# Второе письмо

Юрий Бужор

Прежним "Письмом" разразился по поводу городка, сейчас кропаю тебе по свежим впечатлениям оттуда же.


Время потрачено не зря. Поиск, сколько ни ветви, почти перестал приносить неожиданные сопоставления, многозначительную наглядность и прочее, без чего экскурсия превращается в треп и занудство. Набралась приличная горка, никак не решусь разгрести и поведать миру, а не только экскурсантам. Но вот, гад буду, Мишель, разгребу и поведаю.


Текущие события какие-то исправно регистрируются: балы для золотой молодежи из Москвы (да, да!), конкурсы всякие. Некий российский банк лет пять тому профинансировал здесь памятник певцу униженных и оскорбленных, но почему-то босиком. Странно, ведь не Толстой. Кому великосветский бал, а кто и на обувку не скопил? Не желая отставать, другая отечественная финансовая структура увековечила прошлым летом в бронзе любимую местную принцессу, по мужу - императрицу России. Реальный исторический триллер c незаконными детками, убийством и принесением цветов на могилу любовника. А в конце друг без друга и дня с благоверным не могли прожить, бывает и такое.


Провожу необидный опрос среди своих подопечных. Ну-ка, теперь ты скажи. Знал раньше, что слова:


И неподкупный голос мой

Был эхо русского народа -


написаны нашим всем в честь означенной дамочки и она была предметом его пубертатных мучений? Так что не про эхо русского народа надо бы ему в данном случае писать, а про мучения - и умел ведь, но как можно, что вы. Он и угодничал, но не так, как мы, смертные - иначе.


У меня получается необидно, потому что я ж без подковырки, сам не так давно узнал, век живи. Не эти строки, они в школе на видном месте висели, а про дамочку.


Группа попалась хорошая, круизная. Такая, знаешь, снисходительность успешных людей. Завел их к принцессе по дороге в баню-баню. Принцесса понравилась.


***


Я первый тебе в "Письме" сообщил тогда, что умер Лем. А намедни умер Апдайк, но это как раз ты наверняка раньше меня услышал, он же классиком при жизни у вас считался и в новостях, конечно, сразу было. Помнишь лекцию обожаемой профессорши о нем, о "Кентавре" и, между прочим, о том, как Колдуэлл видит на стене школы мерзкое слово из четырех букв и это гнетет его, но потом кто-то, неизвестно кто, переправляет ругательство на BOOK, и все оказывается не так ужасно. И ведь действительно можно переправить, ничего не вытирая и не черкая. Затем она рассказала, как ловко переводчик выкрутился, обнаружив в русском языке аналогичную пару, где правый член бинома - слово ЖЕНА.


При этом плохие слова не произносились и на доске мелом не писались. Все и так догадались, без соплей и гыканья


Переводческая тема и подвигла на очередное послание, я к ней вернусь еще.


Профессорша наша не диссидентствовала, была человеком парадигмы, без этого какая наука в те годы. Не ангел во плоти, умеет порой быть недовольной. Но вот кого ни спрошу, никто не вспомнит, чтобы костерила кого-то за глаза. Взгляд, фигура умолчания - да, но только со своими и крайне редко. Словесно же - ни-ни. Эталон воспитанности.


Голубая кровь и белая кость не наличествуют вовсе, ни в каком поколении и ни по какой линии. Может, подкинули её какие-нибудь бывшие? Нет же, родилась в так называемой простой русской семье и явно не подкидыш.


По памяти из непричесанной автобиографии к юбилейному сборнику: "Две вещи случились почти в одночасье: папу хватил удар; наш дом на Пушкинской разбомбили во время ночного налета в 1941 году. Я думаю, что именно тогда, в 13 лет, я перестала расти. Вся имевшаяся тогда одежда долго еще исправно служила мне, даже и в послевоенные студенческие годы ". Дальше там было перечисление - беглое, неполное, неохотное - званий и участий в конгрессах, число выведенных в люди кандидатов с докторами. Спорю, что лекторство в Принстоне редактору пришлось клещами вытаскивать. Мать-бабушка, теща-свекровь каких поискать. И не отличала в дружбе, в науке ли, эллина от иудея. Помогала всем, хотя не все могли или хотели быть благодарными. Воплощение русского интеллигента, и чего здесь больше - железной самодисциплины или это от Бога, не знаю. Вот тебе и "из простых".


А помнишь, как мы боялись попасться ей на глаза поддатыми? При этом знали прекрасно, что ничего не будет, дело ограничится выговором или просто отвернется, но - стыдились, а других не стыдились и даже бравировали. Боялись огорчить. Любили.


Удивительно, но только недавно стало известно, что бауманка Дина Ш.. и курсант "вышки" Юлий Б., влюбленный в нее со школы в уральской эвакуации, заново почти случайно встретились на квартире профессорши, только тогда не профессорши, а студентки-отличницы двух факультетов сразу. И вот не надо мне насчет желаемого-действительного, пожалуйста. Проверено по независимым источникам. Так и было, уверяю тебя - не то, что двух факультетов зараз студентка, это само собой, а что именно там, у нее дома, после нескольких лет разлуки встретились и уже не расставались мои родители.


Учебники подсовывали жвачку. В задрипанной аудитории на Пастера нам предлагалась другая реальность: бремя страстей человеческих, чайка по имени Джонатан Ливингстон и завтраки у Тиффани. Щенячьи взоры туманились. И за нынешних ее студиозусов я спокоен. Здоровья бы ей. Впрочем, завидная жизнеспособность любимой ученой дамы скоро обнаружится, когда она на этот очередной сумбур вместо музыки пришлет мне холодноватую укоризну; я даже предвкушаю почти что.


С ее подачи началось мое приснопамятное служение Узусу. Задавать вопросы о разных необычных конструкциях в текстах самим же создателям текстов - это я сам додумался. Разослал кучу писем, и, самое смешное, приходили ответы иногда. Наиболее именитый ответивший - Рэй Бредбери, непрямым образом (это важно, что не прямым) подтвердивший естественность aware и т.п. в препозиции. Хотя Akimbo Skeleton все-таки из другой оперы, там просодия другая...ладно.


Вместо "примите и проч." патриарх написал:


На этой сумрачной неделе будущее да прояснится для всех нас.


Ответ Бредбери, 1983 г. []


Шел третий день после "пресечения полета" южнокорейского "Боинга" над Сахалином. Я получил письмо через пару месяцев, в ноябре.


Заслуги моей в этой корреспонденции мало, но приятно. Да и по-настоящему приятнее хвастать чем-то, что не по трудам, а по везению или нахальству тебе досталось, я давно заметил. Какое-то время носил письмо с собой - посрамлять маловеров и маловерок. Не всем быть стройными красавцами, издавать взрослые книжки, рисовать в одно касание, чтобы выходило похоже, и играть на банджо, Миша. Кому-то и с Бредбери переписываться. Вы с Серегой меня так девушкам представляли, сами же потешались в сторонке. Я не лез в бутылку, потешайтесь себе, поскольку ожидаемая польза от такого способа знакомства часто была. Реакция типа "Эмиль Золя угорел. - Что вы говорите, какой ужас!" тоже не мешала делу, шли объяснения, разговор завязывался и так далее, хотя "Рабиндранат Тагор" был бы в подобных случаях эффективнее. Но с ним я не переписывался.


Я и переводил понемногу, халтурка всякая-разная, от договоров чартера до научно-практических конференций с синхроном из-за спин президиума. Все делал - кроме худпрозы. Нечаянно получилось в одном опусе соответствие к Tiltin' Hilton (так малограмотные американские солдатики называли Пизанскую башню в 44-ом) - Кривой "Савой". Хотя и этот перевод чуть прихрамывает: среди Савоев небоскребов все-таки меньше, чем среди Хилтонов. Но есть, я проверял. Беллетристика, притом проза - высший пилотаж, кто понимает. Стишок какой-нибудь я бы сносно перевести взялся, а рассказ, написанный мастером - нет, рука не набита.


Одна русская англичанка и отменный прозаик подбросила мне однажды для разрядки заголовочек:


THE HUN TALKS TO THE SUN


Немецкий посол в стране провербиальной недоговоренности вздумал вдруг объясниться на полутора полосах самой читаемой в мире англоязычной газеты. Тема - деликатные моменты недавнего совместного прошлого, как то: зачем бомбили, кто начал первый, кто кого пожалел в Дюнкерке. Наверное, он все политкорректно и дружелюбно излагал, но какая разница. В это утро Соединенное Королевство разворачивало " Сан" и падало со смеху, читать дальше заголовка не было сил и не хотелось.


Название материала разом закавычило текст интервью. Помнишь Витю Сову? Он так старался, писал статью в стенгазету, а ты подошел и все (все!) слова в статье взял в кавычки. Муть, которую он накарябал, ты превратил в шедевр, и читать дальше 2-3 строк тоже ни к чему было, вот что замечательно!


Русское "фриц" - патент 1941-го года. Английский этноним постарше: в 1900 году Германию понесло разбираться с кем-то в Китае. Император обратился к войскам с зажигательной речью, в которой призвал быть как гунны, не жалеть пленных, как гунны - как-то так, в общем. Ну, и пошло: "гунны", the Huns.


Пресный дословный вариант сразу бракуем. Навскидку:


ПОСОЛ ТЫ


УЧИЛ НАС ФРИЦ ЗАБЫТЬ ИМ БЛИЦ


НЕМЕЦ-ПЕРЕЦ-КОЛБАСА, ИНТЕРВЬЮ НА ДВА ЧАСА


Cреди миллионов читателей "Сан" есть разные. Кто-то и в курсе, что гунны поклонялись солнцу. Это не для красного словца каламбур, а еще один смысловой оттенок: бормочет чрезвычайный и полномочный какие-то дурацкие заклинания, а никто не слушает. Да, не простых ребят нанимает папаша Мердок в свой таблоид. Но тут я уж точно пас, не получается еще и этот смысл выкатить на великом и могучем.


Но это все присказка; Апдайк, земля ему пухом, навеял.

***


Мы тут, Миша, и Данте на экскурсиях читаем. Ударный фрагмент из "Чистилища", песнь 6-ая - обязательно. Хотя и у нас теперь, не только в ваших краях, в автобусе есть люди, никогда не слышавшие о Данте, и их число год от года медленно, но верно возрастает. А этот фрагмент - слушают.


Италия, раба, скорбей очаг,

В великой буре судно без кормила,

Не госпожа народов, а кабак!


Тут я как-то поймал себя на мысли, что запинаюсь каждый раз на этом месте.


Лозинский поставил задачу гигантскую, по совести, неосуществимую. Не добавить ни одной строки, сохранить двусмысленность каких-то мест оригинала в переводе(!), да так, чтобы при этом в труднейшем формате получились на сто процентов звучные, совершенные стихи на русском языке - невозможно. C моим итальянским я не могу судить, насколько совершенна у Данте каждая терцина, 14 233 строки. Но всё благозвучно. Этот вывод не требует глубоких знаний языка, достаточно прочесть вслух любые несколько слов. В переводе Лозинского не все ровно, однако нигде нет вымученных пассажей, затасканных рифм, нет и нагромождений согласных, на который русский язык бывает столь щедр. И вообще, я собрался радоваться тому, что получилось, а не искать блох в работе твоего великого cобрата по цеху. Тем более что цитируемое здесь не просто получилось - переведено вдохновенно, стало фактом русской поэзии. Банально, но лучше не скажешь.


Отчего же запинка? Из-за кабака. Что, так сильно бухали в тогдашней Италии? Не было этого. В масштабах, которые противопоставляли бы итальянской объединительной идее пьянство как явление, - не было, и антитеза не получается, образный строй нарушен. Кабак не мотивирован.


Но стоило мне произвести одну небольшую замену, как все стало на свои места.


Италия, раба, скорбей очаг,

В великой буре судно без кормила,

Не госпожа народов, а бардак!


Кроме значения "развал, беспорядок" (это подходит) в русском языке есть другое, исходное - "публичный дом". Может, поэтому Михаил Леонидович не считал, что бардак лучше, точнее? Были ли вообще при Данте публичные дома? Кабак - это хоть однозначно, нет семантической дуали - отсебятинки. Мэтр, как и ты, отсебятинку на дух не переносил.


А как у Данте, собственно?


Ahi serva Italia, di dolore ostello,

nave sanza nocchiere in gran tempesta,

non donna di provincie, ma bordello!


О, мама миа: bordello!


Данте пересиливает боль, чтобы сказать правду. Не почтенной матроной, "донной" видит поэт Италию, а мерзкой бандершой. Выходит, с притонами разврата все было при Данте в порядке? Выходит, так. Хотя здесь очевидная метафора и имеется в виду распутство иного рода - политическая беспринципность, продажность. Но это все-таки не то же самое, что "беспредел", "беспорядок", "анархия", и тогда мешает уже второй, "беспредельный" смысл слова бардак.


Но если бардак не годится из-за двусмысленности, почему все-таки Лозинский не написал что-то вроде:


Не мать семейства ты на самом деле,

Италия, а в бурю утлый челн,

Раба, дом скорби, сводница в борделе!


Есть ответ. Bordello на языке оригинала тоже означает и "беспорядок", и "бордель". Уж я пошарил в словарях и даже опросил пару природных носителей языка. В варианте со "сводницей в борделе" имеющаяся в оригинале смысловая дуаль вот именно теряется, по-русски бордель он и есть бордель. Итальянское bordello - два смысла, и бардак в переводе - те же два смысла. Ну, явно же бардак - самый точный перевод. Почему же Лозинский проходит мимо такой удачи? Почему все-таки кабак?


***


Просматривая список выдвигаемых на Сталинскую премию, вождь спросил Тихонова, тогдашнего председателя Правления Союза писателей СССР, какое литературное событие года (1945) следует считать наиболее значительным. Тот ответил: завершение работы над переводом "Божественной комедии". Но Положение предусматривало награду только за самостоятельное произведение, поэтому переводчиков нет в списке. Сталин дает распоряжение пересмотреть Положение и лично определяет Лозинскому премию первой степени - 100 тыс. рублей.


Этой версии придерживается в своем блестящем эссе Игн. Ивановский. Получается, если бы Сталин не задавал вопросов, то Лозинского не включили бы в список? Другие лауреаты года: Антокольский, Шишков, Лавренев, Маркиш, Маршак, Инбер, Симонов, А.Толстой (посмертно) и Вик. Некрасов за повесть "В окопах Сталинграда" - тоже смотрятся очень достойно. Это выводит суждение о наиболее значительном событии в область субъективных, небесспорных оценок. Главное возражение - Сталин, скорее всего, и без Тихонова был прекрасно осведомлен о труде Лозинского.


Мини-хронология:


1940 г. - публикация "Ада" и отдельных канцон "Чистилища", в том числе программной 6-ой.


1941 г. - "Чистилище" полностью готово к публикации, помешала война


1943 г. - высадка союзников на Сицилии.


1945 г. - призрак социализма бродит над Италией, парадоксальным образом оказавшейся в числе победителей.


Награждение, конечно, не станет решающим фактором в борьбе с американскими оккупантами и национальной буржуазий на Аппенинском полуострове, Сталин не столь наивен. Но это будет приятно итальянским товарищам и немножко послужит общему делу. Заодно услышат, что есть такая премия - Сталинская. В хозяйстве и веревочка пригодится. Так что время выбрано правильно.


Внести поправки в Положение проще простого, и это дело десятое. А сомнений, что надо награждать, никаких у вождя не было с декабря 1940 г., когда свежеиспеченный член Политбюро Жданов через Поскребышева передал для ознакомления ленинградский журнальчик ("Литературный современник") с 6-ой канцоной.


В библиотеке-флигеле на даче в Кунцево Сталин завел патефон, поставил пластинку с поющими птичками, уселся за стол. Слева громоздилась привычная пирамида из книг и журналов. Дошла очередь до "Современника".


По мере чтения рябое лицо прояснялось. Значит, этот Данте - сторонник сильной власти, государственник, достойный предшественник зачитанного до дыр Макиавелли! Замечательно.


Италия, раба, скорбей очаг,

В великой буре судно без кормила,

Не госпожа народов, а бардак!


Здесь доблестной душе довольно было

Лишь звук услышать милой стороны,

Чтобы она сородича почтила;


А у тебя не могут без войны

Твои живые, и они грызутся,

Одной стеной и рвом окружены.


Вот-вот. Картавый человечек всех перехитрил и дальше наказал хитрить с этим похабным правом на самоопределение. Дошло до того, что партия, орден меченосцев, разделена по национальному признаку. Позор! Бомба замедленного действия. Правильно Серго им морды бил, единая и неделимая страна Советов, никаких республик. Прогнивший царизм управлялся и с Польшей, и с Финляндией, а долго ли до развала новой империи? Вырастет новое поколение, вздумает читать Конституцию и верить написанному - какой кровавый бардак может наступить. Вот перенесем стену и ров подальше, вернемся к этому вопросу.


Тебе, несчастной, стоит оглянуться

На берега твои и города:

Где мирные обители найдутся?


К чему тебе подправил повода

Юстиниан, когда седло пустует?

Безуздой, меньше было бы стыда.


О вы, кому молиться долженствует,

Так чтобы Кесарь не слезал с седла,

Как вам господне слово указует, -


Вы видите, как эта лошадь зла,

Уже не укрощаемая шпорой

С тех пор, как вы взялись за удила?


Сколько ему осталось - двадцать лет, пятнадцать? Кто заменит его в этом седле? Могучая память тут же выдала: "...а вокруг него сброд тонкошеих вождей, он играет услугами полулюдей, кто свистит, кто мяучит, кто хнычет, он один лишь бабачит и тычет...". А что, все правильно написал, бедолага. Не уберегли на пересылках, несмотря на приказ изолировать, но сохранить. Бардак, бардак во всем. Демократия - паскудство. Выберут пройдоху, "хорошего парня", переродившуюся сволочь. Этот, что ли, ясноглазый, будет укрощать? Здорово я ему влепил помидором в лысину, когда он нализался и уткнулся круглой мордой в стол. Может, ты, дорогой земляк, палач мой верный, станешь мне на смену? Что там копошится за стеклами твоего пенсне, думаешь, я не знаю, не чую? Товарищ Жданов вот из молодых, порадовал нужной публикацией, но подхалим, карьерист, малокультурен, даром что на рояле бренчит, слаб здоровьем.

Достойный преемник становится опасен раньше времени и подлежит уничтожению, преданный холуй не потянет неподъемный воз. Простое, смехотворное для материалиста обстоятельство - физическая смерть, а не видно, как вырваться из этого круга.


Сталин усилием воли отогнал неприятные мысли и вновь обратился к тексту.


Он уже решил, что этот экземпляр останется в его личной библиотеке. Значит, можно делать пометки на полях. Синий карандаш отчеркнул "одну стену и ров" и вывел "Верно" напротив слова "богатели":


И ты, Альберт немецкий, ты, который

Был должен утвердиться в стременах,

А дал ей одичать,- да грянут скорой


И правой карой звёзды в небесах

На кровь твою, как ни на чью доселе,

Чтоб твой преемник ведал вечный страх!


Затем что ты и твой отец терпели,

Чтобы пустынней стал имперский сад,

А сами, сидя дома, богатели.


Картавый человечек учил, что возврат к частной собственности только маневр. Умел лукавить, ни одного шанса не упустил в борьбе за власть, что правда, то правда. Но только с НЭПом водил за нос уже своих. Усомнился в конце жизни Ильич, ох, усомнился. В разговорах проскальзывало. Вовремя ты умер, вождь и учитель.


Капитализм веками укреплялся, а против кризисов ничего поделать не может. А тут немытая Россия. Только дай волю, разворуют, растащат. Настроят дач, заведут счета в Швейцарии. И опять же, если и попадется бессребреник, так волчий взгляд прячет. Да и не осталось уже бессребреников. Ему-то ничего не надо, а ведь сядет когда-нибудь вот такой Альберт на царство. Все украдут. Разбазарят государство, не удовлетворятся спецпайками и лярвами из Большого.


Сталин досадливо мотнул головой. Набил трубку, закурил.


Дочитывал, смакуя каждое слово.


Флоренция моя, тебя всё это

Касаться не должно, ты - вдалеке,

В твоём народе каждый - муж совета!


У многих правда - в сердце, в тайнике,

Но необдуманно стрельнуть - боятся;

А у твоих она на языке,


Иные общим делом тяготятся;

А твой народ, участливый к нему,

Кричит незваный: "Я согласен взяться!"


Ликуй же ныне, ибо есть чему:

Ты мирна, ты разумна, ты богата!

А что я прав, то видно по всему.


И Спарта, и Афины, где когда-то

Гражданской правды занялась заря,

Перед тобою - малые ребята:


Тончайшие уставы мастеря,

Ты в октябре примеришь их, бывало,

И сносишь к середине ноября.


За краткий срок ты сколько раз меняла

Законы, деньги, весь уклад и чин

И собственное тело обновляла!


Опомнившись хотя б на миг один,

Поймёшь сама, что ты - как та больная,

Которая не спит среди перин,


Ворочаясь и отдыха не зная.


Вах, хорошо!


Не дай бог все так и обернется когда-нибудь. Ай, замечательно сказал поэт и перевел этот...как его...Лозинский М.Л.


Сталин подошел к полке с Брокгаузом и Ефроном, нашел статью о Данте, мгновенно прочитал. Вернулся к столу и на специальном листе для заказов написал:


Данте. Трактат "О монархии".


Потом подумал немного и красным карандашом зачеркнул слово бардак в 76-ой терцине.


...Осенью 1941 году Лозинскому предложили, точнее, потребовали от него покинуть Ленинград. Эвакуироваться можно только самолетом, вес багажа предельно ограничен, но ему разрешено взять с собой тяжеленный чемодан, битком набитый материалами для работы над Данте. В Елабуге он проживает с женой в сносных условиях.


В ноябре 1942 г. завершен "Рай" и весь титанический многолетний труд.


На исходе 1945 года Тихонов получает указание внести поправку в Положение и наградить Лозинского Сталинской премией. Прописывая цифру "1" в списке, Сталин, наверное, испытывал нормальное человеческое удовольствие: он благодарил уже не за нужную и хорошо сделанную работу - за это премия; он благодарил за 6-ую канцону, дантовский приговор демократии, приятное чтение тогда на кунцевской даче и личный подарок - за это премия 1-ой степени.


Хотел позвонить.


К тому времени знал о Лозинском все.


Несмотря на подозрительные имя, отчество и фамилию, Михаил Леонидович Лозинский - по всем статьям русский дворянин во многих поколениях, сын преуспевающего петербургского адвоката и рантье. Якшался с Гумилевым, Мандельштамом. Ахматовой и вовсе лучший друг. Полиглот. Переводил правильного писателя Ромена Роллана и этого...с лошадиной фамилией...оболгавшего нас - Андре Жида. Схлопотал судимость по делу Кирова, просит снять.


Хорошо бы потолковать с тонким, образованным человеком, попить с ним легкого вина. Сталин вспомнил писательские посиделки у Горького. Инженеры человеческих душ наперебой лизали задницу и тут же неприятно переглядывались, когда вождь высказывался о литературе и искусстве. Вспомнил звонки Пастернаку, Булгакову. Нет, не получается. Рузвельт и Черчилль слушали, открыв рот, а эти не станут. Выйдет притворство или тяжелый разговор, зачем. Видно, до конца дней своих обречен он на подлое застолье со своей сворой. А будет умирать - никто воды не подаст.


Город Ленина...Он им покажет и Ленина, и Сталина, и кузькину мать. Что они печатают там в "Звезде" и "Ленинграде". Ахматовой нет прощения, с черчиллевым сынком и с каким-то поганым отщепенцем вздумала под носом у органов шуры-муры крутить. Бардак, везде бардак. Надо не тянуть с постановлением Политбюро. А Лозинского заставим высказаться по Ахматовой, и чтоб громко обличал дружок, с чувством, толком, расстановкой.


Сталин унял внезапную вспышку гнева. Подумал немного. Судьба Лозинского решилась в нескольких словах, которые завтра услышит Жданов: не трогать; публикации в меру ограничивать; судимость не снимать; в запланированном разгроме писателей Ленинграда не использовать.


Хорошо написал товарищ Лозинский, мамой клянусь, хорошо:


Опомнившись хотя б на миг один,

Поймёшь сама, что ты - как та больная,

Которая не спит среди перин,

Ворочаясь и отдыха не зная.


Не приведи господь нашим детям или внукам дожить до такого.


Бывший семинарист иногда поминал бога - не вслух, конечно.


Звонить не стал.


***


Вот, Миша, я поделился с тобой, толмачом-профи, моим нечаянным изысканием.


Два-три коротких замечания напоследок.


А если в отдельном издании 1940 г. уже стояло кабак? Значит, не верховный цензор, а какая-то мелкая сошка озаботилась раньше. Сути не меняет. Что Сталину подсунули 6-ую канцону сразу после публикации или даже в виде сигнального экземпляра - уверен.


Бардак был вырезан как табуированное слово, но не матерное, а по соображениям политической цензуры. Оно воспринималось как обозначение сугубо советского явления. Бардак был и при тирании, не надо иллюзий. В этом же ряду находятся "репрессии", "показуха", "блат" - в порядке убывания обусловленности системой и, значит, степени запрещенности. Я думаю, слово "бардак" было запрещено абсолютно. Более или менее развернутую аргументацию опускаю здесь по соображениям человеколюбия. Кому любопытно, изложу отдельно.


Бордель перевод неточный, кабак - никакой. Лозинский не любил неточности, но временно мирился с кабаком как болванкой, с тем чтобы заменить потом на разящее бардак. Первого издания "Комедии" в одном томе пришлось ждать до 1950 г., и там, понятно, остался "кабак". А до следующего издания он не дожил. Выдающийся переводчик, великий русский словесник умер в 1955 году.


Теперь все.


Слушай, а давай встретимся в городке? Его не бомбили, потому что...Встретимся, расскажу. Успеешь в свою Антарктиду. Подгребай давай к осени, Тарасыч.


НЕТ, НЕ ВСЁ. ПРИЛОЖЕНИЕ. МИКРО-ТРАКТАТ ПО ЗАЯВКАМ. "БАРДАК": АНАХРОНИЗМ ИЛИ ТАБУ?


Слово 'бардак' в значении 'дом терпимости' закрепилось в русском языке со времен Баркова, т.е. 200 лет назад, или раньше. Это грубоcть, но не матерщина, подцезурно. Во всяком случае, не более грубо, соответственно, чем bordello у Данте, с учетом эпохи. Сталина, по рассказу, озаботило другое значение: 'хаос', 'беспорядок' и т.д. Каждый раз, упоминая слово 'бардак', мы в дальнейшем будем говорить только об этом другом значении.

Самое позднее в 20-х гг. XX в. 'бардак' воспринималось как слово литературное, хотя и стилистически маркированное, напр.:

Подъезжает к государеву дворцу, приказывает царским вратам отворяться и прет прямо на печке на этой к балкону, к крыльцу к главному, а сам шумит, кричит во всю глотку...а государь услыхал этот шум-бардак и сам, значит, вместе с дочкой-наследницей на крыльцо выходит...( И. Бунин. О дураке Емеле, какой вышел всех умнее. Париж, 1921)

Кажется, в Амьене, если не ошибаюсь, уже началось какое-то смятение. Первую ставку Красин выиграл у французов. Начался бардак.(Дневники М.Булгакова 1923 - 1925 гг. Речь идет о беспорядках во Франции)

В советской литературе это слово могло пройти цензуру как речевая характеристика отрицательных (белогвардейских) персонажей:

- Командир дивизии во время боевых операций изволит гостить дома! В дивизии - бардак! Распущенность! Безобразие! - Генеральский бас все громче грохотал в тесной комнатушке (М. Шолохов. Тихий Дон. Кн. 4)

Очень показательно, что в этом же тексте 'бардак' нещадно вырезался, если речь шла о красных. Цитирую по фундаментальной работе Г.Ермолаева ('Тихий Дон' и политическая цензура. М., 2005):

"Полностью выражал в рукописи свое недовольство советскими порядками казак Крамсков: 'не жизня, а бардак!' Но уже в журнальном тексте последнее слово превратилось в 'б' с пятью точками. С 1957 года здесь оказалось три точки и стало неясно, какое слово на 'б' подверглось сокращению".

Понятно. Я слишком оптимистично 'вставил' 'бардак' во второе издание "Божественной комедии" сразу после развенчания культа в 1956 г.

По мере того как 'бардак' все больше привязывался к советским реалиям, естественно, ужесточалось и наложенное на него табу.

Сбежавший за рубеж секретарь Сталина Б.Бажанов писал в 1930 г.:

На ЦКК Аленка говорит в сущности вздор. Обвинения в моей контрреволюционности не идут дальше того, что я имел привычку говорить: "наш обычный советский сумасшедший дом" и "наш советский бардак" (Бажанов был еще правой рукой Сталина, когда, после доноса бывшей сожительницы, ему пришлось оправдываться перед парткомиссией).

Накануне и в первый период Отечественной войны слово было...нет, не у всех на устах, за это могли расстрелять - скажем, оно было общеизвестно. Вот что писал в своем дневнике комиссар обороны г. Кексгольм А.Малоиван:

5.6.41 г. Смотрел тылы, ну и бардак же там! Шинели мокнут под дождем, на кинопередвижке черт знает сколько личных вещей писарей разных (публикация А.Дмитриева)

Итак, слово фигурирует в антисоветских источниках, которые, надо сказать, Сталин постоянно и очень внимательно читал, а также в неподцензурных записях.

Примеры достаточно красноречивы. "Бардак", увы, и сейчас актуален, и не был анахронизмом во времена Лозинского. Но слово было запретно, опасно - даже в переводе текста, написанного за тридевять земель и много веков назад.

Краешками своего семантического поля 'кабак' касается и 'беспорядка' и 'распущенности', верно. Но почтенную матрону уж если противопоставляют, то не хозяйке трактира, это вяло, неточно, а хозяйке борделя; и сильную руку призывают для борьбы не с кабаком, а с бардаком.

Вычеркивал Верховный цензор на Кунцевской даче, штатный - в Ленинграде или внутренний цензор великого переводчика - этого мы не знаем. Надо смотреть рукописи. Пока апокриф, что Сталин? Ну, пусть будет так.

Страница рукописи []

Но всемогущая Сеть принесла мне сильный аргумент в пользу того, что, может, и не апокриф. Цитирую по воспоминаниям М.Лейбельмана о Качалове и Эрдмане (авторе басни, см. ниже):

"На концерте в Кремле (в 1935 г. - Ю.Б.) подвыпивший Качалов прочитал две современные басни. В одной были такие строки:

...Раз здесь у вас такой бардак

И вообще черт знает что творится...

На концерте присутствовал Сталин, и он сразу же понял мораль басен.

- Кто автор этих хулиганских стихов? - спросил возмущенный Сталин Качалова.

Николай Робертович еще легко отделался, в 1937 году его, конечно бы, расстреляли."

А вот и текст басни:

Один поэт, свой путь осмыслить силясь,

Хоть он и не был Пушкину сродни,

Спросил: "Куда вы удалились,

Весны моей златые дни?"

Златые дни ответствовали так:

- Мы не могли не удалиться,

Раз здесь у вас такой бардак

И вообще, черт знает что творится!

Златые дни в отсталости своей

Не понимали наших дней.

Хотя недавняя политическая история не особенно нас здесь занимает, как пройти мимо этого эпизода. Утверждающим, что при Сталине был железный порядок, полезно ознакомиться. Был бы порядок, не реагировал бы на "бардак" как на красную тряпку.

Если вы дочитали этот "трактат" до конца, то вот вам в награду еще раз страшные, cтрастные строки патриота и государственника Дуранте(Данте) - прознесите вслух, как пишется, и получится почти правильно, итальянец вас поймет:

Ahi serva Italia, di dolore ostello,

nave sanza nocchiere in gran tempesta, non donna di provincie, ma bordello!