# Сёма Кулик, Хайям и Бердяев

Вадим Алексеевич Чирков

Рассказ об одесском уличном философе

СЁМА КУЛИК, ХАЙЯМ И БЕРДЯЕВ

Как-то я сказал Игорю П. , поэту и приятелю, что наш Е.Я - уличный (по Бабелю) философ. Игорь подумал и возразил:

-Нет, Е. не уличный, а кулуарный философ, А про уличного я тебе сейчас расскажу.

И рассказал:

...Живет недалеко от него некий Сёма Кулик. Его знают на улице все - степенный, неторопливый, вежливый. Для всех Сёма, хотя хочется назвать его Семеном Израилевичем. Что кому нужно, посоветует. О чем бы ни спросили - ответит. По утрам он выходит из своего дома и направляется на службу: чисто выбритый, пиджак, рубашка, галстук. Портфель в руке. Неторопливый... Но стоит ему сделать несколько шагов, как его останвливают.

-Сёма, привет! Как жизнь? Всё в порядке? А у меня не очень... Сёма, у меня к тебе имеется вопрос - из-за него я полночи не спал:

-Слушаю.

-Вчера передают: сомалийские пираты захватили шведское грузовое судно. А у меня там механиком двоюродный брат. Так я полночи не спал: что будет?! Им что-то светит? - я имею в виду моряков. И что ты вообще думаешь о сомалийских пиратах? - в смысле: до них можно как-то достучаться?

-Какая прекрасная тема! - восклицает Сёма и ставит портфель у своих ног. - Пара минут у тебя есть? Тогда начнем ее следующим образом: греческий философ Филос сказал "Вначале было море", То есть, все вышло из него - животный мир, человек со своими бесчисленными потребностями, как-то: торговлей...

-Сёма!..

-Тему будем тормошить ad ovo, с яйца , - упирается Сёма, - с аргонавтов. Но можно и с финикийцев. Но можно еще раньше... Хотя нет, строчку Филоса подхватил Гёте. Он сказал в "Фаусте": "Война, торговля и пиратство - три вида сущности одной". Вот так... Теперь скажи мне: зачем проникли аргонавты в воды понта Эвксинского, то бишь нашего любимого Черного моря? Наверно, читал... Но я повторю: сомневаться в бескорыстности этого предприятия начали еще в античные времена - представляешь? Достаточно вспомнить известного всем Эратосфена - тот говорил, что плавание аргонавтов совершалось лишь ради грабежа и торговли вдоль берегов! Впрочем, сама цель плавания - овладение золотым руном - тоже достаточно сомнительна. Со-мни-тель-на - сечешь?

-Секу, секу, - уныло соглашался сосед по улице.

-Ну так вот - тут я пропускаю ради тебя целые абзацы - современная юриспруденция может достаточно четко квалифицировать действия аргонавтов: прибрежное пиратство, или прибрежный разбой.

Дальше...

-Сёма, нельзя ли поближе к сомалийским пиратам? - умоляет сосед, - там ведь мой брат...

Но Сёма неумолим.

-Ты спросил - я отвечаю. Как полагается. От аргонавтов перейдем к фракийцам...

Разговор продолжается полчаса, если не больше, До сомалийских пиратов Сёма не успел еще добраться, как сосед, сославшись, что ему пора на работу, убежал. А Сёма продолжил свой неспешный путь на службу.

Но его шаги остановил следующий знакомый.

-Сёма, кого я вижу! Ты, я вижу, жив и здоров. Я рад. И как тебе вообще? Слушай, мы с Иосифом вчера заговорили о Хайяме...

Сёма ставит портфель у ног

-О-о-о, Хайям! - И молитвенно складывает ладони перед лицом. - Загадка девяти с лишним веков! Пить или не быть? Быть или не пить? Молиться или пить? Вопрос - закачаешься! Так значит Хайям? Если бы его не было, - выходит Сёма на основополагающую фразу, - наша цивилизация выглядела бы иначе!

-Это вот, - говорит его знакомый, - это самое... Мы поспорили: призывал ли он к выпивке, или имел под ней в виду совсем другое - религиозный экстаз, как ему приписывают некоторые? Вино, мол, - это не вино, а познание Бога...

-Тебе, Фима, -начинает ответ Сёма, - как продавцу пива, сия тема, конечно, близка. Я имею в виду выпивку. А Иосифу, как человеку истинно религиозному, близко другое. Я отвечу вам обоим. Один из переводчиков и исследователей Хайяма, некто Игорь Голубев, потратив на изучение творчества и личности Хайяма 36 лет, изучив все мнения о нем, отчаялся и сказал вот что, цитирую, у меня отличная пока что память: "В литературе, анализирующей поэтическое наследие Хайяма, не удалось отыскать ни сколько-нибудь серьезной попытки расшифровать мировоззрение поэта по его стихам, ни хотя бы даже ссылки на такую попытку. Практически все сводится к усилиям привязать Хайяма к той или иной привычной коновязи, ответить на вопрос "чей он?" вместо "о чем он?"

Сам Игорь Голубев перевел 300 рубаи Хайяма и ни в одном - заметь, ни в одном! - не было произнесено слово "вино" - только Бог, только Творец, только Всевышний. А вот Осип Румер, переводчик Хайяма, знавший 26 языков, в том числе, конечно, и фарси, вино упоминает чуть ли не в каждом рубаи. Кому из них верить?

Приходится признавать, что переводчики -существа с разных планет. Показываю перевод Игоря Голубева:

К чему, войдя во храм - в шатер роскошный Твой, -

Внутри основывать какой-то храм иной!..

Мой дом молитвенный, укрытие Хайяма -

Шатер, увенчанный Полярною звездой.


Перевод Осипа Румера:


Вхожу в мечть. Час поздний и глухой.

Не в жажде чуда я и не с мольбой.

Когда-то коврик я стянул отсюда,

А он истерся - надо бы другой.


Когда я впервые, еще молодой, прочитал Румеровский перевод, я подумал про обыкновенную кражу коврика из неуважаемой Хайямом мечети. Вот где его истинное отношение к религии! Потом дошло: коврик-то молельный!!! Он нужен Хайяму дома, где поэт наедине общается с Богом, - и так истово, что коврик истерся.

-Но и тут загвоздка! - у Сёмы в ходу уже обе руки, - В стиле как раз Хайяма. Она в словах "Коврик истерся...". Конечно, я, как мне это свойственно, подверг анализу данный момент. Не значит ли это, что Хайям, - Сёма берет за лацкан пидажк собеседника и притягивает его к себе, как бы собираясь доверить собеседнику тайну, - не значит ли это, что, общаясь с Богом, наш мудрец очень неспокойно вел себя на молельном коврике? Не замирал в позе глубокого поклога, благоговейно внимая Аллаху, а, должно быть, ерзал, менял позу, вдруг, размышляя, садился, сидел... Потом вскакивал, чтобы записать пришедшую в голову строчку, снова преклонял голову...

Пофантазирую - хочется. Коврик, волшебный коврик Хайяма, в восточных сказках ковер-самолет... Центрик, где суждения мудреца, сталкиваясь, рождали искроометныве и противоречивые рубаи...

Приведу здесь признание о себе самом Омара ибн Ибрахима... и т.д.: "Я спрятал свою истину за семью печатями и сорока замками, чтобы злое стало людей не использовало эту истину во имя зла".

Спрятал, и выставил - как записку на закрытой для всех двери -категорическое рубаи:

Меня философом враги мои зовут,

Одгако, - видит бог, - ошибочен их суд:

Ничтожней много я: ведь мне ничто не ясно,

Не ясно даже то, зачем и кто я тут.

Любой посетитель, прочитав эту "записку", остановит руку, готовую постучать в дверь поэта...

-Говорить о Хайяме можно бесконечно, - заканчивал свое звуковое эссе Сёма, - но мне пора на работу, я и так опоздал, Эпилог: сущестуют два Хайяма - восточный, где Хайям -глубоко религиозный человек, и западный, где он приглашает каждого встречного раздавить, говоря нашим языком, бутылочку. Кому что...

А может быть, есть три, а может, и четыре Хайяма...

Закончу я четверостишием, которое у кого-то прочитал. Оно то ли самого Хайяма, то сделано "под него":

Когда бы не было ни женщин, ни вина,

Ни роз в саду - скажи, мне, чья вина,

Что есть они?! Я пью - моя ли в том вина?

Гудит над розой шмель,Творец, она ли не пьяна?

Дай эту тему Голубеву, он переиначит ее, восхвалив Творца и не оставив от женщин, вина и роз мокрого места. А ты можешь повесить это изречение за спиной в своем богоугодном заведении - увидишь, сколько будет посетителей! Dixi!

Наш разговорщик поднимает с асфальта портфель и решительно направляется в сторону службы...

Но его останавливают через три минуты.

--Семен Израилевич! Семен Ираилевич! Где-то пожар, что вы так спешите?

-Что такое?

--Микроскопический вопрос - для вас. У меня началась проблема со зрением...

-"Мартышка к старости слаба глазами стала"...

-Абсолютно точно! Так врач прописал мне окювайт, помогает-де отличить "а" от "я". Но я все-таки спросил: а что вы скажете насчет моркови вдобавок ? Он ответил: в окювайте столько витаминов, что даже морковь с ним не сравнится.

-Все так. Лютеин и зеаксантин - работают как картиноиды.

-Так я и знал, что и это вам известно. Но я спрашиваю у вас, Семен Израилевич: все ли витамины открыли ученыые люди в моркови? Может быть, стоит мне ее кушать? С глазами пока что такое!

-Кушайте, кушайте! И побольше. Наверно, в ней открыты не все витамины. Кроме того, с помощью бета-каротина у вас появится здоровый морковный цвет лица.

-А вы не кушаете морковь, Семен Израилевич?

-Пока нет. Но это не значит... - Последнего наш службист недоговаривает, он опаздывает.

Шаги налаживают потерянный ритм. Сёма Кулик одолел уже восьмую часть пути на службу.,

-Сёма - кого я вижу! Какое утро, Сёма! Ты спешишь? Тогда я пойду рядом. У меня к тебе вопрос- мы не можем идти чуть помедленнее? Вопрос важный: вчера я прочитал на сон гядущий у этого умника Бердяева (в Одессе все читают, все пишут стихи, все размышляют на самые разные темы - таков этот город. - В.Ч.) вот какое заявление: "Государство существует не для того, чтобы превращать земную жизнь в рай, а для того, чтобы помешать ей окончательно превратиться в ад". Интересно, правда?

-Господь, - отвечает Сёма теперь уже на ходу, - мудрейшее Существо или Сый, как говорят иногда церковники и Владимир Даль. И Оно прекрасно знало, что из себя представляет вылепленный из глины человек. Из глины, Алик! Из земной глины, а не из лепестков розы! И поэтому шестая заповедь, обращенная к вчерашней глине, гласит: "Не убивай!". Восьмая - "Не кради". Вторая: "Не сотвори себе кумира". То есть, ни Маркса, ни Ленина, ни Гитлера, ни Сталина - и никого из дальнейших. Ибо они не только из глины, но и еще с какой-то гремучей примесью, в чем повинна, должно быть, рука вездесущего Дьявола. Седьмую я пропускаю, она риторична, она произнесена по инерции. Возможно, была вписана в текст спичрайтером Создателя... Девятая - о доносах. Десятая - о рэкете... Теперь ответ на твой вопрос. Любое прочное государство стоит на этих заповедях - все они заложены в конституцию и в Уголовный кодекс. Кроме седьмой, которая у людей вызывает только ухмылку. Не было бы там этих основных законов и перечисления сроков за их нарушение- в государствах царил бы ад.

- Впрочем, - Сёмины слова сейчас тверды, как стук каблуков в асфальт, - ад постоянно грозит любому государству то изнутри, то снаружи - противостояние аду, а не строительство рая и есть его постоянная задача. Почитай, Алик, утренние новости в любой газете и ты сам всё поймешь.

Собеседник, конечно, "имеет, что сказать и что возразить", но Сёма ускорил шаг, он все-таки решил сегодня добраться до службы.

-Сёма, привет! Хочешь новый анекдот?

-Если новый.

-"Гриша, ты когда-нибудь видел детектор лжи?"...

-Знаю. "Я не только видел, я на нем женат".

--Хау ду ю ду, Сема! Ты окей?.. Как ты думаешь, Сёма, Саркози - швыцер* или серьезный человек?

-Свист - гарантия взлета всякого политика, - отвечает Сёма, ход его прям, каблуки стучат, - свистит же ракета, прежде чем оторваться от земли...

-Сёма, тебя-то мне и надо! Знаешь, что мне понравилось? Я только подумал, что тебе тоже, а тут вдруг ты...

-Говори

--Вчера услышал: "Через съехавшую крышу лучше видны звезды". А? А?

Сёма останавливается, портфель снова у его ног.

-Иммануил Кант...

.....................................................................................................................

Игорь заканчивает свой рассказ о Сёме Кулике следующими словами:

-В этот день он до работы так и не добрался...


*Свистун.