вовсе не собиралось защищать народ от гнета эксплуататоров, зато всемерно помогало внутренним и международным эксплуататорам превращать слезы, пот и кровь нашего народа в свои доходы, в свои барыши.
       Местные промышленники использовали все средства для расширения своего производства и оборудования его новой техникой, чтобы побивать своих конкурентов, поглощать их. Промышленник Дьяков, например, не останавливался даже перед уголовными преступлениями в своем стремлении к экономическому господству. Используя страховое свидетельство, он несколько раз устраивал пожар на своем заводе и, получая высокие страховые премии, тратил средства на улучшение производства. В начале века он пользовался конными приводами, потом оборудовал завод паровым двигателем, а перед первой мировой войной приобрел дизель.
       Торговые связи с заграницей старооскольские купцы и промышленники осуществляли через банк: масло и жмыхи продавали в Кенигсберг, гусей - в Англию, яйца - в Германию. Старооскольская мука занимала видное место на внутреннем рынке, конкурируя на московском рынке с волжским хлебом и целиком господствуя на Тульском рынке.
       Энергичная торгово-промышленная деятельность Старого Оскола привлекала к нему внимание иностранного капитала. Одним из представителей этого капитала был известный яйцепромышленник Робинсон и Ко, основавший на Верхней площади города яичный склад и двухэтажный домик с фигурной кровлей и затейливыми башенками.
       Показателем торгово-промышленного развития Старого Оскола было количество грузов, проходивших из города и в город через железнодорожную станцию Старый Оскол. По банковским материалам, представленным уездным краеведческим обществом Исполкому уездного Совета в 1924 году, а также оглашенным на публичном собрании общества 28 сентября 1926 года банковским документам, картина движения грузов выглядела так:
       В начале девятисотых годов на станции Старый Оскол грузилось до 570.000 пудов в год. В 1912 году прибыло в город 2.933.435 пудов различных грузов, а из города отправлено - 3.227.924 пуда (Значит, гужевой подвоз грузов в Старый Оскол занимал солидное место). В 1913 году в город прибыло грузов 4.005.803 пуда, из города же отправлено только 2.989.189 пудов. Такой разрыв объясняется тем, что в город поступало много строительных материалов, а вывоз строительных материалов из города в этом году резко сократился, равно как и продолжал сокращаться в последующие годы по причине усиленного строительства ряда предприятий (Компанская мельница, Поволяевский крупорушный завод и др.), домов, складов и т.д.
       В 1914 году в город прибыло 4.133.926 пудов, а из города отправлено только 2.541.091 пуд.
       Предметами вывоза, главным образом, были хлеб, сало, кожи, пух, перо и др. продукты сельского хозяйства. Система заготовок была широко развитой: старооскольские ссыпные и заготовительные пункты имелись в городе, слободах, в Горшечном, Голофеевке, Чернянке, Валуйках и даже Купянском уезде и в Саратовской губернии.
       В 1913 году хлебных грузов (кроме отходов) было отправлено из города 1.715.187 пудов. Такая же картина наблюдалась и в 1914 году. До самой войны непосредственно за границу из Старого Оскола отправляли жмых, муку. Масло же продавалось за границу через посреднические конторы. В 1913 году было вывезено из города 157.776 пудов масла, а в 1914 году - 146.946 пудов. Особенно старались братья Лихушины вывозить масло за границу. Наши старооскольцы, участвовавшие в 1914 году в наступлении 1-й армии Ренненкампфа в Восточной Пруссии, самолично наблюдали штабеля пустых бочек из-под масла в районе Гумбинена и других местах Восточной Пруссии. И на этих бочках были старооскольские клейма братьев Лихушиных.
       Была развита в Старом Осколе торговля кожами. Около двухсот шибаев скупали коней и кожи по селам и деревням Тимского, Нижнедевицкого, Щигровского, Малоархангельского, Землянского, Острогожского, Коротоякского уездов. Они проникали в область Войска Донского и даже в Ставропольскую губернию.
       Частично обработанные на местных кожевенных заводах, а больше в сыром виде кожи выбрасывались на обширный рынок. В Ригу и Вильно из Старого Оскола ежегодно отправлялось до 500 вагонов кожевенного сырья. Кроме того, через торговый аппарат Старого Оскола проходило до 9.000 пудов щетины, до 20.000 пудов конского волоса. Пуха и пера отправлялось более тысячи пудов. Меду и воску вывозилось до 20.000 пудов. Крестьянской холстины вывозилось до 1.500.000 аршин, соленого свиного сала - до 10.000 пудов, живых свиней - до 3.000 штук, гусей - до 5.000-6.000 тысяч штук. Все это, в том числе и до 33.000 пудов яиц и яичного желтка, шло преимущественно на международный рынок.
       Показательна была торговля пушниной. Через Старый Оскол сбывалось более 30.000 хорьковых шкурок, более 6.000 лисичьих, 80.000 заячьих, более 1.000 горностаевых. Кроме того, вывозились волчьи шкуры, шкуры куниц (этих было мало, около 800-900 штук в год).
       Перекупщики собирали и доставляли в Старый Оскол пушные товары с обширных районов страны. Стекалось через шибаев в Старый Оскол огромное количество тряпья, так что некоторые промышленники затевали построить в городе бумажную фабрику, но начавшаяся первая мировая империалистическая война помешала этому.
       Накануне первой мировой войны были также попытки возродить в районе Старого Оскола некоторые старинные производства, возникшие здесь на рубеже XVIII-XIX веков и действовавшие в XIX веке. В частности шел вопрос о восстановлении "серничного завода". Этот завод изготовлял в свое время "серники" - предшественники современных спичек. Находился он за Углами, на краю леса Горняшка, у южного "рога" Горняшки. В девяностых годах XIX века здесь сохранялись кирпичные развалины, потом - просто яма на месте выбранных фундаментов.
       Как известно, возродить "серничный завод" не удалось. Что же касается других старинных производств края, то они накануне войны достигли высокого уровня развития. Пряшное производство, например, давало на рынок до 30.000 прях, а старооскольские и казацкие гончары изготовляли для рынка более миллиона штук горшков и другой глиняной поливной посуды.
       0x08 graphic
      
       Схема северной окрестности Старого Оскола. Карта 6.
       Для целого большого района имел Старый Оскол выдающееся значение в качестве оптового склада. К 1914 году здесь имелось четыре оптовых мануфактурных магазина, 4 галантерейных, один универмаг с закупкой товаров на сумму в полтора миллиона рублей. В городе было также 5 железоскобяных магазинов, 5 рыбных, 3 кожевенных, 2 гастрономических, 4 магазина готовых платьев, 2 шапочно-фурашечных, 2 магазина сельскохозяйственных орудий, до 40 небольших черно-бакалейных лавок, 8 магазинов кондитерско-пекарных изделий, 3 лесных склада, 4 нефтяных и керосиновых. Имелось много мелких и средних торговцев, торговавших различными товарами в балаганах.
       Такое обилие магазинов и складов было вызвано не городскими потребностями, а потребностями населения целого ряда уездов, вовлеченных в сферу экономической жизни и деятельности Старого Оскола.
       Движение людей и транспорта по Старому Осколу достигло к 1913-1914 годам такой интенсивности, что городская дума в предвоенный год занялась было разработкой вопроса об организации трамвая с пассажирскими и грузовыми вагонами. Война прервала работу в этом направлении, приостановила проект.
       Развитие обрабатывающей промышленности изменило свой характер: если в конце XIX века главным видом обрабатывающей промышленности в Старом Осколе была кожевенная и воскобойная, то к 1914 году господствовала мукомольная, крупорушная и маслобойная промышленность. Резко изменился и объем вырабатываемой продукции. Если в конце 90-х годов XIX века городская промышленная продукция оценивалась в 140.000 рублей, то накануне 1-й мировой войны она оценивалась в несколько миллионов рублей.
       В 1913 году в городе и его окрестностях имелись следующие предприятия: мельница и маслозавод на 3 пресса братьев Сотниковых, мельница и маслозавод на 6 прессов, крупорушка и просорушка братьев Лихушиных; мельница, маслозавод на 5 прессов и крупорушка Дьякова И.А., мельница и просорушка Дьякова А.А., мельница, маслозавод и крупорушка Катенева; мельница и крупорушка Грачева Н.И. и Шестакова; мельница и крупорушка Корнева; мельница и крупорушка Дятлова; мельница и крупорушка Кондрашевых, крупорушки Поволяева и Попова, мельница Кобзева и др. Имелись, кроме того, канатная фабрика, спиртовой и крахмальный завод, пивоваренный завод, столярно-слесарные мастерские (современный механический завод), железнодорожное депо, табачные фабрики, конфетная фабрика, сушильный завод, мыловаренные заводы, известковые и кирпичные заводы и т.д.
       В 1914 году к этим предприятиям прибавилась крупная Компанская мельница, одна из крупнейших в Европе. Для полной загрузки предприятий, обрабатывающих и перерабатывающих в Старом Осколе продукцию сельского хозяйства, по данным бухгалтерии этих предприятий и подсчетам Старооскольского Общества краеведения (данные были представлены Исполкому в 1924 году), требовалось в сутки 46 тысяч пудов различного зерна (ржи - 20 тысяч пудов, гречихи 11.00 пудов, подсолнуха - 9.000 пудов, проса - 6.000 пудов), а на сезон - 900.000 пудов ржи, 2 миллиона 200 тысяч пудов пшеницы, 1 миллион 600 тысяч гречихи, 555 тысяч пудов подсолнуха.
       Если принять во внимание, что даже в 1916 году, когда посев подсолнуха в нашем уезде достиг наивысшего подъема в дореволюционную пору, было собрано всего по уезду 250 тысяч пудов подсолнуха, а гречихи собрано в самом урожайном для нее 1914 году около 900.000 пудов, то станет ясным, что старооскольские предприятия работали, в основном, на привозном сырье. В пользу такого заключения говорят также цифры о хлебном грузообороте, оформленном через Старооскольские отделения банков: в 1913 году отправлено из Старого Оскола хлебных грузов 1.745.187 пудов, а поступило в город из других уездов - 951.864 пуда. Это значит, что половина зернового сырья была заготовлена на местном рынке, а вторая половина на соседних рынках и на рынках значительно удаленных от города Старооскольского уезда.
       С вводом в эксплуатацию большой Компанской мельницы (один из ее директоров, ныне руководитель промысловой артели имени 8 марта, тов. Чурилов предъявил автору "Частички Родины" документ определения мощности этой мельницы накануне 2-й мировой войны - 400 тонн в сутки вальцового размола зерна), Старый Оскол успешно повел борьбу с поволжскими губерниями за рынок Москвы, куда из Старого Оскола широким потоком стала поставляться высококачественная пшеничная мука вальцового размола. Рынок Тулы был завоеван еще раньше старооскольской мукой, крупами, высококачественным зерном.
       Кроме Москвы, из Старого Оскола крупа и мука отправлялась в Центральные губернии и в Прибалтику.
       Значительного развития получил в предвоенные годы лесопильный завод. Он перерабатывал до 400 вагонов леса в доски и другие виды строительного материала, снабжал строительным материалом мебельные фабрики, а также обеспечивал стружкой потребности яйцеторговых контор. Стружки вырабатывалось до 40.000 пудов для упаковки яиц и других товаров. Стружка отправлялась в Курск и в другие города страны.
       Интенсивные операции по ввозу и вывозу лесоматериалов из Старого Оскола заставили даже железнодорожную систему завести в своих книгах на станции Старый Оскол особую графу "Лес". В этой графе суммарные записи за 1914 год показали, что за этот год из Старого Оскола вывезено 183.941 пуд продукции лесопильного завода.
       Две махорочных фабрики в Старом Осколе перерабатывали в год более 15 тысяч пудов сырья, поступавшего из Ряжского и других уездов Рязанской губернии, из Усманьского уезда Воронежской губернии и из других мест страны. Готовая продукция достигала по весу 13.000 пудов. Махорка расходилась по всей стране, достигая Минской губернии, покупалась непосредственно с фабрик военным ведомством.
       Широкой известности достигли еще в довоенные годы Старооскольская канатная фабрика Шестакова. Она изготовляла в год до 160.000 пудов высококачественных канатов и веревок, из которых до 40.000 пудов шло на Кавказ; на побережье Черного и Каспийского морей, на низовье Волги, Дона и Днепра - до 60.000 пудов. Более 10.000 пудов канатов и веревок старооскольского производства потребляла Прибалтика с ее портами, Туркестан закупал здесь до 20.000 пудов канатно-веревочной продукции, Сибирь - до 10.000 пудов.
       Канаты шли в Черноморский и Балтийский флоты, упаковочная бичевина - на Кавказ и Туркестан. В рыболовецкие районы побережий морей и рек отправлялось много "сорочек", шпагата, тонкой бечевы. Пакля - до 15 тысяч пудов - отправлялась в Германию.
       Фабрика получала сырье из Брянской губернии, из ряда уездов Курской и Воронежской губерний и т.д. Поступало некоторое количество волокна и из старооскольского уезда. Волокно это, имевшее один недостаток - было коротким, все же ценилось очень высоко за свою исключительную прочность. Оно подбавлялось в привозное волокно для придания веревкам и канатам особой прочности, мало уступавшей прочности тросов.
       Кроме фабричных веревочных изделий, из Старого Оскола во все края страны вывозилось много кустарных веревочных изделий: бечева, веревочные ремни, пехтери и кошелки разных видов, гамаки, веревочная обувь ("чуни", "черевики" и др.).
       Медобойные, кожевенные, воскобойные, пивные и другие Старооскольские заводы, вырабатывая высококачественную продукцию, завоевали себе прочный авторитет в экономическом мире страны и даже на мировом рынке. Интересно, например, отметить, что на ядровое мыло в Старый Оскол неоднократно поступали заказы из Санкт-Петербурга, Москвы, Австро-Венгрии и др. В наше время продукция Старооскольской промышленности снова завоевала себе широкий рынок сбыта и большую известность. Например, Старооскольский механический завод дает свою продукцию для горнорудной промышленности СССР, для Китая, Румынии и других стран Народной Демократии, а также для Индии.
       Но сколько борьбы, сколько напряженного героического труда затрачено населением Поосколья, пока край перешел от полукустарной мастерской к своему большому, известному во всем мире Механическому заводу? Об этом рассказано в последующих главах книги.
      
      
      

    XI

    НА ПУТЯХ К ФЕВРАЛЮ

      
       В годы реакции старооскольское революционное подполье продолжало жить и работать. В ее ряды вливались новые люди, в том числе железнодорожник Скулков, сын парикмахера - студент политехнического института Скавронский и другие.
       Первая в годы реакции революционная маевка была проведена Скавронским мае 1910 году в Ламской роще, за железнодорожными путями.
       Участник маевки, Мирошников Иван Федорович (он тогда выполнял роль связного, тайно оповещал рабочих о сборе на маевку, а также распространял прокламации по поручению Скавронского) рассказывал, что маевку выдал провокатор Алексей Грудинин - токарь депо, владевший собственным домом в заимнике и получавший деньги от полиции за службу ее тайным агентом.
       Жандармы напали на участников маевки, разогнали всех, хотя и рабочие притворялись просто гуляющими: пели песни, выпивали, затеяли игру в карты для отвода глаз.
       В 1911 году группа старых местных большевиков организовала подпольную типографию в подвале дома мелкого торговца Землянова на углу Мясницкой и Успенской улиц.
       Первые прокламации из этой типографии вышли в 1911 году, когда шел в Старом Осколе суд над чернянскими, поджегшими имение князя Касаткина-Ростовского.
       К этому времени прибыли с каторги Анпилов Константин Михайлович, Сорокин Кузьма, Клюбин Александр и другие, осужденные царским судом за участие в восстании матросов крейсера "Очаков" в ноябре 1905 года.
       Местный комитет социал-демократической рабочей партии помог им материально через подпольщицу Марию Черных, учительницу Избищенской школы, обеспечил паспортами через Долгополянское волостное правление (там имелись связи с сотрудником Давыдовым). Кроме того, Анпилов и Сорокин были устроены на работу при содействии тайного связного с подпольщиками и начальника депо Черноярова.
       Следуя призыву прокламации, сотни людей вышли на демонстрацию с требованием оправдать чернянских крестьян.
       Кузьму Сорокина все помнили веселым, краснощеким парнем, призванным во флот. О нем знали, что он участвовал в восстании, руководимом лейтенантом Шмидтом. И вот он, отбыв каторгу, снова пришел на родину - молчаливый, сутулый, со шрамом на лбу и лучистыми морщинками под усталыми глазами.
       Казалось, Сорокин остыл. Но он ответил на призыв прокламации, встал во главе демонстрирующих. Его лицо помолодело, глаза блестели. "Товарищи, не дадим крестьян в обиду! - гремел его голос.
       Атаку конных полицейских рабочие отбили камнями и чуть было не прорвались к зданию суда. Помешало вмешательство "крестного хода", умышленно к этому времени организованного на Успенской улице руководителем уездного отделения черносотенного "Союза русского народа" священником Николаевской церкви Каллистратовым.
       Наступившим замешательством воспользовался губернаторский отряд солдат: окружив осужденных крестьян плотным кольцом, отряд сопроводил их в тюрьму.
       События, связанные с судом над чернянскими крестьянами, показывали, что у старооскольских рабочих проявлялся боевой дух даже и в годы столыпинской реакции.
       Наибольшей активности подпольная типография достигла в дни после Ленского расстрела. Одна за другой появлялись в городе и в окружающих деревнях прокламации с призывом рабочих и крестьян к революции, к свержению царизма.
       В своей автобиографии персональный государственный пенсионер коммунист И.Ф. Мирошников писал об этих днях:
       "В 1912 году я распространял прокламации местной подпольной социал-демократической организации в связи с ленскими расстрелами рабочих, оповещал рабочих и служащих о выходе на демонстрацию. Демонстрация состоялась. В ней участвовало более тысячи человек.
       Мне удалось избежать ареста при нападении казаков на демонстрацию: скрылся во дворе гостиницы, а работники подпольной типографии - Бессонов Василий, Безбородов Митрофан и Лазебный Николай были арестованы и погибли на сибирской каторге".
       Полиция на этот раз воспользовалась услугами провокаторов Юрканова и Хромовича, которые перед тем втерлись в доверие социал-демократов, а потом предали типографию и ее работников за пятьсот рублей вознаграждения.
       Родственники арестованных также подверглись репрессиям царских палачей. Например, сестра В. Бессонова, носившая потом фамилию мужа, Курдюмова Таисия Григорьевна, была исключена из гимназии по мотивам политической неблагонадежности и отдана под строгий надзор полиции.
       Продолжалось это издевательство до самой революции 1917 года.
       После событий 1912 года городские власти приняли все меры к удалению рабочих из города: даже в подвалах богатых домов рабочим запрещалось снимать квартиры в черте города.
       Пролетарское население города теснилось в районе железной дороги, в слободах, страдая от тесноты, темноты, сырости и голода.
       "Отцы города", представлявшие интересы дворян и торгово-промышленных кругов, заботились о магазинах и церквах, но спиной поворачивались к народным нуждам, к народному просвещению и культуре. В городе и слободах насчитывалось 10 церквей, а школ не хватало. Да и детям рабочих и крестьян доступ в учебные заведения был почти закрыт. Неудивительно, что в дореволюционном уезде имелось до 90% неграмотного населения, а в городе неграмотных насчитывалось до 70 %.
       В 1914 году грянула империалистическая война, в которую царская Россия вступила неподготовленной. Армия терпела поражение за поражением. К 1916 году немцы захватили Польшу и часть Прибалтики. Не только народные массы воспылали еще большей ненавистью к царизму, но и буржуазия, потеряв надежду выиграть войну при царствовании Николая II, решила пойти на дворцовый переворот и поставить у власти угодного ей Михаила Романова.
       Николай II оказался изолированным.
       Наиболее многочисленной и активной частью старооскольских рабочих были железнодорожники. В декабре 1915 года на митинге в депо они смело заявили: "Нужно кончать войну!" Об этом всполошено доносила полиция Курскому губернатору.
       В мае 1916 года старооскольские железнодорожники Донской, Анпилов, Ширяев обманули бдительность жандармов и не позволили им арестовать представителя социал-демократического центра Степанова. Его провезли от Ельца до Набокино на паровозе, а до Старого Оскола - на дрезине.
       Под руководством Степанова в городе, на транспорте и по уезду были организованы антивоенные группы, чтобы сорвать правительственные реквизиции скота и хлеба у крестьян, перевозку солдат и военных грузов на фронт.
       Вскоре правительство почувствовало деятельность антивоенных групп: крестьяне начали изгонять солдат и чиновников реквизиционных команд, железнодорожники помогали солдатам дезертировать из армии, задерживали эшелоны с военными грузами. Появились листовки с угрозой "повторить 1905-й год, если не будет окончена война.
       Губернатор, напуганный размахом действия антивоенных групп, поддержанных рабочими и крестьянами Курской губернии, приказал с 9 июня 1916 года ввести военное положение и немедленно "принять меры к тому, чтобы выяснить зачинщиков и активных участников беспорядков".
       Вице-губернатор Штюрмер приказал увеличить полицейские силы на одну треть, в два раза повысить оклад жалованья полиции. Одновременно пригрозил "беспощадно увольнять и отдавать под суд нерадивых чинов полиции, у которых крамола беспрепятственно роится под самым носом".
       Но события развивались по-своему. И сколько не старался жандармский вахмистр Кичаев выслужиться перед начальством, ему не удавалось "выхватить смутьянов и остановить революционное движение".
       При содействии сестер Баклановых, владевших книжным магазином в Старом Осколе, в местной типографии были напечатаны антивоенные листовки. Их распространили среди солдат "выздоравливающей команды", новобранцев и солдат реквизиционных отрядов.
       Листовки призывали солдат бросить оружие и возвратиться к своим семьям. Крестьянам рекомендовалось оказать вооруженное сопротивление царским реквизициям.
       В результате такой агитации половина солдат эшелона, подготовленного к отправке со станции Старый Оскол, дезертировала, остальные солдаты взбунтовались. Их поддержали железнодорожники, выставив и свои требования: "восьмичасовой рабочий день!"
       Крестьяне уезда изгоняли реквизиционные отряды, избивали чиновников. Уездный исправник жаловался губернатору: "...в Чернянке крестьяне повредили ему ухо ударом камня".
       Так развивались события в Поосколье на путях к февралю.
       В начале 1917 года в полицейских рапортах губернатору писалось: "Аресты не помогают, большевистская пропаганда проникла так далеко, что рабочие открыто говорят на улице о необходимости свергнуть царизм".
       На собраниях железнодорожников Старого Оскола, Ельца, Белгорода принимались гневные резолюции против черносотенцев Рапа, ведавшего в губернии распределением продовольствия.
       Правительство не выполнило требований железнодорожников об увольнении и отдаче под суд Рапа за злоупотребление, а лишь перевело его в Киев.
       По этому поводу рабочие издали листовку. В ней высмеивалось правительство, в частности говорилось о Рапе, что эту "щуку бросили в реку" для... наказания.
       Старооскольский уездный исправник доносил губернатору, что "в Ястребовской волости есть несколько случаев нападения крестьян на помещичьи амбары с расхищением зерна".
       В селе Сорокино возникла подпольная революционная группа из малоземельных крестьян-отходников (Васютин И. В., Сорокин И. И., Балтенков В. А., Платонов С. И., Балтенков В. Ф. и др.)
       Собирались "на посиделки" в доме Васютина И. М., они читали революционные листовки и брошюры, книги Пушкина и Лермонтова, Некрасова и Гоголя. Любили читать басни Крылова.
       Группа подпольщиков готовила сорокинцев к разгрому имений Беляева, Юдина и других помещиков, к захвату их земли и лесов.
       Часто возникали в помещичьих имениях пожары, предвещая большой и неугасимый революционный пожар.
       Пытаясь выслужиться, жандармский вахмистр Кичаев пошел на возмутительную провокацию: он через своих агентов подсунул в карман Кузьмы Сорокина антивоенную листовку и, устроив внезапный обыск, арестовал Сорокина. После этого случая Кичаев нацелился арестовать поднадзорного бывшего политкаторжанина Анпилова Константина Михайловича, ездившего в помощниках машиниста паровоза, а также арестовать машиниста Ефремова Сергея Петровича за его содействие социал-демократическим подпольщикам.
       Наметив коварный план ареста Анпилова и Ефремова, Кичаев с двумя своими тайными сотрудниками - Грудиныным и Хромовичем - в конце февраля 1917 года прибыл на станцию Касторное.
       Сюда ожидалось вечером прибытие почтового поезда из Ельца. И вот провокаторы вздумали организовать крушение этого поезда, обвинив в этом Анпилова с Ефремовым и арестовать их "за саботаж".
       Им удалось, погасив сигнальный огонь и переведя стрелку, направить поезд на тупиковый барьер, где паровоз почти опрокинулся. Лишь героическими усилиями Анпилова и Ефремова были предотвращены человеческие жертвы.
       Все же Ефремову и Анпилову пришлось просидеть под арестом до следующего вечера. На них составили не менее пяти протоколов допроса, угрожая строжайшим судом.
       Но народ творил свою историю и свой суд: вечером телеграф принес известие о свержении самодержавия.
       Касторенские железнодорожники немедленно начали разоружать полицию.
       Константин Михайлович Анпилов с Ефремовым, вырвавшись из "кутузки", бросились помогать рабочим.
       В тот же вечер, поставив аварийный паровоз на рельсы и пересев на Старооскольский поезд, Анпилов с Ефремовым вместе с машинистом Харчевниковым разместились в паровозной будке.
       Раздался гудок, над паровозом взметнулось огненно-красное знамя, затрепетав на ветру в отблесках фонарей. Поезд, громыхая, покатил на юг, в Старый Оскол.
       ... Засилие меньшевиков в революции объяснялось еще и тем, что накануне свержения царизма наиболее активная и просвещенная политически часть рабочих сидела в тюрьме, была в ссылке или в армии. Кроме того, в декабре 1916 года воинский начальник полковник Михайлов удовлетворил ходатайство уездных помещиков и промышленников, мобилизовал и отправил под конвоем в армию всех "подозрительных мастеровых, военных в особый список". Но и при этом условии Старооскольские железнодорожники вели себя по-боевому. Известен, например, эпизод, когда рабочие ворвались в кабинет начальника участка службы тяги ЮВЖД Конопатского, исполняющего должность начальника депо Старый Оскол, обыскали его по подозрению в скрытии важных документов о восьмичасовом рабочем дне и о подробностях событий в Петрограде.
       Рабочие помяли бока Конопатскому, пытавшемуся напугать их. Счетовод депо Ткаченко был сильно избит за скрытие телеграммы об отречении Николая II от престола.
       Получив отказ об установлении 8-часового рабочего дня, железнодорожники забастовали. И тогда Управление дороги отозвало Конопатского в свое распоряжение "За неспособность пресечь дезорганизацию".
       В двадцатых числах марта 1917 года был создан на Старооскольском узле совет депутатов рабочих-железнодорожников. В исполком вошли различные по своим политическим взглядам люди: большевик машинист паровоза Балычев П. Н., эсер Александр Бреус, врач ж. д. амбулатории Д. И. Сушков с левыми народническими взглядами, большевистски настроенный печник службы тяги Илья Ляпин, сочувствующий большевикам работник водокачки Сверчков, сапожник Сергей Малозин без определившихся к этому времени политических взглядов и другие.
       На одном из первых же заседаний под председательством Сушкова совет принял решение установить явочным порядком восьмичасовой рабочий день на транспорте. (В апреле 1917 года рабочие всех служб ж. д. у. осуществили это решение. К началу мая рабочие всех предприятий города добились восьмичасового рабочего дня).
       Чтобы помешать повсеместному возникновению Советов и укрепить положение буржуазного Временного правительства, реакционные силы на транспорте и в городе непрерывно проводили митинги и манифестации.
       Одна из таких манифестаций 12 марта была особенно красочной и отражала появившуюся неуверенность ее организаторов и участников: колонна кадетов шла со знаменем в окаймлении зеленых лент. За кадетами шагали гимназистки во главе с фрейлиной Мекленбурцевой, сосланной в свое время из Петербурга в Старый Оскол по интимным причинам. В петлице Мекленбурцевой зеленела кадетская ленточка. Но по растерянному виду Мекленбурцевой можно было судить, что она не решилась одернуть гимназисток за "беспорядок": те подменили на своем знамени зеленые ленточки нейтральными цвета "электрик".
       Офицер Лев Денисов шагал рядом с Мекленбурцевой с зеленой ленточкой на лацкане шинели. Но в кармане у него лежал билет партии эсеров, куда записался недавно "для устойчивости своего положения". Он даже не возразил, а только усмехнулся при виде сделанной гимназистками надписи на знамени: "Победа!", - с одной стороны, - "Свобода!" - с другой.
       Хитро, попробуй догадаться, о какой свободе и чьей победе идет речь? Оставлена лазейка в любую сторону. Недаром это понравилось хромоногому мельнику Адамову, ковылявшему позади Денисова. Крякнул от удовольствия, подумал: "Вот так и надо, по-бисмарковски, с обманом. Весь свет живет подобным образом..."
       Парад принимал вожак "республиканско-демократической партии" - кадет Щепилов, седой старик в золотых очках и в расстегнутой шубе на соболях.
       Говорил он на митинге высокопарно, закончил речь с подъемом:
       - На путях к февралю мы славно потрудились. Февральская революция и народное Временное правительство будут выражением и осуществлением всей нашей мечты. Окажем Временному правительству нашу горячую поддержку! Всегда помните слова нашего глубокочтимого благочинного отца Захария, что не надо быть тепленьким или холодным в делах. Надо быть жарким в деяниях своих!
       На общепартийном митинге 7 апреля 1917 года рабочие и солдаты приняли большевистскую резолюцию о создании в городе Совета рабочих и солдатских депутатов.
       Лев Денисов совместно с уездным комиссаром Временного правительства Брозднинским, беглым поляком из-под Лодзи, немедленно послали телеграмму на имя комиссара Временного правительства по Курской губернии Маркова-Донского с требованием: "Убрать из Старого Оскола большевиков и обеспечить нормальное действие законной демократической власти - Временного правительства и созданных на местах демократических Временных исполнительных комитетов..."
       Марков-Донской не ответил на эту истерическую телеграмму.
       Началось в Старом Осколе и уезде двоевластие: Временный Исполнительный Комитет во главе с бывшим предводителем дворянства князем Всеволожским и Совет Рабочих и Солдатских Депутатов под председательством левого эсера Файнберга. Ему же было поручено редактировать газету Совета "Набат", вскоре переименованную в "Меч свободы".
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      

    XII

    ДВОЕВЛАСТИЕ

      
       Меньшевистско-эсеровское большинство в Старооскольском Совете старалось "не нарушать рамок законности". Даже не решались занять дом под Совет, выпрашивали всякий раз под заседания помещение у купцов и промышленников.
       Постепенно положение менялось в пользу большевиков, ряды которых пополнялись прибывшими в Оскол солдатами-фронтовиками. Кроме того, росло сочувствие к большевикам со стороны широких слоев трудящихся города и деревни.
       В автобиографии персонального пенсионера И. Ф. Мирошникова (фонд хранения Обкома партии и Облсобеса) на этот счет сказано:
       "Весной 1917 года, прибыв в Старый Оскол в командировку, я в армию не возвратился, а вошел в контакт с местными большевиками - Муровцевым, Долматовым и другими".
       Они устроили меня на работу в механические мастерские, а вскоре провели на должность руководителя профсоюзной организации мастерской".
       Атмосфера в городе и уезде день ото дня все более накалялась.
       В понедельник накануне первого мая 1917 года, когда вернулся из ссылки большевик Ф.Ширяев, заседание Совета началось в полдень.
       На повестке дня было два основных вопроса и тридцать семь дополнительных. По первому основному вопросу было решено провести первомайскую демонстрацию под лозунгами: "Интернационал, Мир, братство и самоопределение народов, восьмичасовой рабочий день и рабочий контроль, земля крестьянам без выкупа", "конфисковать у купца Дягилева на Курской улице дом под Совет, запретить всякую торговлю первого мая, кроме хлебной, и обязать хозяев оплатить рабочим за день участия в первомайской демонстрации, выделить рабочую милицию с красными повязками на левом рукаве для охраны порядка на первомайской демонстрации.
       По второму основному вопросу решили отобрать депутатский мандат у Льва Денисова и трех других офицеров, уличенных в контрреволюции и агитации продолжать войну до победного конца.
       Среди решений по "дополнительным вопросам" были: "... разрешить пролетарские забастовки, призвать население не читать газету "Курская жизнь" из-за туманности ее политики и выпирающего наружу буржуазного нутра, одобрить сообщение газеты "Курский край" об аресте в Белгороде разных контрреволюционеров - вице-губернатора Штюрмера, жандармского полковника Подгоричани, исправника Покидова и начальника станции Семендяева вместе с земским гласным управы Вязигиным. Одобрить арест Щигровского исправника Романова и пристава Солодовникова. Выяснить и опубликовать список членов черносотенной "Палаты Михаила Архангела" и секретных сотрудников охраны, чтобы оные не пролезали в революционную гражданскую жизнь. Обследовать при первой возможности запасы товаров и хлеба в купеческих лавках и складах, дабы не прятали и цены не взвинчивали..."
       ... Первомайская демонстрация в Старом Осколе 1917 года прошла под сильным большевистским влиянием.
       Милиция Временного правительства во главе со своим начальником эсером Трубавиным не показалась на заполненных народом улицах.
       Первые рабочие красногвардейцы с винтовками "на ремнях и с красными нарукавными повязками" поддерживали порядок и помогли демонстрантам освободить из тюрьмы ястребовского солдата Морщагина, заключенного за антивоенную речь на вокзале.
       Рабочие механических мастерских публично сбили молотками кандалы с Морщагина, на папаху прицепили красную ленту и понесли солдата на руках по Курской улице, распевая: "Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног..."
       На следующий день комиссия Совдепа, выполняя волю Совета и большевистской его фракции, реквизировала один из домов купца Дягилева (Сам Дягилев был потом, после Октябрьской революции, расстрелян за скрытие от Советской власти более трех миллионов рублей золотом). В этом доме и был размещен Старооскольский Совет.
       Вот фотоснимок здания Старооскольского Совета в 1917 году.

    0x01 graphic

    Фото 84.

       Вскоре, подражая Петрограду, старооскольцы прозвали "Смольным" этот большой двухэтажный дом с огромным неуклюжим балконом и широкими окнами с ярко-зелеными обводами (находился "Смольный" на Курской улице, где сейчас магазин Книготорга).
       В обширных комнатах с высокохудожественными лепными плафонами на потолках располагались различные отделы Совета и его комиссии.
       В центральном зале сверкала нарядная золоченая люстра. Длинный стол с суконной скатертью пересекал зал чуть не от стены до стены. У стен и возле стола, вперемежку с обыкновенными сосновыми и дубовыми скамьями, были расставлены стулья и табуреты, обитые зеленым плюшем диваны и вишневые бархатные кресла, собранные сюда из разных домов по распоряжению Совета.
       Оригинальное кресло стояло перед центром стола, где сидел председатель. Старожилы утверждали, что это кресло было сделано крепостным ремесленником еще во времена Екатерины II, и в нем сидел один из последних Старооскольских воевод. Вид этого кресла был следующий: бурого цвета широкая дуга с медным кольцом и с горельефной надписью "Тише едешь, дальше будешь" стояла под некоторым углом к полу, так что ее скошенные концы служили в качестве передних ножек кресла. Задние же ножки кресла были обыкновенные, точеные. Овал дуги играл роль спинки, а вместо подлокотней были деревянные топоры. Концы топорищ ладно вделаны в спинку-дугу, а лезвия впивались в раму квадратного сиденья, на краю которого наглухо лежали столь искусно вырезанные из дерева старинные рукавицы, что впервые увидевший их человек невольно протягивал к ним руку и смущенно потом оглядывался вокруг, стыдясь своей ошибки.
       На стенках зала, окрашенных масляной краской небесного цвета, были расклеены различные прокламации, воззвания, плакаты, некоторые номера газеты "Меч свободы". И когда сквозняки через открытые окна и двери проносились по залу, бумаги на стенах метались и шуршали, будто шумел лес или дрались целые птичьи стаи. У входа в "Смольный" дежурили вооруженные красноармейцы. К широким кованым дверям нижнего этажа, служившего до революции в качестве магазина, непрерывно подходили и подъезжали люди. Были тут и солдаты с винтовками и вещевыми мешками; были крестьяне, приходили и уходили рабочие городских производств. Перед зданием носились стаи ребятишек, всегда готовых добровольно выполнить роль курьеров Совета.
       А в курьерах была постоянная нужда: они вызывали в Совет нужных людей, разносили воззвания в слободы и ближайшие села, расклеивали их на стенах городских зданий, оповещали народ о новом заседании Совета.
       Буржуа предусмотрительно переходили на противоположный тротуар и вообще сторонились подальше от "Смольного", который с утра до ночи гудел человеческими голосами. Любой вопрос здесь обсуждали с особым энтузиазмом. Иногда часами длились дебаты о допуске к участию в заседаниях Совета какой-либо вдруг возникшей и претендующей на депутатский мандат новой организации.
       И во всем этом накуренном и шумной здании могуче билась и день ото дня оформлялась революцией новая жизнь, как из бесформенной глыбы мрамора рождалась под резцом ваятеля величавая фигура гения или как под кистью гениального художника возникала вдохновенная картина на вчера еще сумбурном, чуть нагрунтованном холсте.
       Если в городе позиции большевиков были сильными, то в селах уезда господствовала меньшевистско-эсеровское засилье, кулачество, поднимали голову помещики под охраной отрядов Временного правительства.
       Каратели Временного правительства устроили массовую порку крестьян в деревне Крутые Верхи за захват ими земель барина Арцыбашева и местного кулака Помельникова, владельца паровой мельницы.
       Председатель Долго-Полянского волостного земельного комитета эсер Н. С. Давыдов запретил монаковским крестьянам самовольный захват земли и заставил их пойти на поклон к Казачанскому дельцу и субарендатору Евтееву с просьбой сдать им в аренду 600 десятин земли, охватывающей со всех сторон село Монаково. Невероятно, но факт: после февральской революции пришлось монаковцам выкупать землю помещика Батизатулы у его арендатора Евтеева по 14-17 рублей за десятину.
       Власти Временного правительства до самой Октябрьской революции мешали сорокинским крестьянам захватить землю и леса помещиков Беляева, Войкова и купчихи Кобзевой.
       Но все равно в Поосколье разгорелось аграрное движение и летом 1917 года: в зимовенской волости Корочанского уезда крестьяне и фронтовые солдаты-большевики захватили лес и готовые дрова, не разрешили товариществу сахарных заводов в Шебекино вывозить эти дрова.
       В Щигровском уезде крестьяне под руководством Голощапова запретили предпринимателям лесоразработку.
       Крестьяне Ново-Оскольского уезда самовольно захватили землю и луга у Алексея Иваницкого-Василенко.
       Крестьяне и солдаты Малых Бутырок и Репецкой Плоты Тимского уезда захватили землю супруги сенатора Елизаветы Похвисневой.
       В Ястребовке крестьяне самовольно нарезали себе усадебно-огородные участки с учетом каждой живой души, приступили к разделу полевой земли и отколотили мешавших этому землевладельцев - Мухина, Морщагина, Шестакова и помещика Бобровского.
       Скороднянские крестьяне и солдаты-фронтовики постановили на митинге бороться с войной и захватывать помещичью землю, не ожидая Учредительного собрания.
       Крестьяне села Прилепы Ольшанской волости Новооскольского уезда под руководством члена продовольственного комитета большевика Старосельцева разобрали из общественного магазина хлеб, заготовленный властями Временного правительства для армии.
       Долго-Полянские крестьяне самочинно захватили землю помещика Чекунова, разделили его хлеб и другое имущество.
       В такой борьбе и тревоге двоевластия наступил июнь 1917 года. Продолжалась война, росла разруха. Народные массы Старооскольского края все более прислушивались к голосу большевиков. Новые довыборы принесли большевикам большую победу: в Совете большевистская фракция получила перевес и два голоса над всеми остальными.
       Правда, с уездным Советом крестьянских депутатов, который возник почти одновременно с Советом рабочих и солдатских депутатов, отношения были натянутые, так как его руководители - дворянин Лев Денисов и настроенный эсеровски учитель Крученых - всячески старались осложнить взаимоотношения между Советом рабочих и солдатских депутатов и Советом крестьянских депутатов и не допустить их объединения. Но в городе Совет крестьянских депутатов имел небольшое влияние, а Совет рабочих и солдатских депутатов пользовался поддержкой подавляющего большинства населения и вел себя в качестве подлинного органа власти, самочинно проводил многие мероприятия:
       Создал свой Продовольственный комитет параллельно с продовольственным Комитетом Временного правительства, организовал вооруженную силу в форме отрядов рабочей милиции и красной гвардии, наладил регулярные связи с Курским, Белгородским и Елецким советами, брал под контроль городскую торговлю и т. д.
       В укреплении авторитета Совета рабочих и солдатских депутатов великую роль играл УКОМ РСДРП(б) во главе с председателем Щениным и секретарем Ширяевым.
       В Уездном Комитете РСДРП(б) ежедневно можно было увидеть депутатов Совета - большевиков, пришедших за инструкциями, за указаниями партийного комитете, за советами к выполнению тех или других революционных мероприятий.
       В частности, уже после расстрела июльской демонстрации в Петрограде, Старооскольские большевики, по предложению УКОМА РСДРП(б), вызвали из Ельца вооруженный отряд рабочих в помощь местным красногвардейцам для проведения в жизнь решения большевистской фракции Совета о борьбе с голодом. Отряд прибыл из Ельца и совместно со старооскольскими красногвардейцами 9-10 июля 1917 года произвел обыски у купцов и торговцев, конфисковал умышленно скрытые от народа запасы товаров и продовольствия, а Совет организовал продажу этих запасов рабочим и беднейшему населению города.
       Трудящиеся заполнили улицы, бурно выражая свое сочувствие и поддержку большевикам. А когда правительственная конвойная команда и солдаты, проводившие конскую мобилизацию в уезде для военных нужд Временного правительства, попытались воспрепятствовать действию Старооскольского Совета и старооскольско-елецкого отряда Красной гвардии, массы обезоружили всю правительственную команду и заставили городскую милицию держаться нейтралитета.
       Небезынтересно отметить, что лишь в складах купца Мешкова было обнаружено и продано в это время трудящимся города и уезда около 1200 пудов сахарного песка, несколько тысяч пар ботинок и сапог военного образца или давно устаревших фасонов.
       Обрадованные было известием о расстрелах революционной демонстрации в Петрограде, о разгроме большевистских газет, о приказе Временного правительства арестовать Ульянова-Ленина, старооскольские буржуа и помещики подняли голову. И вдруг обескуражила их и напугала решительная деятельность Елецких и старооскольских вооруженных рабочих, конфисковавших у купцов большие запасы товаров и продовольствия для снабжения населения.
       Под впечатлением только что происшедших событий состоялось экстренное заседание земского собрания. Много шумели гласные, но ничего конкретного не сумели противопоставить большевикам. Члены земства лишь скомпрометировали себя, сведя свои выступления на заседании к личным счетам и взаимоупрекам в трусости и бездействии.
       Пытаясь усилить городскую думу перед лицом все возраставшего влияния большевиков в Старом Осколе, кадеты организовали 23 июля 1917 года "демократические" выборы в городскую думу, чтобы потом выставить ее в качестве действительного органа власти, представляющего интересы народа.
       Большевики призвали население не принимать участия в комедии выборов и не признавать городскую думу.
       Избирателей, пожелавших участвовать в выборах городской думы, оказалось мало, а списков разных партий было пять:
        -- Республиканцы-демократы.
        -- Эсеры.
        -- Мещане.
        -- Домовладельцы.
        -- Евреи.
       В борьбе за избирателей, руководители партийно-избирательных групп доходили до комизма. Так, например, представители республиканско-демократической партии (так себя называли кадеты в Старом Осколе) Щепилов, Магницкий, ветеринарный врач Калмыков, инспектор народных училищ Русанов, воинский начальник Михайлов и другие, подкатили на пролетках к городской богадельне для престарелых, заставили всех старух немедленно одеться, потом посадили их на пролетки и помчали к зданию городской думы на голосование.
       Старухи, дрожа от страха и крестясь, шептали молитвы и просили бога оставить их души на покаяние, а заполнившая улицы публика кричала вслед пролеткам: "Кадеты не с добра ввели в бой свои старушечьи резервы!"
       Но опасность контрреволюционного выступления в городе была реальной, поскольку милиция, тюрьма и другие учреждения оставались в руках буржуазии и ее верных слуг - меньшевиков и эсеров, а в деревнях контрреволюция развернула ожесточенную погромную агитацию против большевиков, в уезд прибывали новые правительственные отряды карателей.
       УКОМ РСДРП(б) послал по волостям своих уполномоченных для разъяснения, что необходимо спасать революцию: связной из центра сообщил Старооскольскому Уездному Комитету РСДРП(б), что Лев Денисов получил в Петрограде инструкции от Временного правительства об организации контрреволюционного переворота в Старом Осколе и в уезде с целью поголовного истребления большевиков, что ВЦИК Советов постановил признать все "меры, принятые Временным правительством, соответствующими интересам революции" и что необходимо принять все меры для предотвращения и срыва замысла контрреволюции.
       Результаты работы уполномоченных вскоре дали о себе знать. Например, в Ястребовке был 26 июля создан волостной Совет Крестьянских депутатов. На своем первом заседании он принял большевистское предложение конфисковать и передать в распоряжение Продовольственной комиссии все помещичьи луга и выпасы. Коробковские крестьяне разгромили казачий отряд и вырубили лес помещика Трепова. Обуховские крестьяне захватили сенокосы Орлова-Давыдова. Строкинские крестьяне разгромили в Кладовской волости карательный отряд, присланный для охраны имения братьев Плужниковых и т.д.
       В это же время Уком РСДРП(б) дал задание функционерам арестовать Льва Денисова по пути в Старый Оскол, чтобы он не смог возглавить контрреволюцию. Задание было выполнено. Денисова, заманив в одно из купе специального вагона, бесшумно арестовали на станции Роговое. У него было отобрано много антибольшевистских погромных прокламаций и другие документы, уличавшие его в замысле совершить такое же кровопролитие в Старооскольском крае, какое устроили его хозяева в июльские дни в Петрограде.
       Лев Денисов был выслан из города под надежной охраной большевиков-железнодорожников, которые высадили его на одной из условленных станций и передали под надзор местных большевиков.
       В результате ряда мер, принятых большевиками города Старого Оскола и уезда (высылка ряда главарей контрреволюции из города в другие края, усиление красногвардейского отряда Завьялова, установление надзора рабочих за деятельностью кадетов, думы, земства и т.д.) контрреволюция не смогла дать рабочим и бедноте уезда кровавую баню, хотя и удалось ей сорвать создание в городе "Союза трудящихся" из кустарей и рабочих по найму, а организаторы "Союза трудящихся" Куликов В.П. и Струев З.М. были даже временно посажены в тюрьму.
       Сейчас же по уезду большевики начали создавать отряды самообороны. Произошло много вооруженных стычек с крестьянами.
       Напуганный таким отпором в Поосколье и других уездах, Губкомиссар доносил Керенскому:
       "За исключением разве Житомирской губернии, вверенная мне Курская губерния является самым опасным в России очагом анархии и крестьянского разгула... Реквизиционные и карательные отряды бессильны, хлеба поступает все меньше и меньше. Из четырех миллионов пудов, подлежащих заготовке, с превеликим трудом удалось собрать 200 тысяч пудов... В Старом Осколе потребителям выдается по одному пуду десяти фунтов муки в месяц. Повышение цен на хлеб населением встречено враждебно... Демонстрации и забастовки усилились с 12 августа, когда открылось в Москве "Государственное совещание". Справиться своими силами не могу, прошу немедленно прислать вооруженную помощь из центра, так как местные гарнизоны насквозь охвачены большевистской заразой... Вот пример: старооскольский большевик Мирошников, задержанный милиционером 4-го участка по Херсонской улице Курска в качестве дезертира и агитатора против Временного правительства, отнят у милиционера и освобожден солдатами гарнизона. А ведь принадлежит к числу организаторов забастовки протеста в Старом Осколе против "Государственного совещания", которое называл в своей речи "осиным гнездом" контрреволюции.
       Крестьяне села Казачье арестовали, обезоружили и избили отряд Корочанской милиции вместе с его начальником Ивановым при исполнении служебных обязанностей, то есть при попытке проверить военнообязанных, задержать дезертиров и присутствовать при ликвидации имущества священника Досычева, самочинно устраненного крестьянами от прихода.
       В Белгороде создан самочинно революционный комитет. Правда, он заявил о своем желании поддержать Временное правительство, но это весьма проблематично: в польском полку уже арестованы 12 офицеров и командир полка полковник Шишков, ранее удерживавшие полк в нейтральном положении, а теперь в нем господствуют большевики. "Вы понимаете, сто это значит"...
       Конечно, Керенский понимал и не мешал поэтому подготовке военно-монархического переворота генерала Корнилова.
       ... Весть о мятеже Корнилова взбудоражила Старый Оскол, как и всю страну. Уездный Совет рабочих и солдатских депутатов совместно с УКОМом РСДРП(б) мобилизовали народ к борьбе против мятежа. Было сообщено через газету "Известия ВЦИК" о задержании телеграммы Корнилова Ио требовании немедленно арестовать контрреволюционного генерала, чтобы подсечь его авантюру в корне.
       Эсеры послали из Старого Оскола телеграмму Керенскому. Они писали: "Выражаем готовность кровью запечатлеть свою преданность революции, как не пожалел своей правой руки в борьбе с немецкими насильниками сын писателя Максима Горького, лейтенант французской службы Пешков Зиновий, снимок которого мы в нумере 27 журнала "Искры" от 16 июля 1917 года вместе с вашим снимком по поводу присутствия на заседании армейского комитета и принятия Вами членов французской миссии".
       Кадеты сочувствовали Корнилову, шумели: "Все решим закрытой баллотировкой!" Они надеялись получить большинство в Учредительном собрании, подчинить себе историю.
       А рабочие поклялись разгромить Корнилова, если он даже прорвется на южные железнодорожные пути. Железнодорожники Курска, Белгорода, Льгова, Старого Оскола условились выставить добровольцев, которые на всех парах поведут паровозы навстречу корниловским эшелонам и разобьют их лобовым ударом.
       ... Корнилов был разгромлен.
       Шли подготовительные работы к выборам в Учредительное собрание, в сентябре составлялись списки.
       Старооскольский Совет был почти полностью в руках большевиков, а прибывшие с фронта солдаты без колебания поддерживали Совет и делали его реальной силой и властью в городе и уезде.
       Был создан в городе 2-й красногвардейский отряд под командованием Лазебного Н. А., прибывшего с фронта, из 88 сибирского полка, восставшего против Временного правительства.
       Помещаем здесь фотографию Лазебного Николая Александровича, относящуюся к 1924 году.
       0x08 graphic
    Фото 85.
      
       После подавления корниловского мятежа и усиления Старооскольского совета, в котором теперь господствовали большевики, буржуа сорвали красные повязки с рукавов и банты с груди, выдрали красные подкладки из-под сюртуков и френчей, насторожились.
       Вообще на некоторое время вдруг приутихли в городе митинги и демонстрации, будто народ захотел немного отдохнуть от того стремительного бега революции, в
       результате которого, как говорил В.И. Ленин, "в несколько месяцев Россия по своему политическому строю догнала передовые страны". (В.И. Ленин, соч. т. 25, стр. 338). Вернее, это был не отдых, а подготовка к новому удару по старому миру, чтобы взять власть в руки рабочего класса и осуществить ленинские предначертания, изложенные в книге "Грозящая катастрофа и как с ней бороться".
       На опустевших улицах города обнаружилась месяцами накопившаяся внешняя запущенность: ведь никто не подметал мостовые, не зажигал керосиновых фонарей. Да и электрические голофаны не горели на высоких деревянных столбах и на чугунных мачтах посредине улицы. На стенах домов трепыхались, будто приколонные булавкой гигантские бабочки, афиши и воззвания, приказы и объявления различных партий и властей, начиная от Продовольственного комитета городской думы, Совета рабочих и солдатских депутатов, Земства, Совета Крестьянских депутатов, кадетской партии и "Общества георгиевских кавалеров", кончая зигзагообразно написанными прокламациями странного для тех дней "Общества покровительства животных и призрения инвалидов".
       Великое, волнующее чувство тревожило в эти дни сердца людей, готовящихся к социалистической революции. А тупые в своей жажде к наживе спекулянты ни на что не обращали внимания. Среди захламленных улиц, сами собой представляя хлам истории, они копошились, как воробьи над просом, над всем, что сулило барыш. Они кишели повсюду, продавая и покупая мыслимое и немыслимое: землю, дворянские имения, золото и дома, лошадей и мебель, сахар и керосин, зубные щетки и ризы с икон, церковные свечи и дамские подвязки, кресты и дореволюционные сторублевые кредитные билеты с изображением Екатерины II. Деньги-керенки даже спекулянты считали ни во что и возили их мешками продавать в Москву, сбывая на Марьиной роще не как-нибудь, а просто на аршин или на "локоть" - как сходились в цене с местными спекулянтами.
       В это время в Старом Осколе существовал еще Комитет Временного правительства во главе с неким космополитом Гродзинским, польским беженцем из-под Лодзи. Этого курносого человека с большим родимым пятном под правым глазом и уродливой фигурой знали все старооскольцы. К нему приходили с различными требованиями. Одни требовали бумагу на право поездки в другие края, другие - справку на получение денег из банка, третьи настаивали дать им что-либо письменное о семейном положении или о годе рождения, так все метрические книги исчезли вместе с неизвестно куда бежавшим из города попом Сергием.
       Гродзинский по совиному поворачивал голову из стороны в сторону, будучи бессилен вникнуть в сущность многочисленных требований горожан. Потом он начинал суетливо бегать по кабинету, размахивая руками.
       - Да где вы столько дел набрали?! - кричал он. - Я уже несколько дней не получаю новых инструкций и не знаю, чем мне можно, а чем нельзя заниматься. Да и почему это вы не понимаете, что сейчас надо жить и побаиваться... Вот был у нас Лев Денисов уполномоченным Временного правительства по организации власти в Старом Осколе, а его арестовали и выслали большевики... Нет уж, дайте мне граждане спокойно ожидать инструкций. Сами же во всех делах и разбирайтесь, а меня никуда не примазывайте. Я человек твердого характера и мне безразлично, где служить и какому богу молиться, почему и прошу меня не вовлекать...
       Люди со смехом уходили, махнув рукой на растерявшегося руководителя Комитета Временного правительства.
       Несколько большую роль играл в Старом Осколе Продовольственный комитет Временного правительства, во главе которого стоял петроградский чиновник Беккер. Это лысый, розовощекий человек, которого старооскольцы открыто называли первостатейным жуликом, умудрился через подставных лиц организовать в Старом Осколе свой безакцизный завод фруктовых вин и нажил на этом "кооперативном" предприятии двести тысяч рублей личного дохода (завод был рекламирован в качестве опытного предприятия кооперативного общества).
       Перед посетителями Владимир Иванович Беккер выступал обязательно в старорежимной чиновничьей фуражке с выпуклым двуглавым орлом вместо кокарды. Своих коллег он уверял, что "перед толпой надо выступать с эмблемами власти, иначе чиновника перестанут почитать". Свою власть и влияние Беккер поддерживал, берясь за любое дело, хотя бы оно и не имело никакого отношения к деятельности уездного продовольственного комитета: за умеренную взятку он устраивал чьих-либо детей в гимназию, заставлял многочисленные буржуазные организации принимать угодные ему решения, активно распространял слух, что лишь одному ему ведомы пути спасения города и уезда от гибели и неурядицы.
       Беккера побаивался даже "неустрашимый" председатель городской думы-четырехвостки Магницкий, учитель словесности в духовном училище и кадет по партийности. Толстопузый, седой, розоволицый, он не ходил, а, казалось, катался наподобие шара: его очень короткие ноги совсем были незаметны под длиннополой поддевкой, которую он несменно носил в холод и в жару.
       Правда, Магницкий был пешкой в городской думе. За его спиной стоял хозяин - ставленник Беккера купец Федор Васильевич Дьяков, впоследствии - профессор Тбилисского университета по кафедре юридических наук. Хитрый и продувной, он, хотя и во всю жизнь не научился самостоятельно подвязывать себе галстук, зато догадался с первым же известием о революции демагогически отмежеваться от своих богатых дядей - владельцев крупного деревообделочного завода и ссыпных пунктов, почему и прослыл за демократа. Чтобы поддержать это прозвище, он публично вмешался в одну из драк рабочих с его дядей Иваном Алексеевичем Дьяковым, отменно поколотил своего дядю, после чего старооскольцы прибавили к его прозвищу "демократ" еще и прозвище "волкодав".
       Возле Федора Васильевича Дьякова-"волкодава" всегда крутился думский секретарь Красников, человек с несомненными талантами подхалима и взяточника, с необыкновенно тугоплавкой внешностью: прилизанный и влажный, будто из ванны вылез. Медлительный, как римский кунктатор, он монотонно отвечал посетителю на вопрос не ранее как через полчаса, непременно одергивая при этом короткие рукава своего серого пиджака, одеваемого с целью маскировки под плебейство и демократию, о чем признавался нередко в кругу друзей.
       Городская дума, где секретарствовал Красников, помещалась в здании на Нижней площади, против Николаевской церкви (рядом с современной типографией), в желтом двухэтажном доме с железной кровлей и узкими стрельчатыми окнами.
       Внизу находился магазин купца Сафонова. Там продавали деготь и хлеб с изюмом. Через стену от магазина помещалась милиция Временного правительства.
       На второй этаж, в думу, прямо из нижнего коридора вела деревянная лестница, покрытая стоптанной ковровой дорожкой. Валялись многочисленные окурки, которые сторожу надоело подметать, и он махнул на них рукой.
       После подавления корниловского мятежа, в зале заседаний городской думы всегда было шумно. Даже на закрытые заседания, отбрасывая от дверей охрану, врывались рабочие и начинали от имени "Смольного" вмешиваться в работу думы.
       Много дней шли дебаты о "Займе свободы", о плакате, на котором Россия была изображена в виде женщины с мечом и щитом. Она стояла на фоне пожаров и артиллерийских взрывов, призывая граждан подписываться "На заём свободы".
       - Нам этот заём не нужен! - гудела рабочая масса, заполнившая зал заседаний думы и окружившая здание. - Долой заем!
       Думе, утратившей веру в силу охранявшей ее милиции, пришлось принять компромиссную революцию: "Заём свободы выпущен несвоевременно и потому в городе Старом Осколе неприемлем".
       Все чувствовали, что городская дума перестает быть органом какой-то власти. Но фактическое ее падение произошло неожиданно для думцев: в октябре 1917 года на заседании думы было принято решение о принудительном взыскании задолженностей по квартирной плате с рабочих и служащих, арендовавших частновладельческие квартиры. Неплательщикам дума пригрозила немедленным выселением.
       Сейчас же состоялось экстренное заседание Совета Рабочих и Солдатских депутатов. Постановили: "Решение городской думы о квартирной плате отменить, а также запретить ей в дальнейшем решать подобные вопросы".
       На жалобу думы о самочинстве Совета, правительственный комиссар сокрушенно развел руками:
       - Сил у меня нету для укрощения Совета с его хорошо вооруженными тремя отрядами красной гвардии. Видать, кончается двоевластие...

    XIII

    ВЛАСТЬ СОВЕТОВ

    1. Установление Советской власти

       Болтенков Алексей Иванович из деревни Подмокрая Поляна пришел в Старо-Оскольский "Смольный" поздно вечером 14 октября 1917 года с маленькой книжечкой "Манифест шестого съезда РСДРП(б)".
       - Собрание бедноты поручило мне выяснить, - сказал Болтенков, листая книжечку, не пора ли, как вот тут написано: "готовьтесь же к новым битвам, наши боевые товарищи! Стойко, мужественно и спокойно, не поддаваясь на провокацию. Копите силы, стройтесь в боевые колонны! Под знамя партии, пролетарии и солдаты! Под наше знамя, угнетенные деревни!"?
       Я к чему это веду речь?
       Нельзя ли нам тряхнуть помещиков, чтобы одна зола от них осталась? Мы ведь накопили силы, так что пора строиться в боевую колонну и бить всяких помещиков и буржуев, как нашу купчиху Кобзеву...
       - Мысль правильная, - поощрил вмешавшийся в беседу секретарь УКОМа РСДРП(б) Федор Ширяев. - Скоро ударим.
       Разговор был прерван телефонным звонком. Ширяев взял трубку.
       - Так вот, товарищи, - сообщил он выслушанное телефонное сообщение, - получена телеграмма начальника гарнизона Курской губернии генерал-майора Щеголева о запрещении под угрозой немедленного расстрела уличных демонстраций, собраний и митингов, о введении по всей губернии военного положения. Будем разве выполнять генеральский приказ?
       - Не будем! - зашумели присутствующие.
       - Правильно, не будем. - Федор Ширяев встал и положил ладонь на плечо Болтенкова. - Мы сейчас созовем экстренное заседание Совета, прошу Вас поприсутствовать. Сообщите на Совете мнение ваших товарищей...
       ... Принятое ночью постановление Старо-Оскольского "Смольного" гласило:
       "Приказ генерала Щеголева не выполнять. Послать представителей в казармы гарнизона, в караульную роту и в госпиталь для разъяснения солдатам текущего момента, склонить их к невыполнению приказа о военном положении".
       Командир 2-го отряда Красной гвардии Николай Лазебный горячо говорил солдатам на экстренном митинге: "Товарищи, телеграмма генерала Щеголева завершает собою цепь приготовлений контрреволюции к расправе над народом. Вот некоторые факты: В ямской слободе Курска монархические офицеры напали на собрание рабочих в "Татьяновском бараке". Имеются раненые и арестованные. Старооскольская городская дума формирует контрреволюционный отряд "защиты демократии от надвигающейся анархии" (Это они так называют революцию!) Кулачество села Бродок помогло эсеровскому начальнику милиции Трубавину арестовать большевика Межуева, и он теперь заключен в тюрьму за призыв захватить землю помещика Солнцева. По всем городам губернии создаются офицерско-юнкерские отряды. Буржуазный Курский губернский "Народный Совет" переименован в "Комитет общественной безопасности".
       Все это означает, что над революцией нависла новая опасность, хуже корниловской. Мы не имеем права оказаться безоружными перед этой опасностью, не должны поддерживать генерала Щеголева и объявленное им военное положение.
       Предлагаю одобрить решение Старо-Оскольского "Смольного" и встать под его руководством на защиту революции и народа..."
       Солдаты гарнизона проголосовали против генерала Щеголева, высказались за поддержку "Смольного".
       По селам и деревням уезда прокатилась новая волна революционных выступлений крестьян, рабочие массами вливались в отряды Красной гвардии.
       В деревне Подмокрая Поляна (входит сейчас в Сорокино) оформился сельский совет под председательством Болтенкова Алексея Ивановича.
       Взяв с собою более 50 крестьян, Болтенков вооружил их и привел в усадьбу помещика Беляева.
       "Мы объявляем вашу землю и имущество конфискованными, - сказал Болтенков помещику. - Сейчас оформим..."
       Помещик возразил: "Я еще раньше разъяснил крестьянам, что такие вопросы может решать земство и Учредительное собрание. Давайте от них бумагу..."
       "Какая может быть бумага, если мы пришли лично, если народ пришел... - сказал Болтенков. Крестьяне поддержали его шумом и криками, так что он еще более осмелел, ухватил Беляева за борты пальто. - Выполняйте наше требование или мы Вас отдадим народному обсуждению!"
       Так как Беляев начал кричать и звать кого-то на помощь, его арестовали.
       Местный активист Василий Антонович Болтенков заставил Беляева разуться и повел его босиком к речке, целясь ружьем в спину.
       Беляев уробел при мысли, что его сейчас расстреляют, заявил: "Я согласен на Ваши требования, только жизнь мне и моей семье оставьте..."
       Так же поступили крестьяне с купчихой Кобзевой. Было захвачено около 3000 десятин помещичьей и купеческой земли.
       В слободе Обуховке, расположенной на берегу реки Котел в 17 верстах от Старого Оскола среди могучих лесов, лугов и оврагов, к этому времени накал борьбы крестьян на землю был высоким.
       Объяснялось это исключительным малоземельем бывших барских крепостных обуховцев и наличия в районе Обуховки огромных распашных и лесных владений графа Орлова-Давыдова, потомка фаворита Екатерины II (он здесь имел до 800 десятин пахоты и 1500 десятин леса) и попа Сергея (у этого было 250 десятин земли).
       На крестьянскую душу приходилось не более одной десятой десятины, считая усадьбу, выгоны и овраги, все неудобие, так что приходилось бедноте работать на помещика и на попа, на владельцев кожевенных заводов Ляховых, Скрипкиных, Макаричевых, Киселевых и других, на владельцев кузниц (Их насчитывалось до 75. Выполняли разные кузнечные работы - ковка лошадей, оковывание повозок и колес, поделка веретен по заказам незнамовских кустарей-пряшников), собирать тряпье, чтобы прокормиться.
       Разъяренные продолжением войны, безземельем, а также наглым приказом генерала Щеголева о запрещении собраний, обуховцы собрались на сходку и долго спорили. Что делать дальше?
       Решили послать в разведку на графский кордон группу парней под руководством братьев Коноваловых. Им поручили также связаться с графскими батраками на хуторе Петровском, чтобы договориться о совместном с обуховцами действии по разгону графской охраны и захвату имения.
       Ночью более 200 обуховцев и батраков с хутора Петровского под руководством батрака Иголкина Тимофея овладели кордоном, обратив управляющего со стражей в бегство. Были захвачены леса, земли, хлебные запасы.
       Губернский комиссар Рождественский завел было дело "Об аграрных беспорядках в обуховке", но сил у него не хватило наказать крестьян.
       К этому времени в руки Старо-Оскольского Совета попали документы о провокаторской деятельности Юрканова, Храмовича и Грудинина, выдавших в свое время полиции большевиков Бессонова, Лазебного, Безбородова, замученных потом на каторге. Решено было арестовать провокаторов. Но они, спасаясь от красногвардейцев и попав в безвыходное положение, покончили с собою.
       Генерал Щеголев, озлобленный провалом его приказа, пытался взять реванш тем, что прекратил всякий доступ газет в надежде держать население в полном неведении о событиях в столице. Газеты большевистского направления сжигались уже на границах Курской губернии специальными заградительными отрядами Щеголева. Газеты же правительственного блока искажали истину до полной неузнаваемости.
       Но если население все же могло видеть кое-какие газеты, то совсем ничего не давали читать политическим заключенным. А ведь Старо-Оскольская тюрьма была переполнена ими.
       Как только генерал Щеголев объявил военное положение, эсер Трубавин, толстенький, лысеющий человек, с широким лягушечьим ртом, запретил давать газеты политическим заключенным Старо-Оскольской тюрьмы. Пытались жаловаться, но в руках Трубавина к этой поре оказалась власть и над тюрьмою, и над уездной милицией Временного правительства: там и сям был он начальником-совместителем.
       - Сам буду вести с вами просветительную работу, - объявил он. - Я предлагаю вам благородный выход из положения. Идите добровольцем на фронт. Россия зовет вас на революционную войну до победного конца. А тебе, Межуев, и тебе, Каблуков, особенно следует подумать о своей жизни. Вот из Лукерьевки и Бродка мужики приговоры прислали. Пишут, что Каблуков Иван в Лукерьевке самого Белоусова из ЦК партии социал-революционеров обесчестил и ударил при нем бутылочной гранатой на избирательном участке Учредительного собрания дочку почтенного гражданина Бухтеева, Евдокии...
       - А чего же она царя Николая требовала избрать в Учредительное? - не вытерпел Иван, - вот за это и двинул ее и адвоката Белоусова...
       - Молчать, когда я разговариваю! - затопал ногами Трубавин. - Разболтались, как у тещи в гостях. Тоже вот бродсковские мужики про Андрея Межуева пишут и требуют сослать его в Сибирь, либо на остров Сахалин вместе с семьей, чтобы ужас не наводил словами и гранатами.
       - Долго ты, черт тебя возьми, будешь каркать?! - неожиданно соскользнув с нар и встал Андрей Межуев перед Трубавиным во весь свой саженный рост. - Знаешь бабаевскую породу, в грудь кулаком - в спину ребро вылетит.
       Трубавин, держась за кобуру револьвера, козлом отскочил к двери. Не забыл еще, как две недели назад разоружил его в Бродке вот этот самый великан бабаевской породы. Пришлось потом целый взвод конной милиции выслать для ареста.
       - Но-но, наряд вызову! - сказал он негромко, следя за Межуевым встревоженными желтоватыми глазами. - За нападение на посту, знаете?...
       - Только вам все можно, да? - осмелев, бросился Иван Каблуков к Трубавину. Маленький, в потертой солдатской гимнастерке, с колючей щетиной на исхудалых щеках, он выглядел несколько комично рядом с огромной фигурой Межуева, - Вот, слухи есть, что вы раненого Василия, нашего земляка, цепью приковали к госпитальной койке, а нас вот просвещать пришли...
       - Неправда! - пятясь задом в коридор, возразил Трубавин. - Василий выздоравливает, просится добровольно на фронт.
       - Василий... и на фронт? Чего же ты брешешь? - Иван метнулся к стоявшему в углу окомелку, но Трубавин, чуть не сбив с ног рыжебородого надзирателя пулей вылетел в коридор.
       Трубавин вернулся вечером в сопровождении охраны и впустил в камеру человек тридцать уголовников.
       - Занимайте свободные места, нечего тут с ними церемониться! - прикрикнул он на уголовников, растерявшихся перед Межуевым, который расставил руки перед нарами и сказал коротко: "Убью, кто сунется!"
       - А этого ты не знаешь? - злорадным тоном, усмехаясь толстыми лягушачьими губами, сказал Трубавин. Он выхватил из планшета кадетскую газету "Русское слово"  230 за 19 октября 1917 года и с особым удовольствием зачитал вслух воззвание генерального квартирмейстера подполковника Троицкого ко всем гражданам России - вылавливать большевиков за крупное вознаграждение. - Новенькое известие. Только пикните, я на ваших головах могу сто тысяч заработать...
       В эту ночь политические не спалим до рассвета, боясь нападения уголовников. Но те не проявляли никакой активности.
       - Ладно, отдыхайте, а мы с Иваном посидим, - сказал Межуев, и они оба подошли к окну. Но все-таки сами задремали сидя.
       ... Иван Каблуков открыл глаза первым, разбуженный музыкой и гулом народа на тюремном дворе.
       - Андрей Емельяныч, творится что-то! - растолкал он товарища. - Слышишь, не монархисты ли тюрьму окружили?
       Межуев протер кулаком глаза:
       - Не похоже на монархистов, музыка иная. Пособи-ка в окно заглянуть.
       Опираясь на плечо Ивана и вцепившись в торчавшую в стене скобу, Межуев подтянулся к незаделанному кирпичами верхнему краю окна, глянул на улицу сквозь запыленное стекло и густую решетку. От собора до самой тюрьмы кипело людское море с огненно полыхающими над ним в лучах восходящего солнца красными флагами.
       - Революция, брат, революция! Ей-богу, революция! Вижу, командует Красной гвардией Николай Лазебный, Трубавина не видать. Ура-а! Наша взяла. Свершение, свершение! - Межуев грохнулся на пол, сбив с ног Ивана, потом подбежал к двери камеры, стал колотить ее пудовыми кулаками.
       Проснулись все обитатели камеры, столпились вокруг Межуева. Кричали, весело ругались. В это время послышался топот бегущих по коридору людей. Чем-то тяжелым кто-то громыхал по замку.
       - Политические, выходи! - распорядился молодой красногвардеец, держа винтовку за дуло и сверкая в сумерках камеры алой лентой, перехватившей околыш черной фуражки. - Воришки там разные, убивци, мощенники, подождать выходить. С вами потом пролетарская революция разберется. А-а-а, Межуев! Здравствуй, товарищ! Поздравляю с победой и свободой. Да, новость: твой крестник, начальник милиции Трубавин, сдался нам без бою со всеми своим милицейским войском. В "Смольном" сейчас в доме купца Дягилева, на службу к революции просится...
       - Тогда я побегу! - воскликнул Межуев. - Нельзя такого прохвоста брать на службу революции.
       Иван разыскал свою шинель, встряхнул, поспешно бросился вслед за Межуевым.
       - Я тоже политический, - пояснил он красногвардейцу. - Бил разную сволочь: монархистов, эсеров, за то и попал.
       Кто-то из толпы обнял Ивана, кто-то поцеловал его в губы и чуть не задушил в объятиях. Другие пожимали ему руку, поздравляли с победой социалистической революции. Перед его возбужденным взором мелькали незнакомые молодые и пожилые лица, кепи, фуражки, рабочие пиджаки и солдатские гимнастерки, смеющиеся женщины.
       Потом тюрьма как будто изрыгнула с невиданной силой, и людской поток, наподобие морского отлива. Покатился назад. На вспененном гребне понес Каблукова по сумрачному сводчатому коридору к светившемуся вдалеке открытому золотисто-голубому от солнца проему двери.
       На демонстрации Иван узнал, что Старо-Оскольский "Смольный" немедленно занял отрядами Красной гвардии почту и телеграф, банк и казначейство, обе типографии - Попова и Подобеда, вокзал, мосты через Оскол и Осколец, выставил наряд у здания земства и городской думы.
       Рабочие типографии немедленно выполнили распоряжение "Смольного", набрали и отпечатали тексты сообщения о первых декретах Советской власти.
       Демонстрация шумела, билась людскими волнами в стены домов, как полноводная река. Такого ликования никто не помнил за прошлую жизнь.
       ... В полдень, одолев очарование демонстрацией, Иван пробился в госпиталь.
       - А я уже думал, что ты меня забыл, - здороваясь с Иваном, сказал Василий. Он сидел у столика над эмалированной зеленой миской с ароматными щами. - Обедать будешь?
       - Буду. Со вчерашнего вечера во рту не было ни крошки. А тебя я не забыл. Ты вот мне расскажи самую середину всей нашей революции. На демонстрации я ошалел от музыки и песен, не сумею мужикам передать главное...
       Из рассказа друга, с которым вместе участвовал в девятьсот пятом году в армавирской забастовке, Иван узнал подробности о свержении временного правительства, о бегстве Керенского, Втором съезде Советов и его Декретах о мире, земле, власти.
       - Ну, теперь я домой двинусь, - заспешил Иван. - Это ничего, что ночью идти придется, в сердце и в голове зато ясный день...
       В село Монаково первым принес из города весть об Октябрьской революции большевик Монаков Андриан Алексеевич (он расстрелян немцами в период Великой Отечественной войны за отказ служить им и за борьбу против немецких оккупантов).
       На сходе он рассказал, что помещичья собственность на землю отменяется без выкупа, а вся земля и угодья передаются в безвозмездное пользование крестьянам на уравнительных началах...
       - Имею вопрос для разъяснения! - прервав Монакова, густым басом прогудел местный кулак Федор Морозов. - Зачем это новая власть думает оставить землю не обсемененной?
       - Как вас понять?
       - А так! - подступив к самому табурету и целясь опрокинуть его вместе со стоявшим на табурете оратором, возразил Морозов. - Вы дадите всем землю поровну, а у многих никакой справы нету, лошади там или сохи, тоже и семян... Такой человек не посеет... Вот она штука в чем, гражданы: большевики своим уравнительным землепользованием организуют голод в России... Надо с ними вот так!
       Андриан Монаков резко повернулся к Морозову в тот самый момент, когда уже нога последнего была занесена для удара по табурету.
       - Отступись, Федор Федорович! Ты помнишь меня с мальчишеских лет, гнезда грачиные в твоем лесу разорял, чтобы грачиным мясом питаться и не умереть от голода. Тогда большевики не были у власти, а голод вы организовали, помещики и кулаки. А теперь мы не будем голодать. И землю обработаем. Отберем у вас инвентарь, лошадей, семена...
       - Вот это праведно! - зашумели на сходе. - И пусть Федор Федорович убирается отсюда...
       Домой Морозов шел не по дороге, а огородами. Вслед за ним ушли со схода и другие монаковские кулаки, в лицо которым ударил соленый ветер социалистической революции.
       Начались столкновения между беднотой и кулаками по вопросам землепользования и в других селах и деревнях Старооскольского края. Кулаки усиленно агитировали, что "на местах люди введены в заблуждение относительно уравнительного землепользования, что в центре на это смотрят по-иному".
       Вскоре уездный крестьянский съезд послал Верхнее-Атаманского крестьянина Петра Никитовича Монакова лично к Ленину и Свердлову за разъяснением аграрного закона. А когда ходок возвратился и рассказал, что старооскольские большевики правильно понимают и применяют закон о земле, кулаки приступили к организации голода и восстания.
       По рассказам монаковских жителей, кулак Федор Морозов спрятал в землю сотни пудов пшеницы, ржи и пшена. Сорокадесятинник Монаков Петр Михайлович зарыл в землю шестьсот пудов зерна, а Монаков Егор Афанасьевич даже поразвинтил плуги и часть деталей зарыл в землю, часть утопил в реке, чтобы инвентарь не достался беднякам и середнякам.
       Во главе кулацкой контрреволюции в Старооскольском крае встал член ЦК эсеров Константин Павлович Белорусов. Разъезжая по деревням, проводил тайные кулацкие собрания, обадривал:
       - Против большевиков, - говорил он, - подымается вся Россия: Каледин взял власть на Дону и продвигается к границам Старооскольского уезда. Англия поможет нам, Черчилль и Керзон заинтересованы в нашей победе над большевиками. Нужны деньги, надо их собрать...
       Начиналась смертельная борьба между новой властью и старыми реакционными силами, хотевшими встать из праха, в который они были повергнуты Октябрем.
       Телеграммы сообщали из столицы о закрытии протопоповской "Русской воли", реакционных "Биржевых ведомостей" и бурцевского "Общего дела", упраздненных Петроградским Военно-Революционным комитетом еще в первые дни октябрьского вооруженного восстания. С радостью народ воспринял известие, что газета "Правда" печаталась в типографии закрытого "Нового времени" и огромными тиражами расходилась по всем уголкам страны. "Солдатская правда" и "Деревенская беднота", печатаемые в типографиях закрытых революциях кадетских газет "Речь" и "День", читались массами нарасхват.
       Большевистские газеты несли людям правду жизни, помогали осмыслить происходившие в стране события и стать в число активных участников этих событий. Углублялась революция в стране.
       Но в незакрытых еще буржуазных газетах шла травля Советской власти. В этом активное участие принимали меньшевики и эсеры. Абрамович истерически кричал, что Ленин проливает море братской крови, вводит в городах осадное положение и что демократия ни в коем случае не признает власти Советов.
       Еще более вопил Мартов о большевистском терроре и об арестах железнодорожных комитетов, хотя этих комитетчиков "Викжеля" арестовывали сами рядовые рабочие за участие в контрреволюции.
       "Левые эсеры" хвастались своим блоком с ренегатами Каменевым и Зиновьевым, а эсер Малышкин, торжествуя по поводу предательского выхода Рыкова, Ногина, Каменева, Зиновьева и других из состава Советского правительства, надрывал горло, что Ленин будто бы оказался "в победоносном одиночестве". Английский посол Бьюкенен писал в своих мемуарах, что "Уход столь многих лидеров из Советского правительства открывает возможность на соглашение и организацию правительства без Ленина" (См. стр. 288 мемуаров Дж. Бьюкенена, Москва, 1925 г., издание 2-е).
       Все враги Советской власти объединились против неё и пытались не признавать её, загубить всяческими мерами борьбы. Даже начисто отмененные революцией дряхлые сенаторы опубликовали в "Русском слове" за 10 ноября 1917 года свое постановление "О непризнании ими Советской власти". В статье "Дезертирский мир" газета "Русское слово" всячески порочила большевиков и их борьбу за мир, призывала не голосовать за большевистский список  5 при выборах в Учредительное собрание.
       И вот над волнами всей этой мути и судорожного хватания буржуазии за вырванную из ее рук власть, могучим набатом прогремел и достиг Старого Оскола голос великого Ленина: "Только большевистское правительство может быть теперь, после Второго Всероссийского Съезда Советов... Ни на минуту, ни на один волос не поколебало единства масс, идущих за партией, предательство нескольких дезертиров, вроде Каменева и Зиновьева... Задача теперь в том, чтобы практикой передового класса-пролетариата доказать жизненность рабочего и крестьянского правительства" (В.И. Ленин, соч., т. XXII, изд. 3, стр. 59).
       В городе и уезде создавалось большое напряжение в связи с действиями Каледина на Дону, а также в связи с оживившейся деятельностью контрреволюции (возник в городе подпольный "Союз фронтовых офицеров", вступивших в тесную связь с черносотенным "Союзом русского народа" и с правыми эсерами, активизировалось кулачество и контрреволюционное духовенство, нашедшее себе прибежище в Михайловской церкви с ее священником Мазаловым).
       В этих условиях, особенно после попытки земства и кулацко-эсеровских элементов силою оружия разгромить только что созданные в Знаменской волости органы Советской власти, пришлось создать Уездный Ревком и объединить в один крупный красногвардейский отряд два Старооскольских и один Знаменский.
       Командование объединенным отрядом было поручено Н. А. Лазебному. При отряде создали оружейный склад и оружейную мастерскую, начальником которой назначили И. Ф. Мирошникова.
       Кроме этих мер, организовали Революционный Совет, создали отряд конной милиции.
       Все эти меры, как показали дальнейшие события, оправдали себя.
       13 декабря 1917 года были опубликованы тезисы Ленина об Учредительном собрании, от которого требовалось признать Советскую власть и ее основные декреты о мире, о земле, о рабочем контроле.
       Старо-Оскольская городская дума и земство развернули агитацию против тезисов, вскоре совершили контрреволюционное нападение на здание Совета.
       Красная гвардия подавила мятеж, после чего Совет рабочих и солдатских депутатов окончательно распустил Городскую Думу и Земство, обложил буржуазию контрибуцией.
       О размерах контрибуции можно судить по некоторым публикациям в газете Старооскольского Совета "Меч свободы". Правда, эти данные относятся к вторичной контрибуции, размер которой, как подтверждают старожилы, был значительно меньше первоначальной. В номере газеты "Меч свободы" за 4 февраля 1918 года публиковалось, что купцы и промышленники внесли в кассу Совета следующую контрибуцию: Лихушин - 11030 рублей, Дьяков - 5000 рублей, Грачев - 1000 рублей, Гусарев - 5000 рублей, Лавриновы - 10.000 рублей, Гранкин - 10.000 рублей, Малахов - 20.000 рублей, Сенин - 10.000 рублей, Золотарев - 10.000 рублей, Коржов - 10.000 рублей, Мешков - 10.000 рублей.
       По данным купеческого сына Н. Мешкова, работавшего до Отечественной войны директором краеведческого музея, по Старому Осколу контрибуция собиралась трижды, в публикацию попала вторая контрибуция, самая меньшая по сумме.
       Кроме указанных в публикации 102 тысячи рублей контрибуции, с купцов, промышленников и зажиточных слоев города взыскано за три раза 2.279.030 рублей.
       Судить об этой сумме можно по следующему сравнению: лошадь по тому денежному курсу стоила не более 200 рублей, пуд ржи - 2 рубля. Значит, за счет взятой со старооскольской буржуазии контрибуции можно было купить табун лошадей в количестве одиннадцати с лишним тысячи голов или более одного миллиона ста тысяч пудов ржи.
       Можно было на сумму контрибуции содержать целый год отряд красногвардейцев в количестве 949 человек (по приказу Крыленко, красногвардейцам выплачивали по 200 рублей в месяц).
       А фронт гражданской войны уже начинал полыхать южнее Старого Оскола, на Украине и в Области войска Донского.
       Старооскольская буржуазия угадывала гул орудий, радовалась, смелела. И когда в Старый Оскол пришел декрет ВЦИК от 27 декабря 1917 года о национализации частных банков, кадет Щипилов, собрал у банка толпу вкладчиков.
       - Нас никакими декретами не уничтожить! - кричал он. - Мы есть соль земли Русской. Мы не позволим трогать Русско-Азиатский банк, поскольку в нем наши деньги, а банк состоит во вкладчиках Лионского банка и потому экстерриториален, как французский подданный.
       Разогнав буржуазию, отряд Совета 30 декабря 1917 года национализировал отделение банка.
       3 января 1918 года в обширном зале бывшего духовного училища открылся Старооскольский уездный съезд Советов.
       Съезд длился пять дней при бурных дебатах и острейшей борьбе партийных организаций.
       Когда зачитали телеграмму солдат Фатежского уезда с просьбой поддержать их в борьбе за мир, эсер Белорусов закричал:
       - Надо ответить, что они - предатели Отечества!
       - Да, да, предатели и немецкие шпионы! - подхватил Тепло-колодезянский эсер Воронин. Высокий плечистый, черноволосый, он встал и продолжал греметь: - Долой болтовню фатежских солдат, да здравствует война до победного конца! Долой предложенный Лениным дезертирский мир с Германией!
       - Долой эсеров! - могуче кричали делегаты-большевики, а также сочувствующие большевикам это большинство съезда.
       Наконец, был принят текст ответа фатежским солдатам. В нем говорилось о поддержке борьбы за мир, содержался призыв к беспощадной борьбе с буржуазией.
       Забушевала целая буря при обсуждении пункта повестки дня "об организации власти и контроля, о земельном и промышленном вопросе".
       Ястребовская и Знаменская делегации настояли на принятии их наказа Уездному съезду Советов и будущему исполкому.
       В принятом съездом наказе говорилось:
       "Одобряем Уездный съезд Советов упразднить все старые власти, не отчитывающиеся перед народом...
       Деревенские школы сравнять с городскими училищами, а эти - с гимназиями по социалистической программе.
       Всю милицию заменить Красной гвардией из представителей по четыре-пять человек от волости, кроме конной милиции: эту оставить для быстроты действия, но не упускать из-под власти Советов для своевольства. И принимать в Красную гвардию лишь по рекомендательному приговору обществ.
       Вынести постановление о прекращении пьянства и о денежной игры в карты, которые мешают проводить в жизнь революционные резолюции.
       Немедленно начать проводить земельную реформу в духе передачи земли трудящимся на началах уравнительного землепользования, чтобы все завершить к весеннему посеву.
       Учесть и оценить помещичьи имения и скот, также церковные, купленные земли и крестьянские, не обрабатываемые личным трудом.
       Лошадей у помещиков поотобрать и по дешевой цене продать беднякам и разоренным солдатам, а не кому попало, потому что лошадей мало, бедняков много.
       Произвести перепись всего хлеба в уезде: одно общество переписывает у другого, чтобы без обмана и для точности.
       Лишний хлеб ссыпать в общественные магазины для распоряжения революционными советами, чтобы людей прокормить и всю землю обсеменить.
       Весь торговый аппарат передать кооперативам, а граждане должны быть членами кооператива, иметь книжку для забора товаров и с указанием членов семьи.
       Одобрить и поддержать Курскую контору Московского областного продовольственного комитета в организации ею в Курске складов товаров для крестьянского потребления. За товары платить подвозом хлеба, дабы двадцать пять миллионов жителей 20 губерний в центре и вокруг не умерли с голоду и обсеменили поля.
       Культурные помещичьи имения взять под организацию государственных хозяйств и устройства проката скотом, инвентарем и прочим.
       Озимую рожь распределить так: вдовам, солдатам и всяким нетрудоспособным дать бесплатно и наравне со всеми. Лицам цехового труда - за установленную обществом цену.
       Деньги уплатить лишь тем, кто своим трудом обрабатывал лишнюю землю, а не работающим не платить за отчуждение озими. Деньги включить в средства общества на нужды.
       Кредитные товарищества сделать достоянием народа. Лиц, замеченных в злоупотреблениях, предать революционному суду..."
       Почти каждого оратора кто-либо перебивал криками с места. Но когда выступил Георгий Щенин от большевиков, его все фракции выслушали с глубоким вниманием.
       Он поразил людей своим чарующим голосом, в котором плескалось целое море человеческой жажды счастья для всех людей. Поразил красивым открытым лицом с добрыми всепроникающими темными глазами, вьющимися каштановыми волосами и смуглым выпуклым лбом мудреца. Даже не верилось, что перед залом стоял у трибуны простой подмастерье портного, знавший до революции хозяйские колотушки.
       Щенин даже не произносил речь, а как бы размышлял вслух, спорил сам с собою. И каждому делегату захотелось слушать этот спор, в котором бились мысли всех оттенков и страстей, отражая ураган мыслей и страстей, кипевших в уме и сердцах делегатов и гостей в зале.
       Разъяснив вопрос об учредительном собрании, о требовании к нему в тезисах Ленина, Щенин добавил:
       - Учредительное собрание не есть форма власти, но оно может утвердить уже избранную народом форму Советской власти. И тогда будет честь и слава ему. Собрание может противопоставить себя действительному желанию народа. Но тогда оно бесславно погибнет. Виноваты в этом будут не большевики, а те, кто не желает понять биение сердца народа сегодня...
       Я призываю все демократические партии встать на путь дружного строительства новой жизни. Тогда и острообиженные классы - помещики и буржуа - будут вынуждены присмиреть, найти себе место в труде, а не в разжигании гражданской войны.
       Поймите, что большевики зовут всех к дружной работе не по своей слабости, а по силе и убеждению в своей правоте. Над этим нужно подумать всем и всем...
       На третий день съезда, когда уже съезд организовал власть в лице уездного Совета народных комиссаров и в ночном заседании начал обсуждение кандидатов в делегаты первого Курского губернского съезда Советов, намеченного к открытию 24 февраля 1918 г., пришла телеграмма из столицы о разгоне утром Учредительного собрания за отказ провозгласить Россию Советской республикой и за отказ одобрить декреты Второго Всероссийского съезда Советов о мире, земле, власти...
       - Это узурпаторство! - долго кричали меньшевики и эсеры. - Нужно протестовать...
       Потерпев на съезде поражение и не добившись сколько-нибудь значительной поддержки делегатов, эсеры во главе с Белорусовым, Ворониным и бывшим начальником уездной милиции Трубавиным, определившимся в начальники пожарной команды после Октябрьской революции, покинули съезд.
       И в эту же ночь вспыхнули в Старооскольском крае заранее подготовленные кулацко-эсеровские мятежи в городе, в деревнях, в слободе Орлик, где эсеры считали себя особенно сильными.
       Мятежники пытались зажечь здание, в котором заседал Уездный съезд Советов. Старооскольский красногвардейский отряд под командованием Н.А. Лазебного и добровольческий отряд А. Е. Межуева, сына батрака из села Бродок, подавили эсеровский мятеж в городе, в слободе Орлик, а также в соседних уездах - в Корочанском и Новооскольском.
       Уездный съезд Советов успешно закончил свою работу на рассвете 8 января 1918 года. Заглушая шум метели за окнами, изгоняя усталость, в зале вспыхнула могучая песня:
       "С верой святой в наше дело,
       Тесно сомкнули ряды,
       В битву мы выступим смело
       С игом проклятой нужды".
       ... Бедняки и середняки уезда отняли у помещиков, монастырей и церкви 70 тысяч десятин земли, много лошадей, сельскохозяйственного инвентаря, семян и т. д.
       Захваченное у помещиков имущество лишь частично было растащено крестьянами, остальное обращено в общее пользование, в том числе в форме 24 прокатных пунктов с различным сельскохозяйственным инвентарем для использования беднотой при обработке земли.
       Прокатные пункты пользовались авторитетом, что видно хотя бы из следующего факта: в 1918 году с помощью прокатных пунктов было обработано беднотой уезда более трех тысяч десятин земли.
       В Старом Осколе к началу 1918 года накопилось много царских офицеров и бежавших из столицы различных темных дельцов.
       Притворившись лояльными, они на словах стояли за Советскую власть. На деле же готовили переворот, маскируя его организацию устройством "Семейных вечеров", "именин" и т. д.
       Хотя и заговорщики считали своим штабом здание купца Игнатова ("Рыжика") против "биоскопа" Грекова на Курской улице, фактически он находился в доме владельца постоялого двора Трифонова на Белгородской улице, а руководил заговором некий "художник" Рафаэль, заделавшийся в любовники жены Трифонова.
       Рафаэль, курчавый шатен в модном пальто на меху и в шляпе, охотно появлялся на людских сборищах и даже автивно участвовал в различных благотворительных мероприятиях: в фонд помощи сиротам и на организацию детских домов-приютов продавал он разноцветные революционные флажки из бумаги и жетоны - по кружечному сбору пожертвований.
       Особенно много распространил Рафаэль со своими единомышленниками среди раненых в госпитале красочных серебряных жетонов, изготовленных фабрикой Д. Кучина в Москве в 1917 году.
       На лицевой стороне жетона, похожего формой на средневековый боевой щит, обрамленный эмалированными голубыми виньетками, золотыми выпуклыми буквами написано: "Да здравствует 1917 год Свободная Россия!" В центре жетона перекрещены два красных диалированных флажка - два на два с половиной сантиметра.
       - Покупайте, граждане! - звонко агитировал Рафаэль, предлагая жетон за пуд муки или за три рубля. - Жертвуйте, граждане! Чистый сбор пойдет на прокормление душевнобольных в Сапоговской психиатрической больнице, от которой никто из вас не гарантирован, и на развитие внешкольного и дошкольного дела. Кроме того, владельцы нашего жетона войдут золотым фондом в историю, будут в старости обеспечены большими пенсиями, а жетоны еще и можно будет продать в музеи. И тем дороже, чем менее осведомлен директор в вопросах нумизматики и жетонии.
       Когда муж Анны Сергеевны Трифоновой подслушал случайно разговор Рафаэля с неким офицером Шерстаковым о готовности заговорщиков к выступлению и рассказал об этом жене, она немедленно предупредила Рафаэля об опасности.
       Было решено отделаться от опасного свидетеля, к тому же не пожелавшего присоединиться к заговорщикам: Трифонова Михаила Григорьевича направили в какой-то выгодный извоз на станцию Солнцево и устроили его убийство на окраине села Свинец в ночную пору.
       Но к этому времени нити заговора уже находились в руках Ревкома и Политбюро, так что заговорщики, собравшиеся в "биоскопе" Грекова под видом просмотра "туманных картин" и имевшие цель начать организованное выступление, были окружены пулеметной командой Совета и красногвардейцами, разоружены.
       Среди покончивших самоубийством трех наиболее рьяных заговорщиков один оказался агентом гайдамаков. Это подпоручик Яблонов.
       Едва успели в феврале подавить офицерский заговор, как вспыхнул бунт унтер-офицеров всех призванных по уезду четырнадцати возрастов. Возглавил бунтовщиков казацкий офицер Лаптев, ускользнувший в свое время вместе с Шерстаковым от ареста в "биоскопе" Грекова.
       Бунтовщики захватили военного комиссара уезда Н. А. Лазебного вместе с полувзводом красногвардейцев и потребовали выдать все оружие и боеприпасы из гарнизонного склада, раздать назад взысканные контрибуции.
       В подавлении бунта унтер-офицеров решающую роль сыграли члены союза рабочей молодежи, поднявшие по сигналу боевой тревоги "факел" все рабочее и бедняцкое население города и слобод. Отличились при этом члены союза рабочей молодежи - Кандауров Василий, Акинин Николай, Мамонов Кирилл, Гранкина Мария, Рябцев Степан, Денисов Иван, Поля Устинова, Семенов Яков, Прудцких Иван и многие другие.
       Многие участники подавления унтер-офицерского мятежа записались добровольцами в формировавшиеся подразделения молодой Красной Армии.
       Наступал март. Положение было трудным. Газета "Меч свободы" писала в номере 10 марта 1918 года:
       "... Немцы вторглись на Украину... Взят Киев... Пролетарии мира! Рассейте нависшие тучи! Зажгите новые яркие факелы!"
       Возник Курский фронт. Под Старым Осколом развернулось формирование целой Красной армии. На площадях обучались роты социалистического полка Курского направления, так как немцы и гайдамаки проникли на 70 верст в глубь Курской губернии.
       Третий Земляческий батальон старооскольцев в 750 человек отправился оборонять Царицын, а партизанский отряд "Молния" во главе с матросами братьями Кабановыми Марком и Арсентием двинулся в Корочу. Там, соединившись с корочанскими рабочими и беднотой, а также с сотенным отрядом большевика деревни Ситное Черных Семена Андреевича, они разгромили контрреволюционных мятежников, руководимых князем Мещерским.
       В этих боях отличился храбростью Василий Кандауров. После разгрома отрядов князя Мещерского, старооскольские партизаны "Молнии" были включены в Первый Орловский железный полк, начали бои с Красновым у сел Курлак и Чигла под Воронежем.
       Старооскольские железнодорожники своими руками оборудовали бронепоезд. Командиром его стал матрос Кирилл Павлович Жигулич, комиссаром - Константин Самуилович Майсюк.
       В списках команды значились железнодорожники - Лихачев, Расынский, Бреус, Тренин, Беликов, Анпилов, Петьков, Дровиков и многие другие.
       Первая боевая операция бронепоезда была проведена в связи с выполнением приказа В. И. Ленина о разоружении немцев и гайдамаков, переходящих самовольно границу РСФСР: были с боем разоружены в апреле 1918 года два немецко-гайдамакские батальона под Валуйками.
       8 мая 1918 года члены команды Старооскольского бронепоезда, вместе с другими подразделениями гарнизона, приняли красную присягу.
       В зачитанном перед войсками приказе Уездвоенкома Лазебного говорилось:
       "Товарищи солдаты! Сегодня мы переживаем с вами знаменательную дату. Сегодня дается вами торжественное обещание: не щадя жизни своей, до последней капли крови, защищать интересы революции и Российскую социалистическую федеративную республику и во всем повиноваться ее народному Советскому Правительству.
       Вы поступили на службу без всякого принуждения, по доброму своему согласию и вполне сознательно и таким образом являетесь первым ядром той великой сознательной, социалистической рабоче-крестьянской красной армии, которая, заменив собою старую, уже упраздненную армию, будет служить оплотом советской народной власти и мощью Российской Республики, главным образом, ее пролетарского, трудящегося населения...
       ... воины-пахари! Мы не повторим ошибок старой армии и вероломного правительства, доведшего нашу страну до той ужасной разрухи, которую мы с вами в данное время переживаем. Мы не будем продолжать той кровавой и разрушительной политики, под гнетом которой рабочая и крестьянская масса истекла кровью в то время, когда другие от этого только жирели и обогащались.
       Нет, воины-рабочие, мы не заклеймим себя таким позором. Мы всю жизнь свою будем стоять на страже интересов рабочего и пахаря и всеми силами защищать их от ненавистных эксплуататоров..."
       Буржуи, эсеры, черносотенцы бессильно наблюдали за рядами красноармейцев, проходивших по улицам города после присяги в простом защитном обмундировании, без всяких украшений и регалий. И вот злоба прорвалась: кто-то с колокольни Михайловской церкви тоненько, пронзительно запел пародийную песенку:
       "... На солнце ничем не сверкая,
       Безусый проходит сознательный полк..."
       - А ведь права эта сволочь недобитая, - усмехнулся Лазебный: - Молодые наши солдаты. Но в молодости есть сила и напор. Да здравствует народная рабоче-крестьянская Красная Армия! - крикнул он, приветствуя проходящие батальоны. И в ответ морским прибоем зарокотало "Ура-а-а! Ура-а-а!"
       Седьмого июля 1918 года, когда в подразделениях Старооскольского гарнизона, наверное, в пятый раз после издания читали Приказ войскам Курской губернии о недопущении нарушения демаркационной линии, о бережном отношении к боеприпасам, о борьбе с мешочничеством, о воинской дисциплине, за подписями Военного руководителя Генерального штаба В. Глаголева и Военных комиссаров Кривошеева и Быч, эсеры сопровождали насмешками слова приказа:
       "... Военный Совет Западного участка отрядов завесы приказывает на местах входить в сношение с немецким командованием с целью создания смешанных комиссий для улаживания возникающих на демаркационной линии инцидентов..."
       - Ха-ха-ха, нас обязывают целоваться с немцами!
       "Напоминаем, что каждый бесцельный выстрел из винтовки обходится казне до одного рубля 18 копеек. Кроме того, необходимо... сохранить как можно больше боевого материала, так как Российская Советская Республика борется за права угнетенных и обиженных, ей предстоит, может быть, выполнить великую задачу - смести с лица земли двуногих акул-хищников всемирного империализма..."
       - Ха-ха-ха, - снова смеялись эсеры. - Наш лозунг революционной войны отвергли через дверь, теперь его присвоили и протаскивают через окно...
       "... Ручные гранаты, бомбы и взрывчатые вещества совершенно не должны храниться у отдельных лиц, а должны быть сдаваемы на хранение в склады или цейхгаузы..."
       - Подождем, - переглядывались эсеры. - Возможно, себе пригодится...
       "... Мешочничество, как самое противное зло, развращающее крестьянство и доставляющее хлеб исключительно буржуазии (ибо пролетариат не в состоянии покупать пуд хлеба за двести рублей), должно быть прекращено... В противном случае все губернии, не имеющие хлеба, двинутся против нас, что уже и было заявлено голодным людям..."
       - Ага! - шепотом злорадствовали эсеры. - Довели страну, теперь пугаетесь возмездия. Но мы поможем голодным свернуть вам шею...
       "... Революционная дисциплина должна быть разумная... никогда не рекомендуется придираться к маленьким жизненным шероховатостям и раздувать их в события громадной важности: все, что может быть улажено мирным путем, должно быть именно так и сделано, дабы мы могли всегда показаться в хорошем виде. Точно также и командный состав должен быть корректен и вежлив с доверенными ему товарищами. Это лучший и кротчайший путь для того, чтобы найти тот общий язык, взаимное уважение и доверие, которые давил старый режим, деля людей на рабов и господ..."
       - Кто же определяет диктатору рамки корректности и вежливости? - шептались эсеры. - Пулю в лоб своему противнику или в застенок его, чтобы жалоб на некорректность не поступало. Дадим своим представителям на разных постах именно такое указание, чтобы скорее возмутить народ, иначе большевиков не свалишь... Всякого грубияна-начальника будем считать своим, работающим против большевистского режима. Поможем ему доносами и клеветой, ложью переводить-уничтожать настоящих большевиков, поощрять и сохранять ложных. Вот наша тактика...
       Приказ читали рано утром, а в полдень поступили известия об эсеровских мятежах в селе Терехово под руководством Петрова, в Ивановке под руководством Смердюковых, в Ново-Оскольском и Корочанском уездах.
       Из Старого Оскола примчались отряды против мятежников. И вот, пользуясь обстановкой, старооскольские эсеры на целый час захватили Нижнюю площадь в надежде справиться с остатками гарнизона.
       "Долой большевистское правительство, подписывающее мирные договоры с немцами! - было написано на знаменах, выкрикивалось эсерами. - Долой Комбеды!"
       Пулеметная команда Ревкома огнем разогнала мятежников.
       В эти же часы начались на Станции Новый Оскол столкновения между Старооскольским бронепоездом и внезапно появившимся каким-то формированием из нескольких прицепленных к паровозу товарных вагонов с солдатами. На одной платформе было два станковых пулемета, на второй - трехдюймовое орудие.
       На лобовине паровоза и на каждом из вагонов трепыхались на ветру черные ленты с белыми надписями: "Смоленский отряд реквизиторов продовольствия".
       Командиром этого отряда был некий Исаак Самуилович Лобысев. Обвешанный гранатами, пистолетами и двумя саблями, он походил на ходячий военный арсенал.
       Внешность Лобысева импозантная: высокий, черный длинноволосый усатый бородач с антрацитно сверкающими черными глазами, он производил на своих противников сильное впечатление.
       На предложение Кирюши Жигулича предъявить документ, ответил высокомерно:
       - Я друг матроса Горина, который командует партизанским отрядом анархистов-безмотивников под названием "Гром". Они двинули на Старый Оскол, а я - сюда... Отсюда полагаю в демаркационную...
       - Вы разве не знакомы с приказом о запрещении разным отрядам появляться в районе демаркационной?
       Лобысев презрительно оттопырил губу.
       - На кой мне черт читать приказы?! За свои действия буду отчитываться только перед господом-богом и русским народом. И наплевать мне на мир с Павлом Скоропадским и на третий пункт Кореневского перемирия, запретившего реквизицию продовольствия в нейтральной полосе. Буду реквизировать продовольствие, где захочу. Уберите свой бронепоезд и не мешайте нам ночью двинуться в Валуйки, иначе мы вас взорвем...
       Тогда бронепоезд старооскольцев разоружил всю команду анархиста Лобысева. В это же время в Старом Осколе красноармейцы обманным путем запугали анархистский отряд Петра Горина и выпроводил его в Курск, где он был разоружен 9 июля 1918 года. В этот же день в Курске был выполнен приказ народного комиссара по военным делам Подвойского об аресте председателя Курского губисполкома Е. Н. Забицкого - левого эсера-максималиста и снятии всех левых эсеров с руководящих постов, так как они активно саботировали мероприятия Советской власти.
       Вскоре Старооскольский бронепоезд получил приказ отправиться против Петлюры. На всех парах бросился он на свершение новых боевых подвигов во имя революции и Советской власти.
       Голод как буря, созревал долго, разразился сразу.
       Согласно декрету от 27 мая из деревенской бедноты организованы реквизиционные отряды, но реквизиция не дает желаемых результатов, так как местное население, недовольное низкой нормой потребления (30 фунтов в месяц на едока), не оказывает отрядам содействия.
       ... Голодные люди занимали длинные очереди у хлебных магазинов в Старом Осколе с вечера. Приходили с подушками и одеялами, спали на тротуаре.
       В одну из таких ночей у лавки купца Власова на Успенской улице, завернувшись в одеяла, лежали в очереди многие члены Союза Рабочей молодежи: и самим было надо получить по карточкам хлеб - плохо пропеченные лепешки из непросеянной муки, и товарищам помочь и за порядком проследить, чтобы хулиганы и мародеры людей не обидели.
       - Как твои дела? - спросил угреватый парень, Мишка Трофимов, у лежавшего рядом с ним Ванюшки Прудцкого. - Говорят, должность у тебя хлебная...
       - Выпекать-то мы выпекаем, а есть не приходится, - без охоты ответил Ванюшка, поскреб, как всегда, ногтем припухший нос. - На "Компанской мельнице" лучше жилось, муку давали. А теперь нас посокращали: подвоз зерна небольшой, загрузка слабая, вот и... мы стали в тягость. Пленных мадьяров оставили (Их ведь все равно надо кормить), а нас сократили...
       - Где же ты теперь? - спросил Яшка Семенов, пухлолицый головастый парень в черном пиджачке. - Я тебя в Пушкарке встречал как-то...
       - Там же и работаю, в пекарне Комитета бедноты, напротив крупозавода...
       - Признайся, хлеб жрешь вволю? - вмешался какой-то старичок, подвинувшись поближе к ребятам. - Ведь вокруг хлеба ходить - нельзя не укусить...
       - Ежели бы жрал вволю, так в очереди бы не маялся, - огрызнулся Прудцкий, но тут же засмеялся: - А что около хлеба хожу, так это верно: разнорабочим работаю, дровишек, водички, мешки с мукою доставить, двор подмести - все это по моей части, а к тесту не подпускают. От печей прогоняют. Да и заведующий пекарней человек очень строгий, сам съедает по строгой норме, а мы и совсем один воздух хлебный нюхаем. Пекарня работает на армию. Выпекаем в день по шестьдесят пудов, а для рабочих и пуда не дают, что-то около фунтов сорока...
       - И кто же там у вас заведует? - поинтересовался старик.
       - Егор Данилович Барков. Знаете?
       - Знаю, Егора знаю, - закивал старик. - Лет сорок человек по пекарням, навострился. В большевики-то он не записался?
       - Нет, беспартийный. Да и не собирается: он какой-то сторонний до политики. "Советская власть, - говорит он, - наша власть, ее кормить надо. Будем для нее хлебушек печь, а трогать не надо никого - ни эсеров, ни кадетов. Пусть они сами по себе..."
       - Да, Егор Данилович такой, - подтвердил старик. - И смысл его разговора, ребята, правильный. К нему надо прислушаться. В жизни все идет волной: сегодня туда колебнется, завтра - в другую сторону обернется. Ежели человек смирный, врагов у него нету, то и не погибнет от этих колебаний и поворотов. Не даром говорят в народе, что ласковый теленок двух мамок сосет...
       - Дед, а ты не контрреволюционер, случайно? - спросил Мишка Трофимов. - Словами своими тянешь туда, в затишье...
       - Что ты, внучек? - замахал на него старик руками, тряхнул широкой бородой. - Я тебя определяю по породе: видать, Василия Трофимова сынок? Я и мать твою знаю. Может, помнишь, рубаху она мне шила, а я вам подарил большого черного кота... И дедушку твоего знаю, на Рыльской живет, тоже занимается шитьем штанов... а ты говоришь, что я контрреволюционер... Не то внучек, не то. Я просто много жил, видел, понимаю. И вот насчет теленка, который сосет двух мамок... Чтобы понятнее было, пример один приведу. Купчишка Игнатов Николай Александрович до революции имел свое собственное "дело" в Сальском округе. В декабре прошлого года этот купчик ходил с боем против "Смольного", а теперь вот изменил фамилию, называется Ягненковым и вокруг власти уплясывает. А почему? Да своего сынка, Сашку, горбоносого черта с косыми глазами, решил от фронта уберечь и, с помощью какого-то Архипова устроил в отдел снабжения. Лоботряс двадцатилетний! Ему бы в самый раз брать ружье и защищать Республику, а он из реального училища за продовольственный столик, с перышком, с бумажками...
       - Мы вот его раскопаем, мы вот его шибанем! - возмутился Семенов, но старик похлопал его ладонью по спине и тихо засмеялся.
       - Внучек, внучек, трудно шибать, много таких подлых к власти присасывается и безобразничает. Знаю вот одного прохвоста, Васильев по фамилии. На станции у мешочников хлеб отбирает, а потом покупает за этот хлеб любовь, вернее - усладу у женщин. Вдовушка, моя родственница, Евдокией зовут (лет ей двадцать пять, девочку имеет полтора годика), сторожихой работает в конторе железного погрузочного двора. Это же совсем близко от станции. На вид приятная бабенка: темно-русая, курнявая, глазки посмеиваются. За нею один китаец начал ухаживать, жениться предлагает, а Васильев говорит ей: "Не смей, убью!" Муку ей начал носить, каждый день не дает покоя. Китайская караульная теплушка совсем близко, оттуда все видно. Так вот и жди тарарам, перестреляются по вине этого прохвоста, Васильева. Евдокия говорит, что Васильев увидел ее на днях с китайцем, грозится убить за это. Союзу Рабочей молодежи тоже бы присмотреть...
       - А что ж, вот и обсудим, - сказал Семенов...
       - Да-да, обязательно надо обсудить и пресечь хулиганство...
       В разговоре об этом и о многом другом постепенно проходила ночь, под утро почти все в очереди задремали. И никто не предполагал, что на станции уже завязывалась драма, что над городом нависла опасность нового вооруженного столкновения.
       Васильев, плотоядно-распущенный человек с убеждениями мерзавца, готового средствами клеветы и доноса улучшать свое личное благополучие, прибыл в эту ночь в контору погрузочного двора с несколькими товарищами. Он потребовал от Евдокии, чтобы она вызвала китайца на ложное свидание. "У твоего китайца шесть любовниц, - клеветал при этом Васильев, - мы его проучим..."
       Догадавшись, что готовится убийство неповинного человека, Евдокия отказалась вызвать китайца Линь. Тогда Васильев ухватил ее дочку Полю и начал бить головой о стенку.
       - Спасите, убивают! - крикнула Евдокия, но Васильев ударил ее ножом в спину, крик оборвался. Дежурящий у китайской теплушки часовой поднял тревогу.
       Тогда Васильев с товарищами по бандитизму быстро заколотил дверь конторы, связался с частями советского гарнизона и клеветнически заявил, что китайский батальон поднял контрреволюционный бунт. Началась стрельба, переросшая в целое сражение: широким фронтом теснили китайцев подразделения гарнизона от вокзала и через весь город к кладбищу на окраине, при выходе на Казацкие бугры.
       В очереди у хлебных лавок люди проснулись от винтовочной пальбы, визга пуль, звона битых стекол. Бросились, кто куда. Сбежал и старик, рассказ которого оказался пророческим, накликал беду.
       Милиционеры, перебегая от дома к дому, приказывали людям прятаться в подвалы, очистить улицу. На безлюдном тротуаре, за каменным барьером, уткнувшись головами в подушки, лежали только Ванюшка Прудцкой, Яшка Семенов и Мишка Трофимов. На требование милиционера спрятаться, ответили дружно:
       - Никуда не пойдем, мы всю ночь просидели и пролежали в очереди, а теперь можем ее потерять. Небось, пуля камень не пробьет, а когда лавку откроют, мы первыми получим хлеб...
       - Ну, черт с вами, лежите, если о хлебе заботитесь больше, чем о жизни! - воскликнул милиционер и, согнувшись. Юркнул в каменную калитку соседнего двора. А парни лежали и думали не о смерти, а о хлебе насущном.
       Поверив клевете Васильева, китайский батальон разоружили, отправили для следствия на север.
       Васильев же, боясь разоблачения, бежал к белым.
       Вскоре после случая с китайцами в Комитет Союза рабочей молодежи зашел комиссар уездного продовольственного комитета, Отц. Среднего роста, черноволосый, он был еще не стар, лет всего тридцати пяти, но над правым виском белел седой родовой клочок.
       В Комитете договорились мобилизовать молодежь на службу в Упродком мельничными контролерами.
       Яшку Семенова послали контролером на водяную мельницу какого-то помещика, кажется, Травкина. Помещик успел убежать, дом его сожгли, а двухэтажная мельница на реке Орлик работала. Сохранился и заезжий домик, в котором Семенов основался жить вместе с заведующим мельницы, бывшим мирошником.
       Работа состояла в том, чтобы учитывать гарнцевый сбор и своевременно сдавать его вместе с отчетом 2-му стрелковому полку, штаб которого был верстах в трех от мельницы, ближе к фронту.
       Вскоре разведка обнаружила сосредоточение немецко-гайдамакских войск для прорыва к Старому Осколу через Боброво-Дворское и Богословку, то есть с захватом района мельницы. В связи с этим было приказано эвакуироваться в Старый Оскол, откуда Семенова послали контролером на двухэтажную Стуженскую мельницу Малыхина-Боцмана на реке Оскол.
       До Ястребовки пришлось ехать вместе с волостным продагентом Сухих и наибольшим отрядом 5-го Московского продовольственно-реквизиционного полка, следовавшего в Лукерьевку (Лески).
       По дороге начальник отряда, Юдин, познакомил Семенова и Сухих с приказом Политического комиссара 5-го Московского продовольственно-реквизиционного полка товарища Широкова.
       В приказе говорилось, что Широков вступил в свои обязанности, возложенные народным комиссариатом по продовольствию, главным комиссаром и военным руководителем продовольственно-реквизиционной армии по реквизиции хлеба, по борьбе с мешочничеством и спекуляцией по Курской губернии. Все продовольственно-реквизиционные заградительные отряды объединяются и переходят в распоряжение 5-го полка со штабом в Курске.
       Отряды, производящие реквизицию хлеба у кулаков и на станциях железных дорог, не имея от 5-го полка удостоверений, должны быть задержаны и переданы в чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией для предания революционному суду. В случае сопротивления с оружием в руках командиры батальонов, рот и взводов должны действовать по декрету Совета Народных Комиссаров.
       - Как на войне, - покачал головой волагент Сухих. - Да еще похруще...
       - А как же, - сказал Юдин. - Речь идет о хлебе насущном. Из Курской губернии должно быть вывезено 15 миллионов пудов хлеба, а отправлено пока менее ста тысяч...
       - Да-а-а, - протянул Сухих. - Масштабы...
       В работе Комитетов бедноты, созданных по декрету ВЦИК от 1 июня 1918 года в Поосколье принимало участие много лучших людей - Полозов В. М., Логачев И. И., Чурсин П. Е. , Логвинов Т. М., Рябцев Л. Ф., Иванов П. А., Болотских С. П. и другие (Ведь по Старооскольскому уезду действовало в 1918 году 205 сельских и 15 волостных Комитетов бедноты, объединявших несколько тысяч активнейших членов).
       Один из первых членов Комитета бедноты, заместитель председателя Комитета бедноты в деревне Подмокрая Поляна (теперь входит в Сорокинский сельсовет Старо-Оскольского района) С. Болотских рассказывает: "Что же входило в круг обязанностей Комитета бедноты?
        -- Распределение хлеба, продуктов первой необходимости, сельскохозяйственных орудий между наиболее бедными.
        -- Оказание содействия местным продовольственным органам в изъятии хлебных излишков из рук кулаков и богатеев.
       Кроме того, комбеды должны были вести перепись населения, учитывать урожай и предметы промыслового производства широкого потребления, живой и мертвый инвентарь, сельхозорудия и машины, производить заготовку семян для обсеменения полей, изымать излишки урожая, организовывать охрану общественного порядка в своем населенном пункте и в районе, принимать меры к принудительной закатке и обработке полей, бороться со спекуляцией, самогоноварением и всякими злоупотреблениями, вести учет и распределять сенокос, устанавливать нормы потребления и распределять продукты питания в соответствии с классовым пайком, организовать трудовые коммуны, артельные работы, культурно-просветительную работу на селе, проводить заготовку сырья и продуктов питания.
       Все это мы проделывали с большими трудностями, потому что нам мешали местные кулаки Абрамовы, Гаевские и другие. Потом мы их выслали на Соловки. За время существования Комбеда мы собрали хлеба для рабочих Петрограда - около 25000 пудов, изъяли у кулаков в ямах 12000 пудов пшеницы, 32 головы крупного рогатого скота и лошадей, 65 овец. 900 гусей и кур, 205 пудов пеньки, более 100 разных кож. Кроме того, собрали для Красной Армии белья, валенок, перчаток, носков, шапок на целый полк. Кулаки ненавидели нас. Они часто охотились за членами Комбеда, грозили убийством и поджогами. Но мы были не одни. Нам помогали коммунисты, комсомольцы и те, кому дороги были завоевания Великого Октября. Активисты: Сорокин И. М., Сорокин Д. М., Болотских С. П. Меня, как активного члена Комбеда, дважды избирали на районное собрание при волостях. За свою жизнь я избирался лет 15 членом сельского совета, а когда у нас в 1931 году организовался колхоз и новая жизнь, теперешний "Победитель", я первым вступил в него, активно в нем работал. И мне сейчас около 70 лет, а я еще активно тружусь в колхозе - пастухом. В этой должности я работаю в колхозе 30 лет, да и за мой труд на ферме правление обо мне заботится и труд мой оплачивается по заслугам. Живу я теперь хорошо, всего у меня вдоволь. Мне бы пора на отдых, но я решил еще поработать до тех пор, покуда наша страна не передогонит Америку по молоку, мясу. Этого осталось ждать немного".
       Подобные рассказы могли бы сообщить молодежи многие ветераны Советской власти, имена и дела которых всегда будут чтить грядущие поколения, для которых и писалась наша книга "Частичка Родины".
       Комитеты бедноты нанесли кулачеству уезда сильный удар: было отобрано у кулаков и передано бедняцко-средняцким массам 20.000 десятин земли, 978 лошадей, 1146 коров, 4689 овец, более 3000 различных сельскохозяйственных орудий и до 167 пудов различных семян.
       В конце 1918 г. Комбеды были слиты с Советами. Хотя еще приходилось и после возвращаться к этой эффективной форме организации сил бедноты в борьбе с кулачеством и для социалистического преобразования деревни.
      
      
        -- Гражданская война
       Вскоре стало известно, что Ленин прислал в Орел и Курск телеграмму с сообщением о переходе власти в Германии к рабочим и солдатам.
       Кроме того, немецкие солдаты на фронте арестовали мирную делегацию от Вильгельма и сами начали переговоры о мире прямо с французскими солдатами.
       Вильгельм отрекся от престола.
       Необходимо напрячь все усилия для того, чтобы как можно скорее сообщить это немецким солдатам на Украине и посоветовать им ударить на красновские войска, ибо тогда мы вместе завоюем десятки миллионов пудов хлеба для немецких рабочих и отразим нашествие англичан, которые теперь подходят эскадрой к Новороссийску...
       В расположение немецких войск были посланы агитаторы во исполнение телеграммы Ленина. Среди других на два месяца выезжали из Старого Оскола для выполнения этого опасного задания Николай Шрейдер и Вильгельм Ильстер, знавшие немецкий язык.
       Газеты напечатали постановление Губисполкома:
       "Город Курск и Курская губерния объявляются на военном положении с 11 ноября 1918 года".
       ... От одной агитации среди немцев не произошло решительного перелома, тогда советские полки перешли в решительное наступление.
       "Курская беднота" писала: "... при занятии повстанцами Коренево была отправлена делегация за демаркационную линию для установления связи с германскими солдатами. Эта делегация была принята немцами в высшей степени радушно. Делегацией переданы немецким солдатам 4 красных знамени с лозунгами: "Да здравствует Ленин и Либкнехт!" Немцы приняли красные знамена с радостью и благодарностью. Кто-то из них крикнул: "Русский хлеб и германский паровой молот победят мир!"
       20 ноября в Курске сформировалось Советское правительство Украины с участием Клима Ворошилова из Луганска и Артема-Сергеева из села Глебово Фатежского уезда.
       Отряд красногвардейцев из Старого Оскола, вызванный Курским Губвоенкомом Кривошеевым, отправился под руководством бывшего Уездвоенкома Лазебного вслед за передовыми частями устанавливать Советскую власть в Судже, освобождаемой от немцев и гайдамаков.
       К началу января 1919 года почти все члены РКСМ оказались военными. Часть была послана на чехословацкий фронт для пополнения частей 1-й Курской пехотной дивизии, часть училась на курсах красных командиров, часть включилась в Старо-Оскольский запасный батальон, подчиненный приказом Орловского Окрвоенкома Семашко непосредственно Курскому губвоенкому, часть проходила военную подготовку и готовилась к включению во вторую Курскую дивизию (молодежную), намеченную к отправлению на Восточный фронт против Колчака. Некоторое количество молодежи было взято комиссаром Федором Ширяевым с собою в состав 9-й стрелковой дивизии.
       В военкомате, расположившемся в здании бывшего реального училища, каждый вечер собиралась военизированная молодежь послушать новости, выступал здесь Дмитрий Крутиков со своими сочинениями. Рассказывал он также о письмах, получаемых от товарищей из команды Старо-Оскольского бронепоезда. Однажды прочитал отрывок письма из-под Глазова (Оно было прислано в адрес уездвоенкомата, в котором Крутиков к этой поре играл большую роль вместе со своими товарищами - военным комиссаром Гириным и военным руководителем Разуваевым):
       "Когда пришла весть о захвате 25 декабря 1918 года Перми колчаковцами и о движении белогвардейцев на Вятку, - читал Крутиков письмо комиссара бронепоезда Константина Майсюка, - Старо-Оскольский бронепоезд был срочно переброшен из-под Киева, где воевал с петлюровцами, в Сормово.
       Здесь бронепоезд реконструировали "фабричным" путем: он стал многобашенным и многоорудийным. Была усилена броня, сталью покрыты вагоны. От Старо-Оскольского бронепоезда остались только люди, сохранился 14, все остальное было новое, не узнать.
       На большой скорости бронепоезд двинулся из Сормово через Вятку на Глазов. Это небольшой одноэтажный город, здания большей частью деревянные. Имеется несколько церквей, одна из которых - вблизи вокзала. Беленькая, с высокой многоярусной колокольней и несколькими зелеными луковичными главами.
       В этой церковке к прибытию бронепоезда засели контрреволюционеры, так что пришлось выгонять их с помощью орудий: под карнизом церкви взорвались два снаряда, после чего бежавшие из храма "богомольные" враги были обезоружены.
       В этот же день мы получили приказ Сталина и Дзержинского выйти на помощь Волынскому полку и удержать в своих руках мост через реку Чепцу. Это верстах в пятидесяти в сторону Перми от Глазова.
       Волынский полк в это время подвергался натиску пяти колчаковских бронепоездов: колчаковцы всеми силами старались прорваться через Глазов к Вятке, а потом - на Москву.
       Бронепоезд прошел через боевые порядки волынского полка. Колчаковцы подумали, что мы сдаемся, так как мчались без выстрелов. Кроме того, имели тогда случаи перехода некоторых советских войсковых подразделений на сторону Колчака (Назначенные сюда Верховным командованием из Москвы царские генералы понабрали в красноармейские части кулацких сынков, и разных шпионов, разложили весь Восточный фронт).
       Воспользовавшись ошибкой белых, мы почти в упор расстреляли два бронепоезда колчаковцев, с остальными завязали огневой бой. К этому времени батальоны Волынского полка перешли в контратаку.
       Три часа бушевало сражение.
       Потом мы несколько десятков верст преследовали колчаковцев, пока двигаться дальше стало невозможно: деревянные мосты через балки и речонки враг зажег, рельсы взорвал. Бронепоезд остановился на 20-м разъезде. Вообще установилась пока неподвижная линия фронта несколько западнее Перми.
       Это письмо пишем вам с 20-го разъезда, но завтра отбываем через Саратов на Уральский фронт бить разных Дутовых, Сапожковых, не перечесть каких атаманов и белых казаков, сгори они в нашем огне!
       Передайте привет землякам. Заверяем, что честь Старого Оскола не опозорим. Спасибо за Ваше письмо и за историческую справку о Старом Осколе. Это ведь хорошо сказано: "Суть старинные воины". Мы будем не хуже наших дедов и прадедов, завоюем право называться "суть революционными воинами". Да здравствует мировая революция! Смерть капиталу!"
       Вскоре после этого письма в Старом Осколе оформился Боевой коммунистический отряд под начальством Андрея Межуева-Бабая. Под штаб отряда заняли одноэтажный дом купца Игнатова на Курской улице, через три дома от Укома партии, размещенном в доме купца Лихушина с фигурной башенкой над входом.
       Перед беленьким домом Игнатова росли пять тополей, затеняя кронами семь больших окон основного корпуса и два окна пристройки. Но в военном отношении это считалось выгодным: из окон штаба легко просматривать улицу, но никто не мог с противоположной стороны рассматривать через окна внутренность штаба. Кроме того, через чердачную дверь, выходившую через козырьковый каменный парапет над фасадом здания на улицу, можно было вести огонь из пулемета между тополевых крон без риска быть обнаруженным: кроны поглощали огневые вспышки и дым выстрелов.
       Лепные полукруглые обводы окон, ранее привлекавшие своей оригинальностью и скульптурным убранством. Теперь стали запретными для взоров: в штабе ЧОН день и ночь дежурили коммунисты и члены РКСМ, задерживая и проверяя личность всякого любопытствующего или расспрашивающего о доме Игнатова и установившихся в нем порядках.
       Осторожность была нужна. С каждым часом все суровее и суровее становилось положение в стране, уезде и городе.
       В половине апреля 1919 года Старо-Оскольский Уком РКП(б) и РКСМ созвали митинг молодежи на железнодорожной станции. Секретарь Укома партии, Рудоманов, громко читал и разъяснял опубликованные в газете "Правда" за 12 апреля "Тезисы ЦК РКП(б) в связи с положением Восточного фронта".
       - Товарищи, - говорил он, - Западная армия Колчака захватила Уфу, генерал Деникин устремился с Северного Кавказа к Волге для соединения с Колчаком, чтобы совместно наступать на Москву и душить пролетарскую революцию. Не допустим этого, остановим врага своей грудью, как останавливали его на пути к Вятке наши старооскольские товарищи на бронепоезде  14. В честь экипажа Старо-Оскольского бронепоезда и в качестве нашей клятвы верности Республике и готовности сражаться за нее и за дело Третьего Коммунистического интернационала транспортники продемонстрируют нам сейчас картинно нашу волю и нашу мечту о победе над всеми врагами мировой революции...
       Рудоманов с трибуны выстрелил в воздух из ракетного пистолета. Когда красная шипящая звездочка ракеты взвилась над крышами и над деревьями, затрепетали ее розовые отблески в голубоватом тумане таявшего снега, послышался могучий гудок паровоза со стороны Набокино.
       Взору участников митинга представилась потрясающая картина: транспортная организация РКСМ демонстрировала наступление Третьего Коминтерна на Антанту. Специальный паровоз был украшен флагами и оснащен пулеметами. Над ним развевался алый стяг: "Вперед, старинные воины-осколяне, вперед на Антанту!"
       Паровоз, громыхая, мчался на всех парах. На нем сидели вооруженные коммунисты и члены РКСМ. Сверкали серые влажные штыки, отступал туман. Бледный дым просушенных для этого случая дров из Каменьковской ольховой рощи крутился клубами и наматывал, наматывал на себя туман, отчего за паровозом начинался мелкий дождь, будто ускорялся приход весны.
       Потом послышался грохот, красные огни полыхали из-под колес, наезжавших на специальные петарды, соединенные проводами с фигурками "Антанты", "Колчака", "Деникина", разных белых генералов, американских банкиров и английских министров. Огонь пробегал по бикфордовым шнурам к петардам под куклами, и те взлетали вверх тормашками в клубах огня и дыма взрывов.
       Это было грозное предупреждение Антанте и русским генералам, русским контрреволюционерам, мечтавшим о восстановлении капиталистов и помещиков в России.
       После митинга вся организация РКСМ в Старом Осколе объявила себя мобилизованными, просила Губвоенкома включить ее в состав 2-й Курской дивизии РКСМ.
       Получив обмундирование и оружие, молодежь выехала в лагерь дивизии, который находился в Горелом лесу, под Курском. Был среди других бойцов этой дивизии наборщик Старо-Оскольской типографии Николай Акинин со своими друзьями. В лагере день и ночь шли занятия, потомки старинных воинов готовились к боям с врагами на фронте гражданской воны и интервенции иностранцев.
       Наступили пасхальные дни. Духовенство с амвонов проклинало врагов "веры Христовой", звало к "возлелеянию надежды и упованию на скорый приход мессии освобождения". Не называли имен Деникина и Колчака, не называли имен Ленина и большевиков, но об этом думали священники: проклинали коммунистическую партию, благословляли ожидаемый приход колчаковско-деникинской "мессии".
       Подпольная контрреволюция оживила свою деятельность: на Оболонковой мельнице неизвестные лица бросили в рабочее колесо и разорвали на куски молодого контролера Упродкома, в Обуховском лесу нашли разрубленного пополам коммуниста, в Покровской экономии застрелили уполномоченного Совнархоза. Это был белый индивидуальный террор. Обстановка накалялась.
       В несчастные часы пасхальной поповской агитации секретарь Старо-Оскольского Укома РКП(б) Василий Рудоманов, уроженец села Атаманского, со своим товарищем Николаем Волковым выехали из Старого Оскола в Лебеди уличить местного священника в контрреволюции. При этом они так спешили, что даже не поставили о своем выезде в известность начальника Старо-Оскольского уездного отдела управления Негуляева и командира Боевого коммунистического отряда ЧОН Межуева-Бабая.
       А за ними следили враги по указанию священника и царского офицера Ф. Шерстакова. На "американке" (так называлась дорога через дамбу) была устроена засада. Сперва к Рудоманову начал приставать гармонист Миша "ры-ры", прозванный так в народе за странное поведение и какие-то умственные недостатки. Он хватился за револьвер Рудоманова, тот выстрелил, пуля легко ранила Мишу в шею. И вот тут нахлынула сидевшая в засаде толпа крамчанских мужиков.
       Кулаки отняли у Рудоманова и Волкова револьверы, стали кричать:
       - Антихристы застрелили православного, почти святого человека, "Мишу ры-ры". Смерть им на месте! Кончай сначала "Колю Гусака" (такое прозвище дали Волкову за его длинную шею и тонкий голос), а с секретарем коммунистов мы еще пропаганду насчет продразверстки разведем, скоро ли она кончится?
       - Да он же не убит, - возразил Рудоманов, показывая на поднявшегося с земли "Мишу ры-ры". - Поглядите, живой...
       - Ну, это его бог воскресил, а не вы! - ревела толпа. - Самосуд, народное правосудие!
       Поддавая пинками и ругаясь, толпа спровадила Волкова и Рудоманова в помещение школы. На охрану встали добровольно многочисленные конокрады, сундучники, спекулянты, пострадавшие от революции и ненавидевшие комиссаров
       Огромная толпа гудела всю ночь, а на утро начался самосуд. Этим временем удалось Лукьяновскому Дорошеву Тарасу Ивановичу, прозванному за длинные усы и грозный вид "Пугачевым-Бульбой" и "Булатом", послать в город извещение о бунте и угрозе расправы над Рудомановым и Волковым. В ЧОНе объявили боевую тревогу "факел".
       А тем временем в Лукьяновке разыгралась трагедия: кулаки решили казнить городских комиссаров по одному.
       Первым вывели Волкова.
       Беременная жена "Миши ры-ры" под крики:
       - Бей! Начинай! - перекрестилась и ударила безменом Волкова по обнаженной голове. Разъяренная женщина била упавшего Волкова, пока кто-то крикнул: "хватит, сдох!"
       Под свист одичавшей толпы вывели Рудоманова со связанными руками. Женщина набросилась на него с меньшей яростью и с менее точными ударами безмена. А тут еще налетели на сход некоторые активисты, сочувствовавшие большевикам - Пугачев-Бульба, Петька, Гарненок, Кирюшка Гуркин.
       - Что вы делаете, сукины сыны?! - кричали они, размахивая дубинками. Кирюшка Гуркин, недавно прибывший с фронта, даже выстрелил в воздух из револьвера. - Что вы делаете, нашу Лукьяновку карательный отряд разнесет за это в щепы...
       Избиение Рудоманова прекратилось.
       - Каратели! - закричал кто-то диким голосом. Все увидели отряд ЧОНовцев под командованием двадцатилетнего великана Межуева-Бабая, известного к этой поре на весь уезд. - Разбегайся, кто как может...
       Стреляя на скаку и сверкая обнаженными саблями, ЧОНовцы решительно врезались в толпу, которая не успела разбежаться от школы.
       Рудоманова и Волкова немедленно отправили на подводах в городскую больницу. Но Волков умер там от ран. Рудоманова вылечили. Он вскоре заболел тифом. Надломленный организм не выдержал.
       Шли бои, гибли потомки старинных воинов во имя счастья будущих поколений.
       Старооскольцы слышали доносившиеся с юга раскаты артиллерийского грома: во главе II-го похода Антанты наступала белая армия генерала Деникина.
       В мае 1919 года к Старому Осколу подошла отступавшая из Донбасса 13-я Красная Армия, штаб которой разместился в доме купца Дьякова (где сейчас Кондитерская фабрика). Штаб 9-й дивизии разместился в селе Коробково.
       Старооскольская большевистская организация призвала под ружье всех своих членов, за исключением оставленных на других постах. Секретарь Старооскольского Укома РСДРП(б) товарищ Федор Ширяев был назначен на должность комиссара 9-й дивизии.
       24 июля 1919 года белые войска генерала Май-Маевского заняли Белгород, а ставленник Троцкого, специальный уполномоченный по обороне Курской области Бухарин запретил объявлять военное положение в Курской области, приказал войскам не вести боев на линии Старого Оскола, а отводить части к Ельцу.
       Курские большевики самовольно ввели в Курске военное положение, хотя сделали это лишь 26 августа 1919 года.
       В Старом Осколе находились в это время значительные государственные ценности, в том числе и часть республиканского золотого запаса, а на железнодорожной станции сосредоточилось много продовольствия и военного снаряжения. Разве можно было все это отдать в руки белых?!
       Состоялось специальное заседание Укома партии и Ревкома (в заседании принимали участие Григорий Лапин, вступивший в должность Председателя Укома партии, так как Георгия Щенина партия взяла в аппарат Курского губкома; К. Рудоманов, выполнявший должность секретаря Укома в связи с уходом тов. Федора Ширяева на должность комиссара 9-й дивизии, и др. товарищи. От Ревкома на заседании были товарищи Бабраков и Бурицкий).
       Решили защищать город своими силами до тех пор, пока будут эвакуированы на север все государственные ценности. Восьмисотенный отряд под командованием Андрея Емельяновича Межуева, усиленный пулеметной командой Ревкома, был специальным поездом доставлен в район Чернянки и занял оборону у моста через Оскол.
       В Старом Осколе было организовано подполье. В железнодорожной диверсионной группе действовали Анпилов Константин Михайлович, молодой слесарь депо Александр Михневич и другие.
       Политическую и агентурную группу возглавлял заместитель уездного комиссара продовольствия Георгий Иванов. Координировал всю деятельность подполья Мирошников Иван Федорович. Он же ведал тайным складом оружия во дворе дома  13 на Белгородской (ныне Комсомольской) улице. Двора теперь уже нет, а домик сохранился. Он стоит на буграх за зданием Старооскольской средней школы, справа по дороге в слободу Гумны.
       Вот фотоснимок этого дома.
       0x08 graphic
       Фото 86.
       В ночь под 19 сентября 1919 года проследовали через Старый Оскол на север последние регулярные части отступавшей Красной Армии, и город остался лицом к лицу с белыми корпусами.
       Три дня бились старооскольцы на рубеже Чернянки с неизмеримо превосходившими их силами белых. Более шестисот товарищей пали в боях, но три дня были выиграны: эвакуировано на север все ценное государственное имущество. Лишь по приказу Ревкома отошли остатки Старооскольского отряда от Чернянки и, оставив город, проследовали на станцию Касторная.
       Большевик Сорокин Кузьма получил задание Укома партии взорвать или угнать бронепоезд белых. Он отправился на это опасное задание без всякого колебания. Но Сорокина Кузьму опознал и выдал белым один старооскольский городовой, бежавший в свое время из города и поступивший на интендантскую службу к Деникину.
       Деникин отдал специальный приказ сжечь Старооскольский "Смольный", то есть первое здание Совета. Шкуровцы из "волчьей сотни" со странным знаменем - волчья шкура с серебряными строками лозунга - "Смерть большевизму!", как варвары, окружили здание "Смольного" и зажгли. Остатки стен взрывали гранами, срыли до основания.
       А теперь на этом месте народ построил трехэтажный дом-красавец. В нем живут рабочие механического завода и расположен один из крупнейших в Курской области магазин Книготорга. Нельзя, оказывается, уничтожить то, что дорого и нужно людям, ибо "неодолимо... то, что возникает и развивается".
       Ниже мы помещаем фотоснимок нового здания, выстроенного на месте "Смольного".

    0x01 graphic

    Фото 87.

       Это здание существует сейчас. Оно окончательно отделано в годы первой послевоенной пятилетки, когда город залечивал раны, нанесенные немецко-фашистской оккупацией.
       Напряженной жизнью жило Старо-Оскольское большевистское подполье при деникинской оккупации, напряженно готовились к новым боям оскольские земляки, попавшие при своем отступлении в воинские формирования, сосредоточенные в Серпухове.
       В Старом Осколе центром явок и обмена информацией между подпольщиками стала квартира бывшего владельца типографии старика Алексея Попова.
       Всякий раз, как только приходили к нему связные, Попов подсаживался к пианино и, аккомпанируя сам себе, пел:
       "...Коль славен наш господь в Сионе,
       Не может изъяснить язык:
       Он славен в небесах, на троне,
       И в былинках на земле велик..."
       Это для маскировки и показа белым патрулям, что будто бы дом Попова вполне политически благонадежен.
       Подпольщики тем временем беспрепятственно обменивались мнениями, договаривались о дальнейших действиях, составляли разведывательные сводки для переправки к своим через линию фронта, а также для Георгия Дмитриевича Иванова.
       Самому Иванову в последнее время было запрещено подпольщиками показываться в городе даже глухой ночью, так как руководитель местного карательного отряда изменник Лаптев внес Иванова в список смертников и охотился за ним.
       Приходилось поэтому связным все необходимые для Иванова сведения передавать через его младшего брата Яшу, сумевшему войти в доверие к казакам (Яша и братья Красовицкие бесплатно ухаживали за казачьими лошадьми, а это казакам нравилось).
       И вот однажды едва не произошел провал, когда Яша Семенов пробирался на тайную квартиру брата с важными документами.
       На этот раз он как-то особенно боялся каждого шороха, каждой тени. Наверное, это происходило потому, что подпольщик Андрей Карпушин предупредил о замеченной им слежке чеченцев за Яшей и сказал: "С завтрашнего дня к коням больше не подходи, почту буду тебе передавать для Георгия в очереди за хлебом в магазине купца Власова..."
       Петляя через двери и калитки, чтобы уклониться от встречи с патрулями, Семенов добрался, наконец, до кирпичного сарая реального училища на Гуменском спуске.
       "Кажется, никого, - подумал с радостью и, прислонившись спиной к стене, начал осматриваться. - Теперь еще немного и... дома..."
       Вдруг вывернулись откуда-то два пеших чеченца с винтовками и шашками. В папахах, в бурках. Не патрульные, а на добычу вышли: пограбить, убить, чины заработать.
       Один из них схватил Семенова за руку.
       - Жиды, коммунисти знаешь? Покажи!
       - Я живу в Казацкой, - соврал Яша, - в городе никого не знаю...
       - Ведешь на своя квартира! - распорядился чеченец.
       - Хорошо, пойдемте, - сказал Семенов, а у самого вся одежда потом пропиталась от страха.
       Пройдя мимо своего дома в направлении Подгорной улицы, Семенов продумал еще один план побега от чеченцев.
       - Мне оправиться надо, - сказал и сейчас же присел у двора бухгалтера Корочинцева.
       Только чеченцы отвернулись, Семенов прыгнул через забор и крышу погребка, перевалился в темноте за бугор и нырнул в свой садик.
       Чеченцы подняли стрельбу наугад, так как не видели, куда делся в ночи парень.
       - Что с тобою? - тревожно спросил Георгий. - Почему так долго задержался? Это по тебе стреляли?
       Выслушав рассказ Яши, Георгий некоторое время задумчиво стоял у окна, прислушивался. Потом присел на стул, положил на подоконник револьвер и сказал:
       - Давай мне бумаги, ложись спать. Ложись-ложись, если что случится, я разбужу. Сам я не буду спать всю ночь. Не пришли бы непрошенные "гости", нужна бдительность.
       Город Серпухов, куда к этому времени перевели из села Сергиевского штаб Южного фронта, походил на большую крепость, готовящуюся к грандиозной вылазке. Десятки тысяч солдат, в том числе и прибывшие сюда старооскольцы, круглосуточно занимались боевой подготовкой. Здесь как бы аккумулировалась вся военно-революционная энергия Советской страны, готовой с минуты на минуту выпрямиться во весь свой исполинский рост и ударить по второму походу Антанты всесокрушающим кулаком.
       В день большого парада войск в Серпухове на фронте шли бои, втягивались все новые и новые части. Деникин продолжал надеяться на успех.
       Старо-Оскольский запасный батальон, отведенный в свое время через Щигры и Курск в Орел и расположенный там, в Кромских казармах, развернулся в несколько маршевых батальонов, в одном из которых находился взвод старооскольских членов РКСМ во главе с Васей Кандауровым.
       13 октября 1919 года, когда мамонтовцы ворвались в Орел и мчались по Дворянской улице, разведвзвод Кандаурова отправив бойца к командиру батальона с донесением, что можно двинуться мимо кадетского корпуса на свободную пока от белых Мценскую дорогу, а сам открыл огонь из ручных пулеметов по головным белогвардейцам.
       На улице образовалась груда казачьих и конских трупов. Белые отступили. Помчались в обход. Но время уже было ими потеряно: разведчики оторвались от казаков, через час нагнали двигавшийся к Мценску свой батальон.
       В пути стало известно, что Красная Армия перешла в решительное контрнаступление и что батальон включается во 2-ю бригаду, в 39-й стрелковый полк и должен двигаться с боями в сторону Воронежа через Елец и Графскую.
       Весь взвод Кандаурова был влит в 14-ю роту под командованием бывшего офицера Банвахеева и начал свой боевой путь на Воронеж.
       К этой поре конники Буденного уже соприкоснулись с белыми на всем протяжении от станции Графская до Усмани и Тулиново, ударив по эскадронам Шкуро.
       В панике белые оказались склонными верить различным ложным слухам. Это их психологическое состояние было использовано: переодетые под шкуровцев буденовские конники сообщили в штаб Шкуро, что красные обходят их с фланга и тыла, хотя в самом деле на выручку Шкуро под Воронежем спешили мамонтовские части.
       В течение шести часов конники Шкуро и Мамонтова сражались между собою, пока поняли, что стали жертвой военного обмана.
       Результаты дезинформации понравились Семену Михайловичу Буденному. Он приказал разведке штаба включиться в телеграфную связь Шкуро и передать ложный приказ о наступлении красного конного корпуса на Лиски. Шкуро был снова введен в заблуждение и перебросил часть своих сил на ожидаемое направление удара юго-восточнее Воронежа, хотя Буденный готовил действительный удар с северо-востока.
       Хитрить приходилось, так как перевес сил Шкуро над буденовцами был очевиден: против 5500 буденовских сабель и двух бронелетучек, созданных в свое время рабочими воронежских железнодорожных мастерских, Шкуро и Мамонтов располагали десятью тысячами сабель, двумя полками пехоты и семью отличными бронепоездами.
       Ударная группа Южного фронта, руководимая Орджоникидзе и составленная на 3-й и 4-й армий, шестнадцать суток вела ожесточенные бои в районе Орел-Кромы. Город Кромы шесть раз переходил из рук в руки.
       Ленин весь был поглощен происходящими на фронте событиями. Помогал советами, присылкой войск и боеприпасов, требовал информировать его о всем происходящем по прямому проводу, горел и сиял, не чувствовал болезни и усталости: успешно выполнялся его лозунг "Все на борьбу с Деникиным!"
       19 октября буденовцы почти целиком истребили под Воронежем Кубанскую дивизию, батальон пехоты и захватили "бронеплощадку "Азовец", бронепоезд "Генерал Гусельников", пятьдесят пулеметов, четыре орудия, много винтовок и пленных, 24 октября захватили Воронеж вместе со штабным поездом генерала Шкуро.
       Сбитые с рубежей Дона и Икорец, мамонтовцы и шкуровцы сосредоточились на Касторной, чтобы удержать ее и остановить наступление красных.
       "Наступает момент, когда Деникину приходится бросить все на карту, - говорил Ленин. - Приближается решающий момент на Южном фронте... Нужно, чтобы наше наступление было превращено в массовое, огромное, доводящее победу до конца!"
       По воле партии и ленинского гения разворачивалось и нарастало огромное наступление, несущее победу.
       Орджоникидзе писал Ленину:
       "Дорогой Владимир Ильич!
       3 ноября в 6 часов утра нам удалось прорвать фронт противника в районе шоссе Кромы - Фатеж... В данный момент мы пехотными и кавалерийскими частями в тылу у противника... Лучшие дивизии его - Корниловская и Дроздовская - в панике отступают. Если дальше пойдет так, скоро пошлю телеграмму из Курска... Вообще на всем Южном фронте мы накануне больших событий... Только, Владимир Ильич, ради всего, трубите в печати, не давайте заснуть тылу. Самое незначительное внимание тыла радует красноармейцев, как маленьких ребят".
       И Ленин трубил, будил тыл, вдохновлял фронт, зажигал огнем отваги и героизма земляческие полки и батальоны, многие из которых прямо с Серпуховского парада двинулись на фронт, в бой.
       Из штаба Революционного Военного Совета Южного фронта сообщили, что удовлетворено ходатайство сводного Старооскольско-чернянско-касторенского земляческого батальона о выделении его из состава Н-ской дивизии для действия по железнодорожной линии от Ефремово и на юг, чтобы принять участие в освобождении родных мест от белых.
       ... Батальон под командованием Межуева-Бабая двинулся из Ефремово на станцию Тербуны. Первые стычки с белыми оказались успешными: станция за станцией сдавались, пока батальон дошел до Касторной. Здесь были большие силы белых, и они успели закрепиться.
       В течение ночи Межуев-Бабай трижды водил батальон в атаку, но безуспешно. Третья атака состоялась утром. В самом начале боя Межуева сильно контузило взрывом и осколком снаряда ранило в шею. Власть перешла к его заместителю Александру Мещанинову.
       Отправив раненого Межуева-Бабая через Тербуны в Елецкий госпиталь и заняв со своим батальоном оборону в снеговых окопах на подступах к Касторной, Мещанинов сейчас же решил послать лазутчиков в Старый Оскол для связи с подпольем: двое переоделись казаками, третий, Афанасий Федотов, пустился в путь с документами на имя каплинского крестьянина, Чеснокова. Для "казаков" раздобыл верховых коней с седлами и нужное вооружение, для Федотова - добрую лошадку, впряженную в розвальни, крестьянский тулуп.
       Задачи у лазутчиков были разные: "казакам" надлежало военная разведка, Федотову - связаться со Старо-Оскольским подпольем через каплинского связного по кличке "Черепок" или непосредственно с Константином Анпиловым, Иваном Мирошниковым или Георгием Ивановым, организовать диверсии против белых эшелонов и остановить подвоз войск и боеприпасов к району Касторной, подготовить подполье к массовому вооруженному выступлению.
       Первым пробрался в город Федотов с "Черепком", им удалось увидеть Анпилова и Мирошникова, передать через них сведения о положении на фронте и Георгию Иванову. Было условлено также, что "казаки" появятся на Нижней площади и будут покупать "тютюн", так что через них будет нужно передать полную информацию Мещанинову для высших штабов о всем, что делается в Старом Осколе для удара по белым.
       В эту ночь началась метель.
       Яков Семенов знал, что старший брат его, Георгий Иванов, подготовил необходимую информацию для Старо-Оскольского батальона и поручил Андрею Карпушину переодеться продавщиком табака и ожидать на Нижней площади "казаков", которые спросят "тютюн" и при этом осведомятся: "Не холодно ли?"
       Тревога глодала всех, знавших об этом: те ли "казаки" явятся покупать "тютюн"? А вдруг настоящие посланцы Мещанинова пойманы, явятся на Нижнюю площадь провокаторы... Что тогда? Сколько будет пролито излишней крови.
       - Вот что, Яша, - сказал Иванов брату, - придется тебе пойти и понаблюдать. Если провал, выступим немедленно. Лучше смерть с оружием, чем передушат нас, как кур...
       В это же время и каплинский коммунист "Черепок" был выслан Федотовым наблюдать, те ли "казаки" появятся на Нижней площади?
       Медленно шел Яков на Нижнюю площадь, к магазину купца Холтобина, где продавали хлеб. Это почти напротив собора, неподалеку от завода фруктовых напитков и пива купца Малахова. То делал вид, что ногу жмет, нагибался, поправлял застывшими пальцами носок сапога, то умышленно ронял из рук газету "Южный край", гнался за ней, угоняемой ветром, сам успевал косить глазами, видеть, что творится.
       Ребятишки приплясывали на морозе у бакалейного магазина Часовского, вблизи типографии и Николаевской церкви, кричали:
       - Покупайте газеты, покупайте газеты! Кому "Южный край" с приложениями? Имеется свежее "Русское слово". Покупайте газеты, покупайте газеты!
       Вдруг Семенов увидел сразу два любопытных факта: с одной стороны чеченцы напали на еврея-торговца и отрезали ему бороду перочинным ножом. Еврей, побледневший и вытаращивший в смертельном испуге глаза, стоял молча с вытянутыми по швам руками, а чеченцы бросали седые клочья его бороды на снег и гортанно смеялись.
       С другой стороны, поближе к ребятам-газетчикам, подскакали два казака на гнедых лошадях. Сами в полушубках и кубанках, с карабинами и саблями. Быстро соскочив с лошадей и привязав их к телеграфному столбу, подошли к женщине. Торговавшей картофельными оладьями.
       - Есть тютюн?
       - Нет, голубчики, я не торгую. Вон туда идите, дальше, - показала женщина рукою и сама снова заговорила со стоявшим возле нее мужичком в белой шапке из косматой овчины, в полушубке, затянутом красной суконной покромкой. Он слушал женщину невнимательно, пожевывал в волнении кончик всунутой в рот бороды и, качая головой, следил за "казаками". Никто тогда на площади не знал, что с женщиной-торговкой разговаривал тот каплинский "Черепок", который был обязан сообщить о своих наблюдениях Федотову, а потом вернуться в Каплино и сказать бедноте, что делать дальше и когда начать выступление вместе со старооскольским подпольем.
       Яша Семенов, забыв об опасности и страхе, с захватывающим интересом следил за "казаками", все больше убеждаясь, что они "свои", а не белые.
       "Казаки" медленно обошли площадь, спрашивая тютюн. Против Андрея Карпушина, замаскированного под старика-крамаря, один из "казаков" задержался, другой направился быстро к привязанным у столба лошадям.
       - Не холодно ли? - спрашивал "казак" у Андрея, подставив кисет под табак.
       - Скоро потеплеет, - ответил Андрей и чуть заметно отбросил в сторону полу своего полушубка, чтобы удобнее было, если "казак" окажется не тот, выхватить из кармана револьвер и застрелить его.
       - Давай скорее, а то чеченцы, вижу, заметили нас, - сказал "казак", после чего у Андрея не осталось сомнений, он высыпал в карман покупателя табак вместе со свернутой в трубочку бумагой - донесением о делах подполья в Старом Осколе, о белых частях и их расположении, о настроении людей и о всем, что нужно разведке знать на войне.
       - Быстрее едем, чеченцы встревожены, - тихо сказал второй "казак", подъехав к первому и держа его лошадь на поводу.
       Товарищ метнулся в седло, и они помчались по Курской улице, повернули по Успенской на Стрелецкий мост.
       Кавалькада чеченцев с шумом вырвалась на конях со двора купца Рощупкина, отца Коли Свистуна. Двор это находился на углу Курской и Успенской улиц, рядом с одним из домов Мешкова.
       "Казаки" открыли по чеченцам огонь, вихрем помчались в сторону слободы Пушкарки, исчезли.
       Разъяренные неудачной погоней, чеченцы начали хватать, кого попало.
       В облаву попался и "Черепок". Его догнали уже на дороге в Каплино.
       В контрразведке он ничего не сказал, никаких документов при нем не обнаружили. Но осведомитель белых, некий "Кобел" из Федосеевки, подтвердил, что "Черепок" есть коммунист, почему и белые засекли его шомполами до смерти.
       Под Касторной развивались важные события. В снегах сидел сводный земляческий батальон старооскольцев, касторинцев и чернянцев, ожидая подхода конников Буденного и зная теперь от своих разведчиков-"казаков", что Старый Оскол принимает меры для победы над врагом, что и в тылу белых горит земля, гремит возмущенная народная совесть.
       Три дня бушевал снежный буран, трещали морозы. Часов в двенадцать дня 15 ноября разведка доложила Мещанинову, что на Суковкино ударила 4-я и 6-я кавалерийские дивизии, а на Касторное будет наступать Одиннадцатая кавалерийская дивизия Матузенко.
       Вместе с конниками Буденного ворвался в Касторное земляческий батальон Мещанинова. Это было возвращение в родные места. Более 3000 пленных белогвардейцев, 4 бронепоезда, 4 танка, 22 пушки, 112 пулеметов, 50 тысяч снарядов, 5000 винтовок и более двух миллионов патронов, тысяча лошадей, - все это было положено к ногам победителей.
       Мещанинов растроганно шептал обветренными губами:
       - Вот и вернулись, как мечтал я с товарищами. Вот и место, где бронепоезд белых расстрелял старооскольских ревкомовцев, где дали мы тогда отпор белогвардейцам и их бронепоезду "Слава офицерам!" - он снял серую шапку с рубиновой пятиконечной звездой на тулье и долго стоял с обнаженной головой там, где должен когда-то вознестись бронзовый памятник героям, бившимся здесь за Советы в годы гражданской войны.
       ...В дни завязавшихся боев за Касторное старооскольские подпольщики всеми силами готовились к восстанию, проводили диверсии. Во дворе дома  13 на Белгородской улице ночами слышался для внимательных строгий шепот:
       - Кто?
       - Наковальня, - отвечал голос. По этому паролю выдавалось оружие из тайного склада.
       В один из таких горячих дней, после проведенной Анпиловым разведки, вышел на выполнения опасного задания двадцатичетырехлетний подпольщик, слесарь депо Александр Михневич. Об этом своем подвиге Михневич рассказал следующее:
       "Разведка диверсионной группы определила, что лучшим способом выполнить боевую задачу будет, если сбросить паровоз в яму поворотного круга.
       Исполнить это опасное задание было поручено мне. Получив через Анпилова Константина сигнал, я, как и обычно, в ночь вышел на работу. Подкараулил момент наиболее удобного нападения на стоявший вблизи поворотного круга паровоз, выбросил из будки дремавшего от переутомления машиниста и направил паровоз в яму.
       В результате был закрыт выход локомотивам из депо, белым пришлось делать объездной путь мимо угольного склада. На это потребовалось время, так что под Старым Осколом накопилось много белогвардейских эшелонов с войсками и боеприпасами и помогло Красной Армии успешно наступать вперед.
       Едва я успел отбежать от сброшенного в яму паровоза, меня арестовали чеченцы из охранного отряда капитана Мокроусова, значившегося комендантом головного участка станции Старый Оскол. Мокроусов лично вел дознание. Он связался с контрразведкой и получил указание: "До выяснения выпороть большевика Михневича строжайшим образом, после чего - повесить!" Это добавление было сделано по телефону есаулом Мельниковым из карательного отряда и повторено Мокроусовым вслух.
       После порки шомполами в сарае за станцией (сарай и сейчас цел, в нем находятся дрова) чеченцы привели меня в комендантскую (Дамское отделение). Там Мокроусов подвергал меня террору - совал дуло револьвера в рот и требовал выдать организацию, которая заставила меня совершить диверсию.
       Я ему сказал, что действовал самостоятельно, никого не знаю, никаких связей ни с кем не держу.
       "Ладно, на такую сволочь не будем тратить патроны, повесим!" - позвонил есаул Мельников из карательного отряда.
       В это время, когда один из офицеров задержанного под Осколом эшелона выхватил саблю и хотел отсечь мне голову, вошел поручик Филипповский на смену капитану Мокроусову. Он сказал, что сам разберется в происшедшем.
       Приближался рассвет.
       Оставшись со мною наедине, Филипповский дал понять, что мне необходимо бежать, иначе - виселица.
       Я понял, что поручик Филипповский связан с большевистским подпольем. И хотя страшно волновался при мысли, не дал бы мне поручик пулю в затылок, все же медленно пошел без оглядки из вокзала на перрон. Потом через пути вышел на Ламское болото, пересек Оскол по кладям и оказался в городе. Здесь я скрылся на квартире у заведующей приютского дома, где сейчас поликлиника (фамилию этой женщины я забыл, но звали ее, кажется Олимпиадой. Было ей лет около пятидесяти. Среднего роста, худощавая. Кажется, Боровская).
       Так я остался в живых, а по освобождении Старого Оскола выехал во Вторую бригаду Республики под командованием Оськина. Бригада находилась в Воронеже. Оттуда я следовал с назначением в действующую 2-ю Туркестанскую бригаду. Там принимал участие в боях с басмачами. В 1923 году демобилизовался из Красной Армии, работал до 1942 года на железнодорожной электростанции в Старом Осколе. В настоящее время - пенсионер труда. Год моего рождения - 1895. Родился в Харькове 23 апреля в семье железнодорожника. В Старом Осколе проживаю с 1907 года".
       Всполошенное командование белых вызвало в Старый Оскол 80-й калмыцкий полк, 45-й и 48-й конные полки сводной мамонтовской дивизии. Северо-западнее города действовал корпус генерала Кутепова, тесня 3-ю стрелковую дивизию 13-й армии в сторону Тима.
       В Старом Осколе носились по улицам калмыки на маленьких косматых лошадках с желтыми гривами в островерхих шапках. На арканах волочили арестованных, бросали их в подвал комендатуры в доме купца Лихушина против Михайловской церкви.
       - Рука в гора! - кричали двое ворвавшихся на квартиру Анпилова Константина чеченцев. - Комунидза?
       Раздумывать было некогда. Анпилов схватил их, ударил голова об голову, очумелых выбросил во двор, сам с женою немедленно скрылся.
       Железнодорожник Иван Бартенев видел это, но на вопрос чеченцев, пришедших в себя, показал совершенно в противоположную сторону, чем спас Анпилова от погони и расстрела.
       В городе царил террор: калмыки и чеченцы стреляли кур и собак. Били иконы. Плетью запороли до смерти у Трофимова Мишки того, черного кота, о котором в городе рассказывали легенды, как "о коте в сапогах". В бане Игнатова офицеры устроили оргию и заставили купеческих дочек купаться вместе с мужчинами, поразвезли по домам лишь утром мертвецки пьяными и обесчещенными.
       Спасаясь от погрома, городские евреи битком набили квартиру бедного портного Бориса Красовицкого, которого раньше не считали человеком. Здесь дрожали всю ночь в страхе и слушали визг Шурочки Трофимовой, которая на втором этаже дралась с офицерами за свое меховое манто и не разрешила матери, Анне Сергеевне, ехать в Европу со штабс-капитаном Заниным.
       Под утро, когда все явственнее нарастал пушечный гром в районе Бараново (оттуда наступала на Старый Оскол 42-я дивизия Гая, выполняя приказ Геккера, командира 13-й армии) и севернее города, где вели бои конники Буденного, белогвардейцы выгнали евреев во двор, построили семью Бориса Красовицкого в ряд и приготовилась всем отсечь головы, если не покажут, где находится красавица-жена Бориса. Но тут загудел набат, встало зарево над городом: восстали подпольщики.
       Белогвардейцы хлынули со двора. Анна Сергеевна, бросив детей, уселась в розвальни рядом с Заниным и, опершись спиной в окованный белой жестью сундук с богатствами, помчалась все же в "Европу".
       Наступил солнечный морозный день. Гремели залпы орудий бронепоезда  60 имени Карла Либкнехта, приданного 42-й стрелковой дивизии. Били тяжелые орудия артдивизиона командира Григорьева, горячили воздух мортиры дивизиона Гарбуза, срезая осколками белогвардейскую конницу.
       Начдив 42-й, Гай, самолично выпустил в воздух серию разноцветных ракет и началась решающая атака. Белые яростно сопротивлялись, потеснили бригаду Нестеровича. Начдив Гай, приказав 3-й бригаде идти на выручку, сам лично взметнул над полками знамя и ринулся в атаку. Лавина конного полка Максименко хлынула за Гаем, засверкали огни клинков, шум и грохот атаки походил на шум и грохот урагана.
       Симбирская бригада Медора и кавалерийский полк Максименко прорвались через боевые порядки врага, зашли во фланг. Началась невообразимая сеча. Дым густым туманом застелил все, солнце почти померкло в непроницаемой пелене.
       Противник метался в окружении. Потом всей лавиной навалился на 373-й стрелковый полк Свищева и Руднева, прорвался через его боевой порядок и хлынул в южном направлении.
       Город Старый Оскол был охвачен подковой советских войск. В это время молодежь села Сорокино - Анпилов К. А., Анпилов Г. А., Сорокин Н. Е. и другие совершила подвиг: помогла конникам разоружить казаков, расстреляла двух белогвардейских командиров около Малого моста на улице Комаревке.
       22-го ноября, когда на улицах зацокали копыта лошадей 4-й кавалерийской дивизии и засверкали клинки конников, а также загремело ура воинов 42-й стрелковой дивизии, Иван Мирошников и Константин Анпилов лежали рядом у станкового пулемета. С мелового бугра возле реального училища били они длинными очередями по белогвардейцам, которые стадами бежали через Гуменские поля к Верхнее-Атаманскому. Туда же мчался обоз белых. Чеченцы по два и по три, завернувшись в одеяла, сидели на повозках. Примерзающие к осям колеса то и дело тормозились, звонко визжали шины на сверкающей от солнца обледенелой дороге.
       - Прекратите огонь! - подскакал конник. - Мы сейчас вернем в город весь чеченский обоз. А-а-а, Константин Михайлович! Узнаете меня?
       - Узнаю. Вы ко мне с пакетом приходили из Ревкома...
       - Так точно, приходил. Поговорить бы сейчас, да некогда! - Парень вздыбил коня, махнул рукой товарищу и они помчались догонять чеченцев.
       - Вот, Иван Федорович, какая у нас смена! - с гордостью кивнул Анпилов вслед конникам. - Двое с одним ручным пулеметом помчались против целой чеченской роты...
       - Юность, романтика, подвиг... Да смотри, что делают?
       После короткой пулеметной очереди, слабый треск которой еле был слышен в городе, упало две лошади в голове обоза. Обоз смешался. Конники, угрожая пулеметом и жестами требуя поворачивать оглобли назад, добились своего: более пятидесяти подвод с пулеметами, провиантом, награбленным добром и ротой чеченцев вернулись в город.
       Оказавший сопротивление офицер шел позади обоза под присмотром конников. Он был в зеленом военном пальто. За плечами болтался серый ранец, на плечах висели шматки материи: конники сорвали погоны офицера с "мясом".
       Буденный, сидя верхом на коне, разговаривал с народом у дома промышленника Коренева, на углу Курской и Белгородской улиц. Его адъютант, седой толстый мужчина в полушубке и шапке кубанского казака, влюблено смотрел на пышноусого командарма, одобрительно покачивал головой его шуткам и рассказу о боях за Касторное.
       - Начали мы с Суковкино, - посмеивался Буденный. - Захватили коменданта станции с телеграфистом и заставили их от имени белого командования затребовать с Касторной бронепоезд против красных. И пришел ведь бронепоезд прямо в наши руки, как карась в пасть щуке. А в это время комбриг Колесов повел 4-ю бригаду на штурм, занял Касторную в четыре часа дня 15-го ноября. Смело участвовали в бою старооскольцы, чернянцы, касторенцы из земляческого батальона. Слава им!
       Генерал Постовский, показывают пленные, прячется в селе Касторном. Генералы Шкуро и Мамонтов еще 13 ноября клялись на собрании в Касторном облить станцию кровью, но не отступить ни на шаг. А теперь вот исчезли, запаху не слышно.
       Нам теперь нужно глубже и глубже вбивать клин между белыми армиями Сидорина и Деникина, так что призываю старооскольцев в Конную Армию, рожденную на вашей земле...
       В это время эскадрон конников выстроился вдоль Курской улицы. Командир эскадрона, молодой казак-кубанец в бурке и хромовых сапогах с галошами. Высунутыми носками в богатырские дужки стремени, приказал подвести к нему пленного офицера с ранцем за плечами.
       - Дворянин? - спросил строго. Пленный заморгал синими глазами, вытянулся в струнку.
       - Так точно, дворянин!
       - Тогда тебе вот моя благодарность! - в черных глазах командира плеснулась ненависть. Медленно вынул ногу из стремени, галошей ударил офицера в лицо.
       - Не сметь! - закричал подскакавший комиссар. Он приказал отправить пленного в комендатуру, потом начал о чем-то серьезным шепотом разговаривать с командиром.
       Буденный даже не заметил этой сцены. Его окружили люди, подавали заявления, просились в конницу.
       - Просим и нас принять, - поднял руку белобрысый парень с удивленным выражением серых глаз. - Моя фамилия Акинин, зовут Николаем. Наборщик по профессии, член РКСМ. Был по заданию в подполье, теперь хочу на виду бить деникинцев. А это мои товарищи - Игумнов Николай, Печурин Андрей, Семенов Петр, Степанов Тихон. На лошадях умеем, оружие знаем: обучались в Курском Горелом лесу...
       - Адъютант, определить парней, экипировать! - распорядился Буденный, скуластое лицо заулыбалось. - Никакие белые нас не одолеют, если столько орлов прилетают в нашу стаю.
       - Нравится вам, ребята, в 5-й эскадрон 20-го полка 4-й дивизии? - спросил адъютант, построив сорок два молодых старооскольца у тротуара.
       - Нравится! - ответили ребята дружно. - Нам чтобы вместе...
       - А мы просим зачислить нас добровольцами в 11-ю кавалерийскую дивизию, - обратились сорокинцы - Василий Герасимович Капнин и Андрей Яковлевич Сорокин.
       Буденный восторженно глядел на молодежь, лихо подкручивая усы. И вдруг он сделался сумрачным: Михайлов Колька выскочил из частного буфета картежника Кислякова с двумя бутылками разграбленной сельтерской воды.
       - Поймать мародера!
       Прижимая бутылки к животу и подталкиваемый в спину конником, Колька Пушнарь (его так звали по отцу, владельцу пушного производства) испуганно подступился к Буденному.
       - Да я ничего, там, в коммерческом клубе все тянут...
       - Расстреливать буду мародеров на месте!
       Пушнарь выронил бутылки, с треском полетели осколки по мерзлым булыжникам мостовой.
       Тут подошел к Буденному Георгий Иванов, отрекомендовался заместителем Упродкомиссара и руководителем политической группы подполья.
       - Я о вас знаю, - пожав руку Иванову, сказал Буденный. - Назначаю председателем Чрезвычайной тройки по борьбе с контрреволюцией. Немедленно войдите в контакт с Начдивом 42-й товарищем Гаем, создайте Ревком. Есть мнение, председателем Ревкома и начальником гарнизона старого Оскола временно назначить товарища Гая, комендантом города будет комбриг Нестерович...
       Ограбленная штабс-капитаном Заниным и не попавшая в Европу (ей дали по шее и приказали вернуться к детям - к Шурке, Севке, Гришке, Леньке), униженно ползла по гуменской горе обратно в город растрепанная Анна Сергеевна Трифонова.
      

    * * *

       ... Горе било в глаза в Старом Осколе в эти дни.
       - Много тифозных. Школы забиты ранеными. В сараях умирают люди, - докладывал Начдиву Гаю его адъютант. - Нужно срочно оказать помощь людям, санитарно очистить город.
       - Вызвать комбрига Нестеровича! - приказал Гай. А когда тот явился, отдал ему строгое распоряжение продезинфицировать город, оказать медицинскую помощь раненым, пленным и гражданскому населению...
       - В бригаде сил не хватит, - сказал Нестерович.
       - Всю санчасть 42-й дивизии передаю в ваше распоряжение. Кроме того, попрошу помощи у командарма Геккера...
       Работа проходила напряженно. Прибыл в город начальник оперативного отдела 13-й Армии Семен Афанасьевич Красников с приказом командарма проверить лично ход работы.
       - Отличается своей исполнительностью медицинская сестра Вьюнок! - доложил командир 370-го стрелкового полка Толстоусов. - У нас есть мнение представить ее к награде кожаным обмундированием... Да вот и она, легка на помине...
       - Товарищ Вьюнок, прошу сюда! - воскликнул Красников, увидев красивую черноглазую девушку в защитных брюках и гимнастерке. В белой косынке с красным крестом, с узлом ваты и бинтов подмышкой. - Что же это вы не считаетесь с морозом, так легко одеты?
       Девушка остановилась. Невысокая. Пряди черных волос выбились из-под косынки. Лицо покраснело.
       - Замечать мороз мне некогда, вторые сутки без перерыва перевязываю раненых. Но, товарищ начальник, моя фамилия не "Вьюнок", а Егошина Татьяна Михайловна. Вьюнком прозвали меня еще в Ливнах, сама не знаю за что. Разрешите идти, раненые ждут.
       С удивлением и интересом смотрел Красников вслед быстро удалявшейся медсестре, а потом спросил Толстоусова:
       - Не та ли это девушка, которая в начале августа была принята добровольцем в 13-ю армию и направлена медсестрой в 370-й стрелковый полк?
       - Она и есть, - ответил Толстоусов. - В Ливнах тогда шли горячие бои с рейдовой конницей Мамонтова и с местными белогвардейцами, а Таня не обращала внимания на пули, из огня выносила раненых, перевязывала их... Вот тогда ее и прозвали бойцы "Вьюнком", за подвижность, смелость, находчивость. Теперь вот и в Старом Осколе проявила героизм: перевязала более ста раненых. Так что, откровенно говорю, достойна награды...
       - Хорошо, доложу командиру!
       Дней через десять объявили приказ по 13-й армии о награждении медсестры 370-го стрелкового полка Егошиной кожаным костюмом за героизм во время боев за Старый Оскол быстрое оказание помощи больным и раненым людям в Старом Осколе.
       Имя Тани Егошиной стало известно всей армии, но ее все равно продолжали звать теплым и похвальным именем "Вьюнок".
       ... Из Старого Оскола эскадроны 4-й дивизии Городовикова и 6-й дивизии Тимошенко ударили на Чуфичево.
       Полк князя Гагарина был смят. Молодые конники - Акинин с Игумновым - заметили удиравшую карету с княжескими орлами на дверцах, бросились за ней.
       На повороте дороги карету занесло задком в канаву. Князь Гагарин с адъютантом пытались отрубить постромки и ускакать верхами на конях, но были настигнуты и зарублены Акининым и Игумновым.
       Обыскав карету и забрав бумаги, конники помчались догонять эскадроны со своими первыми трофеями - ручным пулеметом, двумя револьверами и портфелем князя Гагарина с бумагами.
       К этому времени на линии от Валуек до Нового Оскола и Великой Михайловки сгруппировалась большая белогвардейская сила для борьбы с конницей Буденного и для удара по правому флангу 8-й армии в районе Бирюча, по левому флангу 13-й армии в районе Корочи.
       Вводились в бой новые части белых войск - конницы Шкуро, Мамонтова, Улагая, различные полки пехоты.
       На берегу реки Холок белые укрепились, чтобы защитить огромную слободу Велико-Михайловку от ударов Буденовских 4-й кавалерийской дивизии и первой бригады 6-й кавалерийской дивизии, действовавшей в направлении Нового Оскола.
       Заметив отвагу Акинина и Игумнова, их умение быстро ориентироваться на местности и принимать решение в любой обстановке без подсказок, командир 5-го эскадрона 20-го полка порекомендовал их в сводную группу разведки боем в районе села Киселевки, где предполагалось установить артиллерию.
       После получасового боя, разведка доложила, что в Киселевке нет больше ни одного живого белогвардейца, можно ставить орудия на огневые позиции.
       30 ноября, охватив Велико-Михайловку со стороны Малого городища, Васильева Дола и Подвислого, кавалерийские эскадроны выбросили белых из Велико-Михайловки.

    Семен Михайлович Буденный, квартировавший до 27 ноября 1919 года в доме бывшего купца Платонова на углу Курской и Михайловской улиц города Старого Оскола (Ниже  фотоснимок дома-квартиры по улице ныне Революционная, дом 25/45, в котором проживал С. М. Буденный) 0x01 graphic

      

    Фото 88.

       к моменту занятия конницей слободы Велико-Михайловской прибыл в Николаевку, оттуда телеграфировал в Воронеж следующее:
       "Штаб Южного фронта. Товарищу Егорову и товарищу Сталину. Рад Вас видеть в Велико-Михайловке, куда сегодня переходит ШТАРМ Конной. Случае дальнейшего продвижения ШТАРМа у церкви Велико-Михайловки будут выставлены курьеры и караул".
       В Старом Осколе к этому времени были восстановлены все органы Советской государственности. Чрезвычайная "тройка" под руководством Георгия Иванова была переведена из здания бывшего Стрелецкого волостного управления при выезде из Пушкарки в Незнамово в конфискованный у купца Федоринова дом на Успенской улице. Чрезвычайную комиссию возглавил Григорий Прядченко, который вместе с Ивановым осудил к расстрелу карателя Лаптева.
       - Сегодня вы расстреляете меня, завтра будете стрелять и душить друг друга, - нагло заявил Лаптев на вопрос, имеет ли он чего сказать перед смертью?
       В бумагах, захваченных при аресте Лаптева, были доказательства участия в контрреволюции многих лиц. Ежедневно публиковались списки расстрелянных: купцы Поваляевы, Лихушины, Дягилевы, Чечулины...
       На кладбище у Курского шляха гремели залпы: пролетарская диктатура вышибала душу из тех, кто смел поднять руку против Советской власти, помогал международной буржуазии.
       Чекисты, возглавляемые начальником тюрьмы Косаревым Петром из Федосеевки, исполнили смертный приговор Ревтриба 13-й армии, расстреляли бывшего воинского начальника Михайлова и его жену, уличенных в прямой измене и предательстве.
       Очищалась Старо-Оскольская земля от нечисти, но Кобел из Федосеевки сумел скрыться, избежал наказания и продолжал жить на горе людям, хотя и ждал своей судьбы, своего часа.
       Суровый Старый Оскол тех дней все же был полон непрерывных зрелищ, тревог, ожиданий чего-то необычного, которое нередко случалось. Был уже слух, что Троцкий отстранен от руководства Южным фронтом за свои "Великокняжеские разъезды" и помехи в борьбе с Деникиным, но он вдруг появился в Старом Осколе на своем огромном черном автомобиле, сопровождаемый четырьмя открытыми машинами: в двух матросы с красными бантами, в двух - солдаты с кольтами.
       У дома купца Дьякова на Успенской улице начался митинг. Троцкий, человек среднего роста и с богатой черной шевелюрой, с небольшой бородкой и усиками, поблескивал стеклами пенсне и говорил что-то горячо, артистически. Слушали его, затаив дыхание. А когда окончил, никто не мог вспомнить, о чем же говорил этот страстный оратор.
       Загремел оркестр, солдаты 13-й армии прошли перед Троцким парадным маршем. Шагал и командир Геккер, маленького росточка человек лет тридцати двух, поразивший всех четкостью своего шага, красотой корпуса и чудесным взмахом рук. Его тут же прозвали осколяне "непревзойденным строевиком".
       За пехотой протарахтели латыши на броневиках, потом проскакал на конях 81-1 карательный батальон под командованием Андрианова, огромного человека лет сорока. У него были длиннущие усы и длинные каштановые волосы. На скуластом лице и на длинном бритом подбородке чернели вмятины не совсем заживших ран.
       Не успело улечься впечатление от этого зрелища, как пронесся новый слух: в Старый Оскол прибывает Штаб Южного фронта.
       Тыловой штаб формирующейся Конной Армии был еще в Касторной, когда Ворошилов, Щаденко, Сталин прибыли сюда 5 декабря 1919 года.
       Двигаться на юг сразу не имелось возможности из-за неисправленного моста, на котором работала рота сапер. Поэтому телеграфно запросили Старо-Оскольский Ревком, который немедленно выслал на Касторную единственный дежурный паровоз с теплушкой и салон-вагоном.
       Сопровождаемый специальной охраной под руководством Афанасия Федотова, старооскольский паровоз остановился у разрушенного диверсантами моста в 30 километрах южнее Касторного.
       Федотов увидел на противоположной стороне группу военных у дымившего паровоза, спросил у саперов:
       - Что это там за поезд?
       - Штаб Южного фронта, - крикнул кто-то в ответ, Федотов сейчас же начал пробираться по балкам и доскам к штабу, а вскоре таким же путем оттуда перебрались вместе с ним к Старооскольскому паровозу Ворошилов, Щаденко, Сталин, Орловский со всеми сопровождающими их лицами и порученцами.
       В теплушке разместилась охрана, прибывшая с Членом Ревсовета Южного фронта. Салон-вагон занял секретарь Реввоенсовета 1-й Конной Армии - Орловский вместе со всей свитой, а Ворошилов, Щаденко и Сталин предпочли тесниться в будке паровоза, чтобы с ее высоты дольше и больше видеть поля, по которым медленно прокатились конники Буденного.
       Охрана Старо-Оскольского Ревкома заняла с пулеметами место на тендере паровоза, но Сталин предложил вдруг Федотову оставить за себя старшим группы охраны кого-либо, а самому пересесть в будку.
       Оставив на тендере охрану во главе со Сверчковым Харитоном Федотовичем, секретарем Революционного Комитета железнодорожников Старого Оскола, Федотов перешел в паровозную будку.
       - В тесноте, да не в обиде, - шутил Щаденко, потирая раскрасневшиеся уши. Он был в шлеме с поднятыми бортами, в шубе. - Рассказывайте, товарищ Федотов, что у вас нового.
       - Посоветуйте, товарищ Федотов, - усмехаясь и поправляя пальцем черные тугие усы, сказал Сталин, - чтобы Щаденко опустил борты шлема, если не желает приехать в Старый Оскол корноухим. Меня он не слушается, примера не берет, хотя мне даже и на вид тепло. Вот, - он обеими руками вцепился и потянул свою шапку-ушанку с опущенными бортами, чтобы она налезла поглубже, до самых густых черных бровей. На руках перчатки. С заиндевелого меха пыхнула и полетела дымом по ветру серебристая мерцающая пыльца.
       - Да ведь как пример брать, - отшучивался Щаденко, щуря нос и шевеля тонкими усиками, будто сгонял севшую в уголке рта мошку. - Меня в шубе никакой мороз не прошибет, а вас в этой длинной без пояса шинели, пожалуй, насквозь нижет еще со вчерашнего вечера...
       - Без намеков, пожалуйста, без намеков, - Сталин погрозил пальцем и нахмурился. - Я знаю русскую побасенку о баране, который почувствовал мороз лишь к утру, и о козле, который жалобно доложил, что мороз бьет еще с самого вечера. К чему это вы сделали такой намек?
       - Вот и ссора в святом семействе, - вмешался Ворошилов. Он был тоже в шинели, но при ремне и портупее, с револьвером в кобуре, как и Щаденко. Только на нем не шлем и не ушанка, а широкая полковничья папаха серого патрульного каракуля. - Лучше посмотрите, какие виды открываются...
       Однотонно стучали колеса, мерно вздыхала машина. Спиной ко всем сидел машинист, Анпилов. Наблюдая за манометром и дорогой, он думал: "Вот и снова с большими людьми пришлось в революции встретиться: в девятьсот пятом приходилось на крейсере и на миноносце со Шмидтом, теперь с Ворошиловым на паровозе. Расскажу Наташе, порадуется..."
       - Вот, живая история! - воскликнул Ворошилов, примиряя и поворачивая Щаденко и Сталина лицом к разбитому окну, из которого дуло и бросало в будку россыпью снега. - Так она рождается в наши дни...
       Взору всех открылось то, что давно уже видел машинист Анпилов: истоптанное снежное поле, по которому там и сям чернели неубранные тела солдат, трупы коней, шапки и шлемы, башлыки и ружья. Какие-то ребятишки собирали трофеи, трое мальчишек безуспешно пытались стянуть хромовые сапоги с белогвардейского капитана. Он лежал лицом вниз, вцепившись скрюченными пальцами предсмертной хваткой в куст лозняка. Один из мальчишек сидел у него на лопатках лицом к ногам и упирался лаптишками в снег, чтобы удержать труп на месте, а два товарища в тряпичных шапках тянули капитана за сапоги и сердито отплевывались.
       - Мерзлый он, мерзлый! - закричал Сталин из будки. - Разрежьте голенище, тогда стянете сапог...
       Ребятишки не поняли, бросились бежать, проваливаясь в снег и оглядываясь. Когда же поезд прошел, снова вернулись к капитану и проволокли его за ноги к будочке: может, разрежут голенища? Скорее всего, отогреют ноги белогвардейцу, снимут сапоги без порчи. Детишки то ведь, судя по лаптям, крестьянские, практичные.
       А навстречу поезду неслись и развертывались новые картины. Неподалеку от насыпи, провалившись передними ногами в яму и уткнувшись носом в снег, лежал на животе убитый вороной конь вместе с неснятым с него седлом. Поодаль торчал эфес воткнувшейся в снег сабли, рядом чернел полузанесенный снегом конник.
       Устроившись в седле на убитом коне, озорной мальчишка в черной женской кофте, в огромной овчинной шапке и в лыковых лаптях размахивал саблей, будто скакал в атаку.
       - Бей, руби Деникина! - повернул лицо, изо всей мощи закричал он глядевшим на него из будки паровоза людям. - Бей, руби Деникина!
       - Замечательно! - Сталин покачал в воздухе указательным пальцем, высунулся головой из будки и наблюдал за мальчишкой, пока тот стал не виден за холмами и желтыми кустарниками. Потом обернулся к стоявшим в молчаливом недоумении Ворошилову и Щаденко, сказал, прищурив карие глаза: - Замечательная идея! Надо бить и рубить всякого, кто нам мешает, пусть это будет Деникин или другой, враг народа. Мы добьем всю эту силу, пусть не думают!
       На станции Горшечное произошла задержка.
       - Кто смеет?! - рассвирепел Сталин. - Дежурного ко мне!
       - Товарищ главный, послушайте, пожалуйста, - начал было железнодорожник, но тот жестом руки остановил и чуть слышно сказал:
       - Через минуту не пустите поезд, расстреляю...
       - Подождите с расстрелом, - взлезая в будку, вмешался Ворошилов. - Я сейчас был у телеграфа и выяснил, что со станции Роговая вышел на север эшелон с ранеными... Нельзя же нас пускать ему в лоб...
       У Сталина поднялась и дрогнула бровь, по лицу пробежала тень.
       - Пропустить эшелон с ранеными побыстрее, потом нас! Да что вы топчетесь? - крикнул на оторопевшего железнодорожника. - Бегите! Расстрел отменяется! Вот, товарищи, магическая сила власти в чем состоит, - усмехнулся вслед убегавшему железнодорожнику и посмотрел на ехавших с ним людей: - Революции нужен свой диктатор, иначе со стихией бурь, враждебных ей, не справишься...
       Он сказал это с такой глубокой убежденностью в своей правоте, что все промолчали, хотя и никто не был согласен с ним, даже содрогнулись от мыслей о диктаторе над революцией (А именно это послышалось в неожиданных по дерзости словах члена Ревсовета Южного фронта).
       Разговор после этого не клеился, ехали молча, занятый всякий своими думами. О чем-то думал и Сталин. Федотов осторожно наблюдал за ним. Чисто выбритое лицо с черными тугими усами под прямым длинным носом дубиночкой на конце. Густые брови, чуть сдвинутые к переносице. Все казалось обыкновенным, человеческим. И все же веяло страхом от этого сосредоточенного лица и упрямого взора раскалившихся глаз, от озарившего вдруг порозовевшим светом кусочка лба, видного из-под шапки, будто закипел в мозгу Сталина расплавленный металл каких-то необъемлемых дум о великом и бескрайнем, о чем не мечтают простые люди. От этого кипения и жажды безграничной власти самому Сталину стало жарко, мороз отступил, бросившаяся к лицу кровь испугала Федотова своей необыкновенностью свечения.
       "Я видел Ленина, чье величие неоспоримо, - роились у Федотова мысли. - Но никогда перед тем великим меня не брала оторопь, как перед этим, восходящим. Не упустил ли чего Ильич в выборе человека в свои заместители?"
       Уже вечерело, когда прибыли в Старый Оскол. Председатель ЧК Солодилов (он заменил отозванного в Курск Прядченко), в кожаной тужурке с меховым воротником и в широких кожаных галифе, с "кольтом" на боку, доложил Сталину обстановку.
       - Положение на фронте неясное, - начал он. - Первого декабря первая и третья бригады 4-й кавалерийской дивизии и части одиннадцатой кавалерийской дивизии разгромили в районе Великой Михайловки часть второго кавалерийского корпуса белогвардейцев и преследовали до села Слоновки.
       - Старые сведения, - нетерпеливо прервал Сталин. - Что известно нового?
       - ... С час тому назад стало известно, что конница Мамонтова воспользовалась выходом нашей 6-й кавалерийской дивизии из Волоконовки в обход Валуек с северо-запада, смяла ее тыловые эскадроны и заняла Волоконовку. Часть корпуса Мамонтова действует вдоль железной дороги, угрожает Новому Осколу и разрушает полотно. Это вынудило нашу 6-ю дивизию возвратиться от Валуек. На помощь ей Буденный послал Одиннадцатую кавдивизию...
       - Достаточно, - снова прервал Сталин и развернул свою карту. - А вы еще говорили, что "положение неясное". Протрите глаза! Положение совершенно ясное: корпус Мамонтова будет зажат в тиски с востока Одиннадцатой, с запада - Шестой дивизиями, так что из контрманевра Мамонтова, хотя и дерзкого, ничего не выйдет. Следовательно, - Сталин быстро повернулся к Ворошилову и поднял перед ним только что зажженную трубку с синими космочками дыма, - следовательно, Климент Ефремович, ближайшая задача Конной Армии остается прежней...
       - То есть, вытеснить белых из Валуек и выйти в их тылы, чтобы отрезать пути отступления в Донскую область, заодно помочь Тринадцатой Армии овладеть Купянском? - переспросил Ворошилов, так как усомнился, что все это Сталин четко представляет и удерживает в памяти.
       Тот на мгновение нахмурился, потом, скосив глаза на растиравшего ладонями свои уши Щаденко, молча кивнул Ворошилову головой.
       - Теперь пора и о дальнейшей задаче подумать, - как бы между прочим подсказал Ворошилов, его сейчас же поддержал Щаденко. Сталин жестом руки остановил их.
       - Из положения ясно, что нам нельзя, безрассудно ехать в Велико-Михайловку через Новый Оскол. Ночевать будем в Старом Осколе. Вы, - обратился он к Солодилову и Федотову, - отправляйтесь в город, подыщите квартиру, за нами пришлете подводы. Мы пока разместимся в салон-вагоне. Не мешкайте. Сказано, идите! Да, постойте: подготовьте нам гужевой транспорт для поездки в Велико-Михайловку. Рано утром мы туда отправимся. Сообщите Семену Михайловичу полевым телефоном, что мы уже в Старом Осколе...
       - Мы сами, - начал было Щаденко, но Сталин сердито оборвал его сверкнувшим взором.
       - Так надо, как я сказал. А вы идите. "Мне нужно проверить точность работы ЧК и Старо-Оскольского Ревкома, а также сообразительность Буденного, - подумал Сталин, провожая глазами Федотова и Солодилова. - Не стану же я выпрашивать у Буденного охрану. Если он настоящий Командарм, догадается сам выслать эскадрон для эскорта. Ведь опасно, гуляют в полях недобитые банды белых..." - Теперь о дальнейшей задаче, товарищи. Идемте в салон-вагон, откроем первое заседание Реввоенсовета Первой Конной Армии, я изложу свои мысли о дальнейшей задаче...
       - Без командарма? - удивился Ворошилов, пожал плечами Щаденко.
       - Это не имеет значения, - нетерпеливо бросил Сталин. - Идемте!
       Они зашагали к салон-вагону. На пути встретился порученец Тюленев, Сталин подозвал его.
       - Возьмите с собой с собой Полуэктова и Хмельницкого, немедленно в город. Догоните Солодилова и Федотова, с ними осмотрите внимательно помещение, чтобы... безопасно. Понятно? Отправляйтесь... И там нас ждите!
       Началось первое заседание Реввоенсовета Первой Конной Армии в салон-вагоне на станции Старый Оскол на исходе дня 5 декабря 1919 года без участия Буденного, который в эту пору руководил операцией против войск Мамонтова и Улагая.
       Протокол заседания РВС вел Сергей Николаевич Орловский, секретарь Реввоенсовета.
       Обсуждали организационные вопросы строительства Конармии, назначения и дальнейшие планы, сформулировали текст приказа  1, выслушали короткую, энергичную и какую-то безапелляционную по тону речь Сталина о всем том, что предстояло ему сказать в Велико-Михайловке на первом объединенном заседании РВС Южного фронта и Конармии.
       Ворошилов что-то возразил, Щаденко молча кивнул головою, что вполне согласен с этим возражением. Но Сталин резко поднялся и вышел будто бы подышать свежим воздухом, хотя в вагоне было просторно и холодно.
       Не успев сойти со ступенек, он услышал скрип снега под чьими-то ногами, обернулся.
       Прямо на него шагал высокий широкоплечий мужчина в хохлатой тряпичной шапке и большом тулупе с отложным висюльчатым воротником. По животу красным жгутом лежал тугой кушак, подмышкой кнут.
       - Здравствуйте! - поклонился мужчина и начал хозяйственно, не торопясь, снимать пальцами сосульки с усов и бороды. - Вот и мы приехали за Вами. Закурить у вас будет?
       - Это наш лучший извозчик, - пояснил подсевший Федотов. - Разыскал я его и прямо сюда. Если готовы ехать, пожалуйста. Бычков умеет возить лихо, с ветерком...
       - Лихо? Ну, нам такого и надо! - повеселев, сказал Сталин и слегка провел пальцем по усу. - А закурить можно. Есть табачок, папиросы вышли...
       - Нам табаку побольше, - размявшись, начал Бычков заворачивать толстенную самокрутку из толстой бумаги листа псалтири или библии, потом протянул к Сталину корявую ладонь, сложенную лодочкой, чтобы табак ветром не сдуло, спросил с хитрецой: - А ваша-то фамилия как? Обличие вроде незнакомое и знакомое...
       - Зачем извозчику фамилия? - прервал его Сталин, насыпая в корчик ладони табак. Потом сделал рукой вопросительный жест, сверкнув на Бычкова глазами: - Дело извозчика не расспрашивать фамилии, а возить по адресам.
       - Это я в момент, - встрепенулся хитрый Бычков. - Куда прикажете?
       - Куда же ему приказать доставить нас? - посмотрел Сталин на Федотова.
       - Ревком отвел для вас дом на Воронежской улице, номер двадцать первый...
       - Так вот, Бычков, - снова обернулся к нему Сталин. - С вами расплатится Ревком, сразу за все... И за то, что сегодня отвезете в дом на Воронежской улице, и за то, что завтра ровно к шести подадите сани туда и покатаете нас в окрестностях города. Кататься будем долго, заметьте себе. Лошадей поэтому кормите покруче, в сани положите овсеца в запасец...
       - Понимаем, мы исправные...
       ... Через полчаса дубовые сани с широким задком, запряженные парой горячих вороных коней, остановилась у краснокирпичного двухэтажного дома с шеренгой тополей вдоль фасада.
       0x08 graphic
       Фото 89а
       Вырезка из плаката. Фото дома на ул. Пролетарской с текстом: "Проходя по улице Пролетарской города Старого Оскола трудящиеся невольно обращают свои взоры на двухэтажное здание  23, на котором установлена мемориальная доска.
       В этом доме 5 декабря 1919 года проходило заседание Реввоенсовета Первой Конной Армии под председательством Климента Ефремовича Ворошилова. На заседании присутствовали И.В. Сталин и Е.А. Щаденко".
       Рукой Н.Н. Белых приписано: "Из плаката "Говорят старооскольцы - ветераны трех революций", изд. музеем в октябре 1957 года при полном умолчнии о собравшем материал краеведе Н. Белых, авторе "Частички Родины".
      
      
      
      
      
      
      
      
      
       0x08 graphic
      
       Фото 89. Картина М. Авилова "ПРИЕЗД И.В. СТАЛИНА В 1-ую КОННУЮ АРМИЮ, - так стали формулировать текст под картиной после выяснения мною исторической правды, а раньше писали: "Приезд И.В. Сталина в Первую Конную Армию. Новый Оскол, 6 декабря 1919 г.". Н. Белых
       В сумерках заметно чернела среди кирпичных стен восточная стенка второго этажа из необмазанных строительных бревен.
       В этом доме, фотоснимок которого помещаем ниже, пребывали в ночь с 5 на 6 декабря 1919 года Ворошилов, Щаденко, Сталин.

    0x01 graphic

    Фото 90.

       (Сейчас на этом доме мемориальная доска в память о заседании здесь 5 декабря 1919 г. РВС Конармии).

    0x01 graphic

    Фото 91.

       - Только русские так могут преудивительно сочетать архитектуру дерева и камня, - усмехнулся Сталин, слезая с саней и показывая Ворошилову рукой на диковинную стену. - Вот бы вам, Климент Ефремович, таких домиков побольше, когда через Дон пробирались ко мне у Чирской...
       Глаза Ворошилова загорелись, так как напоминание о Чирской всколыхнуло ему всю кровь. В течение шести недель вел он в восемнадцатом году 5-ю украинскую армию с боями через Донскую область к Царицыну, а тут вдруг казаки взорвали мост у станицы Чирской. И пришлось опрокинуть в Дон огромную Чирскую сопку, все окружающие дома и сараи, шпалы с десятков километров железной дороги, чтобы воссоздать мост и перевести людей и эшелоны с богатством. А когда перешли под огнем противника на левый берег, Дон прогнул плотину и унес ее в Азовское море, оставив белых казаков в изумлении и досаде на правом берегу. Это было, как в сказке.
       - Спасибо за доброе напоминание, - сказал Ворошилов, шагая в дом рядом с товарищами. - Дерево, камень и земля здорово нас выручили под Чирской, иначе бы не пришлось мне быть теперь в Старом Осколе...
       ... В трехоконной комнате, занимавшей середину второго этажа и отведенной для приехавших, стояла одна койка. У стола со скатертью и фикусом в зеленом глиняном горшке, а также вдоль стен было шесть или семь венских стульев.
       Освещенные светом жаркой висячей керосиновой лампы, качавшейся на дроте над столом, мерцали золоченые рамы потемневших от времени старинных картин военных баталий. У притолоки окна на голубом шнуре покоилась зеленая плюшевая подушечка с воткнутыми в нее иголками. Черными, белыми и серыми усами свисали продетые сквозь ушки иголок нитки.
       - Хозяйственно! - восхитился Сталин, беря одну из иголок и сбрасывая с себя шинель. - Второй день собираюсь пришить крючок, все не удается. - Он присел у стола и ловко завязал узелок суровой нитки, подвинул к фикусу мешавшее ему настольное зеркальце. Только хотел шить, зеркальце заиграло военный марш, и все засмеялись. Оказывается порученец Щаденко, Александр Полуэктов, уже успел конфисковать зеркало у торговки и поставил его на стол, если кому понадобится воспользоваться. На обратной стороне зеркальца, у основания оттопыренной подставки, желтела медная коробочка с музыкальным механизмом: оттуда как раз исходили тренькающие звуки марша. - Тоже хозяйственно...
       - Хозяйственно-то оно хозяйственно, а вот спать нам на одной койке втроем совершенно невозможно, - заметил Щаденко.
       - Разве? - быстро переспросил Сталин, не отрываясь от шитья. Потом расхохотался, радуясь случаю подчеркнуть свое превосходство, выносливость и свое спартанство, может быть, и все другое: - Представьте, койку я совсем не заметил. Но если в ней "яблоко раздора", ляжем спать просто на полу...
       После предложенного хозяином чая и приведения в порядок некоторых путевых записок, все трое склонились над разложенной на столе стратегической картой и продолжили начатое в вагоне-салоне заседание Реввоенсовета Первой Конной Армии. Орловский с трудом успевал записывать в протокол, так как сами спорящие не обращали внимания на темп спора и на то, могут ли их записать или просто должны запомнить.
       Ими все было забыто из только что виденного в комнате: забыты изображенные на картинах баталии прошлых веков и мерцавшие золотом тяжелые рамы, забыты койка и недопитый желтоватый чай в стаканах, забыты усталости и горечи прежних лет. Стратегическая карта с ее мелкими надписями и однообразной унылой сероватой краской ожила перед их глазами. Она зазвучала громом битв, заполыхала огненными стрелами ударов по врагу, засверкала клинками конников и зашумела гулом тысяч конских копыт, загорелась кострами партизанских и рабочих ударов по тылам Деникина. В воображении шли бои и сражения, чтобы послезавтра начаться наяву.
       ... В четвертом часу утра Сталин задремал, сидя на стуле и уронив голову на руки. Рядом с нетронутой койкой, завернувшись в мохнатые коричневые бурки, немного раньше уснули Щаденко и Ворошилов.
       Орловский дописал последний лист протокола, вышел в юго-западную угловую комнату, соединенную створчатой дверью со средней комнатой. Потом он вспомнил, что горит лампа, но не стал будить спавших здесь порученцев - Тюленева, Полуэктова и Хмельницкого. Сам вернулся и начал прикручивать фитиль. Успел разглядеть, что стены комнаты оклеены серо-голубыми обоями, в северо-восточном углу комнаты белело изразцовое зеркало печи с полукруглой выпуклостью рамы, покрытой инкрустациями из зеленой глазури. Карниз печного зеркала лепной, украшен золотым кружевом тонкой росписи, как на старинных фарфоровых чайных блюдцах.
       Рядом с печкой - узкая крохотная дверь. Орловский удивился, что раньше не замечал этой "щели". Чувство опасения куснуло его за сердце. Он выкрутил фитиль, пламя даже начало лизать бока стекла, отстегнул кобуру револьвера и осторожно, чтобы не разбудить Сталина, Ворошилова и Щаденко, шагнул к узкой двери.
       Заметив мерцавшее дуло винтовки, сдавленным голосом спросил:
       - Кто там?
       - Боец Лобов, - отозвался голос, и Орловский облегченно вздохнул. Вспомнилось, что сам же распорядился порученцам об устройстве круговой охраны и выставлении постов у всех дверных и оконных проемов внутренней стороны.
       - Да вы негромко, людей пробудете, - проворчал Орловский и с большим трудом протиснулся через смутившую его узкую дверь. Сверкнул зажигалкой, осмотрелся. Комнатка была совсем крохотной, будто игрушечной. В ней находился давным-давно погасший камин в стиле обрусившегося "вампира". - Гмм, здесь неплохо стоять дополнительному посту охраны...
       - Стоять неплохо, а лечь совсем негде, - шепотом возразил Лобов. - В старое время барышня тут скучала и мечтала о женихах, а теперь вот с ружьем приходится возле этой мечты сидеть... В окно то ведь недолго кому взобраться...
       - Подожди, Лобов, немного, сейчас пришлю смену...
       Едва голубой рассвет тронул морозные окна, как прискакал в Старый Оскол специальный кавалерийский эскадрон для сопровождения членов Реввоенсовета в Велико-Михайловку.
       Бычков уже был на своих санях у подъезда дома на Воронежской улице. В доме никто не спал, по стеклам окон метались тени: люди готовились к отъезду.
       Мимо заиндевелых патрулей через весь город проскрипели сани с членами Реввоенсовета, за ними и впереди скакали всадники, не успевшие отдохнуть: некогда было, время звало вперед.
       Федотов сопровождал гостей до Чуфичево, чтобы убедиться, успели ли исправить мост через речку Чуфичку, взорванный белогвардейцами ночью?
       Издали еще, когда стали подъезжать, послышался стук топоров и визг пил. А когда сани выехали на пригорок, то стало видно: человек сорок чуфичевских крестьян заканчивали восстановление моста.
       Дорога на Великую Михайловку была открыта. Но крутила и все усиливалась вьюга, так что в слободу прибыли уже затемно.
       В доме  87 на Телеграфной улице ночью же открылось объединенное заседание Реввоенсоветов Южного фронта и Первой Конной Армии. Было решено ударом конницы через Донбасс на Таганрог и Ростов разрезать деникинские войска и уничтожить по частям. Ударная группа Конной Армии усиливалась для этой операции двумя стрелковыми дивизиями - 9-й и 12-й.
       Утром состоялся в Великой Михайловке парад конников, потом запись добровольцев в Конармию, а на следующий день дивизии хлынули в наступление.
       ... Однажды, в минуты затишья после боя, Игумнов прибежал к Акинину.
       - Ну, брат, не мы одни, новый конник имеется! - воскликнул он, размахивая армейской газетой. - Читай, напечатано...
       Аникин сунул начищенную саблю в ножну, уткнулся в то место газеты, в которое Игумнов пырнул пальцем.

    "УДОСТОВЕРЕНИЕ

       Предъявитель сего товарищ Сталин Иосиф Виссарионович действительно является красноармейцем 1-го эскадрона 19 кавалерийского полка 4-й кавдивизии Первой Конной Армии, коему разрешается ношение и хранение присвоенного ему оружия.
       Изложенное подписями и приложением печати свидетельствуется.
       РВС Первой Конной: Ворошилов, Буденный
       9 декабря 1919 года".
       - Да это же его зачислили в почетные красноармейцы, - разъяснил Акинин, возвращая газету.
       - По ко-оня-я-ам! - послышалась команда.
       И снова свист пуль и сабель. Холодный ветер обжигал лица. Бои гражданской войны переместились за границы Поосколья.
       Старооскольские конники - Акинин, Игумнов, Степанов, Капнин, Сорокин Андрей и многие-многие другие воевали до конца гражданской войны, до полного разгрома белополяков и барона Врангеля, после чего возвратились с победой и приступили к мирному труду.
      
       На помещаемом ниже фотоснимке запечатлена одна из экскурсий учащейся молодежи в момент слушания рассказа экскурсовода (автора "Частички Родины") о пребывании И. В. Сталина в Старом Осколе:

    0x01 graphic

    Фото 92.

       В одной из комнат Старооскольского музея хранится макет дома, в котором пребывал И.В. Сталин в декабре 1919 года. На стене висит огромный щит-монтаж "Боевые действия 1-й Конной на территории Курской области".
       За всем этим заботливо ухаживают активисты-краеведы. На фотоснимке запечатлен момент подготовки экскурсоводов к принятию очередной группы экскурсантов, желающих прослушать беседу об истории 1-й Конной Армии. На макет дома, где пребывал И.В. Сталин, одет стеклянный футляр.

    0x01 graphic

    Фото 93.

       Очень часто, прослушав рассказ об истории Первой Конной Армии и о ее боях на территории нашего края, посетители музея просят рассказать им о разгроме фашистской Германии и империалистической Японии по плану И.В. Сталина в годы Великой Отечественной войны Советского Союза. На помещаемом ниже фотоснимке показана группа посетителей музея, слушающих рассказ о победах Советской Армии над фашистской Германией и империалистической Японией.

    0x01 graphic

    Фото 94.

       Со времени начала великого движения народов в борьбе за мир во всем мире, в Старооскольском краеведческом музее оформлен специальный раздел "СССР в борьбе за мир и демократию". В этом разделе несколько монтажей. Помещаем ниже фотоснимок, сделанный в момент завершения работы по оформлению раздела "СССР в борьбе за мир и демократию".
       0x08 graphic
       Фото 95.
      

    3. Старый Оскол и район в 1920-1941 годах

       Если в 1918 году в Старом Осколе и Старооскольском уезде были подавлены многочисленные контрреволюционные мятежи и заговоры, то после двухмесячного пребывания деникинцев на территории Старооскольского уезда в 1919 году силы контрреволюции перестроились, начали выступать под лозунгом защиты интересов "попранного крестьянства". В частности, в селе Теплом Колодезе оформилась подпольная эсеровская организация во главе с Ворониным, рослым, смуглым человеком, имевшим офицерский чин царской армии.
       Успех агитации Воронина против продразверстки и "коммунистического засилья" обусловливался рядом ошибок советского уездного руководства, в которое проникло много выходцев из эсеровской партии. Занимая большие посты, эти выходцы засоряли аппарат чуждыми элементами и даже насаждали в нем бывших земских начальников и помещиков. Например, в транспортном отделе Укомхоза сидел земский начальник Беляев. Этот огромина с чёрными усищами и лошадиными челюстями всячески издевался над крестьянами, выполнявшими гужевую повинность. Он был одним из провокаторов, толкнувших теплоколодезянскую середняцкую и даже бедняцкую массу на поддержку требований эсера Воронова и немедленной отмене продразвёрстки и удалении коммунистов из Советов.
       Ранней весной 1920 года, когда еще на полях лежал снег и не испортился санный пусть, вспыхнуло большое восстание кулаков и дезертиров в селе Теплый Колодезь, в 23-х километрах западнее Старого Оскола. Руководил им эсер Воронов.
       Началось с того, что зажиточная часть села обвинила местный совет в неправильном применении закона о продразвёрстке. Для выяснения дела прибыл член Старооскольского Уисполкома и продкомиссар Константин Федорович Кривошеев с небольшим отрядом вооруженных людей из Комдеза и 204-й Отдельной Старооскольской роты ЧОН. Население встретило его враждебно и прогнало. Количество участников бунта достигло 3000 человек, так как в Теплый Колодезь собрались также дезертиры окрестных сел.
       Старооскольский отряд по борьбе с дезертирами был в этом время в Лукьяновке, откуда и двинулся в Теплый Колодезь. Завязалась перестрелка. При подавлении восстания боец отряда по борьбе с дезертирством Стрелков Андрей Ефимович ворвался вместе со своим командиром Леонтьевым в гущу восставших и потребовал, чтобы они сложили оружие. Восставшие начали стрелять. Раненый Стрелков с трудом пробился к саням гражданина Теплого Колодезя Василия Головина, который и доставил его, Стрелкова, в городской госпиталь.
       Восстание в Тёплом Колодезе окончательно подавил сводный полк балтийских матросов, следовавших на фронт против поляков. Матросам не пришлось применять оружие: Воронов бежал (он был впоследствии расстрелян в Курске), население нормализовало свои взаимоотношение с Советом. Так начинались годы мира и стройки.
       А строить пришлось почти заново, так как белогвардейцы вывели из строя все предприятия города и вывезли промышленное оборудование.
       Усилиями старооскольцев в 1920 году из городских промышленных предприятий, имевших до революции механические двигатели (кроме предприятий с одним или двумя водяными колесами, ветряными двигателями, конными приводами или топчанами) 3 предприятия были восстановлены и пущены в ход. На городские предприятия в 1920 году возвратились первые 129 рабочих и 38 служащих из числа разбежавшихся было перед тем по деревням в поисках хлеба и заработка посредством массовой выделки зажигалок из ружейных гильз (Сводная таблица "Всероссийской переписи промышленных заведений 1920 года". Труды Курского губернского статистического бюро, 1920 г., стр. 6, 18).
       Большим тормозом на пути восстановления страны и Поосколья оказался изживший себя к этому времени "военный коммунизм", почему и он был отменен решением X съезда партии в марте 1921 года. Началась полоса новой экономической политики.
       В городе и уезде развивались кооперативные формы хозяйства. Одними из первых создали сельское потребительское общество крестьяне села Сорокино. В члены сельпо записалось 62 человека. Организатором был Капнин Я. П.
       Через год, т. е. в начале 1923 года здесь организовалась первая в уезде промыслово-транспортная артель "Большевик" по изготовлению колес, дрог, саней и т. п. Ее организаторами были - Сорокин Устин Сергеевич, Болтенков Владимир Алексеевич и др. В артели насчитывалось 25 членов-учредителей.
       Тогда же сорокинцы начали мечтать об электрификации. Многие из членов артели, бывая в городе, заходили в мастерские паровозного депо и любовались работой пущенной в июне 1920 года динамо-машины. Расспрашивали, как и за какой срок удалось железнодорожникам электрифицировать мастерские, телеграф, жилые дома, склады и пустить в работу пилу.
       Железнодорожники охотно делились своим опытом и обратили внимание сорокинцев, что достигли успехов, работая некоторое время бесплатно на общее дело. "Это у нас называется субботниками, - говорили рабочие. - Первый коммунистический субботник на станционном дворе и на ж. д. путях мы провели еще 19 декабря 1920 года".
       Следуя примеру железнодорожников, сорокинцы также начали проводить субботники. Волна субботников прокатилась по всему уезду и в городе Старом Осколе.
       Большую роль в организации и проведении субботников играли комсомольцы.
       Вот одна из картин того времени, описанная ветераном комсомола:
       "Собрались мы на Нижней площади. На трибуне топтался невысокий худощавый человек в обмотках и ботинках с поехавшими набок каблуками, в потертой шинели и в шлеме с кургузым шишаком.
       - Кто это? - спросила какая-то вертлявая остролицая девушка, пришедшая поглядеть на митинг членов РКСМ. - Наверное, ротный вестовой?
       - Да ты что, Лиза?! Это новый секретарь Укомола. Дурнев по фамилии. Демобилизовался из армии, прислали сюда для усиления.
       - Новая, колкая погода, товарищи, дует нам в лицо, - начал Дурнев речь громким голосом. - Приходится сражаться с бандами Рыбчонка, Щукина, Чугунова. Но ведь нужно также быстрее строить, восстанавливать и развивать наше хозяйство. Да и средства нужны для культурно-просветительной работы. Укомол договорился провести завтра силами молодежи субботник на Сотниковской мельнице, а наработанные деньги пойдут в фонд политпросветработы...
       - Правильно! - выкрикнул из толпы вестовой Укомола Ванюшка Прудцких. - Все выйдем на субботник. Дайте слово Янковскому...
       Сашка Янковский подступил к трибуне. Круглое в рыжих веснушках лицо его улыбалось.
       - Вся наша ячейка РКСМ мукомольной промышленности имени Карла Маркса в числе десяти человек выйдет на субботник по уборке сотниковской мельницы, - залпом выпалил он и оглянулся на товарищей. Те захлопали в ладоши.
       - И мы все будем участвовать в субботнике! - выкрикнул Миша Трофимов от имени своих товарищей.
       - Даю справку! - перебивая всех, зашумел краснолицый бондарь Андрей Паршин. - Не десять, а семнадцать человек пойдет на субботник от нашей ячейки РКСМ. Я разговаривал сейчас с беспартийными, они тоже согласны...
       - Дайте-ка мне слово! - к трибуне протиснулся рабочий маслозавода. Борода с проседью, на согбенной спине блестел промасленный пиджачок. - Моя фамилия, ежели нужно, Филонов. Для РКСМ я староват, думаю записаться в партию. Работаю лет пятнадцать жаровщиком на маслозаводе Лихушина. От себя и моих товарищей прошу записать наших двадцать человек на субботник. А еще прошу записать меня в отряд против бандитов. Не могу я терпеть эту мерзость на нашей земле. Создадим отряд, конец будет всяким бандитам...
       Взял слово командир роты ЧОН Дмитрий Платонов.
       - ЧОНовцы в полном составе выйдут на субботник. А еще я поддерживаю предложение товарища Филонова о создании добровольческого отряда "Смерть бандитам". И пусть товарищ Филонов будет первым бойцом этого отряда. Разрешите мне торжественно вручить ему револьвер в знак крепкой связи между вооруженными коммунарами и рабочим классом.
       Растроганный Филонов повертел револьвер в руках, потом сунул его за ремень под пиджачком и сказал:
       - Согласен я быть бойцом отряда. И рекомендую в командиры Федора Сорокина. Опыт имеет - подавлял восстание в Теплом Колодезе. Кроме того, спортсмен: подковы разгибает голыми руками... Изберем его, запишемся в список и пойдем не завтра, а прямо сейчас на субботник. Чего ожидать?
       Все приветствовали Филонова. Через час был оформлен отряд "Смерть бандитам", а еще через час закипела работа на субботнике: откладывать на завтра не захотели".
       Субботники большого и малого масштаба проводились в двадцатые годы на всех предприятиях уезда - на крупных, которых было мало, на кустарных и полукустарных, которых насчитывалось до 835.
       Большой помехой в хозяйственной жизни была неустойчивость валюты. Партия и государство решили провести денежную реформу и ввести твердый червонец.
       Чтобы новое поколение лучше поняло обстановку тех дней и преодоленные партией и народом трудности, приведем некоторые факты.
       На уездный исполком напали бандиты, а поиски бандитов привели к аресту некоторых уполномоченных Упродкома и ездоцкого извозчика Петра Ляхова вместе с его приемным сыном Иваном Ансимовым из семьи бывшего царского стражника. Во дворе Ляхова обнаружили тайный склад, куда "уполномоченные" прятали украденные ими у государства продовольствие.
       Следствие вскоре обнаружило связь арестованного "уполномоченного" Козлова с работниками Уисполкома Якуниным и Архиповым, замешанным к тому же в спекуляции деньгами.
       Дело приняло столь путанный характер, что затерялось где-то в архивах и подлежит еще суду совести истории, как и дело об убийстве Рудоманова и Волкова в Лукьяновке, разобранное с большими проволочками особой сессией народного суда Старооскольского судебного округа и сданное на хранение в губернский архив (ГАКО, Курский губ. Архив, ф. Р-2051, д. 55).
       Тогда имелось много условий для злоупотребления. Вот почему Ленин говорил, что мы стоим еще по колено в грязи старого общества.
       Взять хотя бы денежный вопрос, привлекавший тогда любителей легкой наживы и спекуляции. Авантюристы буквально играли тогда на быстро менявшийся курс денег, присваивали разницу между "днем вчерашним и нынешним днем", как любили они говорить.
       Представление об изменении курса денег молодежь наиболее ярко может получить из приведенной ниже выписки из билета 1429 члена РКСМ Зубкова Алексея Константиновича (билет выдан 7 мая 1923 года за подписью секретаря Старооскольского Укомола т. Иванова).
       Зубков состоял тогда на службе в качестве ассистента инспектора охраны труда по Старо-Оскольскому уезду. Зарплата его изменялась в прямой зависимости от изменения курса денег следующим порядком:
       "С января по апрель 1923 г. - 160 руб. в месяц. Чл. взнос - 80 к.
       В мае 1923 г. - 180 руб. в месяц. Чл. взнос - 90 к.
       В июне 1923 г. - 260 руб. в месяц. Чл. взнос - 1 р. 70 к.
       В июле 1923 г. - 550 руб. в месяц. Чл. взнос - 2 р. 25 к.
       В августе 1923 г. - 1480 руб. в мес. Чл. взнос - 7 р. 50 к.
       В сентябре 1923 г. - 3000 руб. в мес. Чл. взнос - 15 руб.
       В октябре 1923 г. - 3000 руб. в мес. Чл. взнос - 15 руб.
       В ноябре 1923 г. - 22.000 руб. в мес. Чл. взнос - 110 руб.
       В декабре 1923 г. - 51.000 руб. в мес. Чл. взнос - 250 руб.
       В январе 1924 г. - 90.000 руб. в мес. Чл. взнос - 450 руб.
       В феврале 1924 г. - 12 руб. в мес. Чл. взнос - 0 р. 06 к.
       В марте 1924 г. - 2 руб. в мес. Чл. взнос - 0 р. 06 к.
       ПРИМЕЧАНИЕ: отметки о зарплате и членских взносах сделаны секретарем ячейки РКСМ имени Карла Маркса при Госкомбинате товарищем Сбитневым".
       Устойчивая зарплата с февраля 1924 года показывает, что к этому времени завершилась денежная реформа в нашей стране. И тогда, как писал Маяковский: "Антанта ахнула слегка при виде твердого рубля".
       Ахнули, конечно, и внутренние спекулянты, потеряв возможность наживаться на изменениях денежного курса. Трудящиеся получили устойчивый жизненный уровень. Начали еще более активно восстанавливать и строить экономику.
       В Старом Осколе к концу 1926 года полностью были восстановлены и действовали с полной нагрузкой маслобойные заводы, бывший кирпичный завод Игнатова, лесопильный имени Желябова, бывшая "Компанская" мельница, табачно-махорочная фабрика. Кондитерская фабрика.
       Были восстановлены многие предприятия и в окрестностях города, в том числе канатная фабрика в Каплино.
       Песчанская коммуна имени Ленина приняла ряд мер по восстановлению и пуску спиртзавода, о чем очень много старался секретарь партийной ячейки коммуны ленинградец Капустин. Но по целому ряду причин завод пустить в эксплуатацию тогда не удалось, он ожидал своего времени.
       К ноябрю 1926 года оформился на железной дороге Транспортный коллектив РЛКСМ. На бюро Укома комсомола 19 ноября 1926 года был заслушан отчет о работе Транспортного коллектива и даны указания "встретить первый районный Старо-Оскольский съезд Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов большими успехами" (Съезд предполагался в 1927 году, но фактически открылся 9 июля 1928 года).
       Наряду с напряженными работами трудящихся по восстановлению, а потом и реконструкции промышленности, перед старооскольцами все более вырастал вопрос о сельском хозяйстве.
       Осенью 1927 года на совещании уполномоченных по хлебозаготовке секретарь Старооскольского Райкома партии тов. Жмудский дал следующий интересный анализ (для сравнения взяты цифры земской статистики за 1913 год и обобщенные данные Старо-Оскольского краеведческого общества за 1926-1927 годы):
       "... Товарность сельского хозяйства района упала по зерновым на 59,4 %",
       по огородным и бахчевым культурам на 41,6 %,
       по продуктам животноводства на 45,6 %.
       Это значит, что на рынок поступало в 1926/27 годах по Старооскольскому району, по сравнению с 1913 годом лишь
       40,6 % зерна
       58,7 % огородно-бахчевой продукции
       54,4 % животноводческой продукции.
       И это происходило, хотя данные Старооскольского земотдела фиксировали действительный факт прироста валовой продукции по всем отмеченным видам на 3-4 % против 1913 года".
       Заготовка с/х продуктов протекала в районе с большими трудностями, а в 1928 году напряжение стало еще большим, что повело к принятию ряда жестких мер по отношению к кулачеству. Не обошлось и без перегибов к середнякам.
       В районе шло дробление сельских хозяйств: количество хозяйств в 1928 году, по данным статотдела Исполкома, было на 52 % выше, чем в 1913 году. Это понижало жизненность и товарность крестьянских хозяйств, но как остановить дробление?...
       XV партийный съезд в декабре 1927 года дал ясный ответ на этот вопрос, взяв курс на коллективизацию сельского хозяйства, на расширение и укрепление колхозов и совхозов, курс наступления на кулачество.
       В Старо-Оскольском районе уже имелся некоторый опыт ведения социалистического сельского хозяйства. В частности, здесь со времен окончания гражданской войны действовала Песчанская коммуна имени В. И. Ленина. Она применяла высокую по тому времени сельскохозяйственную технику, имела трактора.
       Крестьянство окружающих сел посещало коммуну. Особенно интересовались ее жизнью соковские крестьяне. Они первыми в районе создали в 1928 году колхоз "Новый мир" и очень скоро добились коренного перелома в своем сельскохозяйственном производстве: уже в 1930 году, раскорчевав тракторами занятые под кустарниками и дерниной земли, колхозники получили урожай по 165 пудов ржи и по 185 пудов пшеницы с гектара. До коллективизации соковские крестьяне собирали урожай ржи и пшеницы не более 48-50 пудов с десятины.
       Поняв историческую необходимость и выгодность коллективного хозяйства перед индивидуальным, трудящиеся крестьяне района энергично поддержали политику партии в колхозном строительстве.
       Конечно, не обошлось и без яростного сопротивления со стороны кулачества. Об этом говорят следующие факты из жизни Старо-Оскольского района периода коллективизации.
       Темной осенней ночью 1929 года кулаки села Сорокино напали на возвращающихся с комсомольского собрания Сорокина Егора Андреевича, Ненуженко Матвея, Сорокина Александра Михайловича.
       - Мы вам покажем агитацию за тозы и колхозы! - кричали богатеи, размахивая дубинками. - Душу из вас повышибем...
       Ненуженко попытался урезонить нападающих, но те завопили: "Бей коммунистов" и начали хлопать дубинами.
       В результате побоев Сорокин Егор Андреевич умер. В ответ на кулацкую вылазку в комсомол записалось много новых членов, ячейка выросла до 85 человек.
       Коммунист Данил Константинович Чесноков организовал комсомольцев на борьбу за создание колхозов.
       В феврале 1930 года на территории села Сорокино оформились три колхоза: "Победитель", "Новая жизнь", "Имени Сталина".
       Среди учредителей и организаторов этих колхозов газеты того времени называли следующих ветеранов колхозного движения: Болтенкова Елизавета, Платонов И. В., Харитонов Д. Е., Болотских С. П., Толмачев Н., Болтенков И. Д., комсомолец Васютин В. И., Васютин Г. И.
       Кулаки перешли к террористическим актам: подожгли сарай колхозного активиста бывшего батрака Болтенкова Василия Федоровича. Ударив ночью в набат, напали под руководством богатеев братьев Васютиных Осипа и Григория на колхозную конюшню накануне начала весеннего сева и угнали лошадей.
       Сев был сорван и задержан на несколько дней, пока комсомольцы и колхозники разыскали лошадей спрятанными на привязи в "Юдином лесу".
       Это произошло в апреле, а в начале мая 1930 года разыгралась новая драма, которую в народе назвали "борьбой в борозде".
       Дело было в светлое утро, когда молодые колхозники-комсомольцы из колхоза "Новая жизнь" - Васютин Василий Иванович (он же секретарь комсомольской ячейки), Бабенков Василий Григорьевич и Васютин Гавриил выехали сеять подсолнечник в урочище "Дикое поле" на бывших полях кулаков Васютиных.
       Неподалеку, в сосновом лесу "Борки", обосновались в засаде кулаки Васютины. Вдруг они выбежали из леса с обрезами в руках, избили комсомольцев до полусмерти, порезали постромки и расшарахали лошадей, поломали колеса плужков и пригрозили избитым комсомольцам: "Если еще раз появитесь на этом поле и не выпишитесь из колхоза, будете совсем уничтожены!"
       В этот же день была собрана сходка крестьян. В колхоз, протестуя против наглой кулацкой вылазки, записалось 17 новых хозяйств. Братья - бандиты Васютины были арестованы и высланы на Соловки.
       Колхозы в селе Сорокино продолжали жить и развиваться. Если в апреле 1930 года колхозная земельная площадь равнялась 850 гектарам, то в декабре 1931 года она возросла до 2480 гектаров.
       Накануне Великой Отечественной войны сорокинские крестьяне владели навечно закрепленными за ними государственными актами 3000 гектаров пашни, более 300 гектаров лесов, около 100 гектаров лугов. Коллективизация была стопроцентной.
       В колхозе "Новый мир" соковские кулаки и подкулачники всячески старались расстроить дело в первые годы его существования: вдруг оказался тракторный бак с горючим пробит в нескольких местах. Потом приобретенного колхозом жеребенка загнал Григорий Иванович Зиновьев тайно в трясину под названием "Третий ручей". Там и нашли жеребенка утонувшим. Одно ухо торчало.
       Враждебно настроенный к колхозному движению, Григорий Зиновьев потешался тогда над колхозниками и кричал: "Рухнете вы без тягла, не воскреснете!"
       Этот человек настолько ненавидел колхозы и Советскую власть, что с приходом в Старо-Оскольский район фашистов добровольно согласился встать к ним на службу старостой. За эту измену предатель Григорий Зиновьев расстрелян в 1943 году советскими властями.
       Сам он рухнул, а колхоз "Новый мир" жил и развивался, преодолевая все трудности и не обращая внимания на злобное "пророчество" Григория Зиновьева.
       Началу войны за колхозом было закреплено на вечное пользование 827 десятин земли, отнятой Октябрьской революцией у помещика Шатилова, купцов Игнатова и Грачева и других эксплуататоров.
       Колхоз сделался богатым хозяйством: имел на усадьбе собственный ветродвигатель с гидронасосом и приспособлением снабжать водой птицеферму на 1500 кур, свиноферму на 200 свиней, животноводческую ферму с 200 голов крупного рогатого скота, 200 овец, а также конюшни и хлевы со 120 головами лошадей и волов.
       В колхозе имелись большая пасека, сад в несколько десятков гектаров, автомашина, большая кузница, амбары с цементированными полами, плотина с прудом и рисовыми посевами, славными на всю страну. "Новый мир" поставлял сортовые зональные семена зерновых культур целому ряду районов. В своих планах на 1941-1942 годы колхоз ставил задачей построить свою гидроэлектрическую станцию и зажечь во всех хатах колхозников лампочку Ильича.
       "Все дело в электричестве! - неутомимо говорил молодой бригадир - коммунист Митрофан Васильевич Мартынов, беседуя с колхозниками по вечерам у колхозного сада, откуда были видны огни электрических фонарей расположенного на крутых буграх старинного города Старого Оскола. - До тех пор не успокоюсь, пока накопим средств и построим в Соковом электрическую станцию, зажжем огни ярче городских..."
       Конечно, мечта Митрофана Васильевича сбылась, но уже после его смерти: он погиб под Смоленском в бою с фашистами за честь и независимость Советского Союза, а 8 марта 1948 года пущена в Соковом гидроэлектростанция, зажглись яркие огни памяти об энтузиасте колхозного движения - коммунисте Митрофане Васильевиче Мартынове. Началось в Соковом сияние огней...
       В слободе Обуховке коллективизация приняла своеобразный затяжной характер. В созданный в 1929 году колхоз "Мировой Октябрь" вошли жители Обуховки и расположенных в живописной местности за речкой двух деревень - Бабанинки и Готовье.
       Несколько раз колхоз распадался под влиянием агитации кулаков-шовинистов: "Зачем, дескать, согнали в один колхоз москалей-бабанинцев и хохлов-обуховцев?"
       Наиболее зажиточные обуховцы, сбитые с толку кулаками, выставляли требование не мешать им заниматься индивидуальными кустарными промыслами и торговлей. Они угрожали при этом "порушить свое хозяйство, чтобы не досталось колхозу".
       Бывали случаи, что и бедняки поддавались кулацкой агитации. Они продавали за бесценок свое имущество, забивали скот и покидали Обуховку.
       Хищнически было уничтожено в слободе 50 лошадей, 102 коровы, много семян и сельскохозяйственного инвентаря.
       Около трех лет представители коммунистической партии вели в Обуховке кропотливую трудную работу среди населения. В 1932 году возникли на территории Обуховского сельсовета 3 колхоза: "Мировой Октябрь" в Обуховке, "Пролетарий" в Бабанинке, "Имени Седьмого съезда партии" в Готовье.
       Это уже после перегибов и преодоления гигантомании в колхозном строительстве.
       Первым председателем Обуховского разукрупненного колхоза стал бывший конюх коммунист Науменко Дмитрий Иванович.
       Он много радел о колхозе, сплачивал колхозников вокруг партии. Все это вызвало к нему любовь со стороны народа и жгучую ненависть со стороны недобитого кулачества, со стороны остатков хозяйчиков, мечтавших о возврате к первым годам НЭПа.
       На выборах в совет подавляющее число голосов было подано за товарища Науменко. Его избрали председателем сельсовета (на этом посту пришлось т. Науменко прослужить четверть века).
       Так как на посту председателя сельсовета т. Науменко укреплял все три колхоза, то против него объединились антиколхозные элементы всех трех населенных пунктов.
       К этому времени около половины населения на территории сельсовета не было объединено в колхозах. Среди этой части и развернули свою работу антиколхозные элементы. Они имели некоторый успех: значительная часть жителей покинула Обуховку и заделалась во "внештатные агенты" по сбору утильсырья в разных районах области. Другие перебрались на жительство в разные города - Лиски, Землянск, Нижнее-Девицк, Обоянь, а также на станции - Чернянка, Кшень, Солнцево.
       Оставшиеся в Обуховке антиколхозные элементы - кожевники Ляховы, Скрипкины, Макаричевы, Гуловы, Красновы, выступили с различными видами саботажа против советской власти и колхозов: имели место поджоги колхозных построек, организованный отказ платить налоги, расклеивание листовок с пророчеством о "скорой гибели Советской власти" и различными запугиваниями колхозников.
       В Обуховку понаехали отряды милиции, представители ОГПУ, Политотделов и Райкома партии.
       Принудительному закрытию подверглись 20 кожевенных заводов, много промышленных кузниц. Все реже и реже собирались обуховские ярмарки, закрывались одна за другой частные лавки, мельницы, маслобойки и крупорушки.
       Обозы с конфискованным кулацким имуществом катились и катились в Старый Оскол. Ежедневно сельсовет аукциона распродавал кулацкое добро.
       Разгромленные кулаки ночами бежали в Донбасс и другие края. Но часть их скрывалась в лесу и направляла действия подкулачников против колхозов и представителей советской власти. Конечно, не скупясь на подкуп и обещания всяких благ своим исполнителям "лесные волки" (так называли скрывавшихся в лесах кулаков) действовали.
       К удивлению колхозников, открыто выступил в защиту кулаков некий Иголкин Никита Емельянович. Он взбаламутил против колхоза всю улицу, а также составил требование возвратить репрессированных кулаков, сам лично отказался платить налог.
       Председатель сельсовета Науменко пытался убедить Иголкина отказаться от ошибочного и вредного поведения, но тот все более наглел, так что пришлось применить меры принудительного порядка: взыскали налоги по суду.
       Тогда у Иголкина и руководивших им "лесных волков" возник план террора.
       Приближалась пора жатвы озимых посевов.
       В один из июльских вечеров в Обуховском сельсовете шло многолюдное собрание с вопросом о готовности к уборке урожая.
       А в это время дозрел хитроумный план "лесных волков" убить Науменко: семнадцатилетний кулацкий наймит Иван Чубук, вооруженный обрезом, купленным за 2 рубля у Сергея Казюлина, пристроился на крыше погреба вблизи сельсовета. Ему было хорошо видно через окно все происходящее в комнате. Несколько раз он порывался выстрелить, но вспоминал совет своего руководителя - Иголкина Никиты "стрелять лишь в момент, когда Федька Федоров успеет выкрасть из колхозной конюшни жеребца и поскачет снова, как делает каждый вечер, к своей невесте Дуньке на хутор Симаевский"...Расчет простой: если на выстрел выбегут из сельсовета люди, они услышат конский топот и подумают, что это удирает убийца. Тогда настоящий убийца может спокойно быть возле сельсовета, за ним поиска и погони не будет.
       И вот этот момент наступил. Через окно бухнул выстрел. Обливаясь кровью, упал Науменко, а выбежавшие на улицу люди услышали удалявшийся цокот лошадиных копыт на мосту.
       Возмущенные обуховцы потребовали найти и арестовать убийцу. Кроме того, на террористическую кулацкую вылазку люди ответили массовым вступлением в колхоз.
       Некоторое время следствие крутило ложного убийцу - Федьку Федорова, который скакал в ночь происшествия на взятом без спроса колхозном жеребце. А потом нашли настоящих преступников - Чубука в должности сборщика тряпья на станции Кшень, Иголкина на одной из шахт Донбасса.
       Преступников осудили к пятнадцатилетнему тюремному заключению. В сознании же обуховцев произошел коренной перелом. И они стали трудиться и поддерживать честь своего колхоза, так что к 1941 году вышел в число передовых. Но дальнейшее его развитие оборвала война.
       Яростное кулацкое сопротивление коллективизации имело место в Казачке, куда привел более двух тысяч крестьян некий подкулачник из Ивановки, один из братьев Сердюковых.
       Он собрал недовольных коллективизацией из разных сел - из Казачка и Нижнее-Чуфичево, из Новиково и Голофеевки, из Шмарного и Коростово, из Ивановки.
       Возбужденная Сердюковым толпа окружила коммунистов и милицию в Казачанском школьном здании на бугорке, угрожая расправой. Среди окруженных оказался секретарь кустовой партийной организации Иван Ионович Прудцких, Лобанов - председатель профкома Балахнинского бумажного комбината и уполномоченный ЦК партии по Центрально-Черноземной области, тульский рабочий Громов и другие коммунисты.
       Только смелостью и выдержкой коммунистов удалось избежать кровопролития, арестовать руководителя восставших, после чего крестьяне разошлись по домам.
       Большая заслуга в ликвидации мятежа принадлежала коммунистам Дурневу, Клейменову, Сумарокову и Громову, которые смело пошли к мятежникам для переговоров. Рассказали им о великой ответственности за выступления против мероприятий советской власти, обещали никого не привлекать к этой ответственности, если мятежники выдадут своего вожака Сердюкова, сами разойдутся по домам.
       События в районе Тереховского куста развивались еще более остро, хотя и внешне там обстановка казалась спокойной.
       Против колхоза на словах там не выступали, но представлялись, что ничего не понимают. Приходилось десятки раз собирать сходку и разъяснять. Между тем кулаки тайком готовили убийство уполномоченных и руководителей районных партийных и советских органов.
       После неудачных покушений на секретаря местной организации Безденежного и учителя Шаталова, Горшеченский райисполком направил в район Тереховского куста с чрезвычайными полномочиями по организации колхоза Анастасию Горожанкину, выполнявшую должность заместителя председателя райисполкома.
       Еще раньше Горожанкиной приехали молодые двадцатипятитысячники - черномазый Василий Савостин и бритоголовый Андрей Луценко.
       Они назначили новую сходку и предложили посадить в президиум местных "авторитетов" - Петю Ерофеева и Андрея.
       Учитель Шаталов возразил, что не нужно сажать этих людей в президиум, так как Петя Ерофеев сын дезертира и сам занимается антисоветскими анекдотами, а Сидоров - не имеет ни одного грамма советского духа: до революции - богач, при НЭПе - непач. Ругается, что советская власть батраков запретила...
       - Ты, комсомол, не указывай, - рассердился Савостин. - Мы на заводе применяли метод: посадим хулигана в президиум, в зале устанавливается порядок.
       Так оказались Ерофеев секретарем президиума, Сидоров председателем. А уже наступала темная октябрьская ночь, моросил дождь.
       Горожанкина Анастасия приехала и вошла на сходку, когда Ерофеев внес оскорбительное предложение назвать будущий колхоз "Некуда деваться".
       Эта кулацкая выходка Ерофеева возмутила комсомольцев и коммунистов, Ерофеева прогнали со сходки.
       Колхоз был назван именем Кирова, в него вошло на этой сходке одиннадцать хозяйств.
       В эту же ночь Горожанкину Анастасию застрелил из обреза учитель Владимир Найденов, когда она ехала в Горшечное через Богатыревку. Найденов мстил за своего раскулаченного Горожанкиной брата. Шагах в пятидесяти от Горшеченской церкви возник обелисковый памятник над могилой Горожанкиной. Это свидетель жестких классовых битв за социалистическое переустройство сельского хозяйства. В этих битвах коммунисты не щадили себя, гибли во имя социализма, в победу которого безгранично верили.
       В старинной деревне Монаково, основанной в начале XVII века беглым человеком из подмосковной вотчины боярина Колычева Гришкой Монаковым, в 1930 году разгорелась ожесточенная борьба между беднотой и кулачеством по вопросу - быть или не быть здесь колхозному строительству?
       - Не нужен колхоз! - кричал бывший сорокадесятник, а потом лавочник - непман Монаков Петр Михайлович. - Нам этот колхоз жизни не дает, одно разорение...
       - Верно, колхоз не нужен! - вторил кулак Федор Федорович Морозов. - Теперь земля мужицкая, вот и будем ею пользоваться, кто как умеет...
       - Вы, Костоглоты, привыкли пользоваться землею, которую вам обрабатывали батраки, - заспорил коммунист Монаков Андриан Алексеевич. На деревне его еще назвали Карпатовым, потому что во время первой мировой войны доходил он с русскими полками до Карпат. Лицо его сердитое, говор замедленный, в усталых синих глазах разгоралась ненависть к кулакам. - Да, вы привыкли загребать себе землю. Но ни капли своей крови не пролили для отвоевания этой земли у помещиков. А вот монаковская беднота потеряла убитыми в революции и гражданской войне пятнадцать человек. Погиб в их числе наш первый председатель ревкома Максим Стефанович Монаков. На колчаковском фронте погиб, а вы тут животы наедали. Хватит вам пить общественную кровь, в лавках торговать и над батраками измываться! Будет у нас колхоз...
       На сходке завязалась драка. Большинство монаковцев встало на сторону Андриана Алексеевича. Кулаков выгнали со сходки. В колхоз записалось сначала пятнадцать хозяйств, потом еще десять.
       Единодушно дали колхозу наименование "Привет коммунарам".
       Через неделю на конюшне вдруг околели сразу две лошади. Ветеринарная комиссия установила, что в корм был кем-то подсыпан мышьяк вместе с мукой, засыпанной в резку. В тот же день по Монакову Андриану неизвестные люди стреляли из револьвера, когда он шел через сад.
       Вечером уполномоченный райкома партии созвал экстренный сход, на котором был обсужден вопрос о вредительско-диверсионной деятельности кулачества и о необходимости сплошной коллективизации, чтобы ликвидировать кулачество, как класс.
       В колхоз записалось еще 20 хозяйств, наиболее рьяных кулаков выслали из пределов области, подкулачники в страхе перед возмездием притихли.
       К 1937 году все монаковские хозяйства вступили в колхоз. Приводим ниже историческую справку, напечатанную в номере Старо-Оскольской газеты "Путь Октября" за 23 июля 1937 года: "Монаково имеет 142 двора, из них единоличников нет, все колхозники".
       Из забытой в прошлом единоличной деревни Монаково превратилось за годы Советской власти в сплошной колхоз. Особым государственным актом за колхозом было навечно закреплено 1180 гектаров той самой земли, за которую монаковцы дрались с помещиками несколько веков.
       К концу 1940 года в колхозе "Привет коммунарам" имелась животноводческая ферма на 120 породистых свиней. В конюшне колхоза содержалось 85 лошадей. Колхоз приобрел грузовую машину, выстроил клуб и школу, а также мощную мельницу с нефтяным двигателем.
       В пристройке к мельнице, как в музее, хранилась "универсальная" старинная мельница - деревянная ступа с деревянным головастым пестиком. Возможно, подобные ступы появились на Руси во времена хана Батыя, когда понятие "мельница" исчезло было из обихода людей.
       И вот на такой "мельнице"-ступе монаковцы вынуждены были до самого Великого октября делать муку из проса из-за недостатка средств воспользоваться настоящей мельницей.
       К концу 1940 года колхозное Монаково стало большевистским, а монаковцы превратились в зажиточных колхозников.
       На средства колхоза воспитывались 4 бывших беспризорника. Из денежных и продуктовых фондов колхоза систематически выдавалось пособие шести престарелым людям (нечто похожее на пенсию).
       На полном колхозном иждивении жила престарелая мать монаковского героя Максима Стефановича - Монакова, погибшего в бою с колчаковцами.
       Деревня Монаково перед Великой Отечественной войной была превращена усилиями колхозников в сплошной сад.
       В колхозном питомнике выращивалось более двухсот тысяч фруктовых и всяких других деревцев. Колхоз "Привет коммунаров" прославился своим питомником на всю страну и получил право участвовать на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке.
       В результате преодоления жесточайшего сопротивления кулачества и победы колхозного движения, в Старо-Оскольском районе уже в 1932 году на смену 107 крупным кулацким хозяйствам и массы мелким середняцко-бедняцким индивидуальным хозяйствам пришли 90 колхозов на площади 74145 гектаров пахоты, 3993 гектаров сенокосов, 367 гектаров садов (коллективизацией охвачено к 1933 г. 72,3 %).
       Государство отпустило щедрые кредиты на приобретение сельскохозяйственных машин для района. На строительство хозяйственных и животноводческих помещений и т. д.
       По данным ЦУНХУ, лишь в 1931-1933 годах стоимость завезенных в Старо-Оскольский район с/х машин и орудий выразилось в сумме 132490 рублей
       Рост механизации сельского хозяйства района с 1925 года по 1940 год характеризуется приведенной ниже Диаграммой  12.

    0x01 graphic

    Диаграмма  12

       Одним из показателей выгодности сельского хозяйства является величина доли его товарности. Вот таблица роста товарности сельского хозяйства Старо-Оскольского района по зерну:
       Годы %% товарности по зерну
      -- 41,00
      -- 20,00
      -- 47,00
       Примечание: По валовому сбору зерна Старо-Оскольский район в 1927 году превзошел на 4 % уровень 1913-го года.
       В районе появились новые культуры, относившиеся до этого к "иноземным". Например, в колхозе "Новый мир" начали успешно сеять рис, завели в пруду серебряных карпов.
       На 1941 год планировалось повысить товарную часть зерна в колхозах Старо-Оскольского района до 50-51 %. Но война, навязанная нашему народу фашистской Германией, нарушила нормальное течение жизни, принесла великое разорение колхозному хозяйству района, о чем будет рассказано в следующей главе книги.
       Великие перемены произошли с 1920 по 1941 год в Старо-Оскольской промышленности, в транспорте.
       В 1934 году было закончено, начатое в 1932 году, строительство железнодорожной двухколейной магистрали Москва-Донбасс. Тысячи осколян принимали участие в этом строительстве.
       В 1936 году построена железнодорожная ветка для связи промышленных предприятий Старого Оскола с железной дорогой Москва-Донбасс (Мельзавод, Крупозавод, Маслозавод), а через год вошла в строй действующих железная дорога Старый Оскол - КМА.
       Старый Оскол превратился к 1940-1941 годам в крупный железнодорожный узел. Были созданы или заново переоборудованы вагонное и паровозное депо, электростанция и другие службы. Создан большой рабочий поселок со своим клубом и стационарной киноустановкой.
       К 1930 году полностью была ликвидирована в Старом Осколе частная промышленность. В 1938 году здесь насчитывалось (без транспорта) 35 промышленных предприятий с 2236 рабочими. В 1940 году в городе имелось 9 предприятий союзного и республиканского значения, 9 предприятий областного подчинения, 3 предприятия районного подчинения и 16 предприятий, принадлежащих промыслово-кооперативным артелям. Общее количество рабочих превышало 3 тысячи человек.
       На январь 1940 года валовая продукция государственных и кооперативных предприятий Старого Оскола оценивалась в 37.642.000 рублей, т. е. в 19 раз превосходила стоимость валовой продукции городской промышленности за 1913 год.
       Но дело даже не в этом колоссальном различии объемов продукции, а в том, что средний Старооскольский рабочий уже к началу 1940 года повысил свою производительность труда в 8, 9 раз по сравнению с производительностью труда дореволюционного рабочего. В этом яркий показатель превосходства нашего социалистического строя перед капиталистическим.
       Большие успех имела в своем развитии культура в районе. Об этом будет рассказано в специальной главе о культуре.
       Накануне Великой Отечественной войны мощность радиоузла была доведена до 1500 ватт, обслуживалось 3000 радиоточек.
       Город снабжался электричеством от своей небольшой электростанции мощностью в 110 киловатт. Дополнительно через 6-ти киловольтную линию от железнодорожной станции город получал электроэнергию мощностью до 160 киловатт.
       В это же время завершалось строительство первой очереди новой электростанции мощностью 300 киловатт.
       Водоснабжение осуществлялось через систему водопровода с насосной станцией мощностью около 37 кубометров воды в час.
       Имелся хлебозавод достаточной по тем временам мощности.
       Появились на улицах первые небольшие автобусы, связавшие центр города с вокзалом.
       Намечались большие планы генеральной реконструкции города, его улиц и площадей. Но неумолимо подкралась война, пришлось сменить мирный труд на кровавый бой за честь и независимость Советской Отчизны.
      
      
      
      
      
      
      
      

    XIV

    ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА

      

    1. Конец мирного времени

       Весна 1941 года была поздняя, холодная и дождливая. Лишь в начале июня в городском саду расцвела сирень. Но не это было причиной озабоченности и даже суровости, лежащей на лицах людей, мелькавшей в зрачках глаз: все чувствовали, что война подступает к границам СССР. Ведь 1 марта немецкие фашисты заняли Болгарию. Немецкие танки гремели гусеницами на Балканах.
       8 мая выступил в английском парламенте Ллойд-Джордж с заявлением, что самые тяжелые поражения Англия понесла... в области дипломатии... Нынешняя война будет продолжительной. И чем дольше она будет идти, тем лучшими будут шансы Англии...
       Вскоре мир был взбудоражен сообщением о таинственном перёлете из Германии в Англию заместителя Гитлера по руководству нацистской партией Рудольфа Гесса. Немецкие газеты писали, что он сошел с ума и поэтому залетел на самолёте в Шотландию. Но советские люди отрицательно качали головой: "В Германии достаточно своих сумасшедших домов, так что Гессу нужен не английский Бедлам, а податливость Джон Буля, необходимая для продолжения Германией войны в более широких масштабах".
       Утром 14 июня радио передало сообщение ТАСС, что ещё до приезда английского посла господина Криппса из СССР в Лондон, в иностранной печати стали муссироваться слухи о близости войны между СССР и Германией...
       Сообщение ТАСС было составлено не во враждебном к Германии тоне, указывало на отсутствие причин к войне между Германией и СССР и на верность Советского Союза своему договору о ненападении. Выражалась надежда, что и Германия сделает публично аналогичное заявление.
       Германия промолчала. Она лишь скрипела зубами и готовилась к гигантскому прыжку.
       ... 22 июня 1941 года с утра было пасмурно, не похоже на воскресный выходной день.
       В Старо-Оскольском Райвоенкомате по коридорам гудели люди, в одной из комнат работала военно-медицинская комиссия. Усатый, длинноволосый доктор В.И. Сабынин, похожий на льва, стоял в белом халате с чёрным стетоскопом в руке. Кряхтя и посапывая, щёлкал осматриваемых людей пальцем по голому животу и по кадыку, заставлял кричать букву "а", потом, пощекотав трубкой между лопатками и послушав прижатым к трубке ухом, хриповатым голосом говорил:
       - Годен! Кто следующий?
       В агитпункте кто-то начал громко читать "Огонёк" за 5 июня 1941 года. В статье "Дети, воспитанные волками", рассказывалось о двух индейских девочках, обнаруженных в пещере волчицы. Журнал "Сайентифик америкен" утверждал, что отчёт о судьбе найденных девочек был проверен пятью видными учёными и показывает всю глубину влияния окружающей среды на развитие человеческой психики.
       Разгорелся спор. Большинство согласилось, что волчица может кормить и воспитывать девочек, но американцы-бизнесмены сделают из этого факта и обратные выводы о возможности воспитать ангелов из волков и волчиц руками и ласками доверчивых детей.
       - Какие доказательства? - спросил кто-то.
       - Доказательства прямые, - зашумели люди. - Ведь в Америке уже организовали детские экскурсии в тюремную камеру, где сидит вождь фашистской организации Ку-клукс-клан гангстер Аль Капони, чтобы лаской детей смягчить его сердце, сделать гангстера ангелом...
       Лейтенант Каторжин пырнул пальцем в одну из страниц "Огонька".
       - Послушайте лучше перепечатку лондонского журнала "Пичкюр пост" о курьезных балах в Америке в пользу... греков. Вот под яркой фотографией пирующих людей напечатано пояснение: "Сверкающие туалеты, жемчуга, бриллианты. Догадайтесь, по какому случаю собрался здесь фешенебельный Нью-Йорк? Вы думаете, эта дама и ее соседи просто утоляют свои гастрономические потребности? Ничего подобного. Они едят... в пользу греков".
       - Сволочи! - громко сказал капитан запаса, худенький человек по фамилии Катенев, - на Балканах греческий народ истекает кровью в борьбе с немецкими и итальянскими фашистами, а миллиардеры США обжираются в "пользу греков".
       - Англичане не лучше, - возразили другие. - Они устраивали роскошные балы, когда гитлеровские орды рвали на клочья Чехословакию по мюнхенскому соглашению. Всем народам Европы может принести спасение только СССР, Америка им не поможет...
       - Да ей некогда, - через плечо иронически сказал чтец. - Она занята поиском выхода из экономического кризиса с помощью войны, а пока изобрела одежду для... овечек. Не верите? Тогда я прочту вам, что пишет по этому вопросу догадливая "Юнайтед Пресс", важная газета: "В Южных штатах в связи с мировой войной сильно сократился сбыт хлопка. Поэтому отныне решено снабжать американских овец хлопчатобумажной одеждой. Для пробы изготовлено пока 500 комплектов такой одежды. Одно официальное лицо в Нью-Орлеане заявило, что в США имеется 50 миллионов овец; это означает возможный сбыт 50 тысяч кип хлопка..."
       - Конечно, в США найдётся мало баранов, желающих выкупать одежду для овец, зато найдётся много волков, мечтающих о войне. Хлопок они превратят в бездымный порох и во взрывчатые вещества, - возразил тов. К., пиротехник запаса. - Кроме того, американцы интересуются "тяжёлой водой". Вероятно, они заняты вопросом получения атомной энергии для военных целей...
       Разговор в агитпункте был прерван внезапно вошедшим младшим лейтенантом Некрасовым.
       - Товарищи! - выкрикнул он. - В пятом часу утра немцы напали на нашу страну. Только что сейчас я прослушал по радио официальное заявление В.М. Молотова.
       ..........................................................................................
       На городских улицах стало тесно от народа. Везде говорили о войне, о воздушной бомбардировке немцами Киева, Житомира, Бреста, Одессы. Вообще же люди вели себя спокойно и даже слишком мирно для часа уже начавшейся войны.
       Медленный и слабый накал народной ярости можно было объяснить двумя причинами: глубоко воспитанным у нашего народа чувством интернационализма и высоким мнением о революционности немецкого рабочего, который де не позволит германскому правительству воевать против СССР. Это, во-первых. А, во-вторых, неясность обстановки на фронте подавала ещё людям надежду, что дипломатии удастся свести войну к простому пограничному конфликту.
       В центре города гремело радио. Сотни людей с волнением слушали радиомонтаж "Очарованного странника" Лескова. Чувствовалась абсолютная необходимость какого-то авторитетного заявления из Москвы, чтобы люди поняли безграничную опасность начавшейся войны и настроились бы на долгую и трудную борьбу, а не на шумные лозунги "В два счета быть в Берлине, воевать на чужой территории..."
       ... Лишь в начале шестого часа вечера собрал Райком партии старооскольцев в саду на митинг по поводу начавшейся войны с напавшей на СССР фашистской Германией.
       В принятой на митинге резолюции старооскольцы заявили о своей готовности защищать социалистическое Отечество, крепить боевую мощь Красной Армии и своим трудом обеспечить ее всем необходимым для победы над фашистским врагом.
       В 9 часов 40 минут вечера в городе внезапно погас свет. Через несколько минут он снова загорелся, но был уже иным, синим: заранее проинструктированные, люди применили первую светомаскировку. И на общем тёмно-синем фоне светилось золотым огнём лишь витринное окно магазина культтоваров. Яркий большой квадрат освещённого окна выглядел редкостным остатком мирной жизни, ушедшей от нас на года утром 22 июня 1941 года.
       Сердитый милиционер вскоре подкатил к витрине вместе с доставленным сюда завмагом.
       - Ещё днём тебе сказано подготовить светомаскировку! - ворчал милиционер. - Почему же не исполнил?!
       Погасив свет, виноватый завмаг зашагал вверх по улице. С него причиталось 300 рублей штрафа за нарушение правил ПВО в самом начале войны.
       Накрапывал дождик. Мокрые тротуары тускло мерцали зеркальцами луж, освещаемых на мгновение синим светом замаскированных автомобильных фар. В час последних известий ночного выпуска рявкнул мощный громкоговоритель с балкона почты. Москва передавала Указы Президиума Верховного Совета СССР о введении военного положения в Европейской части страны и о мобилизации четырнадцати возрастов мужчин - от 1905 до 1918 годов рождения.
       История, сидевшая за брестским мирным столом и слышавшая первый крик новорождённых граждан, решила теперь встретиться с ними на полях сражений новой мировой войны.
       ...........................................................................................
       Передавалось, записанное на плёнку, дневное выступление В.М. Молотова. "...зарвавшийся Гитлер и его фашистская клика должны быть уничтожены, эти поработители многих народов - чехословаков, сербов, хорватов, французов, греков и многих других..."
      
      
          -- Двенадцать месяцев войны
       Утром 23 июня передана по радио первая сводка Штаба Верховного Главнокомандования: Противник отбит на всем протяжении границы от Балтики до Черного моря, за исключением гродненского направления - здесь немцы вклинились на нашу территорию на 10-20 километров.
       О, это "исключение"! Какой болью отозвалось оно в сердце, какое зловещее начало положило оно страданиям нашей земли!
       Весь день шли митинги, митинги, митинги.
       Радио сообщило о заявлении английского правительства оказать помощь Советскому Союзу в борьбе с гитлеровской Германией. Особого энтузиазма это заявление в нашем народе не вызвало: всем известна была галифаксовско-плимутовская волокита по испанскому и абиссинскому вопросам. Консерваторы используют этот опыт и при оказании помощи СССР...
       Фашистская Германия, продолжая наступать, представилась нашему народу в натуральном свете: свиная морда, просунутая сквозь разорванный ею договор о ненападении. Такую морду нельзя не разбить.
       В Райкоме партии все комнаты забиты народом.
       Сквозь плотную толпу молодёжи к столу секретаря Райкома протиснулся пожилой железнодорожник с тремя красными гаечками на плисовых петлицах тёмно-синей куртки.
       - Прошу считать меня и сто пятьдесят моих товарищей мобилизованными на защиту Родины! - сказал он, развернув скатанную трубкой бумагу. - Здесь наши подписи...
       Вставала на врага Советская Россия, частичкой которой был наш древний город-воин. Райвоенкомат не успевал оформлять документы сотен добровольцев. Среди молодых были также и старики - ветераны прошлых революций, гражданской войны.
       Невысокого роста широкоплечий человек в черной морской шинели и в матросской бескозырке пробился через тесную толпу к столу Райвоенкома Постникова.
       - Выслушайте мое заявление! - потребовал и сейчас же начал читать: "Я, шестидесятитрехлетний пенсионер Никонор Петрович Рыжих, всей своей жизнью обязан великой партии Ленина.
       Недаром приходилось нам в ноябре 1905 года восставать в Севастополе против царизма, звенеть кандалами на который: победила Советская власть.
       Большевистская партия дала образование, сделала настоящими людьми моих четырех сыновей.
       Один из них охраняет Дальневосточные рубежи, участвовал в боях на озере Хасан, двое служат в доблестном Черноморском военном флоте, четвертый учится в Военной Академии. Они, мои сыновья, ожидают, как в данное время поступит их отец?
       Все мною обдумано. Сейчас, когда над нашей Родиной нависла гроза войны, я шестидесятитрехлетний персональный пенсионер, чувствую себя достаточно бодрым и сильным, чтобы постоять с оружием в руках за советское Отечество.
       Прошу не отказать в моей просьбе - зачислить меня в Черноморский флот, чтобы вместе с моими сынами уничтожать врага" (Цитировано по черновику заявления Н. П. Рыжих. Выписка сделана летом 1947 года).
       Персональному пенсионеру Н. П. Рыжих уважили: он был вызван в Райком партии и включен в подпольную партизанскую группу, которую намечалось послать на Украину.
       Патриотическое движение в городе и районе принимало различные формы. Например, по почину бригадира тракторного отряда  2 Пушкарской МТС А. Дюкаревой, обратившейся к Старооскольским девушкам с призывом подготовить себя к замене ушедших на фронт мужчин, при МТС были открыты 27 июня 1941 года полумесячные курсы для желающих работать на тракторах и комбайнах.
       На эти курсы пришли многие женщины и девушки, чтобы ускоренно подготовить себя к уборке зревшего хорошего урожая. Ведущим лозунгом был в это время лозунг: "Все для фронта и победы!"
       Старооскольцы к началу войны имелись на всех рубежах, на всех приграничных землях. В частности, 341-й строительный батальон под командованием Александра Ивановича Рябчукова трудился в Шауляйском укрепленном районе. Утром 22 июня 1941 года немцы сбросили на него с самолетов первые бомбы. И тогда высшим командованием было приказано работы прекратить, вывести батальон через Елгаву, Псков и Порхов на станцию Дно для дальнейшего следования в Курск. Сюда батальон старооскольцев прибыл в начале июля 1941 года, был использован по особому указанию штаба ЮЗФ.
       На третьеиюльский призыв партии "мобилизовать себя и перестроить работу на военный лад, не знающий пощады врагу", старооскольцы горячо откликнулись.
       Кроме того, что уже были мобилизованы и пошли в Красную Армию добровольно тысячи комсомольцев, здесь с особой тревогой следили за быстрым продвижением фашистов к Ленинграду.
       В команду Балтийских флотских экипажей записалось более 120 добровольцев во главе с ветераном комсомола Михаилом Васильевичем Трофимовым, выполнявшим к этому времени должность военного инструктора Райкома партии. Он отправился со всей командой в Ленинград.
       Но пробраться туда оказалось трудным делом: в 17 километрах от Волхова поезд остановился, так как разъезд и ж. д. полотно уничтожила бомбами немецкая авиация.
       Пришлось идти пешком. К Волховскому вокзалу перебрались на пароме. Ночью с шестого пути двинулись поездом среди глухих лесов.
       Но километров через шестьдесят поезд снова остановился: путь взорван немецкими диверсантами.
       На рассвете добрались до станции Мга. Здесь шел бой с фашистским парашютным десантом.
       После уничтожения фашистов выяснилось, что нужно направиться на Ладожскую дорогу, иначе в Ленинград не попасть.
       Шли лесными дебрями по охотничьим тропам, через завалы и каменоломные карьеры, через территорию, где уже хозяйничали немцы.
       На исходе дня Трофимов вывел свою команду в Ораниенбаум, а ночью отправился с ней на грузовиках в Ленинград. Там связался со штабом Балтийского флотского экипажа на площади Труда.
       - Спасибо, товарищи старооскольцы! - приветствовал команду капитан первого ранга Дубина, низкорослый широкоплечий брюнет с маленькими быстрыми глазами. - Вы пришли к нам в тяжелую для нас пору. Мы никогда не забудем этой помощи Старого Оскола.
       Вскоре началась подготовка десантной операции катеров 2-й морской бригады, в которую включили и старооскольцев.
       В сентябре 1941 года, когда шли бои на дальних подступах к Западным и Юго-западным границам Курской области, старооскольцы активно строили сооружения военно-оборонительного характера, создавали систему противовоздушной обороны.
       Начальником Старооскольской МПВО был председатель Горисполкома товарищ Иванов, а начальником штаба МПВО был назначен коммунист Ляпин Иван Григорьевич. Вот его портрет.
       0x08 graphic
       Фото 96.
       Сохранилось также удостоверение, выданное 26/XI-1941 года Старооскольским Горсоветом гласящее, что тов. Ляпин Иван Григорьевич является начальником штаба Старооскольского МПВО. Ниже помещаем фотоснимок этого удостоверения.
      
      
      
      
      

    0x01 graphic

    Фото 97.

       Дом на улице Володарского, где размещался штаб МПВО, начисто разрушен немцами. Мы располагаем лишь фотографией этого дома, которую и помещаем ниже.

    0x01 graphic

    Фото 98.

       Днём и ночью население несло охрану города, боролось с паникёрами и шпионажем, расправлялось с немецкими лазутчиками. Партийная организация района воспитывала массы в духе готовности принять любые меры во имя защиты Родины. Промышленность, торговля, сельское хозяйство, транспорт, - всё работало без перебоев.
       Осенью 1941 года три тысячи осколян отправились на оборону Сумской и Брянской областей, а более 8 тысяч приступили к строительству полевых оборонительных сооружений в Старом Осколе и его окрестностях. В это время было сооружено несколько аэродромов, вырыт противотанковый ров от Верхне-Чуфичево, через слободу Казацкую и Горняшку до Касторной, создано несколько тысяч блиндажей.
       Для образного представления о проделанных осколянами и их соседями работ оборонного характера приведём здесь пару строчек из записной книжки бывшего заместителя председателя Старооскольского Райисполкома товарища Волочкова Фёдора Алексеевича, который тогда руководил этими работами и контролировал их исполнение. "Для осмотра всего оборонительного хозяйства потребовалось затратить три дня, хотя ездил на очень бойкой лошадке".
       Стараниями осколян город был опоясан системой окопов, блиндажей, противотанковых рвов, сотней двухамбразурных дзотов, полусотней пулемётных и орудийных дотов и других фортификаций.
       Кроме того, у мелового бугра возле здания средней школы на Гуменской горе, был построен железобетонный командный пункт для командующего 40-й армией. Справа от здания мы видим на фотоснимке меловой бугор, в толще которого помещался командный пункт.

    0x01 graphic

    Фото 99.

       Пункт был электрифицирован, телефонизирован и радиофицирован.
       Многие дома были приспособлены для внутригородской круговой обороны, в том числе - дом Платонова на Революционной улице, здание городского Почтамта, дом ФЗО, сберкассы, магазин  15, городская водонапорная башня и др. В оборонительную систему были включены также и оборудованы здания слобод и городских окрестностей (постройки Старооскольской МТС, каменные дома слобод Гумны и Ездоцкой, Казацкой и Пушкарской, Ламской и Стрелецкой, привокзальные здания и транспортная водокачка, колокольни и др.).
       В октябре 1941 года газеты впервые упомянули о десантных операциях советских моряков на "Малом пятачке". Но мало кто знал тогда, что "Малый пятачок" находился на берегу Финского залива в районе Лебяжье и что это болотистая местность среди высот и сосновых лесов. При первом прорыве к Ленинграду немцы обосновались здесь, наносили городу Ленина большой вред.
       И вот сюда, на "Малый пятачок", помчались в одну из ночей катера от причалов Кронштадта. На борту катеров находились старооскольцы и многие другие воины.
       В завязавшихся боях советские десантники захватили прибрежную полосу. Начальник штаба бригады капитан первого ранга Слуцкий, высокий русый человек с ироническими карими глазами, поручил Трофимову Михаилу Васильевичу возглавить разведку и захватить в плен немецкого штабного офицера с документами в районе "Дедовой горы" за "нейтральной" деревней Вяреполь.
       Задание было выполнено, получены важнейшие сведения о фашистах, что и помогло советскому командованию провести успешные операции на "Малом пяточке".
       Вот что имели в виду газеты, упомянув о "Малом пятачке" осенью 1941 года.
       К этой поре основные силы 40-й армии появились в Старом Осколе. Вскоре сюда перебазировались из Курска областные учреждения (Курск, как известно, был захвачен немцами 3 ноября 1941 года).
       Напряжённой прифронтовой жизнью жил в те дни Старый Оскол, превратившийся в большую военную крепость. Непрерывно действовал штаб ПВХО под руководством товарища Сумцова. На улицах города были представители всех родов оружия: танкисты и лётчики, пехотинцы и конники, артиллеристы и бронебойщики, сапёры и химики.
       Перед войсками и населением выступал поэт Жаров, а композитор Дзержинский, прибыв в войсковые части Старооскольского укреплённого района, перелагал на музыку боевые стихи фронтовых поэтов.
       Над городом то и дело разгорались воздушные бои. Первые немецкие бомбы были сброшены немецкими лётчиками в середине октября 1941 года в окрестностях города. Фашисты бомбили также мост у разъезда Котёл, станцию Казачок и котловский блок-пост. Ночами вставало над городом зарево пожаров. На крышах домов, озарённые пламенем, старооскольцы самоотверженно гасили фашистские зажигательные бомбы под градом пулемётных очередей.
       В начале декабря 1941 года осколяне заполнили улицы: пришла радостная весть о разгроме немцев под Москвой. Член Революционного Военного Совета товарищ Грушецкий в своей речи призвал усилить местное народное ополчение.
       Народное ополчение в Старом Осколе начало формироваться ещё в августе 1941 года. После же поражения немцев под Москвой оно к маю 1942 года разрослось до 3000 человек, оформилось в полк четырехбатальонного состава. На пост командира полка был выделен партийной организацией товарищ Неляпин, а комиссаром - тов. Андрей Никулин (это секретарь Старооскольского райкома партии, погиб 8 июля 1942 года от фашистской бомбы в момент выполнения боевого задания на одной из Донецких переправ).
       Для удобства борьбы с немецкими парашютистами, шпионами и диверсантами, один батальон народного ополчения разместился в районе КМА, второй - в районе железнодорожного узла, а два - в самом городе. Был создан ещё истребительский батальон.
       Весь личный состав народного ополчения был переведён на казарменное положение и находился в постоянной боевой готовности.
       Из армейского штаба, расположенного в Старом Осколе, ежедневно отправлялись на опасное задание советские патриоты. В числе их были старооскольские комсомольцы-медики Кузьма Анпилов и Маруся Дорошенко.
       По фальшивым документам на имя некоего немецкого доктора Зееловского Кузьма Анпилов с Марусей Дорошенко были переброшены в тыл к немцам в районе села Ушаково с задачей связаться с уже действовавшими там группами и совместными усилиями сорвать "Эксперимент  18" (так назывался фашистский пробный план применения бактериологических средств войны путем искусственного заражения колодцев, водоемов, рек, а также насильственных прививок разных болезней населению оккупированных сел, прежде всего - села Шейны).
       Задание было успешно выполнено, хотя и Кузьма Анпилов сам заболел при этом тифом, был эвакуирован в Саратов по возвращении из фашистского тыла.
       Бывший секретарь Старо-Оскольского Райкома комсомола Виктор Бабанин с членом бюро райкома комсомола Дмитрием Клюбиным были заброшены для разведывательной работы в район Второй германской оккупационной базы в Курске. Они успешно выполнили боевое задание. Когда же были выслежены гестаповцами и окружены, отказались сдаться, погибли героически в бою с фашистами.
       Везде советские патриоты самоотверженно сопротивлялись фашистским ордам. Но, воспользовавшись отсутствием второго фронта в Европе, немецкие фашисты летом 1942 года прорвались на юго-западном направлении и сумели выйти в район Воронежа, Сталинграда, Новороссийска, Пятигорска, Моздока.
       Тяжёлые дни переживал Старый Оскол в пору этого прорыва немцев. 28 июня 1942 года товарищ Волочков огласил на совещании руководителей городских предприятий и учреждений предварительный план эвакуации города, если будет подан к этому сигнал.
       30 июня немецкие танки прорвались в район станции Горшечное. Немцы не рискнули наступать в лоб на старооскольский укреплённый район. Они развивали свои операции в обход города с севера - на Горшечное, с юга - от Нового Оскола и Чернянки на Нижне-Девицк.
       Из города планомерно эвакуировались областные учреждения, но осколяне держались стойко, находились на своих постах даже и тогда, когда немцы заняли Котово, Терехово, Хорошилово и другие населённые пункты района. В городе нормально работали магазины и предприятия, учреждения и больницы. Из района Обуховки через город непрерывно шли советские танки на Тим и Скородное, чтобы остановить наступающего врага.
       30 июня снова пронзительно завыли сирены: над городом появились 45 фашистских самолётов. С часа дня и до 6 вечера били зенитки, тряслась земля, над городом метался грохот взрывов. Жирный дым стелился над старинным Осколом: горела нефтебаза, горела мельница  14, дымились руины вокзала, депо, механического завода, семилетней школы имени Ушинского и др.
       От механического завода остались следующие развалины одного из цехов.
      

    0x01 graphic

    Фото 100.

       От прекрасной школы имени Ушинского и от здания детского сада - осколки стен, запечатлённые на помещаемых ниже фотоснимках.

    0x01 graphic

    Фото 101.

    0x01 graphic

    Фото 102.

       Взрывной волной уничтожило часть крупозавода, сорвало кровлю. Это здание было построено в 1916 году промышленником Поволяевым. Помещаем ниже фотоснимок развалины.

    0x01 graphic

    Фото 103.

       Красивый городок, пережив столетия, подвергался немцами варварскому разрушению.
       Военно-санитарные машины подбирали раненых, увозили убитых. В 9 часов вечера 30 июня 1942 года выступил по радио секретарь Курского Обкома партии товарищ Доронин. Он предложил населению города, во избежание лишних жертв, выйти на окраины.
       Часть гражданского населения покинула город, но рабочие и служащие оставались на своих местах. Даже рано утром 2 июля 1942 года, являя пример исключительного мужества, выдержки и бесстрашия, рабочие явились на предприятия и встали к станкам под прикрытием народного ополчения.
       Совсем близко гремели бои. Мелкие отряды противника и парашютисты завязали перестрелку с народным ополчением. Солдаты народного ополчения лежали в боевой цепи у оборонных сооружений по берегу реки Оскол, в районе Стрелецкой и Пушкарской слобод, в районе Углов и западнее города. Там боевые рубежи были заняты также солдатами кадровой армии. Люди решили сражаться до последней капли крови.
       С четырех часов тридцати минут утра до сумерек немецкие самолёты волнами по 80 штук налетали на город. Бушевал пожар. Валил дым из здания Государственного банка, в который попала немецкая бомба. И во всем этом аду старооскольцы продолжали быть на своих боевых постах, отражая воздушные атаки неприятеля.
       Потом был получен строгий приказ эвакуировать город. Старики, женщины, дети толпами потянулись по дымным улицам на восток. "Ни бойцы Красной Армии, ни народ нашей страны не сомневались, что этот отход является временным, что враг будет остановлен, а затем и разбит" (И. Сталин, О Великой Отеч. Войне Сов. Союза, стр. 43).
       На лицах людей стыли слезы. А навстречу отходившим из города людям шли танки. Грохоча гусеница и подымая густую пыль, они спешили боем задержать подходившие немецкие войска и обеспечить более или менее нормальную эвакуацию города, осуществляемую по приказу командования.
      

    3. Город и район в оккупации

       Часам к семи вечера в городе наступила гробовая тишина. Горел в эту пору пищекомбинат на Комсомольской улице, горела Ездоцкая многоэтажная мельница.
       В поле поднялись к небу столбы дыма и пламени: колхозница из сельхозартели "Мировая революция" Евдокия Винюкова, выполняя приказ партии не оставлять врагу ни одного килограмма хлеба, подожгла озимые посевы. Они были выращены Винюковой и её подругами-колхозницами. Хлеба вызрели. Их жаль было жечь, но Отечество нуждалось в самоотверженных поступках советских людей, и советские люди творили эти поступки, обеспечивая победу над жестоким и коварным врагом.
       В тот же вечер 2-го июля 1942 года в город вступили фашистские войска.
       Между тем, под ударами молота несчастий рассортировались люди в полном соответствии с внутренним миром своей души: тысячи и тысячи осколян пошли защищать отечество, десятки сдезертировали и уклонились от защиты отечества в кровавом бою с фашизмом (так поступил Ефанов А. И., бросив имущество музея и убежав налегке с женой на Восток. Уклонился от вступления в Красную Армию Труфанов И. г., используя "бронированную" бумагу), единицы перебежали к фашистам по пути в эвакуацию (Адамов, Пеньков, Толмачев, А. Сыч), немногие отщепенцы встали на службу к фашистам - бывший поп И. С. Мазалов, врачи С. Петрова и А. Кузнецова, учителя - Шестаков Ф. Л., Никонов, Васильев, Думченко Е., агрономы Кротов и Мирошникова, учительница В. М. Рождественская, учительница А. Алтухова.
       Но эти пятна исчезли в ослепительном сиянии массовых подвигов, которыми богатой оказалась оскольская земля.
       Ольга Сергеевна Афанасьева, уроженка Старо-Оскольской слободы Казацкой, была с ее согласия, сброшена вместе с херсонским рабочим-лейтенантом Остапом Масленко на парашюте в район Котовского леса для партизанской борьбы с фашистами.
       До центра Старого Оскола было отсюда около восьми километров.
       Зная немецкий язык, Масленко первым отправился в город на разведку и для установления связи с нужными людьми. Он имел документы на имя одного из корреспондентов немецкой газеты, что дало ему возможность проникнуть в зал бывшего Дома пионеров, куда фашисты согнали интеллигенцию для принятия резолюции одобрения "Нового порядка" в Европе.
       В зале было тесно и душно. Рядом с Масленко оказался человек с остренькой мордочкой суслика и с будто бы приклеенным седым треугольничком бородки.
       - Вот, Пава Георгиевна, я тоже решил устраивать свою жизнь попрочнее, - доставая бумагу из портмоне, улыбнулся суслик. - Вы на бирже труда пригрелись, а я вот здесь...
       Масленко скосил глаза и прочел бумагу в руках суслика: "... Иван Сергеевич Мазалов, бывший священник, употребив присвоенное им имущество бывшей советской пчелобазы и Птицекомбината в интересах Вермахта, так что прошу отклонить предъявленный к нему городской управой судебный иск. Нам нужны деловые люди, вроде Мазалова и Петра Вензы, создавшего для нужд Германии маслосырзавод..."
       - Поздравляю, Иван Сергеевич! - усмехнулась Пава Георгиевна, слонообразная крупнокостная женщина с подрисованными глазами и подмигнула в сторону сидевшей неподалеку узкоплечей женщины с подстриженными черными волосами: - Но лучше всех нас устроилась она, Софья Александровна. Комендант капитан Гуха согласился удовлетворить ее просьбу о назначении председателем врачебной комиссии по отбору биржей труда людей для отправки в Германию...
       За столом появились капитан Гуха, начальник биржи труда Визе и еще какой-то немецкий офицер.
       Собрание было открыто. Учитель Никонов, лобастый черноглазый математик, начал читать составленный гестаповцами доклад "о долге интеллигенции в утверждении нового порядка в России".
       - Кто шелаль? - спросил Гуха, когда доклад был окончен.
       К трибуне подбежал Мазалов.
       - Я был Мазаловым священником, остаюсь им. Приветствую великую Германию! Аминь!
       В зале наступило гробовое молчание. И вот тут выступил райисполкомовский сотрудник Красников.
       - Мы себе избрали угодный порядок в октябре 1917 года, - тихо сказал он, а всех оглушило громом этих честных слов. Повернув бледное лицо к коменданту и, косясь на отступавшего в зал Мазалова, добавил: - от имени русских людей требую не нарушать нашего порядка. А этих крыс, вроде Мазалова или Вензы, мы сами передавим...
       - Тюрьма, партизань! Тюрьма! - закричал Гуха, когда в зале грохнули аплодисменты, а переводчик разъяснил коменданту смысл речи Красникова.
       Полицаи Шурыгин и Малыхин потащили Красникова из зала, а к трибуне подбежал бритый остроносый мужчина, в котором все узнали бывшего владельца жестяной мастерской Коротких Николая.
       - Господа, господа! - восклицал он, ныряя по залу быстрыми мышиными глазками. - Мы должны отмежеваться от сумасшедших слов Красникова. Мы будем верноподданными фюрера и "нового порядка"...
       Невысокий седенький беспартийный учитель географии Онисим Федорович Гладков, дочь которого ушла добровольно в Красную Армию, встал и закричал громко:
       - Позор Мазалову, и Коротких! Позор всем, кто становится на службу завоевателям! Товарищи, дадим здесь оплеуху верноподданным холуям!
       В зале началась буря. Грохотали и трещали скамейки, визжали и падали с разбитыми носами сторонники "нового порядка".
       Масленко видел, что комендант рьяно крутил ручку телефона, чтобы вызвать солдат. Решил покинуть зал. А на лестнице нагнал и двинул Мазалова сапогом в поясницу, так что тот покатился вниз по порожкам лестницы.
       ... В Котовский лес Масленко вернулся на третьи сутки и рассказал хозяйничавшей в землянке Ольге, что установил первые связи с небольшой группой подпольщиков в городе во главе со стариком Никанором Петровичем Рыжих.
       - Тебе, Ольга, решено присвоить кличку "Вала". Под нею будешь действовать. И документы будут выправлены на Валу.
       В партизанской группе Рыжих мало людей, но успехи уже имеются: пущено под откос семь фашистских поездов, взорвано на линии Касторное-Новый Оскол три моста, сожжен в городе интендантский склад. Кроме того, брошенные руководством при спешном отступлении рабочие депо (человек сто) распропагандированы и отказались работать на фашистов.
       Некоторые члены боевой партизанской группы арестованы, сидят в тюрьме: персональный пенсионер Анпилов, капитан Хвостов из города Первомайска (этот был арестован гестаповцами, когда выполнял задание по взрыву моста через Ублю), Красников...
       Рыжих сказал, что капитан Хвостов знает пиротехнику, очень нужен партизанам. Есть задание освободить его во что бы то ни стало. Завтра Хвостова и группу других заключенных, как выяснил Рыжих, переведут в погреб возле "дома Еры" в слободе Казацкой, там размещено гестапо. Мне Рыжих передал фотоснимок этого дома (см. фото 108).
       - Да это же недалеко от дома моих родителей, - сказала Вала. - Я на себя беру задачу освободить капитана Хвостова, потому что знаю в Казацкой все ходы и выходы. Кроме того, могу, если потребуется, укрыться с Хвостовым у моей сестры, у Клавы...
       План освобождения Хвостова был разработан и одобрен потом Никонором Рыжих. Выполнила его Вала удачно: Хвостову было передано оружие, и он бежал в условленное место. Но вскоре партизаны осуществили еще две операции, сильно всполошившие фашистов: взорвали магнитными минами бронепоезд на разъезде Котел, освободили много юношей и девушек из уже подготовленного к отправке в Германию эшелона на станции Старый Оскол.
       И вот тут фашистское командование решило прочесать Котовский лес, заподозрив, что там кто-то есть из партизан.
       Никонор Петрович Рыжих заблаговременно узнал об этом, ночью прибыл в землянку предупредить об опасности.
       - Нам нужно действовать вот так, - сказал он, освещая фонариком лист топографической карты "М-37-28 СТАРЫЙ ОСКОЛ" и показывая карандашом: - через тригонометрическую отметку 197.5 проберемся в рощу двумя километрами севернее Воротниково, оттуда - в Незнамовский лес. Там отсидимся до завтрашнего вечера, а потом будет дело видно...
       - Нельзя ли нам кого-либо укрыть в Сорокино? - спросила Вала.
       Нет, туда сейчас опасно: Сорокину Александру Яковлевну гестаповцы арестовали и посадили в тюрьму за спасение двух раненых красноармейцев. Под ударом находятся также комсомольцы Сорокин Петр, Болтенков Михаил, Болоцкая Анна. Мы предупредили их, чтобы на время они укрыли в другом месте проживающих у них на излечении советских командиров. Так что нам туда нельзя. Радиопередатчик заберем с собою...
       Перебазировка из Котовского леса прошла удачно. Но через несколько дней стряслось несчастье: Валу выдала фашистам ее родная сестра, Клава, когда потребовалось Вале скрыться на квартире сестры от преследования гестаповцев, напавших на ее след во время посещения города по особому заданию.
       Полузадушенную, связанную веревками. Валу избивали, требуя выдать соучастников. Потом ее повесили, не добившись показаний против товарищей.
       Возмездие за ее гибель пришло позже: сестру-предательницу советский суд осудил в 1943 году к одиннадцатилетнему тюремному заключению и высылке в лагерь Воркута.
       Долгое время было непонятным, почему фашисты не прочесали ни одного раза обуховские леса, хотя ведь там находили приют партизаны, руководимые бывшим заместителем председателя Чернянского райисполкома Прохором Потаповым.
       Изучение этого вопроса дало следующую картину.
       Когда фашисты заняли Старо-Оскольский район, они начали прибирать к рукам село за селом, подыскивая предателей из местных жителей, чтобы опираться на них.
       Партизанской группе, приютившейся в обуховских лесах, было не безразлично, кого поставят оккупанты во главе сел и бывших колхозов, в частности, во главе слободы Обуховки. Вот почему Прохор Потапов с товарищами провел здесь предварительную "избирательную подготовку" среди населения.
       В ходе этой подготовки были намечены возможные кандидатуры на должность старшины и старосты. При этом через верных людей кандидатам дали понять, что они будут обрисованы коменданту фон Крулю в качестве заядлых антисоветских людей и ни в коем случае не должны отказываться от предлагаемых должностей, иначе им будет плохо.
       Июльским вечером 1942 года на улицах Обуховки появился комендант в машине, эскортируемой конными мадьярами с плюмажами из петушиных перьев на головных уборах.
       Ударом в колокол созвали сходку "для организации власти".
       Комендант объявил через переводчика, что отныне и на вечные времена жизнь, имущество и судьба обуховцев поставлены под покровительство фюрера-освободителя и что все население должно активно поддерживать "новый порядок" и помогать вермахту и союзникам фюрера выполнять свою преобразующую весь мир великую миссию.
       На сходке были избраны: старшиной - пятидесятилетний Коновалов Яков Иванович, старостой - Ванька Горбань. Оба они происходили из бедняков, участвовали в 1917 году в разгроме владений графа Орлова-Давыдова.
       На сходке был объявлен список полицаев в количестве 30 человек. Старшим полицаем комендант утвердил Миньку Королева, кулацкого сына, возвратившегося из бегов в Обуховку вслед за оккупацией района фашистами.
       Через неделю, в темную дождливую ночь, внезапно постучали в окно квартиры Никиты Кичина. На вопрос открывшего дверь хозяина, что за люди, пришедшие быстро втиснули его в сени и, закрыв дверь на засов, сказали:
       - Не лякайся, старый. Скажи жинци, хай еду на стол, або горилки. Побалакаем трохи...
       Беседа затянулась. Но, в конце концов, усатый черноволосый мужчина лет сорока пяти с черными дерзкими глазами прикрутил лампу и сказал:
       - Так бачишь, старый, седне ж веди нас знакомить с сельской головой...
       Никита пожал плечами, пробасил охрипшим от волнения голосом:
       - Важко боязно...
       - Двум смертям не бувать, а одна уже у тоби на ниси! - рассердился "гость", недвусмысленно достал из-за пазухи пистолет, опустил предохранитель. - Иначе не можем, если нарушишь нашего уговору... Нам нужно до сельголовы, а ты пидишь для безопасности. Ежели шо, скажешь: "с гостями пришев"...
       Никита понял, что имеет дело с партизанами, больше не сопротивлялся.
       ... С этой ночи сельская голова Коновалов и староста Горбань начали работать по указанию партизан.
       Вот в чем разгадка вопроса, почему обуховские леса ни разу не прочесывались оккупантами.
       Венгерскому коменданту Яну фон Крулю, жившему в здании Игнатовской начальной школы, старшина Коновалов рекомендовал по заданию партизан переводчицей учительницу Анну Мозговую. Ее перед тем проинструктировали партизаны о характере работы и необходимости информировать их через Никиту Кичина и сестру Ваньки Горбаня, Бечиху, о всех тайнах коменданта и планах оккупационных властей. Предупредили, что при малейшей попытке к измене, ее ожидает смерть.
       Для коменданта партизаны составили через старшину характеристику Анны. Подчеркнули, что отец ее репрессирован советскими органами, ограбил межрайонную базу Облпотребсоюза и открыл свою личную частную лавку для продажи награбленных товаров.
       Характеристика убедила коменданта. Анна стала его переводчицей и секретарем, а через нее партизаны получали нужную им информацию.
       Руководитель партизан Потапов разместил своих людей в землянках лесных урочищ "Глинище", "Мельница", "Казенный лес", "Дмитриевский шлях" с расчетом, в случае опасности, быстрого перемещения из одного урочища в другое.
       Был установлен фактический контроль за всеми передвижениями войсковых частей оккупантов, а также над системой заготовок и хранения сельскохозяйственных продуктов, над их перевозками в район станции Старый Оскол. Задача состояла в том, чтобы не давать оккупантам ни одного пуда хлеба, ни одного килограмма мяса.
       Старшине и старосте было дано указание всемерно уклоняться от вывоза заготовленных продуктов и организовать раздачу их населению по общественному приговору "О голодной нужде", чтобы создать общеобуховскую круговую поруку. В списки едоков включать побольше людей, в том числе красноармейцев, партизан, излечивающихся советских военнослужащих из числа попавших в Обуховку по обстоятельствам окружения, расписав все это количество людей по наиболее надежным семьям.
       Это указание в Обуховке проводилось последовательно, равно как и указание не посылать на работы в Германию ни одного человека под различными предлогами: "массовая заболеваемость, внезапные увечья, острая нужда в рабочих руках для создания продовольственного фонда вермахту" и т. д.
       Старший полицай Минька Королев почувствовал что-то неладное и явился к коменданту с доносом на старшину Коновалова, которому комендант в эту пору безгранично верил. Да и сам он не захотел бросить на себя тень: до этого доносил начальству о полном благополучии на своем участке, и вдруг поверить Миньке Королеву, что в Обуховке имеются партизаны. "Этак придется попасть на фронт и расплатиться собственной шкурой за ротозейство, - подумал комендант. - Надо лучше проучить старшего полицая!"
       Выгнав Миньку Королева в шею, фон Круль предупредил одновременно Коновалова о необходимости призвать старшего полицая к порядку "за распространение ложных слухов".
       Минька не сдавался. Решив поймать старшину или старосту с поличным и выслужиться перед фашистскими властями, начал он ночами выслеживать.
       Однажды к пономарке, проживавшей на улице Бычань, пришел в условленное время партизан переодеться в приготовленный для него теплый пиджак, так как наступали холода.
       Зная, что Минька находится в засаде и может расправиться с ней, пономарка отказалась выдать теплый пиджак, тогда партизану пришлось взять его без разрешения.
       Минька погнался за партизаном, выстрелил из винтовки.
       При убитом никаких документов не оказалось. Но старшина Коновалов знал этого человека. Поняв нависшую опасность, он принял энергичные меры: обвинил старшего полицая в убийстве человека с целью ограбления, отнял у него оружие и снял с должности старшего полицая.
       Комендант с этим согласился. Так был обезврежен опасный кулацкий сынок Минька Королев.
       В зимнюю пору, когда уже стало известным окружение немецких войск под Сталинградом, партизаны фактически расквартировались по хатам ряда обуховцев - Кичиных, Казюлиных, у Машки Кямори, у Бечихи и других под видом пленных, мобилизованных и прочих.
       Обработанные партизанами полицаи ничем не занимались, кроме гульбищ и выпивки. Партизаны же готовились к оказанию помощи наступающей с Востока Советской армии.
       Дисциплина в среде партизан сложилась суровая. Об этом говорит хотя бы такой факт: один партизан был расстрелян своими товарищами за случайный выстрел в избе Бечихи и ранение при этом сына Бечихи. Бориса, которому пришлось ампутировать правую ногу.
       За обещанное им прощение и включение в ряды наступающей Советской армии, полицаи перешли от нейтралитета к активной поддержке партизан. В частности, они приняли участие в разведке за движением немецких танков и сообщили партизанам, что одна танковая колонна пройдет по городской дороге "Из Старого Оскола в Шаталовку".
       В лесу, где проходила дорога, партизаны заложили мины, на которых подорвались пять танков. При взрыве было убито несколько коров, запущенных сюда с определенной целью маскировки действий партизан, а также с тем, чтобы не отгонять коров в город (был получен приказ о сдаче коров на фашистскую бойню).
       При взрыве танков погибло 15 фашистских автоматчиков.
       Арестованный старшина Коновалов убежденно солгал командиру танковой колонны, что мины заложены, наверное, еще в период отхода советских войск в июне 1942 года, обуховцы о них не знали, иначе бы и не пустили в эти места своих коров.
       Комендант фон Круль, вызванный к месту происшествия, поддержал выдумку Коновалова и охарактеризовал его в качестве "верного подданного великой Германии".
       Таким образом, Обуховка оказалась не разграбленной. Партизан никто не стал искать, а Коновалова освободили из-под ареста.
       С приходом в Обуховку той самой советской воинской части, которая до немецкой оккупации района располагалась в слободе, в нее вступили все партизаны и полицаи, за исключением сбежавшего Миньки Королева, и пошли воевать против фашистов уже в рядах регулярной Советской Армии.
       Остается фактом, что слобода Обуховка сохранилась среди лесов при фашистских оккупантах в качестве небольшого островка с номинальной фашистской властью, но с фактической властью советских партизан, которые регулировали и направляли всю ее жизнь и не давали захватчикам поживиться обуховским добром, воспитывали обуховцев делу служения Советской Отчизне.
       В селе Богородицком восточнее Горшечного немцы появились в июльское утро 1942 года.
       Настороженно молчали колхозники, а бывшие кулаки Долбушкины, Соболевы, Титоровы, Антомоновы, Перхвишины вышли встречать фашистов хлебом-солью.
       Кулацкий представитель Ванька Ханыгай, бывший урядник, произнес приветственную речь, услужливо начал сгонять народ на сходку. На сходке кулаки старались пролезть во власть, но люди избрали старостой бывшего бедняка Буланого Хому, чтобы хоть несколько обезопасить село от произвола фашистов.
       В полицаи все же пролезли кулаки - Титоров Яшка, Перхвишин Касьян, Панька Теленков.
       Эти представители недобитого кулачества служили фашистам верой и правдой, народ от них стонал...
       Вскоре парни Потапчиков Митька, Алдохин Ванюшка, Федосков Иван познакомились в "Орлином лесу" с партизанами из числа военнослужащих 40-й армии и присоединившихся к ним мужчин окружающих селений.
       Партизаны дали задание заготовить винтовки, патроны и гранаты у расположенных на Барском планте немцев (Штаб фашистов размещался в доме кулацких дочерей, учительниц Емельяновых, пошедших в услужение к оккупантам).
       Было украдено несколько винтовок и гранат, а также две банки патронов из караульного помещения на Сальковом планте. Для этого пришлось напоить караульных самогоном, который оккупанты любили.
       Поднявшаяся тревога не дала результатов, так как украденное оружие и боеприпасы были переправлены партизанам в ту же ночь на немецкой повозке, на которой мобилизованные богородцы возили корм для немецких лошадей.
       Бывший кулак Михаил Павлов жил у своей дочери Нюрки на самом конце планта Прогореловки, откуда открывался вид на Прогореловский лог, и на Завешенский, по которым партизаны держали связь с жителями Богородицкого.
       Узнав, что немцы ищут партизан и украденное из караульного помещения оружие, старик Павлов Михаил, прозванный на селе Талабоном за сплетни, по своему почину устроил засаду и поднял тревогу в момент, когда партизаны вышли на операцию по ликвидации немецкого коменданта и предательниц сестер Емельяновых.
       В результате были пойманы три партизана. Расстреляли их фашисты на склоне Салькова выгона, согнав для устрашения к месту казни все население Богородицкого.
       Перед казнью молодой партизан обратился к народу с призывом бить фашистских гадов.
       Комендант бросился к нему, чтобы ударить, но партизан сбил его кулаком в вырытую для партизан могилу и закричал:
       - Вот так, товарищи, сбивайте всех фашистов в могилу!
       ... В настоящее время возле бывшей церковно-приходской школы села Богородицкое стоит памятник погибшим советским воинам и партизанам.
       Население Богородицкое с нетерпением ожидало прихода советских войск и всячески вредило оккупантам: у штаба был убит фашистский часовой, на Сальковом выгоне сожгли ночью интендантский склад, угнали в лес несколько немецких подвод с провизией.
       Переодевшись в немецкую форму, на устроенный сестрами Емельяновыми бал пришли партизаны.
       Пригласив на кружку шнапса трех немецких офицеров в соседний дом к дяде сестер Емельяновых, Андрею, там партизаны напоили их до пьяна и , отобрав оружие и раздев донага, втолкнули перепуганных фашистов на устроенных в их честь бал.
       Переполох, начавшийся среди фашистов, был использован партизанами для поджога кормовых и продовольственных складов оккупантов, а также для нападения на второе караульное помещение на Барском планте.
       Здесь были убиты шесть солдат вместе с ефрейтором, ранен один офицер и забрано все вооружение с боеприпасами.
       На место выехали представители немецкого командования, но расследовать им не пришлось: близко гремели уже орудия наступающих советских войск.
       Ночью оккупанты в панике бежали в направлении Касторной, а утром вступили в Богородицкое передовые отряды советских войск.
       Предатель Мишка Талабон вышел было встречать красноармейцев с хлебом-солью, но жители сразу же рассказали советским воинам об этом человеке. Талабон был расстрелян.
       Комендант не успел бежать. Его нашли в шкафу учительницы Емельяновой Насти.
       Трибунал судил коменданта и его покровительницу, фашиста расстреляли, Настю Емельянову посадили в тюрьму на девять лет.
       Народ потребовал наказать полицаев. Яшку Титорова расстреляли. Панька Теленкова и Касьяна Перхвишина сгноили в заключении.
       Это грозное предупреждение для всех предателей Родины.
       В Богородицком помнят тяжкие дни фашистской оккупации, героическую борьбу народа с фашистами и славные дни победы над ними. И никому не позволит наш народ обижать Родину.
       В Старом Осколе фашистская комендатура разместилась в одном из глубоких проездов на центральной улице, заняв бывшее помещение районного отдела народного образования. Фашисты умышленно садили гестапо и полицию на место просвещения. "...Немецкие фашисты являются врагами европейской культуры, армией средневекового мракобесия, призванной разрушить европейскую культуру ради насаждения рабовладельческой "культуры" немецких банкиров и баронов".
       Они выискивали на советской земле убогие душой остатки элементов старого проклятого прошлого и выдавали их за что-то передовое. Например, они предоставили страницы фашистской газетенки "Новая жизнь" для статей "Господин Венза фантазирует" (восхваляли маслосырзаводчика Петра Вензу за служение Германии), а также для статей и объявлений Кузнецовой Анны, вставшей на службу к фашистам в качестве начальника санитарного надзора.
       Кузнецова на целых страницах восхваляла немецкую культуру и "новый порядок", при котором Кузнецовой удалось выгнать из пушкарской школы учителя и заменить его урок молебном и водосвятием.
       В этом же номере газеты "Новая жизнь" врач Кузнецова не постеснялась ниже своей статьи и рядом с извещением "Пропала коза" поместить свое объявление: "Пропал муж, К... Николай Дмитриевич, пятидесяти шести лет. Кто его поймает, получит за доставку вознаграждение".
       Судя по этому объявлению о пропавшем муже, рабовладельческая "культура" немецких банкиров и баронов и "культура" опустошенной души врачихи Кузнецовой вполне стоили друг друга.
       По ночам проходили в городе аресты и расстрелы. Впрочем, фашисты не стеснялись расстреливать и днем.
       Одним из первых были расстреляны райисполкомовский работник товарищ Красников, врач Френкель, часовых дел мастер Кликун.
       Почти каждый день на Казацких буграх, а также в усадьбе МТС на окраине слободы Гумны фашистские палачи расстреливали советских патриотов. При этом они садистки наслаждались содеянным, охотно фотографировали акты расстрела. Наверно, палачи не предполагали, что им самим придется сгнить в старооскольской земле, а их фотоснимки станут играть роль жутких обличающих документов.
       Заподозрив человека в принадлежности к партизанам, вывели к окопу на усадьбе МТС и убивают выстрелом в затылок. Бывало и так: обреченного привязывали на Верхней площади к столбу, надевали на голову "капюшон смерти" и требовали отказаться от Советской власти.
       Получив категорический отказ, палачи вздергивали на виселицу.
      

    0x01 graphic

    Фото 104.Фото 104а.

       Повесив Валу на кронштейне телеграфного столба, палачи выставили часового, чтобы никто из родственников или друзей не смог снять и похоронить партизанку.

    0x01 graphic

    Фото 105.

       Создав в Старом Осколе "биржу труда" с врачебной комиссией во главе с врачом С.А. Петровой для отсылки людей в Германское рабство, оккупанты не постеснялись расклеить по городу плакат: "Биржа труда имеет целью равномерное привлечение населения к разрешению хозяйственных задач".
       0x08 graphic
       Фото 106.
       "Биржа труда" с ее врачами и агентами, с полицаями и изменниками буквально охотилась за рабочими, устраивая облавы, аресты и т. д., чтобы выполнить план "вербовки" "желающих поехать в Германию".
       Были также использованы заявления некоторых предательниц, что они "видели своими глазами Германию и прекрасные условия работы там, призывали не упустить случая посмотреть Европу и культуру".
       К числу таких "агитаторов", действительно поехавших в Германию добровольно, относились дочь бывшего купца Петрищева, дочь бывшего кулака Шестакова, поступившего на службу к фашистам в Ржавце, некая Годовникова из Казачка и любительница "проскочить галопом по всем Европам" некая Величко-Зайцева.
       Об этих сожалеть не приходится.
       Речь идет о других: За время фашистского господства на территории Старого Оскола и района фашисты расстреляли, замучили, повесили 243 советских патриота, угнали в немецкое рабство 2737 человек.
      

    0x01 graphic

      

    Фото 107.

       Черной известностью среди старооскольцев дом гестапо в слободе Казацкой.
      

    0x01 graphic

    Фото 108.

       В этом доме гестаповцы жестоко пытали и убивали советских патриотов, чтобы сломить волю нашего народа к борьбе, превратить его в раба. С той же целью зимой гитлеровские лыжники частенько выезжали в поле охотиться за советскими людьми. На следующем фотоснимке запечатлён один из таких кровавых эпизодов, когда гитлеровские лыжники, поймав за городом советского гражданина и объявив его партизаном, замучили человека насмерть. Потом они собрались у трупа и без стыда и совести позировали перед объективом аппарата, не подозревая, что обрекают себя этим на вечный позор.

    0x01 graphic

    Фото 109.

       Расчёты фашистов запугать наших граждан своими кровавыми расправами и заставить их признать "новый порядок" не оправдались. Патриоты-мстители убивали немецких солдат и офицеров, пускали под откос военные поезда на перегоне от Нового Оскола до Старого Оскола и от Старого Оскола до Касторной, жгли мосты и цистерны с горючим, сдирали немецкие объявления и распоряжения, заклеивали их боевыми советскими плакатами, звавшими народ к борьбе. Один из таких плакатов патриоты, рискуя жизнью, не только распространили по городу и окружающим сёлам, но и расклеили его на заборе рядом с домом гестапо. Вот фотоснимок этого плаката.
      
       0x08 graphic
      
       Фото 110.
       Оккупанты неистовствовали, вешали людей и расстреливали, но народ не страшился. Колхозник из "Нового мира", Бороновский Прокофий Савельевич, на которого фашисты получили донос, что он вместо креста носит ключ от несгораемого ящика с актом о закреплении земли за колхозом на вечное пользование, был вызван в гестапо. Он наотрез отказался выдать немцам место хранения акта о земле. Тогда его схватили, привязали к его левому боку толовую шашку и, привезя Бороновского на колхозную пасеку, взорвали привязанную к его телу толовую шашку.
       Бороновского было приказано не хоронить, а выбросить собакам. Но колхозники тайно схоронили тело старика. На подпольном колхозном собрании они избрали на должность колхозного пасечника Зиновьева Иллариона Семёновича и поручили ему заменить на посту погибшего старика Бороновского, уберечь колхозную пасеку до прихода Советских войск.
       Пронюхав о подпольном колхозном собрании, оккупанты устроили облаву. Они арестовали колхозника Бакланова Василия Васильевича, носившего кличку "Басня". Его обвинили в том, что он был на подпольном колхозном собрании и в том, что в 1928 году подписывал в качестве учредителя первый устав Соковского товарищества по совместной обработке земли.
       Из гестапо Бакланова принесли в бессознательном состоянии. Он умер, оставшись советским патриотом. Потом фашисты ворвались в дом коммуниста Чурикова Петра Ивановича на Новом Хуторе. Сам Чуриков был на фронте и погиб под Старой Руссой. Но немцам кто-то донес, что он руководит действиями местных партизан и готовит большое выступление против оккупантов.
       Жена Чурикова, Евдокия, вступила с фашистами в борьбу и зарубила одного из них топором. Её застрелили, истоптали сапогами. Соседям с трудом удалось скрыть от фашистов двух её детей (по возвращении в наши края Советской Армии, дети коммуниста Чурикова определены в детский дом и, воспитываясь в коммунистическом духе, стали такими же преданными советской власти и партии людьми, какими были их родители).
       Презирая смерть и опасность, шестидесятилетняя колхозница из сельскохозяйственной артели имени Буденного Семибратченко Пелагея Григорьевна, мать двух сыновей - воинов Советской Армии, вынесла из сельсовета гипсовый бюст В. И. Ленина, сохранила его от фашистского поругания и подарила потом, когда район был освобождён Советской Армией, Казачанскому сельсовету.
       Бесстрашно отдали свою молодую жизнь в борьбе за честь и независимость Советской Родины члены Старооскольского Райкома ВЛКСМ Виктор Бабанин и Дмитрий Клюбин, оставленные Коммунистической партией на подпольной работе в тылу у врага.
       Комсомолка Екатерина Ивановна Багликова подобрала раненого советского командира лейтенанта Загребного Николая Андреевича, переодела его в гражданское обмундирование, укрыла от фашистов и вылечила (Н. А. Загребный теперь работает техником-строителем на станции Люблино под Москвой, с благодарностью вспоминает Катю-спасительницу).
       Комсомолка Аня, пренебрегая опасностью для своей собственной жизни, явилась к городскому голове Свешникову и потребовала от него выдать необходимые документы ряду комсомолок, которым угрожала отправка в Германию. Документы были нужны, чтобы беспрепятственно покинуть город и бежать в лес.
       Свешников под пистолетом Ани обещал выполнить её требование, а потом предательски выдал Аню в руки следователя по политическим делам при немецкой комендатуре.
       Через день девушку повесили на телеграфном столбе. Как огненное кольцо вокруг тонкой девичьей шеи был обвит и крепко затянут в узел алый пионерский галстук, обнаруженный гестаповцами при обыске квартиры девушки на улице Гусёвка (ныне улица Семнадцати героев).
       В свободное от расправ и грабежей время гитлеровские солдаты несли на базар и продавали награбленное. Причем и здесь они с гордостью фотографировались. Вот один из фотоснимков, показывающий фрица, продающего отнятый им у советского гражданина самовар. Снимок сделан немцем, убитым потом при отступлении из города Старого Оскола советскими солдатами.
      

    0x01 graphic

    Фото 111.

       В ноябре 1942 года над городом и районом появились советские самолёты. Из разбросанных ими листовок народ узнал, что Красная Армия окружила под Сталинградом 22 немецких дивизии.
       После этого участились случаи нападения патриотов на немецкие посты, на склады. В колхозах стали готовиться к весеннему севу, надеясь, что к этому времени придёт в район Советская Армия. В ряде колхозов снова были проведены подпольные колхозные собрания.
       На собрании сельскохозяйственной артели "Новый мир" решили готовить семена к весне. Все средства применили для этого: ребятишки заготовляли овёс из кормушек на военной мадьярской конюшне, хозяйки отчисляли возможно большую долю подсолнечных семян, приносимых мадьярами жарить в печи (мадьяры большие охотники до жареных семечек и жарили их мешками, заставляя женщин выполнять эту работу), мужчинам удалось похитить много мешков ячменя, подсолнуха, кукурузы из расположенного в селе Соковом и плохо охраняемого мадьярского зернохранилища. Кроме того, выбранное на подпольном собрании правление колхоза (председателем избрали Васильеву Елизавету Павловну, а членами правления и бригадирами - Мартынову Антонину Стефановну и Мартынову Пелагею Васильевну), организовало подробнейший учёт всех личных зерновых запасов колхозников и расписало какое количество из этого запаса семян колхозник должен превратить в неприкосновенный фонд и сохранить до весны для посева. А враг ещё сидел на нашей земле, продолжалась неволя.
       Фашистские власти решили провести новогодний бал, чтобы создать у населения впечатление, будто дела фашистов на фронте поправились.
       Партизанская группа Никонора Рыжих наметила взорвать здание "биржи труда", где намечался бал, вместе со всеми его участниками.
       В связи с тем, что в здании потребовалось провести иллюминацию, в качестве "электромонтеров" пробрались туда по чужим паспортам Хвостов и Масленко. Они заложили мины в грубах.
       По какой-то случайности взрыва не получилось, но и бал испортился, когда сообщили об обнаруженных минах: участники бала чуть было не подавили друг друга на дверях. А Калерия Митрофановна, игравшая роль "царицы бала", была вынуждена выбежать на улицу почти при полной наготе, если не считать охвативших ее талию парчовых обручей с бахромой разноцветных шелковых лент.
       Оккупанты после провала бального вечера совсем рассвирепели. Они хватали и расстреливали каждого, кто осмеливался высказать неугодное им слово. Южный парк на ж. д. узле превратился в место расстрелов. По доносу Анны Кузнецовой, фашисты схватили и расстреляли в южном парке Колю Потехина, Петю Объедкова и других.
       Одновременно оккупанты начали разрушать уцелевшие до этого здания, а кирпич вывозили на строительство военных сооружений. Так было разрушено прекрасное белое здание на Комсомольской улице. До начала Великой Отечественной войны в этом здании была средняя городская школа  2. Фотоснимок ниже:

    0x01 graphic

    Фото 112.

       Кирпич этого прекрасного здания, разрушенного немцами, оккупанты вывезли в Атаманский лес для строительства военных укреплений. До осени 1952 года на месте разрушенного здания сохранялись остатки подвала, торчали исковерканные водопроводные трубы, высились поросшие травой холмики глины и щебня. Потом сюда пришли строители и заложили здание школы.
       Вот как выглядел пустырь на месте разрушенной оккупантами городской средней школе  2 к моменту прихода сюда первых строителей для закладки здания новой школы осенью 1952 года.
      

    0x01 graphic

    Фото 113.

       Вскоре оккупанты разрушили здание Пушкарской школы. Обугленные, разбитые взрывом стены Пушкарской школы стыли в снегу 1943 года. Вот фотоснимок этих развалин.

    0x01 graphic

    Фото 114.

       Разрушили фашисты здание детсада в городе. Вот фотоснимок (ниже) разрушенного здания.

    0x01 graphic

    Фото 115.

       Воспылав особой ненавистью к советским детским учреждениям, оккупанты допрашивали многих старооскольцев о местонахождении здания первой пионерской площадки в городе Старом Осколе. Многие знали об этом домике на бывшей улице Гусёвке (ныне улица 17 Героев), знали об организаторе первых пионерских отрядов в Старом Осколе Марковой Н., но не нашелся среди них ни один предатель. Фашисты не нашли и не разрушили исторического домика пионеров. Он сохранился, находится на ул. 17 Героев под номером 19, куда пионеры часто ходят в гости к живущей там Марковой тёте Нине.
       Домик уже одряхлел. Но он имеет славную историю, и ребята говорят о нём, как о новом и юном домике, где в ранний период Советской власти звенели голоса первых старооскольских пионеров. На фотоснимке дан вид этого домика со двора.

    0x01 graphic

    Фото 116.

       С улицы этот снимок выглядит поэтичнее. Помещаем ниже соответствующий фотоснимок, сделанный в июле 1952 года.

    0x01 graphic

    Фото 117.

       Не отыскав первый домик пионеров, фашисты обрушили свой гнев на жилые дома, взрывая их гранатами и специальными снарядами из взрывчатки. В частности они разрушили квартиру врача Селиверстова Н.К. на Революционной улице. Прекрасный домик стал походить на жалкую лачугу после учинённого в нём фашистами погрома. Помещаем ниже фотодокумент: квартира врача Селиверстова Н.К. после разгрома её фашистами.

    0x01 graphic

    Фото 118.

       Но злобствование фашистов уже не устрашало никого: по всему старооскольцы замечали, что начался конец немецкой оккупации района.
       Все явственнее слышался грохот орудий наступающих советских войск. И тогда фашисты решили устроить массовый расстрел арестованных, содержащихся в тюрьме и в подвалах.
       Вот как описал один из фашистских узников, ветеран трех революций Анпилов Константин Михайлович, дни оккупации и бегства от смерти в последнюю минуту, когда уже узников выстроили для вывода со двора в Южный парк:
       "На территории, оккупированной немцами, я и многие другие рабочие транспорта, остались при обстоятельствах приказа не покидать работы и дежурных постов (я нес службу ПВО на резервуаре вместе с Киселевой Евдокией Павловной, ныне работающей начальником по приему и увольнению рабочих в депо).
       Приказ о нашей службе был отдан Романом Георгиевичем Гладких, который стоял тогда во главе узлового партийного комитета. И снять с поста нас мог лишь сам Гладких.
       Но нас никто не снял с поста. Мы узнали об уезде Романа Гладких, Дрянина и Кобзаря уже после того, когда немцы оказались на окраине города, перерезали все пути нашего бегства. Невозможно оказалось также эвакуировать часть имущества депо.
       13 июля 1942 года меня арестовал полицай Батищев Михаил, бывший секретарь комсомольской организации Ламского колхоза имени Ленина. Он отвел меня под оружием в город и передал офицеру Чуприну, выполнявшему должность фашистского следователя.
       Чуприн начал избивать меня, требуя назвать фамилии знакомых коммунистов и указать места их пребывания. Получив отказ, Чуприн посадил меня в подвал под книжным магазином на центральной улице.
       Под арестом, подвергаясь ежедневно допросам и избиениям, я просидел до конца сентября 1942 года. Потом был освобожден по ходатайству старшины слободы Ламской Козьмы Бажинова.
       Я узнал после освобождения, что мою квартиру фашисты часто обыскивали в поисках оружия. Они захватили мой партийный билет, спрятанный во дворе под дровами.
       Вторично фашисты арестовали меня в начале ноября 1942 года за отказ пойти на работу в депо и сагитировать к этому других моих товарищей рабочих. Лишь под силою оружия меня пригнали полицаи работать на строительстве гаража при вокзале, угрожая немедленным расстрелом за отказ. Там в течение семи дней выполнял работу чернорабочего.
       В беседах с товарищами я ободрял их и говорил, что немцам скоро будет конец. Кто-то донес на меня, тогда меня снова арестовали и бросили вместе с другими в подвал. Там, подвергаясь допросам и избиениям, я просидел до начала февраля 1943 года.
       В три часа дня 4 февраля 1943 года, когда кругом гремели бои, нашу большую группу заключенных выстроили во дворе для ликвидации. В это время налетела советская авиация на город, началась бомбежка.
       Находясь ближе всех к воротам и калитке, я решил подать для всех товарищей пример к побегу. За мною бросились со двора все, в том числе ламские женщины Никитина и Глущенко Евдокия, ездоцкий Василий Дмитриевич Гладких.
       Бегство нам удалось. Но когда подошел к своему дому, взяла оторопь: увидел у ворот санную подводу, нагруженную добром. На возу сидели сотрудничавшие с фашистами муж и жена Стряпины, собравшиеся к уходу вместе с фашистами. Стряпины до этого жили через стенку от моей квартиры, выдавали фашистам меня и других коммунистов, так что встреча с ними была в эту минуту очень опасной еще и потому, что совсем близко стояли немецкие автоматчики у орудия.
       Пришлось притаиться за углом, пока Стряпины уехали.
       Вошел в квартиру, а в лицо ударило холодом: больная жена лежала на холодной нетопленной печи.
       "Не плачь, Наташа, - сказал ей. - Теперь наши идут, сволочи убегают..."
      

    4. Освобождение

       ...Последние часы доживали фашисты в Старом Осколе. Подпольщики - Никонор Рыжих, Остап Масленко, Владимир Хвостов уже приняли по радио и распространили среди населения радостное сообщение Совинформбюро:
       "Второго февраля ликвидирована окруженная под Сталинградом немецкая группировка. Взято в плен более 91 тысячи фашистских солдат, 2500 офицеров, 24 генерала..."
       Советские войска отрезали немцам пути отхода на запад, обошли Старый Оскол также с севера.
       Из-под Острогожска пришла в Незнамовский лес 107 стрелковая дивизия, в составе которой воевал староосколец Василий Антонович Овсянников.
       - Вы староосколец и геодезист, - сказал ему начальник артиллерии дивизии полковник Глазырин. - Вам и карты в руки. С бойцами топографического взвода уточните присланные лейтенантом Маслаченко по радио сведения о важнейших объектах города, разведайте и нанесите на карту огневую систему фашистов в Старом Осколе и на подступах...
       - Есть, товарищ полковник! - с подъемом ответил Овсянников. - Разрешите выполнять?
       Когда вышли по лесной просеке на опушку, замаячили в синей дымке утра крыши городских зданий, торчали колокольни, кое-где синели дымы. Там и сям сверкали огни минометных и артиллерийских выстрелов. В воздухе скрежетало, в лесу рвались снаряды, вспыхивали серебристые снежные облака, медленно оседавшие потом на деревья.
       Подышав в окоченевшие пальцы, Овсянников встряхнул шапку на затылок и пальцем показал сержанту:
       - Здесь ставить теодолит!
       Через минуту, согнувшись, приник он глазом к окуляру. В бровь кололо холодом. Терпел, всматривался во вспышки выстрелов и, корректируя зрительное восприятие отличным знанием местности, диктовал данные. Помощники быстро записывали в тетрадь отсчеты по лимбу.
       Вскоре выбрали другую точку стояния, снова и отсюда засекли вражеские батареи, нанесли на квадраты карты Старого Оскола.
       Получив от Овсянникова данные, полковник Глазырин позвонил на гаубичную батарею 1032 артиллерийского полка. И вскоре там грохнуло, пошло над лесом тяжким гулом.
       Командир полка майор Мельников, высокий сорокалетний шатен с монгольского типа бритым лицом, покричал в трубку радиотелефона:
       - Сообщите корректировку! Спасибо за отличную стрельбу! Пошлите еще одну порцию по этому адресу. Что? Да-да, конечно, об Овсянникове и его отличной работе доложим генералу. Разумеется, он достоин правительственной награды, давно уже достоин. Оформляйте!
       Снова грохнули гаубицы.
       Смечи земли, огня и дыма высоко вскинулись к небу. В зловещих клубах крутящегося дыма мелькнули черными тенями колеса и трубы разбитых орудий, отчаянно прочертила воздух опорная плита миномета.
       Под разрывами снарядов, авиационных бомб и тяжелых мин полки 105 и 107 дивизий 40-й армии медленно продвигались к городу.
       В это время танковые войска Белгородско-Курского направления выбили фашистов из Тима и повернули к Осколу.
       Грохотала артиллерия 1032 полка, сотрясая воздух и землю залпы орудий 409 отдельного противотанкового дивизиона, яростно лаяли зенитки и с ревом гибли фашистские самолеты, шлейфами огня и дыма расцвечивая холодное небо.
       На рассвете разведчики обнаружили в тылу большую колонну фашистов из разгромленной под Воронежем группировки.
       Взвод Овсянникова немедленно засек цели, подготовил данные для стрельбы. Видно было, как первые же снаряды разорвались в центре колонны.
       С аэродрома "Горняшка" поднялись "Юнкерсы" и "Мессершмидты". Чтобы помочь фашистской колонне прорваться на помощь окруженному в Старом Осколе гарнизону оккупантов.
       Офицер дивизионной артиллерии старший лейтенант Рудняк, уточняя главнейшие цели вместе с Овсянниковым и заметив его сильное возбуждение, сказал:
       - Покажите, Василий Антонович, на карте, в каком секторе и квадрате находится квартира вашей семьи. Да, да, я говорю совершенно серьезно: наша артиллерия научилась окаймлять огнем объекты без разрешения их, может быть вот по таким "звездочкам" по заказу. - Руднев соединил карандашной ломаной линией все знаки огневых точек врага, охватив центр города, склоны меловых бугров и замкнув ее в районе педагогического училища на Пролетарской улице. На улице Урицкого темный квадратик дома  21 был очерчен красным кружком запрета.
       Вскоре снова загремели залпы. Огонь и дым вихревыми столбами закрутились над городом. Огромной силы взрыв потряс землю. В облаках крутящейся копоти над аэродромом молниями сверкали языки пламени газов, кувыркались высоко подброшенные осколки самолетных плоскостей. Куски взорвавшихся цистерн с горючим описывали огненные стремительные дуги.
       Наступил критический момент сражения: сильная вражеская группировка отчаянным ударом пробила дыру в боевых порядках советских войск и устремилась к городу.
       Тогда стрелковые полки 107-й дивизии молниеносно развернули свои боевые порядки фронтом во внутрь пробитого фашистами "коридора". Сюда же перенесли огонь артиллеристы.
       Как ржаные снопы в годы хорошего урожая, усыпали "коридор смерти" трупы в булыжниковых касках и серо-зеленых шинелях. Горели повозки, бились и дико ржали срезанные пулями и осколками громадные "ганноверские" лошади, перевертывалась и валилась на бок вражеская техника.
       В этом бою геройски погибли многие советские воины: командир седьмой батареи старший лейтенант Устюшкин и командир огневого взвода этой батареи лейтенант Авдеев, а также другие товарищи.
       Получив сильное ранение, но не покинул боевой пост командир 409-го отдельного истребительного противотанкового дивизиона старший лейтенант Олешко.
       Бойцы подразделения противотанковых ружей во главе с младшим лейтенантом Бондаренко приняли на себя в районе Масюковой будки таранный удар фашистов.
       Семнадцать советских героев пали здесь смертью храбрых, обеспечив главным советским силам возможность перегруппироваться для контрудара по врагу, задержанному подразделением противотанковых ружей.
       К этому времени старооскольцы Николай Астанин провел танкистов на юго-восточную окраину слободы Ямской. Неподалеку от старой мельницы машины и артиллерия переправились по льду. В то же время через закованный льдом Оскол в районе Сорокино перебрались танки, путь которым был показан сорокинскими патриотами-комсомольцами - Балтенковым Михаилом, Сорокиным Петром и Болотских Анной.
       Доживая последние минуты, фашисты отчаянно сопротивлялись, надеясь вырваться из окружения. Они наносили комбинированные удары - с фронта и тыла.
       Когда по шляху подошли с Горшеченского направления новые немецкие подкрепления, они начали стремительную атаку. Совершилась вылазка частей окруженного в городе гарнизона.
       Дважды пришлось полкам 107 дивизии отходить под натиском фашистов, занимать оборону, потом снова начинать контратаки.
       Бойцы 1-го и 2-го батальонов 516 стрелкового полка оказались даже в фашистском окружении в районе канатной фабрики.
       Разведчик-артиллерист ефрейтор Тисецкий и младший лейтенант Сериков, рискуя собственной жизнью, разведали наиболее слабые места вражеских войск и показали окруженным советским батальонам нужное направление удара.
       Начался прорыв из окружения. В ходе боя уничтожено 300 подвод с фашистскими солдатами и боеприпасами. Целый батальон немцев был перебит автоматным огнем, гранатами и штыками.
       5 февраля 1943 года сопротивление фашистов было сломано. Во вспышках артиллерийских выстрелов и трепетном сиянии ракетных огней приближались полки е городу.
       Из темноты еще слышались отдельные выстрелы, доносилась трескотня автоматов и стукотня пулеметов. Но это уже была последняя агония врага. Да и пули визжали где-то высоко, как бы отражая неуверенность и панику фашистов.
       Было предрассветное время. Пахло гарью пожаров, дымом взрывчатки и каким-то особым ароматом победы: старооскольцы-воины вместе с тысячами своих товарищей по оружию вступили на улицы Старого Оскола, томившегося почти восемь месяцев под игом фашизма.
       Не забыть этого часа, когда войска полковника Бежко вошли в город, а на башне здания почты старший сержант Медведев и разведчик Овсянников водрузили Красное знамя освобождения.
       Отсюда Овсянников забежал с докладом в штаб, разместившийся в доме Архиповых, почти рядом с двухэтажным домом бывшего купца Платонова.
       - Здравствуй, дорогой земляк! - окликнул Овсянникова руководитель партизанской группы Никонор Петрович Рыжих. Он был с винтовкой, в синей стеганой фуфайке и в большой шапке из черной овчины. Обнялись, поцеловались. Потом Рыжих показал на стоявших рядом с ним товарищей и добавил: - Мы тут действовали, собравшись со всех концов страны. Вот это - Хвостов Владимир, из Первомайска на Южном Буге, а это - Остап Масленко из Херсона. А тебе советую, Василий Антонович, поосторожнее ходить по городу: стреляет еще разная недобитая сволочь. Мы вот только что поймали Грисюкова Марка Васильевича. Сам он служил у фашистов в Старом Осколе, а жена его, бывшая дворянка Третьякова Наталья Николаевна, сбежала к фашистам на станцию Ржава. Кто его знает, где она вывернется...
       ... Простившись с Рыжих и его товарищами, Овсянников отпросился в штабе проведать семью, побежал.
       На мостовой было тесно от трупов людей и лошадей, от разбитых машин и немецких повозок с оглоблями из железных труб. "Сколько их тут навалило! - подумал с досадой и горечью. - Шли завоевывать мир, а получили два метра земли, да и то такой, какая их ненавидит и пропитана слезами нашего народа и кровью. Будь вы трижды прокляты!"
       Вот и двухэтажное кирпичное здание на улице Урицкого. Стены поцарапаны осколками снарядов, но крыша цела. Некоторые окна забиты фанерой. В проталине знакомого окна вдруг что-то забелело и, показалось Овсянникову, мелькнул серый глаз жены.
       "Живы! - чуть не закричал, всем сердцем благодаря Рудина за выполненное обещание осторожной стрельбы батареи. - Сейчас увидимся..."
       В холодной комнате второго этажа нашел жену. Вцепилась, закричала. Проснулся и вылез из-под тряпья сын Вова. Тоже заплакал и потянулся к отцу обмороженными и забинтованными ревматичными ручонками.
       - Папа, не уходи больше от нас! Очень страшно жить нам в холоде и голоде...
       - Сынок, мы воюем за справедливость, чтобы никто и никого из нас и наших детей не обижал и не морил голодом. Скоро такая жизнь наступит...
       - Будет ли так? - причитала, залитая слезами жена, - Иные давили нас при немцах, давили еще и раньше. Если их не расстреляете, будут давить и потом. Например, Алтухова Анастасия Петровна по щека нас била и заставляла ходить в церковь. А Шерстаков Федор Лукич, рассказывали мне люди из Ржавца, даже умерщвлял непокорных, шприцем вводил яд под кожу. Расстреляйте их обязательно!
       - К сожалению, нет у нас времени, - сказал Овсянников, вставая. - Слышу сигнал боевой тревоги, значит, дивизия продолжает наступление. Прощайте!
       ... Дивизия двинулась на Белгород. В ее рядах шагали теперь и Остап Масленко, и Владимир Хвостов и Василий Овсянников. Он простился со стариком Рыжих Никонором, оставленным для охраны города. Простился с оставленными в холодной комнате женой и сыном с обмороженными руками. Он шел во имя счастья всех людей. Он надеялся на заботу о нем и о семье со стороны тех, которые возвращались из эвакуации на свои посты в спасенном его кровью и кровью его товарищей государстве. Эта надежда вела вперед, увеличивало силы.
       В город между тем возвращались разные. Возвратились и Стряпины, начисто обобранные фашистами. На Прасковье Захаровне болтался мешок с прорезанными для рукавов дырами. Это вместо отобранного у нее немецкими солдатами тулупа. На ногах Василия Павловича - дырявые валенки-разномастки: один белый, другой черный. Из дыр в задниках торчали желтые щетки соломы.
       Стряпиных арестовали, но, к сожалению, не расстреляли, а только выслали на Воркуту. Туда же отправили и Клавдию Афанасьевну, предавшую свою сестру, действовавшую с партизанами под кличкой "Вала".
       А дивизия наступала и наступала. На марше получили очередной номер ежедневной газеты "За победу". Это был воскресный номер тридцать пятый за 7 февраля 1943 года.
       "Прочти и передай товарищу", - говорилось в подзаголовке. Читали и передавали. Читал и Овсянников о том, что уже видел своими глазами и делал своими руками:
       "Из вечернего сообщения 5 февраля от Советского информбюро,
       ... После упорных боев наши войска овладели городом и железнодорожной станцией Старый Оскол. Окруженный гарнизон противника уничтожен и частично пленен. Юго-западнее Старого Оскола наши войска заняли районные центры Боброво-Дворского, Скородное..."
       Храбрецы под командованием младшего лейтенанта Бондаренко заняли позиции у Масюковой будки. Они стояли здесь на смерть, отражая танковые атаки и огнем автоматов уничтожали вражескую пехоту. А в это время другие советские подразделения вели бой за вокзал и привокзальный посёлок, после чего повели наступление на собственно город Старый Оскол.
       Станция была взята. Везде валялись трупы немцев, стояли подбитые танки; задрав хоботы, стояли брошенные немцами орудия.
       На помещаемом ниже фотоснимке показан один из участков боя, приведшего к разгрому оккупантов советскими воинами.

    0x01 graphic

    Фото 119.

       Вдали виден город, над ним дым пожаров.
      
       Враг не прошёл, хотя семнадцати храбрецам - советским воинам пришлось в длительном неравном бою сложить свои головы. И в память о них трудящиеся города Старого Оскола на вечные времена дали одной из улиц название "Улицы 17 Героев, а на городском кладбище воздвигнут следующий памятник всем воинам, погибшим в боях с немецкими фашистами под стенами Старого Оскола.
       0x08 graphic
       Фото 120.
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
       Утратив всякую надежду на получение подкреплений, заседавшие в городе фашисты попытались вырваться из окружения. Они бросились на Курский шлях, но и там уже были советские подразделения, в воздухе появились краснозвёздные самолеты. Смерть повисла над головами оккупантов.
      
      
      

    0x01 graphic

    Фото 121.

       Утром 5 февраля 1943 года войска подполковника Бежко из числа соединений генерала Ватутина ворвались в Старый Оскол. На только что приведённом фотоснимке показан один из эпизодов разгрома немцев, пытавшихся бежать из Старого Оскола на Курский шлях. Правее водонапорной башни мы видим фрицев с поднятыми руками. Сдавшись в плен, они орут: "Гитлер капут!" Левее водонапорной башни распластанный на снегу труп гитлеровца лежит рядом с санями, груженными различным награбленным добром. Отчетливо виден сундук и самовар, украденные гитлеровцем в Старом Осколе. У саней залегли советские пулеметчики. Они бьют по отступающим фашистам.
       В судорожной попытке удрать с награбленным имуществом, какой-то гитлеровский шофёр погнал машину в обход наезженного пути, но и здесь его настигли пули советских пулемётчиков. Машина застряла в снегу почти рядом с глубокой воронкой от авиабомбы, сброшенной с советского самолета. Так бесславно для оккупантов кончилось их почти восьмимесячное господство в Старом Осколе.
       В ротах второго эшелона запевали, сами придумали мотив на тексты Якова Шведова и на гравюру Александра Розенберга, помещенные в газете "За победу": кресты, каски, черепа на снегу. Немецкие солдаты, лежавшие ниц с торчащими штыками в спине и с распростертыми руками. Обломки самолетов со свастикой, застывшие в снегах танки.
       Гремела песня: "... В степи между рек, без конца и без края
       Кресты, точно вехи, в сугробах стоят.
       Вот тут проходила дорога большая,
       Дорога позора немецких солдат.
       Над Доном казачьим, над Волгой родною
       Кресты да обломки темнеют вдали,
       И фрицы, пришедшие к нам за землею,
       Навек получили... два метра земли".
      
      

    5. На вечное хранение

       О глубине преданности осколян Советской власти говорят многие факты живой истории.
       Если, например, колхозники "Нового мира", насильно выгнанные осенью 1942 года сеять пшеницу для немцев, разобрали семенной материал и провалили сев, то для Советской власти они не щадили своей жизни и труда.
       Когда еще шли бои за Старый Оскол и снаряды залетали на поля "Нового мира", колхозники уже приступили к работе. Женщины, ребятишки, старики - все, кто мог, охотились за беспризорными лошадьми из разгромленной мадьярской конницы. С пяти пойманных в поле коней сняли седла и пустили на хозяйственные нужды артели.
       Выяснилось, что два кадровых армейских коня не приучены к упряжке и пахоте. Консультантом обучения стал старшина одной из войсковых частей, тыловое хозяйство которой временно разместилось в селе Соковом. "Снегозадержание вам тоже необходимо, - сказал старшина бригадиру второй бригады Пелагее Васильевне Мартыновой, - вот и начнем пахать снег, заодно мерина обломаем, приучим..."
       А тут новая беда: оказался в целости только один плуг, да и в том лемех поврежден осколком снаряда. Срочно наладили работу кузницы. Задымила, загрохотали молотки. Сделали плуги, обмяли коней на пахоте снега с таким усердием, что они потом и землю пахали преотлично.
       Начали колхозники засыпать семена. Выяснилось новое неудобство: закрома оккупанты поломали, а разные культуры в общую кучу не сыпешь.
       Тут Евдокия Антоновна Бакланова мобилизовала своего мужа Николая Федоровича. Не посчиталась, что ему было 68 лет и страдал он от ревматизма. Сказала: "На работе скорее вылечишься!"
       Закромов нагородили десятка полтора, потому что каждой семенной культуры оказывалось мало, зато культур много: овес и гречиха, просо и ячмень, горох и подсолнух, яровая пшеница и конопля, и многое другое, что смогли заготовить и уберечь колхозники при оккупантах.
       Пелагея Васильевна Мартынова на пересыльный пункт сходила и выпросила у начальника дать в помощь колхозу денька на два-три свободных людей.
       Возвратилась в колхоз с целым взводом плотников, шорников, кузнецов, слесарей. Закипела работа. Женщины стащили к кузнице и к мастерским брошенные гитлеровцами неисправные сбруи и повозки, а также валявшиеся еще с начала войны неисправные плуги и бороны, куски железа. Не забыли поставить на ремонт триер и две сортировки. Уголь для кузницы приходилось мешками носить из города, за несколько километров.
       Наступила пора сеять. На пяти конях не много напашешь, а коров немцы перебили: на все Соковое осталось только две.
       Придумали женщины посты выставить по всем дорогам, чтобы звать на помощь двигавшиеся к фронту войсковые части. А те откликались: артиллеристы давали трактора, обозные - коней, пехотинцы становились в борозду к плугу.
       Так славные женщины колхоза "Новый мир" посеяли 200 гектаров зерновых.
       Вскоре пришли в колхоз первые после восьмимесячного перерыва письма с фронта. На них были давнишние и свежие штампы. Несли они людям радость и горе: сообщали о живых близких людях, извещали о погибших.
       Штаб войсковой части извещал, что Мартынов Митрофан Васильевич, член коммунистической партии, героически погиб 16 мая 1942 года в бою с фашистами за честь и независимость Советской Отчизны.
       Антонина Стефановна пошатнулась, вцепилась пальцами в грядку повозки. В одну секунду промчалась перед ее глазами целая жизнь. Вспомнилось колхозное собрание тысяча девятьсот двадцать восьмого года, когда она вместе со своим молодым мужем записалась в колхоз. Потом мелькнул в памяти разговор с ним об электрических огнях в городе и о том, что надо зажечь также огни в селе Соковом.
       Стиснув зубы и подавив личное горе, в тот же день Антонина Стефановна, Пелагея Васильевна и еще несколько соковских женщин пошли в райком партии просить помощи о постройке гидроэлектростанции на реке Осколец, чтобы этим воздвигнуть достойный памятник землякам и близким людям, погибшим в борьбе с фашистскими захватчиками.
       В райкоме они застали Евдокию Винюкову из Ездоцкого колхоза "Мировая революция". Это она в июле 1942 года сожгла на корню пшеницу, чтобы не досталась оккупантам. Теперь же пришла в Райком за советом, как лучше и быстрее восстановить разрушенное немцами колхозное хозяйство.
       Шли в райком люди с предприятий, со всех сел и деревень за помощью и советом. Ведь размеры разрушений, причиненных оккупантами, были исключительно велики: разрушены и затоплены водой шахты КМАстроя, электростанции мощностью в 2500 киловатт, поселковая больница, рабочий клуб и более 50 других общественных и хозяйственных построек на общую сумму в 30 миллионов рублей.
       Уничтожены 3 МТС со всеми тракторами и комбайнами, со всем машинным парком района.
       Разрушен железнодорожный поселок и выведен из строя железнодорожный узел с его путевым хозяйством, паровозным и вагонным депо, электростанцией.
       Уничтожены почти все школы, больницы, культурно-просветительные учреждения города и района, детские учреждения (сады, ясли, площадки).
       Сожжены или взорваны 1139 домов колхозников. В городе 166 домов разрушены полностью, 873 дома - частично.
       Вывезено в Германию 18 тысяч голов общественного скота, разорено 250 животноводческих и птицеферм.
       Уничтожены многие промышленные предприятия, в том числе большой маслозавод, мельзавод  14 и другие.
       Вырублено более сотни гектаров городских, колхозных и индивидуальных садов. Погублены лесопитомники и плодопитомники.
       Материальный ущерб сельскому хозяйству и промышленности района исчислен в сумме около четырехсот миллионов рублей.
       К моменту освобождения города везде были руины, гарь, трупы.
       О темпе и характере жизни города в те дни рассказывают короткие заметки в местной газете "Путь Октября". В номере от 11 февраля 1943 года, т. е через 6 дней после изгнания гитлеровцев из города, газета сообщила, что "... добровольческая бригада восстановила электростанцию. 9 февраля в учреждениях и в части жилых домов включен свет... В ближайшее время городская электростанция сможет обеспечить светом полностью весь город".
       Во второй заметке сообщалось, что "Специальная бригада железнодорожников начала восстановление железнодорожных путей".
       В третьей заметке писалось: "В городской больнице закончено оборудование корпуса. Скученность больных, имевшая место при немцах, ликвидирована. Улучшено питание больных".
       Четвертая заметка сообщала: "Бригада Горжилотдела ведет ремонт домов..., разрушенных немецкими бандитами. Восстановлен дом Райкома и Исполкома райсовета Депутатов трудящихся".
       Все это знаменательные штрихи бодрой и уверенной деятельности осколян, вдохновленных большевистской партией на героику восстановительного труда.
       Восстановительные работы приняли форму всенародного движения, ядром которого были коммунисты: в 1943 году работало 30 добровольческих бригад, в 1944 году их стало 43, а в 1946 году количество бригад в городе возросло до 82-х.
       Массовым героизмом были отмечены времена после освобождения Старого Оскола и района от фашистского ига.
       В Старооскольском паровозном депо немедленно после изгнания фашистов возникла бригада первого комсомольского паровоза во главе с коммунистом Александром Фроловым.
       Исключительно трудовой героизм проявила на восстановительных работах ж. д. узла комсомольско-молодежная бригада в составе электросварщика Бориса Воронова, токаря Лидии Гончаровой, прокатчицы Нины Лихушиной, сверловщицы Марии Кривошеевой, электросварщиков Владимира Кваста и Михаила Катенева. Работала эта бригада под лозунгом: "Все для фронта, один за двоих!"
       Эта молодежная бригада так отличилась на Старооскольской дистанции пути, что Курский обком комсомола наградил ее переходящим красным знаменем.
       Много труда в создание бригад на ж. д. транспорте вложил секретарь узлового комитета ВЛКСМ Тима Кривошеев.
       Люди старшего поколения не отставали в самоотверженности и героизме от молодежи. В письме Тихона Андреевича Беликова в газету 13 мая 1945 года рассказывалось:
       "К началу Отечественной войны я служил в Старооскольском депо машинистом, так что на этой должности пришлось участвовать в войне, возить важные грузы для фронта.
       19 мая 1943 года с поездом "Аннушка" я отправился со станции Старый Оскол до Валуек. В 22 часа 40 минут на линии между 616 и 617 километрами на поезд напал вражеский самолет. Бомба попала в один из вагонов. Начался пожар. Кроме того, самолет обстреливал наполненные солдатами другие вагоны.
       Остановив эшелон, чтобы люди могли укрыться от обстрела за насыпью, я расцепил состав и увез подальше от горящего вагона пять вагонов с боеприпасами, пять с горючим и три с продовольствием.
       Но и на станции Окуни, куда я привел спасенные вагоны, тоже бушевал после фашистской бомбардировки пожар, горели скопившиеся эшелоны, рвались снаряды.
       Не долго раздумывая, мы с помощником прицепили еще не охваченные огнем вагоны и помчались назад в Голофеевку.
       Подошел там ко мне незнакомый старший лейтенант и спрашивает, глядя на обожженное мое лицо: "Товарищ механик, вы, наверное, очень устали?"
       "А в чем дело, товарищ старший лейтенант? - ответил ему своим вопросом. - Если требуется, я готов выполнять любое задание". "Да, товарищ механик, требуется, - сказал он, а лицо у него очень серьезное. - Требуется доставить людей и материалы к месту работ по восстановлению разрушенного фашистским самолетом пути".
       Мы прицепили платформу со шпалами и рельсами, поехали на перегон и начали восстанавливать со стороны пути. Со стороны Котла прибыл на дрезине П. Г. Амельянов. Он, оказывается, наблюдал бомбежку моего эшелона фашистскими самолетами и подсчитал, сколько бомб было сброшено, пока одна попала в вагон. "Пятьдесят две игрушки сыпанули фашисты, - кивнул Амельянов головою, - а все же ты сумел, маневрируя скоростью, вывести эшелон из-под удара..."
       "Эшелон-то ведь не мой, а государственный, - возразил я ему. - Государственное добро беречь надо..."
       Вернулись мы на станцию Старый Оскол, а тут уже начальник депо товарищ Кондаков митинг созвал. Перед всем народом пожал мне руку и говорит железнодорожникам: "Во время войны всем нужно работать по-военному, как товарищ Беликов..."
       "Спасибо, говорю я ему, за внимание. Но только я работаю, как все. Учусь у рабочего класса". И прямо после митинга поехал я выполнять новое боевое задание, забыв об отдыхе: надо было бороться за полную победу над фашизмом..."
       Выполняя решение Государственного Комитета Обороны о восстановлении и строительстве железной дороги Старый Оскол-Ржава для нужд предстоящих боев с фашистами на Белгородско-Курском направлении, более 8 тысяч старооскольцев участвовали весной 1943 года в строительстве этой девяностокилометровой железной дороги Старый Оскол-Ржава, сыгравшей большую роль в выполнении советского плана разгрома немцев на Курской дуге летом 1943 года. А ведь первые эшелоны по этой дороге провели с дивизионами "КАТЮШ" 19 июля 1943 года железнодорожники-старооскольцы, среди которых был также потомственный железнодорожник Михаил Васильевич Бартенев.
       В записках В. Бартенева о тех боевых днях сохранились следующие строчки:
       "Нашу паровозную бригаду вызвал начальник депо Старый Оскол т. Анпилов А. И.
       - Рейс вам, товарищи, предстоит боевой, - сказал он и особо внимательно посмотрел на стоявших рядом машиниста Шерстнева Ивана, на кочегара Прохорова Ивана и на меня, работавшего тогда помощником машиниста, добавил: - Вид у вас боевой, так что я и не стану произносить вдохновляющую речь. Перед нами товарищ Бартенев, который только что прибыл с линии фронта, и поэтому знает работу паровозной бригады в условиях фронтовой обстановки. Кроме того, в бригаде - два коммуниста... На левый фланг "Курской дуги" поведете эшелон с "Катюшами", боеприпасами и подразделениями войск. Не исключена возможность нападения вражеской авиации, будьте бдительны...
       Наш эшелон отправился на рассвете 19 июля 1943 года по только что законченной железной дороге Старый Оскол-Ржава.
       Утро было тихим и солнечным. "Летний день, - подумал я и все чаще наблюдал за небом. - Фашистские "Юнкерсы" могут появиться внезапно.
       На подъеме перегона Заломное эшелон изогнулся широкой дугой, и моим глазам представилась могучая техника, доверенная Родиной нашей бригаде для доставки на фронт.
       - Видишь, Михаил, что везем? - сказал машинист Шерстнев. И в этих скупых словах была гордость и радость за нашу могучую Родину. Эти чувства отражались в сияющих глазах машиниста и на его разгоревшимся лице. - Фашистам будет крышка...
       Через некоторое время мы увидели вдали крутящиеся столбы черного дыма, а потом, одолевая шум паровоза, дошли тяжкие взрывы авиабомб. И сейчас же, оглушая свистом плоскостей и гулом моторов, пронеслись над эшелоном краснозвездные истребители. Часть их умчалась к дымам, другие начали кружить над эшелоном, эскортируя его.
       Подъезжая к Ржавее, мы увидели догорающие на земле два сбитых "Юнкерса". Над ними полыхало копотное пламя. Вблизи ж. д. насыпи чернели чумными язвами воронки от сброшенных фашистами бомб. За мостом глядели в небо длинные стволы зенитных орудий, у пулеметных турелей стояли наготове пулеметчики.
       Мы подъезжали к линии фронта.
       На станции Ржава нас встретила военная команда.
       - Спасибо вам, товарищи железнодорожники, благодарим вас за выполнение боевого задания! - сказал седоусый полковник и каждому из нас крепко пожал руку.
       - Служим Советскому Союзу! - по военному ответила бригада.
       С чувством радости исполненного долга возвращались мы в родное депо. А на станции Старый Оскол дымили готовые к отправлению новые эшелоны маршрута "Курской дуги". Июль 1953 года. М. БАРТЕНЕВ".
       В настоящее время радостно смотреть на стальные рельсы, огибающие подножие древних оскольских бугров, на бегущие здесь товарные и пассажирские поезда. Но мы должны позаботиться, чтобы дети наши, внуки и правнуки, все потомки знали, как строилась эта дорога.
       Вот фотоснимок одного из поездов, пробегавших по железной дороге летом 1952 года.

    0x01 graphic

    Фото 122.

       Авторы настоящей книги "Частичка Родины" сдали на хранение в свое время в краеведческий музей летопись славных дел строителей железной дороги в виде стенных газет и боевых листков, издававшихся строителями, а также приложили к этим материалам следующее историческое описание:
       "Старооскольскими строителями, преимущественно комсомольско-молодежными бригадами, лишь на ближайшем 72 километровом участке дороги пришлось произвести одних земляных работ в объеме 700 тысяч кубических метров.
       Дорога была построена в три недели, хотя некоторые неточно утверждают, что на нее затрачено 32 дня вместо запланированных 60 дней. Объясняется такое расхождение на одиннадцать дней в оценках срока постройки дороги тем, что уже после завершения дороги фашисты усилили удары по ней с воздуха. Эти удары шли непрерывно в течение одиннадцати дней, так что задержалась сдача построенной дороги в эксплуатацию, производились работы по устранению наносимых бомбардировками повреждений.
       Но главное не в этом, а в том энтузиазме и бесстрашии, проявленном строителями.
       "Каждый комсомолец в бригаде Сари Климовой, - говорилось в одной из заметок боевого листка, пробитого осколком авиабомбы, - выполняет за день по 13-14 кубометров земляных работ вместо 6 кубометров по норме".
       "Валя Кудрявцева и Шура Анпилова, - писалось в другой газете, - восхищенные ударными делами своих соседей-комсомольцев, подали заявления и приняты в ряды ленинского комсомола. Они стали лучшими работницами".
       Комсомольская бригада Тамары Семеновой заняла первое место в социалистическом соревновании среди строителей, до конца стройки держала в своих руках знамя Курского Обкома комсомола, которое было потом передано на вечное хранение в Старом Осколе. Это боевое и трудовое знамя в качестве исторической реликвии хранится в одной из комнат Старооскольского музея.
       Отличалась бригада Дуси Сафроновой. На левом фланге участка работ этой бригады, у водокачки стоял на куче земли фанерный плакат с надписью: "Тут бригада комсомольцев роет могилу фюреру, выполняя нормы на 210 процентов!"
       "Бригада Кати Масленниковой, - сообщалось в других боевых листках, - в количестве шести человек закончила погрузку балласта на платформы за 17 минут... Бригада Тулиновой закончила погрузку такого же количества балласта за 20 минут".
       "Бригада Тани Мацневой работала без перерыва 10 часов. Каждый член бригады перебросил по 14,5 кубометров земли" (Боевой листок  2).
       "Бригада Мацневой Татьяны Алексеевны самая лучшая, - писал боевой листок  3. - Каждая девушка в бригаде выполняет норму уже по 16 кубометров земли в день.
       Такому примеру следуют бригады Ватутиной Александры и Тулиновой Тани. Здесь уже успели выработки по 15 кубометров в день
       Товарищи строители! Досрочно закончим строительство. Всеми силами поможем Красной Армии громить ненавистных врагов!"
       За успешное выполнение Правительственного задания строительства семнадцать старооскольских строителей - из числа комсомольцев, в том числе Лидия Шугаева и Тамара Семенова, - получили Правительственные награды - ордена и медали.
       Генерал армии Ватутин, Командующий Воронежского Фронта, и Член Военного Совета Н. Хрущев в своем Правительственном письме строителям дороги, именовавшейся тогда стройкой  217, писали:
       "Генерал-майору Кабанову, полковнику Ткачеву. Поздравляем вас, бойцов и командиров железнодорожных частей и спецформирований фронта, колхозников и колхозниц Курской области, участвовавших в строительстве, с успешным окончанием строки новой железной линии.
       Военный Совет Фронта выражает твердую уверенность, что бойцы и командиры железнодорожных частей и спецформирований, колхозники и колхозницы Курской области и впредь приложат все усилия на окончательный разгром немецко-фашистских захватчиков.
       Командующий войсками Воронежского фронта генерал армии ВАТУТИН
       Член Военного Совета Воронежского Фронта - ХРУЩЕВ".
       Фотокопия документа передана для включения в экспозиции Старо-Оскольского краеведческого музея.
       Туда же переданы фотоснимки "Вручение переходящего Красного знамени Курского Обкома ВЛКСМ лучшей бригаде на строительстве железной дороги Старый Оскол-Ржава", "Начальник отряда старооскольцев Лидия Шугаева, награжденная медалью "За трудовое отличие", принимает от секретаря Обкома ВЛКСМ товарища Меняйлова Красное знамя на вечное хранение в Старом Осколе".
      

    6. Конец второй мировой войны

       В городе Старом Осколе и в районе с первого дня освобождения шли восстановительные работы: возвратившиеся из эвакуации рабочие механического завода, среди которых были и ветераны этого производства - Т. Д. Малыхин и И. Ф. Мирошников, буквально из руин возродили к жизни заводские цеха, дали стране к концу декабря 1943 года готовой продукции на сумму 446.500 рублей.
       Общественность района под руководством коммунистической партии и с помощью государства восстановила три Машино-тракторных станции со 122 тракторами.
       Успешно было распространено среди трудящихся города и деревни весной 1943 года на сумму в 6.098.000 рублей облигаций Второго Государственного займа.
       К осени 1943 года оказались восстановленными 67 школ (в том числе 22 неполных средних), 2 библиотеки, один спецсиротский дом и два детских сада.
       Успешно восстанавливалось колхозное хозяйство (9 свиноводческих и 13 птицеводческих ферм, 59 молочно-товарных и т. д.), строились жилые дома и хозяйственные помещения.
       Из своих скудных пока запасов трудящиеся Старо-Оскольского района в 1943 году сдали государству зерна более 189 тысяч пудов, картофеля около 49 тысяч пудов. Кроме того, сдано десять тысяч пудов подсолнуха, более десяти тысяч пудов овощей, 6 с половиной тысяч пудов мяса. Собрано в районе 1.140.671 рубль деньгами в фонд приобретения танков и самолетов для Красной Армии.
       В 1944 году колхозы успешно провели весенний сев, а к концу года колхозное хозяйство заметно окрепло: имелось 3817 голов крупного рогатого скота на фермах. Мелкого рогатого скота насчитывалось до 2400 голов, свиней - 560, птицы - более девяти тысяч штук.
       Ряд промышленных предприятий, ж. д. транспорт перевыполнили производственные планы 1944 года. Особенно успешно работали коллективы железнодорожного депо и дистанции пути, механического завода и канатной фабрики.
       Коллектив механического завода выполнил годовой план на 116 процентов, выпустив готовой продукции на сумму в 816.900 рублей (план равнялся около 700.200 рублей) и дав государству чистой прибыли около 120 тысяч рублей.
       Усталые люди спешили ежедневно после работы к репродукторам и слушали Левитана, который торжественным голосом сообщал сводки Совинформбюро о новых выдающихся победах Советской Армии.
       Под ее натиском 1944 год был превращен в год решающих побед советских вооруженных сил над вооруженными силами Гитлера и его сателлитов. Война была перенесена в фашистское логово.
       В 12 часов 45 минут 27 апреля 1945 послышались позывные Москвы.
       Затаив дыхание, люди придвинулись к репродукторам.
       Вот замерли серебряные перезвоны, и голос диктора возвестил всему миру приказ  346 о том, что войска Первого Украинского Фронта и союзные нам англо-американские войска ударом с запада и с востока рассекли фронт немецких войск, и 25 апреля в 13 часов 30 минут соединились в центре Германии, в районе Торгау на Эльбе...
       Победа жарко дышала в лицо каждому советскому гражданину, шумела крыльями над всем миром. 30 апреля войска Первого Белорусского Фронта прорвались в Берлинский парк Тиргартен. На углу этого парка у реки Шпрее, расположен немецкий рейхстаг, над которым советские войска водрузили Кранное Знамя Победы.
       Второго мая капитулировал Берлин. В два часа десять минут утра 9 мая 1945 года люди были пробуждены чрезвычайным сообщением: 8 мая германские вооруженные силы подписали акт о безоговорочной капитуляции...
       "Совнарком СССР, - чеканил диктор Левитан, - постановил считать 9-е мая Днем Победы... Всем советским государственным учреждениям в день всенародного торжества... поднять на своих зданиях Государственный флаг СССР".
       Светом электричества были залиты городские улицы. Торжествовал, пел народ, радуясь наступившему миру в Европе.
       9 августа 1945 года Красная Армия начала свой удар по империалистической Японии, а уже 2 сентября 1945 года в Токио представителями Японии был подписан акт о безоговорочной капитуляции японских вооруженных сил.
       "Это значит, что наступил КОНЕЦ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ..."
      

    * * *

      
       Перед изложением заключительных глав о послевоенном развитии города Старого Оскола с районом и их перспективе считаем полезным и нужным познакомить читателей с историей культуры и здравоохранения в Поосколье. Об этом рассказываем в следующей главе.

    XV

      

    ИСТОРИЯ КУЛЬТУРЫ И ЗДРАВООХРАНЕНИЯ В ПООСКОЛЬЕ

       История культуры и здравоохранения Поосколья имеет Всесоюзное значение, но до настоящего времени мало освещены в литературе.
       Наши исследования по затронутому вопросу мы излагаем в данной главе монографии об истории Поосколья в порядке наибольшей древности тех или других частей культуры, то есть, начинаем с медицины.
      
          -- Из истории медицины и здравоохранения.
       Пооскольский край входил в ту область Московского государства, которая "почти три века спустя после Куликовской битвы... оставалась краем долготерпения", подвергаясь страшным опустошениям и разорениям сначала от крымских и ногайских татар, а затем от панской Польши.
       В 1571 г., недалеко от места нынешнего Старого Оскола возник Усть-Ублинский дозор с задачей охраны, наблюдения и разведки "за ворогами лютыми" на территории, охватывающей всю восточную часть современной Белгородской области.
       Это была пора активного процесса накапливания практических знаний и навыков. Именно к этому времени относятся некоторые документальные свидетельства "здравоохранительного характера", обнаруженные на территории нашего края.
       В 1937 г. была найдена зеленоватая скляница со спрятанным в ней свитком. Найдена в Шмарненской пещере, расположенной в меловой горе. По народным сказаниям, на этой покрытой лесами горе был древний монастырь, основанный еще до татарского нашествия.
       На извлеченном из склянице свитке обнаружено письмо князя Мещерского к иноку Ипатию с просьбой "траву-отвар прислать для одоления немножности, огнием грудь палящей и тьмой в очах ставшей". "На траву-отвар упование мое велие есть. Вонми мольбе моей и гнева и опалы не положи на упование такое, грешен в немощи своей, но и не забысть глагола княжицы".
       Этот факт говорит о том, что в XVI веке на порубежных сторожах не было еще лекарей, а правила врачевания не выходили за рамки "Домостроя", но настойчивая просьба князя Мещерского к иноку Ипатию, знатоку лечебных трав, прислать траву-отвар свидетельствует о возникновении среди русских людей в XVI веке стремления излечивать болезнь не небесными, а земными средствами.
       Мы не знаем, располагал ли инок Ипатий из Шмарненской пещеры переводным "травником" или сам его составил, но известно, что князь Мещерский был вылечен, так как "к сроку в Каширу отбыть волен стать".
       Все это говорит о том, что где-то неподалеку от Шмарненских пещер произрастали лечебные травы. В настоящее время мы знаем такое место "трав преудивительных и лечебных" - это "Ямская степь" в 25 км юго-западнее Старого Оскола, километрах в шести от села Александровки.
       В 1593 г. при царе Федоре Ивановиче, фактический правитель государства Борис Годунов, заботившийся об укреплении границ страны, объявил Ублинскую сторожку "зело некрепкой". И по его повелению в мае 1593 г. заложили ночую сторожу и град-крепость на крутом правом берегу Оскола, у слияния его с Оскольцом. Так возник город Старый Оскол, чтобы "Стеречь границу южную Руси Великой" (Цитировано из работы Н. Белых работником АПН РСФСР А. Родиным в книге "История родного города, М., 1951, стр. 63)". У северной стены Оскольской крепости на рубеже XVI-XVII веков возник женский монастырь, именуемый Успенским.
       В 1935 г. обнаружили при обвале купола Успенской церкви и при разборке стен ее шкатулку с древними монастырскими бумагами. В числе бумаг оказалась "лечебная запись" и запись нашедших приют "во святых стенах сиих"; очевидно монастырь играл роль приюта для осиротевших людей, а также крепостного госпиталя, в котором лечились "воины, люди посада и починков разных". В "лечебной записи" говорилось о травах Ямской степи, об исцелении страждущих недугом телесным и духовным, о пьян-корне на кургане на шляху Курском, о перевязках раненых и о других вещах, относящихся к санитарии и здравоохранению. Там же указывались некоторые "травники", в числе которых упоминался и "Благопрохладный" цветник, или "травник", но содержание которого не изложено. Вероятно, это было одно из руководств по народной медицине оригинального или переводного типа.
       Любопытно, что в "Лечебной записи" игуменьи Евдокии упоминалось о ботаническом саде в Москве, где выращивались лекарственные травы для аптек государевых и для лечения избранных, а также говорилось об обязанности монастыря собирать травы целебные в Ямской степи и в других урочищах, просушивать и через специальных людей в Москву отвозить.
       В 40-х годах XVII века, когда сторожевая служба порубежников утратила свое прежнее значение, а порубежная "вольница" стала опасной для бояр и помещиков, правительство начало размещать в южных городах постоянные полки - не столько для использования в войне с соседними странами, сколько для подавления народных волнений. Один из таких полков был размещен в Старом Осколе.
       Со дня основания Старого Оскола и до 80-х годов XVIII века в официальных документах не обнаружено упоминания о светских служебных лекарях, за исключением отписки Оскольского воеводы князя Ивана Хромого-Волконского за лето 7154 (по нашему летоисчислению - 1646 г.) на имя разрядного приказа и царя Алексея Михайловича. Между тем за этот период несколько раз и весьма подробно описывалось население Старого Оскола и края с указанием профессий.
       Отписывая разрядному приказу и царю о вступлении в должность воеводы в Осколе, Иван Хромой-Волконский упомянул, что лекарь его Васька-Пиявник "доступен станет полковым воеводам, дворянам и детям боярским для учинения согласия и лесного лечения... И квасы соковые в потребление их допущены станут из клюквы-ягоды надавленные..."
       В это время в южных уездах Московского государства из-за отсутствия соли была распространена цинга. В поисках средств борьбы с цингой и лечения десен Оскольский воевода и разрешил "квасы давать голубичные и клюквенные в ближнем дозоре деланные стараниями беглого человека Игнашки Мартынова из вотчины подмосковной боярина Колычева, чревоугода превеликого".
       Из отписки князя Ивана Хромого-Волконского видно, что служебные лекари в XVII веке при высокопоставленных воеводах уже имелись. Лечили они также полковых воевод, дворян и детей боярских, а вот народу князь Хромой-Волконский не обещал сделать Ваську-Пиявника доступным к лечению. Народу приходилось лечиться самому, кто как умел, или прибегать к помощи знахарей.
       В 1784 г. в дополнение к донесению Старооскольского городничего Ковригина Курскому наместнику говорилось, что "в городских слободах Панской, Новоселковской, Холостой и Рыльской, населенных безземельными однодворцами, многие обретаются в торговле, промыслах и ремеслах, лекарстве и знахарстве-ворожбе. Изловлена в слободе Панской женка беглая, Матренка-лекарка, коя на зубном врачении и на приворотных зельях измудрилась. Оную в остроге ютили с учинением сыска, но священник Николаевской церкви отец Иоаким Диаконов испросил женку в поручительство на перехват тайны ее зелий и лечения сути. Отпирается Матренка, но молитвой усмиряется перед алтарем".
       В летописи Николаевской церкви, которую священнослужители вели по традиции от самого ее основания, оказалась и запись Иоакима Диаконова с упоминанием о рабе божией Матрене, "коя покаянием исповедным отрешилась от волшебств, тайну оных, сокрытую в травах, назвала и указала, что и на потребу и пользу прихожан обращено лечением при храме божием".
       В летописи содержалась жалоба священника на "премножество слепых с золотушными мальчиками-поводырями, на премножество дрожащих коленками и головами потрясающими, икотных, мерзко смердящих дыханием и язвами гнилыми, кожей тленной до мокроты, безноготных при рождении дитятей, а также людей со скрюченными пальцами, их из коих милостыня валится по неудержанию".
       Изученные нами по документам того времени условия жизни рабочих людей показывает, что все болезни, на обилие которых жаловался в своих записях священник Иоаким Диаконов, были прямым следствием социальной несправедливости и тяжелого гнета.
       В бумагах городничего Ковригина обнаружены и другие данные, позволяющие в некоторой степени судить о "здравоохранении" того времени в Старом Осколе. Имелась, например, запись, что с 1779 г. распоряжением Приказа общественного призрения открыта в Старом Осколе богадельня на 11 кроватей для безродных престарелых отставных солдат, при коем военный лекарь. Торубаров "в дряхлости проживает и болезням многим излечение дает укусами, муравьиными да рыбьими, пьявочным сосанием да кровопусками, отварами пьян-корня от простуды и скрючения пальцев. От сердечного успокоением лечит словом и отваром чебрецовым...Под надзором содержится, не уличен в магиях и волшебстве".
       В 1780 г. поповские вдовы Прасковья Санкова и Акулина Попова открыли первые школы. Именованы те школы "Начальными школами обучения детей российской грамоте и чтению". В них "владельцы есть и лекарями, и учителями, и воспитателями мудрости житейской для дел разных. Обучают они пятнадцать мальчиков, занимаются с ними в той части избы, которая отделена от "черной половины" сенцами и называется светлицей. Там и врачуют, за исключением недужных животами коих... "в черной половине" ниц кладут животами на широкой печи для прогрева. Отвары разные пользуют. Поили иных отваром полынным от лихоманок, водой щавелевой от недужности кишечной, а для усыпления отвар маковый давали. От резей в животах и редькой тертой с солью и медом лечили. Ромашковым отваром женок ублажали в беспокойной жизни. А мзда за врачевание по сговору между ними".
       Из всего описанного видно, что на протяжении всего периода жизни Старого Оскола от основания и до конца XVIII века трудящимся людям приходилось самим, как умели, вести борьбу с болезнями, прибегая лишь к помощи священнослужителей, бабок и знахарок. Лекари на воеводской или государственной службе были доступны лишь имущим. В бюджете государства и городского управления до конца XVIII века здравоохранение в Старом Осколе и уезде не упоминалось.
       В пятой части "Словаря географического русского государства" (1807 г.) подробно рассказывается о количестве и занятиях жителей Старого Оскола, о домах и улицах, о различных заведениях (лавок 4, трактиров 4, богаделен 1, кузниц 13, питейных домов 12, погребов винных 3, церквей 8), но ни слова не говорится об учреждениях здравоохранения, хотя в эту пору, как и раньше, народ продолжал вымирать от различных болезней, вызываемых голодом и нуждой.
       На рубеже 18019 веков помещик Сурков, владения которого были разбросаны в районе сел Роговое и Горшечное, пытался создать в своем имении не только доморощенную лечебницу на базе произрастающих в "логу Сучины" целебных трав, но и нечто похожее на аптеку с провизорским отделением.
       Это в принципе положительное начинание не имело успеха по целому ряду причин: недостаток у Суркова специальных знаний, наличие полного пренебрежения властей к его "туманной затее", остро враждебное отношение местного духовенства "против волшебствования" (священники обзывали Суркова колдуном, пригрозили возбудить ходатайство перед святейшим синодом о "расследовании)". Кроме того, не имелось никакого технического оборудования, даже не было аптекарских весов и других принадлежностей для технологии изготовления лекарственных форм.
       В связи с этим возникали курьезные случаи с трагическим исходом, особенно среди сплошь неграмотного населения. Ведь больные, обращавшиеся в "лечебницу" Суркова за помощью, не могли воспользоваться написанными для них лечебными указаниями (рецептами), хотя и Сурков писал их по-русски, а не по латыни: для безграмотных все равно непонятно. Приходилось надеяться на память и на "усвоение" наглядных указаний "благодетеля" Суркова.
       Но "память" и своеобразно понятая "наглядность" часто подводили: то больные перепутывали употребление лекарственных форм (наружное принималось "во внутрь" и наоборот), то резко нарушали дозировки (тогда вся лекарственная продукция не разделялась по пакетикам или пилюлям, а выдавалась больному "купом", дозы приема больному приходилось отмерять самому.
       В одном из таких случаев больной крестьянин из крепостных Суркова получил лекарства в порошке и пучках растений - волчьеягодника и др. для отвара, а также "наглядное указание" о применении лекарства в течение двух недель.
       Рекомендовалось изготовить деревянное коромысло из палки, подвешенной в средней части на веревочку, к концам палки приделать маленькие площадочки на трех нитях. На левую площадочку положить золотую пятирублевую монету, на правую осторожно подсыпать лекарство, пока обе площадочки уравновесятся. Вот такую порцию порошка принимать до еды утром и запивать водой.
       У крестьянина не было золотой монеты, не было ее и у соседей, а у барина постеснялся попросить и решил заменить золотую монету медным пятаком чекана 1785 года весом в 60 граммов.
       На уравнивание "пятака" едва хватило всей двухнедельной порции лекарств. Крестьянин принял все это сразу и, конечно, умер.
       Теперь это проклятое прошлое кануло в вечность. Но лекарственными травами и кустарниками "Лога Сурчины" мы должны заинтересоваться в интересах народного здоровья.
       Мы не должны забывать историю и того факта, что еще в рукописи священника Виктора Антонова "О путях к хлебу насущному" (Журнал "Преподавание истории в школе", 1952 г.  2, стр. 63) отмечено, что по Старому Осколу и краю с 1883 по 1900 г.г. умерли от голода и "божией напасти" (холеры) 31255 христиан, причем лишь в одном 1836 г. от холеры умерло 800 человек, а лечение было - мокрой жгучей крапивой стегали по ягодицам...
       Только после реформы 1861 г. встречаются в документах прямые и косвенные указания, что вопросам здравоохранения уделено какое-то, хотя и мизерное, внимание властей. Так, из росписи бюджета Старого Оскола на 1862 г. видно, что на здравоохранение, благотворительность и наружное благоустройство города (на санитарию) израсходовано всего 328 рублей 57 копеек, тогда как на содержание лиц городского управления затрачено 3834 рублей 84 копейки, а на экстраординарные надобности (борьба с эпидемиями, наводнениями, пожарами и т. д.) предусмотрено было всего лишь 147 рублей 30 копеек.
       Не удивительно поэтому, что при таких ассигнованиях население оказывалось беззащитным перед голодом и вспыхивающими в городе и крае эпидемиями. Вслед за "Ильинским пожаром" 20 июля 1862 г., уничтожившим сотни домов в городе и слободах, в 1865 г. неурожай и голод поразили весь уезд, а в 1866 г. началась холера, которая, по описанию современника, "была очень сильна".
       Самодержавный строй, пренебрегавший вопросами здравоохранения, не принимал никаких мер борьбы с эпидемиями, кроме карантинов. Врачевали в это время в Старом Осколе и уезде бабки-знахарки и местные знатоки "народной медицины", бесстрашные люди, часто умиравшие рядом с теми, кого они пытались спасти.
       После холерной эпидемии государственные и земские старооскольские власти начали кое-что предпринимать: возникла больница, появились земские доктора и врачи частной практики, поощрялись здравоохранительные и благотворительные общества. В частности, возникло "Общество пособия бедным", устав которого был утвержден Министерством внутренних дел 10 июня 1881 г. В нем предусматривалась забота о здоровье людей.
       В 1891 г. новые бедствия - неурожай, а потом холера - выпали на народную долю. В рукописи Виктора Антонова "О путях к хлебу насущному" сказано, что "в 1891 г. голодной смертью умерло по городу и уезду 2900 человек, божия напасть - холера - задушила 3000 человек..."
       В записях городского врача Ефима Абрамовича Френкеля и уездного врача Аркадия Ивановича Завалишина на имя уездного земства и городской думы в 1893 г. говорилось, что холера и другие эпидемии могут распространяться и поражать население по причине антисанитарности, особенно в водоснабжении, в котором "требуется принять меры экстраординарные".
       События 1891 г. всколыхнули общественность не только Старого Оскола, но и всех уездов Курской губернии. В частности, возникло "Общество охранения народного здравия". Но государство и местные полицейские власти не только не помогли этому обществу, но всячески тормозили его деятельность. На здравоохранение по-прежнему отпускалось очень мало средств. Если в 60-е годы XIX века по Старо-Оскольскому уезду на здравоохранение тратилось по 3,5 копейки на душу, то к 1897 г. расходы на здравоохранение возросли лишь до 12 копеек на душу, а к 1912 г. - до 64 копеек на душу.
       Больница с ее тремя врачами была не в состоянии справиться с задачами лечебной помощи. Смертность в городе и уезде оставалась очень высокой. В 1912 г., например, в Старом Осколе и уезде вымерла почти половина детей до двухлетнего возраста. По Курской губернии в это время, как видно из архивов, на 10000 детей до двухлетнего возраста умерло 4699.
       Деятельность "Общества охранения народного здравия" выражалась главным образом, по признанию председателя, в разработке различных вопросов, имевших, правда, не по вине общества, чисто теоретическое значение.
       Утверждая смету 1913 г. и жалуясь на недостаток средств на здравоохранение, уездное земское собрание на этом же заседании приняло курьезное постановление:
       "Ассигновать 600 рублей на приобретение для всех школ уезда портретов первого царя из дома Романовых, Михаила Федоровича и брошюр "История России под скипетром дома Романовых" для раздачи и здравия ученикам, оканчивающим училища в 1913 г." Далее было постановление: "Отклонить доклад об устройстве электрического освещения в больнице за неимением средств" и в то же время "утвердить электрическое освещение на Стрелецкой и Гуменской дамбах с установкою на первой из них 6, а на второй 3 дуговых фонаря силою света в 1000 свечей каждый, с уплатою по 691 рублю в год за освещение,, причем керосиновые фонари взять с дамб для освещения медицинских участков", т. е. на дамбах, где пролегали нужные для купцов и промышленников дороги к их предприятиям, магазинам и дворам, горело электричество, а в больнице продолжали коптить керосиновые лампы, хотя тогда требовалось затратить 1 копейку на час горения электрической лампочки.
       Не был полностью решен вопрос и о водоснабжении, столь важный в санитарно-гигиеническом отношении. Под напором общественности земство и городская дума занялись вопросом строительства водопровода в 1911 г., однако дело подвигалось очень медленно и водопровод был пущен в эксплуатацию лишь в 1915 г.
       Артезианские водяные скважины - источники питания водопровода - доходили лишь до слоя сеноманских песков, водоносный горизонт которых был необильным. Город ощущал острый недостаток воды, а также слышались жалобы на ее технические и вкусовые качества (повышенной жесткости, большой процент железа, сероводорода и других химических элементов).
       Было характерным и то, что диаметр обсадных труб скважины не позволяет увеличить дебит воды.
       Исправить положение долгое время не представлялось возможным из-за отсутствия средств, техники и своих специалистов.
       Лишь при советской власти был выращен первый специалист из местных жителей - Бажинов Александр Матвеевич, окончивший Кавказский индустриальный политехникум по комсомольской путевке в числе пятитысячников.
       Любя свой город, тов. Бажинов с 1935 г. по 1940 г. включительно работал в Старом Осколе директором "Водосвета".
       Он много старания приложил по расширению водопроводной сети, мобилизовав внимание общественности на проведение работ по глубинному бурению, чтобы достать слоя девонских вод.
       Это уже был подвиг, так как требовалось живой практикой преодолеть господствующую тогда ложную теорию об отсутствии девонской воды в районе Поосколья.
       Теперь в геологической науке, благодаря энтузиазму Бажинова, Малыхина, Титаренко, Плисовой и других старооскольцев, ученые ввели понятие Старо-Оскольских слоев среднего девона.
       ( Девонский - третий период палеозойской эры - предшествовал каменноугольному периоду истории образования земной коры. Он характеризуется красноцветными отложениями - древним красным песчаником.
       Девонская система получила свое название от английского графства -Девон, где она впервые обнаружена и наиболее полно представлена геологическими отложениями всех трех отделов и шести ярусов древних пластов земной коры).
       Красные песчаники девонской системы лежали гораздо глубже сеноманских песков. И вот началась трудная работа бурения скважины в районе "Гусевки".
       Преодолевалась трудность за трудностью, преодолевалось и захватывавшее некоторых работников сомнение в достижимости цели.
       Настойчивость осколян, руководимых Малыхиным и Титаренко, энтузиастом Бажиновым преодолели все: с глубины более 120 метров в 1936 году хлынула через пробитую скважину прозрачная вода, вкусная девонская.
       Много изобретательности применено молодыми специалистами для наиболее эффективного использования водообильного горизонта: увеличен диаметр обсадных труб скважины, заменены водоподъемные механизмы, применена впервые электрификация этих механизмов и т. д.
       Много поработала для Старого Оскола Плисова Наталья Георгиевна - технорук "Водосвета".
       В связи с использованием воды "Девонского моря" пришлось осуществить ряд реконструктивных работ: заменена устаревшая система водораздачи посредством будок более прогрессивной системой - установками водоразборных колонок по всему городу, впервые техник Плисова внедрила метод заделки стыков водопроводных труб цементом вместо дорогостоящего свинца, началось применение водомеров, а также оснащение города пожарными гидрантами. Применена система периодических промывок водопроводной сети с хлорированием и т. д.
       Важнейшим мероприятием среди других по эффективному использованию девонской воды было расширение водонасосной станции и санитарной зоны, реконструирование водопроводной башни (надстроен целый этаж, чтобы поднять воду на большую высоту, увеличен резервуар в два с лишним раза с изменением режима его работы, а также была изменена схема включения резервуара в водопроводную сеть: до этого вода подавалась насосными агрегатами сначала в резервуар, откуда поступала в водопроводную сеть. После реконструкции насосная станция подает воду непосредственно в сеть, а излишки воды аккумулируются в баке, так что создается резерв воды на часы пик).
       Работы по реконструкции водопровода приняли характер общественности. Наиболее активное участие в руководстве проявили комсомольцы: Плисова Н. Г., Бажинов А. М., старые слесари - Пименов и Лубашев, а также техник-строитель Грудинин Г. И., санитарный врач Зеленская М. Н., зав. горкомхоза Ольховников С. И. и представитель строй конторы Прокофьев И. И., председатель райисполкома Захаров и душа всей работы - председатель горсовета Титаренко Н. Г. с его соратником, патриотом города Малыхиным Т. Д.
       В результате всех работ, оказалось возможным улучшить удовлетворение коммунально-бытовых нужд населения: подключена городская баня к центральному водопроводу, снято ограничение для подключения домовладений и квартир к водопроводу, увеличено во много раз количество водоразборных точек в городе, водопотребление горожан увеличилось в три с лишним раза.
       При советской власти, заботящейся о коренных нуждах народа, доля расходов на здравоохранение по Старому Осколу и району возросла в общем бюджете с 6 % в 1912 году до 25 % в 1952 году. Резко увеличилась сеть лечебных учреждений, улучшилось их техническое оснащение и оборудование.
       В 1952 году, к моменту 35-й годовщины Октябрьской социалистической революции, имелось 3 больницы, 5 родильных домов, 2 врачебных, 5 фельдшерских и 28 фельдшерско-акушерских пунктов, 313 медицинских работников, в том числе 55 врачей.
       Для каждого, если глубоко вдумается в эти цифры, станет ясным, почему в настоящее время изжиты социальные заболевания, сведены к нулю эпидемии. В дореволюционном же крае они были настоящим бичом для населения.
       Приведем здесь хотя бы одну таблицу, составленную по исследованным архивам.

    ТАБЛИЦА

    социальных и эпидемических заболеваний в Старооскольском уезде в 1912 году.

    (Взяты лишь зарегистрированные случаи, фактическое же число заболеваний было гораздо выше)

      

    Наименование заболеваний

    Сифилис

    Трахома

    Тифы

    Дифтерия

    Натуральная оспа

    Малярия

       Количество
       заболеваний

    3993

    744

    670

    852

    14

    3951

       Уездные власти и земские учреждения не очень-то были взволнованы таким плачевным положением здравоохранения в крае. Даже в очень длинном докладе земской управы на 48-м заседании уездного земского собрания 10 октября 1912 года (раздел доклада о медицине напечатан на страницах 139-202 журнала заседания земского собрания) были обойдены все острые вопросы здравоохранения, а на 1913 год утверждена очень скромная смета ассигнований на сеть здравоохранения и ветеринарии в нашем крае.
       Помещаем здесь выписку из этой любопытной и характерной для царского строя сметы по здравоохранению в нашем крае.
       "На 1913 год предусмотреть в городе 3-х врачей (В.К. Геррат, А.И. Беликов, А.И. Алексеева) и 4-х фельдшериц-акушерок (Голенко, Хрипкова, Сергеева, Черных) при городском медицинском участке, а также одного фельдшера и 3-х фельдшериц-акушерок при городской земской больнице.
       По уезду предусмотреть:
       а) врачей - 11 человек,
       б) фельдшеров - 18 человек,
       в) фельдшериц-акушерок - 16 человек.
       Ветеринарная часть на 1913 год предусмотрена следующая:
       а) На городском участке - 1 фельдшер Некрасов и 1 фельдшерский ученик.
       б) На Ястребовском участке - 1 ветеринарный врач и 1 ветеринарный фельдшер.
       в) На Скороднянском участке - 1 ветеринарный фельдшер.
       Всего по уезду: ветеринарных врачей - 1,
       ветеринарных фельдшеров - 3,
       фельдшерских учеников - 1,
       ветеринарных служителей - 2.
       Денег ассигновано на 1913 год по здравоохранению на уезд - 98.042 рубля 50 копеек, а на ветеринарию - 6.385 рублей" (страницы 145-146, 156-157 книги журналов заседаний Старооскольского уездного земского собрания за 1912 г., Октябрьское заседание).
       Сравните данные Старооскольского районного отдела здравоохранения об израсходовании на нужды народного здоровья 4 миллиона 800 тысяч рублей по бюджету 1952 года с 98 тысячами рублей, израсходованных на здравоохранение в дореволюционном уезде, имевшем населения в 2,2 раза больше, чем в современном районе, и вы почувствуете все несравнимое превосходство нашего Советского строя перед царским строем дореволюционной России. Превосходство тем более глубоко могут понять люди младшего поколения, наша молодежь, чем шире они будут ознакомлены с документальным материалом о прошлом нашей страны, нашего родного края. Именно с этой целью рассказываем мы об истории культуры и медицины в Поосколье.
       Не лишены интереса следующие диаграммного характера сведения о сети здравоохранения в Старо-Оскольском уезде и районе:

    0x01 graphic

    Диаграмма  6

       сети здравоохранения в Старооскольском уезде и районе с 1912 г. по 1952 г. (начало)
      

    0x01 graphic

    Диаграмма  7

       сети здравоохранения в Старооскольском уезде и районе с 1912 г. по 1952 г. (продолжение I)

    0x01 graphic

    Диаграмма  8

       сети здравоохранения в Старооскольском уезде и районе с 1912 г. по 1952 г. (продолжение II)
      

    0x01 graphic

    Диаграмма  9

       сети здравоохранения в Старооскольском уезде и районе с 1912 г. по 1952 г. (продолжение III)
      
       За послевоенные годы многое сделано в городе и районе по улучшению сети медицинских учреждений и здравоохранения.
       В частности, на месте оставленных фашистами развалин детского сада на Пролетарской улице выстроена и сдана в эксплуатацию огромная поликлиника, оборудованная по последнему слову медицинской техники и науки.
       В годы первой семилетки завершено строительство нового туберкулезного диспансера Республиканского значения. Он расположен среди зелени и садов на окраине города в благоприятном для лечения и жизни больных условиях.
       По Старо-Оскольскому району (сельская сеть) здравоохранение в конце 1960 года характеризовалось следующими данными:
        -- Больниц - 1 с 15 койками.
        -- Фельдшерско-акушерских пунктов - 26.
        -- Здравпунктов на предприятиях - 2.
        -- Родильных домов в колхозах - 3 на 10 коек.
        -- Санитарно-эпидемических станций - 1.
        -- Врачей - 5.
        -- Средних медработников - 83.
        -- Детских колхозных площадок - 4.
        -- Израсходовано в 1960 г. на здравоохранение - 1 млн. 400 тыс. руб.
      
       К концу семилетки намечено увеличить количество больничных коек на 20.
       На заводе автомобильного электрооборудования будет развернут самостоятельный здравпункт.
       По всему району и городу имелось на 3 ноября 1960 года 70 врачей и 513 средних медицинских работников.
       Бюджет здравоохранения - 5.900 тыс. рублей. ( В 1913 году был бюджет - 20 тыс. рублей).
       Вступила в конце 1969 года в эксплуатацию трехэтажная противотуберкулезная больница на 150 коек. На ее строительство израсходовано более 5 миллионов рублей.
       К концу семилетки будет построена и введена в эксплуатацию противотуберкулезная поликлиника.
       Осенью 1960 года возник в Старом Осколе университет здоровья, каждому надлежит достичь большого развития в годы первой Семилетки.
       Сеть медицинских учреждений здравоохранения в Старом Осколе и районе к концу Семилетки возрастет на одну треть по сравнению с 1952 годом. К тому времени будет разрешен также вопрос о создании в районе города Старого Оскола и окрестностей своих домов отдыха, даже санаториев, чему способствуют природные условия в пойме Оскола.
      

    2. Развитие учебных заведений

       Развитие торговли и ремесла вызвало потребность в грамотных людях. Сначала "грамотеев", умевших читать бумаги и кое-что писать, обучали местные дьячки или священники. Но в 1780 году возникли в Старом Осколе первые две частные школы, основанные вдовами священников - Прасковьей Санковой и Акулиной Поповой.
       Назывались эти учебные заведения "начальными школами обучения детей Российской "грамоте и чтению". В них обучалось всего 15 учеников, что совершенно не могло удовлетворить нужды города в грамотных людях.
       Купцами было возбуждено ходатайство об открытии в городе школы за счет государства.
       Екатерина II, недавно перед тем подписавшая Указ об учреждении Старооскольского городского герба, нашла выгодным для себя дать указание об открытии школы в Старом Осколе. При этом было принято во внимание, что город лежал на главном тракте из Воронежа в Белгород и что по этому тракту часто приходилось ездить высочайшим особам или высокопоставленным чиновникам, нередко сопровождаемым иностранными писателями или высокими представителями, перед которыми не плохо бы щегольнуть "просвещенностью" и наличием школ даже в отдаленном городе Старом Осколе. И в 1787 году здесь была открыта первая правительственная школа, называемая "малым народным училищем". В этом же году в нее принято 29 учеников, конечно, не из народа, а из богатейших семей города.
       Для полного представления о фактической истории школьного вопроса и выяснения направления борьбы в тогдашнем "народном образовании" необходимо хотя бы чрезвычайно кратко сказать о школьном проекте Федора Ивановича Янковича, сербского педагога на русской службе.
       Ведь с учетом проекта Янковича "О трех типах общеобразовательных учебных заведений" создавались государственные школы времен Екатерины II - малые, средние и главные народные училища.
       Прогрессивный педагог Янкович выдвигал в своем проекте на первое место обучение, а не воспитание.
       Современные критики обвиняют Янковича в "смертном грехе", - в нарушении единства педагогического процесса, в отрыве обучения от воспитания. На этом основании неоднократно совершались попытки приписать Янковича к "лику реакционеров".
       Исследование нами школьного вопроса в историческом аспекте, в том числе и на материале развития просвещения в Поосколье, привело к убеждению, что проект Янковича был прогрессивным.
       Дело вот в чем. Господство "просвещенного абсолютизма" в России и конкретная историческая обстановка (борьба царизма с передовыми идеями вообще, с идеями Французской революции XVIII особенно) настораживали деятелей и мыслителей типа Янковича.
       Он понимал, а то и чутьем угадывал, что, с одной стороны, нужно создать в России систему государственной школы для подготовки грамотных людей. С другой стороны, в нем довлело убеждение, что в царской государственной школе воспитание неминуемо примет сугубо монархическое, т. е. реакционное направление. Поэтому Янкович сознательно поставил в своем школьном проекте обучение на первое место. Что же касается воспитания, о нем проект фактически умалчивал.
       И вот мы утверждаем на основании анализа вопроса, что не об отрыве обучения от воспитания заботился Янкович. Он был озабочен судьбою школы своего времени и ее ролью в формировании гражданина, старался ослабить монархически воспитательное влияние школы на учащихся.
       Янкович имел ввиду, что прогрессивный учитель мог в любом типе школы неофициально прививать ученикам демократический образ мысли и миропонимания. Зато программа не обязывала бы и реакционного учителя заниматься воспитанием, требуя одного обучения.
       Янкович надеялся, что постепенно школа наполнится демократически настроенными учителями.
       В этом вопросе, в этой "тонкости" взгляда на роль учителя-воспитателя, на весь учебный процесс и т. д. В. И. Ленин одобрял Янковича. В сущности, он имел это в виду, когда писал по поводу Каприйской партийной школы, что никакой контроль и никакие программы не в состоянии будут изменить идейной направленности преподавания, определяемого составом лекторов, т. е. учителей.
       В свете этого ленинского разъяснения необходимо признать школьный проект Янковича прогрессивным, а элемент выдвижения в нем обучения на первое место и почти полного игнорирования воспитания следует отнести к разряду исторической целесообразности.
       Стоял тогда и вопрос и о том, крупной или мелкой должна быть государственная школа?
       Классовые позиции государства и жизненные условия того времени решили вопрос в пользу мелкой школы. Это видно из следующих фактов: в 1786 году в Российской империи имелось 25 школ, созданных в духе проекта Янковича. В них насчитывалось 400 учеников, то есть на каждую школу приходилось по 16 учеников (нетрудно за такой маленькой группой установить полицейский надзор).
       Таким образом, первые государственные школы в Старом Осколе создавались в пору екатерининских школьных реформ и появления проекта Федора Ивановича Янковича о трех типах общеобразовательных учебных заведений: малые, средние и главные народные училища.
       Если учесть, что практическое осуществление проекта Янковича в России началось лишь с 1786 года, то следует признать город Старый Оскол почти пионером в этом деле. Факт создания школ надо считать прогрессивным событием.
       За десять лет, т. е. с 1786 по 1796 год, в Российской империи число школ данного типа возросло до 316 с количеством 8.000 учеников, на каждую школу, в среднем, приходилось по 57 учащихся, т. е. продолжала господствовать карликовая школа.
       В 1816 году в Старый Оскол пришел царский указ о строительстве тротуаров, тумб, фонарей для уличного освещения, а в 1820 году предполагался проезд через город Александра I. Местные власти и купечество, желая быть отмеченными "за усердие в городском строительстве", приступили к работе: устроили тротуары, выровняли улицы, исправили подъездные торговые пути, поставили керосиновые фонари и различные тумбы, выстроили некоторые каменные здания.
       К числу построенных в этот период и в несколько позднее время относятся: здание уездного училища (закончено постройкой в 1828 году), дом городского магистрата, думы и словесного и сиротского суда. За Курской заставой выстроено богатым однодворцем из деревни Бор Егором Анпиловым каменное здание городской богадельни (первая богадельня в Старом Осколе была открыта в 1779 году распоряжением приказа общественного призрения. Богадельня имела 11 кроватей, предназначена для безродных престарелых отставных солдат). Купец Фёдор Балычёв, конкурируя с однодворцем Егором Анпиловым и желая прославить себя (эта традиция имела всероссийскую распространённость: Хамовническая церковь в Москве, например, была построена в XVII веке купцами Котельниковыми с целью саморекламы и завоевания авторитета среди москвичей), выстроил каменное здание новой богадельни близ кладбищенской церкви, у выезда из города в слободу Ездоцкую. Купец Лубошев выстроил большой каменный дом на углу улиц Курской и Белгородской (ныне здесь, на месте разрушенного немцами старинного двухэтажного дома купца Лубошева, выстроено механическим заводом двухэтажное жилое здание с магазином в первом этаже (угол Интернациональной и Комсомольской улиц). Дом этот настолько нравился высокопоставленным особам, проезжавшим по главному Воронежско-Белгородскому тракту через Старый Оскол, что царица Александра Фёдоровна пожелала 15 августа 1837 года ночевать в этом доме и остановила в городе на целые сутки весь свой "поезд".
       К 1840 году в городе имелось более полсотни красивых каменных зданий с железной кровлей и более 600 деревянных домов с красивыми фасадами вдоль прямолинейных улиц. Выстроены были каменные соляные и винные магазины, лазарет, школьные здания.
       Школьные реформы времен Александра I также нашли отражение в жизни Старого Оскола.
       Как известно, школьная система Александра I предусматривала три типа учебных заведений: гимназии (4 класса), уездные училища (2 класса). приходские училища (1 класс). Училища всех трех типов были созданы и в Старом Осколе, шагавшем в ногу с веком, но... в гимназии не оказалось учеников (дворяне не захотели посылать в нее своих детей, а другие классы, особенно трудящиеся, не имели права учить своих детей в предназначенной для дворян гимназии), вот почему гимназия практически закрылась, едва успев открыться. Уездное же и приходское училища были открыты и действовали.
       Для этих училищ городская общественность выстроила каменное здание за счет средств, собранных по "жертвенному листу".
       В Старом Осколе учебные заведения сохранились и по реакционному школьному уставу Николая I за 1828 год. В соответствии с этим "уставом", комплектование школ производилось по строго сословному принципу: в приходскую школу принимались лица "самого низкого состояния", в уездное училище - принимались дети купцов и состоятельных ремесленников (Для дворян предназначались гимназии и Университеты, но в Старом Осколе того и другого тогда не было, почему и старооскольское дворянство учило своих детей в Курске, Воронеже и других городах страны).
       Министр просвещения граф Уваров потребовал проводить во всех школах учебно-воспитательную работу строго "в соединении духа православия, самодержавия и народности", то есть в духе махровой реакции. Было восстановлено в школах телесное наказание и установлена платность обучения, чтобы не допустить к учебе детей трудящегося населения.
       По требованию Старооскольского купечества и промышленников, при уездном училище были основаны "реальные классы", где больше внимания уделялось математике и физике. На базе опыта работы этих "реальных классов" впоследствии было создано в Старом Осколе среднее учебное заведение, именуемое "реальным училищем". Для него в XIX веке купцы и земство арендовали лучшие городские здания. Фотоснимок одного из зданий реального училища представлен на Фото 48.
       В 1840 году в трех казенных школах - уездное училище, приходское училище и духовное училище насчитывалось 173 ученика.
       К этому времени в городе насчитывалось более 6000 жителей.
       Частные школы, начавшие было снова возникать, были запрещены царем Николаем I из-за боязни, что в них беспрепятственно будет распространяться среди учащихся "крамола" (революционные идеи), а также по соображениям, что трудно будет жандармам 3-го отделения следить "за жизнью и думами учащихся и учителей частных школ, кои могли в злонамерении своем преумножиться до неохватного числа".
       В пореформенную пору история просвещения в Поосколье выглядела так: в соответствии с приказом реакционного министра просвещения графо Д. Толстого об учреждении классических гимназий (в них вводилось преподавание латинского и греческого языков, уничтожалось преподавание естествознания и резко сокращалось программа по математике и русскому языку), в Старом Осколе в 1871 году была основана женская прогимназия, возникли народные земские школы под полицейским надзором инспектора народных училищ, при всех церквах города и при приходах были созданы церковно-приходские школы.
       По инструкции Министерства просвещения от 4 июня 1875 года, в Старо-Оскольском уезде были созданы 2-х классные образцовые школы. К 1913 году число таких школ возросло с 4 до 19 (Знаменская, Лукьяновская, Долго-Полянская, Обуховская, Стуженская, Тепло-Колодезянская, Каплинская, Незнамовская, Ездоцкая, Стрелецкая, Пушкарская, Никольская, Ямская, Корочко-Ачкасовская, железнодорожная).
       В 1881 году в соответствии с уставом от 31 мая 1872 года, Уездное училище было преобразовано в Городское училище. Оно разместилось в отстроенном за 30.000 рублей здании, где сейчас средняя школа  4. В училище было 200 учеников. Городская дума ежегодно отпускала училищу вспомоществование в сумме... 375 рублей на жалование помощнику учителя (вроде ассистента-лаборанта). Женской прогимназии отпускалось в год вспомоществование - 850 рублей.
       Вскоре городская дума открыла ремесленные классы, организовала преподавание популярной медицины, отпустив на это... 400 рублей в год.
       На основании "Устава и штатов реальных училищ" от 9 июня 1888 года, в Старом Осколе, используя базу ремесленных классов, в конце XIX века было открыто частное реальное училище.
       15 ноября 1892 года открыты "Воскресные курсы" для взрослых лиц обоего пола с целью обучения грамоте. Записалось 95 женщин и 19 мужчин.
       В 1897 году в Старом Осколе имелись Городское училище, Женская прогимназия со 128 ученицами, Земская школа  1 85 учениками, 6 Церковно-приходских школ со 133 учениками, Ремесленные классы (Думские) с 29 учениками, Духовное училище (оно не попов выпускало, а давало начальное образование преимущественно детям духовенства). Для детей других сословий туда доступ был почти закрыт, принимали не более 5-10 процентов. А в журнале  7 съезда духовенства Старо-Оскольского училищного округа 10 - 2 июня 1897 года даже записано решение: "дабы излишки учащихся в училищах не иносословных учеников не переполняли классов и тем не вызывали излишних расходов духовенства на содержание параллельных отделений, просить правление духовного училища сократить прием иносословных учеников в училища" ("КЕВ"  1, 1898 г., стр. 17-18). В духовном училище числилось 125 учеников. В городском училище - 52 ученика. А всего в учебных заведениях города обучалось 652 человека.
       В диаграмме  1 указано количество школ и учащихся в них по городу Старому Осколу за период с 1780 года по 1951 год.

    0x01 graphic

    Диаграмма  1. Развития народного просвещения и спецобразования в городе Старом Осколе с 1780 по 1951 год.

       В это же время в деревнях Старо-Оскольского уезда насчитывалось 29 церковно-приходских школ с 1450 учащимися, 29 церковных и земских школ грамоты с 871 учеником, 53 народных школы земских и министерских с 4399 учащимися. А всего по уезду, включая и город, имелось 122 различных школы с 6720 учащимися в них. И на тысячу человек населения учащихся приходилось всего 46 человек. Это очень мало. Огромные массы детей школьного возраста находились за бортом школы, прозябали в темноте и невежестве. Это были вынуждены признать светские и духовные власти, опубликовав "Отчет о состоянии школ различных ведомств в Курской губернии" ("КЕВ"  9, 1898 г., стр. 6). В отчете сказано, что по Курской губернии "совсем не обучалось в 1897-1998 учебном году 237.444 детей школьного возраста... Из мальчиков три пятых остается совершенно неграмотными, а из девочек обучается грамоте всего одна восьмая часть общего их числа".
       Исходя из этого соотношения и из сведений о состоянии обучения детей в школах Старо-Оскольского уезда, мы установили, что в нашем крае в 1897-1898 учебных году за бортом школы было 28.082 ребенка школьного возраста, т. е. 71,24 % всех детей школьного возраста. А тех, которые попали в школу и учились там "старая школа... заставляла усваивать массу ненужных, лишних, мертвых знаний, которые забивали голову и превращали молодое поколение в подогнанных под общий ранжир чиновников... Воспитывали их так, чтобы создавать для нее (для буржуазии и помещиков) пригодных слуг, которые были бы способны давать ей прибыль и вместе с тем не тревожили бы ее покоя и безделья" (Ленин, соч. т. 30, стр. 403-417 - речь на III съезде комсомола).
       И в самом деле. Чему могла научить школа типа, скажем, Курского или Старооскольского духовного училища, если в статье 136 "Правил поведения для учеников" на 1898 год было сказано: "Строго воспрещается воспитанникам брать книги для чтения из городских библиотек и где бы то ни было на стороне, помимо училищной библиотеки. Книга, взятая учеником..., отбирается начальством и не возвращается ученику, если будет признана несоответствующею целям училищного образования"?
       А что же соответствовало целям училищного образования? Ответ на это мы находим на странице 20-й Курских епархиальных ведомостей (КЕВ)  1 за 1-3 января 1898 года, где воспевается просветительно-образовательная деятельность некоего Г. Анохина в школе села Кондровки. Этот Г. Анохин, как писали "Ведомости", давал воспитанникам "объяснения евангельских чтений, рассказы из священной истории, объяснение молитв... Читал о сельском хозяйстве и руководил хором, исполнявшим при чтениях разныя церковные песнопения".
       Можно себе представить, сколь глубоки были те агротехнические знания, которые сообщал Г. Анохин своим слушателям посредством "церковного песнопения". И это тогда воспевалось в качестве великого достижения. Вот, например, в отчете за 1896-1897 учебный год с удовольствием отмечалось, что "успехи обучения в большинстве школ выражались в нижеследующем... необходимые молитвы, заповеди, символ веры, а также и главные события из ветхого и нового заветов: с голоса пели молитвы в простые церковные песнопения, а в некоторых школах даже могли пропеть литургию св. Иоанна Златоустого; по исчислению во многих школах (значит, не везде) изучали нумерацию до миллиона, 4 действия над отвлеченными и именными числами..."
       Это же и есть сочная иллюстрация к словам В. И. Ленина, что в старой школе "память молодого человека обременяли безмерным количеством знаний, на девять десятых ненужных и на одну десятую искаженных" (из речи на III съезде комсомола в октябре 1920 года).
       На народное образование и здравоохранение тратилось мало средств. (Данные приведены в диаграммах  4, 5).

    0x01 graphic

    Диаграмма  4. Расходования средств в рублях на душу населения по народному просвещению и здравоохранению в Старо-Оскольском уезде и районе с 1897 по 1952 год.

    0x01 graphic

    Диаграмма  5. Процентной величины расходов на народное образование и здравоохранение по Старо-Оскольскому уезду и району с 1897 по 1952 год.

       В 1897 году "на содержание каждой церковной школы (а ее содержание ничем не отличалось от содержания всякой другой народной школы, разве если народная школа находилась в еще более плачевном состоянии), - читаем мы в VI разделе отчета о работе школ Курской епархии, - в отчетном году израсходовано... 120 рублей. На обучение каждого ученика школы - до 3 рублей в год". Расход на одну душу населения по народному образованию в 1897 году выразился всего по 22 копейки, а на народное здравоохранение - по 12 копеек на душу (Сравните эти данные с тем, что в 1952 году на народное образование тратилось 131 рубль 30 копеек на душу в год, а на здравоохранение - не 12 копеек, а 56 рублей на душу в год. И эти расходы ежегодно возрастают... В Старо-Оскольском интернате тратится в год по 11.000 рублей на каждого воспитанника (Данные бухгалтерии и администрации интерната)
       На диаграмме  5 приведены доли расходов на народное образование и здравоохранение по Старо-Оскольскому уезду и району с 1897 по 1952 год.
       В 1897 году, когда уездный и городской бюджеты носили ярко выраженный полицейский характер и были направлены на усиление власти царя и помещиков, на народное образование тратилось всего 6,88 % бюджетных и внебюджетных средств, а на здравоохранение -3,96 %.
       Куда же шли остальные средства?
       На этот вопрос ответили нам исследованные "Труды Курского губернского статистического комитета" за 1897-1899 годы: остальные средства шли на расходы по воинской квартирной повинности (наем квартир для офицеров расквартированного в Старом Осколе гарнизона, для воинского начальства и т. д., на содержание полиции и жандармерии, на содержание волостного. Уездного и городского управления, на "воспомоществование" церкви, на покупку портретов царя и т. д. При Советской же власти, заботящейся о коренных нуждах народа, доля расходов на образование возросла до 57,71 % всех бюджетных средств, а доля расходов на здравоохранение равняется 24, 61 %. Остальные 17, 68 бюджета района расходуется на социальное обеспечение. На развитие сельского хозяйства и на другие народно-хозяйственные нужды. На содержание аппарата тратится небольшой процент бюджетных средств.
       Что же изменилось в школьном деле в Поосколье за 15 лет, с 1897 по 1912-1913 год? (Ж.У.З.  48 за октябрь 1912 г., стр. 203-276, доклад инспектора народных училищ Н. Матвеева).
       К 1912-му году количество учебных заведений возросло до 14, а количество учащихся - до 1467 (за 15 лет, истекших после 1897 года, число школ в городе возросло на 3, а количество учащихся - на 815 человек). В городе в 1912 году было 2 земских школы с 213 учениками, городское училище с 97 учащимися, женская гимназия - с 284 учащимися, частная женская гимназия со 160 учащимися, реальное училище с 235 учениками, железнодорожное училище со 135 учениками, 6 церковно-приходских школ с 213 учениками, духовное училище со 130 учениками.
       По уезду (без города Старого Оскола) имелось 20 церковно-приходских школ с 916 учащимися, 4 образцовых двухклассных школ с 678 учащимися. Всего по уезду (без города) было 188 школ с 8929 учащимися, а вместе с городом - 202 школы с 10396 учащимися. На каждую тысячу душ населения приходилось 46,8 учащихся. Такой прирост учащихся на каждую тысячу населения. Достигнутый за 15 лет, означает, что в дореволюционной России в год лишь один новый человек из тысячи населения попал в школу. В настоящее же время в школах, в кружках и на курсах, в техникумах и ВУЗах учится каждый третий житель нашего края. В школу ежегодно попадает новичков в 6 раз больше, чем попадало их в 1912 году. Таковы конкретные плоды революции в деле охвата народа образованием.
       Но одни количественные сравнения недостаточны, чтобы понять все величие завоеваний революции в деле народного образования. Необходимо еще выяснить, кто мог учиться в школе до революции и как относилось царское правительство и его чиновники к образованию народа, к образованию трудящихся?
       Во-первых, даже в начальных школах многие дети трудящихся в дореволюционное время не могли учиться из-за плохого материального положения семьи. Такие дети были вынуждены, не зная детских игр и забав, своим трудом добывать себе пищу шли, шли помогать родителям в домашней работе. Им было не до учебы. Интересное признание на этот счет содержалось на странице 51 уже затрагиваемого нами епархиального отчета о работе школ в Курской губернии в 1896-1897 учебном году: "многие школы остались наполовину пусты почти до самого октября... крестьяне неохотно отдавали своих детей в школу... отвлекая разными домашними работами".
       Мы отлично знаем, что нужда заставила крестьянина и рабочего отвлекать в дореволюционное время своих детей от школы. Ведь в наше время победы социализма постепенного вступления в коммунизм не бывает такого положения, чтобы пустовали школы из-за занятости детей работой. Советские законы охраняют ребенка, материальные условия жизни его семьи сделали ненужным отрывать ребенка от учебы ради заработка. Кроме того, государство и партия оказывают всяческую материальную помощь многосемейным, а школы устраивают интернаты, создают фонды всеобуча и оказывают материальную поддержку нуждающимся учащимся. Вот почему в наше время даже неявка одного ученика вызывает тревогу целого района. В царской же школе мало горевали даже и при неявке на учебу половины всех учеников, сваливая в этом случае всю вину на родителей, и умалчивая о материальной нужде народа, мешавшей детям учиться. Значит, только дети богатых могли спокойно учиться в школе.
       Во-вторых, крестьянские дети или дети рабочего просто и не допускались во многие учебные заведения. Об этом известно из общероссийской истории. Но мы имеем возможность проиллюстрировать это положение также ярким примером из истории нашего города.
       На заседании Старооскольского уездного земского собрания 10 октября 1912 г. обсуждался вопрос о возможности расширить доступ в гимназию для девочек из крестьян и мещан, из ремесленных семейств и из рабочих. В зале поднялся хохот представителей от помещиков, а председатель управы И. Старов произнес речь, доказывая, что нечего делать в гимназии тем, кто рожден для черной работы. Он при этом сказал, что беседовал с начальством и что "попечитель Харьковского учебного округа советовал не допускать в женскую гимназию некультурные элементы" (ЖЗ ст.3, стр. 267, изд. Курск, 1913, типография губ. Земства, Московская ул., 65).
       Трудящиеся были признаны "некультурными элементами", и для них был закрыт доступ в гимназию, в среднюю школу вообще. Об этом нельзя забывать ни на одну минуту. Нельзя забывать, что в дореволюционных школах города из 1467 учащихся только 22 ученика из рабочих и крестьян попали за парты средней школы, остальные места были заняты детьми дворян, попов, крупных промышленников и купцов. Такова правда о народном образовании в городе Старом Осколе и в уезде а дореволюционные годы. И надо идти, показывать эту правду, не по ложному пути умышленного принижения числа школ и учащихся в них в дореволюционном городе и уезде, как это сделал журналист Ф. Береза, в журнале "Огонек"  21 за май 1952 г. в очерке "Молодеет Старый Оскол", а по пути справедливой обрисовки и анализа подлинных фактов жизни. Ведь прошлое мы изучаем не с целью очернить его, а с целью лучшего понимания настоящего и предвидения будущего, с целью более глубокого воспитания в нашем народе, и особенно в молодежи, чувства патриотизма...
       Ведь еще Ленин, требуя от историков справедливого освещения исторических фактов, писал, что это "позорная трусость - бояться смотреть в лицо действительности" (Ленин, соч. т. 1, изд. 4, стр. 179). Вот почему нам пришлось изучать всю массу материалов по истории родного края вообще и по истории развития образования здесь, в частности, чтобы смело посмотреть в глаза правде и сообщить эту правду читателям без "подправок" и преднамеренных искажений, имевших место в работе некоторых журналистов нашего края.
       Старо-Оскольский дореволюционный уезд был больше современного Старо-Оскольского района по территории в три раза и по населению - в 2,2 раза. Эту справку не следует выпускать из вида при изучении истории школьного дела, медицины и других разделов хозяйства и культуры края, иначе утратится смысл сопоставлений и вывод может оказаться ложным.
       В 1912 году встал также вопрос об открытии в Старом Осколе среднего сельскохозяйственного заведения с высшими курсами при нем. Но он не был положительно решен из-за недостатка средств и разгоревшейся между земством и городской думой борьбы из-за степени материального участия в создании школы. Правительство же и помещики были встревожены оживлением революционного движения, охладели к школе.
       Старооскольская городская дума 17 августа 1912 года постановила и переслала земству следующий текст по вопросу о создании средней с/х школы: "При открытии в Старо-Оскольском уезде названного выше училища, изъявить согласие на участие города в оплате 5 % на капитал, который будет затрачен на приобретение участка земли для училища, в том размере, который будет выпадать на город пропорционально городского бюджета и бюджета уездного земства".
       Земство было встревожено таким ответом города и в своем журнале заседания от 1 октября 1912 года записало: "Такого рода ответ городской думы последовал потому, что степень участия уездных земств и городов в деле учреждения училища указанного типа, как видно из отношения губернской управы от 26 июля сего года за  19688, должна выражаться или в приобретении для училища в пределах уезда участка земли площадью 200-300 десятин, или при непосильности для уездного земства и города приобрести такой участок, в принятии на счет уезда и города уплаты 5 % на капитал, который будет затрачен на покупку соответствующего участка земли за счет других источников".
       Боясь же, что все расходы по организации училища падут на уездный земский бюджет (Государство вообще уклонилось от расходов, а город брался покрыть лишь незначительную часть их), земство приняло любопытное решение по принципу известной басни Крылова "Лисица и виноград": "Хорош виноград, да зелен". Вот это решение: "учреждение в Старо-Оскольском уезде учебного заведения указанного выше типа было бы весьма желательно, но, к сожалению, открыть у нас это учебное заведение не представляется возможности, так как не имеется в виду подходящего, расположенного вблизи города участка земли, который возможно бы приобрести для проектируемого училища".
       Дело, конечно, не в отсутствии участка земли, а в отсутствии средств в земстве и в нежелании помещиков производить затраты на училище, когда оживавшее революционное движение угрожало самому существованию помещичьего строя в России. Имело значение и то, что земля находилась в руках частных владельцев. При национализации земли вопрос о 200-300 десятинах для училища мог бы быть решенным немедленно. И отказ дореволюционных руководителей нашего края от создания среднего сельскохозяйственного училища с высшими курсами при нем является яркой иллюстрацией тормозящей роли социально-политических дореволюционных порядков в России в деле развития культуры, производительных сил и материального благополучия народных масс. Только социалистическая революция могла правильно и в интересах народа разрешить и действительно разрешила все эти вопросы.

    * * *

       Небезынтересно отметить, что нуждаемость в специалистах сельского хозяйства заставила вершителей судеб Поосколья позаботиться о сельскохозяйственном образовании, хотя и пришлось отбросить мечту о сельскохозяйственном училище с высшими курсами при нем.
       Всеми сельскохозяйственными и агрономическими вопросами ведал в дореволюционное время уездный экономический совет из земских гласных и агрономического совещания (оно состояло из коллегиала земской управы, непременного члена уездной землеустроительной комиссии и четырех участковых агрономов).
       На экономическом совете долго спорили, что же делать по вопросу сельскохозяйственного образования? Решили рекомендовать уездному земству ограничиться пока открытием сельскохозяйственной школы первого разряда.
       За 31.500 рублей земство приобрело через крестьянский поземельный банк сто одну десятину земли и леса в районе села Знаменское.
       С 1913 года Знаменская сельскохозяйственная школа начала действовать. В первый же год от эксплуатации школьных земельных угодий было получено 2562 рубля 50 копеек чистой прибыли.
       Этот факт доказывал хозяйственную рентабельность школ с большими земельными участками, обрабатываемыми силами самих воспитанников и всего школьного коллектива.
       Но важнее всего, что воспитанники приобретали трудовые навыки, накапливали опыт культурного ведения хозяйства и познавая основы его производства и техники.
       Исследуя архивные материалы в поисках ответа на вопрос об истоках трудового воспитания и соединения учебы с производственной деятельностью учеников в Поосколье, мы убедились, что Знаменская сельскохозяйственная школа использовала опыт, накопленный в уезде и губернии еще в XVIII-XIX веках.
       Уже в школах Прасковьи Санковой и Акулины Поповой ученики не только "обучались российской грамоте и чтению", но и выполняли хозяйственные работы по дому, в саду, занимались рукоделием. А ведь это происходило в восьмидесятые годы XVIII века, то есть около двухсот лет тому назад.
       В дальнейшем идея соединения учебы с производительным трудом все более настойчиво пробивала себе дорогу в жизнь. После отмены крепостного права в Поосколье эта идея нашла своих сторонников среди учителей возникших земских школ. При этом он кое-где воплотилась в форме создания школьных мастерских, преображения пришкольных участков, организации работ в саду и т. д.
       Это полезное начинание не вошло широким потоком в жизнь лишь по причине недружелюбного к нему отношения властей и церкви, отсутствие необходимых средств и наличия частной собственности на землю, фабрики и заводы.
       Но остается неопровержимым фактом, что Поосколье было пионером в основоположении трудового воспитания и соединения учения с производительным трудом.
       В Лебедянской школе, например, учащиеся обучались одновременно систематическому рукоделию и различным ремеслам еще в XIX веке (слесарничали, занимались портняжеством, кузнечным делом, вышиванием, кройкой, столярством и т. д.
       Школа при Кладбищенской церкви имела пришкольный опытный участок, пожертвованный ее попечителем купцом И. И. Симоновым для обучения учащихся основам садоводства и огородничества.
       На полдесятине земли воспитанники школы работали под руководством специалистов. Был заведен питомник, откуда воспитанники осенью пересаживали деревца в свой сад. В течение зимы они ухаживали за фруктовыми деревьями, защищали их от морозов и зайцев. Весной проводились работы на огороде и в саду (окапывание деревьев, очистка коры от гнили и насекомых, прививки и т. д.)
       Такова была заря истории соединения образования с производительным трудом, обучения с воспитанием в едином педагогическом процессе.
       В конце XIX века такое практиковалось в 9 школах курской губернии, в том числе в 2-3 школах Старо-Оскольского уезда. (Отчет КЕУС за 1896-1897 уч. год).
       Все это предшественники и зачинатели того великого в школьном движении, которое получило свое развитие после Октябрьской революции, особенно после решений XX и XXI съездов партии, в нашей стране в форме ученических производственных бригад, школьных учхозов и т. д.
       Конкретное представление о типе, величине школ и количестве классов в них дает следующая СВОДНАЯ ТАБЛИЦА о состоянии народного просвещения в городе Старом Осколе в 1912 году.
      
      
      
      

    СВОДНАЯ ТАБЛИЦА

    о состоянии народного просвещения в городе Старом Осколе

    в 1912 году:

      

     п/п

    Наименование

    учебного заведения

    Срок обучения

    Количество классов

    Число учащихся на 1 января 1912 г.

    Количество окончивших школу в 1912 г.

    Примечание

    1.

       Земская школа 1

    4 г.

    4

    168

    13

      

    2.

       Земская школа 2

    4 г.

    4

    45

    9

      

    3.

       Церковно-приходское
       Успенское училище

    3 г.

    3

    42

    12

      

    4.

       Церковно-приходское
       Покровское училище

    3 г.

    3

    34

    7

      

    5.

       Церковно-приходское
       Кладбищенское училище

    3 г.

    3

    28

    9

      

    6.

       Церковно-приходское
       Соборное училище

    3 г.

    3

    40

    10

      

    7.

       Церковно-приходское
       Николаевское училище

    3 г.

    3

    29

    10

      

    8.

       Церковно-приходское
       Михайловское училище

    3 г.

    3

    40

    13

      

    9.

       Епархиальное
       духовное училище

    4 г.

    4

    130

    12

      

    10

       Городское училище
       (министерское)

    4 г.

    4

    97

    18

      

    11.

       Женская гимназия (Казенная)

    8 г.

    11

    284

    31

      

    12.

       Реальное училище
       (на содержании земства и городской думы)

    6 (7) г.

    7

    235

    25

       С 1 января 1913 г. училище перешло в казну

    13.

       Частная женская гимназия Бирюлевой

    7 л..

    7

    160

    18

      

    14.

       Железнодорожное 2-х классное

    4 г.

    4

    135

    30

      

    Итого: 14

    -

    63

    1467

    217

      
       В 1912 году в уезде имелось 12 волостей (Кладовская, Вязовская, Скороднянская, Казацкая, Знаменская, Ястребовская, Обуховская, Долгополянская, Орликовская, Стрелецкая, Богословская, Салтыковская).
       И вот в таком большом дореволюционном уезде низким был уровень образования: об этом уровне дает яркое представление следующая ТАБЛИЦА количества учащихся на одну тысячу жителей.
      
      

    ТАБЛИЦА

    количества учащихся, падавшего на одну тысячу жителей

    Старооскольского края в различные времена

      

    Годы

    Количество

    учащихся

    на 1000 жителей

    Примечание

    1780

    0,25

      

    1787

    0,64

      

    1840

    2,90

      

    1897

    46,80

      

    1812

    60,50

      

    1916

    58,30

      

    1918

    87,20

      

    1838

    159,40

      

    1940

    237,10

      

    1942

    -

       - фашисты закрыли школы

    1943

    208.4

       - первый год после освобождения края от фашистов

    1946

    243,55

      

    1950

    266,63

      

    1952

    274,88

      
      
       Это значит, что в 1952 году почти каждый третий житель нашего края был охвачен учебой.
       Что представляли собой образцовые школы, упомянутые выше? Они были созданы по инструкции Министерства просвещения от 4 июня 1875 года на базе начальных школ. Программа их равнялась, примерно, пяти классам современных семилетних школ.
       В 1912 году таких школ имелось в Старооскольском уезде 14, из которых 5 были созданы лишь в начале 1912 года: Стуженская, Тепло-Колодезянская, Каплинская, Незнамовская. К числу старейших двухклассных образцовых школ относились Ястребовская, Орликовская, Казацкая, Лукьяновская, Обуховская, Долгополянская.
       В 1913 году в нашем крае еще пять начальных земских школ были преобразованы в двухклассные образцовые училища: Ездоцкое, Стрелецко-Пушкарское, Никольское, Ямское, Корочко-Ачкасовское.
       В народе образцовые школы стали называть "министерскими", так как, согласно инструкции, они должны были содержаться за счет бюджетных ассигнований Министерства просвещения. В действительности же эти школы попали на земский бюджет: Министерство отказалось содержать их, т. к. "оно не располагает соответствующим кредитом (Из письма Курского губернатора от 3 января 1912 года  11, извещавшего Старооскольское уездное земство об отказе Министра просвещения освободить земство от содержания министерских двухклассных училищ).
       Земству приходилось также выделять средства и на содержание церковно-приходских школ. Например, на своем заседании от 10 октября 1912 года Старооскольское уездное земство удовлетворило ходатайство Старооскольского уездного отделения епархиального училищного совета от 2 октября 1912 года  615 "о новом отпуске средств для церковных школ, так как средства за прошлый год уже израсходованы" (стр. 270 журнала заседания).
       170 школ края, содержащихся на земские средства, были размещены в 176 зданиях, в том числе - в 98 собственных и в 78 наемных.
       Как видно, вопрос о строительстве школьных зданий стоял весьма остро, но не нашел своего положительного решения. Об этом говорят архивные земские документы, в том числе и записи в журнале заседаний. В одной из таких записей говорится, что "На школьное строительство на 1913 год ассигновано всего 7.831 рубль: на погашение казенных ссуд и процентов по ним - 7.071 рубль 75 к., на погашение ссуды губернского земства на постройку зданий Ушинского - 200 рублей, Троицкой - 100 рублей, Головищенской школы - 100 рублей, на составление отчетности по школьному строительству и другим казенным суммам - 360 рублей" (стр. 207 журнала заседаний земства за 1912 г.).
       Выходит, что на собственно строительство школ из ассигнованных сумм не осталось ни копейки.
       В том же журнале мы читаем, что "С 1910 года по 1912 земством был получен кредит на постройку 67 школьных зданий:
       а) От казны - безвозвратного пособия 182.500 рублей и ссуды с рассрочкой на 20 лет из 3% годовых - 89.700 рублей, а всего - казенных средств - 272.200 рублей.
       б) От губернского земства безвозвратных пособий 52.631 рубль 34 копейки и ссуды на 10 лет без процентов - 6.000 рублей, итого - 58.631 рубль 34 копейки;
       в) От сельских обществ и других поступлений - 4.383 рубля 66 копеек, а всего получено на школьное строительство с 1910 по 1912 год 335.215 рублей и предстояло дополучить от губернского земства пособий в сумму 62.368 рублей 66 копеек на 35 школьных зданий в течение 7 последующих лет", то есть до 1919 года. Дело в том, что губернское земство, ассигновав в 1912 году на строительство школьных зданий в Старооскольском крае 62 тысячи рублей, фактически отпускало в год не более как 9 тысяч, почему и ассигнования остались на бумаге. Революция прекратила эту демагогическую комедию "школьного строительства" и обеспечила действительное разрешение вопроса.
       Да и сами цифры ассигнований казенных и земских средств на строительство школьных зданий говорили о несерьезности отношения дореволюционных властей к школьному строительству. Ведь на постройку 67 зданий было на бумаге ассигновано лишь 397.583 рубля 66 копеек, да и эти мизерные средства расходовались, по выражению старожилов края, "в час по чайной ложке": в 1910 году израсходовано - 38.951 рубль 04 копейки, в 1911 году - 56.723 рубля 09 копеек, в 1912 году - 49.873 р. 82 копейки, а на 1913 год уездным земством было ассигновано, как мы видели выше, всего лишь 7.831 р. 75 копеек. Этой суммы хватало лишь на оплату процентов по ссудам и на расходы по составлению отчетности по школьному строительству. Само же школьное строительство вести было не на что.
       О школьно-строительных порядках того времени имеются любопытные записи в земских журналах за 1912 год. В одном из них мы читаем: "На строительство школ отводилось времени 2 года. В целом земство с этим сроком не справлялось, хотя отдельные школы вводились в эксплуатацию досрочно. Так, например, в марте 1912 года истекал срок постройки 8 школ, фактически же вступивших в строй уже в 1911 году: Вязовской, Успенской, Ушинской, Казацкой, Долгополянской, Соколовской, Головищенской, Обуховской. При этом допущен перерасход средств по Обуховской и Долгополянской школам, так как старые школьные помещения оказались совсем непригодными для использования их в качестве строительных материалов.
       К октябрю 1912 года истек срок постройки 16 школьных зданий, кредит на которые был получен 19 октября 1910 года, но многие здания не были закончены: Федосеевская, Масловская, Петровская, Висло-Дубравская, Липяговская, Лебедянская, Ездоцкая, Лопухинская.
       Штукатурные работы, - записано в журнале, - отложены до весны будущего года, так как опыт показал, что штукатурить здания в том же году, в каком сделаны стены, не следует: если оштукатурить каменные стены, не просохшие хорошо от кладки, то всю зиму в школе бывает большая сырость. Деревянные же стены тем более нельзя штукатурить вслед, так как нужно им дать осадку (Это соображение полезно учесть и современным строителям. Н.Б.).
       По этим соображениям и имея в виду, что вследствие больших требований на кирпич, такового ни у кого в запасе не имеется и потому целое лето дается поставщикам на заготовку кирпича, нельзя закончить совсем постройку школы в двухлетний срок. Поэтому уездная управа предлагает земскому собранию просить Министерство народного просвещения о замене двухлетнего срока для постройки школьных зданий трехлетним" (страницы 207-208 земских журналов за 1912 г.).
       Уездное земство, нашумев в свое время относительно всего решения осуществить всеобщее начальное обучение в Старо-Оскольском крае, было вынуждено лавировать, чтобы сохранить какое-то доверие масс, поддержать в них иллюзию о возможности осуществить всеобщее обучение в крае при сохранении царского режима в стране. В частности, ассигновав из своих средств на школьное строительство в 1913 году ничтожную сумму в 7.831 рубль и зная, что этого достаточно лишь на оплату процентов по уже израсходованным ссудам, земство все же снова заявило о своем намерении построить в 1913 году... 16 новых школьных зданий стоимостью в 144.000 рублей.
       А где же взять денег?
       В земском журнале на этот счет записано: "...испросить Министерства народного просвещения безвозвратного пособия на 1913 год в сумме 43.000 рублей и ссуды в сумме 47.000 рублей" (Журнал, стр. 208). О недостающей сумме сделано умолчание. За срыв же всего мероприятия, построенного на песке несбыточных надежд, Земство таким решением снимало с себя ответственность: "Министерство, мол, задержало средства, иначе бы все было у нас хорошо".
       Уступая напору городского населения, Уездное земство было вынуждено "На 1913 год запланировать строительство еще одной школы в Старом Осколе под  72 с одним школьным комплексом, деревянное, стоимостью в 4.000 рублей, со сроком постройки в 2 года. Испрашивается ссуда в 1.700 рублей сроком на 20 лет. А вообще средства на строительство этой школы было намечено составить так: по смете губернского земства - 800 рублей, пособие Министерства - 1500 рублей, ссуда - 1700 рублей" (страницы 242-243 земских журналов за 1912 г.).
       Само земство, продолжая сеять среди населения иллюзии насчет всеобщего обучения, уже не верило в успех провозглашенного им дела.
       Гласный земского собрания Л.М. Денисов, авантюрист и демагог из числа разорившихся дворян, опираясь на поддержку гласных от крестьян - Чечулина и Морозова, даже заявил: "Нечего нам из пустого в порожнее слова переливать, раз нет своих средств, а Петербург их не собирается нам отпускать..."
       Выслушав Денисова, земское собрание записало в своем журнале: "Так как казна на новые школы дает денег только на жалованье учителям и половину жалованья законоучителям, а остальные расходы относит на уездный сбор, то открытие новых школ поведет к увеличению ежегодных земских расходов, а Министерство народного просвещения категорически отказалось отпустить средства на обзаведение новых школ по 260 рублей на каждую, посему считаем необходимым просить от Министерства хотя бы по 200 рублей на школу. Кроме того, просим Министерство Народного просвещения об отпуске в 1913 году пособия на содержание 236 существующих в уезде школьных комплектов по 390 рублей на каждый, всего - 92.040 рублей, а также - на содержание четырех запасных учащих - по 360 рублей, всего - 1440 рублей. Кроме того, считаем необходимым удовлетворить ходатайства об открытии школы в сельце Благодатной-Семи Кладовской волости, где имеется 35 дворов, 268 жителей и 58 детей от 7 до 12 лет, и сельцо находится в 1,5 версты от Григорьевской школы. Открыть школу в сельце Игнатовке Обуховской волости, так как здесь имеется 23 двора, 150 жителей и 42 дитя от 7 до 12 лет, и сельцо находится в 6 верстах от Кабылинской школы. Также открыть школу в деревне Огиблянка Скороднянской волости, так как в деревне имеется 20 дворов, 180 жителей, 31 дитя от 7 до 12 лет, а до Толстянской школы 4 версты.
       Все эти школы открыть за счет исключения одного комплекта в с. Скородном (он подлежал открытию еще в 1907 году, но так и не был открыт до 1912 года) и за счет просьбы к Министерству народного просвещения о дополнении школьной сети 1907 года еще двумя комплектами, т.е. чтобы в последний 1916-й год осуществления всеобщего обучения было открыто не 21, а 23 комплекта" (стр. 210 журнала земства за 1912 г.).
       Вот и вышло, что ждать этим сельцам и деревне школы еще 4 года. Да и вообще дело всеобуча было осуществлено лишь после Октябрьской социалистической революции.
       Наспорившись вдоволь о пользе всеобщего обучения и убедившись, что рассчитывать на помощь правительства не приходится, земцы сами решили... помочь царю укрепить его авторитет: было ассигновано из земских средств 600 рублей на покупку портрета царя для школ. Кроме того, земство позаботилось о военизации школы, чтобы готовить царю солдат для борьбы с назревающей революцией и для войны за передел мира. Был заслушан и одобрен доклад уездного училищного совета о введении в школах преподавания военной гимнастики и военного строя.
       Доклад этот весьма любопытный, с ним следует познакомить читателей. В нем сказано: "Желательно, чтобы одновременно с преподаванием военной гимнастики ученикам преподавалась Сокольская гимнастика. А так как преподаватели из местных унтер-офицеров с этой гимнастикой незнакомы, то необходимо пригласить их всех на курсы Сокольской гимнастики, какое можно устроить в городе Старом Осколе под руководством прапорщика запаса г. Васильева, получившего одобрение на Высочайшем смотру потешных, и ученики которого на параде в Старом Осколе летом 1912 года оказали блестящие успехи в Сокольской гимнастике.
       Расход по устройству курсов: 1) Суточные 47 преподавателям по 50 копеек в день, а за 15 дней - по 7 рублей 50 копеек каждому, всего - 352 рубля 50 копеек, 2) На проезд каждому - по 4 рубля, всего 188 рублей, 3) Прапорщику Васильеву вознаграждение - 25 рублей, 4) Приобретение руководства в переплете по 1 рублю и пересылка - 47 рублей, а всего расходов на курсы - 612 рублей 50 копеек. Ввести преподавание во всех 14 двухклассных школах и в 33 одноклассных: 1. В Верхне-Клешонской, 2. Головищенской, 3. Истобнянской, 4. Котовской, 5. Курской, 6. Лопухинской, 7. В двух Лапыгинских однокомплектных, 8. В двух Лебедянских однокомплектных, 9. В Мышенской, 10. Нижне-Апоченской, 11. В двух однокомплектных Нижне-Клешонских, 12. В Никольской, 13. Озерской, 14. Орликовской 2-й, 15. Рождественской, 16. В двух однокомплектных Сапрыкинских, 17. В двух однокомплектных Сергиевских, 18. В Скороднянской 1-й, 19. В Сорокинской 1-й и 3-й, 20. Средне-Апоченской, 21. В двух однокомплектных Старо-Кладовских, 22. В 1-й Стрелецко-Пушкарской, 23. Во 2-й Стрелецко-Пушкарской, 24. В двух однокомплектных Толсто-Дубравских, 25. В Стуженской 2-й, 26. В двух однокомплектных Уколовских, 27. В Ездоцкой, 28. В двух Юшковских однокомплектных, 29. В Ястребовской 2-й, 30. В двух однокомплектных Коростовских, 31. В Корчко-Ачкасовской, 32. В двух однокомплектных Монаковских, 33. В Нижне-Дороженской.
       Преподавателям гимнастики в этих школах пригласить из местных унтер-офицеров за жалованье 25 рублей в год" (стр. 268-269 земского журнала за 1912 г.).
       Вот на этом и закончилось дело всеобщего обучения в дореволюционном Старооскольском уезде.
       Пример Старооскольского земства в деле милитаризации школы был немедленно подхвачен другими земствами, а вскоре во всех школах Курской губернии появились в качестве преподавателей унтер-офицеры. Конечно, занимались они не гимнастикой Сокольского, а самой настоящей военной муштровкой. Автор этих строк хорошо помнит появление в Станово-Лесковской земской школе унтер-офицера Мелентьева Василия Дмитриевича, прозванного в народе Ерыкалой Стриженным.
       - Ну-тес! - произнес он, построив школьников по ранжиру и выведя их на морозную улицу, - Отечеству и царю нужны солдаты, и я вас сделаю таковыми...
       Нас, восьми и девятилетних мальчишек, он часа по два в день обучал гимнастике, заставлял строить и вздваивать ряды, обучал ружейным приемам и немилосердно по получасу держал на морозе по команде "смирно!", не разрешая потереть ухо. У нескольких мальчишек отмерзли и отвались потом мочки ушей, почему и эти мальчишки были прозваны "корноухими". Лишь в сильную пургу Ерыкала Стриженый заменял "занятия строевые" словесностью, заставляя нас титуловать царя, царицу, царских детей и чуть ли не всех приближенных царского двора.
       В результате такого занятия "военной гимнастикой и военным строем" среди мальчиков развивалась грубость по отношению к девочкам, которых били мальчишки или под предлогом "штурма неприятеля" или просто за то, что девочки отсиживались в теплом помещении, когда мальчики мерзли на улице (девочек не обучали военной гимнастике и строю. Во время занятий унтер-офицера с мальчиками, учительница читала девочкам сказки или обучала их рукоделию).
       Таково было положение со школьным образованием в дореволюционном Старо-Оскольском уезде.
       Неудивительно, что накануне Октябрьской революции даже в городе Старом Осколе имелось до 70 процентов неграмотных. В деревнях же процент неграмотности достигал 85-90.
       С первого же дня установления Советской власти началась борьба с темнотой и невежеством - наследием Старого царского общества, перестраивались старые учебные заведения, создавались новые. В частности, учитывая огромную тягу трудящихся к знаниям, летом 1918 года в Старом Осколе открыли рабочий вечерний университет, а при школах организовали воскресные чтения для взрослых членов семейств учащихся.
       В рабочем университете слушателя знакомились с историей революционного движения, слушали лекции по естествознанию и политэкономии, о развитии литературы, об основных принципах построения советского государства, о революционной законности.
       Кроме того, в университете и школах широко применялись в воспитательной и учебной работе средства наглядности (диапозитивы, плакаты, панорамы) на революционную и естественно-научную тематику: "Как жили и как живут люди в разных странах мира", "Кто такой Емельян Пугачев и за чьи интересы он боролся?", "О борьбе Спартака против рабства", "Черная династия Романовых и свержение ее революцией рабочих и крестьян" и другие.
       Возникли школы и кружки по ликвидации неграмотности среди взрослого населения.
       После изгнания деникинских полчищ из Поосколья, советские, партийные и профсоюзные органы, занимаясь восстановлением разрушенного хозяйства, одновременно много внимания уделяли различным формам обучения и образования взрослых, молодежи, детей.
       В начале 1920 года были восстановлены при школах воскресные чтения, начали работать культпросветские кружки, а празднование Первого мая было отмечено началом драматических постановок в городском театре в саду.
       Один за другим возникли самодеятельные драматические коллективы, впоследствии возглавленные артистом Куркиным. Зародилась и пользовалась большим успехом у зрителей музыкально-вокальная живая газета "Синяя блуза" с сатирическим уклоном. В ней принимали участие старейшие ветераны комсомола, в числе которых были Михаил Трофимов, Константин Демин, Вера Благасова, Нюра Николаева, Николай Плахотнюков и многие другие.
       В 1921 году открыты профессионально-технические курсы железнодорожников, так как ощутилась нужда в квалифицированных кадрах.
       Знаменскую сельскохозяйственную школу преобразовали в сельскохозяйственный техникум.
       В городе развернулась работа нескольких учебных заведений - начальные школы, школа II ступени, школа взрослых повышенного типа, педагогический техникум. Работала еще некоторое время женская гимназия Брилюевой, занимая классы в современном здании медшколы на Мясницкой (Демократической) улице.
       К 1940 году в Старом Осколе насчитывалось 19 различных учебных заведений и курсов с общим количеством 6971 учащихся.
       Среди учебных заведений был учительский институт, организованный на базе педагогического училища. В институте обучалось 156 студентов. В то время он еще только начинал свою историю.
       Геологоразведочный техникум, переведенный из Москвы в Старый Оскол в 1935 году, к 1940 году насчитывал 465 студентов.
       В медшколе училось 245 человек.
       В городской начальной школе обучалось 415 детей, в городской семилетке было 495 учащихся, в трех средних школах города насчитывалось 2877 учащихся, в двух школах взрослых учились в городе 458 человек.
       Различных курсов и специальных школ (школа механизации сельского хозяйства, ФЗО и др.) насчитывалось 9 с общим количеством учащихся в 1860 человек.
       В городе действовали зимний и летний драматические театры с общей вместимостью около 1400 зрителей. Имелось два кинотеатра. Действовали стадион, водная станция, городской сад, пионерский парк.
       Районная газета "Путь Октября" выходила ежедневно тиражом в 4-5 тысяч экземпляров. Издавалось более сотни стенных газет на предприятиях и в учреждениях города. Стенные газеты издавались уличными комитетами. Прекрасно оформленные эти газеты можно было прочесть в специальных витринах на перекрестках улиц.
       В послевоенные годы, ликвидируя нанесенные фашистами ущерб городу и школам, старооскольцы интенсивно строили школьные здания.
       На пустыре (см. Фото 113), образовавшемся после разрушения фашистами школы на Комсомольской улице (см. Фото 112), было построено большое двухэтажное розовое здание, в котором размещалась средняя школа  2.
       На месте развалин разрушенной оккупантами Пушкарской школы (см. Фото 114) выстроено новое просторное здание. В этом здании теперь помещается средняя школа  5.
       На Революционной улице выстроен целый учебный городок. Здесь с 1-го октября 1960 года разместился интернат
       На 1-е сентября 1956 года город Старый Оскол превратился в город учебных заведений: педагогический институт с заочным отделением, вечерний университет марксизма-ленинизма, геологоразведочный техникум, медицинское училище, четыре средних школы, учебный комбинат по подготовке счетных работников и другие курсы, два училища механизации сельского хозяйства, торгово-кооперативная школа, консультпункт областной заочной средней школы, две средних школы рабочей молодежи.
       Количество учащихся превысило 6 тысяч человек.
       Развитие школьного дела продолжалось и в последующие годы.
       В 1960 году в Старом Осколе имеется, кроме 6 средних школ, большой, хорошо оборудованный интернат с двухэтажным учебным корпусом (одиннадцать классных комнат, физзал, спортивный зал, библиотека, кабинет домоводства, пионерская комната), четырехэтажным общежитием (20 спальных комнат, 8 комнат дневного пребывания воспитанников, гостиная для встречи учащихся с родителями, с большим числом душевых установок для мальчиков и девочек), с отдельным корпусом для пищеблока (механизированная кухня, столовая на 1500 мест, продуктовое хранилище с приспособлениями для хранения скоропортящихся продуктов и с лифтами для подачи продуктов на кухню).
       В отдельно расположенном хозяйственном корпусе интерната имеется мощная котельная для отопления зданий всего интернатского городка. Там же расположена прачечная с усовершенствованными стиральными машинами, находится теплый гараж на три грузовые машины. Для шоферов и кочегаров действует в хозяйственном корпусе душевая установка. В прачечной действуют две душевых установки, а также оборудована комната отдыха.
       Интернат быстро растет: в апреле 1960 г. насчитывалось в 3-6 классах 150 воспитанников, на 1 октября 1960 года их число возросло до 330.
       Годы первой Семилетки в Старом Осколе будут в вопросах образования годами выполнения решений партии по перестройке школы по пути ее сближения с жизнью, по пути органического слияния образования учащихся с их производительным трудом.
       Эту же задачу решают также две средних сменных школы рабочей молодежи, консультпункты и Старооскольская заочная средняя школа, возникшая в начале первой Семилетки.
       В районе проводится реорганизация семилетних школ в соответствии с принятым Верховным Советом СССР Законом о школе и рекомендациями Всероссийского съезда учителей.
       В 1959/1960 учебном году переведены с программ семилетней на программу восьмилетней школы Ездоцкая и Долго-Полянская семилетки. С первого сентября 1960 г. на программу восьмилетней школы переведены еще 5 семилеток: Казацкая, Песчанская, Верхнее-Чуфичевская, Обуховская, Курская, так что в 1960-1961 учебном году семь школ района перешли на восьмилетнюю программу. Каплинская школа приступила к занятиям по программе средней школы-одиннадцатилетки.
       Усилия партийной, советской, профсоюзной общественности и всех трудящихся Поосколья направлены на лучшее выполнение в период семилетки указаний партии по еще нерешенным вопросам школьной жизни и развитию учебных заведений.
       Старооскольское училище механизации  9 отметило 2 октября 1960 года свой семнадцатилетний юбилей, с 20-летием Указа Президиума Верховного Совета СССР о создании государственных резервов в нашей стране.
       Показательно, что лишь одно это училище с 1943 по 1960 год подготовило 5198 квалифицированных работников - 711 трактористов-машинистов широкого профиля, 1636 трактористов-дизелистов, 160 комбайнеров, 2061 шофера-автомобилиста 3-го класса, 76 бригадиров тракторных отрядов, 62 радиотехника-диспетчера и др. специалистов с/х техники.
       В целом ряде областей трудятся выпускники училища - в колхозах и совхозах Курской, Белгородской, Кустанайской, Акмолинской областях.
       О качестве их труда говорят многочисленные поощрения и награды. Например, тракторист Еремин Д. Д. в Шаталовском районе награжден медалью "За трудовое отличие", Сапрыкин Петр, Форостяной Владимир, Ходатович Николай, Сергиенко Николай награждены значком "Отличник освоения целинных и залежных земель".
       Награжден грамотой ЦК ВЛКСМ и ручными часами тракторист Бакланов Виктор (Колхоз "Красное Знамя" Старо-Оскольского района) за выращенную им на площади 250 гектаров кукурузы на силос по 300 центнеров с га.
       Во многих учебных заведениях страны можно встретить бывших воспитанников с/х училища, повышающих свою квалификацию и образование: Лапин Василий с Иваном Васютиным поступили на учебу в Харьковский индустриальный техникум. В Ново-Оскольском техникуме сельского хозяйства учатся Мишустин Евгений с Горожанкиным Иваном.
       Училище механизации сельского хозяйства  9 имеет свой учебный корпус со светлыми оборудованными кабинетами для занятий и проведения лабораторно-практических занятий.
       В 1960 году отстроено двухэтажное общежитие на 100 мест, оборудована столовая.
       В актовом зале вместимостью на 200 человек проводятся вечера художественной самодеятельности, читаются лекции, демонстрируются технические и художественные кинофильмы.
       В школах города и района развернулось движение "На старт пионерской двухлетки". Общее в этом движении состоит в горячем желании представителей третьего поколения ленинцев активно помогать коммунистической партии, Советскому государству и народу в успешном решении важнейших задач Семилетнего плана построения базы Коммунизма.
       Пионерские коллективы берут на себя конкретные обязательства; чтобы читатели имели представление о пионерских обязательствах. Приводим некоторые из них, принятые 2 октября 1960 года на Торжественной Всесоюзной пионерской линейке дружиной пионеров средней школы  5:
        -- бороться за звание отрядов-спутников семилетки,
        -- создать летопись пионерской дружины,
        -- посадить 2000 деревьев с наименованием аллей каждого класса,
        -- создать при школе гимнастическую и баскетбольную площадки,
        -- создать школьный цветник,
        -- провести пионерские встречи с членами производственных бригад коммунистического труда, чтобы глубже понять их опыт и найти возможности активной помощи этому великому движению нашего времени,
        -- собрать для металлургической промышленности 30 тонн металлического лома,
        -- собрать для бумажной промышленности 5 тонн макулатуры и т. д.
       В качестве вклада в пионерскую двухлетку и конкретного участия в двухмесячнике сбора металлического лома ученики и пионеры ряда других школ ( 1, 2, 4) обязались собрать 12 тонн металлического лома, собрали в два раза больше. Пионеры активно участвуют также в распространении книг, газет, журналов.
       Так, получая образование и коммунистическое воспитание в советской школе, представители третьего поколения ленинцев практически помогают выполнить Закон о слиянии школы с жизнью, учебы с производительным трудом.
       В этом показатель жизненности осуществляемой в СССР школьной реформы и залог успеха этого исторического мероприятия.
      

    3. Библиотеки и культпросветучреждения

       Из официальных документов известно, что лишь при Петре I начали создаваться в России общественные и государственные библиотеки. Но библиотеки имелись и в допетровскую пору, в частности, они имелись при монастырях.
       Наши исследования позволяют нам дать краткий обзор истории библиотечного дела в Старом Осколе.
       В черновых записках М.А. Веневитинова к его труду "Из Воронежской старины" (Книга издана в 1887 году в Москве), с которыми нам пришлось познакомиться в 1931 году в бумагах Воронежского музея, упоминалось, что еще до построения городов Валуйки на реке Валуе и Оскола у слияния Оскольца с Осколом был на землях Тюляфтиной Пустыни, верстах в полуторах от современного Старого Оскола, мужской Троицкий монастырь с библиотекой из небольшого числа "врачевальных рукописей", "летописных рукописей" и рукописных книг "священного писания".
       Названы были некоторые имена книголюбов и строителей Тюляфтиной Пустыни, где и был мужской Троицкий монастырь. Среди таких имен упомянуты черный поп Аврамий и игумен Никодим.
       Когда возник Троицкий монастырь и как велика была при нем рукописная библиотека, точно неизвестно. Достоверно лишь то, что Троицкий монастырь существовал до 1764 года, после чего был упразднен велением Екатерины II, превращен в церковь Троицкой экономической слободы, подчиненной "Экономической коллегии".
       До настоящего времени сохранилась одна из церквей бывшего Троицкого монастыря (она считается памятником архитектурной старины и взята под охрану государства), но год ее построения неизвестен. Исследователи просто пишут, что эта церковь "построена исстари". Так же писали и о другом Старооскольском монастыре - об Успенском женском. Указывали, что при этом монастыре имелась библиотека, которая будто бы уничтожена была велением игуменьи Евдокии.
       Кроме упоминаний в бумагах Веневитинова о монастырских библиотеках в Старом Осколе, о них было сказано в летописях Казанско-Николаевской церкви (эти летописи, вернее небольшой остаток их после пожара 1862 года хранились до 1941 года в Старооскольском краеведческом музее, потом уничтожены фашистами). Казанско-Николаевская церковь возникла вместе с крепостью Старый Оскол в мае 1593 года. Тогда она была деревянной, в 1802 году заменена каменной. Библиотечно-летописные традиции, вообще книголюбие, поддерживалось здесь и после "Ильинского" пожара 20 июня 1862 года не только в форме церковной летописи, но и созданием типографии в 1873 году.
       Имелось упоминание о библиотеке в Старом Осколе в одном из донесений городничего Ковригина курскому наместнику о том, что в 1780 году в Старом Осколе возникли две частных первоначальных школы (основанные поповскими вдовами Прасковьей Санковой и Акулиной Поповой) и что "В оных школах... книжиц есть своя библиотека без богохульства..."
       Среди других свидетельств, была обнаружена объемистая книга П.М. Строева "Списки иерархов и настоятелей монастырских Российских церквей" (издана Археографической комиссией в Санкт-Петербурге в 1877 году). На странице 651-й этой книги приведены достоверные данные о строителях Троицкой Тюляфтиной Пустыни у Старого Оскола. Строитель Иринарх значится с 24 апреля 1659 года, строитель Марк - с апреля 1662 года, черный поп Авраамий - с октября 1668 года, игумен Никодим - с 1709 года, то есть через год после введения Петром I гражданского шрифта для печатания всех книг, кроме богослужебных.
       На этой же странице говорится и об игуменьи Успенского монастыря в Старом Осколе Евдокии. Время ее деятельности относится к 1730 году, когда подверглись реставрации Троицкая и Успенская монастырские церкви. Неизвестны причины уничтожения Евдокией монастырской библиотеки, но есть предположение, что оказалось засилие "богохульных" книг и рукописей.
       Сопоставляя ранее полученные нами сведения с новыми, мы пришли к выводу, что библиотеки имелись при старооскольских монастырях в XVI-XVIII веках. Здесь были не только рукописные, но и печатные книги наставительного и учебного характера.
       Если остается еще загадкой, при каких обстоятельствах игуменья Успенского монастыря Евдокия уничтожила монастырскую библиотеку, но в народе врачебная и просветительно-книжная деятельность Успенского монастыря долго продолжала жить в памяти. Подтверждением этого служит следующий любопытный факт: в XIX веке, через 155 лет после уничтожения монастырской библиотеки и через 121 год после упразднения Екатериной II самого Успенского монастыря, старооскольцы настояли отметить историческую роль монастырской библиотеки и ее учебно-просветительную деятельность, создав при Успенской церкви правый каменный придел во имя Мефодия и Кирилла, учителей славянских, чьи книги и азбуки имелись когда-то в библиотеке Успенского монастыря. Через 6 лет после возведения предела была открыта с 10 октября 1891 года начальная школа при церкви. В народе ее называли чаще Мефодие-Кирилловской", подчеркивая этим свое уважение к имени первоучителей словенских" и к тому факту, что их книги имелись в прошлые века и в Старом Осколе, порубежной крепости на Юго-востоке государства Московского.
       Наиболее выясненной является история библиотечного дела в Старом Осколе и крае с XIX века.
       Например, по данным "Курских епархиальных ведомостей" от 21-28 февраля 1898 года ("Ведомости" издавались с 1870 года еженедельно по субботам), "в Старооскольском крае в 1896 году имелось 18 школьных библиотек. О них упоминалось в ответе курского губернатора графа А.Д. Милютина на просьбу Старооскольского уездного училищного совета "воспомоществовать расширению оных библиотек и умножению их числа".
       Милютин писал училищному совету в 1896 году: "У вас 18 библиотек. Это вполне достаточно для уезда нашего времени. Обеспокойтесь, чтобы в оные библиотеки не проникали вредные для умов книги и помните, что библиотеки, как и начальные училища, должны утверждать в народе религиозные и нравственные понятия и распространять первоначальные полезные знания".
       В старооскольских библиотеках значилось тогда от 50 до 83 книг в каждой. Это были книги религиозно-нравственного характера "Русский паломник", "Троицкие листы", "Сборник рассказов новгородских", книжки 1, 2, 3 выпусков приходской библиотеки под редакцией В.И. Шемякина, "Неопалимая купина" и другое "чтиво".
       При библиотеке Покровской церкви, в слободе Ламской, была открыта школа грамотности, чтобы привлекать в нее транспортную рабочую молодежь и "спасать от революционной крамолы, во мнозе проникающей в депо и на линию..."
       На содержание библиотек расходовалось, как видно из отчетов, от 20 до 25 рублей на каждую. Лишь на содержание библиотеки Старооскольского духового училища было предусмотрено сметой 1898 года сто рублей. Одновременно на содержание канцелярии училища ассигновано 340 рублей. Сразу видно, что здесь писали в три с лишним раза больше, чем читали. Интересно отметить, что на "мелочные расходы училища" (Из записи журнала  4 заседания съезда духовенства в Старом Осколе 10-12 июня 1897 года) было ассигновано 90 рублей, то есть суммы расходов "на мелочи" и на библиотеку были почти равными.
       Конечно, в подборе книг для библиотеки духовного училища начальство усердно руководствовалось указаниями курского губернатора А.Д. Милютина "не допускать в оные книг, вредных для умов". А так как учащимся скучно было читать "Жития святых" и другие религиозно-нравственные книги, почему и многие воспитанники духовных училищ пытались доставать себе книги на стороне, то начальство ввело в "Правила поведения для учеников духовных училищ" следующий характерный пункт: "Строго воспрещается воспитанникам брать книги для чтения из городской библиотеки и где бы то ни было, на стороне, помимо училищной библиотеки. Книга, взятая на стороне, отбирается начальством и не возвращается ученику, если будет признана не соответствующею целям училищного образования".
       Однажды под этими строками "Правил", вывешенных в училищной библиотеке, кто-то из воспитанников написал карандашом: "Бойтесь книг, господа!"
       Это ироническое замечание было выражением протеста против "Правил" и выражением желаний учащихся духовного училища читать хорошие книги, хотя бы они и совершенно "не соответствовали целям училищного образования" и находились "на стороне".
       В книге "Россия", изданной в Санкт-Петербурге в 1902 году под редакцией В.П. Семенова, сказано, что в 90-х годах XIX века в курской губернии имелось всего 16 городских библиотек (см. стр. 153-1560). В число этих шестнадцати входила также одна Старооскольская библиотека с ее 312-ю книгами. В это же время в Курской губернии имелось 26 книжных складов и магазинов. Один из книжных магазинов был в Старом Осколе, в районе современной городской гостиницы. Принадлежал магазин сестрам Баклановым. С 1906 года при магазине была открыта библиотека, за пользование книгами в которой взималось 50 копеек в месяц. Количество постоянных читателей в этой библиотеке не превышало 227 человек.
       Кроме библиотечной деятельности, владелицы книжного магазина занимались изданием открыток с различными видами города Старого Оскола и его окрестностей. Издательской деятельностью занимался также аптекарский магазин А.З. Рутенберга.
       Открытки расходились в местном крае, в различных областях страны и за границей в качестве иллюстрированных почтовых карточек Всемирного почтового союза "Россия".
       Из 18 типографий и литографий, имевшихся в 90-е годы XIX века в Курской губернии, в Старом Осколе действовали две. Это косвенно указывает на то, что Старый Оскол в рамках Курского края занимал в области культуры солидное место.
       Первая русская революция 1905-1907 годов овеяла свежим воздухом жизнь края и значительно толкнула вперед библиотечное дело. В частности, как показывают земские и другие архивные документы, к 1912 году число школьных народных библиотек в Старо-Оскольском уезде возросло до 30. В них насчитывалось 3135 книг. В городской библиотеке при земской управе насчитывалось 1359 книг и значилось 272 постоянных читателя. Продолжала функционировать частная библиотека при книжном магазине Г. В. Баклановой. Но весь фонд народных библиотек уезда не превышал 5000 томов. Насколько это был мизерный книжный фонд, судите по сравнению с его книжным фондом одной лишь советской библиотеки при Старооскольской средней железнодорожной  15: на 22 ноября 1952 г. в этой библиотеке имелось 6000 томов книг на сумму в 18 с лишним тысяч рублей. Это значит, что в одной библиотеке советской средней школы уже в 1952 году имелось книг больше, чем во всех народных библиотеках целого дореволюционного уезда.
       Конечно, в дореволюционном Старо-Оскольском крае имелись богатые и даже роскошные библиотеки в некоторых дворянских имениях, вроде имения Арцыбашева в селе Покровском Ястребовской волости. Но туда не было доступа для народных масс. Лишь после Октябрьской революции многочисленные тома этих книг с позолоченными корешками стали достоянием народа. Помнится бурное время Октября 1917 года, когда окрестные крестьяне торжественно несли из библиотеки Арцыбашева огромные связки книг и сдавали их в школьные библиотеки в обмен на пачки старых газет "для курева". Среди других книг была огромная книга Элизе Реклю "Человек и земля".
       Дореволюционные местные власти пытались иногда создать видимость своей заботы о библиотечном деле. Так, например, Старооскольское уездное земство наметило на своем октябрьском заседании 1912-го года открыть в 1913 году еще две библиотеки - Каплинскую и Незнамовскую. Но тут же земство отняло от сумм, ассигнованных на библиотеки, 600 рублей на покупку царского портрета для школ и оставило на 1913 год для всех библиотек уезда лишь 1868 рублей, т. е. всего лишь в три раза большем, чем затрачено на бесполезный для народа царский портрет.
       На снабжение учительскими библиотеками и наглядными пособиями 14 вновь открытых школ земство отпустило на 1913 год всего... 350 рублей.
       Всего народных библиотек-читален в Старо-Оскольском крае в 1913 году оказалось 35. а на пополнение их книгами ассигновано... 900 рублей. На открытие Каплинской и Незнамовской библиотек отпущено 200 рублей. На оплату всех библиотекарей ассигновано 768 рублей (по 12 рублей в год), в том числе на библиотеку для служащих уездной земской управы - 360 рублей.
       Вдумчивое отношение ко всем этим цифрам, характеризующим библиотечное дело в Старо-Оскольском дореволюционном крае и отражающим общую картину положения библиотек в царской России, приводит нас к выводу: не только материально, но и духовно грабили народ помещики, капиталисты и царь, не допуская народ к чтению хороших книг. И библиотек мало, и напичканы они были черносотенно-монархической и кадетской литературой, и средств на библиотеки отпускалось ничтожно мало, хотя налоги с крестьян и других трудящихся возрастали, а недоимку царские власти взыскивали немилосердно.
       На заседании уездного земства 12 октября 1912 года крестьянские гласные Морозов и Чечулин, отражая настроение крестьян в уезде, заявили, что "у крестьян за недоимки продают последнюю курицу". Заявление это было сделано в знак протеста против решения земского собрания снять с дворянки Ивановой полугодовой оклад земского сбора за мельницу и рассчитать на 5 лет остальную недоимку Ивановой по земскому сбору в сумме 2326 рублей 40 копеек и пени 670 рублей 72 копейки.
       Тогда из протеста крестьян ничего не вышло. Только Октябрьская социалистическая революция изменила все дела коренным образом. Об этом, если взять вопрос о библиотеках и книжных фондах, говорят следующие данные: в Старо-Оскольском районе, являющемся лишь третьей частью дореволюционного уезда, имелось к 35-й годовщине Октября (7 ноября 1952 года) в 30 библиотеках при семилетних и средних школах всеобуча 18.500 книг. Кроме того, в 47 начальных школах были штатные и внештатные 47 библиотек с книжным фондом в 10.000 томов, в других учебных заведениях города (Учительском институте, Геологоразведочном техникуме, медшколе, школе механизации, школе ФЗО, железнодорожных школах  15, 2, 8. в городской средней школе рабочей молодежи и др.) и парткабинетах насчитывалось к ноябрю 1952 года 12 библиотек с 56.331 книгой.
       Таким образом, к ноябрю 1952 года в Старо-Оскольском районе имелось штатных и внештатных 87 библиотек при учебных заведениях всех звеньев и 2 библиотеки при парткабинетах с общим числом книг - 84.831.
       К 35-й годовщине Октябрьской революции, кроме указанных выше, имелось еще 8 сельских библиотек с 21.000 книг (В 1946 году их насчитывалось 2 с книжным фондом в 3500 книг; в 1950 году в 5 сельских библиотеках имелось 13.000 книг). Профсоюзных библиотек в ноябре 1952 года было 8 с 19.326 книгами (В 1950 году этих библиотек насчитывалось 5 с 8.500 книгами). В 3-х приклубных библиотеках райполитпросветского ведомства на ноябрь 1952 г. значилось 6.500 книг.
       В городской библиотеке на 1.09.1950 г. было 9261 томов, на 1. 10.1952 г. количество книг здесь возросло до 11.590. Постоянных читателей городской библиотеки в 1950 году было 2711 человек, а в 1952 году число читателей возросло до 3000 человек.
       В районной библиотеке в 1950 году имелось 9130 книг, а в ноябре 1952 года книг насчитывалось здесь 11.119. За этот период количество читателей возросло с 2465 до 2804 (Рабочих - 585, служащих - 693, колхозников - 680, учащихся - 863, других лиц - 183).
       В детской библиотеке, возникшей в 1951 году, имелось 4349 книг и 908 постоянных читателей. К ноябрю 1952 года в библиотеке книг оказалось 6.123, а число постоянных читателей возросло до 1188.
       Возрос с 1950 по ноябрь 1952 года книжный фонд изб-читален и сельских клубов. Если в 1950 году в 20 избах-читальнях района насчитывалось 15.000 книг, то в 20 избах-читальнях к ноябрю 1952 года книг стало 20.000. Соответственно возрос книжный фонд в 12 сельских клубах с 4.800 до 8.200 книг.
       Выходит, что к ноябрю 1952 года в Старом Осколе и районе имелись всего 27 библиотек с книжным фондом в 84.158 томов. Кроме того, в 20 избах-читальнях, в 12 сельских клубах насчитывалось к ноябрю 1952 года 28.200 книг.
       Имелись к 1952 году библиотеки при многих производствах Старо-Оскольского района (в библиотеке Старооскольского механического завода насчитывалось 8.000 книг, в библиотеке КМАстроя - 6970 книг, в библиотеке стройуправления - 1800 книг).
       Всего в Старо-Оскольском районе имелось библиотек различных ведомств на ноябрь 1952 года - 117 с книжным фондом в 185.759 книг, что в 37 раз превышает книжный фонд всех библиотек дореволюционного уезда, хотя населения в уезде было в 2,2 раза больше, чем в современном районе.
       Нельзя умолчать о том, что к 35-й годовщине Октябрьской социалистической революции в Старо-Оскольском районе имелось много колхозов с несколькими библиотеками и с такими книжными фондами в них, которые в несколько раз превосходили книжный фонд библиотек всего дореволюционного уезда. Например, в 4-х библиотеках колхоза имени Мичурина имелось 11.000 томов. А ведь 40 лет назад во всех библиотеках дореволюционного уезда насчитывалось только 5000 книг.
       Обуховская сельская библиотека имела к 35-й годовщине Октября 3000 книг и 467 постоянных читателей, Пушкарская библиотека имела 2500 книг и 402 постоянного читателя, Казачанская библиотека довела книжный фонд до 3 тысяч томов и привлекла 347 постоянных читателей, Сорокинская библиотека увеличила фонд до 4000 книг и вырастила 230 постоянных читателей и т. д.
       Рост книжных фондов, библиотек, читателей является прямым результатом заботы Советского государства и партии о поднятии культуры народа. Если в 1951 году на культурно-просветительное дело было израсходовано в Старо-Оскольском районе по районному бюджету 500 тысяч рублей, то в 1952 году эти расходы возросли до 646.000 рублей. Если же присовокупить к этому расходы на библиотечное и вообще культурно-просветительное дело по линии Учительского института, Геологоразведочного техникума и других учебных заведений и производств, не учитываемых системой районного отдела политпросветработы, то сумма расходуемых на библиотеки и др. виды культпросветских мероприятий в Старо-Оскольском районе достигла 1 миллиона рублей в год, то есть в 500 с лишним раз больше сумм, отпускаемых на библиотеки в 1913 году.
       К концу 1956 года произошли значительные изменения в количестве библиотек и книжных фондов, а также других культпросветучреждений. При этом имело место укрупнение или слияние некоторых библиотек, возникновение новых клубов, приобретение книг.
       Авторам "Частички Родины" пришлось участвовать в составлении сводки сельских учреждений культуры. По публикации за 24 августа 1956 года, в Старо-Оскольском районе значилось всего 51 культпросветучреждение (38 сельских клубов и библиотек, 13 изб-читален).
       Кроме этого, в городе насчитывалось 12 культпросветучреждений (библиотеки, клубы, дом культуры).
       Книжный фонд по селу и городу возрос до 250 тысяч учетных единиц.
       За последующие годы произошли новые изменения: выбыл из Старого Оскола в Белгород Педагогический институт с библиотекой до 60 тысяч томов. На территории, отошедшей от Старо-Оскольского района к Губкинскому, было 8 библиотек. Теперь они исключены из числа старооскольских. Кроме того, проведено новое укрупнение за счет слияния колхозных библиотек.
       В результате всех этих изменений к концу 1960 года в Старо-Оскольском районе насчитывалось 17 библиотек, плюс 5 библиотек по городу (школьные и при производственных клубах не учтены).
       Книжный фонд всех 22 библиотек исчислен в 230.000 томов.
       К концу первой семилетки намечено увеличить книжный фонд еще на 100 тысяч томов.
       В районе и городе в 1960 г. работали два дома культуры, народный самодеятельный театр, университет культуры и лектории общества "Знание".
       Полное представление о культуре района и города, а также о превосходстве советского строя перед строем дореволюционной царской России нельзя получить. Без учета роста подписки на газеты и журналы. Поэтому приведем здесь этот учет.
       О динамике роста подписки на газеты и журналы в нашем крае с 1912 по 1952 год представлено на диаграмме  11:

    0x01 graphic

    Диаграмма  11. Подписка на газеты и журналы по Старо-Оскольскому уезду и району с 1912 по 1952 г.

    ТАБЛИЦА

    роста подписки на газеты и журналы по Старо-Оскольскому уезду и району с 1912 по 1960 год

       Примечание: Дореволюционный уезд был в 3 раза больше современного района по территории и в 2.2 раза - по населению.
      
       ГОДЫ рост подписки (в экз.)
       Газеты Журналы
      
       1912................84..........32
       1916...............193.........85
       1918...............1931.......852
       1940...............12700......1265
       1943...............6920........582
       1946...............10400......1180
       1950...............12300......1570
       1952...............14000......2130
       1956...............17000......2956
       1959...............17800......3200
       1960...............20150......3850
      
      

    4. Старооскольская типография

       Старооскольской типографии в 1960 году исполнилось 87 лет. И появилась она на том самом месте, где в XVI веке основатели Оскольской крепости построили деревянную церковку имени угодника Николая. К концу XVIII века эта церковка пришла в полную ветхость, на ее месте построили в 1802 году каменный двухэтажный храм. Колокольня строилась с 1830 по 1857 год. Стены ее достигли пяти метров толщины. Высота колокольни с крестом - 90 аршин. Прочность стен была неимоверной, так как скрепляющим кирпичи материалом служили местные мергели с примесью творога и яиц (по летописным данным Николаевско-Казанской церкви, израсходовано до сорока тысяч яиц при строительстве церкви и колокольни).
       При церкви имелось 63 десятины хлебопашной земли, 17 десятин леса и полторы десятины сенокосов. Доходы церкви были большие. Кроме того, в ее руки попали целые состояния некоторых купцов, пожелавших спасаться от грехов своих в молитве и в уходе от мира сего. Например, бывший прихожанин Казанско-Николаевской церкви, купец Иван Павлович Соломенцев передал церкви свое имущество, а сам ушел на Афон, где сделался иеросхимонахом и духовником Русской братии на Афоне под именем старца Иеронима (летописное свидетельство Казанско-Николаевской церкви и грамота братии монастыря святого Пантелеймона на Афоне, осмотренные автором "Частички Родины" в фондах Старооскольского краеведческого музея в 1935 году).
       Занималась церковь ипотечными операциями, то есть давала ссуды под залог различной недвижимости. В частности, попал в ипотечную сделку с Казанско-Николаевской церковью проторговавшийся купец Радченко. И пришлось этому "рабу божию" расстаться со своим имуществом: за невыплату ссуды и процентов перешли в собственность церкви от купца Радченко каменный двухэтажный дом с винтовой средневековой лестницей на второй этаж, каменный сарай и выход под домом.
       Вскоре церковь приобрела три торговых лавки, начала бойко сдавать свои помещения в аренду. Особенно активно развернулась хозяйственная деятельность церкви при поступлении туда на службу священника Иоанна Порфирьевича Каллистратова.
       К Казанско-Николаевской церкви он имел непонятное, казалось на первый взгляд, влечение еще с детства. Сам он объяснял это влечение "наличием в Казанско-Николаевской церкви летописи местной, в коей дела разные и речения записаны бысть за многая лета, а преумножить запись оных дел местных в душе моей потребностью велией стало..." (Исповедный лист в летописи, отцом Иоанном начерченный в день 24 мая 1862 года по началу служения в сем храме).
       Еще до поступления на службу в эту церковь И. П. Каллистратов, сын священника Покровской церкви, "имея почерк ясный, привечаем был к записи в летопись церковную деяний разных и речений... под голос оковидцев", что и считаем теперь полезным: по записям Иоанна Каллистратова знаем о многих событиях в Старом Осколе (20 июля 1862 года, например, был в городе опустошительный "Ильинский пожар". Он совпал по времени с краткой остановкой здесь писателя Салтыкова-Щедрина, ехавшего из Воронежа в Белгород. Об этом Каллистратов написал весьма подробно, объясняя пожар наказанием божиим за грехи града Старого Оскола, "приютившего безбожного сочинителя в стенах своих. - Глаголом своим с амвона, - признается в летописи Иоанн, приходилось самоотреченно сеять в сердца прихожан своих просветление и воскипение на крамолу Салтыкова-Щедрина, властям предержащим непотребную и мерзкую еси... И ходатайственную канитель об анафеме для сочинителя вел перед иерархом Белгородским и Курским... Прости мне, боже, нетерпение мое и огнь в груди пылающий...")
       Знаем и о том, что Казанско-Николаевская церковь получала доход от сдачи в аренду домов, помещений для трех лавок, выхода под домом и других построек, приобретенных по ипотеке.
       Чтобы крамолу в сердца людей с малолетства не допускать, Иоанн Каллистратов с 8 ноября 1866 года открыл в церковном помещении церковно-приходское училище и стал обучать в нем сорок мальчиков, состоя заведующим и законоучителем училища при храме, а также в уездном училище города Старого Оскола. "Воспитание есть разум и воля божия, - говорил он.- Како аукнем, тако отзовется, откликнется..."
       За усердие и благопристойность деяния был отец Иоанн возвеличен в протоиреи, о чем также не преминул записать в летописи).
       В листах рукописи лета 1875-го содержится история освещения верхнего этажа храма (восстановлен после губительного пожара 20 июля 1862 года) епископом Курским и Белгородским Сергием Ляпидевским, а также история возникновения типографии в Старом Осколе (ее также епископ освятил по просьбе Иоанна Каллистратова).
       "В августе дня тринадцатого 1873 лета типография при храме нашем открыта бысть нашими стараниями и попечением частного поверенного раба божия Павла... Печатались на ручных станках бланки фирм купеческих, бумаги земские и волостных управ, а также графления разные государева казначейства... Печаталось оные ото дня начала и поныне. Отныне же и во веки веков печатать соблаговолено благословением епископа Курского и Белгородского все доброе и полезное: тропари, молитвенники, поминальники, проповеди... Да и бумаг прежних, а не только епархиальных, не чураться, по доходности исходить в смысле..."
       Итак, начало типографии в Старом Осколе положено в 1873 году, в августе месяце, "стараниями протоиерея Казанско-Николаевской церкви Иоанна Порфирьевича Каллистратова и попечением частного поверенного раба Божия Павла... печатать соблаговолено благословением епископа Курского и Белгородского все доброе и полезное..."
       В конце восьмидесятых годов XIX века начались трения между компаньонами типографии из-за характера ее дальнейшей деятельности: раб божий Павел настаивал на приобретении специального печатного камня, "коий рисунком можно жирным по плоскости изукрасить потребно, а пробелы увлажнить и невосприимными к краске сотворить, чтобы способом оным печатать виды разные и узоры для добра и пользы".
       Не возражал против камня и протоиерей Иоанн. Но раздор начался непримиримый, когда раб божий Павел заявил, что печатание "ликов угодников, разве если кроме ликов Георгия Победоносца и Неопалимой Купины, выгоды не сулит... предпочтительно печатать надо виды графские, уголки живописные, памятники старины глубокой, этикетки на конфеты, вина, сласти разные..."
       Закончился спор тем, что протоиерей Иоанн вышел из компаньонства и положил с раба божьего Павла столь высокую ренту за помещение и станы типографии, начал так энергично корить работу типографии с церковного амвона и всеми другими средствами и методами, что это предприятие быстро пошло в упадок: заказчики отвратились от типографии, бросились в Курск со своими заказами и в другие города. Умел протоиерей организовать блокаду, хотя и типографий тогда, в конце XIX века, в Курской губернии было мало: всего 18 типографий и литографий, из них две единицы - в Старом Осколе.
       Вскоре на заборах появилось объявление в траурной рамке о продаже типографии и "камня печатного" при ней.
       В это время у почетного потомственного гражданина Попова Алексея, жившего в доме на Курской улице, рядом с современным кинотеатром, три сына в раздел пошли: двум сынам почетный гражданин потомственный передал свой дом с торговыми лавками, а для третьего, Алексея, купил дом с типографией и литографией. С той поры стали называть типографию в Старом Осколе "печатней Попова". В ней в 1893 году отпечатан большой отчет правления общества пособия бедным. В этой "печатне" до 1912 года хозяйничал Алексей Алексеевич Попов, потом дело перешло в руки его сына, Александра.
       Это были предприимчивые люди, даже не прочь поиграть в "демократию" и в связь с народом. Есть свидетельства, что полиция держала Поповых на подозрении, вызывала их на допрос несколько раз в связи с появлением в старом Осколе крамольных листовок.
       Неизвестно, знали ли Поповы или не знали, что их шрифтами и литографским камнем пользовались подпольщики, но пользование это имело место: среди старооскольцев распространялись прокламации против царизма в 1905 году и в 1911 году, в 1912 году. Читавшие эти прокламации и распространявшие их люди единодушно подтверждали, что эти прокламации печатались в местной типографии Старого Оскола.
       В частности, читали и сами распространители старооскольские прокламации. Старый железнодорожник, ныне пенсионер, Колосков Алексей Григорьевич; бывший батрак рождественского имения графа Орлова-Давыдова, персональный пенсионер, член КПСС Лазебный Николай Александрович; старый рабочий, персональный пенсионер, член КПСС Мирошников Иван Федорович; Мария Никифоровна Черных, старая подпольщица и другие.
       С работой старооскольской типографии оказались связанными много людей, часть из которых оказала определенную помощь революционному движению. (Сестры Баклановы - владелицы книжного магазина, учительница Мария Черных, купец Константин Землянов и др.)
       В годы реакции купец Землянов Константин Петрович, связавшийся с местными социал-демократами еще в 1905 году и находившийся в очень близких отношениях с владельцем типографии Поповым, сумел достать необходимое количество шрифта и приспособлений для печатания листовок по поручению скрывавшейся у него группы подпольщиков - Бессонова Василия Григорьевича, Лазебного Николая и Безбородова Митрофана.
       Подпольная типография была создана в подвале дома купца Землянова, на перекрестке улиц Успенской и Мясницкой.
       В начале XX века в Старом Осколе была открыта господином Подобедом вторая типография на Успенской улице. "Политика меня не интересует! Выгода и барыш, - вот мой символ веры..." - любил подчеркивать этот плотный седобородый человек.
       Но политика сама по себе лезла в типографию по воле истории.
       В 1916 году там были тайно напечатаны антивоенные листовки, распространенные среди солдат "выздоравливающей команды", новобранцев и солдат реквизиционных отрядов.
       Результат этой агитации оказался значительным: около половины солдат эшелона, подготовленного к отправке со станции Старый Оскол на фронт, дезертировало, а оставшиеся взбунтовались. Их поддержали железнодорожники. Последние выставили свои требования: восьмичасовой рабочий день! Крестьяне изгнали солдат и чиновников реквизиционных отрядов.
       Власти настолько встревожились, что Курский губернатор 9 июня 1916 года приказал ввести в губернии военное положение.
       Вот тут господин Подобед открыл полностью двери типографии для политики: все другие типографии бастовали, а подобедовская напечатала приказ губернатора. "Выгода и барыш, - вот мой символ веры!" - продолжал бубнить свое господин Подобед, пытаясь доказать, что он стоит вне политики.
       После Февральской революции, когда возник в Старом Осколе Совет Рабочих и Солдатских депутатов, господин Подобед снова показал, что он не аполитичен: отказался печатать в своей типографии газету Совета "Меч свободы" (ее печатали в типографии Попова. Сейчас еще живы некоторые из бывших наборщиков газеты "Меч свободы". Один из них, Павел Петрович Дерябин, работает теперь директором Старооскольской типографии. Другой, Николай Иванович Акинин, работает инкассатором государственного банка и секретарем первичной партийной организации). Зато Подобед проявил чуткость и заботу о дворянине Льве Денисове, который пробрался в партию социалистов-революционеров, захватил пост председателя Уездного Совета Крестьянский депутатов и, получив значительные средства от Курского Губернского "Народного Совета", активно развернул издательскую деятельность.
       Со Львом Денисовым Подобед жил душа в душу, даже сам лично, не взирая на преклонный возраст свой, вставал к набору. Выходили из типографии Подобеда многочисленные листовки и воззвания к крестьянам с призывом поддержать Временное правительство, терпеливо ожидать разрешения земельного вопроса Учредительным собранием и не верить зову большевиков о самовольном захвате земли.
       В начале декабря 1917 года обе типографии в Старом Осколе были национализированы Советом.
       В настоящее время от старых типографий сохранился один лишь прямоугольный литографский камень. Его иногда используют при ручном тискальном станке для нанесения краски на набор.
       Но какова же была техника в прошлом?
       С 1873 года и до 1902 года типография была оборудована несколькими ручными станками.
       В 1902 году Подобед открыл свою типографию, оборудованную двумя плоскопечатными машинами. Это встревожило Попова: он не мог выдержать конкуренции против машин, опираясь на ручные станки. Собрал средства, приобрел машины.
       Накануне первой мировой империалистической войны типография Попова уравнялась технически с типографией Подобеда: было в действии два ручных печатных станка, две плоскопечатных машины немецкой фирмы "Аугсбург", один литографский камень.
       При наличии такой техники продолжала типография работать и после революции, печатая различные газеты ("Набат", "Меч свободы", "Известия Старооскольского Совета" и другие), воззвания, бюллетени. Бывший наборщик типографии товарищ Акинин Николай Иванович рассказывает: "В семнадцатом году типография была завалена бюллетенями. Их так много, со списками кандидатов от разных партий, что и трудно было подсчитывать. Из типографии бюллетени выдавались по весу на пуды и берковцы".
       Печатала тогда типография избирательные документы и воззвания для нескольких уездов, для войсковых частей, различных многочисленных общественных организаций. Тогда цензуры почти не было, стеснения не было...
       Летом 1919 года старооскольская типография обслуживала нужды XIII-й Красной армии. Акинин Н.И. в своих воспоминаниях об этом времени писал: "В мае 1919 года вся комсомольская организация была мобилизована. Из собранных со всей губернии комсомольцев создали в Курске две дивизии войск. Я получил назначение в 42-ю дивизию 13-й Армии, работал в Политотделе в качестве типографского наборщика. Политотдел летом 1919 года находился на станции Голофеевка. Издавалась газета "Красный воин". Типографское оборудование, взятое в Старом Осколе, находилось в вагоне. Приходилось печатать газету и в Старом Осколе, в типографии, где застала меня революция..."
       Это подтвердил также боец 42-й дивизии Павел Петрович Дерябин. Он рассказал, что в 1919 году, когда пришлось под натиском белых оставить Старый Оскол, Усовнархоз эвакуировал типографию вместе с другим своим имуществом в Москву, сдал на хранение товарной конторе железной дороги на Рогожской заставе.
       Лишь в 1920 году типография была возвращена в Старый Оскол. до 1928 года она выполняла заказы государственных учреждений и предприятий, печатала различные бланки, формы отчетности, "Записные книжки", "служебные записки", "Поручения", этикетки для кондитерских изделий, вин и др.
       В 1929 году был создан Старооскольский округ в ЦЧО, начала выходить окружная газета "Путь Октября" (кончился трехлетний перерыв в выпуске старооскольской газеты, типография снова погрузилась в газетную работу).
       При реорганизации округов в 1930-1931 годах в Старооскольской типографии печатались газеты нескольких районов, в том числе Старооскольского, Велико-Михайловского, Боброво-Дворского, Ястребовского.
       В 1933-1934 годах Старооскольская типография печатала, кроме Старооскольской газеты "Путь Октября", газеты Политотделов МТС Старооскольской, Пушкарской, Ястребовской, а также газеты Политотдела строительства железной дороги Москва-Донбасс, транспортной многотиражки Старооскольского железнодорожного узла, многотиражки Старооскольской организации профсоюза работников торговли.
       Осенью 1941 года, когда в Старом Осколе разместились Курские областные учреждения, выход газеты "Путь Октября" был приостановлен. В типографии печаталась уменьшенным форматом областная газета "Курская правда". Кроме того, здесь печатались две военных газеты: дивизионная и газета 40-й Армии.
       В связи с продвижением немцев к Старому Осколу, началась отсюда эвакуация весьма поспешно. 1-го июля 1942 года оборудование Старооскольской типографии было вывезено в село Шаталовку, в тридцати пяти километрах юго-восточнее Старого Оскола.
       Намечалось продолжать издание "Курской правды" в этом селе, отрезанном от всех железных дорог.
       Вскоре Шаталовка оказалась в тылу немецких войск, а все имущество и оборудование Старооскольской типографии было кем-то уничтожено в Шаталовке.
       В здании Старооскольской типографии в городе к моменту оккупации немецкими войсками оставалась малопригодная плоскопечатная машина. Старые шрифты ("Гарт") были закопаны в ящиках в подвале типографии.
       Кто-то предательски выдал машину и шрифты оккупантам. На этой базе стал издаваться в Старом Осколе фашистский листок "Новая жизнь", существование которого было прекращено Советскими войсками, освободившими Старый Оскол от фашистских оккупантов 5 февраля 1943 года.
       В период оккупации был почти совершенно разрушен наборный цех типографии (одноэтажный), сильно пострадало двухэтажное здание печатного цеха.
       В полуразрушенном здании небольшой коллектив типографии, пользуясь отвоеванными у фашистов шрифтами и машиной, начал печатать газету "Путь Октября", которая до настоящего времени издается на четырех полосах тиражом 4000 экземпляров.
       К 1950 году Старооскольская типография была в полной мере восстановлена, за исключением цинкографии. В 1957 году открыта и цинкография.
       Если в дореволюционной России не было ни одного завода полиграфических машин, приходилось все оборудование типографии привозить из-за границы, то в настоящее время сложнейшая полиграфическая техника изготовляется на отечественных советских заводах.
       Это позволило быстро укомплектовать Старооскольскую типографию быстроходными плоскопечатными машинами, бумагорезальным полуавтоматом, проволокошвейной машиной.
       С марта 1956 года введена в действие наборная строкоотливная машина "Линотип".
       В Старооскольской типографии не только печатается районная четырехполосная газета "Путь Октября", но и накапливается опыт печатания изданий книжно-брошюрного характера: Сборник трудового законодательства для Министерства Торговли (Тираж 1500 экз., формат а-5, стр. 64), "Учёные записки" Старооскольского пединститута, том 1, тираж 300 экз. и др.
       С ростом механизации резко увеличилась производительность труда. Например, вручную рабочий набирал за смену 13.000 печатных знаков, а при "Линотипе" выработка достигла до 55.000 печатных знаков при наборе газетной строки, до 75.000 печатных знаков при наборе книжной строки.
       Возможности типографии сильно возросли при вводе в действие цеха типографии в конце 1957 года. В частности, изжита задержка в работе из-за клише, выполняемых раньше для Старого Оскола в Москве и других городах страны.
      
        -- Кино
       Накануне первой мировой войны в городе Старом Осколе получил распространение волшебный фонарь, имели успех "туманные картины". Даже уездное земское собрание в октябре 1912 года ассигновало на покупку картин для волшебного фонаря... 30 рублей.
       В клубе дворянского собрания, где сейчас Дом пионеров, "живые картины" демонстрировал предприимчивый средне-апоченский крестьянин - кулачок Григорий Тихонович Малыхин. Он был хозяином "Биографа" - предшественника современного кино, и обслуживал посетителей дворянского собрания. В некоторые дни недели Малыхин стал открывать кассу "Биографа" для широкой городской публики. Дворянство запротестовало против допуска "простонародья в зрительный зал благородного дворянского собрания". Тогда, продолжая обслуживать дворян "живыми картинками" в "Биографе" на Белгородской (ныне Комсомольской) улице, Малыхин организовал коммерческий зрительный зал для всех желающих в здании на Курской улице, через дом от современного здания Горсовета.
       В настоящее время на месте бывшего кинематографа расположен промтоварный магазин Торга.
       Вскоре второй предприниматель, по фамилии Греков, открыл свой кинематограф под названием "Биоскоп" в районе современного кинотеатра "Октябрь".
       Таким образом, в дореволюционном Старом Осколе возникли два кинотеатра. Они были очень маленькими: в обеих зрительных залах имелось лишь 104 места.
       Кинематографы обслуживали сравнительно узкий круг населения, применялись к своеобразным вкусам дворянско-торгово-купеческой публики, прибегая к извращенным методам демонстрации картин, чтобы обеспечить себе высокую доходность.
       Старожилы рассказывают, что Малыхин, желая подправить пошатнувшиеся дела его заведения, выезжал немедленно в Курск "за опытом постановки дела в губернском городе". Там он наблюдал демонстрации картин при помощи аппарата, называемого синематографом Люмиэра. Особенность демонстрации состояла в том, что картины двигались в обратном направлении, создавая странно-острое ощущение у зрителей и потому пользуясь у них большим успехом.
       "Курские губернские ведомости" шумно рекламировали подобный метод демонстрации картин. Малыхин, возвратившись в Старый Оскол, организовал и здесь показ картин с обратным движением. На такие сеансы билеты продавались по более высокой цене, так как создавался наплыв уездных барышень, купцов, приказчиков, слободских шибаев, публики низкого культурного уровня и слабо развитых художественных вкусов. О таких А. М. Горький с иронией говорил, что они, скуки ради, даже слова вывертывали наоборот: говорили не "сахар", а "харса", или слово "хочу" произносили "чухо" и т.д.
       Но вскоре надоели и картины обратного движения, залы кинематографов наполовину опустели. В течение 1912-1913 хозяйственного года старооскольские кинематографы посетило всего 15.976 зрителей.
       Сравните это число с тем, что за один только июнь месяц 1952 года 8 кинопередвижек сумели дать в колхозах Старооскольского района 250 сеансов и обслужить 14.100 зрителей. Впрочем, кроме города, в дореволюционном уезде не существовало ни одной киноустановки, тем более - ни одной кинопередвижки. Все это появилось в нашем крае после Октябрьской социалистической революции, когда национализированное кино стало одним из наиболее уважаемых народом видов искусства.
       Кино в руках советской власти представляет огромную силу. Обладая исключительными возможностями духовного воздействия на массы, кино помогает рабочему классу и его партии воспитывать трудящихся в духе социализма, организовать массы на борьбу за социализм, подымать их культуру и политическую боеспособность.
       О развитии кино в нашем районе с 1912 по 1952 год можно судить по диаграмме  10. Если в дореволюционном Старооскольском уезде имелось всего два частных кинозаведения со зрительными залами на 104 места и с годовой пропускной способностью в 15.976 кинозрителей, то в 1952 году в Старооскольском районе действовали 5 стационарных и 8 передвижных установок. Они обслуживали 594.800 советских граждан.

    0x01 graphic

    Диаграмма  10. Развития кино в городе Старом Осколе, уезде и районе с 1912 по 1952 год.

       Данные о развитии кино в период с 1952 года по 1960 год приведены ниже:
       В 1956 году:
       - Количество стационарных киноустановок - 6;
       - Годовое число зрителей стац. установок - 810.400;
       - Количество передвижек - 10;
       - Годовое число зрителей кинопередвижек - 183.000;
       - Общее число кинозрителей за год: город - 410.000; район - 583.400;
      
       В 1960 году:
       - Количество стационарных киноустановок - 39;
       - Годовое число зрителей стац. установок - 990.600;
       - Количество кинопередвижек - 11;
       - Годовое число зрителей кинопередвижек - 190.000
       - Общее число кинозрителей за год: город - 508.000; район - 672.000.
      
       В годы советской власти, на декабрь 1952 года, в городе и районе были созданы:
       1. Городской кинотеатр "Октябрь" с залом на 450 зрителей,
       2. Городской кинотеатр на КМА с залом в 200 мест,
       3. Железнодорожный клуб "Красный Октябрь" с кинозалом на 200 мест,
       4. Кинозал при канатной фабрике на 110 мест,
       5. Кинозал в колхозе имени Мичурина (Долгая Поляна) на 60 мест.
       К 1960 году город Старый Оскол превратился в своеобразный центр кинофикации: находящееся здесь отделение кинопроката обслуживает 15 районов Белгородской области (Старо-Оскольский, Губкинский, Шаталовский, Красненский, Красногвардейский, Чернянский, Велико-Михайловский, Валуйский, Уразовский, Вейделевский, Ровенковский, Советский, Волоконовский, Ново-Оскольский, Буденовский).
       На этой территории действуют 290 стационарных киноустановок и 64 кинопередвижки.
       В городе Старом Осколе действуют 17 стационарных киноустановок (две в школах механизации сельского хозяйства на 400 мест, одна летняя киноплощадка на 700 мест, Дом культуры - на 450 мест, кинотеатр "Октябрь" на 450 мест, Кондитерская фабрика - 150 мест, маслозавод - 150 мест, клуб железнодорожников - 200 мет, клуб ПЧ - 350 мест, две киноустановки в геологоразведочном техникуме - 200 мест, одна киноустановка в школе-интернате - 200 мест, пять киноустановок в средних школах -1000 мест) на 4200 мест.
       С осени 1960 года в кинотеатре "Октябрь" действует широкий экран.
       Намечено в первой семилетке построить широкоэкранный кинотеатр в районе железнодорожного стадиона.
       В районе (не считая город) в 1960 году действуют 22 стационарных киноустановки (на канатной фабрике одна со 150 местами, в спец. дет. доме - на 100 мест и 20 государственных киноустановок в колхозах на 6000 мест. Кроме того, колхозные станы и населенные пункты, где отсутствуют клубы, обслуживает специальная машина с установкой "Дневное кино".
       К концу первой семилетки все кинопередвижки будут заменены стационарными установками.
      

    6. Радио

       При Советской власти зародилось и развивалось радио в нашем крае. Как известно, В. И. Ленин писал 5 февраля 1920 года Бонч-Бруевичу, что "Газете без бумаги и без расстояния, которую Вы создаете, будет великим делом".
       Речь шла о передаче газеты и последних известий по радио.
       В городе Старом Осколе первый радиоузел был установлен "Обществом друзей радио" в 1926 году. Мощность узла равнялась всего... 3 ваттам. Аппаратура была самодельная, но обслуживал узел 150 радиоточек при штате из одного человека, который выполнял все обязанности (дежурил на узле, обслуживал радиосеть, консультировал любителей и т. д.)
       В 1928 году мощность радиоузла была доведена до 5 ватт, а количество радиоточек возросло до 200.
       В 1933 году "Общество друзей радио" было распущено, а все радиоузлы перешли в ведение Народного комиссариата связи. Переоборудованный во второй половине 1933 года, снабженный фабричной аппаратурой, Старооскольский радиоузел стал иметь мощность в 6 ватт и обслуживал 300 абонентных радиоточек. На радиоузле в это время работали уже 5 человек.
       Новый усилитель мощностью в 8 ватт был установлен в 1934 году, а в следующем году, в связи с запросами населения, он был заменен усилителем мощности в 30 ватт. Однако обслужить нужды населения и при таком усилителе уже было невозможно, почему и в 1936 году радиоузел приобрел усилитель новейшей марки мощностью в 200 ватт.
       При штате радиоузла в 7 человек обслуживалось 1123 радиоточки. 25 ноября 1936 года на улицах города, у репродукторов, и в квартирах домов, в учреждениях десятки тысяч людей слушали по радио доклад И. Сталина "О проекте Конституции Союза ССР" на Чрезвычайном VIII Всесоюзном съезде Советов.
       "Приятно и радостно знать, за что бились наши люди и как они добились всемирно-исторической победы. Приятно и радостно знать, что кровь, обильно пролитая нашими людьми, не прошла даром, что она дала свои результаты", - эти слова доклада особенно запомнились людям.
       Перед Великой Отечественной войной Советского Союза, в 1941 году, радиоузел был коренным образом реконструирован: мощность его достигла 1500 ватт, обслуживал он 3000 радиоточек.
       Немецкие оккупанты уничтожили в 1942 году всю радиотрансляционную сеть в Старом Осколе и районе. Но уже в феврале 1945 года, едва только Советская Армия изгнала фашистов, возвратился в город из эвакуации радиоузел с аппаратурой мощностью всего в 30 ватт и возможностью обслуживать 700 радиоточек.
       В 1949 году радиоузел был заново переоборудован и оснащен прекрасной аппаратурой выпуска 1948 года. Мощность ее равнялась 5000 ватт. К концу 1950 года радиоузел обслуживал 3800 радиоточек.
       Кроме города, в 1950 году имелись радиоузлы в поселке имени Губкина - с мощностью в 5000 ватт, в совхозе "Казацкая степь" - мощностью в 50 ватт, в деревне Бор-Малявинке - мощностью в 100 ватт. В 1952 году стоваттные радиоузлы были приобретены колхозами "Победитель" и имени Буденного, имени Сталина, "Светлый луч" и др. Имеются стоваттные радиоузлы в Казачке, в Котово.
       Всего за годы послевоенной пятилетки в Старо-Оскольском районе было создано и выпущено в эксплуатацию 7 радиоузлов мощностью в 12400 ватт. Такая мощность радиоузлов позволяет легко обслужить 35.000 радиоточек. Созрели все условия для полной радиофикации нашего края.
       7 мая 1953 года общественность Старого Оскола торжественно отметила 58-ю годовщину изобретения радио русским патриотом А. С. Поповым.
       К этому дню в районе имелось 8 радиоузлов, из которых три были в колхозах, один на железнодорожном узле, один в поселке имени Губкина, один в городской средней школе  1.
       В городе и селах действовало 5.375 радиоточек. Радиолиния достигла 138 километров.
       Кроме трансляционных точек, в одиннадцати колхозах были тогда установлены радиоприемники.
       В 1960 году город и район фактически завершили сплошную радиофикацию. Газету без бумаги и расстояния слушают все, вникая в великий смысл партийной правды, зовущей на подвиги...
       По данным Старооскольского райплана, к середине ноября 1960 г. по селам района имелось 7058 радиоточек, 2400 радиоприемников, 49 зарегистрированных телевизоров.
       На 1965 г. запланировано довести по сельской местности района радиоточек до 12.200.
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      

    XVI

      

    В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ

      
       За пятнадцать послевоенных лет Старо-Оскольский район переживал стремительные взлеты, особенно в пору работы первым секретарем РК КПСС товарища А. А. Афанасова, знал и печаль падения при случайном первом секретаре РК КПСС Д. И. Костине.
       Факты эти заслуживают внимания в качестве серьезных уроков на будущее, почему и найдут свое отражение в настоящей главе.
      

    1. Возрождение разрушенного. Строительство нового.

       Утвержденный сессией Верховного Совета СССР план четвертой пятилетки на 1946-1950 год предусматривал задачу:
       "Возродить разрушенные города и села, промышленность, транспорт, сельское хозяйство, культурные учреждения, создать для советских людей, избавленных от фашистского рабства, нормальные условия жизни".
       Началась и в Старо-Оскольском районе интенсивная борьба за выполнение 4-й послевоенной пятилетки, утвержденной Первой сессией Верховного Совета СССР второго созыва и рассчитанной на период с 1946 по 1950 год.
       У домов, обнесенных лесами, у штабелей строительного материала, на подъездном пути к станции и на перекрестках городских улиц в горячие годы послевоенной пятилетки можно было днем увидеть плакат, а вечером - светящийся транспарант со следующей надписью:
       "ТРУДЯЩИЕСЯ СТАРООСКОЛЬСКОГО РАЙОНА ВОССТАНАВЛИВАЮТ СВОЕ ХОЗЯЙСТВО, РАЗБИТОЕ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИМИ ВАРВАРАМИ.
       НАЧИНАЮТ РАБОТАТЬ ФАБРИКИ И ЗАВОДЫ. КОЛХОЗНИКИ ВОЗВРАЩАЮТ К ЖИЗНИ РАЗБИТЫЕ ТРАКТОРЫ, СТРОЯТ НОВЫЕ ЖИЛИЩА, РЕМОНТИРУЮТ КОЛХОЗНЫЙ ИНВЕНТАРЬ. СНОВА НАЧАЛАСЬ СОВЕТСКАЯ ЖИЗНЬ, ПОЛНАЯ ГОРЯЧИХ ТРУДОВЫХ ДНЕЙ, ДЛЯ ПОБЕДЫ НАД ВРАГОМ".
       Ниже представлена фотокопия плаката.

    0x01 graphic

    Фото 123.

       При помощи государства, начав строительные работы немедленно после освобождения города и района от немецких оккупантов, жители Старооскольского района к осени 1948 года построили и восстановили 1893 колхозных дома, 864 городских дома, а также восстановили и построили заново 850 колхозных хозяйственных построек.
       Непрерывно развивалось индивидуальное строительство. Газета "Путь октября" в номере за 17 августа 1952 года опубликовала следующие данные: в Старом Осколе за два с половиной года построено 74 индивидуальных дома, использовано для этого строительства 629 тысяч рублей долгосрочных государственных ссуд. Возрастают темпы строительства индивидуальных домов: в 1950 году выстроено 12 домов, в 1951 году - 33 дома, а за одну лишь первую половину 1952 года в Старом Осколе - 39 домов.
       Кроме городского строительства, шло в районе строительство колхозное. В 1950 году в районе выстроено 134 дома. В 1952 году 88 семей рабочих, служащих и колхозников строили себе индивидуальные дома, получив от государства кредит в сумме 221 тысячи рублей. С января по сентябрь 1951 года 32 колхозных семьи вошли в новые светлые дома. В одном лишь колхозе "Светлый луч" в 1951 году новые дома были построены для 10 семей. В августе месяце 1952 года закончено строительство двухэтажного жилого дома на восемь квартир. В сентябре в дом вселились стахановцы завода растительных масел.
       0x08 graphic
    К 1950 году в городе Старом Осколе жилая площадь возросла до 104.068 квадратных метров (это в коммунальных домах) и превзошла на 3177 квадратных метров жилую площадь 1940-го года. Строя жилые дома и восстанавливая промышленные предприятия, старооскольцы вели одновременно работы по восстановлению памятника В.И. Ленину. И памятник был восстановлен. Вот его общий вид.
      
      
      
      
      
      
      
      
       Фото 124.
      
      
      
       В 34-ю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции тысячи осколян собрались на торжественное возобновление памятника Ленину.

    0x01 graphic

    Фото 125.

       До вечера потом демонстрировали радостные старооскольцы по улицам родного города, нося в своём сердце образ великого создателя Советского Социалистического государства, устоявшего перед всеми грозами и бурями борьбы, - образ Ленина. Победно гремела медь духовых оркестров.
      
      

    0x01 graphic

    Фото 126.

       Работала восстановленная средняя городская школа, выходили на народные демонстрации сотни её учеников и учителей.

    0x01 graphic

    Фото 127.

       Оживали прекрасные уголки природы в окрестностях города, на Оскольце, радуясь солнцу и теплу, радуя глаз тружеников своей чарующей прелестью и навсегда влюбляя человека в сказочную русскую природу. На фото запечатлён один из таких уголков, участок берега Оскольца у Гуменского моста.
       0x01 graphic
      

    Фото 128.

       И город Старый Оскол с каждым днём всё хорошел, отстраивался. Красиво выглядит восстановленная и переоборудованная Старооскольская районная больница.

    0x01 graphic

    Фото 129.

       На месте разрушенной немецкими фашистами старинной постройки на Интернациональной улице возник двухэтажных коттедж, выстроенный механическим заводом для своих рабочих и служащих в годы первой пятилетки после Великой Отечественной войны.

    0x01 graphic

    Фото 130.

       Почти заново отстроена и полностью оснащена новыми машинами городская электрическая станция, выведенная из строя немецкими оккупантами.

    0x01 graphic

    Фото 131.

       До Великой Отечественной войны электростанция работала в другом здании, начисто разрушенном фашистами в период оккупации города. В старом здании стояли два газогенератора на угле: 40-сильный "Бенц", приобретённый ещё в 1912 году городской думой в Швейцарии, и 110-сильный "Эконом", купленный тогда же в Германии. Общая мощность машин исчислялась в 110 киловатт (по данным станционного архива). Имелись две динамо-машины постоянного тока, из которых каждая обслуживала определённую часть города. Чтобы судить о количестве потребляемой городом электроэнергии (без механического завода и железнодорожного узла), приводим ниже следующую таблицу. Она составлена бухгалтерией электростанции по архивным данным.
       Годы

    Мощность городской электростанции (киловатт)

    Отпуск энергии потребителям (киловатт/часов)

    Мощность арендованная (киловатт)

    Отпуск энергии потребителям (киловатт/часов)

       1913

    110

    40.000

    -

    -

       1940

    110

    200.000

    40

    (круглосуточно)

    300.000 (исключительно для промышленности)

       1943

    30

    156.000

    (круглосуточно)

    -

       1946

    30

    87.400

    100

    170.000

       1947

    200

    355.700

    4

    33.000

       1950

    450

    469.000

    100

    651.000

       1952

    450

    590.680

    200

    750.242

       ПРИМЕЧАНИЕ: В настоящее время город Старый Оскол и расположенные в нем предприятия снабжаются электроэнергией с ТЭЦ КМА, к концу семилетки предполагается подключение к Воронежскому "кольцу".
      
       К этой таблице необходимы следующие пояснения:
       1) В 1940 году городская электростанция арендовала электроэнергию у электростанции железнодорожного узла, в 1946 году - у механического завода, также и в 1947 году; в 1950 и в 1952 годах городская электростанция арендовала электроэнергию у электростанции железнодорожного узла.
       2) Арендованная электроэнергия использовалась почти целиком на промышленные нужды круглосуточно.
       3) Кроме всего и помимо городской электростанции, механический завод в 1952 году отпускал индивидуальным потребителям и промышленным предприятиям города электроэнергию мощностью в 80 кв. В течение 1952 года по этой линии город получил около 600.000 квт/часов электроэнергии.
       Потребление электроэнергии населением города и промышленностью возросло во много раз по сравнению с 1913 годом и с довоенным 1940 годом, о чём говорит следующая таблица:
      

    Годы

    Количество энергии в киловатт/часах, потреблённой гражданами и промышленными предприятиями

    Примечание

       1913

    40.000

       Во всех случаях даны суммарные цифры расходования электроэнергии, даваемой городской станцией и другими - на правах аренды.
       1940

    500.000

      
       1950

    1.120.000

      
       1952

    1.940.000

      
      
       Если принять во внимание, что на ряде промышленных предприятий есть свои маленькие электростанции, дающие в целом около 250.000 квт/ч энергии в год, то оказывается, что в 1952 году город (без механического завода и железнодорожного узла, потребляющих электроэнергии в 3 раза больше города) довёл потребление электроэнергии до 2.190.922 квт/ч и превзошёл уровень потребления электроэнергии в 1913 году в 54,8 раза, а уровень потребления электроэнергии в 1940 году - в 4,38 раза.
       И всё же потребности населения города в 1952 году в электроэнергии городская электростанция оказалась не в состоянии удовлетворить. Объясняется такое положение отставанием роста мощности электростанции от роста потребностей населения, а также и тем, что львиную долю электрической энергии, вырабатываемой городской электростанцией, потребляет всё развивающаяся городская промышленность.
       Взять к примеру производство артели "Кожевник". В 1940 году здесь не имелось ни одного электрического мотора и ни одного электрического прибора, кроме лампочек. Все работы производились артелью "Кожевенник" вручную. В 1952 году здесь все процессы электрифицировали: валенки валяют с помощью электричества, подметки подбивают - с помощью электричества, галоши заливают - при помощи электричества и т.д. Чуть прекратилась подача электроэнергии, из "Кожевника" звонят на электростанцию: "Почему нет электроэнергии, производство останавливается!"
       На птицекомбинате годами все работы выполнялись вручную, а теперь здесь даже кур и гусей работницы не желают щипать вручную. И это понятно. Вручную щипать долго и неудобно, заболевают пальцы. А при помощи электричества ощипать птицу не представляет никакой трудности: подставил гуся или курицу к специально приспособленной "щипальной решётке", включил мотор, и птицу наголо ощиплет "ветер". Всасываемый аппаратом воздух настолько стремительно омывает птицу, что до единого перышка вырывает с корнями из куриной, утиной или гусиной кожи. Даже и не присмотришься, как быстро выполняет электричество работу, которая причиняла раньше столько хлопот работнице.
       На кондитерской фабрике в 1940 году электрическую энергию употребляли лишь в пряничном производстве и удовлетворялись тем количеством энергии, которое вырабатывали на самой фабрике при помощи 25-сильного локомобиля. В 1952 году здесь установили электромотор в 125 кв., но всё равно электроэнергии мало: процессы производства на кондитерской фабрике электрифицированы.
       А сколько бетономешалок, пилорам и других строительных и промышленных агрегатов нуждаются и потребляют электрическую энергию, без которой их работа становится невозможной!
       В 1913 году больница обходилась керосиновыми лампами, а в 1952 году она потребляет электроэнергии столько, что генератор мощностью в 12 киловатт не в состоянии удовлетворить нужды больницы в электрической энергии. Рентгенокабинет и вообще больница потребляют более 3000 киловатт-часов электрической энергии в месяц. В настоящее время больница имеет в десять раз более сильную аппаратуру, так что и 100 киловатт мощности мало.
       В пятой пятилетке, к концу 1955 года, была в 5 раз увеличена мощность обслуживающих город электростанций, в 7 раз увеличено производство электрической энергии, но этого оказалось мало, так как росла промышленность, а также, исходя из перспективы индустриального развития города и района, пришлось значительно расширить границы городской черты (население должно возрасти с 12.000 в 1953 г. до 50.000 к концу семилетки, т. е к 1965 году) за счет присоединения слобод на территории до 2500 гектаров.
       Закономерность такого мероприятия вытекала из исторического факта развития города в прошлом, настоящем и в предположении его развития в будущем.
       До Октябрьской революции городская территория равнялась 216 гектарам. В последующие годы 88 гектаров земель городской черты были отчуждены и переданы слободам. Был, в том числе, передан слободам городской луг у слияния рек Оскола и Оскольца. К 1947 году городская территория сузилась до 128 гектаров, город остро ощутил недостаток территории для размещения промышленности. Ведь один только механический завод, восстановленный и выросший из руин Отечественной войны, занял целый квартал. На фотоснимке дан общий вид завода.

    0x01 graphic

    Фото 132.

       Плохо хозяйствовавшая на посту председателя исполкома Горсовета К. В. Костенко (за это народ выгнал ее) с помощью случайного секретаря РК КПСС Д. К. Костина отвергла здравое предложение народа о выводе механического завода за городскую черту. В результате горожане лишились целого квартала, а также вынуждены дышать воздухом, отравленным продуктом горения кокса и плавления металла.
       Но ведь не один механический завод должен расширяться и занимать новые территории, снося дома и дворы. Развиваться будут многие предприятия из числа существующих, а также возникнут новые фабрики и заводы. В частности, необходимым оказывается строительство металлургического завода в связи с развитием железорудного комбината КМА, строительство завода горного оборудования и станкостроительного завода на базе руды КМА и Донбасского угля. В 1959 году возник завод автомобильного оборудования и очень хорошо, что ему определили место вне городской черты, на территории бывшей усадьбы МТС.
       Кроме территориальных соображений, оправдывающих включение слобод в городскую черту, за это "голосовали" такие упрямые факты: прилегающие к городу слободы имеют промышленный характер (в слободах 11 промышленных производств, в числе которых крупозавод, несколько маслозаводов, крупный кирпичный завод и другие предприятия. На территории слободы Ламской расположен крупный железнодорожный узел с паровозным депо, вагоноремонтным пунктом, кондукторским резервом, мощной электростанцией и более чем тремя тысячами железнодорожных рабочих и служащих).
       За включение слободской территории в состав городской голосуют и такие факты, что, во-первых, прилегающие к городу слободы имеют промышленный характер. Ведь в слободах 11 промышленных предприятий, в числе которых крупозавод, несколько маслозаводов, крупный кирпичный завод и другие предприятия. На территории слободы Ламской расположен крупный железнодорожный узел с паровозным депо, вагоноремонтным пунктом, кондукторским резервом, мощной электростанцией и более чем тремя тысячами железнодорожных рабочих и служащих (в настоящее время положительно решён вопрос о присоединении к городу всей территории пушкарского сельсовета).
       Широко раскинулся кирпичный завод, конфискованный после Октябрьской революции у купца Игнатова и восстановленный и реконструированный после Отечественной войны.

    0x01 graphic

    Фото 133.

       На заводе кипит работа. Городским стройкам нужен кирпич. На фотоснимке показан один из моментов работы на кирпичном заводе - выгрузка кирпича из печи.
      

    0x01 graphic

    Фото 134.

       А на втором фотоснимке показан один из уголков карьера кирпичного завода.

    0x01 graphic

    Фото 135.

       В годы семилетки предположено построить в районе завода среднюю школу рабочей молодежи, которая будет также обслуживать молодежь раскинувшегося в урочище "Горняшка" большого города и автомобильного хозяйства.
       При кирпичном заводе работает заводской детский сад в специально оборудованном для этого помещении. На фотоснимке показана группа детей рабочих кирпичного завода на прогулке со своими воспитателями.

    0x01 graphic

    Фото 136.

       Кроме того, что в слободах имеется много промышленных предприятий, характер деятельности слободского населения имеет ярко выраженные городские черты: более 90% слободского населения постоянно или временно занято работой и службой в промышленности, в учреждениях, на транспорте. Даже в тех слободских хозяйствах, которые объединились в сельскохозяйственные артели, меньшая часть членов семьи работает в колхозе, а большая часть - в промышленности или на службе в государственных учреждениях.
       При таком положении присоединение всех слобод к городу представляется естественным и разумным мероприятием на пути развития города. Следует даже, по примеру Москвы, позаботиться о зеленом поясе вокруг города. Это будет также конкретным действием по выполнению решения сессии Верховного Совета РСФСР в октябре 1960 года об охране природы, живым воплощением ленинской мысли о городе, как будущем центре индустриального края.
       Ведь если город при капитализме давал деревне то, что ее развращало политически, нравственно и физически, то советский город дает деревне прямо обратное, облагораживающее и вдохновляющее на подвиги (Ленин, соч. т. 33, изд. 4, стр. 426).
       Да и старооскольцы вполне заслужили, чтобы их усилия по расширению города и промышленности края пользовались большим вниманием высших планируемых органов страны. Проиллюстрируем хотя бы некоторыми примерами из жизни коллектива крупнейшего предприятия нашего района - Механического завода, ту жизнедеятельность, которая свойственна старооскольцам - гражданам Великого Советского Союза.
       Ведь еще в 1945 году механический завод, восстановленный после изгнания немецких оккупантов из города, играл роль небольшого вспомогательного предприятия в системе главного управления Министерства чёрной металлургии СССР. Здесь делали запасные части и различные инструменты, выпускали техническую дробь. Но первая послевоенная пятилетка поставила перед заводом такие задачи, которые коренным образом изменили судьбу этого предприятия: надо было увеличить выпуск продукции в 3,3 раза почти на неизмененных производственных площадях. Да ведь и продукцию предстояло выпускать сложную, заново предстояло освоить производство многих машин и превратить завод в машиностроительный.
       Партийная организация завода мобилизовала рабочих и служащих, подняла их на выполнение грандиозных заданий советской пятилетки. Были открыты и приведены в действие дремавшие ранее производственные резервы, зажжён в сердцах рабочих огонь творчества и социалистического соревнования. Коммунисты заняли ведущее положение. Одним из первых среди новаторов производства был коммунист Ефим Матвеевич Тильбуков. Он создал вокруг себя актив стахановцев из рабочих и инженерно-технического персонала, ввёл много приспособлений, повысивших производительность труда, сконструировал пресс для высадки штанг, а заводской коллектив построил этот пресс своими силами. Следуя примеру товарища Тильбукова и перенимая опыт передовых стахановцев-рационализаторов столицы, заводской коллектив сумел поднять свою трудовую производительность в 7,5 раз.
       В газете "Курская правда" за 23 мая 1951 года был опубликован отчёт с одного из открытых партийных собраний Старооскольского механического завода. К этому отчету приложена характерная диаграмма роста выпуска продукции на Старооскольском механическом заводе в годы послевоенной пятилетки. Фоторепродукцию этой диаграммы помещаем ниже и поясняем, что верхняя кривая диаграммы показывает фактический выпуск продукции, нижняя - плановое задание, а объём продукции 1946 года условно принят за 100%.

    0x01 graphic

    Фото 137.

       Если эта диаграмма является весьма показательной и интересной, то не меньше ярка и вторая диаграмма "Роста выработки на одного рабочего Старооскольского механического завода за первую послевоенную пятилетку" (в процентах к выработке на одного рабочего в 1945 году). Эта диаграмма красовалась на фасаде вновь отстроенного двухэтажного здания заводоуправления на углу Октябрьской и Интернациональной улиц. Здание построено в 1-й послевоенной пятилетке. Фотоснимок его помещаем ниже.

    0x01 graphic

    Фото 138.

       Потом диаграмма выработки на одного рабочего механического завода за годы с 1945 по 1950 год возвышалась над головами радостных демонстрантов-старооскольцев, праздновавших успешное выполнение и перевыполнение плана послевоенной пятилетки. Наконец, она была воспроизведена в брошюре И. Пруцких "Все резервы производства - в действие!" (Курск, 1951 г., стр. 12).
       0x08 graphic
       Фото 139.
       Весь этот успех был достигнут благодаря партийной работе среди заводской массы рабочих, а также потому, что заводской коллектив уже к 31-1 годовщине Октября ввел в строй мощный энергопоезд, новый деревообделочный цех, установил в кузнечном цехе пресс для высадки буровых штанг, сконструированный группой стахановцев во главе с Ефимом Матвеевичем Тильбуковым и построенный силами самого заводского коллектива.
       Повышение производительности труда на механическом заводе происходило за счёт роста политической зрелости рабочих и их сознательного отношения к труду, за счёт роста искусства всего коллектива и возрастающей механизации трудоёмких процессов производства. Укажем на некоторые конкретные примеры роста производительности труда рабочих механического завода: в первой декаде января 1949 года завод выпустил 3 котла "Стреля" вместо запланированных двух котлов, дал стране 470 буровых штанг вместо 300 по плану, отлил 70 тонн буровой дроби вместо 50 тонн по плану, сделал насосную лебёдку на 20 дней раньше срока.
       К концу февраля 1950 года завод перевыполнил план первой послевоенной пятилетки. 125 стахановцев завода сумели к этому времени выполнить более 6 годовых норм каждый, а 6 стахановцев, в том числе токарь Алексей Семендяев, уже 5 января 1950 года рапортовали стране и партии о выполнении ими двух пятилетних планов. Прославленный слесарь-лекальщик Сергей Тильбуков не только к началу января 1950 года выполнил норму двух пятилетних планов, но и в феврале 1950 года порадовал заводской коллектив и всех земляков-старооскольцев новыми успехами: завершил выполнение ещё одной годовой нормы в счёт третьей пятилетки. Он настолько перегнал своим трудом время, что уже в феврале 1950 года вступил в год 1957-й.
       К чему привёл весь этот трудовой подвиг рабочих механического завода? Он привёл, во-первых, к тому, что по валовой продукции механический завод превзошёл довоенный уровень в семь раз и дал при этом в 1950 году государству чистой прибыли 5 миллионов рублей (в предвоенный год валовая продукция механического завода оценивалась в 1.379.000 рублей, а в 1946 году его продукция оценивалась в 2.664.000 рублей). Во-вторых, завод из механического подсобного предприятия превратился в крупный машиностроительный завод: он уже не ограничивался изготовлением запасных частей к сельскохозяйственным машинам и станкам, не ограничивался выпуском технической дроби и различных инструментов, а начал изготовлять центробежные вентиляторы, двухплунжерные насосы, рессорные молоты, валковые мельницы, глиномешалки, поворотные аэраторы, реконструированные отопительные котлы, высококачественную буровую дробь различного диаметра, металлический песок и многое другое. Администрация завода благодарна отношением рабочих к производству, строит для рабочих всё новые и новые дома. Вот фотоснимок одного из них.

    0x01 graphic

    Фото 140.

       Этот 18-квартирный дом заложен механическим заводом в честь выполнения первого послевоенного пятилетнего плана на улице Урицкого. Сфотографировано здание летом 1952 года, когда ещё не была завершена штукатурная работа, у здания высились леса. К 35-й годовщине Октября дом сдан в эксплуатацию.
       Нуждаясь в увеличении электрического хозяйства для обслуживания производства и потребностей рабочих, механический завод приобрёл в 1952 году два вагона-дизеля мощностью по 600 киловатт каждый. Теперь их уже нет, так как завод с 1959 года пользуется электроэнергией ТЭЦ КМА. Но разве можно забыть, сколько труда и изобретательности вложили рабочие завода в организацию доставки дизель-вагонов от линии железной дороги Ржава-Старый Оскол до заводского двора. Ведь надо было поднять вагоны на крутую Гуменскую гору, развернуть на неширокой Комсомольской улице, не мешая движению автомобильного транспорта, и водрузить их на рельсовую подставку в заводском дворе. Пришлось для этого пользоваться переносными звеньями железнодорожного пути, лебёдкой и системой тормозов, а потом - разобрать часть заводской ограды и вкатить вагоны во двор по косо проложенным рельсам. На нижеследующем фотоснимке запечатлён один из моментов подъёма дизель вагона на Гуменскую гору в июне 1952 года.

    0x01 graphic

    Фото 141.

       К 1955 году механический завод превзошел по выпуску валовой продукции в два с половиной раза уровень 1950-года и в 18 раз уровень 1945 года.
       Значительную роль сыграл в росте продукции поточный метод, позволяющий, например, сократить время всего цикла изготовления буровой дроби с многих десятков часов по старой технологии, до нескольких десятков минут по новой технологии и прогрессивному поточному методу.
       Объем продукции дроби в 1955 году превосходил в 30 раз продукцию 1946 года.
       Успешно развивалось также начатое в 1952 году производство металлического песка для машиностроительного производства и металлургии. Наша страна избавилась от затраты валюты на ввоз металлического песка из-за границы.
       Коллектив механического завода первым в СССР начал изготавливать литую стальную дробь, которая своими высокими качествами вытеснила из употребления стальную сечку из проволоки, применявшуюся до этого на работах при бурении особо твердых пород при геологических разведках.
       Продукция с маркой Старооскольского механического завода широко теперь известна в СССР и за границей, в том числе в Индии: для строящегося там силами СССР металлургического завода старооскольцы поставляют высококачественные душирующие приспособления.
       Великая потребность предприятий Курской магнитной аномалии и Белгородского железорудного района, граничащего со Старым Осколом, в оборудовании для горнорудных работ сделала неизбежным изменить профиль механосборочного цеха завода, так что он превращается в основного изготовителя горнорудного оборудования для этих предприятий.
       В настоящее время, выполняя план первой семилетки, коллектив Старооскольского механического завода живет напряженной взволнованной жизнью.
       Внештатный инструктор Старооскольского РК КПСС тов. Н. С. Гладков рассказал об этом следующее:
       "Социалистическое соревнование и массово-политическая работа всегда находится в центре внимания партийного бюро завода.
       Большой вклад вложили профсоюз и его руководители в дело распространения и организации на заводе соревнования за звание бригад и смен коммунистического труда. На заводе имеются пять смен, шесть бригад, два отделения и конструкторское бюро, борющиеся за звание коммунистических. Части из них уже присвоено это высокое звание.
       В настоящее время эти коллективы объединяют около 40 процентов всех рабочих и ИТР завода.
       Больших успехов в труде добилась бригада коммунистического труда, где работают коммунисты Алейников и Долуденко. Эта бригада в 1960 году с честью выполнила взятые социалистические обязательства и дала сверх плана 15 отопительных котлов "МГ-2".
       Большое распространение на заводе нашла инициатива токарей, работающих на один наряд. Это мероприятие повысило производительность труда на 12-15 процентов.
       Выполняя две главные задачи, разработанные нашей партией на XXI съезде КПСС, а именно: создание материально-технической базы коммунизма и воспитание человека коммунистического общества, а также постановление ЦК КПСС "О задачах партийной пропаганды в современных условиях", партийная организация завода проводила разностороннюю массово-политическую работу. Постоянно работает агитколлектив, насчитывающий в своих рядах 57 человек. Кроме того, постоянно проводят воспитательную работу руководители цехов, мастера, секретари парторганизации.
       Лучшими агитаторами на заводе являются коммунисты Алейников С. И., Черных А. С., Никитин Н. Е., Жилина Н. И.
       Большую воспитательную работу проводит клуб завода. За 9 месяцев 1960 года клубом проведено 18 лекций, 8 тематических вечеров, дано 18 концертов художественной самодеятельности, показано 10 кинофильмов. Активистами клуба являются Ансимова В. А., Мирошников А. И., Михайлов В. А.
       Под постоянным контролем партийной организации завода была рационализаторская работа. За 9 месяцев 1960 года подано 214 рационализаторских предложений, принято 115, внедрено 64. Экономический эффект от поданных рационализаторских предложений составил на заводе свыше 600 тысяч рублей. Лучшим рационализатором среди коммунистов является Колтунов И. В., за 9 месяцев 10 предложений приняты и внедрены в производство с экономическим эффектом 56 тысяч рублей. Коммунист Иванов Г. Ф. разработал приспособление для шлифовки коронок, экономический эффект составил 20 тысяч рублей. Коммунисты Лакомов, Семьянских, Коршиков, Дементьев предложили перевести паропутевой кран на жидкое топливо. Экономический эффект составил 79 тыс. руб. Всего только коммунистами за 9 месяцев 1960 года подано 80 рационализаторских предложений с экономическим эффектом 308 тысяч рублей.
       Постоянное улучшение партийно-организационной работы, активизации комсомольской и профсоюзной работы на заводе положительно сказались на выполнении плана за 9 месяцев 1960 года. План выпуска товарной продукции за 9 месяцев выполнен на 103,5 процента, производительность труда составила 103,2, и по сравнению с 1959 годом возросла на 12, 2 процента.
       За 9 месяцев сверх плана выпущено продукции на 1 млн. 726 тысяч рублей больше, чем предусмотрено планом".
       Один из документов, оценивающих работу коллектива Старооскольского механического завода, является нижеследующая

    ТЕЛЕГРАММА:

    СТАРЫЙ ОСКОЛ, МЕХАНИЧЕСКИЙ ЗАВОД, ЕФИМОВУ, КОВРОВУ, ТЮТЮННИКОВУ

       Совместным постановлением СНХ и Облпрофсовета по итогам соцсоревнования за 3-й квартал 1960 года коллективу завода присуждено переходящее красное знамя СНХ и Облпрофсовета, первая денежная премия 95 тысяч руб. СНХ поздравляет коллектив завода с достигнутыми результатами в работе, желает дальнейших успехов в выполнении принятых обязательств и достойной встречи 43 годовщины Великого Октября.
       Зам. пред. Совнархоза т. КИСЛОВ".
      
       Рабочие завода заявляют: "План первой семилетки мы выполним досрочно!"
      
       Успешно работают в первой семилетке многие другие предприятия города и района. Например, Мельзавод у Стрелецкого моста, восстановленный после фашистской оккупации и переоборудованный в 1953 году, давал 50 тонн муки в сутки. Но в 1958 году его оснастили дополнительным новейшим оборудованием, так что в настоящее время он дает более 120 тонн муки в сутки.
       Кондитерская фабрика за тот же период увеличила свою мощность. Если накануне Второй мировой войны продукция фабрики не превышала 40 тон пряников, коврижек, тортов, печенья, то после изгнания фашистов из города и восстановления фабрики, она стала давать продукцию более богатого ассортимента (насчитывается до 75 видов кондитерских изделий, в том числе разные виды конфет).
       В 1956 году выдано фабрикой готовой продукции 3927 тонн, в 1957 году - 4148 тонн, в 1958 году - около 5 тысяч тонн.
       В настоящее время намечено выпускать готовой продукции до 7-8 тысяч тонн в год.
       Овощесушильный завод, выпускавший к 1958 году около 500 тонн сушеного картофеля, овощей и крахмала за год, а также производивший до 800 тонн соленой капусты и огурцов, теперь значительно увеличил свою мощность. В частности, в ходе капитального ремонта в 1960 году, расширена площадь овощесушильного и консервного завода, внедрена новая техника: установлено два котла из нержавеющей стали, пущена в действие фаршемешалочная машина, три новых автоклава, конвейер на линии сладкой продукции и консервированных блюд, удлинен транспортерный путь для подачи стеклянной тары, завершено будет к началу 1961 года монтирование лифта-подъемника в складе готовой продукции. Завершается монтаж вакуум-аппарата.
       За девять месяцев 1960-го года производительность на заводе возросла на 13 процентов, а экономия достигла суммы в 443 тысячи рублей.
       Старооскольский горпищекомбинат ознаменовал второй год семилетки пуском нового цеха по выработке патоки: получено новейшее оборудование, установлены вакуум-аппарат, вакуум-насос, фильтр-пресс. С июня 1960 года действует паровой котел мощностью в 950 килограмм пара в час.
       Пищевики мясокомбината и горпищекомбината наметили довести выпуск продукции к концу семилетки на сумму (по масштабу дореформенного рубля) до 40 миллионов рублей в год, то есть удвоить по сравнению с 1958 годом.
      

    * * *

       Старый Оскол и район с его соседями нашли некоторое отражение в планах Белгородского Совнархоза на 1959-1965 годы: вошли в действие в 1958-1959 годах первая очередь южно-коробковского рудника с обогатительной фабрикой мощностью 100 тысяч тонн железистых кварцитов. Должны быть введены за семилетие в эксплуатацию Южно-Коробковский, Лебединский, Южно-Лебединский и Стойленский рудники Старооскольского железорудного района.
       Расширению должны быть также подвергнуты Старооскольский механический и Шебекинский машиностроительный заводы. Старооскольский механический завод за семилетку увеличит в три раза выпуск продукции.
       Пищевым управлением намечено перевести на экстрактный способ Чернянский и Старооскольский маслозаводы. Для этой цели Алексеевский эфиромасличный комбинат изготовляет опытную экстракционную установку (В.Соболев, Перспективы развития Белгородского Экономического района на 1959-1965 годы. Белгород, 1958 г.)
       Развитие Старооскольского механического и Шебекинского машиностроительного заводов, равно как и Белгородского котельного, предопределено целым рядом факторов: широкоразвитые транспортные связи, выгодное географическое положение Белгородской области (граничит с индустриальными районами - Харьковским, Луганским, Воронежским, Курским и Сумским), рост спроса на их продукцию и перспектива дальнейшего индустриального развития страны, а также выполнение этими заводами все растущих заграничных заказов.
       В составе треста "КМАруда" в семилетке войдет в строй действующих новый крупный ремонтно-механический завод, который с ремонтными работами, будет выпускать нестандартное оборудование для горнорудной промышленности. Предусматривается строительство слюдяной фабрике, а также мебельной.
       Если в конце 1958 года закончены работы по вводу в действие первой очереди шахты на Южно-Коробковском месторождении, в 1959 году - второй очереди, при одновременном вступлении в строй обогатительной фабрики и начале подземной добычи железистых кварцитов на этом месторождении, в 1960 году - увеличена добыча кварцитов и концентрата, в 1959 году введен в действие Лебединский рудник общей проектной годовой мощностью в 4 миллиона тонн богатой руды - 58 % железа, то в 1963 году предусмотрено ввести в действие вторую очередь Лебединского рудника, развернуть дальнейшее строительство Южно-Лебединского рудника на запасах месторождений в 50 миллионов тонн богатой руды с содержанием до 55-57 процентов железа.
       Ввод в эксплуатацию первой очереди этого рудника намечено осуществить в 1965 году.
       К разведанным перспективным участкам богатых железных руд относится Стойлинское месторождение в 3-х километрах восточнее Лебединского рудника. (Предположено построить 1-ю очередь Стойлинского рудника мощностью в 2 млн. тонн к 1964 году, 2-я очередь такой же мощности войдет в строй в 1965 году. Стоимость строительства рудника определена в 757 миллионов рублей. Рудник даст руду, сортированную до класса 0-8мм. Себестоимость тонны руды - 19 руб. 75 коп., т. е. значительно ниже себестоимости руды на Михайловском руднике Курского Совнархоза.
       Намечены и другие мероприятия семилетки - построить большой цементный завод вместо кустарной "силикатки", значительно расширится завод автомобильного электрооборудования в Старом Осколе и т. д....
       Для обеспечения энергией потребностей "КМАруда", Губкина, Старого Оскола в 1960 г. началось сооружение линии электропередачи Ново-Воронежская ГРЭС - Губкин. (Перспективы развития Белгородского Совнархоза на 1959-1965 г., Белгород, 1959 г.)
       В ту пору, когда рабочие мехзавода двигали на Гуменскую гору электрогенераторные вагоны, на другом конце города, от базара на Красноармейской площади к водокачке на улице 17 Героев, кипела работа другого характера: мехзаводские слесаря и землекопы, монтажники и водопроводчики Горкоммунхоза прокладывали новую линию водопровода. В глубокую траншею закладывали водопроводную магистральную трубу.
       0x08 graphic
       Фото 142.
       По этой трубе прекрасная девонская вода будет подана мощными насосами в резервуар водонапорной башни на Красноармейской площади, откуда пойдёт в колонки и к водопроводным кранам в квартиры жителей города, в резервуары фабрик, заводов и других предприятий города.
       Об истории Старооскольского водопровода мы кратко писали выше, но считаем полезным и здесь сказать несколько слов о проблеме водоснабжения города Старого Оскола. Точнее, приведём выдержку из статьи инженера ГОРКО товарища Р. А. Шутина "Город Старый Оскол", опубликованной на страницах 37-42 "Литературно-краеведческого журнала" Старооскольской средней школы рабочей молодежи в  3 за 1952 год. В этой статье, излагая план генеральной перестройки города Старого Оскола, товарищ Шутин писал: "В районе города Старого Оскола известны 4 водоносных горизонта: первый сверху - грунтовые воды. Залегают они на глубине 3-4 метров. Мощность водоносного слоя достигает 10-15 метров.
       Второй горизонт - верхнемеловые отложения. Здесь вода выходит в виде источников на поверхность. На территории самого города этот горизонт был пройден скважинами. Жесткость воды в нём повышенная, технически определяется в 25-35%.
       Третий горизонт имеет выход на поверхность также в виде ключей и источников (Севонские и Туранские слои), вскрытых реками и оврагами. Дебет этих ключей небольшой.
       Четвертый горизонт обнаружен бурением на глубине около 160 метров в девонских породах. Горизонт этот напорный. Он эксплуатируется в качестве источника водоснабжения для городского водопровода.
       Характерной особенностью территории города в границах планировки является её геоморфологическое строение, выраженное речными долинами и резко возвышающимися над ними холмами коренных пород.
       Во время весенних паводков часть территории города, пойменные террасы рек Оскола и Оскольца, затапливается.
       Планировочная организация города предусматривает не только восстановление и реконструкцию существующей территории города, но и расширение её с учётом роста населения, и увеличения его до 35-50 тысяч человек, а также с учётом роста промышленности города. Территориальное развитие города предусматривается за счёт присоединения окружающих слобод к городу...
       Основной архитектурной композицией города является его давно сложившаяся часть, расположенная на высокой горе, окружённой реками Оскол и Осколец. Расположение общественно-политического и административного центра города сохраняется на существующем месте.
       Центральная магистраль города запланирована от центральной площади в Курском направлении на самой высокой части горы. По проекту, сохраняют своё значение магистрали, идущие от центра в белгородском и воронежском направлениях. Таким образом, основой архитектурной композиции городского плана является центральное ядро города с главной площадью на холме.
       Застройку города в основном направлении мыслится осуществить двухэтажными домами, а окружающие слободы - одноэтажными (но фактически пришлось перейти к многоэтажным). Основной реконструкции подлежит центральная площадь, высокое положение которой отрывает её сейчас от остального города. Основными зданиями площади будут городской театр и здание Исполкома Совета депутатов трудящихся.
       У реки, под обрывом, намечен сад с водной станцией. Центральный городской парк проектируется разбить на месте современного кладбища. Он должен соединиться с загородным лесным массивом. Здесь же будет располагаться городской стадион.
       Большой реконструкции подлежит магистраль, ведущая к вокзалу. Будет реконструирован и весь привокзальный район. Вокзальная магистраль подлежит застройке двухэтажными (и трехэтажными) домами и значительному расширению.
       Возникает в связи с этим серьёзная проблема водоснабжения города. Как известно, источником водоснабжения города Старого Оскола является артезианская скважина мощностью в 37 кубометров воды в час или 888 кубометров воды в сутки. При возрастании населения до 36 тысяч человек и при расходовании на душу населения 60 литров воды в сутки суточная потребность воды возрастёт до 2160 кубических метров. Кроме того, предприятия будут потреблять не менее 800 кубических метров воды в сутки. Общая суточная потребность воды возрастёт до 3000 кубометров. Это значит, что современная мощность городского водопровода сможет удовлетворить лишь около 29,6% потребности реконструированного города. Вывод из этого факта напрашивается сам собою: необходимо без промедления приступить не только к прочистке засорившихся водопроводных магистралей, но и к учетверённому увеличению мощности городского водопровода путём бурения новых скважин, чтобы обеспечить успешное выполнение плана генеральной реконструкции города Старого Оскола".
       Эти задачи по плечу старооскольцам, что было видно из приведённых выше примеров героического труда работников механического завода, а также может быть картинно проиллюстрировано массами примеров героики труда рабочих любого старооскольского предприятия или транспорта. Токарь механического цеха Старооскольского железнодорожного узла Иван Иванович Будукин свой первый послевоенный пятилетний план выполнил к первому мая 1948 года, а к началу 1950 года выполнил ещё один пятилетний план. Вместе с ним к концу февраля 1950 года выполнили пятилетние планы и начали работать в счёт последующих пятилеток 60 транспортников. А победитель в социалистическом соревновании железнодорожников электросварщик товарищ М. Тисленко к февралю 1950 года выполнил два с половиной пятилетних плана.
       Если средний старооскольский рабочий уже в 1940 году достиг в 8 раз большей производительности труда, нежели старооскольский рабочий периода 1900-1902 годов, то массовый стахановец-староосколец к концу первой послевоенной пятилетки, то есть к 1950 году, превзошёл своей трудовой производительностью в 24 раза производительность труда дореволюционного рабочего.
       К 1952 году более 4000 рабочих старооскольских предприятий влились в славную армию стахановцев. К концу 1960 года число таких рабочих возросло в полтора раза.
       Осуществлена "главная задача наших дней", о которой В. И. Ленин говорил в одноименной статье весной 1918 года: "Добиться во что бы то ни стало того, чтобы Русь перестала быть убогой и бессильной, чтобы она стала в полном смысле слова могучей и обильной... у нас есть материал и в природных богатствах, и в запасе человеческих сил, и в прекрасном размахе, который дала народному творчеству великая революция, - чтобы создать действительно могучую и обильную Русь".
       Теперь всему земному шару известно, что СССР стал действительно могучей и обильной страной, первой запустившей искусственные спутники земли и планеты...
       И вот частичка этой могучей Родины - старинный наш город Старый Оскол своей жизнью и делами также подтверждает и иллюстрирует общее положение о великих преобразовательных делах нашей страны.
       На пустовавшей веками земле старооскольцы, при помощи государства, отстроили целые новые кварталы и улицы за годы первой послевоенной пятилетки. Во вновь отстроенных домах на Пролетарской улице живут люди труда.
      

    0x01 graphic

    Фото 143.

       В благоустроенных светлых домиках живут советские труженики. Сверкает радостью обновленная улица 17-ти Героев, которую до революции называли презрительным именем "Гусёвка" за её загаженность гусиным помётом. Теперь здесь зеленеет трава, цветут сады, работает водокачка. Перспективу улицы замыкает пятиэтажное здание восстановленного завода.
      
       0x01 graphic
      

    Фото 144.

       Создана после Великой Отечественной войны новая улица Покатная, идущая вниз от пожарной каланчи. Вот её вид от пожарной каланчи.

    0x01 graphic

    Фото 145.

       В июле 1952 года, когда был сделан фотоснимок, над этой улицей стоял запах свежей краски, стружек, а из некоторых домов слышались стуки топора и визжание пил: народ достраивал свои жилища.
       Со времён ещё первой мировой войны пустовал угол на перекрещении современной улицы 9-го января с Красноармейской площадью. Здесь торчала заплесневелая низкая стенка заложенного в 1913 году фундамента здания, зиял глубокий котлован, который постепенно заполнялся мусором и пылью. В годы послевоенной пятилетки старооскольцы возвели на этом месте красивое двухэтажное здание с жилыми квартирами и просторным магазином "Динамо" в нижнем этаже.

    0x01 graphic

    Фото 146.

       В этом магазине можно купить различные спортивные и культурные товары. В городе много и других магазинов, всегда полных народа.
       Куда бы не заглянул глаз посетителя Старого Оскола, везде он может найти героическое в простых будничных делах старооскольцев. Вот перед нами обыкновенное двухэтажное здание, восстановленное в послевоенный период на Демократической улице.

    0x01 graphic

    Фото 147.

       Это Старооскольская фельдшерская школа, из которой ежегодно выпускаются молодые медицинские работники. В 1952/53 учебном году в школе занимались 293 учащихся.
       Газета "Комсомольская правда" 30 июля 1952 года опубликовала "Письмо из тундры", в котором рассказано о воспитанниках Старооскольской фельдшерской школы Иване Базарове, работающем в Ямало-Ненецком национальном округе, Николае Архипове, Дмитрии Клеймёнове и других молодых специалистах, работающих в больницах тундры. "В районе Таховской губы, - рассказывается в письме, - Дмитрий Клеймёнов работает фельдшером в оленеводческом совхозе. Весной 1952 года ему сообщили, что на противоположном берегу реки находится тяжелобольной ненец. Вода была ледяная, река широкая. Подъехав на нартах к берегу, Дмитрий Клеймёнов разделся, привязал к голове одежду и аптечку, переплыл реку и оказал больному помощь. В совхозе узнали об этом, полюбили Дмитрия Клеймёнова и не желают отпускать его от себя".
       К таким героическим поступкам люди подготавливаются всем стилем, учебно-воспитательного процесса Старооскольской фельдшерской школы. Ведь броситься в ледяную воду и преодолеть ширь могучей реки может лишь человек сильный духом и телом, одухотворённый великим сознанием важности и необходимости этого поступка.
       Советские патриотические песни, исполняемые хором фельдшерской школы (руководитель тов. Савчук), сыграли большую роль в воспитании самоотверженности молодых медицинских специалистов, выпущенных школой и посланных в далёкую тундру служить народу. Хореографический кружок школы в 1951 году на областном смотре художественной самодеятельности поделил первое место с коллективом художественной самодеятельности Курского железнодорожного Дома культуры. На фотоснимке дан один из моментов выступления группы хореографического кружка Старооскольской фельдшерской школы на областном смотре.
      

    0x01 graphic

    Фото 148.

       Возможно, голос бодрой песни своих товарищей по учёбе слышал товарищ Клеймёнов, борясь с холодными водами тундровой реки и спеша к больному. Не пропала даром и физическая закалка, полученная в школе. Систематически учащиеся фельдшерской школы, занимались физкультурой, выполняли различные номера на снарядах. На снимке дан один из моментов работы воспитанников школы на турнике во дворе школы.
       0x01 graphic

    Фото 149.

       Учащиеся фельдшерской школы любят все виды спорта. На снимке дана картинка старта: бегуны школы Чувилин и Моисеев ждут сигнала. На областных соревнованиях по бегу они заняли вторые места.

    0x01 graphic

    Фото 150.

       От мужских команд и одиночных победителей соревнований не отставали женские команды фельдшерской школы. На фотоснимке чемпион по бегу Труфанова у финиша.
      

    0x01 graphic

    Фото 151.

       Высокие качества советских граждан воспитывались у слушателей фельдшерской школы путём вовлечения их в кипучую общественную жизнь. На следующем фотоснимке дан один из рабочих моментов заседания ученической комиссии содействия Государственному кредиту. Члены комиссии слушают доклад о ходе подписки на очередной государственный заём по школе и в подшефных селах.

    0x01 graphic

    Фото 152.

       Заботится общественность города о своих маленьких гражданах. Механический завод выстроил после Великой Отечественной войны красивое двухэтажное здание для детского сада.

    0x01 graphic

    Фото 153.

       В комнатах и зале этого уютного здания звучат радостные голоса детей рабочих, служащих, участников Великой Отечественной войны и стахановцев послевоенных пятилеток. Здесь воспитываются также сироты, потерявшие родителей, дети технических сотрудниц, людей научного труда и т.д.
       Неплохо живёт детвора и в городском саду  2. Вот группа детей работает в живом уголке детсада под руководством воспитательницы.

    0x01 graphic

    Фото 154.

       На физплощадке детского сада  2 (Демократическая улица) дети занимаются играми, физкультвоспитанием, самодеятельностью.
      

    0x01 graphic

    Фото 155.

       Наигравшись, дети приходят в столовую, где для них приготовлен вкусный обед. Дежурные из среды детей учатся подавать пищу на стол. Это очень интересно и нравится детям.

    0x01 graphic

    Фото 156.

       В майские дни сотни городских пионеров и комсомольцев, а также пионеры и комсомольцы слобод и ближайших сёл собираются в городском парке пионеров на традиционное гуляние. Отсюда с оркестром, барабанами и знамёнами направляются они на древние Казацкие бугры, где предки наши бились с врагами Руси, и празднуют там у пионерского костра.

    0x01 graphic

    Фото 157.

       В последний год Первой послевоенной пятилетки, радуясь успехам страны, старооскольцы пришли к избирательным урнам отдать голоса за кандидатов сталинского блока коммунистов и беспартийных в депутаты Верховного Совета СССР. На фотоснимке дан момент, когда одни из первых избирателей, придя на 2-й избирательный участок в Доме пионеров, получают у дежурных членов избирательной комиссии бюллетени для тайного голосования.

    0x01 graphic

    Фото 158.

       Взяв бюллетень и рассмотрев его в отдельной кабине, избиратели приняли своё решение и подходят к избирательной урне, свободно и тайно отдают голоса за своих избранников, опускают бюллетени в урну.
       0x08 graphic
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      

    Фото 159.

       Осуществляя партийную заботу о человеке, избирательная комиссия через актив проверяет, не нуждается ли кто из избирателей в передвижных средствах, не заболел ли кто. К дежурному члену комиссии подходят политагитаторы и докладывают о всех выявленных ими нуждах избирателей по тому или другому избирательному округу.
       На фотоснимке запечатлен момент, когда прибывший на избирательный участок политагитатор докладывает о заболевшем избирателе, к которому необходимо доставить специальную избирательную урну на дом.

    0x01 graphic

    Фото 160.

       В Старом Осколе после Великой Отечественной войны открыта городская средняя школа рабочей молодёжи, коллектив учеников и учителей которой насчитывает более пятисот человек.

    0x01 graphic

    Фото 161.

       За учёбой проводят свои часы после заводской работы юноши и совсем зрелые люди, которые по разным причинам не имели возможности окончить среднюю школу всеобуча.
       В школе издавался рукописный журнал. В свободное от учёбы и работы время ученики собираются группами и читают стихи, рассказы, очерки о своей школе и товарищах, о родном крае. Запечатлённая на фотоснимке группа учеников школы рабочей молодёжи с интересом читает и обсуждает третий номер школьного журнала.

    0x01 graphic

    Фото 162.

       Учащихся интересует всё в издаваемом школой журнале ещё и потому, что сделан этот журнал их собственными руками.
       Вот, например, титульный лист журнала. Его написали досужие ученические руки. На титульном листе было написано: "Литературно-краеведческий и педагогический журнал учащихся и учителей Старооскольской средней школы рабочей молодежи..."

    0x01 graphic

    Фото 163.

       И школьная доска почёта, помещённая в журнале, сделана ученическими руками. Её с интересом рассматривают ученики.
       0x08 graphic
       Фото 164.
      
      
      
      
      
      
      
      
      
       В журнале публикуются рисунки учеников, в том числе и на исторические темы, на воспитательные и т.д. Эту картину написал ученик школы рабочей молодёжи, поступивший в 1952 году в Харьковский инженерно-строительный институт, товарищ В. Федотов.
      
      
      

    0x01 graphic

    Фото 165.

       Публикует в журнале репродукции своих картин учитель И.А. Толмачёв.

    0x01 graphic

    Фото 166.

       Это репродукция с картины И.А. Толмачёва "На совете пионерского отряда". А это набросок картины И.А. Толмачёва об ученике, вызванном на совет отряда, "Провинившийся".

    0x01 graphic

    Фото 167.

       Часто члены литературно-краеведческого кружка школы рабочей молодёжи и учителя собираются для обсуждения опубликованного в журнале материала и намечают пути улучшения качества журнала. На следующем фотоснимке запечатлено одно из таких собраний 30 апреля 1952 года с обсуждением журнала  3.

    0x01 graphic

    Фото 168.

       Обсуждение журнала  3 происходило в помещении парткабинета Райкома КПСС.
       Литературно-краеведческий журнал Старооскольской средней школы рабочей молодёжи обратил на себя внимание Академии Педагогических Наук РСФСР, а также областной газеты "Курская правда", которая в номере от 30 мая 1952 года посвятила этому журналу статью.
       "Характеристикой журнала, - говорится в этой статье, - может служить письмо, полученное из Москвы. Его авторы - профессор Яковлев и кандидат педагогических наук Родин пишут, что сектор внеклассной и внешкольной работы с группой краеведения научно-исследовательского института методов обучения Академии педагогических наук РСФСР с чувством большого удовлетворения ознакомился со вторым номером вашего "Литературно-краеведческого и педагогического журнала". Это одна из лучших форм внеклассной работы, представляющая возможность каждому участнику коллектива ярко проявить свои стремления и способности и в исследовательской области, и в области творчества.
       Третий номер журнала вышел в конце апреля 1952 года. По оформлению, содержанию и тематике опубликованных в нём материалов он значительно превосходит предыдущие. Журнал открывается "Исторической справкой о пребывании Иосифа Виссарионовича Сталина в Старом Осколе 5 декабря 1919 года".
       В номере помещены и другие материалы. Публикуя материалы о прошлом родного края и его замечательном настоящем, печатая художественные произведения начинающих авторов и материалы по устному народному творчеству, редколлегия журнала делает большое, полезное дело" ("Курская правда" 30 мая 1952 г.).
       Первомайским утром 1952 г. учащиеся и учителя школы рабочей молодёжи, совместно с учащимися и учителями школы всеобуча и трудящимися старооскольцами вышли на первомайскую демонстрацию.

    0x01 graphic

    Фото 169.

       Колонна демонстрантов проходит от Верхней площади к Нижней мимо здания районного комитета Коммунистической партии, расположенного на Интернациональной (бывшей Курской улице).
       Вскоре были сданы учениками десятых классов школы рабочей молодёжи экзамены на аттестат зрелости. Прощаясь со школой и уезжая в Университеты и институты страны, ученики коллективно фотографировались и оставляли школе на память свои групповые фотоснимки. Вот один из таких снимков.
       0x08 graphic
       Фото 170.
       Группы семиклассников так же, как и десятиклассники оставляли школе свои групповые фотоснимки.
       0x08 graphic
       Фото 171.
       На этом снимке - ученики, окончившие семь классов Старооскольской средней школы рабочей молодёжи в 1952 году. Они сфотографировались вместе со своими учителями.
       С 1944 года по 1952 год включительно десятые классы Старооскольской средней школы рабочей молодёжи окончили 368 человек, а из 7-х классов выпущено 219 человек. В 1953 году ещё оканчивают десятый класс школы рабочей молодёжи 86 учащихся, а седьмой класс - 52 учащихся. Таким образом, с 1944 по 1953 год Старооскольская средняя школа рабочей молодёжи дала семилетнее и среднее образование 725 юношам и девушкам, а также людям зрелого возраста. Почти все они учатся или уже закончили высшую школу или техникумы страны. Многие работают инженерами и агрономами, учителями и техниками, врачами и журналистами.
       В конце первой послевоенной пятилетки был заложен в Старом Осколе спортивный павильон. Ещё в 1951 году и даже весной 1952 года выросшее против кинотеатра "Октябрь" двухэтажное здание было скрыто от взора старооскольцев досчатым забором и строительными лесами.
      

    0x01 graphic

    Фото 172.

       Но к 35-й годовщине Октября леса были сняты, забор устранён, и взору старооскольцев представилось красивое здание.

    0x01 graphic

    Фото 173.

       Это здание было выстроено Геологоразведочным техникумом и оценивается в один миллион 200 тысяч рублей. В здании имеется врачебный кабинет, физкультурный кабинет, гимнастический зал, комната для шашистов и шахматистов. Для зрителей оборудован балкон. На приобретение спортивного инвентаря израсходовано более ста тысяч рублей.
       Строительство в городе Старом Осколе продолжалось и продолжалось. Грохотали машины на площадке строящегося городского стадиона.
      
       0x01 graphic
      

    Фото 174.

       Из города, гремя гусеницами, трактора доставляли скреперы на колхозное строительство, в том числе и в село Кунье.

    0x01 graphic

    Фото 175.

       На этом снимке мы видим скрепер по пути из Старого Оскола в село Кунье, где колхозники возводят плотину на реке Оскол.
       Строительные работы в Старом Осколе непрерывно ведутся во все послевоенные годы. Лишь в 1953 году израсходовано по линии Горкоммунхоза 1.637.500 рублей на строительство жилых домов.
       Кроме того, жилые дома строили промышленные предприятия и государственные учреждения: геологоразведочный техникум выстроил многоэтажное общежитие для студентов на углу улиц Ленина и Октябрьской. На улице Октябрьской и Володарского выросли жилые дома рабочих и служащих консервного завода. На Красноармейской площади выстроен корпус ГРТ.
       К 1954 году лишь один механический завод израсходовал на жилищное строительство 17 миллионов рублей.
       Государство отпустило многие мотни тысячи рублей на индивидуальное строительство. Если по горсоветской и промышленных предприятий линии жилая площадь возросла с 1949 по 1954 года на 6510 квадратных метров, то по линии индивидуального строительства ха этот период появилось 155 домов с жилой площадью в 4.243 кв. метра.
       Жилищная проблема все же далека от ее разрешения. В настоящее время, во втором году семилетки, продолжают строить дома: Горкомхоз завершает строительство дома на 30 квартир. По улице Ленина заложен дом на 32 квартиры.
       Механический завод завершил в конце 1960 года строительства 4-х этажного дома на углу улиц Ленина и Урицкого. В нем имеется 32 квартиры. Этот же завод заложил на углу улиц Ленина и Октябрьской строительство 36-ти квартирного дома. Геологоразведочный техникум приступил к строительству трехэтажного дома на Пролетарской улице.
       Работники мелькомбината строят 8-ми квартирный дом. Хозяйственным путем строятся два 8-ми квартирных дома служащими коммунальных предприятий. Двухквартирные и четырехквартирные дома строят железнодорожники.
       На индивидуальное строительство по городу отпущено было ссуды в 300 тысяч рублей в 1958 году, а в 1960 году - 1.200.150 рублей.
       Открыта неограниченная продажа сборных стандартных домов.
       Горкомхоз начал в 1960 году строительство большой типовой гостиницы на улице Ленина. К декабрю 1960 года введено в эксплуатацию новых 5550 квадратных метров жилой площади.
       Закладывались новые здания для детских учреждений, не входящих в систему райздравотдела. Представление о росте этой сети детских учреждений в нашем районе с 1940 по 1952 год даёт нам диаграмма  13.

    0x01 graphic

    Диаграмма  13. Развития детских учреждений, не входящих в систему райздравотдела в Старо-Оскольском районе в 1940 - 1952 годах

      
      

    2. Благоустройство, транспорт и торговля.

       Летом Старый Оскол утопает в зелени. Два городских сада площадью в 3 гектара (в одном из них есть бассейн, в другом танцевальная площадка и киноплощадка), фруктовый сад площадью около 5 гектаров, более 15 тысяч деревьев во дворах и на улицах украшают его.
       Водопровод, длина которого в 1915 году равнялась 2,5 километра, довели к концу 1955 года до длины в 10,5 километра. Но это совершенно не удовлетворяет возросшие нужды города.
       К 1960 году водопровод значительно удлинен. Построено здание новой насосной станции, начаты работы по сооружению дополнительной скважины.
       Общественность города принимает участие в благоустройстве города. Например, весной 1960 года горожане в выходной день очистили от мусора дороги, тротуары, парки и стадионы, а также посадили 8 тысяч деревьев и разбили парк на берегу Оскола, произвели формовочную обрезку трех тысяч деревьев.
       В мае-июне 1960 года в городе сделано 3700 квадратных метров дорог с твердым покрытием и, кроме того, произведен капитальный ремонт 1600 квадратных метров дорог. В этот же период построено 2000 квадратных метров тротуаров.
       К осени 1960 года благоустроительные работы дали новые результаты: построено новых дорог с твердым покрытием по улицам Южной и Центральной 5100 квадратных метров.
       Капитально отремонтированы булыжные мостовые на улицах Ленина и Пролетарской общей площадью в 3.113 квадратных метров. Заасфальтировано тротуаров по городу 2410 квадратных метров.
       Транспортные нужды жителей города удовлетворяются регулярным движением автобусов и легковыми такси.
       Автобусы курсируют по многим ближним и дальним маршрутам: автостанция - вокзал, Старый Оскол - Губкин, Белгород, Харьков, Воронеж, Шаталовка, Ястребовка, Коньшино, Верхние Апочки, Гнилое, Песчанка, завод автомобильного оборудования, канатная фабрика, Орлик и др.
       Всего автобусов, легковых такси - 16, грузотакси - 4.
       Ведутся подготовительные работы по устройству телеуправления электрическим освещением улиц, установлены светофоры на главных улицах города.
       На реке Оскол методом народной стройки возведена плотина для подъема уровня воды в реке. Это позволило создать водную станцию и пляж, куда собираются в солнечные летние дни сотни осколян.
       Одним из показателей роста благополучия народных масс является торговля. Товарооборот в районе возрос со 156 миллионов рублей в 1957 году до 204 миллионов рублей в 1960 году.
       Показательно при этом, что характер роста товарооборота подчеркивает именно зажиточность и подъем культурного уровня населения. По районной сельской торговой сети продано населению с января по сентябрь 1960 года на 1.844.000 рублей больше, чем с января по сентябрь 1959 года промышленных, строительных и культтоваров.
       По городской торговой сети Старого Оскола лишь в октябре 1960 года продано товаров на сумму в 8.571.428 рублей. С января по октябрь 1960 года население купило промышленных и культтоваров в магазинах города на сумму в 87 миллионов рублей (из них товаров культуры и быта на 8,6 млн. руб.)
       О росте товарооборота в городе говорят следующие цифры: в 1950 году годовой товарооборот равнялся 30 миллионам рублей, в 1953 году - 48,3 млн. рублей (прирост на 61 %), в 1956 году - 66, 4 млн. рублей, а в 1960 году товарооборот возрос до 103, 6 миллионов рублей, т. е. занимает более половины всего торгового оборота в районе ( товары культуры и быта занимают 20 %, а ведь в 1913 году они занимали в покупаемой трудящимися промышленной продукции всего 0,03 %, в 1918 году - 2 5, в 1940 году - 9 % , в 1950 году - 10,37 %).
       Показателем массовой тяги населения района к культуре является и тот факт, что месячник книги в районе привел к выполнению плана книготорговли в октябре 1960 года на 105 процентов. В месячнике приняли участие более ста добровольцев-распространителей книг.
      

    3. Сельское хозяйство на подъеме.

       К началу второй послевоенной пятилетки в Старо-Оскольском районе имелось 21 крупное колхозное хозяйство вместо многих десятков бывших мелких колхозов. Обслуживала колхозы мощная техника трех МТС и одной лесозащитной станции: 340 тракторов в пятнадцатисильном исчислении, 78 комбайнов, 43 сложных молотилки и несколько сотен почвообрабатывающих, лесопосадочных, кормодобывающих и других машин. В колхозах к концу 1952 года имелось в собственности 35 грузовых и 2 легковых автомашины. Механизация основных работ в колхозах достигла 92 процентов.
       Сельское хозяйство имело все условия для ведения его на научной основе: в районе работали 47 агрономов, 16 зоотехников, 9 ветеринарных врачей. Широко применялось в районе строительство гидросооружений. В частности, сооружена плотина колхозной ГЭС в деревне Бор-Анпиловке. Снимок внизу:
      

    0x01 graphic

    Фото 176.

       На снимке дана плотина колхозной ГЭС в деревне Бор-Анпиловке.
       Повсеместно проведены и проводятся землеустроительные работы.

    0x01 graphic

    Фото 177.

       На этом снимке показан один из моментов землеустроительных работ на территории колхоза "Новый мир", в районе слободы Гумны.
       Колхоз "Новый мир" является крупным многоотраслевым хозяйством. В нём хорошо развито полеводство и животноводство. Правление колхоза постоянно заботится о воспитании и образовании животноводческих кадров.