Ибикус Дмитрий
Ибикус Дмитрий "Про Железнодорожные Войска"

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Комментарии: 14, последний от 24/03/2016.
  • © Copyright Ибикус Дмитрий (kostinsky@yandex.ru)
  • Обновлено: 17/02/2009. 123k. Статистика.
  • Повесть: Проза
  • Оценка: 6.92*155  Ваша оценка:


       http://www.geocities.com/alex_ks.geo/
      
       Дмитрий Ибикус
      
       ПРО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЕ ВОЙСКА
      
       Посвящается подписанию
       Россией всех международных
       документов по
       правам человека и особенно
       Женевской конвенции.
       Напоминаю, что с 1998 года
       российские граждане могут
       напрямую обращаться в
       международный суд по правам
       человека.
      
       "Молодые парни умирали
       с улыбкой на устах!"
       П. Грачев о погибших на
       чеченской войне.
      
       "Даже светлые подвиги
       в бездарной стране есть
       всего лишь ступени к пропасти
       на пути к заветной весне."
       Кажется БГ.
      
       Предлагаемый вашему вниманию труд есть ни что иное как ряд статей
       господина Ибикуса из конференции Фидо - BOCHAROFF.SUX. Или по
       интернетовски fido7.bocharoff.sux . Я просто это сохранил, перекодировал
       в разные кодировки и выложил в Интернете. Не каждый же будет рыться на
       www.dejanews.com и не каждый может прочитать текст в кодировке KOI8.
       Если у вас все таки есть желание это прочитать из первоисточника в
       кодировке KOI8, пожалуйста: "еще делается" .
       Текст приводится без каких либо изменений - т.е. именно таким каким он
       был в оригинале.
       Если у вас есть что мне написать - мой адрес: bighouse@hotmail.com
       Если вы думаете что в современной российской армии что-либо стало лучше,
       обсудите этот текст с пришедшими от туда.
      
       ___________________________________________________________________
       Subject:
       From: Dmitry Ibikus
       Date: 1997/08/12
       Newsgrouрs: fido7.bocharoff.sux
       ____________________________________________________________________
      
       Hi Konstantin!
      
       Tuesday August 12 1997 13:10, Konstantin рoрov ==> Alex Kislenko:
       Kр> Есть в казармах камеры пыток. Их почему-то называют "сушилки".
       Kр> Комната, часто без окон. Дверь закрывается наглухо. В комнате штук 20
       Kр> батарей (или больше :) парового отопления. Есть крючья для подвешивания
       Kр> трупов, хотя народ обычно тренируется, подвешивая ватники, сапоги, мокрые
       Kр> Почему ? Потому что всяческих грубых синяков нет. Бывает, правда, что
       Kр> недостаточно окрепшее сердечко, не превыкшее еще "стойко переносить тяготы
       Kр> и лишения воинской службы" (С) "Устав внутр. службы" дает сбои. Для
       Kр> "шакалов" (ласковое народное прозвище офицеров и прапорщиков) это лишний
       Kр> повод облаять задохлость призывников, которые на "гражданке" не готовят
       Kр> себя к защите Родины.
       Факт. А вот для нашего мехбата сии сушилки были - рай земной. Потому как
       зимой температура в казарме опускалась до минус 8. И лишь в сушилке спали о?уевшие от
       бурости местные царьки. Как правило не очень светлой кожи и не очень широко
       раскрытых глаз.
       А в роте тоска. На ногах грибок, на теле вши. Чмошные зачуханцы, боясь
       холода, спали в одежде - а это верный способ обвошиться. По ночам слышался
       постоянный скрип зубов и чесание немытых с осени тел, перемежающееся лопаньем
       под пальцами несозревших гнид.
       Единственная возможность не заиметь вшей - поставить кровать под
       полувыбитое окно, и спать, снимая на ночь форму, и накрывшись, кроме 2 одеял,
       еще и матрасом и шинелью. Спать тяжеловато, зато уютно. Правда, к утру под
       кроватью наметаеться сугробчик снега. Снег налетает и в сапоги.
       По утру штук пять задротов бредут, почесываясь, за поломоечным
       инструментом. Инструмент - две палки с перекладиной, некий прапрадед швабры. На
       нижнюю палку намотана ветошь, которой уже, видимо, вытерли все сколупаторы и
       бульдозера роты. Тряпка никогда не меняется и не моется, просто, когда она
       саморазрушится - наматывается новая.
       Данный струмент периодически опускается в ведро с жижей - водой этта
       назвать нельзя. Затем проводится по полу. Насколько тяжелы эти усилия, не знаю,
       но ребятишки проводят данную операцию с мукой на лице, давя между делом
       непередавленных за ночь вшей - занятие бесперспективное, ибо нарождается их
       явно больше. Дело не в том, чтоб вымыть пол - важно показать, что он мокрый.
       Отмывать его все равно никто не будет - через год другой поверх положат новый
       слой совкогого "линолеума".
       К слову о умывальнике - поскольку удобства на дворе, а там -30, то по
       малому ходят в умывальник же. Можно себе представить, какой духан стоит к утру!
       К 8 часам поднимается остальная толпа - шатаясь, бредет в столовую. В
       столовой дают жеванную картошку с шелухой и обмороженную, вареную рыбу с кишками
       и хлеб, при попытке порезать который вся булка налипает на нож. Толпа
       останавливается у условной линии, затем по команде стартует, сметая все на своем
       пути. Кто что урвет - миску рыбы, полбулки хлеба, картошины с гнилью - тот то и
       съест. Делиться никто не будет - нет такого понятия.
       К слову о вкусе - котлы периодически моют керосином, поэтому о истинном
       вкусе продуктов можно только догадываться - впрочем, это , к лучшему.
      
       ЗЫ. Все вышенаписанное - истинная правда. Но ежели интересен сей быт - могу
       продолжить сие повествование.
       Меня это коснулось стороной, но прошло на моих глазах. А есть еще картинки
       про сколупатрщика, 3 месяца не вылазившего с экскаватора. И про трудовую
       повинность и трудотерапию в госпитале - Освенцим милее покажется.
      
       С уважением, Dmitry.
      
       -------------------------------------------------------------------
       Subject: Про железнодорожные войска
       From: Dmitry Ibikus
       Date: 1997/09/21
       Newsgrouрs: fido7.bocharoff.sux
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Картинка вторая "Про засранцев"
      
       Начнем, пожалуй, с госпиталя. Госпиталь тот расположился недалеко от нашего
       гарнизона в лесочке. Лесочек как лесочек - березовый, слева железная дорога,
       справа - асфальтовая. По одной ходят чадящие тепловозы, по другой еще более
       чадящие кразы. Атмосфера, впрочем, соответствующая.
       Гошпиталь был собран из "сборно-щелевых" щитов. Щиты должны были затыканы
       паклей, но здание собирали дембеля на аккорд, а посему никакой пакли не было.
       Так как не было еще и отопления, в палатах стояли печурки, а за дровами войны в
       лес ходили. Зимой. В белье и халате. В тапочках на босу ногу. В - 37 градусов
       мороза.
       Слава богу, самолично в этта время там лежать не пришлось, а очутился я в
       хирургии на освидетельствовании, а поскольку особо больным не был, и отслужи уже
       первый год, особо ничем себя не утруждал. Да и поддержка, слава богу, была.
       Рядом с хирургией находилось инфекционное отделение , попросту -
       "засранцы".
       О них и речь пойдет.
       Как попадають в "засранцы" ? Да оччень даже запросто - лето, жара за 30
       градусов, колы-пепси не было да и быть не могло - кругом одни рельсы да балласт.
       Воду зачастую не подвозят, а ежели и подвозят, то из скотомогильников. По
       крайней мере, вкус и запах ее однозначно о этом говорит. Если же совсем не
       подвезут - бойцы воду из луж попивают - с различными там нимфозориями и
       туфельками, а так же сержантскими сапогами.
       Через неделю-две (а то и три), начинается дикий понос, пока бескровный.
       Причем содержимое кишечника вылетает за два три часа, а дальше идет одна вода.
       То есть что сзади, что спереди. Правда, спереди вода уже не идет - организм
       резко обезвожен. Пить засранцу приходиться по литру в 15-20 минут, и бегом
       бежать на очко - все как у утки. Затем понос переходит в кровавый. Если мер не
       принять, то летальный исход весьма возможен.
       Такой засранец привозиться в госпиталь на открытом грузовике, ибо на
       закрытом просто нельзя (догадайтесь почему). В гошпитале ему выдается пара
       белья. Солдатское белье - рубашка и кальсоны. Они в данном заведении в принципе
       не имеют пуговиц, а посему воин бредет по пыльному вытоптанному двору
       инфекционного отделения, одной рукой держа штаны. Так как добежать успевают не
       каждый раз, естественно, сзади кальсоны (правильнее было бы назвать калсоны)
       имеют нежный желтый потек. Одежа меняется раз в неделю, воды почти нет.
       Соответсвенен и запах.
       Главное строение в инфекции - сортир. Сортир мощный, очков на семь, но его
       постоянно не хватает. В него постоянно очередь - и все равно успевают не все.
       Каждый день в сортир высыпают по ведру хлорки - глаза режет аж на другом конце
       двора - этта вам не комет.
       Как лечат засранцев ? Есть засранцы тяжелые - только что пришедшие. Их
       лечат дикой дозой антибиотиков, что обеспечивает дисбактриоз на долгие годы.
       Затем поют еловым настоем. Как только больной начинает вставать и передвигаться
       по двору, начинается самое интересное - трудотерапия. Группа номер один таскает
       кирпичи из пункта а в пункт б, вторая группа назад. Так с утра до вечера. Группа
       "борзых", следит, что бы меньше шести кирпичей не брали. Что такое шесть кирпичей
       (силикатных, белых!), для человека, который еще вчера на ноги встать не мог -
       немцы в концлагерях были, наверное, нежнее.
       Провинившийся наказывается либо тасканием кирпичей бегом, либо "совочком".
       Совочек - большая совковая лопата, ею зачерпывается цемент (кило с десяток), и
       бегом несется по двору. Ежели цемент просыпается (а его ветром разносит),
       бежать приходиться заново.
       Как питаются засранцы ? Они не питаются. Им питание противопоказано. То
       есть оно им положено, но его сьедает та же самая группа "борзых", которые живут
       здесь давно и выполняют "работу" санитаров и медбратьев. Естественно, они не
       работают - за них работают больные. То есть максимальное, что дают засранцу в
       день - это ложка прошлогодней картошки, растолченной с водой. Бэз соли! И
       четверть кружки чая без сахара. Посуды на всех не хватает, едят по очереди.
       Санитария, мля!
       Как развлекаются засранцы ?
       О, развлечения эти широки и разнообразны - это и игра в улиточку
       (проползание по полу коридора) и хоровое отжимание с хоровым произношением на
       раз-два - "Как я опух, как я о@уел". После отбоя больные тренируются поднятием
       ног под сорок пять градусов, и удержанием их в таком положении пять минут. Кто
       хочет, попробуйте! Ежели кто ножки отпустит, то вся палата будет держать ноги
       еще пять минут. Воспитание через коллектив!
       Как выписываются засранцы?
       Когда засранец наконец решит, что он выздоровел - а это он решит уже в
       первый день интенсивной трудотерапии, он должен накакать на бумажку и показать
       ее врачу. Ежели врач решит, что кал достаточно тверд и темен, а так же
       соответствует запаху, больной (о радость), выписывается. Весьма распространена
       была покупка кала - у кого он потверже, какал да бумажку, а другой нес
       показывать, как свое. Подлог наказывался жестоко - еще неделю лечения. Анализов
       не было НИКАКИХ!
       Подведем итоги. Средний засранец, лежавший две недели, худел на 15-25
       килограммов. Пролечившийся три недели был похож на узника Бухенвальда - и не без
       основания.
       В целом же система настроена на то, что бы жизнь медом не казалась. Но
       ведь войны же присягу давали - стойко переносить все тяготы и лишения армейской
       жизни...
      
       ЗЫ. Ну вот, пожалуй, и все на сегодня. А кто слушал, то выводы сделает, и
       не пойдет ... воду из лужи пить. :-)
      
       Итак, картинка 3,"О патруле".
      
       Так как войск был целый гарнизон, а демократией и защитой военнослужащих
       тогда никто не занимался, войнов надо было охранять. В первую очередь - от самих
       же себя.
       То есть, вывезенные из средней Азии, Кавказа и прочих отдаленных от Сибири
       местностей, войны-железнодорожники рвались на свободу. Оно и понятно - парень с
       гор за солью спустился, его поймали, вывезли туда, где снег либо гнус, засунули
       в тесную казарму и заставили строить какую то железную дорогу, назначение
       которой так и не удалось осмыслить.
       К тому же за пределами воинской части обитали некие существа, коих в горах
       было количество явно недостаточное, а назывались они малопонятным словом
       "джэншына"!
       Третья причина, по которой личный состав, так сказать, отличники боевой и
       политической подготовки (это название сложно переоценить, так как автомат сии
       бойцы видели только на наглядном пособии на стене, а о политике - на уровне
       -"Вот ты какой северный олень") рвались на свободу - сугубо гастрономическая.
       Ибо еда в столовой, хоть и была калорийной, но вкусной назвать ее было
       мало реально.
       А в чайной кроме котлет и сметаны был еще и хлеб.
       Дык вот, народ всех цветов кожи и оттенков глаз и волос (кто говорил, что у
       нас нет людей с черным цветом кожи ?) рвался наполнить город, который, хоть и
       областной центр, однако на такое количество голодных солдатских глаз, желудков и
       гениталий был явно мал. А посему - надобно было с этим бороться. Что и поручили
       некоему патрульному взводу.
       Работа была простая - ездить на 66-м с мигалками, ловить воинов в форме и
       без формы и доставлять их на местную губу. Но так как губа в те времена уже была
       перегружена, а в части нашей велось активное строительство, то везли их к нам.
       Программа перевоспитания была такова.
       1. Шмон - отбираются все колющие, режущие предметы, пуговицы, завязки,
       ремни и головные уборы.
       2. Разминка перед работой. 1.5-3 часа бега по кругу по плацу - под палящим
       солнцем. Если пойманный вел себя вызывающе, отбирали портянки. Бывали случаи,
       когда сыпали песок в сапоги. Охрана была гуманной - не сыпали соль.
       3. После данной процедуры, в процессе которой охранник периодически
       прикладывался к фляжке, начиналось отжимание с фирменным приговариванием - на
       лечь "Как я опух", на подняться "Как я о;уел". Количество отжиманий начиналось
       от 70-100.
       4. Водные процедуры. "Желающие пить выйти из строя" - звучала команда, и в
       первый раз попавшие сдуру выходили. Пить им предстояло из ротных унитазов.
       Причем не из бачков, а из непосредственно самого унитаза - его конструкция
       позволяла коснуться губами жижи. Разрешалось слить воду - "для прохлады".
       Бурой народ, не желая так унижаться, пробовал махать кулаками - расправа
       была короткой. Борзого связывали, опускали головой в унитаз, где он и отдыхал,
       пока ему на головы не оправлялись желающие.
       5. Достаточно разогретый народ мог наконец приступать непосредственно к
       работе. Работа была простой - бери больше, кидай дальше, а методы сходные - это
       и "совочек", и рекорды по переноске кирпичей. Причем задание ставилось охране -
       если штрафники не выполнят должное, охрана будет это делать после обеда.
       Другой вопрос, 3-4 бойцам приходилось вытягивать такие куски асфальта и камни,
       которые моя юмз-шка не могла поднять - а это что то!
       6.После такого разгрузочного дня пойманные развозились по частям, что бы
       там еще получить по 3-5 суток губы. В грузовик их приходилось уже вносить.
       Итого, от 4 до 10 часов под солнцем, без капли воды, без еды. Этот режим
       приятно скрасит ваш досуг и послужит великолепным поводом сбросить лишние
       килограммы - а заодно и годы жизни.
       С уважением, Dmitry.
      
       ____________________________________________________________________
       Area : bocharoff.sux (bocharoff.sux)
       * From : Dmitry Ibikus, 2:5004/16.111 (Пят Авг 22 1997 22:35)
       * To : All
       * Subj : Про железнодорожные войска.
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Картинка четвертая. "О младшем сержанте да о его сколупаторе".
      
       Как и многие "младшие командиры", окончившие учебный полк, мы рассылались
       по дальним батальонам. Кому куда повезло, а скорее - и не повезло вовсе.
       Поясню подробно. В учебном полку пытаются научить солдата (правда, там его
       называют курсантом) командовать и работать с какой-либо техникой. Поскольку от
       желдорбатов требовалось только выполнить план по отсыпке полотна либо по монтажу
       дороги, вопрос сей был актуальным. Надобно сказать, учили весьма качественно -
       не чета даже и ПТУ многим. База замечательная, практики навалом, и главное - не
       деться никуда. Учись - не хочу.
       А "пытались" потому, что немалое количество курсантов было мало
       предрасположено к русской речи в частности, и к человеческой речи вообще. Им бы
       еще на деревьях вниз головой висеть да бананы жрать. Впрочем, хвоста не видел ни
       одного. Тех же, кто с дерева уже слез, и способен хотя бы понимать русскую речь,
       собирали в отдельные взводы и давали по две сопли на плече. "Младший сержант" -
       "МладшОй"
       И вот, оттоптав положенные полгода и чему-то научившись, солдатики с
       трепетом ожидали распределения. Распределение состояло в рассылке по городам и
       весям. Городам, правда, реже.
       В роте, с грустным приколом певали песню-переделку
      
       "Тихо в лесу - только не спит кабан
       Знает кабан, что ему на БАМ,
       Вот и не спит кабан"
      
       Самое интересное, что был у нас Боря Кабанов, и поехал он именно на БАМ.
       Видимо, в штабе тоже певали эту песенку. Кто не знает, что такое БАМ, расскажу
       особо после. Кто постарше знает - "Байкало-Амурская магистраль". Взглянув на
       карту, понять можно многое. Не так далеко и край колымский...
      
       В общем, попали мы хоть и не на бам, но тоже не в Крым - хоть в Сибирь, но
       в западную, хоть в батальон, да на окраине города.
       Пришло нас туда аж с десяток - я, тот самый К., еще один сержант с
       украинской фамилией, чечен молодой и горячий, с которым мы успели в поезде
       скорефанится - из под колес вагона его вытащил, и несколько веселых грузин.
       Ну чечен - к чеченам, грузины - к грузинам, а нам куда ? Вот сидим мы
       пригорюнившись, в подвале-штабе, на мешка своих, а вокруг, в тапочках, бродят
       борзые азерботы, чечены и других разных национальностей, которых мне и не
       выговорить даже. И базарят по своему - толкинист бы сказал, что на языке
       мордора, сплошь взрывные гласные, как грачи каркают - похоже, сил нет.
       В первую же ночь, часа эдак в три, делается первая попытка "задрочить". То
       есть вновь прибывший, несмотря на свои лычки, поднимается с приказом подшить,
       постирать или еще чего сделать очередному борзому.
       Послав и получив по этому поводу разбитую губу, отправляюсь спать. Драться
       в такой ситуации бесполезно - нужно просто молчать и ни чего не делать. Найдут
       другого. Подчинившись же в первый раз, обрекаешь себя на каторгу. Кстати,
       ночной подьем весьма страшен психологически - поднятый стремиться только поспать,
       мелко дрожжит всем телом, и не способен сопротивляться. То есть если бы человек
       и мог бы дать отпор днем - здесь его не последует.
       К., к сожалению, решил обойтись без конфликтов. То есть подшил воротничок
       борзому, и пошел спать, думая, что этим все и кончиться. Ага.
       С утра ему торжественно была вручена швабра, вернее, ее суррогат из двух
       неоструганных дощечек с намотанной на нее мазутной ветошью. Положение можно было
       спасти - однако он принялся драить пол, простите, размазывать толстый, в палец
       толщиной, жировой слой. То есть теперь, при всей роте, торжественно провозгласил
       себя задроченным.
       Ну ладно, жизнь не стоит на месте, так прошла неделя, и наконец, дали К.
       собственный экскаватор. Экскаватор достался замечательный - чудо техники годов
       недавних, но мыслей древних. Назывался он ЭО-10011. В общем, большая будка на
       гусеницах, которые, ежели повезет, разгоняют машину аж до двух километров в час.
       Так как ходит он медленно, то обычно машинист прикручивает ручку проволокой, и
       идет по своим делам - можно и по дамам местным пройти, пока доползет. Правда,
       иногда бывают и казусы - при попытке влезть на гору срывает стопор, и, вместо
       того, что бы ползти перед, начинает бешено вращаться поворотная платформа - то
       есть стоит на месте и жутко крутит стрелой. Не подойти!!! И так, пока не
       кончится соляр в баке! Цирк, да и только!
       Дык вот, допустили, значит, К. к сколупатору - а он его и полюбил, как
       женьщину. Сказали ему - грузи кразы балластом. Ну - он и грузит. Балластом.
       А дело, надобно сказать, было зимою. И морозы стояли крепкие - градусов до
       сорока. Пищу наш К. принимал так:
       На станцию приезжала ПМ-ка (передвижная мастерская), в которой кормили. Ну
       там стол, термосы с чаем или компотом с мясом(червячки плавают), кашей и неким
       подобием супа. Войны в нее забирались, ели из местных тарелок, и сваливали.
       Тарелок на всех не хватало, ели по очереди - естественно, кто их мыть будет ?
       Наш же К. заимел где то мелкий тазик, заливал в него суп, кашу, и сверху
       прибавлял чаю. Что бы как то добиться хотя бы внешнего вида, этта все
       перемешивалось. Затем он выскакивал на мороз и мчался к своему железному другу.
       Бежать было метров триста, а посему гастрономическое недоразумение покрывалось
       тонкой коркой льда, и приходилось его отогревать на двигателе - но К. был
       доволен. И то - пища богов, когда другой вокруг нет.
       Я и сам, помниться, подобрав зимой на рельсах промороженное большое яблоко,
       с аппетитом его слопал. Кстати, весьма рекомендую.
       Спал К. так. У двигателя, на железном полу был расстелен тюфячок, еще по
       весне добрым дембелем набитый какой-то ветошью вперемешку с соломою. На нем он и
       спал. Надобно сказать, что дизельные двигатели прошлых эпох постоянно источяют
       из себя мазуту во всех ее проявлениях и направлениях , а она имела свойство
       подтекать на К. во время сна. Расходный топливный бак располагался под потолком,
       что тоже не способствовало дезодорированию весьма интимного ложа К. До весны
       двигатель на машине не глушился, так что видимо, было тепло спать - правда,
       несколько шумно. Пердит движет, гремят цепи, воет гидротрансформатор дантов ад в
       мниатюре.
       Раз в две недели К. устраивал помывки - грел на движке воду и пытался
       обтерется тряпочкой. Хотя я в этта и не верю. Что же касается грязи, которая там
       имееться - это не только мазута - этта еще и балласт, который состоит из гравия
       и асбеста. Тонкая пыль асбеста великолепно прилипает на мазут.
       Раз в день к экскаватору подходит топливозаправщик. Машинист экскаватора
       сует в бак шланг, и соляр, заполнив бак, частенько вылетает мощным фонтаном
       верх - на машиниста (кстати, я тоже разок не избежал сего удовольствия -
       попробуйте - вам понравиться!).
       К слову, о работе - работа проста - дергай рычаги и дави на педали
       тормозов.
       В общем, о К. в роте уже и забыли все, как вдруг - О ужас -, его любимый и
       единственный экскаватор сломался! И его привезли в роту. После трех месяцев
       робинзонады! Хоть бы пятницу себе нашел там, что ли.
       Боже! Этта надо было видеть! Одежда была черно-серая. При попытке сесть на
       табурет на пол с К. начинал капать соляр. Волосы - пепельные, местами в разводах
       мазута. Трехмесячная небритость!!! Бушлат про@#&%л, надета какая-то женская
       куртка, из за отсутствия пуговиц перевязанная цветным когда-то шарфом.
       Волосы он не расчесывал все это время. Практически не мылся - вшей не было
       только по тому, что в экскаваторе их не было раньше. У валенок стерты подошвы
       полностью, обмотаны валенки вокруг тряпкой какой-то и закреплены проволокой.
       Лицо синего оттенка - проглядывает именно синева из под пепелно-черного
       наслоения. Из под век лезет балласт. Про запах говорить просто не будем.
       Двигался он как курица - поворот головы рывками, мелкая дрожь в руках.
       В общем, мыли мы его в котельной струей горячей воды, терли золой, стригли
       машинкой (бороду поначалу тоже). Стирать одежду даже не стали - нашли старье.
       Вышел несколько похожим на человека - был бы французом, сказал бы
       "Шарман, мля!".
       Но угораздило же человека родиться в совке, да попасть в желдорбат. И
       превратился в дикаря.
       "Человек - это звучит гордо!" Да уж. Есть чем гордиться.
       С уважением, Dmitry.
      
       ____________________________________________________________________
       Area : bocharoff.sux (bocharoff.sux)
       * From : Dmitry Ibikus, 2:5004/16.111 (Пят Авг 22 1997 23:34)
       * To : All
       * Subj : Про железнодорожные войска.
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Налив чаю, начинаю вести рассказ о картинке пятой - "О вертушке".
      
       Впервые, услышав в батальене это слово, вспомнил о автобусе, возившем нас
       на практику. Как оказалось, пости правильно. Она действительно возит. Но - не
       людей...
       "Вертушка" в нашем батальоне была чем то религиозным. И в то же время
       высшим достижением коммунистического труда. Она сплачивала всех и уравнивала
       каждого - будь то последний гусь или первый майер.
       "Вертушка" - небольшой, вагонов на 30-40 (а иногда на 60), состав, влекомый
       маневровым тепловозом из карьера. Вагоны эти называются "думпкар". В принципе,
       этта есть замечательное изобретение инженерной мысли. На раме укреплен
       кузов-самосвал, опрокидывающийся на сторону. Думпкары есть малые и большие. На
       60 и 70 кубометров. Ежели пересчитать на плотность, будет что-то около ста тонн
       в одном вагоне. Грузят этта дело волшебной смесью под названием балласт. Им
       выстилают пути. Балласт состоит из мелкого и среднего щебня и асбеста. Этта
       сейчас мы знаем, что асбест - канцероген. Впрочем, использовать его в совке
       меньше не стали.
       Думпкар грузят балластом, затем вертушка приходит на станцию, вагоны
       сваливают на сторону, в длинную, во весть состав, яму. В яме ходит огромный, 56
       тонн, бульдозер Коматсу. Он сгребает сваленный балласт на гору в коце ямы. Там
       стоит экскаватор, который грузит этим балластом кразы. Кразы развозят балласт по
       станции.
       Но хотели как лучше, а получилось как всегда.
       Зима, 5 часов утра. Подьем в 5 - значит, сегодня вертушка. Рота,
       поднимаясь, материться. Одеваемся, жуем - в 7 должны быть на месте. На улице
       -37. Солнце красное. Садимся в зилы - пока едем на станцию, ноги каменеют.
       Ничего, сейчас разогреемся - и греться будем долго.
       На морозе балласт в думпкаре смерзается одним многотонным комком. То есть
       кузов поднимается - круто, градусов на 60 - а ссыпается килограммчик пыли. Наша
       задача - что бы эта ледяная глыба превратилась вновь в балласт и сползла в яму.
       Задышал коматсу. Работа началась. Рота разбивается по бригадам. В бригаде
       три человека, у двух штыковые лопаты, у третьего - лом либо кувалда.
       Бригады рассыпаются по думпкарам - надо с разгону забраться на кузов,
       постараться забраться выше и ближе к борту. Лопатами отковыриваются борта,
       кувалдой что есть сил лупиться по кузову. И все этта с острасткой - зачастую все
       это дело ссыпается разом, одной глыбой - зазеваешься, откопать потом просто не
       успеют. Поэтому нужно быть ближе к борту - успеть схватиться.
       Вот, пластами, балласт начинает сходить вниз. Надобно удержаться на кузове,
       вызвать обрушение очередного пласта. Издали этта напоминает рубку сука, на
       котором сидя, вперемешку с толпой маньяков, пытающихся вызвать снежную лавину.
       Нижние пласты - самые мерзкие. Там лед, его надо обстучать.
       А мороз крепчает. Уже и офицеры взялись за лопаты - иначе замерзнешь. А
       толпа уже сбрасывает бушлаты - в одном пэша. Жарко.
       Перекуров почти нет. Обед - полчаса.
       Часов в пять начинает темнеть. Самое опасное время. Все время взад-вперед
       ходит мастодонт-бульдозер. Бывает, вместе с балластом сползает под него и боец.
       Спасенных не бывает.
       Вид давленных кишков меня весьма отрезвляет - стараюсь перед проходом
       бульдозера прицепится к борту думпкара - жить все таки хочется.
       Офицер по технике безопасности кричит, что бы держались крепче - за каждый
       труп с него снимут процент зарплаты и придется дольше ждать следующего звания.
      
       23 часа. Работа окончена. Едем домой. Победившей в соссоревновании бригаде
       замученные офицеры покупают торт. Все живы. В глазах асбест. Завтра весь день из
       под век он будет лезть наружу, и глаза будут набрякшие, как будто мы всю ночь
       пьянстовали. Рожи, волосы, форма - все мышинно-серого цвета. Асбест влазит между
       волокнами ткани и плохо выбивается. А ведь в германии даже при сьеме старых крыш
       из шифера рабочие работают в респираторах.
      
       Час ночи. Часть бойцов уже спит. Дежурный по части "радует" нас вестью -
       завтра сново вертушка.
      
       С уважением, Dmitry.
      
       ____________________________________________________________________
       Area : bocharoff.sux (bocharoff.sux)
       * From : Dmitry Ibikus, 2:5004/16.111 (Пон Авг 25 1997 21:10)
       * To : All
       * Subj : Про железнодорожные войска.
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Картинка шестая - "Зеленые негры".
      
       Дело было под самый дембель, когда, собственно, приказ был уже зачитан,
       табуретки разбиты о задницы гусей, а наш призыв уже торжественно переведен в
       "киржаки". Киржаки носили плоские кокарбы и бляхи, а постоянное тоскливое
       ожидание возвращение в дом родной заставляло забыть о большинстве санитарных
       норм, кроме гастрономической. "Одним словом, дембель должен быть толстым,
       грязным и вонючим". (с) не мой.
       В то время, а был уже апрель, зампотылу опрашивал роту на момент моего
       присутствия не иначе как "А где гражданин Ибикус ?". В общем, времечко то было
       еще.
       Мехбат находился в трехэтажном здании - на первом была столовая, на втором
       и третьем -роты, а в подвале - штаб, ибо его делать было больше просто негде.
       Со столовой в штаб рекой текли нечистоты, и, бывало, без сапог было не
       пройти. С нечистотами боролся, как умел, верный ефрейтор Г., вечный дежурный по
       штабу и сантехник и ассенизатор по совместительству. Паек, впрочем, он получал
       один.
       Так как зимой помещение едва протапливалось, а грунтовые воды бывали весьма
       высоко, то с потолка постоянно капало, на стенах висела толстым слоем серая
       плесень с зелеными цветами, в пол был завсегда сыроват. Прикасаться же к любой
       бумаге было просто противно. Тараканы в штабе не жили принципиально, зато в
       теплые летние месяцы в невероятном количестве размножались мокруши, до
       сантиметра в длину. Когда их давишь сапогом, они аппетитно чмокают, разбрасывая
       белесую слизь по загаженному полу. Прикольно было, капнув на зверя оружейным
       маслом, наблюдать за агонией - масло закупоривало скотине дыхальца.
       Дык вот, в конце апреля, зайдя от безделья в штаб, обратил внимание на
       неровные скребущие звуки. Пойдя на звук, открыл дверь в одну из самых сырых и
       грязных комнат. Картина меня попросту изумила.
       В общем, решили вожди сделать новый пол взамен сожранного грибком.
       Предложение накормить грибка новым деревянным полом, что бы подавился, было с
       негодованием отвергнуто - прежний пол не простоял и двух лет. А посему засыпали
       подложку мраморной крошкой и залили ее цветным цементом - но иронии судьбы он
       оказался нежно - зеленого цвета, оттенка несозревшей блевотины.
       Следующая в технологическом цикле операция - шлифовка пола. Делается она
       шлиф-машиной, но поскольку ее в батальоне и конь не валялся, решили подключить к
       этому делу личный состав, разымееться, из вновь прибывших, из малой учебки.
       Картина маслом. Адын войн льет на пол воду из ведра. Другой, обложившись
       тряпками, эту воду собирает в другие ведра. Как мне тогда показалось, для
       экономии времени они потом этими ведрами просто менялись.
       И штук пять войнов-железнодорожников вяло таскают по бетону огромные,
       килограммов на 30-40, шлифовальные круги - настоящие мельничные жернова,
       которые, как известно, являются неизменным атрибутом потустороннего мира. Хотя
       вообще то непонятно, кто кого таскает - войны были явно сверхлегкого веса, по
       крайней мере, сравнимого с кругами. Естественно, все этта при форме номер ноль -
       трусы в скатку.
       А температура в том помещении, надобно сказать, была градусов 10-13.
       И вот привидения, с ног до головы в бледно-зеленой субстанции - брызги то
       все равно летят, с дрожащими конечностями, скребут и скребут пол в большой
       темной комнате огромадными шлифовальными кругами. Слова "монстр" мы тогда не
       знали, а определение "мутанты" - весьма подошло. Ну чисто негры на плантациях,
       только цвет понежней. Движения вялые, всякая попытка согреться вянет в борьбе с
       могучим временем - от подьема до отбоя.
       Кто не знает, что такое тоска зеленая - так вот, оно "самое то" и есть.
       И еще два года так.
       Поскребка та длилась дня три, не меньше - и слава богу, что никто из
       зелененьких кони тогда не двинул - а то бы поселилось бы в штабе привидение,
       пугающее дежурных по ночам скрежетом мельничного жернова.
      
       Впрочем, ночных привидений и так в штабе хватало - но этта уже совсем
       другая история...
       С уважением, Dmitry.
      
       ____________________________________________________________________
       Area : BOCHAROFF.SUX (BOCHAROFF.SUX)
       * From : Dmitry Ibikus, 2:5004/16.111 (Пон Авг 25 1997 22:48)
       * To : All
       * Subj : Про железнодорожные войска.
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Картинка седьмая - "О том, как читают приказ" (Классика)
      
       Жизнь в войсках, как впрочем, и везде, делиться на дневную и ночную. Днем -
       часть торжественная, ночью - все интимное, так сказать. Правда, человеку, за всю
       жизнь не побывавшему в интересных местах, этого зачастую не понять. Даже если во
       дворе обидят - всегда можно убежать домой.
       В роте убежать некуда.
       Здесь все живут вместе. И деваться тут некуда. И защиты просить тоже не от
       куда. Да и не стоит - будет только хуже.
      
       Ну дак вот. Рассмотрим на примере отдельную роту - роту обеспечения при
       штабе. Рота как рота, но для ждв несколько нетипична - слишком много светлых
       волос и серых глаз. То есть, в отличии от среднего батальона, здесь почти нет
       войнов из средней азии и кавказа. Сплошь средняя полоса да прибалтика.
       А посему и нравы здесь более другие - нет обычного для ждв землячества,
       здесь - нормальная дедовщина.
      
       Команда отбой произнесена, ответственный по роте отбывает по месту
       жительства. Дежурный по роте начинает выполнять свой негласный устав.
       "Гуси строиться" - звучит команда. Гуси строятся. Но сегодня приказ, и
       строятся еще и "Гуси со стажем".
       Расписание имен таково:
       "Гуси" - до 6 мес службы.
       "Гуси со стажем" - от 6 до 12.
       "Фазаны" - прослужившие год.
       "Деды" - полтора года.
       "Дембеля", "Киржаки" - прошедшие последний приказ.
      
       Расписание это меняется, имена так же меняются в зависимости от родов
       войск, но смысл остается неизменным - это классика дедовщины.
      
       Дежурный распределяет гусей на ночной дозор - шухер. Любой не_гусь, а равно
       и наряд, может крикнуть - "шухер есть ?". И должен прозвучать ответ - "Есть!"
       Смысл шухера понятен. Он стоит возле окна в одних трусах и высматривает
       дежурного по части либо проверяющего. Одеваться противопоказанно - согревшись,
       шухер может уснуть и не выполнить свое жизненное предназначение.
       Посылаются гуси и наводить порядок - в туалет и в столовую. Особо прилежные
       в кулинарии отправляются жарить картошку и мясо. В общем, все при деле.
      
       Но сегодня особая ночь - сегодня НОЧЬ ПРИКАЗА.
       А посему, вся рота собирается на пятачке, где проводиться вечерняя
       поверка. Киржаки возлежат на самых удобных местах, деды сидят, фазаны стоят.
       Гуси же всех мастей выстроились в две шеренги - в трусах и майках.
      
       Выбирают первого гуся - "Того, кто прочтет приказ".
       Ему готовят постамент - три или четыре табуретки ставятся друг на друга,
       впрочем, это лимитировано только высотой потолка. Количество табуреток
       выбирается с таким расчетом, что бы гусь стоял на верхней, согнувшись -
       выпрямится ему не дат потолок. Стоят ему надобно на одной ноге, и читать приказ,
       который он держит в вытянутых руках. (попробуйте на досуге).
       Читать приказ - дело непростое. Я бы даже сказал - совсем непростое.
       Приказ священен, и читать его стоит без запинки, без паузы, отмечая точки и
       запятые. На едином дыхании. Гуси весь сегодняшний день тренировались. Но
       прочитать сразу не удастся никому. И вот почему.
       Дембеля с подушками ждут внизу. Стоит только гусю вздохнуть, проглотить
       букву или споткнуться, в него летят подушки - много подушек. И он вместе с
       табуретками летит на твердый каменный пол. Хорошо, ежели паркетный.
       Уж дембеля то своего не пропустят - они два года ждали. И не надобно их
       упрекать в жестокости, по меркам этого места это и не жестокость вовсе.
       В принципе, раза с седьмого, в зависимости от количества имеющихся гусей,
       приказ наконец прочитывается. Начинается "перевод".
       Ну перевод это понятно - переводят дедов в дембелей, фазанов в дедов, гусей
       со стажем в фазанов и так далее.
      
       Больнее всего, естественно, дембелям. Так как не каждому дембелю по силе
       выжить после такого перевода, дембеля, посоветавшись, выдвигають самого
       могучего.
       Он ложиться на нижний ярус койки. На верхний ярус накидывають кучу
       матрасов, одеял и подушек. Под нижний же ярус заталкиваться пара гусей.
       Затем гусь, первым нормально прочитавший приказ, берет вдвое скрученную
       нитку (десятый номер нельзя! можно дембеля покалечить), и начинает ниткой лупить
       по матрасам, лежащим на верхнем ярусе. Дембель тихо стонет.
       Гуси, лежащие под кроватью, истошно орут. Ударов 24.
       После этой процедуры дембель, покачиваясь, встает, и откушивает рюмку водки
       - за муки понесенные.
      
       Фазанов переводят в деды полотенцем через подушку.
       Гусей со стажем переводят двенадцатью банками. Банка - это солдатская
       табуретка. Табуретка желательно на гвоздях, ибо клееные таких нагрузок не
       выдерживают и на третьем гусе рассыпаются.
       Банка ставиться халявски - просто размахом одной руки по заду, а может
       ставиться и профессионально. Делается это так.
       Банку ставит дед гуся - то есть призванный ровно на год раньше. Он
       становиться на две табуретки, поставленные в полуметре одна от другой.
       Гусь становиться между табуретками, в позе "провинившийся сын в ожидании
       ремня от батьки". Дед размахивается табуреткой до потолка и с размаху опускает
       табуретку на мягкое место своего гуся. Гусь, естественно, не справляется с
       полученным импульсом, а посему летит метров ня пять вперед. Что бы вернуться за
       следующей банкой.
       После полученной серии банок кожа на седалищще становиться темно-
       филоетового цвета и несколько разбухает, что потом в течении недели препятствует
       сидению на этом месте.
       Но это не есть высший пилотаж в отпускании банок. Так как табуретки стали
       делать слабыми, а зады у гусей укрупнились и упрочнились, вместо табуретки стали
       использовать ... дверцу от солдатской тумбочки - кило пять весом из дсп.
       На третьей банке шкура на седалище просто лопаеться, иногда участками
       сантиметров по пять. А банок будет 6 или 12. Причем каждый дед може повторить.
       Более всего банок достается самым борзым и шустрым гусям.
      
       Причем отпуск банок ведется не только вечером, но и весь день приказа, и
       кроме этих дней, есть еще профилактические - что бы жизнь медом не казалась.
       Как разновидность инструментов отпускания банки встречаются еще и большие
       тазики в бане по мокрому намыленному заду (а вы попробуйте!), и последные
       технические достижения, которые практиковались - посадка задом на вибростенд, на
       котором трясут пробы бетона - гусь, посаженный на вибростенд, не может с него
       слезть, с включенного, только сидит и воет. Седалище становиться равномерного
       фиолетового цвета после 10-15 секунд проверки на вибростойкость.
      
       После того, как все переведены, народ, насытившись, деды - картошкой с
       мясом, гуси - банками, засыпают. Все довольны - еще бы, на полгода меньше
       осталось!
       В течении недели после приказа можно сразу узнать срок службы каждого - по
       тому, как он лежит на кровати...
       С уважением, Dmitry.
      
       ____________________________________________________________________
       Area : BOCHAROFF.SUX (BOCHAROFF.SUX)
       * From : Dmitry Ibikus, 2:5004/16.111 (Втр Авг 26 1997 20:54)
       * To : All
       * Subj : Про железнодорожные войска.
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Картинка восьмая - "О Мамеде".
      
       "За морем житье не худо, есть такое в свете чудо" (с) АСПушкин.
       Чудес можно в ждв увидеть буквально на каждом шагу - главное, глаз должен
       быть свежим. И, желательно, была бы возможность, а, главное, желание удивляться.
      
       Был в нашей роте Мамед. То ли фамилия у него была такая, то ли имя - никто
       уже и не помнил, все мамед до мамед.
       Персонаж был весьма колоритен. Всем своим видом словно подтверждая тезис о
       славном пастухе, всю свою жизнь не сходившем с гор, а затем сошедший за солью -
       тут его поймали и в войска отправили.
       Росту в нем было, может, метр сорок, а может, и все метр сорок пять...
       Весьма неслабое пузо, перехваченное солдатским ремнем с позеленевшей бляхой.
       Вечная капля под носом, воспаленные полузакрытые глазки. Всегдашная небритость.
       Походка такова, будто в кальсоны засунуто по меньшей мере ведро картофеля, а в
       сапоги насыпана соль. Ноги гнутся слабо... На вопрос, ездил ли оно на коне, он
       отрицательно качал головой, но сказать, что ноги колесом - значит, не сказать
       ничего. Видимо, в детстве рано пошел.
      
       Мамед был - прям картинка. Но главное в человеке - не внешность, а его
       внутренние качества.
       Мамед мог запросто навалить в штаны по большому за взводным столом во
       время обеда. Со всеми звуковыми, обонятельными и визуальными эффектами.
       Нормальным для него было разыскивать себе подворотничек среди уже выброшенных,
       выбирать портянки среди тракторной мазутной ветоши или побираться в столовой,
       выедая плохо отставшую от яиц скорлупу.
       Ко всему прочему человек страдал нехваткой, и, обладая практичным
       характером Плюшкина, тащил обьедки и огрызки не куда нибудь, а в свою кровать -
       под матрас. Верхом его великого плюшкинского таланта было положить себе под
       голову завернутое в солдатское белье филе из кишек селедки. Вся рота не могла
       продыхнуть целую ночь от вонищи и только к утру мы обнаружили источник вони.
       Служба его была в основном в наведении порядка. Случались, правда, и
       исключения - на автогрейдере полетел фиксатор, и стали вылетать передачи - Мамед
       аж дня три поработал фиксатором - держал ручку коробки на передаче.
       Но больше всего мне запомнилось групповое бритье Мамеда.
       Надобно сказать, что среди южных народов весьма остро стоит проблема бритья
       - стоит побриться утром, а к обеду щетина уже вылезла на пол-сантиметра.
       Вот и у нашего Мамеда была та же проблема. Но в совокупности с полнейшим
       отсутствием денег превращалось в муку. Он где то раздобыл обгрызенный станок, но
       лезвий взять было не где. А посему с утра начинались его поиски бритвенного
       лезвия.
       Коронное место - умывальник, который по совместительству еще и туалет для
       малых нужд. Отработанные лезвия выбрасывались под ноги, в грязь и мочу, их то и
       собирал Мамед - и даже как-то брился.
       Но однажды его поиски не увенчались успехом - лезвие он не нашел, а
       дневальный выкинул его собственные запасы.
       Потому рота получила за небритого Мамеда нагоняй, и мы решили его побрить
       сами. Портянкой.
       Конечно, просто нечистоплотный воин зачастую может быть побрит и просто
       вафельным полотенцем, но в роте не нашлось ни одного полотенца, которое бы
       гармонировало с великолепной, насыщенной цветовой гаммой момедова лица.
       Поэтому в качестве бритвенного инструмента была выбрана его же собственная
       портянка, кстати, весьма почтенного возраста. Цирюльник надел зимние варежки -
       что бы не получить от той портянки бубонную чуму или холеру.
       Технология проста - воин садиться на табурет, цирюльник встает на табуретку
       у него за спиной, упирается коленом в затылок бреемого.
       Затем портянка охватывает подбородок, и цирюльник начинает быстро таскать
       портянку туда-сюда, не ослабляя нажим. Если волосы достаточно длинны, то они
       вылазят вместе с луковицами, и проблема бритья отпадает на довольно
       продолжительное время. Но, к сожалению, охват не стопроцентный, и обросший вновь
       подбородок кажется побитым молью.
       Вот уж, на самом деле - "Облезешь, неровно обрастешь" (с) не мой.
       Правда, у столь замечательного способа есть свои побочные эффекты, как и у
       любого лекарства. Мастерство цирюльника состоит в том, что бы выкатать волосы,
       но не снять кожу чулком. Но, в любом случае остаются весьма неслабые ожоги.
       Портянка же выбирается в качестве инструмента еще и потому, что вызывает
       попадание весьма неслабого количества микроорганизмов в волосяные мешочки,
       которые превращаются в прыщи и вызывают отторжение волоса вместе с луковицей.
       Что, впрочем, совпадает с основной целью.
       Мамед, помнится, месяца два после того бритья ходил с опухшей физией, а
       отдельные прыщи были увезены им к себе на родину - разводить среди аборигенов.
      
       Увольнялся Мамед празднично - вымыл всю роту с порошком, а особенно
       умывальник. На дембель ему была торжественно подарена пачка бритвенных лезвий
       "Нева" (кто не знает - они тогда уже назывались техническими, потому что бриться
       ими было невозможно). И еще - тройной одеколон!
       Я аж прослезился.
      
       На дембель Мамед уехал чисто побритым.
      
       С уважением, Dmitry.
      
      
       ____________________________________________________________________
       Area : BOCHAROFF.SUX (BOCHAROFF.SUX)
       * From : Dmitry Ibikus, 2:5004/16.111 (Срд Авг 27 1997 23:10)
       * To : All
       * Subj : Про железнодорожные войска.
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Картинка девятая. "Изжога"
      
       О ты, проживший всю жизнь возле мамы доброй да жены толстой, откушивающий с
       лет младых бабушкины пирожки и тетины галушки, заедающий все это кулинарное
       великолепие жирными дрожжевыми блинами и запивающий всласть молоком жирным
       вначале, и водкою кристалльною да элем темным и добрым, пивом именуемым, опосля
       задумывался ли ты о истинной ценности тобой поглощенного и выпитого ?
      
       В день последней, "заборной", явки в военкомат, мать подняла меня рано -
       часа в четыре. Нагрела супа, полную глубокую чашку великолепного мясного борща с
       деревенской сметаной.
       Но поскольку уснул я перед этим весьма поздно, да еще и после весьма
       обильных возлияний, то на борщ этот просто не мог смотреть - не сьев и трех
       ложек, тут же ложку и бросил - "не хочу больше".
       Отец, поднявшийся, что бы проститься со мной и уйти на работу - в тот день
       была у него плавка, долго смотрел, переводя взгляд с меня на тарелку и обратно.
       "Много раз ты будешь вспоминать этот недоеденный борщ" - сказал он и ушел
       на работу.
       Пророчество оказалось вещим - многие разы вспоминал я этот борщ, а так же
       такую же полную тарелку макарон со свиным салом - она так и чудилась моему
       воспаленному мозгу.
       Когда ехали в полк, питались "мамиными пирожками". То есть весьма неплохо.
       В полку же получили свой обед - бачок слипшейся в один ком вермишели серого
       цвета без соли и по полкружки чая без сахара. Естественно, после изобилия еды в
       поезде никто к этому и не прикоснулся - разве что из чисто спортивного интереса.
       Не ели мы всерьез еще неделю - только выборочно. Про бойца в этот период
       говорят - "Он еще серет мамиными пирожками".
      
       А потом начинается нехватка.
       Нехватчик - весьма примечательная фигура в армии, через это проходят почти
       все. Дело даже не в количестве пищи, а в ее качастве - как в анекдоте - не может
       солдат сьесть брюквы на 2000 килокаллорий. И впрям - не сможет.
       Нехватчик постоянно голоден, он ищет, чего бы сьесть, в его больших
       карманах всегда найдется недоеденный свалявшися липкий мякиш черного хлеба - им
       бы впору сапоги чистить, а не желудок набивать, такого он цвета. И вкуса.
       После того, как рота ушла, в столовой мечутся стайки нехватчиков,
       соображая, где бы полакомится обьедком. Их ловят, наказывают, но в
       противоборстве головы и голодного желудка всегда выиграет последний.
      
       Итак, рассмотрим стандартное меню курсанта учебного полка.
      
       Завтрак.
       Каша перловая (дробь - 16), пшено или овес - размазана по тарелке.
       Хлеб - по два куска белого и черного хлеба. И ежели белый можно еще как-то
       есть, не обращая внимание на опилки, то черный представляет собой произведение
       искусства, вернее, предпосылку к нему - он скорее подошел бы скульптору в
       качестве глины. Абсолютно те же свойства, что и у хорошо размятой гончарной
       глины - пластичность, влажность и вкус. Вот только лепить из него можно было бы
       только кочегаров и негров. Исходя из цвета. Потому как - черный. Всяческий
       бородинский по сравнению с ним может показаться не иначе как гостем из
       скандинавии, расположившимся по соседству с кочегаром из Берега Слоновой Кости.
       В наряде по столовой хлеборезом быть - престижно. Но трижды проклянет свое
       рождение тот, кому предстоит резать этот черный хлеб. Ибо он налипает на нож
       сразу всей булкой - такая у него клейкость и пластичность.
       Еще одно свойство у черного хлеба - вызывать дикую изжогу. Не знаю, почему,
       но практически все курсанты ею мучились - и сильно.
       Ну ладно, хватит о хлебе насущном - лучше о том, что на него намазывают. То
       есть о масле. Масло это кажется манной небесной и служит первой радостью
       наступающего длинного дня. Сейчас масло дают утром и вечером, по 15 грамм,
       раньше давали только утром - по двадцать.
       Воин мажет масло на один ломоть белого хлеба и накрывает его вторым - чтобы
       было побольше. Я, правда, никогда так не делал - я испытывал удовольствие,
       намазав только один кусок и стараясь жевать подольше, радуясь каждому куску.
       Масло сьел - день в армии прошел не зря.
       После масла пили чай. Почему то никогда на столе не было полных кружек -
       только половина. То есть сто граммов жидкости. Видимо, воду было жалко.
       К чаю полагался сахар. Два железных куска. К чести сказать, подсластить чай
       хватало и одного, что бы потом с неописуемым восторгом сгрызть другой перед
       разводом. Рулез. Адназначна!
      
       Обед.
       На первое - суп из семи залуп. То есть назвать это никак более нельзя,
       постольку поскольку это не щи, ни уха, не храче и не все прочее. На гражданке
       аналогов нет.
       Суп варился из говяжьих туш. Как то раз, будучи посланным в наряде за тушей
       в ледник, я с любопытством разглядел треугольный сизый штамп на бедре туши.
       Он гласил -"РККА, 1935". То есть Рабоче-Крестьянская Красная Армия, забито
       в 1935 году. То есть туша пролежала при температуре чуть ниже ноля градусов не
       много не мало, а 52 года ! Ну ладно глубокая заморозка, но не в примитивном же
       леднике !
       И ето мы ели. Правда, мяса как-то из супа не вылавливалось.
       На второе была каша - по тому же расписанию. Надобно сказать, что из
       соображений дешевизны все поджарки делаются на комбижирах, которые взывают
       изжогу, язву и являются весьма сильными канцерогенами. Стоит прийти в войска
       человеку с небольшой язвой, и она быстро вылазит наружу - до прободения. Лично
       я знаю два примера смертей по этому поводу. Шутки здесь неуместны. Это смерть.
       Ну и конечно к каше - бацилла. Бацилла - кубики сала с ребром сантиметра в
       четыре с миллиметром мяса с одной стороны. Все ето залито слизью нежно розового
       цвета, напоминающее сукровицу, призванную изображать соус.
       Когда пробирает нехватка, народ пытается грызть бациллу. Это в принципе
       невозможно - не раскусить, не отгрызть с него мясо не получиться. В худшем
       случае выскочит из зубов и прилетит сидящему напротив сержанту в лоб. О
       последствиях как нибудь потом.
       Конечно, попытки сьесть бациллу были, но, под силу это только потомственным
       копрофагам, в силу ее вкусовых качеств.
       Третье в обед - полкружки компота или киселя.
      
       Ужин.
       Каша (ох уж эта каша), если повезет - картошка жеваная, чай.
       Иногда - рыба. Если повезет - жареная. Как чистят рыбу - особо. Чистят ее в
       машинке от чешуи, причем половина остается на месте. Чистка же от кишок
       предельно проста - большим ножом отрубается наискось голова и половина живота.
       Другая половина живот и кишек идет, естественно, в котел. И в желудок.
      
       По выходным утром - в воскресенье дают два яйца. Почему два и именно один
       раз в неделю, сказать никто не может. Зато обьяснить, что молодой солдатский
       организм не способен переварить более 2 куриных яиц в неделю, нам не поленились.
       Оказывается, на гражданке мы буквально гробили свои нежные желудки яйцами!
      
       Осенью в рационе появляется бигус - не путать с Ибикусом!
       Это такая якобы квашенная капуста с различными ингридиентами. Технология ее
       производства удивительно проста - в огромный бетонный колодец опускается боец в
       ОЗК (общевойсковой защитный комплект), ему на голову летит плохо отмытая
       шинкованная капуста, он пытается мять ее ногами. В общем, кто видел процесс
       закладки силоса в силосные ямы, это то же самое.
       Ингридиенты появляются позже - своим ходом. По крайней мере я не раз
       вытаскивал из этого силоса утопших крыс.
      
       Ну вот, в общем то и весь рацион. Да, о чае. Делается он так - в 50
       литровый бак кидается 4 крохотных пачки чая, каждая с 2 спичечных коробка
       обьемом. Это дело потом кипятиться около часа.
      
       Весь этот рацион можно потом учуять носом. Некачественная пища продолжает
       бродить и разлагаться в желудке, а потом в кишечнике. Это вызывает выделение
       неслабого количества кишечных газов, которые имеют свойство выходить.
       Дальше второго взвода в роте строем шагать невозможно - глаза режет. Пердеж
       с частотой строевого шага. Все и всегда.
       Войти ночью с улицы в казарму - дух захватывает.
      
       Как принимается пища.
      
       Пища в армии принимается по армейски.
       То есть народ, простите, личный состав занимает место возле заранее
       забронированных столов. Звучит команда - "Головные уборы снять, приступить к
       приему пищи". На завтрак дается пять минут, на обед десять, на ужин - семь.
       Пища поглощается этапами. То есть сначала надо сьесть первое - всем. Потом
       только взять второе. И опять сьесь всем. Только тогда можно будет выпить чай.
       То есть один вяло едящий воин может оставить все отделение без части обеда,
       ежели будет есть слишком медленно. Воспитание через коллектив.
      
       По великим праздникам рацион разнообразиться двумя печенюшками и двумя
       карамельками, и еще - полной кружкой чаю!
      
       Рацион сей весьма слабо повышает мускульные усилия военнослужащего. Те, кто
       до армии подтягивался по пятнадцать раз, через три месяца службы стали - пять!
       И это при 5-6 часах физических упражнений в день. Войны быстро раздобрели -
       торсы стремительно покрывались жиром, а мышцы мельчали. Все это - при постоянных
       тренировках. Насколько важно, оказывается, нормальное питание!
      
       Постепенно нехватка сошла на нет, появилась привычка не тянуть в рот всякую
       дрянь (с) пр. Преображенский. Появились деньги на солдатскую чайную, выезды в
       город. Народ потихоньку "вьезжал в службу"...
      
       С уважением, Dmitry.
      
       ____________________________________________________________________
       Area : BOCHAROFF.SUX (BOCHAROFF.SUX)
       * From : Dmitry Ibikus, 2:5004/16.111 (Вcк Авг 31 1997 20:50)
       * To : All
       * Subj : Про железнодорожные войска.
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Картинка десятая - "Про Юрочку".
      
       Тыкнув кнопку "плей" на любимом техниксе, начинаю повествование об одной из
       замечательнейших личностей, с которыми сводила меня судьба на полях сражений
       рати железнодорожной с бесчисленными кубическими километрами перемещенного
       грунта, отсыпанного полотна, проложенных рельсо-шпальных решеток и сломанных
       елок и судеб.
       В ту пору батальон наш стоял под небольшим сибирским городком, не весь,
       правда, а та часть, что называют батальонные бэки "трасса".
       Попасть на трассу - и плохо и хорошо. Там сытнее кормят, там теплее, но
       сложных жизненных ситуаций, из которых можно не выйти живым - там больше.
       Случается, что вновь прибывшему лейтенанту выдергивается местной борзотой
       звезда из погона - "ты ее еще не заслужил, походи пока с одной, ибо ты гусь".
       И этот лейтенант копает ямы вместе с другими гусями - из солдат.
       И это при молчаливом попустительстве комбата. Руководство интересует план
       работы, а не дисциплина.
       Трасса - она и есть трасса. На болотах или среди тайги, мехбат должен
       расчистить полосу отчуждения, насыпать полотно местным грунтом, затем балластом.
       После него пойдут быстрые узбачата путевого батальона с костыльными молотками,
       огромными винтовыми домкратами и греющими в любой мороз шпалоподбойками. Но об
       этом позже.
       На трассе батальон живет либо в палатках, либо в теплушках - это старые
       пассажирские вагоны, хорошо знакомые нам всем по военным фильмам.
       В одном конце вагона распологается печь. А вытяжная труба ее - в другом
       конце вагона. Между печью и трубой - через весь вагон, проходит так называемый
       "кардан" - стальная труба в полметра диаметром. Она и исполнят роль батареи.
       Изобретение просто замечательное, поскольку тепло не вылетает сразу на улицу, а
       условно равномерно респределяется по вагону. Условно - потому что сверху не
       продыхнуть, а снизу - лед лежит.
       Одним только плоха такая печка - стоит не топить ее полчаса, и в вагоне уже
       колотун. А посему заготавливать дрова и топить надо постоянно, без перекура.
       И без сна.
       Кочегаром при такой печке был наш знаменитый Юрочка. То есть знаменитого
       там особо и не было. Но личность примечательная.
       Представьте себе рахитичного пацана лет тринадцати, с вываленным пузом,
       вылупленными серыми глазами, светло-рыжего. Росту в нем, может, полтора метра, а
       может и все метр пятьдесят пять. Великан.
       В глазах выражение постоянной нехватки, походка чисто рахитичная,
       ковыляющая. Видимо, природа одарила его еще и врожденным вывихом. Одежда чмошная
       - то есть был Юрочка ротным задротом. А посему и работа у нег такая была - в
       роте вечный дневальный и уборщик, на трассе - кочегар и опять же уборщик.
       Как, не знаю, но спать он пристрастился стоя на тумбочке и с открытыми
       глазами. Как то раз, зайдя в роту и пройдя мимо, заметил, что глаза его не
       движутся. Совсем. Такое впечатление производят глаза совершенно слепого
       человека. Подошел к нему, помахал рукой перед глазами. Никакого движения.
       Взял иголку в канцелярии. Подошел к Юрочке, медленно поднес иглу к глазу.
       Никакого движения. Медленно воткнул иглу ему в кончик носа - никакого эффекта!
       То есть человек в полной коме, но стоит на ногах и глаза открыты.
       И тут входит командир роты. "Смирно", выдыхает вмиг пробудившийся Юрочка.
       Я оторопело, с иголкой в руках, смотрю на ротного. Он смотрит на меня.
       Вызывает в канцелярию. Обсуждаем прикол.
       Принято решение - ротный выходит, одевает солдатскую шинель и шапку. Заходит
       в роту - Юрочка спит на страже.
       Выходим, ротный дает мне свою шинель - при входе Юрочка орет - "Смирно".
       Дружный хохот в казарме. Вот тебе и условный рефлекс - на погоны.
      
       Вообще говоря, быть вечным дневальным нелегко. Спать по два часа в сутки -
       сдуреть можно. На вторую неделю человек напоминает дурку - отключается в любой
       момент, а потом уже не помнить, что было до того.
      
       Как то раз у одного из дембелей пропали часы. Обыскали все - не нашли. А
       тут заходит в роту лейтенант С. и ласково так говорит Юрочке - что у тебя в
       погоне?
       А у Юрочки в погоне шишка. В левом. Юрочка говорит - "Ничего", спокойно
       вытаскивает украденные часы из этого погона и засовывает в правый. На глазах у
       всех.
       Никогда не видел, что бы так человека били. Лейтенант, в прыжке, кованным
       сапогом по хлебальнику. Юрочка отлетел метров на пять, не меньше, как тряпичная
       кукла. Другой бы месяца три пролежал бы в отделении челюстно-лицевой хирургии, а
       этот поднялся и снова встал на тумбочку.
      
       Этот субчик был еще и женат. Перед самым призывом жена родила ребенка.
       Второго она родила через месяцев 13 после ухода Юрочки на службу - домой его,
       естественно, не отпускали. Жена тоже не приезжала.
       Любимым вопросом к Юрочке было - "Юрочка, как ты женился?"
       "Ну как ?, взял и женился!" - гордо подбоченясь.
       "А ребенка как сделал?" - "Как, поцеловал и сделал!" - Гордо отвечал
       Юрочка.
       При дальнейшем расспросе выяснялось, что сей субьект просто не представляет
       назначение соответствующих органов у мужчин и женищин. То есть считает, что дети
       получаются от поцелуев.
      
       Все это было бы весело, ежели бы не было так грустно. Ведь этот парень, по
       идее, не только попасть в армию не должен был - его лечить надобно. Впрочем,
       страдал он не очень много - были бы мозги, было бы сотрясение.
      
       Подобных субьектов встречается в армейке великое множество. И, надобно
       полагать, их великое множество в нашем обществе.
      
       С уважением, Dmitry.
      
      
       ____________________________________________________________________
       Area : BOCHAROFF.SUX (BOCHAROFF.SUX)
       * From : Dmitry Ibikus, 2:5004/16.111 (Пон Сен 01 1997 21:26)
       * To : All
       * Subj : Про железнодорожные войска.
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Картинка одинадцатая "Однажды под новый год".
      
       Угораздило меня как-то очутится в омском госпитале. В принципе, это и
       неплохо - родной город все же. Гости всю дорогу, крутой хавчик, подруги
       приходят. В общем - как в пионерском лагере в сезон посещения его предками и
       знакомыми. Только лучше.
       Хирургия наша и в самом деле похожа была на пионерлагерь. Четвертая палата,
       в которой находились "на излечении" в основном хронические и долго
       выздоравливающие, была нечто вроде местного отделения обеспечения - кто
       занимался в столовой, кто с столярной, кто санитарил.
       Войны с хроническими воспалительными болезнями зачастую почти весь срок
       службы проводят в госпитале - а раз так, то их ставят санитарами, а порой и
       медбратьями.
       После отбоя в палате рассказывают импортные фильмы, слушают приемник и
       радиоточку. Спать ложились часа в два. Иногда некоторые водили шашни с
       медсестричками - и вовсе даже небезуспешно.
      
       Почему то подавляющее количество населения отделения составляли войны из
       ждв, инженерных войск и стройбата. Наверное, сказывается значительное количество
       стрелочников в первых, и войнов, пораженных острым гофрированным шлангитом среди
       других.
       Правда, среди щлангующих частенько попадались персонажи, достойные
       кунст-камеры. У одного нога гнется в колене вперед, так же как и назад. У
       другого Не хватает пальцев на обоих руках и совсем нет на ногах. Третий теряет
       сознание каждые полчаса. А уж про войнов с грыжей и говорить нечего - в очереди
       к ножу стояли.
       Попадаются шланги - индусские фокусники. Но поскольку шпаг нет, то глотают
       иголки. Иголки выходят сами.
       Геморройщики - вообще цирк. После операции пацана ложат на две кровати на
       пузо, в анус вставляют трубу в садовый шланг толщиной - для отвода газов. У меня
       в ниве такая труба от двигателя газы отводит, а тут - у человека. Газы, впрочем,
       в наличии. Один раз взмолился - пацаны, поссать не могу - сил нет!
       Раздвинули кровати, поставили тазик. Не ссыт. Вся палата уже как
       сумасшедший дом - хором "пссссс, пссссс" - не ссыт! Выход все же нашли -
       включили воду, оно и побежало.
      
       Так вот, готовимся мы праздновать новый год. А, надобно сказать, предыдущей
       ночью был у четвертой палаты залет - толпа надышалась эфира, стянутого с
       операционной. По отделению тянет эфиром, аж башню сносит, а в четвертой палате
       истошный хохот. Начальник отделения, полковник Д., дико похожий на черепаху из
       мультфильма "я на солнышке лежу", в таких же очках, обошел палату, но флакон с
       эфиром не нашел. Махнул рукой.
       Той же ночью случилось еще одно ЧП - курсант, прооперированный на момент
       аппендицита сутки ранее, был пойман во время забирания по простыне на второй
       этаж - человек возвращался из прогулки по лебедям.
      
       Дык вот, сидим, тихонько ведем разговоры о дембеле - стук в дверь.
       Вносят каталку, закрытую шубой. Под шубой - боец с капельницей. То есть две
       половинки бойца - торс и ноги. Ну ладно был бы женщиной, сказали бы, что талия.
       Ан нет, и не талия вовсе.
      
       В общем, командир его части решил проверить боеготовность подразделения, и
       не нашел лучшего дня, как 31 декабря. Естественно, бойцам было не до этого, а
       посему думали о чем угодно, но только не о повышении боевой и политической
       подготовки.
       Стоит этот войн, и дни до дембеля считает - а дней до дембеля ему, надобно
       сказать, оставалось и немного совсем - по весне на дембель. И угораздило же его
       заниматься этим увлекательным делом, стоя возле бампера "Урала".
       Тут охотник выбегает, прямо в зайчика стреляет. Только не охотник, а
       груженый Зил-131 из бокса вылетает, и бьет урал по бамперу своим бампером.
       Через война. А высота бамперов такова, что находится от таза и до желудка.
       В общем, мясо. Его быстро на носилки и в хирургию. Результат плачевный -
       кости таза в порошек, не одного органа ниже желудка просто не осталось -
       внутренности наружу. То есть шкура лопнула, из под нее торчат осколки костей и
       давленные кишки.
       Самое прискорбное, что парень жил еще полтора суток, и почти все это время
       находился в сознании, хоть и под наркотой. За это время в него влили четыре
       литра крови и физрастворов. Так как почки не работали, смерть наступила от
       отравления - он распух до ужаса, на лицо страшно было смотреть.
       В первый день нового года, вечером, спустилась операционная медсестра -
       парень умер. И тут же стук в окно - приехала его мать. Пацан не дождался минут
       пятнадцати всего. Жалко.
      
       Вот когда познаешь бренность своего существования, и злость берет на
       дурдом, называемый армией. Ведь не ударь желтая жидкость того командира в голову
       проверить "боеготовность", и парень был бы жив. Так нет, надобно задницу рвать,
       кому то чегото доказывать. Кому и чего ? Жизнь то она одна - другой не подарят,
       потеряешь - не вернешь.
      
       В общем, армия, как школа жизни хороша, но лучше ее все же пройти досрочно.
      
       Чего вам и желаю.
       С уважением, Dmitry.
      
       ____________________________________________________________________
       Area : BOCHAROFF.SUX (BOCHAROFF.SUX)
       * From : Dmitry Ibikus, 2:5004/16.111 (Срд Сен 03 1997 22:12)
       * To : All
       * Subj : Про железножорожные войска.
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Картинка двенадцатая "О том, как кладут рельсы".
      
       Есть у меня знакомый. Характер работы у него разьездной, частенько бывают
       разнообразные и дальние командировки. И всегда и везде он ездит только по
       железной дороге. И никогда - самолетом. Никогда.
       Ларчик просто открывается - сей господин работал раньше летчиком-
       испытателем, а так же занимался производством и приемкой авиадвигателей.
       Я же всегда летаю самолетом и никогда - поездом.
      
       Как кладут рельсы? На сей вопрос в памяти сразу возникают могучие тетки со
       шварценеггеровскими плачами и бицепсами, одетые в мазутные рыжие жилеты, от
       возраста и наслоений жира могущие сойти на черном рынке за пуленепробиваемые.
       Но это будет только примерным видением, потому что тетки эти занимаются
       эксплуатацией, а никак не строительством.
       Сначала в тайге ли, в пустыне ли, проходит мехбат - отсыпает полотно.
       Работа эта - одна из самых обьемных, но многое здесь делает техника. Затем идет
       путевой батальон - он то и делает ту самую железную дорогу. Затем, обязательно
       зимой, ставит свои столбы и светофоры и натягивает провода батальон связи.
       Зимой, для того чтобы по весне опять выкопать покосившиеся столбы, снять
       порванные провода и сделать все это по новой - за "преодолевание трудностей"
       командиры получат очередное звание, а дембеля сделают аккорд.
      
       Ну, допустим, полотно уже лежит - пригоняй путеукладцик и вперед! Ан нет,
       не все так просто. На длинных перегонах путеукладчики действительно выручают.
       Они бывают большие - приводимые в действие тепловозом, и малые, что
       цепляются к тракторам. Помниться, малый укладчик на холостом гусеничном ходу
       прицепили к кразу и тащили его через весь город - а город подумал, ученья идут.
       Грохот стоял почище танкового соединения.
       Совсем другая картина получается, когда прямой участок кончается и надобно
       врезать стрелку, поворот, или, что страшнее, сортировку.
       Здесь все делается вручную. То есть ложатся шпалы, на них подкладки, затем
       рельсы. Рельсы прибиваются к шпалам костылями - для этого есть специальные
       костыльные молотки - длинная и узкая кувалда весом килограмм в пять.
       Папаня у меня одно время пользовал такой для забоя свиней. Выходит из за угла к
       свинье - хрясь по лбу! Свинья с копыт... Узкий молоток проламывал череп - свинья
       не мучилась совершенно. Смерть мгновенная и безболезненная. Потом молоток этот
       куда то делся, и сейчас он пользуется простой десятикилограммовой кувалдой - от
       такого удара череп свиньи просто расплескивается.
       Девиз есть в путевом - "Забивай костыль в три удара" - какие три, там за
       пять хоть бы забить.
       Для выдергивания костылей есть огромный, метра полтора, гвоздодер - машка.
       Отдельно о шпалах. Шпалы бывают разные. Бывают бетонные, ну а при ручной
       работе - старые добрые деревянные шпалы, пропитанные креозотом - что бы подольше
       лежали и не гнили. Если вам когда нибудь посчастливится в жару принимать пищу
       рядом со штабелями свай, и при этом вы будете в состоянии подавить мощные
       позывы к рвоте, а заодно и саму рвоту - считайте, что вам повезло. Креозот раз в
       десять сильнее керосина, если судить о его описании по Дж.К.Джерому.
       Шпалы бывают разной длины - от 2,5 до 4 метров. Нормальная шпала весит
       килограмм восемьдесят. Однако встречаются и по 120 кило. Шпалы носят
       шпалоносами - удобнее всего по четыре человека одну. Однако бывают и исключения.
       Самолично видел, как взвод узбечат разгружал платформу со шпалами. Узбечата были
       маленькие, по полтора метра ростиком, тоненькие - как будто взятые класса с
       шестого школы.
       Два качка клали войну шпалу на плечо, и он бегом (!) нес ее метров сто. Вес
       такого война вряд ли больше 50-55 килограммов, шпала 80 - получается больше
       своего веса более чем в полтора раза! Какие тут муравьи - этта ж новая раса
       людей получается! НОсит по полтора своих веса, нифига не жреть, ибо не кормят.
       Вот только дохнет быстро :$( - (этта роже не моя, а того енерала.)
       Теперь о рельсах. Рельсы на железнодорожное полотно идут Р-50 и Р-65. Цифры
       обозначают массу погонного метра в килограммах. Стандартные длины рельс - 12,5 и
       25 метров.
       Нетрудно подсчитать, что 25 метровый рельс Р-65 весит 1625 килограмм. Когда
       мы таскали такую рельсу командой аж из 12 человек, аж дух захватывало - еще бы
       135 кило на брата.
       Для этого существуют рельсоносы - такие щипцы на двух человек. при
       переноске руки находятся на уровне яиц, иначе никак. Самое мрачное - это когда
       дорога неровная, и поднимаешься на горку. Зато в ямку вошел - таааски!
       Хуже, когда надобно тащить крестовину - за нее можно зацепиться только
       восьмером, да и то неудобно. А весит она аж 800 кило.
      
       Несмотря на все эти страсти, приятно и страшновато смотреть, как работает
       взвод путейцев. Взвод этот комплектуют с учетом - пара чеченцев, пара десятков
       узбеков. Узбечата весь день передвигаются только бегом, в чем их весьма успешно
       убеждают "надсмотрщики". По крайней мере, это наиболее близкое определение.
       Кроме переноски шпал, прикольно смотреть, как мелкий войн, хватает огромный,
       больше его самого, ярко-оранжевый винтовой домкрат, бегом тащит его , быстро
       вставляет под решетку, и быстро поднимает решетку, крутя огромную ручку. Я как
       то ту ручку минут пять покрутил, чуть без руки не остался, а тут - весь день.
       Изо дня в день. Из месяца в месяц. Тоскааааааааааааааа...
       Рельсы соединяются накладками, и стягиваются болтами. Даже и не
       вспоминаючи рассказ "Гайка" известного писателя, можно себе представить, что в
       условиях тотальной нехватки этих самых гаек вместо шести винтовых пар было
       четыре или даже две - попросту шли на другие пути и откручивали их там. По путям
       при этом неслись поезда, и ничего не подозревающие веселые пассажиры спокойно
       дожидались конца путешествия.
       Самый точный и единственный прибор у путейца - цуп. Он меряет расстояние
       между рельсами и разницу по высоте. Я полагаю, что со времен первых в мире
       километров железных дорог в мире, могли бы придумать чего и получше.
       Интересная вещь - делать повороты. Никогда бы ни подумал, если бы не знал.
       Рельсы сначала собираются в решетку на шпалах, причем одна пришивается
       прочно, а вторая слегка наживуливается. Затем войны, вооружившись огромными
       ломами, рихтуют решетку в поворот - хором произнося на раз-два "Дембель -
       давай!". Дело это довольно долгое, но металл потихонечку сдает, и решетка
       ложиться как надо. Затем цупом и машками выставляют расстояние между рельсами,
       пришивают - почти все готово.
       То есть рельсы есть, но ехать по ним еще нельзя. Ибо они просто лежат на
       песке. Заходит маневрушка - засыпает шпалы балластом. Теперь решетку поднимают
       домкратами, и начинается работа веселым инструментом - шпалоподбойкой.
       Вес ее от 24 до 32 килограмм в зависимости от модели, она электрическая, и
       притом дико вибрирует. В жгучий мороз, воин с сей инфекцией, без бушлата, уже
       через 15 минут начинает обливаться потом. Мало того, что она тяжелая, вибрация
       там на порядок больше, чем на бензопиле. (Вот чего надо было Бочарову дарить!)
       Но все позади, рельсы лежат, и по ним можно начинать ездить. Но это не беда
       - уже через месяц что нибудь просядет, вымоется, бомжи открутят последнюю
       гайку, повторив бессмертный подвиг жигана из "Путевки в жизнь", и сюда придут
       такие милые нашему сердцу могутные бабушки в рыжих жилетах, сопровождаемые
       субтильным бригадиром с синим лицом. И жизнь пойдет своим чередом.
      
       Но я то помню старую пословицу - "глаз не видит - желудок не страдает".
       И потому предпочитаю лететь самолетом. Это не легче - тоже приключений хватает
       - но об этом как нибудь в другой раз, ибо к ждв это никакого отношения не имеет.
       С уважением, Dmitry.
      
       ____________________________________________________________________
       Area : BOCHAROFF.SUX (BOCHAROFF.SUX)
       * From : Dmitry Ibikus, 2:5004/16.111 (Чет Сен 04 1997 22:00)
       * To : All
       * Subj : Про железнодорожные войска.
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Картинка тринадцатая. "Про Волчка"
      
       Жизнь в армии, несмотря на различные приколы, довольно таки однообразна, а
       посему любые новые события, а том паче люди воспринимаются всегда с превеликим
       интересом. Особенно это касается молодого пополнения, на котором, кроме всего
       прочего можно выместить изрядную часть накопившейся злобы.
       Волчек появился в составе немногочисленной группы гусей. Был он дико тощь,
       так что казалось, должен переломится при любом попутном ветерке. Глаза имел
       черные, волосы тоже. Взгляд имел повышенной лупоглазости, походка сосунка со
       врожденным вывихом бедра - то есть все причандалы имбицелла легкой степени на
       лицо. Однако, при ближайшем рассмотрении он оказался не так прост.
       Дело это было в роте сопровождения, а потому об ужасах черного батальона
       речи просто не было - так, пару банок гусю после отбоя, что бы не зазнавался и
       не считал, что службу сильно понял.
       После отбоя начинается ночная жизнь воинской части. От дневной она
       отличается так же, как торжественная часть свадьбы от ее всеми ожидаемого
       продолжения. То есть ночью намного веселее - начальства нет, и войны
       предоставлены сами себе. Ночью часть кипит - не спит наряд, не спят рули
       (штабные водители), не спят гуси и деды.
       Из роты в парк и обратно шныряють темные силуэты.
       Деды смотрят ночь напролет "Взгляд" и кинопроектор, гуси всю ночь шуршат.
       После отбоя гусей подымают и устраивают им самый настоящий развод - кого порядок
       наводить, кого туалет драить, кого кухню обслуживать.
       А тут гуси новые - надо их обкатать. Обкатывают на туалете.
       Сия наука не так проста, как кажется. ОчкИ надо отодраить до блеска,
       причем чаще всего зубной щеткой, продизенфицировать и продезодорировать.
       Поскольку освежителей воздуха тогда было не сыскать, в качестве дезодоранта
       использовали зубную пасту - весьма действенное средство.
       Так вот, Волчек был послан исполнять именно это священное дело. Зайдя через
       часок в сие помещение (был в тот день дежурным по роте),я был ошарашен зрелищем
       - блистающий гальюн, на ступеньках сидит Волчек в простыне, словно белое
       привидение, и бормочет про себя "С этими туалетами я всю кулинарию нафиг
       забуду...".
       Естественно, конкурс "Алло, мы ищем таланты !" в армейке действует
       постоянно и без перерыва на обед и сон, а посему я немедленно отправил Волчка и
       еще одного гуся на кухню - приготовить жаренную картошку.
       Волчек сразу облюбовал огромную, литров на тридцать, сковороду-фритюрницу.
       Начистили они картошки, добыли откуда-то с кило мяса - поутру будет повар
       материться, и Волчек заварганил такую тушеную картошку с мясом, что собравшиеся
       в столовой деды (а было уже два часа ночи) два раза вызывали его на бис -
       естественно, вместе с добавочными порциями картошки.
       Так кулинарный талант война нашел себе достойное применение - правда, ценой
       тому был хронический недосып. Кстати, прикольно было наблюдать, как Волчек
       обучает хохлов сало солить.
      
       Воодушевленный таким началом, и тем, что с чисткой туалетов теперь
       покончено, и вконец забуревший Волчек даже отпустил себе прическу. За что и был
       пойман дежурным по части - было приказано гуся побрить!
       Но не пропадать же гусю с причей - в наших краях птице редкой, можно даже
       сказать, уникальной.
       Выстригли и выбрили ему голову по краям, оставив узкий гребень черных
       волос. Оставленный хайр подняли при помощи неизвесно где найденного лака. Рожу
       разрисовали звездами - гуашью. Поверх голого торса повязали широченные подтяжки
       ядовито-лимонного цвета - кто-то берег на дембель. Сии помочи держали трусы
       стандартные синие. Ну и сапоги, естественно.
       Рота лежала. Панки в роте - этта вам не хухры-мухры.
       Все бы ничего, да только угораздило помдежа оперативного в роту забрести -
       прапора старорежимного и коммуниста до мозга костей. Увидев такое чудо, старый
       прапор схватился за сердце - его пришлось срочно везти в больницу. К моменту
       официальной разборки по этому случаю Волочек был побрит и чисто вымыт. На
       вопросы о забредшем панке все строили большие глаза. Прапора чуть не отправили в
       психушку.
      
       Со временем Волчек попал к нам в мехбат, и тут бы ему и пропасть - но
       открылся у него новый талант, сейчас бы назвали его НЛП. Он так загрузил
       фельдшерицу своими бреднями, что та его взяла в качестве санитара. И мне не раз
       приходилось слышать, как Волчек останавливал у бойцов понос и гонорею своими
       бреднями - вот что значит великая сила внушения. Глядишь, и со временем
       получиться новый Кашпировский.
      
       Вот такие иногда попадаются личности - ажно жить становиться интересно!
       С уважением, Dmitry.
      
       ____________________________________________________________________
       Area : BOCHAROFF.SUX (BOCHAROFF.SUX)
       * From : Dmitry Ibikus, 2:5004/16.111 (Срд Сен 10 1997 21:21)
       * To : All
       * Subj : Про железнодорожные войска.
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Картинка четырнадцатая - "Про сантеха".
      
       Прозвища окружают нас всю жизнь. Особливо используются они в местах
       массового и долгого скопления народа, зачастую с неустоявшейся психикой, а то и
       вовсе без оной. То есть в школах, фазанах, общагах. Но в армии они способны по
       настоящему заменить имя человека, так привязаться к нему, что не только другие
       забудут его настоящее имя, а даже и он не всегда вспомнит, как же его зовут по
       рождению - так вьедается в кровь проклятое прозвище.
      
       Сантех появился в роте обеспечения несколько позже меня - и сразу же
       прилипло к нему это прозвище. Был он гусем, а потому все тяготы и лишения
       армейской жизни предстояли ему сполна.
       Самой главной его обязанностью было опорожнять огромную, в четыре-пять
       машин, выгребную яму. Честно говоря, яма была скорее выливная, нежели выгребная.
       Поскольку ее содержимое было скорее жидким, чем твердым. В общем, несколько
       пастообразным.
       Иногда, раз в месяц, приезжал интелегентного вида очкастый ассенизатор с
       двумя высшими образованиями, оба из которых были гуманитарными. Он надевал
       длинные руковицы и осторожно опускал гофрированный шланг в задний прох... тьфу,
       в выгребную яму. Потом машинка его трудилась, а он стоял курил. Как он говорил,
       эти минуты могут быть самыми прекрасными в его жизни, кроме как общение с
       любимой женьщиной. Видимо, именно в такие моменты и пишуться гениальные стихи.
       Сантех же ни длинных краг, ни ассенизаторской машины не имел. А имел он
       насос, коим должно ему было откачивать нечистоты из выгребной ямы. Поскольку
       насос был центробежный, то перед его пуском надобно было сначало заполнить шланг
       и корпус турбины водой, затем быстро опустить его в яму, и быстро включить
       огромный, в локоть, рубильник.
       Дело это требовало немалой сноровки. Так как воду брать было негде, то она
       бралась в той же самой выгребной яме, при помощи ведра на веревке. Что бы
       зачерпнуть воды, сантех сначала побалтывал ведро на поверхности (что там
       плавает, сами догадайтесь), что бы "снять пенки". На пенки желто-коричневая
       субстанция походила мало.
       Затем начиналось священнодействие. Сантех зажимал между ног трубу насоса, а
       затем заливал из ведра в шланг "воду". Внешняя поверхность шланга отнюдь не
       отличалась чистотой, да и треть ведра частенько выливалась сантеху на колени.
       Емкость шланга составляла три ведра. Бывало, что правильно пустить насос
       удавалось лишь с третьей-пятой попытки. При неудаче вода выливалась прежде, чем
       начинал работать насос, и все приходилось начинаться сначала.
       Набрав воду, сантех быстро кидал шланг в жижу, и со всех ног мчался к
       рубильнику. Если успевал, то за часок яма вычерпывалась, что бы налиться снова
       за пару дней. Естественно, при броске трубы в яму оттуда летели пенистые брызги
       явно неаппетитного цвета, обильно орошающие при этом сантеха.
       От сантеха разило. Слава бога, ему доходило, что надо бы работать в
       подмене, а после сей процедуры неплохо бы и помыться. Но так бывало не всегда.
       Однажды приехала к нему мать, да не одна, а с "любимой девушкой".
       И надо же было переполниться яме, а он к тому времени облачился в парадку.
       То ли невезуха была глобальной, то ли просто парня опьяняло счастье - но в тот
       раз он поставил рекорд - семь попыток забрасывания шланга в яму. Не знаю что
       сказала мать, но а девушка... впрочем, история об этом умалчивает.
       Как то раз, замучившись чистить унитазы женского туалета в штабе, сантех
       повесил на двери табличку "Уважаемые женьщины, не бросайте вату в унитазы". За
       это он получил семь суток губы, где продолжил повышение квалификации золоторя.
       Там его и еще пятерых горемык, заставили чистить гарнизонную выгребную, причем
       только туалета. То есть оно там без различных разбавителей, типа помоев. По его
       словам, слой человеческого дерьма достигал пояса и доходил до подмышек "в
       глубоких местах". Сам он утверждал, что это полезнее, чем утренняя ванна из
       парного молока. Может быть, он и прав - кто знает.
       Раз сантеху поручили покрасить в черный цвет летний душ. Летний душ - это
       несколько бочек на раме, снизу воронка с дырочками, и решетка, что бы было куда
       ступать. Ну и стены из фанеры с трех сторон - защита скорее от ветра, чем от
       чужого глаза.
       Кто то надоумил его использовать "даровую" краску - развести в соляре
       битум. Если кто вам такое посоветует - гоните его в три шеи и плюйте в глаза.
       Ибо "краска" эта никогда не высыхает, мажется многие годы и течет на солнце.
       Кроме того, она еще и воняет, и к ней прилипает пыль и песок.
       В общем, после такой перекраски пришлось сменить начисто решетку и стены.
       Кто сказал, что в сибири нет негров - из есть у нас. Сантех после прокраски
       представлял из себя классического мавра - весь такой черный и блестящий. После
       неудачной попытки оттереться с порошком, сантех попробовал повозится в песке.
       Результат превзошел ожидания - правда, пух был бы лучше, но за неимением...
       Позже это чудо-юдо было приведено в парк, где при помощи двух ведер бензина
       удалось таки отмыть мавра. Невдалеке прохаживался дежурный по парку с
       сигареткой, спрашивая, не надобно ли потереть спинку ?
       В общем, отмыли его. Хотя было это непросто. А смеяться тут нечему - парень,
       можно сказать, свое место в жизни нашел...
       С уважением, Dmitry.
      
       ____________________________________________________________________
       Area : BOCHAROFF.SUX (BOCHAROFF.SUX)
       * From : Dmitry Ibikus, 2:5004/16.111 (Срд Сен 17 1997 20:31)
       * To : All
       * Subj : Про железнодорожные войска.
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Картинка пятнадцатая "Сказ о том, как узбеки кашу ели".
      
       Многие люди любят путешествовать, посещать места разные, смотреть чудеса
       природы и красоты рукотворные, посмотреть на народы разнообразные. Но где, как
       не в армии, можно узнать едва ли не сотню разных народов, познакомиться со
       внутренним содержанием их душ, понять их жизнь - пусть и в оторванности от
       корней.
       У политработников, замполитами называемых, были методички "Об особенностях
       общения с южными нациями". К сожалению, у меня сейчас нет такой методички, но
       содержание ее было - чистый перл.
       В каждом народе есть свои национальные причуды, как кажется снаружи. Все
       мы друг другу кажемся смешными. Хуже - когда дикарями, жестокими или глупыми.
       Хотя это не так.
      
       Как то раз в учебный полк пришла партия узбеков. Причем узбеки были самые
       что ни на есть отборные. То есть с кишлаков дальних. Про городских же можно
       сказать, что по образованию они не уступали среднему россиянину. А эти были из
       глубинки местной.
       Человек их было около двадцати пяти, а посему принято решение было их в
       один взвод свести. Чтобы, значит, не нарушать целостность.
       Повели их на обед. А там, как на грех, суп с бациллой - свинским салом.
       Первый вопрос, заданный вновь прибывшими войнами, был - "Чье же это мясо?"
       Услышав про свинью, тут же отодвинули тарелки. А сержанты, увидев, что суп
       не сьеден, не дали команду есть второе - просто подняли взвод и увели. Так минул
       обед.
       На ужин подали (о ужас!) рисовую кашу. Тут изголодавшиеся узбечата, живо
       выделив слюнку, быстро приступили к трапезе, да еще по всем правилам поедания
       рисового плова. То есть руками.
       Надобно сказать: что перед этими войны сии весьма успешно тренировались в
       восхождении на ебун-гору, находившуюся в непосредственной близости от паркового
       туалета. То есть руки были далеко не первой свежести.
       Увидев такой кощунство, сержанты опять подняли взвод и повели его на
       рукомойник - только самый проворный воин успел засунуть в карман штанов
       слипшийся комок риса, пропитанный комбижиром.
       Но тайное всегда становиться явным - и весь взвод упражнялся в отжимании от
       асфальта, покуда незадачливый нехватчик ел кашу. Естественно, пока он ее не
       сьел, все отжимались.
       Естественно, была проведена работа по разьяснению назначения столовых
       приборов. Удивительно, но с ложкой и вилкой было знакомо почти все население
       взвода - но при том было отмечено, что рис можно есть только руками и ложка
       только портит вкус. Если нечистоты, обильно стекающие по склону ебун-горы, можно
       назвать приправой, тогда зачем же звать свинью нечистой? Ну поедает свинка
       дерьмо свое, сам не раз видел, но ведь люди то не лучше!
       А поскольку рисовая каша светила нам еще пару недель как минимум, то события
       развивались по проторенному сценарию. В обед войны обламывались из за нежелания
       есть суп со свинкой, при попытке взять рис горстью весь взвод поднимался из за
       стола.
       Так продолжалось дней пять. Домашние пирожки с бараниной уже вышли, и на
       войнов было дико смотреть. За пять голодных дней и без того худые узбечата спали
       с лица и приобрели вид первичной хронической нехватки.
       И вот прорвало. Один из местных заводил черпнул ложкой суп раз, другой - и
       все дружно схватились за ложки. Ввечеру были взяты на вооружение и ложки, и рис
       елся уже по всем правилам - теперь уже общепринятым.
       Через пару недель с предрассудками было покончено и взвод уже запросто
       рубал свиное сало.
      
       Второй прикольный случай был при попытке выяснить лингвистические
       способности вновь прибывших.
       На вопрос, кто говорить по русски, поднялось всего две руки. Остальные
       отрицательно мотали головой. Это называется "включить дурку".
       И тут был задан другой вопрос - кто хочет быть водителем. А водить машину в
       армейке есть крутая должность зачастую. А посему руки подняли абсолютно все. Вот
       те на - кишлак кишлаком, а права купить не поскупились.
       И тут лейтенант, проводивший разбор полетов, выдал хинт - "Вот ты и ты, вы
       по русски говорите, вы и пойдете в шофера".
       Тут же по русски заговорили ВСЕ!
      
       Помнится, был у меня один корефан, узбек. Классный пацан. Пришла ему как то
       посылка. Сняли крышку, и были поражены - там была тщательно перемешанная смесь
       конфет, печенюшек, грецких орехов, арахиса, сушеных ранеток и подобных же вещей.
       На вопрос, почему так, было обьяснено - что бы сразу все вкусное в батальоне не
       забрали - а так борзым будет в лом в печенюшках рыться, вот и всем конфет
       достанется... Понемножку... Но это уже не национальное...
      
       Смех смехом, а посылки действительно шмонали по черному. Сначало офицеры,
       потом борзота. Так что хозяину зачастую оставалось немного. Правда, из того,
       что осталось, хозяин забирал только необходимое - а остальное надобно выставить
       на общее растерзание и есть уже в числе прочих. Иначе нельзя...
      
       С уважением, Dmitry.
      
       ____________________________________________________________________
       Area : BOCHAROFF.SUX (BOCHAROFF.SUX)
       * From : Dmitry Ibikus, 2:5004/16.111 (Суб Сен 20 1997 19:32)
       * To : All
       * Subj : Про железнодорожные войска.
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Картинка шестнадцатая "О его величестве Бромкомпоте".
      
       Всю нашу сознательную жизнь вокруг нас прямо таки окружают прекрасные
       представительницы прекрасного пола. Или, может быть, мы окружаем их.
       Ну в общем, неважно. Важно то, что в человеке заложено продолжение рода, и,
       соответсвенно, механизм по его включению - так называемое либидо.
       Сей инстинкт суть прекрасен - да и как без него ? человечество бы просто
       вымерло бы без этого. Недаром отсутствие сего необходимого начала есть болезнь,
       которую лечат, и часто безуспешно.
       Но есть одно место, где с этим, так сказать, началом рода человеческого,
       вполне и успешно борются. Армия. Зачем ? Попробую пояснить.
      
       После того, как оказываешься в учебке, постоянно висит чувство нереальности
       происходящего. То есть - "Я вот сейчас себя ущипну, и проснусь от страшного сна,
       в своей постели, мама накормит завтраком, и я пойду в институт к подруге".
       Но хоть общипайся - до крови - не проснешься, не накормит, не пойдешь. Ибо
       мама, постель, завтрак и подруга - в трех тысячах километров.
       Так вот, однажды я словил такое чувство, когда до меня дошло, что у всех
       окружающих меня людей - а их было не мало - ноги до колена черного цвета. То
       есть в сапогах. Глаза закрыл-открыл - все на месте, ничего не изменилось, все по
       прежнему в сапогах. Создается впечатление, что медленно едет крыша.
       Второе осознание - что особей женского пола здесь не присутствует. Вообще.
       Вот с этим то боролись наши отцы командиры. С тем, что естество молодое,
       поднявшись, найдет себе цель в виде дочерей командирских. (О, этта есть
       отдельная история - про дочек :) ).
       Бороться можно несколькими способами. Так, в войсках весьма распространена
       теория о бромкомпоте. То есть что добавляют в солдатские напитки бром - для
       успокоения их плоти. Крайней, в основном.
       Не знаю, правда ли в том, но, будучи и в нарядах, и ответственных по кухне,
       никогда не замечал злобного фершала, с садистким хохотом всыпающим в компот или
       кисель зловредный же бром.
       Не знаю как где, а у нас все решилось просто.
       Особи мужского пола, тем более в самом активном возрасте, частенько ловят
       себя на том, что причинное место их принимает большие размеры и несколько другое
       положение, нежели в состоянии покоя. Причем, для этого даже не всегда и надо
       лицезреть женские голяшки. То есть периодически, и весьма часто это происходит
       само.
       Но с приходом в армейку все изменилось - ни у кого ни чего. Даже и при
       обозрении нежных охвицерских дочек. Ну пропало либдо, и все. Начисто. Проходили
       дни и недели, а - ничего! То есть хоть танец живота пусть танцует - а ты как дед
       столетний, припоминаешь, сколько косточек в мичуринском яблоке. Прям как тот
       оголодавший петух, бросивший топтать курицу.
       Тут и поползли слухи о бромкомпоте. Но вскоре развеялись.
      
       Подошел срок принятия присяги. И ко многим приехали в гости матери и другие
       домочадцы. Они, естественно, привезли разные вкусности - и колбасы копченые, и
       окорока тамбовские, и сладости разнообразные. Досталось всем - все наелись до
       отвала. Помню, мне досталось немножко пастилы и полкруга сухой копченой колбасы,
       и грузины угостили такой пленкой из винограда. Классная, я вам скажу, штука!
       И в ночи войны были разбужены тем, что ноги их замерзли. Эрекция была
       мощной, и если бы одеяла были бы привязаны к кроватям, вся рота приступила бы к
       штопке.
       Наутро взвод общим собранием постановил, что виновата была нехватка.
       Правда, было и еще несколько причин.
       Минимум шесть часов бега и тренировок, 2-3 часа строевой, оторванность от
       дома, при нехватке и подавляли всю сексуальность, причем в корне.
       Уехали родители, и народ затосковал пуще прежнего - то есть все опять
       опустилось. Но время шло, организм привыкал, и все возвращалось на круги своя.
      
       То есть у нас легенда о бромкомпоте не подтвердилась - все было проще.
       С уважением, Dmitry.
      
       ____________________________________________________________________
       Area : BOCHAROFF.SUX (BOCHAROFF.SUX)
       * From : Dmitry Ibikus, 2:5004/16.111 (Пят Сен 26 1997 20:15)
       * To : All
       * Subj : Про железнодорожные войска.
       ____________________________________________________________________
      
       Hi All!
      
       Картинка семнадцатая - "Товаришь сержант, писать хоцца!".
      
       Практически каждый нормальный человек обладает определенным объемом
       инстинктов, которые позволяют ему находиться в обществе и не быть из него
       изгнанным с позором. К числу таковых относятся, например, умение отправлять
       естественные надобности. Ребенок, научившийся делать это самостоятельно,
       кажется гордым сам себе.
       Не будем говорить о страдающих энурезом, как и от косящих по этой болезни -
       об этом отдельный разговор, ибо это само собой интересно.
       А поговорим о том, что зачастую абсолютно здоровые молодые люди вынуждены
       уподобляться грудным детям, не способным с собой совладать.
      
       Как я уже рассказывал, прием пищи в учебном проходит под команду сержанта -
       он определяет, можно ли переходить от одного "блюда" к другому. Нормальному
       человеку это может показаться диким - но это, увы, только цветочки. Ягодки, они,
       как всегда, впереди.
      
       Представьте себе картину. Шесть утра, препротивнейшее предчувствие подьема.
       Оно само по себе дико - просыпаешься всегда минут за пять до подьема,
       предчувствуя новый, жуткий, день. Вот замигали трубки дневного света,
       зашевелились солдаты. Вот дежурный по роте прокричал "Рота подьем, форма два!"
       То есть надобно быстро, секунд за 40-50 натянуть штаны, намотать портянки,
       напялить сапоги на еще не отошедшие от вчерашнего дня ноги.
       Сержанты выпихивают подзадержавшихся в шею. После сна многих бьет крупная
       дрожь - еще бы, на улице сегодня шесть градусов тепла, голый торс явно
       противопоказан такой погоде.
       Но самое главное, это, конечно пузырь. Поутру никого в туалет не пускают,
       как правило, хотя должны. Более того, дежурный по роте, как правило, и во второй
       половине ночи не пускает в туалет - ибо там уже помыто, и должно быть чисто к
       приходу командира роты.
       Так что - не успели, опоздали! Наиболее пронырливые успевают посетить нычку
       - забежать за роту. Но это ежели ты успел раньше всех одеться - и в этом есть
       выгода. Везде побеждает шустрейший. Таких немного - десяток с роты. Особенно
       плохо вальяжным выходцам из сел.
       Рота бегом выноситься из ворот части. А бежать далеко - каждодневная
       утренняя зарядка у нас шесть километров. Прибавить к этому еще и переполненный
       пузырь и сбивающиеся с ног портянки, и, понятное дело, становиться невесело. Это
       не просто неприятно - это больно и унизительно. Хоть кругом лес, по бокам и
       сзади колонны бегут сержанты, и просто выйти из строя практически невозможно. То
       есть возможно - немного погодя, изучив маршрут, я довольно успешно отделялся от
       колонны, срезал с половину пути, попутно подышав свежим воздухом. А какая там
       природа! Грибов летом - совершенно немерянно! Белые, лисички, обабки - бери, не
       хочу!
       Но это опять же для тех, кто жульничает. Законопослушные же терпят.
       И вот прибежав после такой экзекуции, народ наконец допускается до туалета.
       Пропускная способность ротного туалета - шесть очков. Реальная же - вдвое
       меньше. Три очка для курсантов недоступны - это сержантские, дембельское,
       дедовское и гусевское. Начиная от окна. Занимать их нельзя - минимум получишь в
       лоб.
       И все равно - после всего прошедшего освободиться от священного груза -
       кайф просто неописуемый. То есть вполне сравнимо с оргазмом. Не верите ? - А Вы
       попробуйте!
      
       День проходит, и наступает вечер. Перед отбоем - вечерняя проверка. А после
       оной - надобно снова успеть - но и тут непросто. Надо подойти к сержанту
       строевым шагом, и, отдав честь, спросить - "Товарищ сержант, разрешите сходить
       в туалет".
       Все бы ничего - но если весь взвод начинает проситься туда же, сержанту
       надоедает и раздается грозное - после отбоя.
       Но и после отбоя может не получиться. Пока офицеры в роте, солдаты должны
       спать, а не шарится по коридорам. А посему туалет до часа-двух закрывают.
       То есть надо проснуться, подняться, и решить все трудности. Не все это
       могут. Надо иметь внутренние часы - да и просто перешагнуть себя, встать из
       такой милой койки, и в одних майке и трусах, на ногах сапоги (видок, кстати -
       класс!) и пойти в продуваемый всю ночь через большие окна туалет - что бы не
       пахло...
      
       Прочитав "Архипелаг ГУЛАГ", я поразился - так много знакомого! Ведь ничего
       в этом мире не уходит бесследно - принимая разные формы, продолжает жить и
       бессмысленная жестокость.
      
       С уважением, Dmitry.
      

    3

      
      

  • Комментарии: 14, последний от 24/03/2016.
  • © Copyright Ибикус Дмитрий (kostinsky@yandex.ru)
  • Обновлено: 17/02/2009. 123k. Статистика.
  • Повесть: Проза
  • Оценка: 6.92*155  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.