Дышаленкова Римма Андрияновна
Лисьи чары

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Комментарии: 1, последний от 21/07/2010.
  • © Copyright Дышаленкова Римма Андрияновна
  • Обновлено: 07/10/2006. 37k. Статистика.
  • Пьеса; сценарий: Драматургия
  • 2001. Прощальное слово о знахаре
  • Оценка: 8.90*8  Ваша оценка:

    ЛИСЬИ ЧАРЫ
    Китай, XVII век. По рассказам Пу Сунлина


    Действующие лица:

    Даос Ли — путешествующий ученый. Его сопровождают духи в виде лисиц, которые способны овладевать духом любого человека, кроме даоса и буддистского монаха.
    Первая Лиса — дух Си, хозяйки дома.
    Вторая Лиса — дух Юя, хозяина дома.
    Третья Лиса — дух Мэй, невесты сына Чжана.
    Четвертая Лиса — дух умершей жены Юя, матери его детей.
    Юй — хозяин дома, торговец.
    Си — его вторая жена.
    Фаньюнь — дочь Юя.
    Чжан — сын Юя.
    Ван — друг Чжана, студент, конфуцианец и ученик Ли.
    Два монаха — заклинатели лис, буддисты.


    Часть первая

    2-й монах. От усталости хорошо помогает смех. Я вспомнил историю про великого учителя Джуан-цзы. В одной деревне утонул богач, его тело выловил бедняк. Родственники утопшего прибежали к этому бедняку, а тот требует за тело большие деньги. Родственники испугались и побежали за советом к мудрому Джуан-цзы. А тот им в ответ: «Да, не расстраивайтесь вы, ему все равно некому продать вашего утопленника, кроме вас. Родственники успокоились. Теперь взволновался бедняк, прибежал к мудрецу: «Как же так? Почему они не выкупают своего родственника?» «Да не расстраивайся ты, — говорит мудрец, — все равно им больше негде купить своего утопленника, кроме как у тебя».
    1-й монах. Я отлично наговариваю на воду.
    2-й монах. Хе, эти лисы ничего не боятся, обходят талисманы и делают всякие бесовские наваждения.
    1-й монах. Посмотри мой новый лист с письменами, я его чертил три дня разведенным золотом по красному шелку.
    2-й монах. Да, мы с тобой привязывали к палке зеркало, наводили это зеркало в домах, где завелись лисы.
    1-й монах. Ох, как они присмирели, когда я прошел Юевым шагом, вот так. Вдруг изо всех комнат побежали собаки, свинья, утки.
    2-й монах. Я им кричу грозно — вон! И они все гурьбой вытянулись по струнке, словно рыбы, и выбежали вон.
    1-й монах. А кому-то эти лисы дарят золото...
    2-й монах. Был один такой случай с моим знакомым студентом. Сидел он усидчиво по ночам над великими книгами Китая (делает благостный жест). Вдруг однажды кто-то постучал в дверь. Открыл, видит — какой-то старик, весь белый, почтенный. Студент пригласил его войти, спросил имя. Старик говорит: имя мое Янчжэнь — то есть Питающий Истиной, а фамилия Ху. Ну ты знаешь, что все они — Ху, то есть лисицы. А он и не скрывает. Я, говорит, лис-волшебник. Я, говорит, почувствовал издалека ваш тонкий и высокий ум. Тонкость ума им, видишь ли, нравится. Питаются они ей, что ли? И я, говорит, хотел бы проводить с вами время. Все время.
    Студент был без предрассудков, не испугался. Садитесь, говорит. И принялись они заполночь спорить о древних и старых временах. Этот лис оказался исключительно образованным лисом, студенту порой даже непонятной была его мудрость. Ты ведь знаешь, что мужчины-лисы связаны с невидимым Владыкой мира, говорят, они стекают, как желтая вода с его ногтей.
    1-й монах. А может, как свет течет от ногтей, и даже огонь обжигающий — так говорят.
    2-й монах. Ну вот, так-то они утоньшались по ночам в беседах. И однажды, поняв мощь старика-лиса, студент взмолился: «Я же бедный человек, помогите мне, стоит вам поднять руку, и золото, и деньги сейчас же появятся, я же это чувствую». Старик помолчал, потом рассмеялся и говорит: «Ну, давай мне десять монет на рассаду». Студент дал. Тот поколдовал чего-то, походил магическим шагом, и вдруг миллионы монет зазвякали об пол. Миг — и уж они в деньгах увязли по колено. «Ну как?» — говорит лис. «Довольно с меня», — ответил студент. Старик провел черту запрещения. Отряхнулся и вышел. Студент блаженно уснул на своих деньгах. Просыпается — ничего нет. Ни денег, ни лиса, а голос слышит: «Я — лис знаний и мудрости. Если тебе нужны деньги — зови воров с балки, у них свои мастера Лисы». Ну студент все-таки был не вор, стал хорошим судьей.
    2-й монах (смеется). Говорят, лисы на любовном ложе очень веселенькие наложницы.
    1-й монах. Да все равно обман один. Бесовщина, перессорят всех, перепугают...
    2-й монах. Ну не всегда. Сделали же эти лисички Пу Сунлина великим поэтом.
    1-й монах. Да... и даосы некоторые балуются с лисами. В Шаньдунской деревеньке крестьяне обидели даоса, так он лис на них напустил. Ой, что творилось, весь урожай извели, всю скотину перепортили.
    2-й монах (посмеиваясь). А здесь спокойно в Сишане, я издалека почуял, что здесь лис нет. Вот только у богатенького Юя жена умерла недавно, но он поскорее женился на молоденькой Си, чтобы не пугаться и не тосковать, а то живо лиса заведется — разгонять тоску-печаль.
    1-й монах. Ну, пора в храм, раз здесь все чисто. А тосковать в доме Юя есть кому, там дочка еще с челочкой, ей лет 10 не более, мать родная нужна...
    Монахи проходят, позванивая бубенчиками и бормоча молитвы: «Ом, хриде бале кха-пхур-а-ти-пхур, би-пхур-сод, мурье-сод, кума-рая-сод», «Хриде-хриде-сод, мамо-дуру-сод». Следом за монахами появляется даос Ли, его сопровождают четыре высокие корзины с книгами, провизией, одеждой и водой, но видны великолепные лисьи хвосты, которые пытаются спрятаться в корзинах. Процессия останавливается перед домом Юя.
    Даос Ли. Господин Юй! Ученый Даос Ли приветствует Вас. Не сдадите ли вы на время 2-й этаж вашего великолепного дома. Я изучаю и описываю травы вашего края.
    На террасе первого этажа появляется Юй.
    Юй. Добрый день, господин. Что у вас случилось?
    Даос Ли. Я ученый Ли, вот письмо министра Цзысяна. Приютите меня на лето, пока травы в силе, мне хочется к осени предоставить ученую записку в Академию. Я слышал, у вас пустует второй этаж.
    Юй читает письмо министра и согласно кивает головой: «Добро пожаловать. Очень рад. И нам будет веселее с ученым человеком. О, какие большие дорожные корзины. Может быть, у вас есть тайный товар, я мог бы помочь его выгодно продать».
    Даос Ли. Книги, книги, пропитание. Монахи из вашего храма подвезли мою поклажу. И ушли. Ушли по своим делам. Успеха им в их поиске. Все мы чего-то ищем под небом...
    Юй. Эй, Чжан, эй, работнички-бездельнички. Выходите, помогите устроить гостя. Ах, господин Ли, какой-то свет из вас ударил, будто бриллианты засверкали...
    Даос Ли. Я, конечно, заплачу за постой... может быть и бриллиантами... (Смеется).
    Сын и слуги подхватывают корзины, те попискивают и похихикивают, щекочут носильщиков, они подозревают друг друга. Вся процессия поднимается на второй этаж.
    Юй. Вот, располагайтесь. Здесь вам будет удобно. Семейство у меня небольшое, жена, сын и дочь. Ну и прислуга, ленивая, сонливая прислуга.
    (Все бросаются прибирать жилище).
    Из даоса снова ударил свет, и комната на глазах преобразилась.
    Юй. О, сразу видно могучего даоса. Всех вам благ. Кланяемся и уходим. Кланяемся и уходим.
    Даос располагается в новом жилище. Из первой корзины выползает Первая Лиса, преображается в молодого человека, якобы в ученика даоса Ли, догоняет торговца Юя.
    1-я лиса. Господин Юй. Подождите мгновение. У меня к вам есть разговор. Вы спрашивали господина ученого о тайных товарах. Ученые мало в этом понимают. Но их молодые ученики расторопнее. Я ношу с собой всегда несколько бриллиантов, которые выращивает у себя во рту мой Учитель. Посмотрите на них.
    Юй. Что вы такое говорите, господин ученик? Я боюсь ваших необычных речей. Но покажите, покажите ваши камушки. Ай-яй. Вырастил во рту. Стало быть, они ничего не стоят.
    1-я лиса. Ну, если вам кажется, что они ничего не стоят, расплачивайтесь за них.
    Юй. Да, я бы купил их, но у меня вот только сто золотых монет, больше нет.
    1-я лиса. Это, дорогой господин Юй, дело вашей совести, сто золотых монет меня вполне устроят, хватит на прокорм Учителя.
    Юй хватает из рук Первой Лисы бриллианты и со всех ног убегает прочь из дома, надо думать, к перекупщику алмазов.
    1-я лиса. Ах, ты мой предприимчивый, ах ты хитрюга бесталанный, мельчишь-мельчишь, и никто за твоей мелочью не угонится. Низкого человека не сделаешь высоким — так говорил мой возлюбленный Конфуций две тыщи лет назад. Тьфу-тьфу.
    (Украдкой возвращается в свою корзину).
    Лисы сидят нетерпеливо в корзинах, даос Ли один.
    Даос Ли. Божество Лао-цзы, Ли-эр, не оставляй меня. Я очень внимателен. Я весь внимание. Крылья Дао, опуститесь ко мне. Цзы-кан, Су Ши, Гань Бао... В лианы одетый, плюшем опоясан, я скромно мерцаю, светляк одинокий... (уходит в мысль).
    1-я лиса (в корзине). Великие всесильные даосы. Они всесильны, как ночные звезды. От их огня, как от большой свечи, и возникают духи, то есть Лисы.
    2-я лиса. А наш даос, а наш творец ученый могущественней многих, не волшебник, не фокусник, он мыслью облетает далекие неведомые страны.
    Даос Ли. Бык-демон, бог-змея послушны мне. Но мне нужна свирель небес, всесильный Дао... Я буду мысль соединять с Тибетом, там есть жрецы, держатели пространства, и далее продлится наша связь, связь мысли вплоть до сердца Гималаев и до звезды Полярной, где нас слышит держатель мира — молчаливый Дао (открывает глаза). Не получается. Кругом помехи. Помощник нужен мне. О, мысль, нащупай себе ученика.
    Третья лиса, выползая из корзины, шепчет студенту Чжану, который в своей комнате сидит над книгами: «Господин студент, поднимитесь к великому Ученому. Ему нужна ваша помощь. Тьфу, тьфу, фа-фа».
    Чжан отрывается от книг и поднимается на второй этаж.
    Чжан. Вы меня звали, Учитель?
    Даос Ли. Ты, конечно, неопытен. Но помоги мне, это совсем нетрудно. Сядь, милый друг, напротив меня. Вот между нами стоит чан с водой, а рядом горит свеча, тебе ничего не надо делать, только без особого усилия молча смотреть на свечу, пока я мысленно буду одолевать положенные мне моими братьями пространства. Договорились. Можешь шепотом или в уме произносить тексты к твоим экзаменам. Мне милее всего святой Чжуан-цзы, его стихи будут освещать мой путь. (Делает запрещающий знак и умолкает. Даос закрывает глаза. Его голова наливается светом.)
    Из корзин тут же выползают лисы и рассаживаются вокруг свечи, глядят на Чжана. Он, не мигая, смотрит на свечу.
    Чжан. Я всегда замечал, что лучики от свеч рисуют лисьи мордочки. Может быть, эта игра света и тьмы и породила всякие небылицы о лисах. Ведь точно лиса смотрит из-за свечи.
    1-я лиса. Да, смотрю, и что тут такого.
    Чжан. Очевидно, я перенапрягся, у меня не хватает внимания как следует помогать даосу.
    2-я лиса (из-за плеча). Не хватает внимания, не берись. Давай поговорим о простых вещах.
    Чжан. Разве бывают простые вещи?
    2-я лиса. Правильно. Простых вещей не бывает. В каждой вещи видно одно и не видно совсем другое. Вот и ты, Чжан, говоришь об одном, а думаешь о другом...
    Чжан. О чем же я думаю?
    1-я лиса. Покажи ему, о чем он думает.
    Появляется третья лиса в образе невесты Чжана Мэй.
    Мэй. Чжан, дорогой, я тебя ищу, а ты забрался в эту темную комнату. Обещал прийти ко мне и не идешь. Я уже сама украдкой пробралась мимо твоей мачехи.
    Чжан. Мэй, я рад видеть тебя, но осторожно, не мешай мне глядеть на свечу.
    Мэй. Ты глядишь на свечу? Ты с ума сошел, что ли? Вот твоей свече! (Задувает ее).
    Чжан бросается к свече, опрокидывает чан с водой, гром, молния. Голос Даоса от неба. Шум урагана.
    Даос Ли. Ах, ты, негодный мальчишка! Что же ты наделал. Ты же погубил людей. Ни в чем неповинных людей. Эта свеча соединила свой свет с луной. В этом чане плавал кораблик так же, как плыли только что в океане торговые суда. Люди везли товары и еду, а ты, бездельник, потушил свечу, опрокинул чан, я ничего не вижу, и ураган вышел из-под моего контроля. Торговые суда заливает взбесившейся водой.
    Комната освещается. В комнате двое: даос и Чжан.
    Чжан. Простите, Учитель. Я не знал, что это так ответственно, — смотреть на свечу и караулить закрытый чан.
    Даос Ли. Деятельность человека вся ответственна. Милый друг, тебе не дано чувствовать стихии, видеть невидимое. Но будь осторожен хотя бы с видимым. Иди к себе. Я хочу быть один. Но в твои годы надо бы знать, кто такие держатели Неба. По два часа длится наша небесная стража. И это не менее трудно, чем управлять людьми нашему императору и его чиновникам. Если бы не монахи, которые сдерживают силы невидимые, как бы вы справились с хаосом, с беспорядком, который сами же вы и сеете. Ох-ох-ох. Люди-люди. Дети-дети (слушает сам себя).
    Во время рассуждений Даоса Чжан потихонечку уходит к себе в комнатку на первом этаже.
    Лисы в корзинах скулят и злятся, доносятся их голоса.
    1-я лиса. Ужас. Ужас, брови на глазах. Ах, эти ясные, как плоскость, люди...
    2-я лиса. Бес Ван и Бес Лян смеются надо мной...
    3-я лиса. Где в воздухе летает голова...
    4-я лиса. Я соберу ряд шкурок драгоценных...
    Верхний этаж заливает занавесом серебряно-желтый свет. Этот свет проникает в сердца тех, кто в первом этаже. Они тут же замирают, забывая о себе: что-то случилось? Это зазвучал эфир... Пространство то и дело делается многомерным. В первом этаже две большие комнаты. Одна для хозяина Юя и его жены Си, вторая — кабинет для молодого человека Чжана, есть дверь к Чжану, туда вбегает от времени до времени сестричка Фаньюнь.
    Чжан в своем кабинете работает за столом, в комнате Юя — любовные игры.
    Юй. Ты, ненасытная моя женка, женушка.
    Си. Нет, это Вы ненасытный, мой господин. Все тайные места вашего тела так и тянут ко мне свои лапки, Юй — по-це-луй. Ай — при-ни-май, ой-Юй — со мной, мой любимый, молодой... (хихикает).
    Юй. Не такой уж я и молодой, но шаловливый Юй, но терпеливый Юй... Я могу... Ого-го-го... И-ги-ги... сладкая Си... пахучая Си... Маленькая Си пахнет орехами... Это хорошо... Это надолго... Это добавляет мне силы... Си... Лиса... Лиса? Си, ты похожа на Лису? Ты превратилась в лису? Си.
    1-я лиса. Да, ну и что тут такого. Когда женщина возбуждена объятиями, она выходит из себя и превращается в лису. Разве тебе не нравится моя смелость, моя страсть, вот здесь я тебя укушу и вот здесь, ты же — мой, мой, мой.
    Юй. Я — твой, царица моя, фея Луны, одарю, озолочу, я — в силах, я — всесилен, я — богат, ты и не знаешь, как я богат...
    1-я лиса. И ты прекрасен и молод, как твой сын. Он слишком много читает, надо ему облегчить судьбу, я ему, пожалуй, устрою протекцию на экзамене, у меня есть могущественные друзья.
    Юй (почти без сознания). Что ты говоришь? Откуда у тебя друзья? Ведь ты совсем молода. Спятила женка от любви ко мне. О, я силен, я могу. Женщины от меня без ума.
    Си (прежним голосом). Я буду врачевать вас, мой господин. Вот отсюда мы прогоним желчь, вот отсюда — слизь, а здесь я буду вас купать, мой господин. Ха-ха, я буду вас кормить, мой господин, ветер.
    Выпрыгивает из постели, взметнув хвостом, Юй не замечает ее лисьего облика, Си — жена тоже не замечает лисы. Они хлопочут вокруг Юя вдвоем.
    Юй. Си — я тебя не узнаю, но сколько тебя, Си, вас что ли двое... Двоится в глазах от любви...
    Засыпает. Женщины бегают туда и сюда, пробегая прямо сквозь стены, любуясь друг другом, как в зеркале.
    1-я лиса. А ты красивая, Си.
    Си. Да, я красивая, но не такая, как ты, у тебя такой великолепный хвост, как он качается. Кажется, и у меня он так же плавно ходит на север и на юг, на запад и на восток. Вот так, вот так.
    1-я лиса. Ты, довольна, Си? Хочешь, и у тебя будет такой же пышный хвост? Я подумаю, как это сделать. Зато у тебя такие длинные волосы, у меня таких нет.
    Си. И у Юя тоже нет. Зато у него есть походка первого императора Юя. Вот так. Вот так (мелко шагает ступня к ступне).
    1-я лиса (хохочет). Он состарился, этот священный император и едва волочил ноги, а они, эти трусы-мужчины, решили, что это шаг могущества: фа-фа-фа, ха-ха-ха.
    Обе шагают, как император Юй, и сваливаются в комнату сына Чжана.
    1-я лиса. Недаром говорят в народе: при старом муже одной грустно, а вдвоем весело.
    Си. Разве у меня такой уж старый муж.
    1-я лиса. Но сын-то моложе.
    Си. Ах, какой у меня хвост, так и уносит вверх, как с ним легко, как плавно, как нежно. Здравствуй, прекрасный Чжан.
    Чжан. Всевышний и поднебесный, моя невеста Мэй, как ты посмела. Да, я сошел с ума, я заучился. Эти законы, этот великий Конфуций... Но я должен стать министром. Я знаю. Я могу. Отец не смог, так я смогу. Мэй, я схожу с ума, почему вас двое и обе так заманчивы. Это, конечно, сон. О, как я жажду девушек, нежных и бархатистых, как лисы. Вот здесь от затылка на спинку между плеч течет кудрявая шерстка. О, Мэй, иди ко мне. Боже, вас уже трое. Мэй, ты всюду, как сказал великий Джуан-Цзы.
    Сильный стук в дверь.
    Чжан. Кто это стучит?
    Ван. Это Ван. И я уже вхожу.
    Лисы исчезают.
    Чжан (озираясь). Ну, точно, грезы. Никакой Мэй нет.
    Ван. Нет никакой Мэй и не будет.
    Чжан. Что ты говоришь, Ван?
    Ван. Небо родит прекрасную женщину — ясно! Хочет ее привлечь к честному прославленному ученому! — так учит нас книга судеб, кажется. Или не так?
    Чжан. Что с тобой, Ван? С чего ты взялся цитировать старые книги, ты же не на экзамене.
    Ван. Как же там дальше? Но знать нашего пошлого света держит такую красавицу только для того, чтобы подарить ее богачу в шелковых штанах...
    Чжан. Ван!
    Ван. Создавшее нас небо против этого, конечно, будет бороться! Но как много для этого понадобится энергии.
    Чжан. К чему ты все это говоришь.
    Ван. А ты еще ничего не знаешь? Твой отец с минуты на минуту пойдет под арест за финансовую аферу против государства.
    В комнате отца гаснет любовный розовый цвет и воцаряется тьма.
    Мужайся, Чжан. Ты останешься без средств. Экзамены во дворце полукруглого бассейна по этой причине отменяются. И как говорит поэт, дело о поиске своей жар-птицы не вышло.
    Вбегает маленькая сестрица Чжана Фаньюнь, ей 11-12 лет, она тащит за собой большую куклу по имени Малиновая Тетка.
    Фаньюнь. Чжан, Чжан. Моя красавица, моя любимица, моя Малиновая Тетка, заводная кукла — сломалась. Почини ее.
    Чжан (обнимая Фаньюнь). Сломалась и правильно сделала. Ты уже большая, пора думать о женихе, а не о кукле.
    Ван. Послушай меня, дружище. Нам надо посидеть в кабачке. Испить рисовой водочки. Обсудить свое бытие.
    Фаньюнь. А кто же мне исправит Малиновую Тетку?
    Ван. Надейся на меня, малышка, видишь, какой я сильный. Приду однажды и все исправлю. (Уходят).
    К Фаньюнь спускается через потолок по стене четвертая лиса, душа ее матери — Цинь.
    Цинь. Здравствуй, Фаньюнь.
    Фаньюнь (не видя ее). Здравствуй, мама. Ты больше не уходи. А то у меня все время слезы бегут, я плачу, плачу. Я совсем одна — стою в кругу. Они за кругом, отец занят, Чжан — за кругом, тоже книги свои учит наизусть. А я одна, и кругом темно. Зачем я одна, мама?
    Цинь. Больше ты не будешь одна. Сейчас мы позовем из воздуха Мэй, невесту Чжана, она — умница и быстро исправит куклу — эту Малиновую Тетку.
    По стенке спускается третья лиса Мэй. Подползает к Малиновой Тетке, вселяется в нее, кукла оживает.
    Мэй. Фаньюнь, Фаньюнь. Здравствуйте. Мама. Мама. Какое счастье — Малиновая Тетка. Давайте танцевать.
    Цинь. Давайте танцевать.
    Фаньюнь. И петь, и играть в прятки. (Бегают, играют).
    Цинь. Кукла Малиновая Тетка, угадай-ка судьбу маленькой Фаньюнь.
    Мэй. Госпожа Цинь, дайте мне сто монет.
    Цинь. Вот тебе сто монет.
    Мэй бросает монетки и гадает для Фаньюнь, выкрикивает: «Надо подождать три дня, или три недели, или три месяца, или три года».
    Цинь с дочерью приплясывают, взявшись за руки: если надо ждать — подождем.
    Мэй. Если вы примете покровительство маленького человека...
    Цинь с дочерью. Примем-примем покровительство маленького человека, маленькой мышки, маленькой лисички, маленькой куклы — Малиновой Тетки.
    Си-мачеха (кричит). Ах, какое несчастливое место, дом этого Юя. Отвратительная девчонка, плакса Фаньюнь, прекрати шуметь, иначе я тебя продам за сто ланов проезжему молодцу, выкину на улицу, чтобы ты там пропала пропадом. (Врывается в комнату Чжана, там темно, тихо).
    Си. Фаньюнь? Где ты? Действительно надо продать ее втихомолку. Слава богу, на девчонок спрос не убывает.
    Вдруг от стены отделяется огромное привидение в виде Малиновой Тетки и движется навстречу Си, та в ужасе бежит через весь дом, и сквозь стены за ней движется Малиновая Тетка. Гром. Молния.

    Занавес.


    Часть вторая

    Комната наверху, где находится Даос Ли. Лисиц не видно. Зато перед даосом уже стоят Чжан и Ван. Даос приходит в себя.
    Даос Ли. Далеко уводит даоса небесная стража. Туда, где кончается человек. На край экумены. Были времена Духа. Китайские первосвященники, даосы, такие, как Лао-цзы, Джуан-цзы, могли построить серебряный канал мысли и запросто беседовали со жрецами Египта, Вавилона и Иерусалима. Гиганты Духа. Мысль стояла, как радуга над пустыней Гоби, над Тибетом и Гималаями. Ее держали непрерывно мы — даосы. До звезды Тай — до Полярной звезды, до Звезды Бетельгейзе доставали мысли и пальцы нашего жреческого братства. Это был древний способ связи — думать о братьях... Я думаю о тебе... Глубоко, далеко... Высоко... Я думаю о тебе... А что такое теперь даос? Это человек-часы. Я живу по времени движения ин и янь. Если я перестану жить в их ритме и займусь земной жизнью, я перестану быть даосом. Ты меня понимаешь, Ван? Я так одинок.
    Ван. С трудом понимаю, Учитель. Простите нас, мы забрели к вам случайно.
    Даос Ли. У молодых с даосом не бывает случайных встреч. Я могу лечить без лекарства, решать будущее без гаданий. Вот твой отец, Чжан, бросил тень на твою жизнь, надолго ли это? Ты меня понимаешь, Чжан?
    Чжан. В своей жизни отец грубо уничтожил небесные дары и навлек на себя с высот гнев неба — наступила расплата за каждый день упущений. Торговля — это тоже дело совести. Мне же следует усиленно работать над своим поведением. Может быть, этим я покрою грехи и упущения отца. Судьба отца тенью лежит на мне, но она не моя. Когда же я встречусь со своей судьбой, Даос?
    Даос Ли. Чистый Дао шлет мне весть: люди неисправимы, но молодых надо укреплять надеждой.
    Ван. Скажите прямо, есть у меня в судьбе «змей и яшма» первого министра?
    Даос Ли. Ван должен стать даосом, он умеет приносить вести судьбы и неба. Владыка вручит Вану титул вестника чистого Дао.
    Ван (в отчаянии). Но я не хочу быть даосом. Я уже студент и я слишком люблю женщин. Какой из меня отшельник?! Я должен стать министром.
    Даос Ли (отрешенно). Чжан должен стать чиновником. Чжан может стать министром — он умеет любить людей. Так думает Владыка — Чистый Дао.
    Чжан. Но у меня нет денег, чтобы сдать экзамены.
    Даос Ли. Держитесь друг за друга. Ваши судьбы связаны. У молодых с даосом не бывает случайных встреч.
    Даос растаял в воздухе, а комнатка превратилась в кабачок, где в обществе прекрасных гетер пируют Ван и Чжан. Гетеры, естественно, лисы, прибывшие с даосом, носят блюда с едой и подают вино. Причем две из четырех лис могут изображать студентов, друзей Вана.
    1-я лиса. Поздравляем вас, господин Ван, с победой на экзамене.
    2-я лиса. Тысячу лет жизни!
    3-я лиса. 9 жен вам, господин Ван, и не забывайте нас.
    Ван. Когда я буду великим министром, знай, Чжан, я тебя устрою в губернаторы на юг, а тебя, свояк, в генералы... Даже тебя, старина, моего слугу, и то устрою так, что у тебя будут тысячи. Тогда все мои желания будут удовлетворены!
    Все хохочут и пьют. Ван с гетерой прилегли на диван. Все шумят и поют, и спорят. Лиса-гетера, взмахнув хвостом, проводит рукой и хвостом над лицом Вана.
    1-я лиса. Спит. Наш великий министр...
    Все гости оглядывают и полушепотом... спит...
    Стук в дверь, входят два императорских секретаря, они же монахи. Читают указ.
    Указ: Его величество сын неба и владыка земли призывает на высочайшую службу господина Вана за его трактат под названием «Божественный крестьянин». Государь жалует ему расшитый змеей «мал» халат и яшмовый пояс первого министра.
    Ван. Благодарю вас, благородные вестники. Друзья мои, Чжан, я поднимаюсь, проснувшись, вверх.
    1-й секретарь. Господин министр, мы только что узнали печальную новость: сестра вашего друга Чжана Фаньюнь похищена разбойниками, так заявила госпожа Си, жена торговца Юя.
    Ван. Чжан!
    Чжан. Ван, ты поднимаешься вверх, а я продолжаю падать вниз. Вот груз моего отца... Он тянет меня вниз.
    Ван. Я помогу тебе, Чжан. (Свет гаснет).
    В первом этаже в бывшей комнате отца Юя теперь бедная монастырская келья, где обитает сурового вида монахиня, или Лиса первая. На кровати лежит связанная Фаньюнь. Монахиня ее развязывает, Фаньюнь плачет.
    Фаньюнь. Отец, отец, Ван, братец Чжан, помогите. Тетушка, кто Вы?
    Монахиня. Не кричи попусту, девочка. Потеряешь свою привлекательность. За тебя уже уплатили твоим похитителям кучу золота, и скоро за тобой приедет твой повелитель.
    Фаньюнь. Нет-нет. Лучше я отравлюсь.
    Монахиня. Чего травиться. Богатый господин ищет себе красивую и молодую наложницу. Он и мне много уплатил, чтобы я тебя успокоила. (Сквозь стену виден силуэт Четвертой лисы — это душа матери Фаньюнь).
    4-я лиса. Не плачь, Фаньюнь, я с тобой.
    Фаньюнь. Мама, мама, какое горе. Я не хочу быть наложницей.
    Монахиня. Все мы не хотели быть наложницами, терпи, дитя. Молодость скоро проходит (стук в дверь). А вот и твой господин.
    Входит неизвестный богач. Он с богатым покрывалом в руках. Начинает укутывать девочку.
    Монахиня (помогает ему). Ты, барышня, не из тех, кто долго лежит в пыли от вихря. Настанет и твое время.
    Четвертая лиса заламывает руки, щелкает зубами. Господин выводит Фаньюнь, Лиса обегает его, он хватается за глаза.
    Господин. Что это? Вихрь какой-то? Запорошило глаза, ай-ай-ай. Эй, слуги, помогите.
    Слуги на улице ставят паланкин, бросаются к своему господину. В это время Четвертая лиса выталкивает за постройку Фаньюнь, а сама садится в паланкин.
    Господин. Где она? Где моя красавица? О, она уже на месте. Ну что ж, вперед мои слуги, вперед навстречу наслаждению. (Садится в паланкин).
    4-я лиса. Ты будешь счастлив, мой господин!
    Фаньюнь прячется в тени постройки. Мимо проходят двое молодых людей и начинают к ней приставать. Она вырывается, плачет, кричит, монахиня отворяет дверь, Фаньюнь бросается к ней.
    Монахиня. Кто тут кричит? Кому нужна помощь?
    Фаньюнь. Тетушка монахиня, спасите меня.
    Монахиня. Ну-ка, прочь, бездельники. Прокляну! Девочка моя, бедная моя, да откуда ты взялась (входят в келью).
    Фаньюнь. Не знаю. Вот, возьмите деньги. Спрячьте меня. Какая-то женщина дала мне эти деньги для вас, а сама села вместо меня в паланкин. Господин ничего не заметил. Не гоните меня, возьмите деньги (плачет).
    Монахиня. О, да тебя хранит небо. Не мне перечить высшему промыслу. Успокойся. Успокойся: поживем — увидим.
    Фаньюнь прилегла на кровать, монахиня вышла. В стене возникает отец девочки Юй.
    Юй. Фаньюнь, я виноват в твоей беде. Я довел тебя до такого жалкого состояния. Каюсь и молюсь, ты все-таки повремени, не умирай. Твоя судьба еще найдет тебя. Я буду тебе помогать всеми силами моей грешной души (свет гаснет). Я твой отец, девочка, я с тобой всюду.
    Голос Даоса. Равноденствие. Великий год Юпитера.
    Верхний этаж — жилище первого министра Вана. Расписные балки, резные скульптурные перекладины, все доведено до совершенства красоты и внушительной серьезности.
    Ван (кричит). Это никуда не годится. Немедленно под суд!
    Ему в ответ, как гром, прокатилось эхо ответных кликов свиты, которая стоит вдоль лестницы до первого этажа.
    Клики. Это никуда не годится. Немедленно под суд.
    Появляются сановники разных степеней с подарками, состоящими из заморских вещей. Согнувшись, с раболепными приветствиями входят они к Вану и выходят шеренгами. Одним он спешит навстречу, и это главы министерств, другим делает ручное приветствие, третьих встречает кивком головы.
    Голоса:
    — Шаньсийский губернатор прислал господину первому министру десять певиц.
    — И все они были девственницы. Ха-ха-ха.
    — Из них две особенно хороши.
    — Шталмейстер Го посмотрел на него недоброжелательно. И вот он призывает к себе цензора Люя и государственного прокурора Чэнь Чана, сообщает им свои желания, и через час оба чиновника уже подают донос, обвиняют Го в преступлениях против империи.
    — Выходит указ о лишении Го чинов и должностей, его удалили со службы. Господину Вану это доставило огромное удовольствие.
    — А как же его знаменитый гениальный трактат «Божественный крестьянин»?
    — Этим трактатом наслаждается его величество. Вот уже тридцать столетий император Китая величается титулом «Божественный крестьянин». Так что земельную реформу Вана ожидает вечность.
    — Когда господин первый министр был еще ничтожеством, еще никому неизвестным ничтожеством, у него был друг Чжан. И теперь на этого бедного Чжана он сыплет милости.
    — Выхлопотал на его имя указ, и Чжан уже назначен на должность.
    — Недавно этот мерзавец проезжал за городом. Какой-то пьяный человек задел одного из его носильщиков, шедших впереди с его флагом. Сейчас же по его распоряжению пьяницу связали, передали городским властям.
    — И преступник тут же под палками издыхает.
    — Соседи по имению боятся его силы и влияния и сами уже отдают ему самые жирные угодья.
    — Его богатства могут сравниться только с царскими.
    Удар гонга.
    Голоса. Академик Бао! Академик Бао! Подал государю доклад! Подал государю доклад.
    Министр Ван в это время сидит на диване в окружении трех шикарных лис. Они, как могут, ухаживают за ним. Он растрепан, пьян, весел.
    Академик Бао. Позволю себе доложить вашему величеству... Первый министр господин Ван... дал полную волю своим прихотям и стал злоупотреблять своей властью и счастливым положением. Преступлений, им совершенных, за которые надо казнить смертью, не сосчитать, если даже выдернуть все его волосы, волосок за волоском. Он дворец и трон вашего величества обратил в дорогой товар. Он торгует своей протекцией совершенно как торговцы на базаре. Тех, кто заискивает перед ним, всматриваясь в его дыхание и следя за пылью от его ног, не сосчитать. Он снимает костюмы с ученых и превращает их в простолюдинов. Стоит чьей-либо руке не подняться за него, как он отсылает смельчака в царство шакалов и волков. От этого двор вашего величества остался одиноким — как бы сиротой. Далее, он с жадностью набросился на жир и соки народа, глотая и пожирая их. Он насильно сватал себе девушек из честных семейств... От этого злого воздуха преступлений и скверных паров человеческой обиды, помрачено, государь, небо и солнце, их нет. В угоду ему любое министерство нарушает закон. Так отравляет он ядом беззакония народ. Обращает в рабов и холопов цвет империи — чиновничий класс. Чуть только появится где его свита, как в полях уже не зеленеет трава. Падаю ниц и умоляю вас повелевать, чтобы отрубили голову подлому льстецу и конфисковали в пользу государства все нажитое его алчностью имущество. И тогда на небе отвратится гнев на нас, а на земле дадим радостно вздохнуть человеческим сердцам. Если же мои слова окажутся пустыми и лживыми, то пусть тогда ожидают меня нож, пила, горн и котел!
    Придворные отползают от своих мест вокруг Вана, повторяя:
    — Пусть тогда ожидают меня... нож... пила... горн и котел...
    — Тогда ожидают меня... нож... пила... горн и...
    Появляются солдаты с саблями и пиками, или в них переодеваются придворные, срывают с Вана платье и шапку министра (свет гаснет). Вниз выносят во двор его богатство: мешки, золото, ведра жемчуга, дорогие вещи. Солдаты растаскивают лис. Они царапаются, кусаются, визжат и лают. Ван, связанный с первой лисой, как с женой, под охраной двух солдат отправляется в дорогу. На него надвигается из тьмы улиц разгневанная толпа.
    Голоса. Мы все беженцы, ты нас погубил. Нам ничего от тебя другого не надо. Мы желаем получить голову льстивого вора — и больше ничего. Голову! Голову долой!
    Ван. Эй вы, я отбываю наказание, но все-таки я царский министр. Остановитесь. Это произвол, беззаконие.
    Голоса. Ха-ха! Законник! Это ты посеял произвол и беззаконие. Расплачивайся за это. Голову!
    Ван ползет перед толпой на коленях. Толпа ахает, катится голова, а из тела Вана выпрыгивает желтый красивый Лис. Толпа шарахается от лиса.
    Голоса. Глядите, лис! Он — оборотень! Ловите его! В котел его с маслом! В огонь!
    Ван-Лис кричит страшным голосом, в ответ плачет новорожденный из нижних комнат: родился человек.
    Наверху высветляется комната. Виден трон Духа. Даос сидит неподвижно. На диване кричит Ван, над ним склонился Чжан. Лисы сидят в корзинах.
    Чжан. Послушай, друг, вставай — ты в кошмаре что ли? Смотри, солнце уже всходит, чего ты так долго спишь?
    Ван поднимается с грустным безучастным видом.
    Даос Ли. Ну-с, как же? Сбылось мечтание о первом министре или нет? Ван склонился перед даосом.
    Ван. Учитель, оставь меня при себе. Я пришел к тебе с гордым и высокомерным видом. Но прав оказался ты — я хочу стать даосом. Чжан, возьми мои сбережения. Ты сможешь стать чиновником, ты идешь вверх. А я ухожу из этого мира.
    Свет включается во всех трех помещениях.
    Фаньюнь (кричит). Чжан! Братец Чжан, исправь мою говорящую куклу, мою красавицу Малиновую Тетку.
    Госпожа Си. Как, вы уже уходите, господин Ученый? Да, у нас тут печально. Мне все друзья говорили, что это несчастливое место...
    В молчании спускаются с верхнего этажа Даос Ли, за ним следует ученик Ван, за ними следуют своим ходом три корзины, помахивая хвостами. Четвертую — пустую — берет Чжан, вносит в свою комнату, берется ремонтировать Малиновую Тетку. Перед домом проходит процессия Даоса Ли, за ним следуют, переговариваясь, буддийские монахи: «Здесь лис нет. И откуда им тут быть. Наш монастырь всегда на страже».
    Кукла Малиновая Тетка. Мама!
    На стене в комнате Чжана появляется четвертая Лиса.
    Фаньюнь. Она заговорила. Мама! Мама.
    Госпожа Си. Не меня ли ты так ласково зовешь, Фаньюнь?

    Занавес.

  • Комментарии: 1, последний от 21/07/2010.
  • © Copyright Дышаленкова Римма Андрияновна
  • Обновлено: 07/10/2006. 37k. Статистика.
  • Пьеса; сценарий: Драматургия
  • Оценка: 8.90*8  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.