# О возможности достойной тараканьей жизни

Вадим Валентинович Филатов

(Опыт тараканьей философии)


В первую очередь мы должны честно признаться в том, что к жизни таракана (blattam), к жизни отряда таракановых (Blattodea) и к жизни вообще совершенно неприменима характеристика "вечная" в любой из её рациональных интерпретаций.


Любая идея вечности представляет собою следствие наличия тараканов в голове. В сфере вечного нас, тараканов, нет и не может быть, потому что единственно мыслимая вечность есть одновременно её отсутствие, сиречь, ничто. Поэтому смысл нашей жизни следует искать исключительно в пределах земной тараканьей жизни, даже если это кого-то и огорчает. При этом, земная жизнь тараканья - это вовсе не только бессмысленное ползание, вопреки пессимистической точки зрения философа Стасика.


Утверждая онтологическую необоснованность наших притязаний на вечную жизнь, наше мировоззрение, которое именуется "формикофилия", требует от таракана мужества и, главное, трезвой самооценки. Поэтому - никакого дихлофоса! Смысл жизни таракана мы должны видеть в осуществлении каждым представителем отряда Blattodea поистине тараканьих качеств.


Формикофилия говорит таракану: осуществляй себя в качестве тараканьего таракана сегодня, потому что завтра тебя прихлопнет тапок. Сохраняй своё достоинство при виде тапка. Убегай, но не слишком поспешно, с достоинством.


На наш взгляд, указанное требование к таракану (таракан, реализуй себя по-тараканьи!) чрезвычайно значимо. Оно достойно того, чтобы его называли тараканьим императивом. Данный императив, в первую очередь, выступает в качестве нравственного требования таракана к самому себе. С другой стороны, очевидно, что осуществить себя тараканьим образом таракан способен лишь через тараканье отношение к другому таракану (другим тараканам). Тем самым таракан будет вносить свой вклад в осуществление всего отряда таракановых (Blattodea).


Вот это и есть формикофилия, то есть подлинная тараканья философия. И поскольку формикофилия принципиально исходит из признания смертности каждого отдельно взятого таракана и всех таракановых в целом, постольку она по праву именуется трагической формикофилией.

(Кёнигсбергский подпольный мыслитель Пруссак)