Хохлачев Юрий Сергеевич
Метамеметика

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Комментарии: 1, последний от 08/01/2015.
  • © Copyright Хохлачев Юрий Сергеевич (jhohl@yandex.ru)
  • Обновлено: 05/02/2015. 115k. Статистика.
  • Статья: Обществ.науки
  •  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Обзорная статья о меметике

  •   МЕТАМЕМЕТИКА
      
      Ю.С.Хохлачев
      
      В последнее время происходит интенсивное развитие новой науки - меметики. Об этом свидетельствует появление в сети Интернет серверов, посвященных этому научному направлению: www.hok.no/marius/memetics, www.cpm.mmu.ac.uk/jom-emit/1998/vol2/lynch_a.html, а также телеконференций alt.memetics и др., на которых проводится обсуждение проблем меметики.
      
      Меметика - наука, основанная на аналогиях между социальной и биологической эволюциями. Идеи эти никак нельзя назвать новыми. Ещё Дарвин в своих работах прямо указывал на аналогию между эволюцией видов и эволюцией человеческих языков.
      На подобные параллели обращали внимание многие ученые. Один из основателей этологии - К.Лоренц в статье "Кантовская доктрина a priori в свете современной биологии" (1941), сформулировал исходные принципы эволюционной эпистемологии. Согласно Лоренцу, - сама жизнь есть познавательный процесс, когногенез в самом широком смысле этого слова, а рост знания представляет собой непосредственное продолжение эволюции объектов живого мира, причём динамики этих двух процессов идентичны. Дальнейшее развитие эволюционная эпистемология получила в работах К.Поппера, Ж.Пиаже, Д.Кэмпбелла и многих других учёных.
      
      Крупнейший генетик и физиолог М.Лобашов в работе "Сигнальная наследственность" (1961) развил концепцию сигнальной наследственности как аналогии наследственности генетической. Сигнальная наследственность - это, согласно Лобашову, наследование опыта, которое есть и у животных, но достигшее у человека своего максимума.
      Примерно в то же время была написана знаменитая "Сумма технологии" (1963), в которой С.Лем рассмотрел биогенез, лингвогенез, а также техногенез как крупномасштабные самоорганизуемые процессы, сопоставляя три эволюции: жизни, языка и технологии.
      Однако во всех упомянутых концепциях не ставился вопрос о носителе семантической информации, носителе, который можно было бы назвать аналогом гена.
      
      Началом создания нового подхода в изучении информационных процессов в сообществах стали работы известного этолога Р.Докинза "Эгоистический ген" (1976) и "Расширенный фенотип" (1982), развивающие идеи сигнальной наследственности на основе понятия о репликаторах - самовоспроизводящихся единицах информации.
      Докинз впервые ввел понятие "мем", которое использовал для описания процессов распространения и хранения отдельных элементов культуры. В эти же годы Э.Уилсоном и Ч.Ламсденом была предложена концепция культургена, а известный биолог Б.Медников опубликовал статью "Геном и язык (параллели между эволюционной генетикой и сравнительным языкознанием)" (1976) и, несколько позже, - более подробный анализ этой проблемы в книге "Аналогии".
      Данные концепции способствовали закреплению аналогии между механизмами передачи генетической и культурной информации.
      
      Современное меметическое движение, согласно Википедии, начинает отсчёт с середины 1980-х годов:
      "В январе 1983 года в "Metamagical Themas", колонке Д.Хофштадтера в журнале "Scientific American", а также в одноимённом сборнике статей и было опубликовано предложение назвать дисциплину, изучающую мемы, "меметикой" (по аналогии с генетикой).
      Однако в своём современном виде меметика ведёт отсчёт с выхода в 1996 году двух книг авторов, не относящихся к академическому мэйнстриму: "Психические вирусы. Как программируют ваше сознание" Р.Броуди, бывшего менеджера компании "Майкрософт", и "Thought Contagion: How Belief Spreads Through Society" А.Линча, математика и философа, много лет проработавшего инженером в компании "Fermilab".
      
      Практически сразу же по возникновении меметическое движение разделилось на тех, кто следует определению мемов как единиц информации в мозгу, данного Докинзом, и тех, кто желает определить их в качестве наблюдаемых культурных артефактов и поведения. Два направления изучения меметики получили названия "интерналистского" и "экстерналистского".
      
      В 2002 г. С.Блэкмор, психолог университета University of the West of England, вновь определяет мем как любую информацию, скопированную от одного индивида к другому, будь то привычки, навыки, песни, истории и т. д. Она также утверждает, что мемы, подобно генам, следует рассматривать в качестве репликаторов, то есть как информацию, копируемую вариационно и селективно.
      Большие группы мемов, копируемых и передаваемых совместно, получили название коадаптированных мемических комплексов, или мемплексов. По определению Блэкмор, таким образом, мем реплицируется посредством имитации. Для этого необходима способность мозга к обобщённой или селективной имитации модели. Поскольку процесс социального научения различается у людей, процесс имитации не может стать абсолютно точным. Общность идеи может выражаться различными вспомогательными мемами; частота мутаций в меметической эволюции крайне высока, и мутации возможны даже в момент любого взаимодействия в рамках имитационного процесса.
      Из этого следует вывод, что социальная система, состоящая из комплексной сети микровзаимодействий, на макроуровне создаёт культуру.
      В своей последней работе "Третий репликатор эволюции: гены, мемы - что дальше?" (2009) С.Блэкмор ставит вопрос о "третьем репликаторе" - который по ее мнению должен сменить со временем мемы, точно так же как мемы в свое время появились и "заменили" гены в эволюционном процессе".
      
      Дальнейшее развитие меметики связано с работами известного российского учёного, д.б.н. В.Ф.Левченко. Эти работы обобщены в книге "Эволюция биосферы до и после появления человека" (2004)
      
      http://www.evol.nw.ru/labs/lab38/levchenko/book2/book.htm
      
      В своих работах Левченко пришёл к выводу, что о разных субпопуляциях биологически одного и того же вида Homo sapiens следует говорить как о разных видах или подвидах. При этом разница между такими "экологическими подвидами", (например, разница в том, как их популяции взаимодействуют друг с другом и с окружающей средой) определяется главным образом различиями культур этносов, к которым они принадлежат, а не различиями на биологическом уровне.
      Для обозначения "экологических подвидов" людей Левченко использовал термины этновид и этнопопуляция. Под культурой в его работе понимается совокупность ментальных и материальных средств, способствующих самосохранению этнопопуляции. Различия между этновидами характеризуются этноспецифическими совокупностями мемов.
      
      Мемы (по Левченко) - это обучающие информационные сообщения конечной протяженности, создаваемые одними разумными субъектами для передачи другим разумным субъектам.
      
      Далее Левченко проводит структурный анализ информационных сообщений: "...информационные сообщения (не только мемы) могут иметь, по крайней мере, две компоненты, выполняющие различные функции. Это, во-первых, "чистые" данные и, во-вторых, инструктирующие сведения, подсказывающие способы интерпретации этих данных; в случае общения мыслящих существ - это весьма часто контекстуальные сведения".
      Та часть сведений информационного сообщения, которая формирует контекст или - шире - инструктирует каким образом обрабатывать и использовать некоторую группу сходных по какому-то признаку данных, обозначена термином инструктон.
      Инструктоны являются необходимыми компонентами таких информационных сообщений как мемы. При этом инструктоны способствуют интерпретации передаваемых данных, выраженных теми или иными знаковыми средствами (с помощью слов, букв, фигур, цифр и т. д.). Однако инструктоны сами могут быть зашифрованы как данные, например, записаны словами.
      
      Процесс обмена информацией между животными, также, как и между компьютерами, включенными в сеть, происходит при помощи информационных сообщений, названных промемами. Промем содержит некоторую группу данных и инструктон, но не подразумевает культурную трансмиссию, обязательность мышления и разумность. Т.е. "языки" промемов - это языки подсознательного, до- и внесознательного.
      
      Инструктоны промемов передают сравнительно более примитивные, не связанные с человеческой культурой контексты и также могут передаваться отдельно от данных (например, индуцирование состояния тревоги). В то же время, в отличие от мема, промем иногда может быть редуцированным и не иметь инструктон.
      Это возможно, когда промемы используются только для передачи конкретного типа данных, а инструкции по их интерпретации уже известны системе в силу ее конструктивных технических или, например, врожденных особенностей.
      
      Кроме того, Левченко приходит к заключению, что система передачи данных по принципу "данные + инструктон" характерна даже для вирусов и мобильных генетических элементов (MGE, называемых также в части русскоязычной литературы подвижными элементами генома). В самом деле: часть генетического материала вируса "обучает", инструктирует работу зараженной клетки на производство новых вирусных частиц, другая же часть содержит данные, являющиеся "проектом", по которому продуцируются новые вирусные частицы.
      Более того, механизмы функционирования компьютерных вирусов, по его мнению, имеют много аналогий с механизмами функционирования вирусов биологических. В функциональном аспекте компьютерные вирусы производят, в сущности, те же операции, что и обычные и, фактически, распространяются в виде промемов.
      
      Вывод: информационный обмен между людьми можно рассматривать на языке концепции мемов - единиц культурной трансмиссии. На этом языке возможно описание информационного обмена между различными системами, которые используют информационные сообщения для управления своим состоянием, включая такие системы, как генетические и компьютерные.
      
      Размышляя о происхождении новой семантической информации, Левченко приходит к мысли о существовании информационной среды сообщества:
      "Генерация нового сообщения может рассматриваться как процесс, аналогичный приему сообщений, но таких, которые приходят не от иных субъектов, а, условно говоря, из "мира идей..."
       "Идеи и в самом деле являются прообразами, но не вещей, а мемов, то есть того, что предназначено для сознания, и что конструируется всякий раз из заготовок той или иной знаковой системы".
      "В рамках этой простой модели принимается, что в каждой субпопуляции взаимодействующих между собой индивидов "мир идей" - общий, что лежит в русле представлений о коллективном бессознательном..."
      
      В итоговых выводах работы появляется интересная мысль, аналогичная представлениям Докинза о "расширенном фенотипе":
      "... человек превращается из биологического существа в нечто подобное биомашине, у которой "биологическая начинка" снабжена и (или) пользуется множеством средств, являющихся усилителями физиологических возможностей. Это, например, приспособления, позволяющие более эффективно эксплуатировать окружающую среду, медицинские препараты, протезы, компенсирующие недостаточность функций естественных физиологических механизмов, средства защиты от неблагоприятных условий - одежды, жилища, - а также усилители возможностей мозга - библиотеки, компьютеры и т.п.
      При таком подходе следует обсуждать уже не эволюцию человека, а эволюцию связанных информационным обменом разумных биомеханизмов, принадлежащих виду "Homo mechanicus", или (если использовать традиционную для биологии латынь) - "Homo machinalis". Нет нужды предполагать, что такое возможно где-то в фантастическом будущем, населенном супер-биороботами; будущее уже наступило, причем довольно давно, но мы - люди, слишком занятые собственными делами, - не слишком это осознали".
      
      Представляется, что исследования в области меметики, выполненные В.Левченко, позволили, наконец, продвинуть эту науку далее теории репликаторов.
      
      Среди работ, касающихся проблем меметики, следует особо выделить книгу известного физика, специалиста по квантовым вычислениям Д.Дойча "Структура реальности" (2001). В этой книге рассмотрены, в частности, свойства различных типов репликаторов, введено понятие активного репликатора, а также понятие "ниша" для набора всех возможных сред, которые данный репликатор может побуждать к созданию его копий.
      
      Репликатор (по Дойчу) - это любой объект, который побуждает определенные среды его копировать.
      
      Одна из основных идей данной работы - интерпретация жизни как формы реализации известного принципа Тьюринга: "Возможно построить генератор виртуальной реальности, репертуар которого включает каждую физически возможную среду". В результате такого подхода появилось новое определение жизни: "...жизнь - это разновидность формирования виртуальной реальности".
      Представляется, что использование этого подхода позволяет рассмотреть возможность разрешения тех проблем меметики, которые до настоящего времени были основным препятствием для её широкого признания: проблем определения и измерения мемов.
      Решение становится возможным на стыке кибернетики (принцип Тьюринга) и семиотики - науки, исследующей способы передачи информации, свойства знаков и знаковых систем в человеческом обществе, природе (коммуникация в мире животных) или в самом человеке (зрительное и слуховое восприятие и др.).
      
      В краткой форме это решение выглядит следующим образом:
      Рациональным мы считаем поведение, адекватное поставленным задачам в данной среде (ситуации). Если рациональное поведение не обладающего разумом живого организма интерпретировать как имеющее биологический смысл, то смысл этот - функция степени соответствия виртуальных моделей объективной реальности, создаваемой данным организмом, самой объективной реальности.
      Соответственно можно сделать вывод о существовании смыслов разных уровней:
      - биологический смысл: функция соответствия моделей виртуальной реальности - реальности экологической ниши;
      - социальный смысл: функция соответствия моделей виртуальной реальности - реальности коллективных структур;
      На разумном уровне происходит целенаправленное построение моделей объективной реальности во всех её аспектах. Смысл в этом случае - функция соответствия этих моделей объективной реальности.
      
      Такой подход позволяет по-новому сформулировать само определение меметики:
      
      Меметика - наука о передаче семантической информации между генераторами виртуальной реальности.
      
      Мем - это семантический репликатор, одна из основных функций которого - передача семантической информации между генераторами виртуальной реальности. Другой важной функцией мемов является репликация самой информационной среды, в которой происходит обмен информацией между генераторами виртуальной реальности.
      
      В такой интерпретации мем - аналог понятия "файл". Семантический файл со свойствами репликатора.
      На этой основе также появляется возможность дать определение семантической информации, передаваемой с помощью мемов:
      
      Семантическая информация - это такая информация, которая изменяет передачу (отображение) среды в виртуальной реальности данного генератора виртуальной реальности с помощью сигналов другого генератора, находящегося в общей для них информационной среде.
      
      Обмен семантической информацией на уровне промемов происходит не только между животными, но и между отдельными клетками многоклеточных организмов. Подобный обмен имеет место также между клетками отдельного организма и его нервным центром (мозгом). У людей этот обмен не ограничивается уровнем промемов. Некоторая часть поступающей в мозг информации (включая также информацию, поступающую из внешней среды) преобразуется из ощущений в восприятия и представления, что соответствует преобразованию семантической информации из промемов в мемы.
      Кроме того, у людей возможен и обратный процесс: мемы могут преобразовываться в промемы и, соответственно, воздействовать на различные органы и подсистемы организма. Результаты такого воздействия бывают самыми разнообразными: от эйфории - до летального исхода.
      Однако механизм взаимодействия клеток самого мозга - нейронов, участвующих в таких преобразованиях (в результате чего и проявляется сознание), не сводится к обмену промемами, а представляет собой гораздо более сложный комплекс информационных процессов.
      Науками о мозге накоплен большой объём данных о механизмах такого рода преобразований. Верификацией теоретических моделей было бы создание искусственного интеллекта, но эта задача, похоже, ещё далека от практического разрешения. Тем не менее, уже сейчас понятно, что столь сложную задачу невозможно решить исключительно формально-логическими методами.
      
      
      Семантическая информация передаётся с помощью конвенционального знания - предварительной осведомлённости о средствах общения. Это языки разного уровня - от человеческих, до разнообразных языков, используемых животными для общения, а также сигналов, передаваемых с помощью самых разных химических соединений (например, ферромонов).
      
      Данный подход снимает проблему измеримости мемов, поскольку количество информации, которое может быть передано с помощью мемов зависит от предварительной осведомлённости (тезауруса) получателя информации и, следовательно, является величиной в принципе относительной.
      
      Ещё более интересен вопрос о природе и свойствах среды, в которой происходит обмен семантической информацией. Так же, как работа компьютерных программ невозможна без соответствующей программной среды, обмен информацией между генераторами виртуальной реальности невозможен без соответствующей информационной семантической среды.
      Для обозначения этой среды лучше всего подходит существующий в науке метагеномике термин "метагеном" Этот термин подразумевает возможность рассмотрения набора генов найденных в образцах некой среды в качестве генома одного организма. Такое уподобление среды единому организму используется для воссоздания функциональных свойств данной среды.
      Глубокая аналогия между мемами и генами позволяет расширить существующее понятие "метагеном" введением производных понятий: генетический метагеном (набор генов, найденных в образцах некой среды) и семантический метагеном (совокупность мемов и промемов определённой социокультурной среды). Такое расширенное толкование понятия "метагеном" наглядно отображает принципиальное сходство свойств мемов и генов как репликаторов.
      Далее в настоящей работе речь пойдёт исключительно о семантическом метагеноме.
      
      Представление о единой информационной среде возникло отнюдь не на пустом месте. Начиная с И.Канта, немецкая классическая философия постепенно отказалась от понимания сознания как исключительно индивидуального свойства и перешла к трактовке сознания как "родового", "коллективного", "общественного" сознания.
      С.Кьеркегор ввёл понятия объективного и субъективного мышления, определяя объективное мышление как продукт общественного сознания, в отличие от индивидуального (субъективного) мышления.
      Основным содержанием философии Гегеля, опирающейся на систему его логики, стало, как известно, превращение абсолютной идеи в абсолютный дух. Промежуточными этапами, через которые совершается этот процесс, служат природа и конечный дух, развивающийся в форме индивидуального, субъективного духа, объективного духа и всемирно-исторического духа.
      К.Поппер также различал мышление в субъективном смысле и мышление в объективном смысле. К первому он отнёс процессы, осуществляемые в уме. Ко второму - объективное содержание мышления: проблемы и проблемные ситуации, теории, рассуждения, аргументы как таковые. Субъективное мышление предполагает мыслящего субъекта и изучается психологией. Объективное мышление, согласно Попперу, не предполагает познающего субъекта и принадлежит к особому "третьему миру", воплощенному преимущественно в текстах. "Третий мир" является продуктом человеческой деятельности, но, возникнув, приобретает автономию и развивается по собственным законам.
      Г.Щедровицкий на основе разработанной им теории деятельности пришёл к выводу, что мышление может рассматриваться как самостоятельная субстанция, развивающаяся по собственным объективным законам. Ее носителем может быть и человек, но не обязательно, ибо мышление может с таким же успехом захватывать знаковые системы, машины и т.д. В этом позиция Щедровицкого сближается с позицией В.Левченко, рассматривающего обмен семантической информацией с помощью мемов (промемов) как универсальный язык информационного обмена между различными системами, включая такие системы, как генетические и компьютерные.
      
      Понятие "объективное мышление" имеет много общего с понятием "метагеном". Однако введение данного понятия позволяет сместить акценты: от рассмотрения "общественного сознания" в целом - к конкретному анализу процессов передачи семантической информации в сообществах.
      
      Известный учёный В.Турчин увидел контуры метагенома с помощью своей теории метапереходов (В.Ф.Турчин, "Феномен науки", http://www.ets.ru/turchin). Роль языка в передаче семантической информации согласно этой теории представлена в "Кибернетическом манифесте" (В.Турчин, К.Джослин):
      "Возникновение человеческого разума тесно связано со следующим, в настоящее время протекающим метасистемным переходом, а именно: интеграцией человеческих существ в человеческое общество. Человеческое общество качественно отличается от сообществ животных благодаря способности людей создавать и развивать (а не только использовать для передачи сообщений) язык. Язык выполняет две функции: обмен информацией между индивидуумами и создание моделей действительности. Эти две функции на уровне социальной интеграции аналогичны функциям нервной системы на уровне интеграции клеток в многоклеточный организм.
      В материале языка люди создают новые символьные модели действительности (в частности, научные теории), которых не было создано природой на уровне нашей нервной системы.
      Язык - это как бы продолжение человеческого мозга. Более того, это единое продолжение мозга всех членов общества. Это коллективная модель действительности, которая совершенствуется всеми членами общества и передается от поколения к поколению..."
      
      Именно на примере языка, как единой структуры, можно наглядно представить реальное существование неощутимой в своём единстве информационной среды. Каждый, кто когда-либо попадал в страну, где говорят на незнакомом языке, испытывал незабываемое ощущение некоторой беспомощности. Но далеко не каждый задавался при этом вопросом о том, кто является носителем всего языка в целостности. Понятно, что каждый индивид - носитель лишь очень небольшой части языка, поскольку в развитом языке существует огромное количество слов, которые известны лишь узким специалистам.
      Ответ может быть только один: носитель языка в целом - всё сообщество, говорящее на данном языке. И никто конкретно. Локализовать языковую среду так же невозможно, как локализовать сознание внутри мозга. Но и то и другое, без сомнения, - единые информационные структуры. Но есть и важное отличие: сознание всё-таки неотделимо от мозга, в то время как вопрос о локализации языка полностью лишён смысла, так же, как и вопрос о локализации человеческой культуры.
      Метагеном - это информационная среда, включающая как язык, так и другие (внеязыковые) составляющие человеческой культуры, причём это активная среда, развивающаяся во многом по собственным законам.
      
      Метагеном можно определить как семантическую информационную среду, включающую совокупность всех мемов, сохранённых на любых носителях (в т.ч. - в человеческом мозге) за всё время существования Цивилизации, и обладающую способностью к самоусложнению и самоупорядочиванию в социокультурной среде.
      
      Метагеном - динамическая информационная среда, которая должна постоянно реплицироваться в данном сообществе, причём реплицироваться во всех деталях. Связано это с тем, что мемы, так же как и гены, - это части целостных органичных систем. Части таких систем существуют только внутри целого, а без него перестают функционировать. Мемы - это именно такие части метагенома сообщества.
      Однако мемы - информационные образования и вне целого перестают не только функционировать, но и существовать в этом качестве. Исчезает семантическая составляющая информации - смысл. Именно это мы и наблюдаем, когда обнаруживаем древние надписи на неизвестном языке.
      В этой связи возможно ещё одно определение мема:
      
      Мем - это семантический репликатор, одна из основных функций которого - создание и поддержание обратных связей в системе индивид-сообщество-метагеном.
      
      Это также означает, что постоянно реплицироваться должны не только, к примеру, научные концепции или произведения искусства. Реплицироваться должен в первую очередь язык и, соответственно, все составляющие языка - конвенциональные знаки вплоть до букв и звуков данного языка.
      Основа репликации среды - система обучения в сообществе: семья - школа - и т.д. вплоть до обучения на самом высоком научном уровне. Но не только обучение.
      Та лавина информации, которая обрушивается на нас из средств массовой информации - это, в значительной мере, репликация среды на самом низком уровне. Те же задачи решаются в бытовом общении: специфически мужских и женских разговорах, разговорах светских: о погоде, о политике и т.д. и т.п. В этом случае ценность передаваемых мемов близка к нулю, а в случае передачи мемов, искажающих представление об объективной реальности, ценность становится отрицательной. Но, тем не менее, - это один из способов репликации среды.
      
      Для обозначения мемов, относящихся к устройствам и способам воздействия на физический мир, далее используется термин "техномемы", а для мемов, обеспечивающих информационное взаимодействие в сообществах (в т.ч. в специализированных) - "социомемы".
      
      Меметическая концепция позволяет добавить к упомянутым Турчиным основным функциям языка ещё одну не менее важную: постоянную репликацию самой информационной среды, в которой происходит обмен информацией между индивидуумами и создание моделей действительности. Недооценка каждой из этих функций приводит к искажению общей картины циркуляции семантической информации в сообществах.
      Однако основное преимущество меметического подхода - в обобщении принципов информационного взаимодействия между живыми организмами на разных уровнях: от сообществ простейших - до человеческих сообществ. Разумеется с учётом специфики каждого уровня. Более того, появилась возможность распространить данный подход также на взаимодействие информационных автоматов, и подтвердить таким образом принципиальное сходство процессов социогенеза и техногенеза.
      Это даже выше того уровня обобщения, который стал возможен в результате открытия общности генетического кода всего живого на планете.
      
      
      Существенное продвижение к пониманию свойств семантической информационной среды сообществ сделал известный учёный Ю.Лотман. (Лотман Ю.М., Избранные статьи. Т.1, Таллинн, 1992./О семиосфере; http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Lotm/01.php). Дать некоторое представление о семиосфере Лотмана можно процитировав отдельные положения этой работы:
      
      "Культура есть устройство, вырабатывающее информацию. Подобно тому, как биосфера с помощью солнечной энергии перерабатывает неживое в живое (Вернадский), культура, опираясь на ресурсы окружающего мира, превращает не-информацию в информацию. Она есть антиэнтропийный механизм человечества.
      К ней можно применить слова Гераклита Эфесского: "Психее присущ самовозрастающий логос". Для того, чтобы культура могла выполнить эту задачу, ей необходима, прежде всего, сложная внутренняя организация. Рассмотрению семиотических принципов этой организации и посвящена настоящая книга. Конечно, странно было бы видеть в культуре только семиотический ее аспект, однако другие ее стороны изучаются в контексте других наук и в данном случае не рассматриваются.
      
      <...>...пространство семиосферы носит абстрактный характер. Это, однако, отнюдь не означает, что понятие пространства употребляется здесь в метафорическом смысле. Мы имеем дело с определенной сферой, обладающей теми признаками, которые приписываются замкнутому в себе пространству. Только внутри такого пространства оказывается возможной реализация коммуникативных процессов и выработка новой информации.
      
      <...>...всё семиотическое пространство может рассматриваться как единый механизм (если не организм). Тогда первичной окажется не тот или иной кирпичик, а "большая система", именуемая семиосферой. Семиосфера есть то семиотическое пространство, вне которого невозможно само существование семиозиса.Подобно тому как, склеивая отдельные бифштексы, мы не получим теленка, но, разрезая теленка, можем получить бифштексы, - суммируя частные семиотические акты, мы не получим семиотического универсума. Напротив, только существование такого универсума - семиосферы - делает определенный знаковый акт реальностью.
      <...> Граница семиотического пространства - важнейшая функциональная и структурная позиция, определяющая сущность ее семиотического механизма. Граница - билингвиальный механизм, переводящий внешние сообщения на внутренний язык семиосферы и наоборот. Таким образом, только с ее помощью семиосфера может осуществлять контакты с несемиотическим и иносемиотическим пространством.
      
      <...>..."не-семиотическое" пространство фактически может оказаться пространством другой семиотики. То, что с внутренней точки зрения данной культуры выглядит как внешний, не-семиотический мир, с позиции внешнего наблюдателя может представиться ее семиотической периферией. Таким образом, то, где проходит граница данной культуры, зависит от позиции наблюдателя.
      
      <...>...семиосфера многократно пересекается внутренними границами, специализирующими ее участки в семиотическом отношении. Информационная трансляция через эти границы, игра между различными структурами и подструктурами, направленные непрерывные семиотические "вторжения" той или иной структуры на "чужую территорию" образуют порождения смысла, возникновение новой информации.
      
      <...> Подобно тому, как лицо, целиком отражаясь в зеркале, отражается т ак же и в любом из его осколков, которые, таким образом, оказываются и частью, и подобием целого зеркала, в целостном семиотическом механизме отдельный текст в определенных отношениях изоморфен всему текстовому миру и существует отчетливый параллелизм между индивидуальным сознанием, текстом и культурой в целом.
      
      <...> Способность выдавать информацию порциями является всеобщим законом диалогических систем - от выделения собаками пахучих веществ в моче до обмена текстами в человеческой коммуникации.
      
      <...> Сознание без коммуникации невозможно. В этом смысле можно сказать, что диалог предшествует языку и порождает его. Именно это и лежит в основе представления о семиосфере: ансамбль семиотических образований предшествует (не эвристически, а функционально) отдельному изолированному языку и является условием существования последнего. Без семиосферы язык не только не работает, но и не существует. Различные субструктуры семиосферы связаны во взаимодействии и не могут работать без опоры друг на друга.
      В этом смысле семиосфера современного мира, которая, неуклонно расширяясь в пространстве на протяжении веков, приняла ныне глобальный характер, включает в себя и позывные спутников, и стихи поэтов, и крики животных. Взаимосвязь этих элементов семиотического пространства не метафора, а реальность.
      Семиосфера имеет диахронную глубину, поскольку она наделена сложной системой памяти и без этой памяти функционировать не может. Механизмы памяти имеются не только в отдельных семиотических субструктурах, но и у семиосферы как целого. Несмотря на то, что нам, погруженным в семиосферу, она может представляться хаотическим неурегулированным объектом, набором автономных элементов, следует предположить наличие у нее внутренней урегулированности и функциональной связанности частей, динамическое соотнесение которых образует поведение семиосферы".
      
      
      Однако, несмотря на проведённый в работе глубокий анализ свойств семиотического пространства, следует отметить, что эти свойства выявлены в результате исключительно феноменологического подхода. Не случайно Лотман сделал весьма примечательную оговорку:
      "...семиосфера есть "семиотическая личность" и разделяет такое свойство личности, как соединение эмпирической бесспорности и интуитивной очевидности этого понятия с чрезвычайной трудностью его формального определения".
      
      Причины непреодолимых затруднений Лотмана в формальном определении семиосферы становятся понятны уже при ознакомлении с преамбулой упомянутой работы: "Современная семиотика, - пишет Лотман, - переживает процесс пересмотра некоторых основных понятий".
      В чем же суть этого пересмотра? У истоков семиотики лежат две научные традиции, одна из которых восходит к Пирсу и Моррису, а другая основывается на тезисах Соссюра и Пражской школы. Однако при всем отличии этих подходов в них есть одна существенная общность: за основу берется простейший, атомарный элемент, представленный в первом случае отдельным изолированным знаком, а во втором - отдельным актом коммуникации. И именно этот "атомизм" или элементаризм в настоящее время нуждается в пересмотре.
      
      "Такой подход, - пишет Лотман, - отвечал известному правилу научного мышления: восходить от простого к сложному - и на первом этапе безусловно себя оправдал. Однако в нем таится и опасность: эвристическая целесообразность (удобство анализа) начинает восприниматься как онтологическое свойство объекта, которому приписывается структура, восходящая от простых и четко очерченных атомарных элементов к постепенному их усложнению. Сложный объект сводится к сумме простых.
      "Пройденный за последние двадцать пять лет путь семиотических исследований позволяет на многое взглянуть иначе. Как можно теперь предположить, четкие и функционально однозначные системы в реальном функционировании не существуют сами по себе, в изолированном виде. Вычленение их обусловлено лишь эвристической необходимостью. Ни одна из них, взятая отдельно, фактически не работоспособна. Они функционируют, лишь будучи погружены в некий семиотический континуум, заполненный разнотипными и находящимися на разном уровне организации семиотическими образованиями. Такой континуум мы, по аналогии с введенным В.И. Вернадским понятием "биосфера", называем семиосферой".
      
      Упомянув об особой важности правильного определения онтологических свойств объекта исследования, Лотман далее в своей работе не касался проблемы онтологии семиотических объектов. И, как следствие, семиосфера так и осталась абстрактным неформализуемым пространством.
      
      Решение одной из "вечных" проблем о способе бытия идеальных (семиотических) объектов, имеющую давнюю историю в западноевропейской социологии от Платона до Поппера предложил М.А. Розов. Он выдвинул и обосновал гипотезу о бытии семиотических объектов в качестве волноподобных образований (куматоидов) и построил на её основе эвристически содержательную волновую онтологию. На основании этой гипотезы Розов пришёл к выводу, что "мир социальных эстафет - это мир физический, физический, разумеется, не в специально научном смысле слова, а по своему онтологическому статусу" (Розов М.А., Теория социальных эстафет и проблемы эпистемологии', http://cumatoid.narod.ru/publications/rozov_monograf_2006.rar).
      "Сопоставление с волновым движением позволило понять некоторую странную "неуловимость" семиотических объектов типа знака, знания, литературного или научного произведения.
      Другими не менее важными составляющими, позволившими семиотике далее продвинуться в онтологическом плане, стали теория репликаторов (Р.Докинз, Д.Дойч) и анализ различий семантической информации на сознательном, подсознательном, а также до- и внесознательного уровнях (В.Левченко).
      Кроме того, рассмотрение процесса обмена семантической информацией как обмена информацией между генераторами виртуальной реальности (применение принципа Тьюринга по Дойчу) позволило провести прямую аналогию между программной средой в компьютерных сетях и семантической средой обмена информацией между живыми организмами.
      
       В результате появилась возможность перейти от предположений об аналогии между совокупностью генетической информации биосферы и метагеномом к обоснованию их гомологического подобия.
      
      Теория социальных эстафет, а также теория рефлексивных преобразований, предложенные М.Розовым, представляет собой, по мнению специалистов, принципиально новый подход к исследованию семантической информации, что позволяет решить целый ряд фундаментальных проблем.
      Вот как охарактеризовала данную концепцию гл. редактор журнала "Информационное общество":
      "Концепция М.А. Розова представила познание как историческое развитие механизмов и содержания социальной памяти; был развит новый подход к анализу семиотических объектов (знак, знание, теория...) на базе понимания их как социальных "куматоидов"; на базе созданной им теории рефлексивных преобразований возник совершенно новый взгляд на соотношение знаний эмпирических и теоретических... Трудно даже перечислить все новые результаты, которые буквально преобразовали традиционные представления о человеческом познании. Работы М.А. Розова имеют важное методологическое значение для всего круга гуманитарных наук, включая теорию информации и знания".
      
      В сборнике статей "Социум как волна (Основы концепции социальных эстафет)" (2004) М.Розов сформулировал представление о социальных процессах как о волноподобных объектах, распространяющихся в форме социальных эстафет.
      С основами данной концепции можно ознакомиться в фундаментальном труде: В.Степин, М.Розов, В.Горохов, "Философия науки и техники", гл. "Социальные куматоиды и социальные эстафеты":
      
      http://lib.rus.ec/b/100452/read
      
      "Начнём со старой, старой проблемы, которая волновала ещё древних греков. Представьте себе легендарный корабль Тезея, который дряхлеет и который все время приходится подновлять, меняя постепенно одну доску за другой. Наконец, наступает такой момент, когда не осталось уже ни одной старой доски. Спрашивается, перед нами тот же самый корабль или другой?
      Отложим решение этой проблемы и покажем вначале, что очень многие явления вокруг нас похожи на корабль Тезея. Например, что такое Московский университет? Это, конечно, студенты, но они полностью меняются с периодичностью в пять лет, а Московский университет остаётся Московским университетом. Это преподаватели, но и они меняются, хотя и не с такой строгой периодичностью. Может, следует указать на конкретное здание и сказать: "Вот Московский университет!" Мы, однако, прекрасно знаем, что университет может переехать в новое здание и остаться тем же самым университетом. Что же такое университет? Мы не способны связать его с каким-то конкретным материалом, с каким-нибудь веществом. Если вдуматься, - это очень загадочное образование.
      Однако наука уже давно изучает явления, обладающие похожими загадочными свойствами, - это волны... И действительно, представьте себе одиночную волну, бегущую по поверхности водоёма: её нельзя идентифицировать с какой-то частью воды, она захватывает в сферу своего влияния все новые частицы и проходит дальше. Образно выражаясь, волну нельзя зачерпнуть ведром. Ну разве не похожа она этим своим качеством на корабль Тезея или на университет?"
      
      В другой своей работе - "Проблема способа бытия в гуманитарных науках" Розов пишет:
      "Социальные эстафеты и эстафетные структуры - это некоторая новая реальность, которая фактически еще никем не исследовалась. Что же она собой представляет? Есть ли в мире науки нечто аналогичное? Мне представляется, что социальная эстафета очень похожа на волну.
      Вот бежит по поверхности озера одиночная волна, и она все время новая по материалу, она захватывает все новые и новые частицы воды, заставляет их колебаться определенным образом и оставляет позади себя. Так и социальная эстафета реализуется на все новом и новом материале, захватывая в сферу своего действия все новых людей и определяя характер их поведения.
      Меняется все: люди, объекты оперирования, средства. Будем называть такие волноподобные объекты социальными куматоидами (от греческого kuma - волна). Социальная эстафета - это элементарный куматоид. Но к числу куматоидов можно отнести и многие, если не все, социальные явления: университет, наука, президент США и т.д. Любой знак, знание, речевая деятельность и деятельность вообще - это социальные куматоиды. Утверждения такого типа имеют примерно такую же методологическую значимость, как и утверждение, что свет - это электромагнитная волна.
      Мне представляется, что, вводя представление о социальных куматоидах, мы решаем тем самым проблему способа бытия объектов гуманитарного знания и более того - открываем новую "волновую" эпоху в развитии гуманитарных наук".
      
      К числу куматоидов, согласно определению Розова, можно отнести огромное количество, вообще говоря, разнородных явлений, от волн на воде до живых организмов, однако, поскольку речь идёт о социальных куматоидах, возникает вопрос о некотором общем механизме их существования.
      Поскольку связать бытие куматоида с определённым материалом невозможно, то, как указывает Розов в своей работе, остаётся только одно - рассматривать его как программу или, точнее, как совокупность программ, в рамках которых организуется и функционирует все время обновляющий себя материал. Таким образом, любой социальный куматоид можно рассматривать как своеобразное устройство памяти, в которой зафиксированы некоторые инварианты в форме неявного знания, которое передаётся от человека к человеку или от поколения к поколению на уровне воспроизведения непосредственных образцов.
      Отдельно взятая эстафета - это элементарный социальный куматоид. Эстафеты не существуют и не могут существовать изолированно, но с некоторыми оговорками всё же можно говорить об отдельных эстафетах и их связях друг с другом, об эстафетах простых и сложных. Очень распространённый вид такой связи состоит в том, что одна эстафета обеспечивает условия реализации для другой.
      
       В работе ("Социум как "волна", http://rozova.net/materials/Socium_kak_volna_RozovMA.pdf) Розов отмечает, что понять механизм эстафет нельзя в рамках элементаристских представлений.
      Отдельно взятых эстафет просто не существует и не может существовать, они возникают только в рамках некоторого эстафетного универсума.
      В этой же работе: "Для гуманитарных наук очень важно, что к числу социальных куматоидов принадлежат все семиотические объекты: знаки, знания, литературные произведения, научные теории".
      "Слово, следовательно, - это, по крайней мере, две связанные друг с другом социальные программы, одна из которых определяет условия реализации другой. Очевидно, что перед нами пример куматоида, языковое выражение как куматоид."
      
      Кроме понятия "социальная эстафета" Розов в своих работах ввёл понятие "опосредованная социальная эстафета": "...на базе развития языка и речи появляется возможность воспроизводить поведение не по образцу, а по его описанию. Такие эстафеты мы будем называть опосредованными или вербализованными". Вместо понятия "опосредованная социальная эстафета" в настоящей работе использовано понятие "мем", преимущество которого в том, что оно позволяет в описании процессов распространения семантической информации применить понятийный аппарат теории репликаторов. Кроме того, для обозначения элементов взаимодействия индивидов в сообществе введено понятие "эстафема". Эстафема - это совокупность социальных эстафет, мемов и промемов.
      
      Нетрудно увидеть, что мемы в такой интерпретации представляют собой лишь частный случай социальных куматоидов, обеспечивающих выполнение рассмотренной выше функции циркуляции семантической информации в сообществах. Таким образом, согласно данной концепции взаимодействие мемов с индивидами и сообществом можно представить как взаимодействие социальных эстафет (куматоидов) самого разного масштаба и сложности, а метагеном - как универсум семиотических социальных куматоидов.
       Из сказанного следует, что содержание мемов зависит от контекста и, соответственно, содержание конкретного мема в принципе не может быть определено количественно.
      
      Рассмотрение мемов в качестве семиотических куматоидов окончательно снимает основную проблему меметики - проблему измеримости мемов.
      
       Тем не менее, как показал В.Левченко в упомянутой выше работе, вполне возможны качественные оценки свойств сложных мемов. В частности - ценности информации, содержащейся в данном меме. В работе Левченко приведена соответствующая методика расчёта.
      
      
      Краткая характеристика уровней семантической информации:
      
      
      
      
      
      Более подробно свойства семантической информации в контексте синтеза меметики и теории социальных эстафет представлены в статье "О семантической информации":
      
      http://lit.lib.ru/h/hohlachew_j_s/text_0030.shtml
      
      
      В отличие от концепции мемов, концепция социальных эстафет рассматривает не только циркуляцию семантической информации в сообществах, но также процессы взаимодействия мемов с их материальными воплощениями в процессе человеческой деятельности.
      Так в примере Розова о корабле Тезея "...совокупность программ, в рамках которых организуется и функционирует все время обновляющий себя материал" есть не что иное, как совокупность техномемов, материальное воплощение которых и есть данный корабль, а непосредственное взаимодействие данной совокупности техномемов с их материальным воплощением - кораблём происходит в результате человеческой деятельности.
      
      Розов в своей работе рассматривает, в частности, особенности изменения и обновления сложных объектов, состоящих из разнородных составных частей. Обновление подобных объектов зачастую определяется спецификой обновления частей этих объектов: способом (непрерывный, периодический), периодом обновления и другими параметрами. Выбранный Розовым для такого случая образ волны - не более чем аналогия, наглядно демонстрирующая независимость процесса обновления от конкретного материала объекта.
      В результате такого рода деятельности происходит постоянное обновление структур, образующих в совокупности Цивилизацию.
      
      Такой подход полностью соответствует взглядам известного философа - проф. Г.Щедровицкого на природу деятельности:
      "По традиции, поскольку само понятие деятельности формировалось из понятия "поведение", деятельность как таковую в большинстве случаев рассматривали как атрибут отдельного человека, как то, что им производится, создается и осуществляется, а сам человек в соответствии с этим выступал как "деятель". И до сих пор большинство исследователей - психологов, логиков и даже социологов, не говоря уже о физиках, химиках и биологах, - думают точно так; само предположение, что вопрос может ставиться как-то иначе, например, что деятельность носит безличный характер, кажется им диким и несуразным.
      Но есть совершенно иная точка зрения. Работы Гегеля и Маркса утвердили рядом с традиционным пониманием деятельности другое, значительно более глубокое: согласно ему человеческая социальная деятельность должна рассматриваться не как атрибут отдельного человека, а как исходная универсальная целостность, значительно более широкая, чем сами "люди". Не отдельные индивиды тогда создают и производят деятельность, а наоборот: она сама "захватывает" их и заставляет "вести" себя определенным образом. По отношению к частной форме деятельности - речи-языку - В.Гумбольдт выразил сходную мысль так: не люди овладевают языком, а язык овладевает людьми.
      Каждый человек, когда он рождается, сталкивается с уже сложившейся и непрерывно осуществляющейся вокруг него и рядом с ним деятельностью. Можно сказать, что универсум социальной человеческой деятельности сначала противостоит каждому ребенку: чтобы стать действительным человеком, ребенок должен "прикрепиться" к системе человеческой деятельности, это значит - овладеть определенными видами деятельности, научиться осуществлять их в кооперации с другими людьми. И только в меру овладения частями человеческой социальной деятельности ребенок становится человеком и личностью.
      При таком подходе, очевидно, универсум социальной деятельности не может уже рассматриваться как принадлежащий людям в качестве их атрибута или достояния, даже если мы берем людей в больших массах и организациях. Наоборот, сами люди оказываются принадлежащими к деятельности, включенными в нее либо в качестве материала, либо в качестве элементов наряду с машинами, вещами, знаками, социальными организациями и т.п. Деятельность, рассматриваемая таким образом, оказывается системой с многочисленными и весьма разнообразными функциональными и материальными компонентами и связями между ними".
      (Г.П.Щедровицкий, Избранные труды, Исходные представления и категориальные средства теории деятельности.)
      http://www.docme.ru/doc/70209/shhedrovickij-g.p.-izbrannye-trudy
      
      См. также: Г.П.Щедровицкий, "Теория деятельности и ее проблемы":
      
      http://www.fondgp.ru/gp/biblio/rus/98
      
      К аналогичным выводам Щедровицкий приходит и в том, что касается биологических объектов: "...в органических системах и, более точно, организмах мы всегда должны двигаться не от элементов к целому, а наоборот, от целого к элементам, от структуры целого к функциям элементов и затем к их морфологическому строению, определяемому прежде всего функциями".
      
      В основе меметики лежит аналогичный принцип: целое (метагеном) есть универсум, первичный по отношению к своим элементам - воплощениям метагенома в конкретных индивидах.
      
      Сходство общих понятий теории деятельности, теории куматоидов и меметики позволяет не только установить соответствие между этими понятиями, но и сделать более широкие обобщения из сопоставления данных теорий.
      Биологические куматоиды (живые организмы) содержат всю необходимую информацию о собственной структуре в своём геноме. Но отдельный организм представляет собой лишь комбинацию генов, уже существующих в генофонде данного вида. Кроме того, в генофонде каждого вида имеется часть генов, общих для всех живых организмов, входящих в биосферу. Таким образом информационную составляющую всех организмов, входящих в биосферу, можно представить как совокупность всех существующих генов, конкретная комбинация которых и определяет конкретный организм.
      Структура информационной составляющей социума - метагенома представляет собой с такой точки зрения практически полную аналогию информационной структуры биосферы. Вся информация о структуре социальных куматоидов содержится в метагеноме. Информационная составляющая каждого конкретного социального куматоида представляет собой уникальный мемокомплекс, состоящий из мемов, уже существующих в метагеноме. Эти же мемы могут также входить и в другие мемокомплексы.
      
      Классами в такой аналогии можно считать социальные куматоиды, связанные с мыследеятельностью (термин теории деятельности), т.е. деятельностью касающейся моделей реальности, и социальные куматоиды, связанные с деятельностью, относящейся к реальным объектам.
      Виды, соответственно, - это разновидности куматоидов, информационная основа которых - социомемы, и разновидности куматоидов, информационная составляющая которых связана с практической деятельностью (комплексы техномемов и социомемов).
      
      Такая аналогия позволяет представить метагеном не аморфным образованием, состоящим непосредственно из мемов, а упорядоченной структурой, состоящей из мемокомплексов, содержащих информацию о самых разных социальных куматоидах и их сочетаниях.
      
      Существование части материальных воплощений сложных мемокомплексов поддерживается социумом в форме куматоидов. Именно социум обеспечивает сохранение соответствующих структур, частично или полностью заменяя составляющие куматоид "материалы", в т.ч. и входящих в данный социальный куматоид индивидов. При этом материальные воплощения отдельных техномемов, т.е. вещи, подлежащие замене по мере физического или морального износа, также становятся частью таких социальных куматоидов.
      Теория социальных эстафет конкретизирует механизм взаимодействия мемов с их материальными воплощениями. Однако теория эстафет не охватывает весь комплекс процессов циркуляции семантической информации в сообществах. Синтез теории мемов и теории социальных эстафет (куматоидная меметика) позволяет получить существенно более полную картину информационных взаимодействий в сообществах.
      
      Более подробно с основами такого синтеза можно ознакомиться в реферативной статье "О синтезе меметики, теории деятельности и теории социальных эстафет":
      
      http://lit.lib.ru/h/hohlachew_j_s/text_0020.shtml
      
      Цивилизация с такой точки зрения представляет собой совокупность биологических и социальных куматоидов.
      
      С помощью синтеза теории мемов и теории куматоидов появляется возможность обоснования положения о том, что само существование биологических и социальных объектов в форме куматоидов и есть реализованный в эволюции способ борьбы с постоянной угрозой деградации и разрушения, заложенной в самой основе нашего мира.
      В случае биологических куматоидов - это постоянное обновление материала, входящего в состав живого организма, при сохранении его структуры. При этом сохранение структуры обеспечивается с помощью информации, содержащейся в геноме данного организма.
      Существование социальных куматоидов, как и билогических, связано с постоянным их обновлением при сохранении структуры. Мемокомплексы, содержащие информацию о социальных куматоидах как и входящие в них мемы, - семантические куматоиды.
      Таким образом, куматоиды - это универсальная форма существования живых и социальных объектов.
      
      Синтез меметики и теории социальных эстафет позволяет по-новому представить самую общую схему структуры Цивилизации:
      
      1. Цивилизация представляет собой функционально целостную структуру, состоящую из автономных псевдоорганизмов - социальных куматоидов.
      2. Универсум социальных куматоидов представляет собой иерархическую фрактальную структуру. Или близкую к фрактальной.
      3. Социальные куматоиды представляют собой функционально целостные псевдоорганизмы, включающие индивидов.
      4. Куматоиды - универсальная форма существования живых и социальных структур, выработанная в процессе эволюции как способ противодействия деструктивным факторам.
      5. Вся семантическая информация, необходимая для создания и функционирования социальных куматоидов, а также для формирования у индивидов сознания содержится в метагеноме в форме мемов и мемокомплексов.
      
      В работе "Эгоистичный ген" Р.Докинз пишет: "У мемов, по-видимому, нет ничего, эквивалентного хромосомам, и ничего, эквивалентного аллелям. Я полагаю, что в некотором тривиальном смысле многие идеи имеют свои "противоположности". Но в общем мемы больше напоминают первые реплицирующиеся молекулы, беспорядочно и свободно парившие в первичном бульоне, чем современные гены, аккуратно расположенные в своих парных хромосомных формированиях". Докинза, как биолога, можно понять - совокупность мемов действительно не похожа на локализованную структуру, подобную хромосомам.
      Непреодолимым психологическим препятствием для обнаружения упорядоченных структур мемов, аналогичных хромосомам, стала принципиальная нелокализованность всей семантической информации, содержащейся в метагеноме. И только анализ с использованием теории куматоидов позволил сделать вывод, что аналогом хромосом для мемов являются мемокомплексы, содержащие информацию о социальных куматоидах.
      
      
      Новое определение мемов и введение понятия "метагеном сообщества" позволяют, кроме решения проблем самой меметики, по-новому рассмотреть давнюю философскую проблему о субъектных свойствах общества.
      
      Собственно попытки обосновать существование надындивидуального субъекта в человеческих сообществах восходят ещё к Платону, для которого "общество есть "большой человек", некая самостоятельная реальность, имеющая свою внутреннюю гармонию, особые законы своего равновесия", а также от Аристотеля, для которого "не общество производно от человека, а, напротив, человек производен от общества; человек вне общества есть абстракция, реально столь же невозможная, как невозможна живая рука, отделенная от тела, к которому она принадлежит".
      Истоки представления о сознании такого надындивидуального субъекта восходят к Гегелю, который для обозначения этого сознания использовал понятие "Абсолютный Дух". В философии марксизма используется понятие "общественное сознание", которое надо рассматривать не как сумму сознаний отдельных личностей, а как качественно особую духовную систему, которая живёт своей относительно самостоятельной жизнью. При этом между личным и общественным сознанием происходит постоянное взаимодействие.
      Эти концепции имели общий недостаток: надындивидуальный субъект был представлен в них крайне схематично, поскольку не было предложено никаких конкретных механизмов его функционирования.
      
      Здесь снова следует упомянуть о семиосфере Ю. Лотмана. Отличие подхода Лотмана в том, что им впервые был рассмотрен не сам надындивидуальный субъект, а информационная среда, в которой этот надындивидуальный субъект мог бы существовать - среда семантической информации. Однако, как уже упоминалось, Лотман не смог разрешить проблему онтологии семиотических объектов.
      Затруднения Лотмана вполне понятны: среда семантической информации обладает столь необычными свойствами, что только синтез теории социальных эстафет, теории деятельности, а также теории репликаторов позволил обосновать существование этой среды (семантического метагенома) на уровне онтологии.
      
      Проблема надындивидуального субъекта достаточно полно рассматривается в учебниках философии. Например, в одном из самых современных: (Кузнецов В.Г., Кузнецова И.Д., Миронов В.В., Момджян К.Х. Философия: Учебник).
      
      Существует два полярных взгляда на общество: сингуляризм (социальный атомизм) и универсализм.
      Сингуляризм рассматривает общество как результат сознательного соглашения между отдельными людьми об устройстве совместной жизни. Сингуляристскому взгляду на общество противопоставляется точка зрения социально-философского универсализма, согласно которой общество есть некая подлинно объективная реальность, не исчерпывающая совокупность входящих в ее состав индивидов. Кроме того, существуют альтернативные подходы как внутри сингуляризма, так и универсализма.
      
      Вывод авторов упомянутого учебника:
      "Мы склонны поддерживать позицию "универсализма", но не согласны с необоснованным "очеловечиванием" матриц социального взаимодействия, с приписыванием им способности действующего субъекта. Мы склонны признать и "индивидуализм", если он не отрицает существования законов или структур коллективной жизни, а также их решающего влияния на становление человека и его функционирование в обществе, если он лишь настаивает на том, что эти законы и структуры не способны действовать сами по себе, что способность к целенаправленной деятельности дарована только людям и никому другому".
      
      Однако очевидно, что прямой и обратный информационные потоки между индивидом и метагеномом несопоставимы: относительный вклад среднестатистического индивида в метагеном исчезающе мал, а возможность получения информации из метагенома ограничена только возможностями индивида. Таким образом, независимость процесса эволюции метагенома от среднестатистического индивида представляется вполне очевидной. Ещё точнее математическая аналогия: это влияние представляет собой бесконечно малую величину. Специализированные сообщества (научно-технические, гуманитарные) вносят более существенный вклад в развитие метагенома, однако каждое из этих сообществ имеет дело с его всего лишь небольшой обособленной областью.
      Всё это позволяет сделать вывод, что метагеном - сверхсложная информационная система, развивающаяся преимущественно по собственным законам. Независимость метагенома от целеполагающей и целенаправленной человеческой деятельности наглядно проявляется в истории как разительная пропасть между декларируемыми целями сообществ и реальными результатами совершаемых действий.
      Рассмотрение общества, как структуры, включающей индивидов и информационную среду (метагеном) позволяет рассматривать субъектные свойства не общества в целом, а именно этой среды. Такой подход снимает значительную часть противоречий между сингуляризмом и универсализмом.
      
      Представленная выше общая схема структуры Цивилизации хорошо совместима с представлениями о частичной субъектности коллективных структур. С точки зрения изложенного - это проявление частичной субъектности псевдоорганизмов - социальных куматоидов, причём уровень субъектных свойств этих псевдоорганизмов повышается с повышением уровня куматоида в иерархической структуре. Максимальным уровнем субъектности обладает Цивилизация, точнее её внешний геном.
      
      Этот вывод не противоречит выводам авторов учебника. Метагеному также как и обществу невозможно в настоящее время приписать способности действующего субъекта, однако есть все признаки развития его субъектных свойств.
      Именно это всё менее контролируемое развитие информационной среды и отметила С.Блэкмор в упомянутой статье "Третий репликатор эволюции: гены, мемы - что дальше?". Представляется, однако, что Блэкмор ошиблась: третьего репликатора не существует. Но описанное ею ощущение приближающегося качественного перехода буквально витает в воздухе. Объяснение причин этого перехода возможно на основе аналогии нового уровня: между функционированием мозга и общества, причём аналогии не как физических, а как информационных структур.
      Соответственно объектом изучения метамеметики - науки, основанной на этой аналогии, должен стать процесс становления нового субъекта - Метагенома, как структуры, приобретающей в процессе развития свойства, которыми обладает человеческий мозг: сознание, и, в дальней перспективе, - разум...
      
      Социум имеет некоторые свойства, совсем не укладывающиеся в привычные представления. Отнюдь не случайно философы и социологи отнесли социум к особой форме движения материи.
      Ещё совсем недавно (в историческом плане) исследователи мозга искали в нём структуру, ответственную за сознание. В результате выяснилось, что такой структуры не существует, а сознание - свойство мозга в целом, т.е. вопрос о локализации сознания полностью лишён смысла. Другими словами - был обнаружен новый тип информационных структур: с одной стороны эта динамическая структура, как и положено, связана с материальным носителем, а с другой, - принципиально не локализована внутри этого носителя.
      Метагеном - аналогичная принципиально нелокализованная динамическая структура, причём настолько необычная, что с точки зрения т.н. "здравого смысла" трудно поверить в само существование такой структуры.
      
      По уровню "странности" свойств семантические объекты вполне сравнимы с квантовыми.
      Рассмотрим эти свойства подробнее:
      
      1. Согласно математической теории связи (основоположник - К.Шеннон) любая система передачи информации состоит из трех частей: источника сообщений, канала связи и приемного устройства. Вопрос о содержании сообщения обычно выносится за рамки этой теории.
      Особенность передачи семантической информации состоит в том, что эта информация обязательно должна быть понята адресатом. Если нет понимания, - нет и передачи семантической информации, хотя информация, как она определена в математической теории связи, может быть отправлена и полностью получена.
      Проблема понимания информации невероятно сложна. В данной работе понятие "понимание" используется так, как оно определено в работе М.Розова "Теория социальных эстафет и проблемы эпистемологии" (http://cumatoid.narod.ru/publications/rozov_monograf_2006.rar ) - как результат сравнения с имеющимися у индивида образцами социальных эстафет.
      
      2. Семантическая информация в отличие от шенноновской существует в реальности тогда и только тогда, когда находится в оперативной (кратковременной) памяти хотя бы одного индивида. Это активная форма семантической информации. Во всех остальных случаях семантическая информация, если она сохранена на каком-либо носителе, существует в потенциальной форме и обнаружить её в реальности никаким способом невозможно.
      Для обозначения совокупности семантической информации, сохранённой на любых носителях (в т.ч. и в долговременной памяти человеческого мозга), в настоящей работе используется принятый в меметике термин " мемофонд".
      
      Метагеном - это совокупность семантической информации в активной форме и мемофонда.
      
      В активной форме семантическая информация проявляется в реальности в следующих случаях:
      - в процессе передачи от индивида к индивиду;
      - в процессе получения индивидом информации из мемофонда;
      - при проявлении как минимум самой простой формы рефлексии: осознания индивидом содержания восприятий, образных представлений, постижения самого акта восприятия. В этом случаи индивид одновременно является и источником и получателем данной информации, а роль мемофонда выполняет его долговременная память.
      Здесь важно ещё раз подчеркнуть, что репликация единиц семантической информации - мемов становится возможной только тогда, когда эта информация проявляется в активной форме.
      
      3. Ещё одно важное отличие семантической информации от шенноновской - в невозможности в процессе передачи сохранить идентичность передаваемой и принятой информации. Факторов, приводящих к искажению исходной информации достаточно много. Один из таких факторов - явление коннотации.
      Коннотация - это содержательная или эмоциональная модификация слова, употребленного в речи (в тексте) по отношению к исходному, словарному значению. Поскольку у каждого говорящего есть собственный, индивидуальный опыт контакта с вещами и явлениями, то и многие слова, их обозначающие, могут приобретать у разных людей индивидуализированную окрашенность. Различают культурную коннотацию, мировоззренческую коннотацию, имажинарную коннотацию (связанную с типом воображения), межсловную коннотацию (семантического поля), коннотацию уровня знания и др.
      
      Таким образом, единицы семантической информации - мемы - включаются в долговременную память индивидов не в форме точных копий исходной информации, а форме так называемых паттернов.
      Паттерн, согласно одному из определений, - это конфигурация или группировка частей или элементов в соответствующую структуру. Подразумевается, что эти части или элементы объединены в некое целое, которое имеет особое значение в том или ином отношении и потому может служить моделью, объектом копирования, подражания.
      Мем при этом можно представить как семантический файл неопределённого размера, каждую значащую часть которого можно также выделить в качестве семантического файла (мема). Такое деление возможно вплоть до звуков речи или знаков текста.
      
      Каждый мем содержит некий смысловой инвариант, устойчивость которого при репликации зависит от многих факторов и, в первую очередь, - от степени формализации семантической информации, содержащейся в меме.
      Так математические объекты, даже если они описываются разными текстами, могут неограниченно реплицироваться практически без искажений, а мемы, содержащие эмоциональные переживания, с большой вероятностью модифицируются при первой же репликации.
      В качестве примера можно привести историю известного стихотворения Гёте "Горные вершины..." в переводе Лермонтова:
      
      Горные вершины
      Спят во тьме ночной,
      Тихие долины
      Полны свежей мглой.
      Не пылит дорога,
      Не дрожат листы
      Подожди немного,
      Отдохнешь и ты.
      
      Это стихотворение попало в Японию именно в переводе Лермонтова. Затем переведенное с японского на немецкий оно вернулось в Германию и в подстрочнике выглядело приблизительно следующим образом:
      
      Мы с тобою простились
      Я сижу в беседке один
      Надо мною летят журавли
      Я сижу и плачу.
      
      Как видим, перед нами совершенно иное стихотворение, адаптированное к иной культуре. Возможно оно и передает изначальное настроение Гёте, хотя сделать такой вывод может только владеющий в совершенстве японским и немецким языками одновременно. Однако в приведённом случае степень модификации исходного текста предельно наглядна.
      Для того, чтобы минимизировать искажения при передаче семантической информации создано множество общих и специализированных справочников: энциклопедий, словарей и т.п., которые используются в качестве общепризнанных образцов словоупотребления. Это существенно уменьшает искажения при передаче семантической информации, но полностью проблему не решает, поскольку, как показал в своих работах М.Розов, социальные эстафеты (в т.ч. и образцы словоупотребления) в принципе не могут быть полностью формализованы.
      
      4. Следующее необычное свойство семантической информации - существенное различие в вероятности проявления мемов в реальности. Рассмотрим это свойство на примере словоупотребления.
      Очевидно, что слова отличаются по частоте употребления: слова бытового лексикона в каждый момент времени кем-то и где-то обязательно используются. Это постоянная составляющая активной части метагенома, связанная, в основном, с репликацией самой языковой среды. Специальные термины используются намного реже, а узкоспециализированные находятся преимущественно в потенциальной форме - мемофонде.
      Наглядной аналогией, хотя бы отдаленно дающей представление об этих свойствах метагенома, может быть аналогия с физическим вакуумом. В физическом вакууме, как известно, рождаются и исчезают так называемые виртуальные частицы - единственное свидетельство его реального существования как единой среды.
      Предсказать время и место появления виртуальных частиц в вакууме, как и каких-либо слов в активной составляющей метагенома, в принципе невозможно. Однако никто не сомневается в существовании физического вакуума как единой среды. Метагеном - также единая среда со своими "виртуальными частицами" - эстафемами (см. работу "О семантической информации, http://lit.lib.ru/h/hohlachew_j_s/text_0030.shtml).
      
      5. Но это далеко не все необычные свойства метагенома. Наиболее трудно представимое свойство касается уникальной информации и процессов её репликации.
      Достаточно широко распространена иллюзия независимости индивида от общества. Связана она с тем фактом, что отдельный человек действительно может достаточно долгое время жить в полной изоляции от общества. На необитаемом острове, к примеру. Но очевидно, что жить в изоляции индивид может только в том случае, если он в результате воспитания стал разумным (была произведена инсталляция метагенома), а также получил необходимые навыки, позволяющие ему существовать в данных условиях.
      Понятно, что даже появление самой мысли о независимости от общества невозможно без разумности.
      
      Однако в этой иллюзии больше подразумевается физическая, так сказать, независимость. Как только речь заходит о том, что сознание индивида включено в некое общее семантическое поле, как проявляется более стойкая иллюзия: об автономности индивидуального сознания.
      Репликация языковой среды и социальных куматоидов - процесс дискретный: индивиды не общаются между собой непрерывно, а интервал между приёмом и передачей информации, особенно уникальной, может быть неопределённо большим (тот же случай полной изоляции от общества). Однако дискретный характер "подключения" индивида к общему семантическому полю никак не может быть аргументом для того, чтобы отрицать существование такого поля.
      Наиболее трудно представить, что такая уникальная информация, как личные воспоминания, содержащиеся в мозгу индивида, также являются неотъемлемой составляющей метагенома. Дополнительные затруднения в этом случае связаны с полной неопределенностью в том, будет ли эта информация реплицирована вообще.
      
      
      Искушённому читателю вполне может показаться, что все эти необычные свойства искусственно приписываются семантической среде, изначально постулированной как единое поле. Однако хорошо известен естественный объект, обладающий во многом сходными свойствами - человеческое сознание.
      К сознанию применима та же аналогия с физическим вакуумом: семантические объекты появляются в оперативной (кратковременной) памяти мозга и исчезают из неё, подобно виртуальным частицам, продолжая существовать в потенциальной форме в долговременной памяти.
      Кроме того, происходящие в сознании процессы, так же, как и процессы в метагеноме, дискретны и вероятностны:
      - дискретны: в каждый отдельный момент времени активна только часть тех нейронов мозга, которые обеспечивают функции сознания и мышления. Они и определяют содержание оперативной памяти в данный момент;
      - вероятностны: всегда есть вероятность, что какая-то часть информации, хранящейся в долговременной памяти, не будет востребована (передана в оперативную память) и реплицирована. Но заранее эту вероятность никак нельзя принять равной нулю.
      
      Тем не менее, никто не сомневается в существовании индивидуального сознания как целостной системы.
      
      Человеческий метагеном - далеко не единственная среда семантической информации. Существует большое количество других семантических полей, состоящих только из промемов - семантических единиц, не требующих разумности для своей интерпретации. Эти поля специфичны для каждого биологического вида: от биосоциальных простейших - до высших млекопитающих. (О биосоциальных простейших - см., напр.: Олескин A.В., Биосоциальность одноклеточных (на материале исследований прокариот) // Журн. общ. биологии. Т. 70. 2009. ? 3. с. 225-238, http://elementy.ru/genbio/resume/237).
      Отличие таких семантических сред от метагенома в том, что каждая особь генетически содержит практически полную информацию (промемофонд) семантического поля своего вида. Исключение составляют высшие приматы при условии длительного существования их сообщества: в этом случае можно говорить о существовании в данном сообществе метагенома на основе промемов.
      Но и это ещё не всё: клетки многоклеточных организмов, как известно, также обмениваются семантической информацией. Такой обмен происходит с помощью нервной и кровеносной систем. Совсем недавно открыт ещё один важный канал межклеточной коммуникации - с помощью т.н. экзосом (см. напр.: Джагаров Д.Э., Экзосомы - бутылочная почта организма // Журн. Химия и жизнь, 2013, ?6, с. 6-9, http://elementy.ru/lib/432105).
      
      В процессе развития компьютерных технологий были созданы искусственные информационные среды - программные среды компьютерных сетей. Отличие таких сред в том, что семантическая информация существует в них в форме формализованных промемов (см. работу "О семантической информации").
      Одна из таких сред - Java. По данным разработчика - фирмы Sun - эта среда используется примерно в 6 миллиардах компьютеров и самых различных устройств, снабжённых соответствующими чипами, позволяя им обмениваться информацией без участия человека на уровне промемов.
      С помощью программной среды компьютерных сетей осуществляется обмен информацией между пользователями, т.е. коммуникация уже на уровне мемов.
      
      Вернёмся снова к семиосфере Лотмана. Необходимо согласиться с выводом Лотмана о том, что вычленение из семиотического континуума его элементов обусловлено лишь эвристической необходимостью, а не реальной онтологией. Возможность выделения реальных элементов системы появилась только тогда, когда семантический континуум стал рассматриваться как неотъемлемая составная часть другого континуума - универсума целенаправленной деятельности.
      Именно такой шаг сделал М.Розов. Предложенный им элемент - социальная эстафета включает в себя как семиотические объекты, так и элементы деятельности.
      Из сказанного следует, что семантическая информация - это информация прямо или косвенно связанная с целенаправленной деятельностью, а семиосфера Лотмана - программная среда, в которой и происходит обмен семантической информацией между индивидами. Однако вне такой программной среды целенаправленная деятельность невозможна вообще.
      
      Кроме понятия "социальная эстафета" Розов в своих работах ввёл понятие "опосредованная социальная эстафета": "...на базе развития языка и речи появляется возможность воспроизводить поведение не по образцу, а по его описанию. Такие эстафеты мы будем называть опосредованными или вербализованными".
      Вместо понятия "опосредованная социальная эстафета" в настоящей работе использовано понятие "мем", преимущество которого в том, что оно позволяет в описании процессов распространения семантической информации применить понятийный аппарат теории репликаторов.
      
      До появления письменности любое знание и опыт представляли собой социальную эстафету, передавать которую можно было непосредственно от индивида к индивиду. С появлением письменности стало возможно передавать эти знания и опыт в форме мемов.
      Книгопечатание, изобретения в области электро-, радио- и телевещания, звуко- и видеозаписи вызвали бурное развитие средств массовой информации и коммуникации, что позволило значительную часть социальных эстафет сохранять, передавать и реплицировать в форме мемов. Очередной шаг на этом пути - создание Всемирной Сети, положившее начало образованию виртуальных сообществ. Интернет в этом плане следует рассматривать не как новое средство массовой информации, а как принципиально новый этап в развитии метагенома.
      
      Однако до полной замены социальных эстафет мемами ещё далеко. Невозможно дистанционно воспитать ребёнка или стать учёным. Существует достаточно много областей деятельности, в которых передача знаний и опыта возможно только в форме социальных эстафет, а мемы при этом играют вспомогательную роль. Именно поэтому появилась необходимость дополнить предложенный М.Розовым элемент семантической среды: ввести понятие "эстафема" как совокупность социальных эстафет, мемов и промемов.
      Но технологии не стоят на месте: появились устройства для передачи по Сети (и, соответственно, сохранения в форме мемов) тактильных ощущений и запахов. В результате должны появиться устройства, названные С.Лемом в работе "Сумма технологии" телетакторами: "...телетаксия - это подключение человека к такой машине, которая служит лишь промежуточным звеном между этим человеком и реальным миром. Прототипом "телетактора" является, например, телескоп или телевизионный приемник. Однако эти прототипы чрезвычайно несовершенны. Телетаксия позволяет "подключить" человека к произвольно выбранной реальной ситуации, так чтобы он ощущал, будто действительно находится в ней. Технически эту проблему можно решить различными способами. Например, можно строить точную модель человека, рецепторы которой (зрительные, слуховые, обонятельные, осязательные, рецепторы равновесия и т.д.) подключаются к сенсорным нервным путям человека. И то же самое проделывается со всеми двигательными нервами. "Подключенный" к мозгу человека "двойник", или, если хотите, "дистанционный дублер", может, например, находиться в кратере вулкана, на вершине горы Эверест, в околоземном космическом пространстве, он может вести светский разговор в Лондоне, в то время как сам человек все время пребывает в Варшаве".
      Появление телетактора должно стать значительным шагом в развитии субъектности метагенома.
      
      Существует достаточно много гипотез о возможности приобретения надындивидуальным субъектом разумности. Одну из них привёл академик Н. Моисеев в своей книге "Судьба цивилизации. Путь разума.":
      "Лавинообразное развитие средств связи, накопления и обработки информации и компьютерных технологий создает совершенно новые возможности для развития Коллективного Разума. Этот процесс чем-то напоминает историю развития мозга живого существа, когда увеличение числа нейронов и усложнение связи между ними привело однажды к появлению сознания, свойства которого никак не являются следствием свойств отдельных нейронов, которые практически идентичны у всех живых существ.
      Не происходит ли нечто похожее в настоящее время с Коллективным Интеллектом, где роль отдельных нейронов играют индивидуальные разумы и отдельные информационные системы? Если моя гипотеза верна, то однажды неизбежно произойдет качественное изменение места Коллективного Разума в планетарной организации человечества".
      Однако существуют и другие гипотезы о путях возникновения разума, отличного от человеческого. Так, например, известный физик С.Хокинг повторяет упомянутые выводы Г.Щедровицкого о том, что новый Разум надо видеть в искусственном интеллекте Всемирной Сети. К таким же выводам приходят и многие другие исследователи.
      
      Предположения о появлении в процессе эволюции общества Коллективного Разума - не что иное, как экстраполяция в будущее упомянутых философских представлений о субъектности коллективных структур, дополненных гипотезами о возможных путях развития компьютерных сетей. В некоторых случаях сравниваются физические структуры: мозг и общество, мозг и Всемирная Сеть (суперкомпьютер). Этот подход приводит к поискам более конкретных аналогий устройства мозга и упомянутых структур. Однако, поскольку материальные воплощения данных структур отличаются радикально, обоснование таких аналогий сталкивается с непреодолимыми трудностями.
      Что касается проблем возникновения Разума в компьютерных системах: в работе "О семантической информации" дано обоснование, что другого способа обеспечить появление в них сознания, чем тот, который эволюционно возник в человеческих сообществах, по-видимому не существует.
      Необходимым условием понимания чего-либо является сопоставление семантической информации, содержащейся в метагеноме (доступной и усвоенной его части) с личным опытом, полученным в результате практического оперирования с объектами. Так что попытки смоделировать мышление и, соответственно, понимание исключительно на формализованной основе заведомо обречены. Придётся приделывать машине органы чувств, эффекторы, а также каким-то образом обеспечить машине возможность самостоятельной деятельности. Ну, а далее, - воспитывать полученного андроида с помощью общепринятого способа: инсталляцией человеческого метагенома.
      
      Концепция семантического метагенома основана на информационном подходе, принятом в когнитивной психологии. Основной характеристикой работ, выполненных в русле этого подхода, является применение моделей, точно и однозначно описывающих операции, совершаемые над информацией в когнитивной системе человека.
      Такое однозначное описание в принципе позволяет проверять функционирование моделей на технических устройствах, например компьютерах. Важно отметить, что понятия, применяемые в информационных моделях, носят функциональный характер: они описывают функции операций, но не то, как эти операции реализуются материально. Электронные процессы, протекающие в компьютере, не имеют ничего общего с физиологическими процессами нервной системы, но и те и другие могут обеспечивать сходные функции.
      Тем не менее, реализация такого подхода сталкивается с серьёзными трудностями, обусловленными тем, что мы пока далеки от полного понимания той функциональной организации, которая является объектом моделирования - нашего собственного разума.
      
      Неразрешённая на сегодняшний день проблема - моделирование одного из ключевых механизмов сознания - самосознания. Очевидно, что для проявления разумности в компьютерных системах, в них, кроме модели человеческого метагенома, должна быть ещё и модель механизма самосознания.
      В семантическом метагеноме содержится всё необходимое для появления Разума, за исключением механизма самосознания. Трудно представить себе более подходящего кандидата на эту роль, чем развивающиеся компьютерные системы. Сохранение и репликация в Сети мемов, которые появятся с помощью пока ещё фантастических телетакторов, будет прямым аналогом рефлексии - основы механизма самосознания.
      
      В результате во Всемирной Сети может появиться не Искусственный Интеллект по Хокингу, а механизм самосознания, столь необходимый для появления в обществе Разумного Метагенома.
      
      Такая интерпретация роли компьютерных систем - существенное усиление гипотезы Н.Моисеева о возникновении Коллективного Разума, интерпретации, которая вполне может привести к сознательным поискам способа включения этих систем в метагеном именно в качестве механизма самосознания.
      Приведённые гипотезы должны быть дополнены представлениями об обществе, как о совокупности социальных куматоидов. Так что тема степени вовлечённости социальных куматоидов в информационные процессы, происходящие в обществе, ещё ждёт своего исследователя.
      Что касается сравнения количества связей между нейронами в человеческом мозгу и связей между индивидами: мозг, похоже, пока ещё далеко впереди. Однако, в связи с бурным и всё ускоряющимся развитием Сети, сравнимость параметров - исключительно вопрос времени.
      
      В общем, есть все основания предполагать, что появление в обществе механизма самосознания и, соответственно, полноценного Коллективного Разума рано или поздно станет реальностью...
      
      
      Эволюция социальных куматоидов, составляющих основу Цивилизации, определяется множеством факторов, причём одним из особо значимых факторов является духовный мир человека. Вот что пишет об этом академик Моисеев в упомянутой книге "Судьба цивилизации. Путь разума.":
      "Когда мы начинаем вдумываться в содержание процесса развития цивилизаций, в саму суть того, что мы называем историческим процессом, то необходимо выходим на проблемы эволюции духовного мира человека. Без их изучения не может быть цельной картины развития общества. А будут только узкие коридоры политической истории по Гегелю, или экономической по Марксу. В то же время духовный мир - это мощнейший поток человеческого бытия. На тех или иных этапах развития общества его можно изучать как самостоятельное явление. Он имеет не только собственную историю, но и собственную логику. Но он тесно связан с остальными процессами общественной эволюции: духовный мир порожден ими и в то же время он рождает их. Более того, в определенные периоды истории человечества и отдельного народа состояние духовного мира способно в одночасье изменить само русло течения исторического процесса, сделаться определяющим его фактором, повернуть его в ту или иную сторону. И порой это может происходить вопреки кажущейся логике, целесообразности, вопреки жизненным интересам людей, самому здравому смыслу. Вот тогда-то и проявляется трансцендентность духовного мира людей, которая во всей конкретности материальных действий становится движителем исторического процесса.
      Вот почему традиционные представления философии истории, будь то гегельянской, марксистской или какой-либо другой, мне кажутся недостаточными.
      Рождение духовного мира - одна из тайн антропогенеза и становления человека. Происхождение этого феномена не удается объяснить необходимостью адаптации к изменяющимся условиям обитания. Возникающий в сознании духовный мир, хотя и может коррелировать с необходимостью, но далеко не тождественен ей. Так, например, духовный мир рождает представления о свободе, которое порой не только не совпадает с необходимостью, но весьма часто и противоречит ей".
      
      Понятие "свобода" неотделимо от другого базового понятия - "справедливость". Эти два взаимосвязанных понятия и есть духовная основа "движителя исторического процесса". Кому не знакомо историческое сочетание лозунгов: Свобода, Равенство, Братство?
      Однако с обеспечением в обществе этой самой справедливости обнаружились неразрешимые проблемы не только на практике, но даже в теории. Философская концепция И.Канта - первое системное исследование основного противоречия "правового гражданского общежития", оказавшее огромное влияние на последующее развитие мировой философской мысли.
      Основное противоречие правового гражданского общежития по Канту - принципиальная невозможность обеспечения в нём справедливого правосудия, поскольку закон есть ограничение своеволия членов сообщества, но власть, отправляющая правосудие, состоит из таких же членов сообщества. А вот ограничивать своеволие власти уже некому. Так возникает порочный круг, антиномия "правового гражданского общежития".
      
      Кант в своих работах впервые показал, что "общественный индивид" - это индивид, который изначально настроен на использование преимуществ коллективного образа жизни для достижения сугубо личных целей и выгод, причём для их достижения такой коллективист, как только представляется возможность, стремится максимально использовать всю мощь государственных механизмов.
      Единственно возможным индивидуальным выходом из этой ситуации Кант считал сохранение собственного достоинства через "радикальное законопослушание", то есть через внутреннее принятие основ законодательства, под которыми Кант понимал не исторически сложившуюся совокупность законов, а основные декларации этого законодательства.
      Такого рода индивидуализм в сочетании с "радикальным законопослушанием" представляет собой высшую форму коллективизма, основанную не на корыстном расчёте, а на внутренне принятых основах права. Общность индивидов, построенная на таком принципе, никак социологически не очерченная и не чем не напоминающая организацию, возникает в процессе социальной эволюции как вполне реальное единство людей, названное Кантом "моральной общиной". Это единственный социальный механизм, предохраняющий сообщества от деградации, вызванной крайним эгоизмом индивидов, имитирующих коллективистскую заботу об общественном благе.
      Всю парадоксальность кантовской идеи можно выразить в следующей форме: личная свобода возможна лишь через радикальное законопослушание.
      
      Однако предложенное Кантом решение не учитывало всю сложность проблемы.
      "Всякий, кто начинал рассматривать человеческое общежитие через призму кантовских категорий, обретал и основную глубоко искреннюю иллюзию той эпохи - "политико-юридическую иллюзию общества" (Ф. Энгельс). Суть этой иллюзии состояла в том, что в неуважении индивидуальной свободы усматривали последний источник всякого зла, что устранение многообразных форм личной зависимости и неизбежного в феодально-монархическом государстве самочинства приравнивали к устранению всякого гнета и всякой несправедливости. Как была обманута эта высочайшая из человеческих надежд, хорошо известно. Вновь учреждаемому миру политико-юридических свобод суждено было стать царством внеличного, классового угнетения".
      Э.Ю.Соловьёв, "Знание, вера и нравственность", Сб. "Наука и нравственность", М., Политиздат, 1971, http://docme.ru/P9b.
      
      Однако "радикальный законопослушник", прекрасно ориентирующийся в ситуациях, когда ущемлены чьи-либо личные права не находил в этой ситуации строгого морально-юридического основания для каких-либо практических действий.
      
      "Мыслителем, выполнившим эту задачу, был Маркс. В своих работах он впервые показал, что основным условием выработки обвинительного вердикта по адресу буржуазной цивилизации является изучение объективных (независимых от воли и сознания) общественных связей и их вещественных воплощений. По отношению к моральной и юридической критике капитализма (а к моменту появления главных произведений Маркса она развивалась прежде всего в русле социалистической и революционно-демократической идеологии) его научный анализ капиталистической системы выступал не только как орудие объективной социальной ориентации, но и как средство усиления ее этической проницательности, углубления ее нравственно-обличительного пафоса.
      При изучении классического марксистского наследия эта сторона вопроса часто остается в тени. Мы же уделим именно этой стороне главное внимание, обратившись прежде всего к тем разделам "Капитала", в которых экономический анализ подчинен задаче переформулировки ряда юридических проблем и основная цель которых состоит в обосновании права на экспроприацию капиталистической частной собственности".
      <...> Основной для Маркса была как раз проблема справедливого, юридически оправданного насилия, на которое рабочий класс получает санкцию от самой истории".
      Э.Ю.Соловьёв, "Знание, вера и нравственность"
      
      Первой, как известно, реализовала на практике эту "санкцию" партия под руководством В.И.Ленина.
      В результате в России только в ходе гражданской войны от голода, болезней, террора и в боях погибло (по различным данным) от 8 до 13 млн. человек. И это было только начало...
      
      Затем "санкцию" начали реализовывать и в других странах:
      В Китае только в ходе "культурной революции" погибло более миллиона человек.
      В Камбодже за три с половиной года правления красных кхмеров в общей сложности было уничтожено 25% городского и 15% сельского населения страны: итого примерно 1,7 млн. человек. И это при общей численности населения в то время около 7 млн. человек.
      
      А ведь речь-то шла о справедливости!
      
      Говорить о том, что в результате этих социальных катастроф восторжествовала справедливость, значит попросту глумиться над миллионами напрасных жертв.
      Всё произошло с точностью до наоборот: ситуация со справедливостью в приведённых случаях стала намного хуже исходной. И надолго...
      
      Однако в задачу настоящей работы не входит вынесение моральных оценок действий тех, кто задумал и осуществил пресловутую "санкцию". Этот аспект проблемы достаточно полно освещён в большом количестве исследований.
       Представляется, что рассмотрение ситуации с точки зрения теории социальных куматоидов полностью соответствует подходу самого Маркса к исследованию общества: задаче выявления объективных (независимых от воли и сознания) общественных связей и их вещественных воплощений.
      
      Итак, почему же разрушение социальных куматоидов, образующих основу общественно-экономического уклада сообществ, приводит к социальным катастрофам или даже к аутогеноциду. (Под аутогеноцидом здесь понимается процесс самоуничтожения сообщества как следствие критического нарушения социального равновесия в результате разрушения существующих социальных структур)?
      Почему лекарство оказалось несравнимо более опасным для общества, чем болезнь?
      
      Предельно схематично причины такого явления можно представить так:
      
      Уточним сначала, что подразумевается под социальными куматоидами, образующими основу общественно-экономического уклада сообщества. Это совокупность учреждений и организаций, без которых невозможно нормальное функционирование политической и экономической системы данного сообщества (назовём их системными куматоидами).
      Как было сказано выше - семантическая информация об этих куматоидах (как и всех других) содержится в метагеноме сообщества в виде мемокомплексов (мемплексов), которые постоянно реплицируются. Без такой репликации невозможно воспроизводство политической и экономической системы данного сообщества. Кроме того, социальные куматоиды при длительной репликации приобретают, как было сказано выше, отдельные субъектные свойства.
      
      И вот появляются теоретики, которые предлагают изменить общественное устройство таким образом, что в результате исчезнет имеющаяся (и очевидная) несправедливость. На основе предложенной теории возникает общественное движение, поддерживающее борьбу против несправедливости. Далее методами пропаганды формируются гиперциклы соответствующих мемплексов с положительной обратной связью (см. работу "О мемах, психических вирусах и вирусах мозга", http://lit.lib.ru/h/hohlachew_j_s/text_0050.shtml).
      При превышении определённого предела параметров положительной обратной связи этот процесс, аналогично физическим процессам с положительной обратной связью, "срывается в генерацию": начинаются массовые выступления, беспорядки и т.п.
      Схема дестабилизации сообществ с помощью гиперциклов с мемплексами, содержащими мотивы борьбы за справедливость, оказалась столь эффективной, что позже стала использоваться некоторыми странами в качестве "социологического оружия" (речь идёт о т.н. "цветных революциях"). Оказалось также, что наличие при этом какой-либо научной теории преобразования общества вовсе не обязательно, вполне достаточно лозунгов о борьбе за справедливость.
      
      Но вернёмся к попыткам преобразования общественного устройства на основе теории.
      С помощью меметики можно показать динамику этого процесса, а также обосновать вывод о том, что таким способом антиномия правового гражданского общежития никоим образом не разрешается. Более того, в результате обнаруживается новая антиномия, также приводящая к разрушительным последствиям.
      Ситуация, пройдя стадию социальной катастрофы, переходит на уровень, соответствующий эволюционно предшествующему. В итоге приходит понимание, что использованное лекарство намного опаснее болезни. Но исторические процессы необратимы...
      
      Рассмотрим этот вывод более подробно.
      
      Итак, с приходом к власти радикальных реформаторов происходит разрушение системных куматоидов. Однако "генетическая" информация о системных куматоидах, их "хромосомы" - мемплексы весьма устойчивы.
      Одно дело - поднять массы на борьбу за справедливость, и совсем другое - изменить мемплексы, входящие в ментальность. Такие изменения возможны только в течение жизни многих поколений. Очень инерционный процесс. Эта инерционность проявляется даже в продвинутой научной среде, где новые научные парадигмы вытесняют старые в основном по мере вымирания носителей старых парадигм. Что уж говорить о простых смертных...
      Кроме того, новые системные куматоиды во время реформ существуют только в виде теоретических схем. До внедрения соответствующих мемплексов в массовое сознание им надо бы ещё пройти длительную проверку временем в ограниченном масштабе. Однако в сложившейся ситуации времени на это нет.
      
      В отличие от легко воспринимаемых и реплицируемых идей справедливости, изучение и понимание новой теории общества - удел избранных. Мало кто из активных участников борьбы за справедливость читал (а, главное, понял!) "Капитал" Маркса. Поэтому когда дело дошло до практического использования новых системных куматоидов началось противодействие в явной или неявной форме, вызванное несоответствием между мемплексами, содержащимися в ментальности, и реальным положением дел. Противодействие было подавлено с помощью очередной волны насилия.
      Тут-то реформаторы и столкнулись с новой антиномией: возвратиться назад невозможно по идеологическим соображениям, а быстро воплотить теорию в жизнь невозможно на практике.
      Надо отдать должное Ленину: он правильно оценил ситуацию и всё-таки сделал попытку частичного возврата к частной собственности (не до справедливости было). Это был НЭП (Новая Экономическая Политика). Как известно, обстоятельства сложились так, что эта попытка была прервана. В Китае такой частичный возврат осуществил Дэн Сяопин, причём успешно.
      Возможно Россия упустила в своё время шанс развития по китайскому сценарию...
      
      После краха НЭПа проявилось очередное следствие антиномии, которую можно назвать антиномией радикальной реформации: если в процессе радикальных реформ невозможен хотя бы частичный возврат к предыдущему экономическому укладу, происходит переход к сохранившимся в метагеноме архаичным общественным формам.
      Так крестьянство было возвращено к отношениям, представляющий собой некий гибрид элементов феодального и первобытно-общинного строя. Множество людей под надуманными предлогами были лишены свободы и использовались затем в "народном хозяйстве" в качестве обыкновенных (для рабовладельческого строя) рабов.
      
      Вот бы удивился Маркс такому результату борьбы за справедливость!
      
      Э.Соловьёв в упомянутой статье "Знание, вера и нравственность" пишет:
      "Общество есть "неперсональный" по своему характеру объект, по отношению к которому морально развитый индивид вынужден тем не менее занимать позицию, непосредственно уместную лишь по отношению к "лицам"".
      
      Этот вывод - не что иное, как признание субъектных свойств общества, но использован он не для того, чтобы эти свойства учесть в теории и, соответственно, на практике, а для прямо противоположной цели: обоснования необходимости революционных изменений общества на основе "научной социальной теории", поскольку далее следует:
      
      "Научная социальная теория впервые открывает общество как нечто самоцельное и требует безусловного признания этой самоцельности.. Именно благодаря объективному научному анализу возникает сознание того, что от произвола, допущенного по отношению к социальной системе (от волюнтаристских акций, искусственных попыток сохранить status quo и т. д.), люди могут страдать не меньше - а может быть, и больше, - чем от юридических злоупотреблений, что сами эти злоупотребления нередко являются лишь сопутствующим симптомом организованного насилия над историей".
      
      Социальные катастрофы, вызванные революциями, - во многом результат игнорирования субъектных свойств общества. А свойства эти проявляются в том, что общество стремится сохранять status quo до тех пор, пока в процессе социальной эволюции не сформируются новые системные куматоиды. И только в этом случае возможен относительно бесконфликтный переход к новому общественно-экономическому укладу.
      Именно поэтому также невозможен бесконфликтный экспорт революции или демократии.
      
      Выводы:
      1. Те, кто силовым способом попытаются одним махом перенести общество в будущее, с неизбежностью отбросят его в прошлое...
      2. Политологи и социологи научились дестабилизировать и разрушать сообщества, однако до успехов в проектировании жизнеспособных системных куматоидов пока ещё далеко...
      Именно поэтому в работе "Сумма термодинамики" (http://lit.lib.ru/h/hohlachew_j_s/text_0010.shtml) говорится о необходимости ввести в основы права понятие условной субъектности метагенома.
      
      Приведённые выводы социологам давно и хорошо известны, так что претендовать на новизну и оригинальность не приходится.
      Однако данный исторический экскурс был предпринят с другой целью: показать, что синтез меметики и теории куматоидов (куматоидная меметика) позволяет анализировать общественные процессы без использования таких явно феноменологических понятий, как "общественное сознание" и т.п.
      
      Основная цель - применить куматоидную меметику к анализу ещё одной известной антиномии, которую следовало бы назвать антиномией апокалипсиса ...
      
      Академик Н.Моисеев в своё время сделал великое дело: он (вместе с коллегами из разных стран) наглядно доказал правящим элитам бессмысленность ядерной войны. В результате вероятность взаимоуничтожения резко уменьшилась. Затем Моисеев в своей работе "Судьба цивилизации. Путь разума." на той же теоретической основе попытался доказать, что к аналогичному результату приведёт и просто продолжение экономического развития в нынешних формах:
      "...человечество находится на пороге такого кризиса, который качественно изменит сам характер развития человечества как биологического вида, а не только его историю. Мне представляется, что этот кризис может иметь лишь два исхода: либо нас ожидает судьба динозавров, когда-то бывших властителями Земли, либо энергия, талант, ВОЛЯ человечества как единого целого найдут и утвердят качественно новые формы своей жизни в составе нашей биосферы. Но при любом исходе это будет уже действительно другая и нам пока еще незнакомая планета, хотя она, может быть, и сохранит свое старое название, если будет кому произносить подобные слова!"
      
      Однако это предостережение не было услышано. Да и неизвестно какие можно предпринять меры, если прекращение роста экономики чревато социальными потрясениями. А ситуация как раз требует существенного уменьшения техногенного воздействия на природную среду. В общем, такие меры требуют уже не только изменений в мышлении правящих элит, необходимо коренное и быстрое изменение системных куматоидов.
      
      Моисееву вторят другие исследователи:
      
      "Современный системный кризис Цивилизации - это кризис глобального планетарного аттрактора Универсальной истории, а не только аттрактора истории человечества".
      Панов А.Д., Кризис планетарного цикла Универсальной истории.
      
      "Острота ситуации состоит в том, что коллапс должен наступить очень скоро, в первых десятилетиях XXI века. Поэтому, если бы даже человечество знало, как "повернуть" (или хотя бы приостановить) этот процесс, обладало бы средствами и волей для того, чтобы осуществить поворот уже сегодня, - у него просто не хватило бы времени, так как все негативные процессы обладают определенной инерцией, в силу которой их невозможно немедленно остановить...
      Экономика Земли похожа на тяжело груженый транспорт, который на большой скорости мчится по бездорожью прямо к бездне. Видно, мы уже проскочили точку, где надо было свернуть, чтобы вписаться в "траекторию поворота". И затормозить тоже не успеваем. Положение усугубляется тем, что никто не знает, где находятся руль и тормоз. Тем не менее и экипаж, и пассажиры настроены весьма благодушно, наивно полагая, что, "когда понадобится", они разберутся в устройстве транспорта и смогут совершить необходимый маневр. Не думаю, что нарисованная картина означает непременную гибель человечества, хотя тяжкие испытания для нас, видимо, неизбежны. Если человечество сможет пройти через эти испытания, то характер развития должен коренным образом измениться".
      Гиндилис Л.М., Модели цивилизаций в проблеме SETI.
      
      Достаточно подробный теоретический анализ ситуации дан также в работе А.Жарова "Будущее. Эволюция продолжается", http://fan.lib.ru/z/zharow_a/2050buduschee.shtml .
      
      Итак, как показал предыдущий анализ, никакого способа быстро осуществить необходимые изменения системных куматоидов Цивилизации не существует:
       - поднять как обычно "народные массы" на борьбу с несправедливостью не получится. Тем более, что первыми от снижения темпов развития экономики пострадают именно бедные;
       - осуществить необходимую революцию "сверху", как показал анализ, также не получится, даже если найдутся лидеры, готовые совершить такую революцию...
      
      Намерение перейти к каким-либо радикальным действиям появится только после того, как часть территории (прежде всего в экваториальной зоне) станет непригодной для жизни. Однако это скорее всего будет означать, что уже пройдена т.н. "точка невозврата" и предпринимать какие-либо меры, даже самые радикальные, слишком поздно...
      Именно в существовании "точки невозврата" - главное отличие грядущего кризиса от всех предшествующих.
      Кроме того, в обстановке неизбежного хаоса, вызванного появлением десятков и сотен миллионов беженцев, осуществлять какие-либо планомерные действия будет уже совершенно нереальной задачей.
      
      Академик Моисеев уповал на Коллективный Разум. В настоящей работе его гипотеза усилена представлениями о Разумном Метагеноме.
      Но для появления такой структуры необходим большой запас времени. А его нет.
      Благодаря усилиям экологов широкая общественность имеет некоторое представление о грядущем глобальном кризисе, однако общественность явно не ведает, что антиномия апокалипсиса - поистине дьявольская антиномия, неразрешимая пока даже в теории...
      
      
      
      Примечание:
      
      Данная работа входит в цикл работ о меметике:
      
      1. Сумма термодинамики или Отличный взгляд на мир (от других)
      http://lit.lib.ru/h/hohlachew_j_s/text_0010.shtml
      
      2. О синтезе меметики, теории деятельности и теории социальных эстафет
      http://lit.lib.ru/h/hohlachew_j_s/text_0020.shtml
      
      3. О семантической информации
      http://lit.lib.ru/h/hohlachew_j_s/text_0030.shtml
      
      4. Метамеметика
      http://lit.lib.ru/h/hohlachew_j_s/text_0040.shtml
      5. О мемах, психических вирусах и вирусах мозга
      http://lit.lib.ru/h/hohlachew_j_s/text_0050.shtml
      
      Настоящая работа - обзорная. В перечисленных работах отдельные аспекты темы освещены более подробно.

  • Комментарии: 1, последний от 08/01/2015.
  • © Copyright Хохлачев Юрий Сергеевич (jhohl@yandex.ru)
  • Обновлено: 05/02/2015. 115k. Статистика.
  • Статья: Обществ.науки
  •  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.