Черникова Елена Вячеславовна
Крик бабочки, или Синдром макаки

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Комментарии: 2, последний от 03/08/2013.
  • © Copyright Черникова Елена Вячеславовна
  • Обновлено: 04/03/2017. 16k. Статистика.
  • Статья: Публицистика
  • Скачать FB2
  •  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В 2012 году статья опубликована в журнале "Главный редактор".


  •   
      
       Елена ЧЕРНИКОВА
       www.elena-chernikova.narod.ru
      
      
       КРИК БАБОЧКИ,
       Или
       СИНДРОМ МАКАКИ
      
       Играли в секретики? Незабвенная забава свободных дворовых детей! Подземная блогосфера. Протоэлектронная протоподворотня.
       Детсадовские не имели шикарной возможности выкопать ямку, напрятать в неё цветных штуковин, укрыть стёклышком, которое ещё надо найти, сохранить и не порезаться, - присыпать грунтом и ждать, предвкушая горячий восторг... Кстати, вот лично вы чего ждали втайне? Что ваш секретик найдут или что не найдут? Или что вы найдёте чужие кладики? А как у вас было заведено - разорить чужой секретик (то есть оставить свой нелицеприятный коммент) или, запомнив его адрес, отложить своё волеизъявление на будущее?
      
       У одной дамы был кот; когда любимец умер, она отрезала хвостик и сделала секретик. Остальную часть кота утилизировала, а хвост положила кольцом в ямку под стёклышко в саду и регулярно навещала. И уже не так болит сердце. Видимая часть дохлого непостижимо заменяет целого кота, здорового и живого. Виртуальный мир хочет стать основным. Блогер хочет числиться журналистом. Потому что дети репетируют, а потом несут до старости первозданную раскладку: у меня есть свобода и секретик (блог), а у тебя нет свободы и секретика (СМИ). Зато у меня бомба, - горделиво возражает несвободный ребятёнок, до зубовного скрежета завидуя свободному. Благодарная тема для сериала.
       Параллель пресса - блоги терзает меня с тех пор как я узнала, что мои студенты ведут интернет-дневники. Они же меня и спросили: вы ведёте дневник? Я до сих пор не забыла своё потрясение: как же можно называть дневником то, что изначально предназначено для всенародного чтения! Разве что по аналогии с журналом (дневником), давшим название нашей профессии, но тогда понятия путаются необратимо!
       Собственно, сразу было понятно, что мир подсядет на наркотик якобы свободного прямого общения. О глобальной деревне Маршалла Маклюэна все гуманитарно образованные люди были предупреждены заблаговременно. Но что блоги-секретики повалят журналистику традиционную, на это не у всех тогда хватало воображения. И потом - как хорошо вздохнуть: не умер же театр, когда пришло кино! А боялись. Не умерло кино, когда пришёл телевизор! А тоже боялись. Увлекаясь, интеллектуал редко замечает хромоту некоторых аналогий.
       Что проще: скажи по инерции о бессмертии журналистики, и живи спокойно дальше. В трёх своих учебниках я так и писала: бессмертна журналистика, потому что потребителю информации всегда будут нужны все три функции прессы - информационная, просветительская, развлекательная; человек ни от чего из перечисленного не откажется добровольно, а ввиду глобального поумнения он будет требовать всё более качественных сведений; расслоение между потребителями качественной и массовой информации будет всё более заметным, а пропасть между информированной элитой и люмпенами всё глубже. Не придерёшься. Но тогда я верила в то, что человек действительно хочет знать правду.
       Ладно, это я пишу для студентов, которых надо ввести в профессию, успокоить, напугать, опять успокоить, и вообще моя задача - найти у каждого кнопку enter, нажать и направить в творчество. Преподаваемая мной дисциплина называется, простите, основы творческой деятельности журналиста.
       Но для себя, а в данный момент и для вас я медленно делаю иные открытия. Хуже всего то, что как ни открой цунами, спрятаться можно успеть только в очень и очень индивидуальном порядке. Что за озарение пришло ко мне по ходу написания пяти учебных книг по журналистике и преподавания оной в интересные времена? Этический уровень человека, как всегда отставший от технического, на сей раз отстал катастрофически. Для легитимной журналистики наступило время рабства. Она, законная, вынуждена учитывать капризы и проказы блогосферы. Согласно "Закону о СМИ", в редакциях работают журналисты. А кто не работает (и закон ему не писан) - не журналист. Именно эту позицию разрушает блогерство, размывая все критерии, нарушая заповеди, и всё под ослепительным флагом борьбы за истину.
       Легитимная журналистика, потратившая тонны чернил на кодексы профессиональной этики, то есть на саморегулирование, может теперь, как выражаются молодые горожане, нервно курить в сторонке. На мой взгляд, с появлением блогосферы журналистика выпала из культуры, если под последней понимать ограничения, так или иначе налагаемые на человека обществом. Каждый неврастеник, и прежде знавший правду лучше всех, получил возможность беспрепятственно портить кровь другим неврастеникам. И всё так быстро запуталось, что вот-вот на нас уронят веб-три, потом четыре, и таким образом стремление качественного потребителя к правде будет всё выше возносить его над развлекающейся толпой интернет-пользователей.
       В разгуле виртуальных страстей - уйма возможностей для любого манипулирования кем угодно. Гораздо больше, чем в легитимных СМИ, поскольку всё ещё сильна иллюзия найденного секретика. Одно из подтверждений - болотно-богемная революционность, плеснувшая в сторону власть предержащих свою тощую струйку неврастении. Тысячи людей на самом деле поверили, что из искры требования типа пусть всё будет по-честному действительно родится именно честность. Ребята, а давно ли вы все зарегистрировали свои блоги под своими именами? Начинали-то небось с секретиков? Это теперь каждый другой старается пошире сообщить, что он по паспорту достойный имярек. А где ты, храбрец, был десять-пятнадцать лет назад? А что это ты при Брежневе-Хрущёве-Сталине не требовал личного уважения к себе со стороны царя и не ходил на площадь? А, видимо, понимал, что в лучшем случае площадь надо будет переименовать из болотно-сахарной в маниловскую.
       Растелешался человечек, а постмодернистское убеждение, что всё - игра, убаюкало его, лежащего на краю этической пропасти, песнью ты - всё. Всего достоин, бери, заплатишь потом, а сейчас - вот оно. Логической ловушки (ты - наша игра, дружок, не зарывайся) в пылу любви к своей высшей нервной деятельности человек и не замечает. Роет ямку, пихает в неё секретики, мечтая выставить их на площади. Поразительно.
       Как вы понимаете, я сгущаю, но немного. Мне неприятны те взрослые люди, которые не читают книжек по истории, но люди же. Надо их любить. Люблю. Все они, вышедшие со своими расковырянными секретиками на митинги, все - продукт журналистики. Той глянцевой, дорогой, с интимными интервью звёзд и светской хроникой, в которой жизнь успешна, мускулиста, загорелая такая и крепенькая. На каждом платье бирка: цена и фирма. И вот это стремление быть как все ни секунды не вызывает у них сомнений? Не верю.
       Специалисты глубоко рассуждают: на каком носителе, на какой медиаплатформе расположится наше журналистское будущее? Меня тоже занимают эти вопросы, но лишь в той мере, в какой они обязаны занимать меня как преподавателя основ творческой деятельности журналиста. Как частного человека меня чарует полная непредсказуемость этого медиабудущего. Носители миниатюризируются. Газета, купленная раз, будет обновляться, сложенная у вас в кармане: ведь наногазета не толще бумаги. Вам пришлют полный номер, пока вы едете. Буквально: положили в карман одну газету, а вынули другую.
       Американские футурологи Росс Доусон и Ричард Уотсон (я вычитала это в первом номере журнала Сноб.) построили прогноз исчезновений. Что уйдёт из жизни землян примерно до 2050 года. Я с удовольствием перелистываю великолепную картинку будущего, в котором не будет тишины, монет и уродства. И даже естественная смерть вместе с естественными родами куда-то испарятся. А вместе с глухотой, слепотой и Google уйдут, по их мнению, бумажные газеты. То есть прогноз, что цифра впитает весь информационный поток, уже давно есть. Я в этом не уверена, потому что Интернет - это неудобно. Я думаю, он тоже исчезнет.
       Социальные философы пишут, что людей в производстве и в распространении будет всё меньше, мир переполнится лишними людьми, которых интересует только одно: будет ли у них работа?
       При получении полного и правильного ответа (нет, не будет) они что будут делать? Что можно делать без цели и без денег? Усердно размножаться? Странно как-то. Свергать очередного Хусейна и опять выяснять, что дело было не в нём? Ну, исчезновения революционеров не обещают даже американские футурологи.
       Или совсем фантастика: все поймут, что потребление бессмысленно, ударятся в дауншифтинг (отказ от потребительства и уход в какие-нибудь условные леса), а морочить себе голову краудсорсингом (типа творчество толпы) не позволят.
       Искать новости, соответствующие действительности, будут продвинутые индивидуумы, которых на мякине развлекательности не проведёшь. Скончается и ньюсмейкерская журналистика, и мода на чрезвычайные новости, и даже целевая аудитория как основа процветания. Всё это манипулятивные технологии, а будучи рассекреченными, они перестанут работать.
       Чем хороша и чем плоха целевая аудитория СМИ? Хороша эффективностью (чем точнее представляешь, кого именно ублажаешь, тем лучше и дольше живёшь). Плоха - дроблением картины мира на картинки, причём весёлые, и ежедневным исполнением тайного реквиема по любым попыткам объективности. Да, объективности нет, есть только слон, ощупываемый группой слепцов, но стремление к полноте картины должно быть. Ну хотя бы у студента. Как мечта.
       Но если он с детства блогер, и ему не успели сказать, что этот его секретик не является журналистикой по определению, то он привыкает к безумным способам текстопорождения: без руля без ветрил, без композиции, без здравствуйте-прощайте, а в роли опоры у него лишь распухшее до вселенских масштабов я.
       Нет, упрямо пишу я во всех своих учебниках, журналистика бессмертна, поскольку всегда кто-то захочет узнать, в чём там дело, а кто-то захочет сообщить. И сама себя успокаиваю: репортёр как тип человека - вот кто воистину бессмертен. Но тот, кто, - конечно, разумеется, естественно, - страстно пожелает прокомментировать, тот опять как-нибудь родит прессу мнений (событий-то нет, а что вместо них!). Сейчас это не пресса. Не журналистика с её выстраданными хартиями и неистребимым влечением к правде, а какафонический вой всемировой. Это уйдёт.
       ...А что за журналисты у нас нарождаются? Намёки-то, знаки, тренды (простите) всегда есть. Помните, 25 января 2012 года Дмитрий Медведев пошёл в МГУ. В зале чистенькие, мытенькие детки с умными глазками. И встаёт длинноволосый мальчик, и долго задаёт вопросы - кучей, навалом - действующему президенту страны, в конце своей речи сопоставляя его, президента, возможную судьбу с судьбой покойного Каддафи. И звучит слово расстрел, замышляется философское рассуждение о способности президента умереть за свои идеалы. Сценка называется "Поговорим о твоей смерти, дружок!"
       Мальчик вмиг прославился. Его во всех новостях показывали весь день, Татьянин день. Студенческий! Но мальчик, как мне кажется, уже не журналист, хотя покамест и студент журфака. Он уже в лучшем случае блогер навсегда. То есть для него уже нет ни человека, ни общества, ни - конечно! - иерархии. Для него материальный носитель живого звука - Д. А. Медведев - не руководитель государства, не верховный главнокомандующий, а некий Дима из твиттера, практически аноним, с которым можно не церемониться, потому что его как бы и нет. Аватару можно задать вопрос любой степени дурацкости, неактуальности, провокационности, и всё пройдёт прикольно-гладко, ибо людей-то вообще больше нет, событий нет, ничего нет, а только ряд фанерок на бульваре, а на фанерках картинки с пустыми овалами для подстановки лиц. Новости, как уже пошучено в позапрошлом веке, это всё одни и те же события, только случаются с разными людьми. Актуализировалось изречение! Весьма.
       Вероятно, этот мальчик, студент вуза (страшно сказать, имени Ломоносова), потом был обласкан светом девичьих глаз, и если он затеял показательное выступление ради эротического пиара самого себя любимого, то это единственный резон, за который он мог бы заслужить моё прощение. Но он не извинился.
       Самоутвердился юный самец за счёт заезжего авторитета. Нехорошо. В нашей песочнице, в профессиональной журналистике, так не носят. Возможно, миру зачем-то нужна эта жёсткая уверенность юноши в праве на неинформативное, бессмысленное самовыпячивание. Возможно, этот истошный крик бабочки - действительно важный социально-философский феномен. Но, господа, профессия-то, профессия! Ей конец? Да как же? Ведь юнец и точки зрения ремесла сделал всё плохо: в одном его выступлении было штук пять вопросов. А это азбука: так нельзя. Так невыгодно даже ему самому. Отвечающий всегда найдёт из чего выбрать, если уже спрашивающий столь расточителен и самонадеян. Отвечающий его ещё и пожалел, дурачишку.
       Можно предположить, что мальчик только разгонялся на якобы значимых вопросах, чтобы в конце задать основной и значимый на самом деле: про расстрел. Но я не верю в столь мощную драматургию.
       Из этой милой сцены и вытекает кончина журналистики, ориентированной на честное информирование публики. Журналистика-служение, помощь публике в принятии адекватных поведенческих решений, журналистика-долг, - она в смертельной опасности. Разлив негатива и хамства в блогосфере, ернический тон, постмодернистский стёб, - всё это неодолимо и неперевоспитуемо. Оно и погибнет вместе с носителем, поскольку типа человек, проступающий сквозь виртуальную харю, не является образом и подобием, а сообщение о Содоме и Гоморре нисколько ещё не потеряло своей актуальности.
       ...Наблюдение, сделанное мною лично в прошлом семестре: второкурсник пошёл знатный: умный и патриотичный. И люди они хорошие. Прекрасно рассуждают. Очень плохо описывают. Тип текста "описание" сброшен с корабля современности, да и "повествование" отвратительно. То синдром макаки, то лирические всхлипы, бестактные по отношению к потенциальному читателю. Я в таких случаях говорю студентам: или сразу отрывайте первую половину, или сначала пишите в стол стихотворение, успокаиваясь домашним графоманством, а потом приступайте к заметке-статье-отчёту и прочая. Они соглашаются: да, писательство и журнализм - разные профессии. С ними ещё можно поговорить! Их ещё можно успеть предупредить, чтобы никогда не задавали президентам дурацких, непрофессиональных, фанерных вопросов.
       А кстати, спрашивают они, что за синдром макаки?
       Ах, говорю, это старинная филологическая шутка. Случай из жизни. Пятилетняя девочка сказала учёному папе: "Я-то знаю, как пишется слово макака, но не знаю, когда надо остановиться..."
       Мне скоро сдавать новый учебник. По вот этой самой журналистике будущего. Подозреваю, всё это будет фантастика и гадание на кофейной гуще. Никто не знает, как человечество будет спасаться от блогеров. То есть от самой наглой имитации журнализма. Впрочем, блоги несомненно исчезнут - вместе с эфирным радио, средним классом и нефтью как энергоресурсом. Возможно, родится какая-нибудь телепатическая и голографическая журналистика, или к каждому человеку придёт, как благодать, неопасное ясновидение, или ещё что-то, о чём, как о Боге, можно сказать формулой Иоанна Дамаскина: ничто из того, что есть...
      
      
      

  • Комментарии: 2, последний от 03/08/2013.
  • © Copyright Черникова Елена Вячеславовна
  • Обновлено: 04/03/2017. 16k. Статистика.
  • Статья: Публицистика
  •  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.