# Работа на газонах

Александр Сергеевич Черевков

Работа на газонах.

Во всех двадцати двух каохадамах (частные бюро по трудоустройству) мне предлагали работу лишь в районе большого Тель-Авива. Мне никак не хотелось попасть в третий раз в аварию, по маршруту между нашими двумя городами.

После двух аварий подряд под новым мостом на государственной трассе, стал настолько суеверным, что боялся ехать в ту сторону из-за возможной третьей аварии, которая может оборвать мою жизнь. Но выбора нет.

- Ты что это так упорно отказываешься работать в Тель-Авиве? - поинтересовалась служащая, очередного каохадама, предложившая мне ряд работ в Тель-Авиве. - Большинство людей работают в районе Тель-Авива. Ты наверно там в чём-то проштрафился? Теперь боишься появляться в Тель-Авиве? Честно признайся.

- Ни в чём не проштрафился. - возмущённо, возразил против предложения работы в Тель-Авиве. - Дважды подряд попадал в аварию под новым мостом на государственной трассе. Стал суеверным. Не хочу погибнуть под новым мостом в третьей автомобильной аварии.

- Ты зря беспокоишься. - смеясь, сказала служащая каохадама. - После того, как автокран снёс стрелой новый мост через трассу, там провели замер габарита.

Оказалось, что во время строительства моста в мягкий грунт просели колонны опор моста на пятнадцать сантиметров.

Этого было достаточно, чтобы большегрузные автомобили совершили аварии в негабаритном проходе под новым мостом. Сейчас опоры нового моста увеличили на тридцать сантиметров больше положенного габарита.

Так что ты можешь спокойно ехать на работу в Тель-Авив. Больше никаких аварий под новым мостом на государственной трассе не будет. Там даже новые развязки дорог под мостом сделали.

Из всех предложенных мне работ в Тель-Авиве посчитал самой лучшей работой, это уборка газонов. Здесь нет никакого физического труда и химических отходов производства.

По рассказам служащей каохадама должен буду освобождать городские газоны от сорняка и от накопившегося мусора на траве в центре Тель-Авива.

Все работы, предложенные от каохадама, оплачивались по минимуму, положенному по израильским нормам зарплаты.

На следующее утро ровно в шесть часов, стоял на автобусной остановке по улице Бней-Брит. Среди таких же желающих работать от каохадама по уборки улиц Тель-Авива набрался полный автобус.

Подавляющее большинство желающих поработать в Тель-Авиве были новые репатрианты из бывшего Советского Союза.

У каждого из них на уме и на языке были только одни проблемы репатриации в Израиль связанные с обычной работой.

За полтора года проживания в Израиле мне надоело слушать о проблемах репатриации и рассказами с ностальгией надоели все знакомые. Поэтому старался не вести разговоры на эти темы.

Уткнулся в угол сидения возле окна в салоне автобуса и стал дремать до нового места работы в Тель-Авиве. Лучше мне отдохнуть перед работой, чем грузить себя пустой болтовнёй о наших проблемах репатриации и о жизни в Израиле.

За своей дремотой в салоне автобуса даже забыл посмотреть, что сделали под новым мостом за последние три недели, после того как перестал ездить по государственной трассе.

Видимо все-таки спал, так как даже не заметил, как мы приехали в какой-то городской парк. Пришел в себя лишь тогда, когда автобус остановился. Качнулся в инерции по ходу автобуса.

Открыл глаза. Стал сонно озираться по салону автобуса на встающих с мест пассажиров. Когда посмотрел в окно автобуса, то увидел, что мы приехали в какой-то городской парк, густо поросший зеленью.

Автобус остановился возле небольшого старинного домика покрытого красной черепицей от времени густо поросшей зелёным мхом. Все приехавшие на работу расположились вокруг этого старинного домика.

Вышел из автобуса и присоединился к остальным рабочим. Автобус развернулся и уехал из городского парка куда-то по своим делам.

- Четверо здоровых мужиков остаются тут. Будут разбирать старый домик. - сказал нам парень, представившимся кабланом(подрядчиком) работы. - Остальные занимаются уборкой парка от мусора и от сорняка.

Оказался среди здоровых мужиков, выбранных на разборку старинного домика. Нам принесли две большие стремянки. Сказали начать разборку старинного домика с крыши.

Двое тех, кто был моложе, забрались наверх каждой стремянки. Мне и ещё одному репатрианту тучному мужику досталась работа внизу.

Нам предстояло принимать черепицу сверху. Аккуратно складывать черепицу в сторону от домика, в отдельные стопки у ствола огромного дерева.

- Это историческая ценность! - удивленно, воскликнул. разглядывая на черепице дату выпуска черепицы.

- Наверно старинный домик установят где-то в историческом музее Тель-Авива. - сказал мне, тучный мужик.

- Скорее всего продадут арабам за хорошие деньги. - сказал напарник, стоящий на самом верху стремянки.

- Здесь может быть старинный клад. - сказал нам сверху тучный напарник. - Клад мы поделим между собой.

- Прекратите болтать! - заорал на нас каблан, подошедший из глубины парка. - Скоро приедет грузовая машина за кирпичом и черепицей, а вы крышу не разобрали. Быстрее надо разобрать этот старинный домик.

Мы ускорили работу, но даже до обеда не успели полностью разобрать черепицу с покатой крыши старинного домика. Зато под крышей мы действительно нашли на небольшом чердаке настоящий маленький клад.

Золотых поделок там не было. Под кучкой сухой травы из птичьего гнезда лежали медные, старинные монеты, маленькие ритуальные подсвечники и крохотные рюмки из серебра, а также несколько серебряных осколков от какого-то предмета.

Найденный клад разделили поровну. Как договаривались раньше насчет возможной находки клада. Мне достались две медные кружки, усыпанные снаружи алмазной крошкой с искусственными бриллиантами, а также серебряная шкатулка и множеством серебряных рюмок

Разделённые предметы из клада мы попрятали в свои сумки с продуктами подальше от глаз каблана, который считал себя хозяином старинного домика и мог у нас отобрать находку се-ребряного клада. Хотя ценность клада была не большая. После обеда приехал грузовой автомобиль с арабскими номерами из сектора Газы. Арабы присоединились к нам на разборку старинного домика. С работой в количестве десяти человек, при разборке старинного домика, от стерического строения к концу дня не осталось ничего.

Даже фундамент срыл маленький экскаватор с тележкой под мусор. Затем куски фундамента маленький экскаватор погрузил на свою тележку с мусором и увёз куда-то в мусорный контейнер большого кузова, которые стояли вокруг парка под сбор всего остального хлама.

Работу по разбору старинного домика окончили. Старинную черепицу и очищенные от раствора старинные кирпичи арабы погрузили на свой грузовой автомобиль. Затем один араб и каблан удалились от нас в глубь парка.

Издали было видно, что они торгуются насчет старинных кирпичей и старинной черепицы, которые погрузили арабы в грузовой автомобиль.

Видимо каблан хотел оценить товар как историческую ценность, а арабу нужен был просто материал на стройку своего дома.

Однако торг между арабом и кабланом вскоре закончился. Араб отсчитал каблану деньги из пачки шекелей. Сделка торгов закончилась.

- Вот так евреи продают свою историю арабам. - подметил, когда грузовой автомобиль уехал из парка.

- Сегодня за наш счёт, а также за продажу исторических ценностей каблан заработал больше нас всех вместе взятых. - мрачно, сказал тучный мужик. - Поэтому местные евреи живут на виллах и ездят на "Мерседесах", а мы живем на съёмных квартирах за прожиточный минимум. Какая все-таки не справедливость!

- У меня даже прожиточного минимума за месяц нет. - сказал. - За последние три недели заработал сто шекелей. Кроме долгов в семье больше ничего не имею. Находимся в нищенском положении, как бомжи...

- Хватит вам без толку болтать. - заорал на нас каблан. - Пора всем ехать домой. За вами автобус приехал.

За парком возле тротуара стоял большой автобус, к которому из глубины парка подтягивались рабочие. Среди нас были рабочие приехавшие вместе с нами, на автобусе из Ашдода.

Мы тоже взяли свои хозяйственные сумки и направились к этому автобусу, стоящему у тротуара в парке. На этом наш рабочий день в качестве мусорщиков закончился.

На завтра нас ждала другая работа по уборке парков, улиц, газонов, скверов и других общественных мест в Тель-Авиве. Каблан сказал что-то на иврите водителю автобуса насчет завтрашнего рабочего дня. После чего каблан направился в свой шикарный автомобиль, сверкающий лаком в лучах заходящего солнца.

Автомобиль с кабланом уехал в центр Тель-Авива. Наш автобус развернулся вокруг городского парка и выехал на государственную трассу в направлении Ашдода. Пассажиры, уставшие от работы за целый день, стали дремать в салоне автобуса.

Сидел у окна салона автобуса. Ждал, когда наконец-то появится этот злополучный новый мост через трассу. Мне хотелось посмотреть, что там сделали за последние три недели моего отсутствия под этим мостом.

Наверно все там изменилось. Теперь можно мчаться под этим мостом на любой скорости, разрешённой на государственной магистрали. Встречного потока автомобилей на трассе нет.

Металлическая полоса разделяет встречный поток транспорта. Вот наконец-то появилась новая развязка дорог под новым мостом на государственной трассе.

Признаков котлована под новым мостом совсем нет. Но водитель автобуса инстинктивно притормаживает перед старым мостом.

Так как после увеличения опор нового моста старый мост стал казаться ниже разрешённого габарита под старым мостом и всем большим автомобилям кажется, что они крышей своего транспорта могут зацепить низ старого моста.

Однако это всего лишь иллюзия на расстоянии ста метров. Проезжая под старым мостом становится заметно, что он даже выше разрешённого габарита под мостом. От края моста до крыши автобуса расстояние больше полтора метра.

"Теперь можно спокойно ездить под мостом." - облегчённо вздыхая, подумал. - "Опасности нет никакой."

Когда автобус проскочил под новым и старым мостами, так сразу откинул назад свое сидение, как в самолёте и стал дремать.

С этого момента мог спокойно ездить на работу в Тель-Авив. Даже мог спать в автобусе во время пути между местом работы и своим домом.

Страх опасности перед следующей аварией на государственной трассе под новым мостом пропал. Словно свалился камень, который давил внутри после аварии под новым мостом.

- Ну, как у тебя сегодня прошел рабочий день? - спросила Людмила, когда вошёл в квартиру. - Хорошо? Без приключений?

- Сегодня все было хорошо. - облегчённо вздохнув, ответил жене. - Опоры нового моста над государственной трассой подняли. Под мостом сделали развязку дорог во все стороны. Весь день занимался разборкой старинного домика в городском парке.

Под крышей домика нашли небольшой клад из серебряных поделок и старинных монет. Мне достались две серебряные рюмки и серебряная пробка из-под старого кувшина, в котором когда-то жил старый джин.

- Наш папа, как всегда, любит шутить. - сказала Виктория. - Сегодня обратно придумал какие-то байки. Про старинный дом и про клад в нём. Уже без конца стихами комментирую отца

- Ничего не придумал. - устало, возразил против выводов дочери. - Мы действительно нашли клад в старинном домике в парке.

Тут же достал из своей хозяйственной сумки две серебряные рюмки и серебряную пробку из-под кувшина. Положил находки на стол в зале перед своими домочадцами. Они сразу стали обсуждать историческую находку.

В это время пошёл принять душ после работы и после ужина завалился спать в свою кровать. У меня сильно болели от усталости руки и ноги, после работы в разборке старинного до-мика в городском парке Тель-Авива.

Хотелось хорошо отдохнуть. Может быть, завтра у меня будет более тяжёлая работа, чем была сегодня. От каблана все можно ожидать. На следующее утро нас обратно привезли на работу в тот самый городской парк. Видимо это место было отправной точкой на разные работы по Тель-Авиву.

Мы не остались работать в городском парке. За нами приехали микроавтобусы. Всех распределили по разным местам работы по Тель-Авиву.

На мою долю выпала одна из центральных улиц Тель-Авива. С зеленой посадкой в виде кустов, деревьев и цветов разделяющих проезжую часть улицы на две половины. По обе стороны улицы всюду были пивные бары, рестораны и кафе.

Здесь было больше музыки и веселья, чем вездесущего транспорта, снующего по всем улицам Тель-Авива. Было такое ощущение, что в этой части города люди никогда не работают, а наслаждаются здесь своим постоянным отдыхом.

- Тебе надо на этом газоне подёргать сорняк. - сказал мне, каблан, оставляя рулон целлофановых пакетов.

Каблан уехал по каким-то делам на своём шикарном автомобиле. Глянул в другой конец улицы и обалдел. Газон, расположенный в середине улицы густо зарос сорняком выше пояса. Самой улицы не видно конца. Работы здесь газонокосилке будет на целый месяц. Работы голыми руками мне хватит месяцев на шесть.

Каблан ни сказал мне, за какое время, должен очистить огромную улицу от сорняка. Придется вкалывать в поте лица. Иначе меня могут уволить с работы. Тогда моя семья обратно останется без зарплаты и без содержания. Хотя бы часть улицы мне убрать.

Рулон целлофановых пакетов кое-как засунул в свою хозяйственную сумку. Вооружившись пустым целлофановым пакетом, стал усердно дёргать сорняк и складывать его в пустой целлофановый пакет.

Как только целлофановый пакет наполнялся сорняком и различным мусором с газона, завязывал на узлы наполненный целлофановый пакет и отрывал с рулона новый целлофановый пакет, который заполнял сорняком и мусором.

Работы была тяжёлой. Прошло всего два часа моей работы на этом газоне. Целлофановых пакетов, набитых мусором и сорняком целая шеренга, а продвинулся в работе всего лишь на каких-то сто метров. С такими темпами работу быстро не закончу.

Но спина болит от работы так сильно, словно руками перевернул весь газон с растительностью и землёй.

Руки тоже изодрал в кровь об сорняк, как об колючую проволоку. Нет больше никаких моих сил, так работать.

Наверно придется отказаться от этой ужасной работы. Денег не заработаю, а себя всего изуродую. Мое здоровье, прежде всего.

- Ты что наделал?! - заорал на меня каблан, проезжая по улице мимо на автомобиле по каким-то делам.

- Быстрее работать не могу! - заорал на каблана. - Не человека, а газонокосилку надо сюда. Руки сорняком порезал до крови.

- Как раз быстрее работать не надо. - сказал каблан, вытряхивая мой труд из целлофановых пакетов прямо на газон. - С таким темпом работы завтра мы будем без работы. Собери пустые пакеты обратно в кучу.

Растерянно стал собирать пустые целлофановые пакеты следом за кабланом, который быстро вытряхивал из целлофановых пакетов все содержимое, продвигаясь к тому месту, откуда сегодня утром начинал свою работу.

До меня никак не доходило зачем каблан портит мою работу. Старался хорошо вычистить газон от сорняка и мусора, а каблан наоборот выкидывает содержимое из целлофановых пакетов на чистый газон. Самый настоящий вредитель.

- Вот теперь смотри, как надо работать. - сказал мне, каблан, когда мы оказались в начале улицы. - Оставь все здесь. Никто кроме тебя ничто не возьмёт с газона. Открытый целлофановый пакет всегда лежит тут в начале газона. Ты выдёргиваешь сорняк или берёшь мусор и несёшь его сюда в свободный целлофановый пакет. Затем обратно идёшь за мусором и сорняком.

Так делаешь до тех пор, пока заполнится целлофановый пакет. Когда целлофановый пакет будет полный. Ты завязываешь наполненный целлофановый пакет и рядом с ним ставишь другой пустой пакет. Обратно идёшь за мусором и сорняком. Ненужно портить свои руки.

Брать мусор и сорняк нужно пальцами, а не охапками. Это тебе не стог сена в русском поле. Если даже твой пустой целлофановый пакет будет находиться в этом конце улицы, а мусор и сорняк в другом конце улицы, ты все равно неси мусор и сорняк сюда с другого конца улицы.

Если устанешь или тебе нужно будет оправиться, то ты можешь спокойно отдыхать и оправляться. Знаю, что ты добросовестный парень. У меня нет никаких претензий к твоей работе. Главное, чтобы все видели твою работу.

- С такими темпами работы никогда не уберу улицу от мусора и сорняка. - удивленно, сказал каблану. - Такой работы мне хватит до пенсии.

- Если ты уберёшь сегодня большую улицу от сорняков и мусора, то нас завтра уволят. - ответил каблан. - Как ты сам сейчас сказал. Можешь улицу убирать до своей пенсии.

Каблан отправился к своему шикарному автомобилю, а меня оставил возле кучи пустых целлофановых пакетов. До меня никак не доходило, как это можно так медленно работать.

Ещё вчера каблан нас подгонял с работой по разборке старинного домика в городском парке, а сегодня хочет, чтобы растягивал свою работу по уборке газонов от сорняка и мусора до бесконечности. Какой-то странный метод работы в Израиле и странное отношение к чужому труду?! Немного отдохнув от странного поведения каблана в отношении меня с уборкой мусора и сорняка, раскрыл первый пустой целлофановый пакет и демонстративно двумя пальцами положил в него первый сорняк.

Затем пошёл за мусором и демонстративно двумя пальцами положил в целлофановый пакет кусочек обёртки от какой-то конфеты.

Обратно вернулся к следующему сорняку, также двумя пальцами на вытянутой руке понёс сорняк в целлофановый пакет.

Выполнял свою работу как в цирке демонстративно и показательно. Словно известный клоун в своей репризе. На мне лишь не хватало цирковой униформы и грима популярного персонажа клоунады.

Но даже работу в обычной одежде заметили со стороны пивных баров. Отдыхающие стали аплодировать за демонстрацию моей работы по сбору сорняков и мусора с газона посредине весёлой улицы, всюду наполненной популярной музыкой и пением птиц.

Не знаю, за кого меня принимали отдыхающие со стороны пивных баров. За сборщика мусора и сорняка, за клоуна цирка или просто за чокнутого? Вскоре к аплодисментам присоединились приглашения к столу и угощения напитками.

Вначале мне было как-то неудобно видеть такое отношение к себе. Однако, подумал, что меня все равно никто не знает в этом городе. Почему бы мне здесь не воспользоваться своими заслугами.

Ведь на улице Арбат в Москве и на улице Алимби в Тель-Авиве выступают комедийные артисты, которые за свой труд зарабатываю хорошие деньги. Денег мне в таком обличье здесь не заработать. Но за, то каждый день на халяву буду сыт.

- Ничего тут позорного нет. - сказал в мою защиту старший сын Артур, когда вечером вернулся с работы с хозяйственной сумкой, наполненной подарками за мой комедийный труд и за анекдоты, рассказанные в барах. - Если бы у меня получалось смешить людей на улицах и за это получать деньги, то давно сменил бы свою работу на заводе.

- Клоун, конечно из меня никакой. - отметил комментарий за свою работу. - Но работать можно долго, пока не выгонят.

На следующий день обратно работал на том же месте. Смешить людей мне совсем не хотелось. Просто собирал в целлофановые пакеты мусор и сорняк. Но немного быстрее, чем мне вчера показывал каблан.

Мне не хотелось быть посмешищем перед отдыхающими людьми. Видимо, это люди поняли. Больше мне никто не аплодировал, не зазывал к себе в пивной бар вроде клоуна и не угощал меня своими товарами, у которых возможно давно истёк срок на продажу.

Только один старик сжалился надо мной из-за того, что упарился, работая под жарким тропическим солнцем.

Старик одного магазина достал у себя в холодильнике баночку холодного бельгийского пива и угостил меня.

Поблагодарил старика за холодное пиво. Отдал себя блаженству, наслаждаясь холодной влагой янтарного цвета.

Вторую неделю парюсь на газоне посередине улицы. Несмотря на замечания каблана по слишком быстрой работе, все равно "вылизал" на чисто почти половину газона от всякого мусора и сорняка.

Уважая мой труд уборщика газона, на мой вычищенный участок никто не бросает мусор. Вчера гору целлофановых пакетов с мусором и сорняком забрал автомобиль по сборке мусора.

Каблан больше не ругает меня за скорость сборки мусора и сорняка. Даже стал уважать меня за добросовестный труд.

Несколько раз угощал меня напитками и швармой (лепёшка, наполненная жареным мясом с чипсами и салатом).

Вот и сегодня привёз две баночки бельгийского пива, булочку и нарезанную копчёную колбасу. Можно будет дольше пообедать. Всё равно хорошо выполняю свою работу.

Едва уселся обедать на целлофановые пакеты, наполненные мусором и сорняком, как где-то за моей спиной раздался оглушительный взрыв. Прямо на моих глазах произошло сразу несколько автомобильных аварий.

Со стороны взрыва вокруг меня посыпались осколки стекла, куски бетона, асфальта, камней разного мусора и фрагменты человеческих тел. Взрывная волна пронеслась вдоль улицы, разметая своей силой все вокруг меня на расстоянии.

Не успел понять, что произошло за моей спиной, как следующий взрыв повторил работу первого взрыва. Вторая взрывная волна ударилась об столб и об щит внизу столба, к которым прислонил наполненные мусором и сорняком целлофановые пакеты.

Меня буквально выбросило взрывной волной вместе с оторванным от столба щитом и кучей целлофановых пакетов, наполненных мусором и сорняком. Возможно, что это спасло меня.

Когда поднялся с газона из-под толстого фанерного щита, а также из-под целлофановых пакетов, заполненных мусором и сорняком, то обратил внимание на толстый фанерный щит, истерзанный с обратной стороны различными осколками из металла, стекла, камней и бетона.

Если бы не лежал за этим щитом из толстой фанеры на целлофановых пакетах, наполненных мусором и сорняком, то все эти осколки могли вонзиться в меня.

Просто какое-то великое чудо природы в который раз за последний месяц спасает меня от верной гибели. В таком случае не трудно поверить в природу Бога.

Пока выбирался из-под щита из толстой фанеры, а также из-под целлофановых пакетов, заполненных мусором и сорняком, вокруг меня бегали солдаты, полицейские и санитары.

Все люди куда-то бежали и кричали. Ничего толком не мог понять. Возможно, был контужен второй взрывной волной или даже ранен. Сгоряча мог сразу удар не ощутить.

Ведь вторая ударная волна была такой мощной силы, что оторвала закреплённый щит толстой фанеры и отбросила меня вместе с щитом на расстоянии нескольких метров от стоящего рядом бетонного электрического столба.

В этот момент мог получить множество ранений, которые были не заметны во время удара толстым щитом. Осторожно поднялся на ноги и осмотрел себя со всех сторон.

На мне не было ни каких ранений или даже царапин. Словно ничего не произошло рядом со мной, что могло угрожать моей жизни.

Можно подумать, что сейчас был в голографическом кинотеатре и смотрел какой-то американский фильм ужасов, события которого происходили вокруг меня в рамках голографии.

Даже ощущения страха во мне нет никакого, как всегда во время обычного просмотра фильма ужасов. Когда ты заранее знаешь, что рядом с тобой всего лишь фантазия авторов этого фильма ужасов.

Дальше работать здесь в этом сплошном хаосе не было никакого смысла. Меня могут принять за сумасшедшего и упрятать надолго в психиатрическую больницу.

Поэтому лучше мне отправляться домой. Конечно не пешком, а на рейсовом автобусе. Надо сейчас добраться до таханы-мерказит (автобусной станции).

Наверно, сейчас все стремятся вернуться с работы из Тель-Авива в свои населённые пункты за пределами этого города, где только что произошёл двойной террористический акт.

Надо и мне убираться быстрее отсюда. Как бы теракт тут не повторился. Конечно, был весьма удивлён, когда пришел на тахану-мерказит и не увидел никакой паники на автобусной станции. Словно ничего не произошло в Тель-Авиве всего час назад.

Лишь усиленная охрана и проверка пассажиров во время посадки на автобус, указывали на то, что все-таки в Тель-Авиве что-то произошло. Все остальное было обычно и повседневно.

Даже магазины и пивные ларьки не закрылись. Люди привыкли к взрывам на улицах. Как это все-таки опасно, когда люди привыкают к террористическим актам и к постоянным жертвам со стороны мирных людей.

Все это напоминает мне гражданскую войну в Таджикистане. Когда в одно и то же время, на улицах Душанбе, проводились различные национальные праздники и шли уличные бои.

Так и здесь в Израиле совсем недавно отмечались национальные праздники, а сейчас от террористического акта пролилась людская кровь. Ничего не изменилось в нашей жизни оттого, что мы поменяли постоянное место жительства.

Все также убивают людей. Происходит такая же гражданская война в Израиле между арабами и евреями, как это было между кланами в Таджикистане.

Не было никакого смысла нашей семье выезжать на постоянное место жительства из Таджикистана в Израиль.

Какая разница, где умереть сейчас? Все равно для таджиков и для евреев, был и буду иностранцем и иноверцем. По крайней мере, в Таджикистане меня уважали как Раиса (большого начальника).

Никто и никогда в Таджикистане меня не обманывал. Даже конкуренты по бизнесу старались найти со мной общий язык. Мирно разбирались во всех делах.

Тут же в Израиле меня всюду эксплуатируют как людской скот в рабском труде. Местные евреи никто не признает во мне интеллигента.

Даже евреи из Советского Союза не дают пробиться мне в литературе и в изобразительном искусстве.

Всюду отвергают мой творческий труд, а если даже публикуют мои литературные работы, то гонорар не хотят выдавать. Боятся, что русский пробьюсь вперёд евреев в литературе и в изобразительном искусстве в Израиле.

Разве это не настоящая дискриминация национального меньшинства в демократическом Израиле. Где на каждом шагу твердят о равенстве народов, проживающих на земле Обетованной евреям.

О какой демократии можно говорить, если иноверца даже похоронить негде. Если два колена изралиевых, арабы и евреи, десятки лет убивают друг друга на земле Обетованной. Где сейчас можно найти справедливость?

- Ты что рано вернулся с работы? - спросила жена, едва переступил порог квартиры. - Выгнали что ли?

- Включи телевизор и все узнаешь. - сердито, сказал жене. - Весь мир давно знает. Лишь ты ничего не знаешь.

Виктория включила телевизор, где наверно на всех телевизионных каналах мира было одно и то же сообщение, что в центре Тель-Авива в Израиле произошёл двойной террористический акт. Повлёкший за собой многочисленные жертвы и ранения среди мирных людей, а также автомобильные аварии и значительные разрушения зданий.

Несколько арабских террористических организаций взяли на себя ответственность. За совершенный двойной террористический акт в центре Тель-Авива в Израиле. Два теракта потрясли весь мир.

- Надо срочно выезжать из Израиля. - сразу, запаниковала Людмила. - Здесь жить просто не-возможно.

- Опять взялась причитать! - разозлился на жену. - Сейчас во всём мире убивают. Мы никуда отсюда не поедем. Всем стало понятно, что сегодня весь остаток дня по телевизору будет одна программа о двойном террористическом акте в Тель-Авиве. Виктория выключила телевизор. После душа и обеда, сел за свои письма к родственникам и знакомым, терским казакам. Теперь для меня это была ни просто многолетняя идея написать историю терских казаков, но также возможность поправить материальную сторону семьи литературной работой. Невозможно жить в таком нищенском положении в окружении достатка среди местного богатого населения Израиля.