# Моя "спидофобия" И Дальнейшая Судьба

Нурбей Владимирович Гулиа

В 1986 году моя гражданская жена Тамара переехала жить со мной в мою квартиру на Таганке.

Наша телепередача 'Это вы можете!' была тогда в зените славы. После записей, которые происходили обычно в большой аудитории - чаще всего в студии Останкино или на ВДНХ, у меня оказывалось достаточно новых знакомых дам. Выбрать из них подходящую и пригласить посмотреть мою чудо-сауну, труда не составляло. Бывало, что для этого девушки даже оставляли своего кавалера, с которым пришли на запись. 'Вот, бл:, популярность!' - как говаривал мой старший друг - писатель Василий Захарченко. А Тамара же обычно в эти дни уходила к матери, во-первых, потому, что меня не было дома весь вечер, а во-вторых, я сам способствовал этому.

Вечер мы с новой знакомой обычно проводили, как сейчас говорят, в 'тестировании' чудо-сауны, заготовленного заранее шампанского, а под конец - и друг друга. Утром мы пили - кто кофе, а кто пиво, и разбегались, иногда даже не обменявшись телефонами.

Конечно же, я читал газеты и слушал сообщения, про ужасную болезнь - СПИД, но считал её пока уделом Африки. Разных там - Заиров, Зимбабве, Мозамбиков и так далее. Но, на всякий случай, держал в ящике письменного стола презервативы, хотя в самые ответственные моменты про них забывал. Да и девушки хороши - нет, чтобы самим вспомнить о безопасном сексе, бесстрашные они какие-то! Или влияло то, что мы оба были сильно выпившими и в охотничьей эйфории.

И вот однажды - говорю, и сам замираю от волнения в ожидании роковой встречи - я возвращаюсь с очередной записи передачи, причём один. Не всё коту масленица! Ещё со студии я позвонил Тамаре, убеждая её пойти домой, но получил отказ.

Злой и обиженный, я выхожу из метро у Театра на Таганке. Домой не хочется, к тому же мы с Василием Захарченко прилично выпили 'на выход'. Оглядываю милых дам, стоящих возле выхода метро, и вдруг вижу: негритянку. Высокая, худая, очень тёмная, с миллионом тонких косичек. Днём бы, да на трезвую голову - испугался! А тут - ничуть!

Подхожу, здороваюсь по-английски, и с места в карьер предлагаю: 'Лет ас гоу хоум ту ми - дринк э литтл! Ай лив ниир!' ('Пойдёмте ко мне домой, выпьем немного! Я живу близко!' Англичане, простите меня за 'инглиш', но я ведь был выпивши!). 'Виз плежар!' ('С удовольствием!') - отвечает мне 'красавица южная', и мы в обнимку идём ко мне.

По дороге я обнаружил две вещи - негритянка, которую звали Сюзи, немного пьяна, а к тому же, она ни слова не понимает по-русски. Или притворяется. Мы добавили шампанского, я включил сауну. Сюзи была приятно шокирована. После сауны мы допили всё, что оставалось, и я забылся.

Утром просыпаюсь от сильной головной боли. Пытаюсь определить, где я. Но потолок так высоко, что я ничего не понимаю. Поворачиваю голову налево и - о, ужас! - рядом со мной лежит нечто голое, чёрное с оранжевыми ладонями и змеями вместо волос.

- Всё, - думаю, - я на том свете, или ещё хрен знает где! Оказывается, лежим мы с негритянкой голые на паласе на полу - поэтому и потолок так высоко. Понемногу память стала возвращаться ко мне, и я покрылся холодным потом. Негритянка - значит Африка, а Африка - это СПИД! Одна надежда - вдруг мы по-пьянке забыли о 'любви'.

Бужу мою пассию как можно аккуратнее, и нарушая все законы языка, спрашиваю:-Милая,а у нас была любовь вчера?

- Оф коурс, дарлинг! ('Конечно, дорогой!') - отвечает Сюзи без тени беспокойства.

- Всё пропало! - думаю я, не находя рядом и следа презервативов.

За утренним кофе я спросил Сюзи, откуда она приехала. Она назвала какое-то государство, в котором уж точно была буква 'з'. То есть, в числе самых спидоопасных в Африке!

Я по-быстрому выпроводил Сюзи и принялся названивать в антиспидовую лабораторию Вадима Покровского, что на Соколиной Горе. Телефон у меня был давно записан. Связавшись с кем-то из лаборатории, я спросил, когда сегодня можно прийти на обследование.

- В чём проблемы? - спросил меня недовольный мужской голос.

- Да переспал с негритянкой без презерватива! - с досадой доложил я.

- А негритянка-то - наша? - спросил голос.

- В каком смысле 'наша'? - не понял я.

- Живёт она в СССР или приехала откуда-то? - с раздражением проговорила трубка.

- Приехала из Африки, - ответил я, - страна какая-то с буквой 'з'. Заир или Зимбабве, а может - Мозамбик!

- Это всё плохо! - упавшим голосом ответил телефон, - всё очень плохо!

- Так когда можно на анализ? - забеспокоился я.

- Через полгода, не раньше! - ответил голос, - когда появятся антитела. У нас другого оборудования нет. Но даже и через полгода антитела могут не появиться, они могут вообще не появиться, а человек - инфицирован! - голос раздражался всё больше, - думать надо было, когда ложитесь с африканкой! - и человек повесил трубку.

Потом, когда я услышал голос Вадима Покровского по телевизору, я понял, что, видимо, по телефону говорил со мной именно он. Положение у меня было аховое. Никаких 'концов' Сюзи у меня не было, да если бы и были, что бы я с ней делал? Тамара должна прийти сегодня вечером. Как мне с ней поступать? Жить, как будто ничего не произошло, или признаться во всём? Тем более, я Тамаре уже стал всё рассказывать про свою личную жизнь. Решил покаяться, всё равно я по-пьянке во всём бы признался позже. Ожидаю истерики, упрёков, слёз. Тамара выслушала мои признания молча, сидя на стуле и опустив глаза в пол.

- Что ж, - наконец подытожила она, - жили вместе, а если надо - и умирать вместе будем. Где ты, там и я! Не надо было тебя одного оставлять, тем более выпившего, тут и моя вина. Жизнь продолжается, а теперь давай выпьем! - резюмировала Тамара.


Голова шла кругом. Постижение этой страшной истины приходило как-то не сразу, а постепенно день за днём, неделя за неделей. Я стал читать труды по вирусологии о восприимчивости различных фенотипов к вирусу иммунодефицита человека. Стал изучать симптомы заболевания - сильное похудание, на 10-12 килограммов, опухание лимфатических желёз, кашель. Анализировал методы задержки перехода латентного периода болезни в активную форму. Прочёл в зарубежной научной литературе о пользе укрепления иммунитета холодными обливаниями и моржеванием.

Пока морозов не было, я заполнял ванну холодной водой и ложился туда минут на пять-семь. Советую попробовать эту процедуру, и тогда вам ничего больше в жизни не будет страшно!

У меня развился психоз - характерные подозрительность и мнительность. В медицине он получил название 'спидофобии', оказывается, такое случается с мнительными людьми частенько.

Мы с Тамарой постоянно ходили сдавать кровь, но я не верил отрицательным результатам. Я стал мрачным, раздражительным, всё свободное время лежал, отвернувшись к стене. Но была в этом и польза - я начал моржеваться зимой и регулярно тренироваться, поднимая штангу в зале.

Я стал снова подумывать о своих страшных кровавых планах. Целые дни я валялся в постели, вынашивая ужасные подробности и постоянно принимая транквилизаторы. И вдруг, не выдержав напряжения, я вскочил с постели и помчался в церковь Николы на Болванах, что прямо за метро 'Таганская'. Чтобы просить чуда - спасти меня и моих дам от смертельной напасти. И - вы не поверите - случилось настоящее чудо! На том же самом месте, что и в прошлый раз, я встречаю: Сюзи! Я узнал ее, я узнал бы ее среди тысяч негритянок, я столько думал о ней все это время!

Подбегаю к ней, окликаю, а она шарахается от меня - не признает. Я же так радикально изменился за это время! Она уже начала звать людей на помощь, но я упросил ее уделить мне хотя бы минутку. Оказывается, она сносно говорит по-русски. Или дурачила меня тогда, или подучила с тех пор.

- Сюзи, - умоляющим голосом говорю я ей, - вспомни меня, я - Ник, я был с черной бородой, мы провели ночь у меня дома. Я так искал тебя (я решил применить хитрость, чтобы вынудить Сюзи сделать анализ крови), оказалось, что я инфицирован ВИЧ. Видишь, как я выгляжу. Я боюсь, не заразил ли тебя! Тебе надо сделать анализ крови, обязательно!

- Ник, - взволнованно отвечала мне Сюзи, - я очень огорчена твоими проблемами, я полагаю, ты не знал об этом, когда пригласил меня к себе. Но ты не беспокойся за меня - я здорова, я регулярно сдаю кровь на анализ, когда приезжаю с родины сюда, это обязательно. И, кроме того, мы же с тобой не занимались сексом, ты что, не помнишь? Ты же был сильно пьян и сразу же заснул!

- Как же, я ведь спросил тебя утром: 'имели ли мы любовь вчера?', и ты ответила: 'конечно, дорогой'!

- Английский надо получше знать! - жестко ответила Сюзи. - Ты, видимо, перепутал 'йестеди' и 'туморроу'. Ты меня утром на дурном английском спросил: 'Дорогая, будет ли у нас любовь завтра?'. Ну а я, чтобы не огорчать тебя, ответила: 'Конечно, дорогой!' Успокойся, ты не мог меня заразить! Повторяю, я очень сожалею, что с тобой все так получилось!

Сюзи сама поцеловала меня на прощанье и поспешно ушла.

Конечно же, я тут же сообщил Тамаре о встрече и разговоре с Сюзи, чем немало ее обрадовал.


И я решил сказать Тамаре, что пора бы нам обвенчаться, чтобы не повторять историю, подобную той, что была с Сюзи. И вот 11 июня 1993 года мы с Тамарой обвенчались в церкви Покрова Богородицы, что на Лыщиковой Горе. Венчал нас отец Иоанн по фамилии Христов (почти "Христос !" - шутил он).

Мы счастливо прожили с Тамарой почти 43 года, из которых 28 - в законном (венчаном) браке. А в злосчастном 2021 году Тамара заболела коронавирусом и умерла 10 мая. Я стал вдовцом и жизнь у меня пошла не в радость. И чтобы быть навечно вместе с Тамарой я завещал наши прахи (после моей смерти и кремации) перемешать друг с другом и так захоронить. Думаю, что моё завещание исполнится и я с моей Тамарой будем навеки вместе!