# Паспорт

Валентин Юрьевич Ирхин

Из докладной записки в Администрацию

В связи с последними политическими событиями возникает настоятельная потребность в создании документально формализованного образа Хорошего Русского, для которого не будет бюрократических препон в Ближнем и Дальнем Зарубежье. И вообще преград ни на море, ни на суше, ни в Иных мирах. Проект соответствующего технического Паспорта, предложенный оппозиционными деятелями М. Ходорковским и Г. Каспаровым, требует тщательного рассмотрения, хотя исполнение пока что хромает: полет крыльев мысли не получил достойного размаха. К тому же их самокритично-виноватая позиция, хотя и похвальна на начальном этапе пути паломника-монаха, чревата соблазнами неверия; она не способствует проповеди святого Учения, столь необходимого в мирах (и в западном мире тем паче), поскольку проявляет неуважение к нему (Учению). Последнее обстоятельство принципиально: На личность ли смотрите? Не сочинять же новую серию анекдотов о хороших русских - вместо новых. Поэтому обратим взор к авторитетным литературным источникам, учтем тысячелетний опыт мировой духовной культуры. К сожалению, из-за ограниченности объема материала мы не сможем здесь обсудить в подробностях концепты благородного мужа, праведника-цадика, шейха, архата и прочих выдающихся и благородных (арья) личностей, но лишь остановимся на некоторых технических деталях йогической практики.


В нашем историко-географическом контексте, первыми приходят в голову тексты типа Морального кодекса Строителя Коммунизма, но их следует признать вторичными по отношению к традиционной мессианской литературе - имеющими значение, ограниченное конечным советским периодом. Веру в беспредельность Пути совершенства, в том числе за пределами материального существования, необходимо углублять и непрерывно подтверждать практикой. В науке нет широкой столбовой дороги, и только тот может достигнуть её сияющих вершин, кто, не страшась усталости, карабкается по её каменистым тропам, проходя различные уровни небес и адов. Некоторое развитие в этом направлении было осуществлено в работах братьев (Brother) Стругацких, описавших деяния Прогрессоров, однако эти авторы не смогли до конца реализовать открытый ими и им позитивный потенциал, скатившись под конец своего творчества к необоснованному историческому пессимизму.


Образ Князя - положительно прекрасного Человека, воплощенный в трудах Ф.М. Достоевского, заслуживает большего внимания: его (Князя), по крайней мере, пускали в Небесные Горы Швейцарии. Тем не менее, несмотря на несомненную личную святость, обретенную в ходе страдания, данный Герой не достиг высших ступеней ортодоксальной йоги Патанджали и всех добродетелей Большой Колесницы (Махаяны). Это обусловлено рядом ошибок в духовной практике, лишивших его устойчивости к неблагоприятным воздействиям российского света. Он оказался слишком подверженным влиянию энергий женщин и не способным вести их, как и общество в целом, к полному и окончательному просветлению (аннутара-самьяк-самбодхи). При этом в черновиках нашего классика заметны проявления двойственности - постоянные и мучительные нравственные колебания, смешение образа Князя с несчастным в своей гордыне Ставрогиным, прочно запутавшимся в инфернальных мирах. Следует также упомянуть идеи Вл. Соловьева-старшего, высказавшего концепцию Всеединства, где ведущая роль будет принадлежать экуменическому Русскому Человеку. Мы простим великому философу чрезмерные апокалиптические акценты, как и пренебрежением собственным физическим здоровьем в работе на общее благо.


Как бы то ни было, в качестве положительного момента деятельности святых праведников можно рассматривать развитие толерантности. Впрочем, этот термин - лишь уступка нашим недалеким западным либеральным критикам, зараженным новомодными светскими течениями мысли. Во внутренней документации мы лучше будем говорить о сострадании (каруна) - неотъемлемом качестве Русских Людей, их всемирной отзывчивости. Нельзя обойти вниманием и прочие парамиты (добродетели-совершенства) бодхисаттв: щедрость (дана), нравственность (шила), терпение (кшанти), усердие (вирья), медитативная сосредоточенность (дхьяна), мудрость (праджня), искусность в средствах помощи живым существам (упая), устремленность (пранидхана), сила-могущество (бала), полное знание (джняна). Необходимо стремиться к их гармоничному соединению.


Таким образом, помимо истинного Учения важную роль имеет овладение сиддхами - сверхобычными силами, которые являются побочным, но удобным маркером для демонстрации, следствием духовного роста. Сюда относятся ясновидение и яснослышание, телепатия, осведомленность о будущем мира, способность мгновенно перемещаться в пространстве (телепортация), становиться невидимым, материализовать предметы, направлять исторические события в нужное русло, обходиться без сна, еды и воды [и даже воздуха и молитвы], являть себя одновременно в разных местах и перерождениях, лечить духовные, душевные и физические болезни. Успехи в данных практиках позволяют достоверно определить свое место в духовной иерархии.


Разумеется, здесь опасна как переоценка, так и недооценка своих энергетических возможностей. Проявление сиддх в мирах, духовных и материальных, особенно иноземных, должно осуществляться с необходимой скромностью и осторожностью, что нашему человеку не всегда удается в полной мере: все еще зовет древняя мечта о далеком Царствии, награде и счастье впереди. Преодолевая всяческие границы, не следует забывать о чистоте обетов, этике бодхисаттвы, нужно вновь и вновь вспоминать: нельзя утаивать Учение в руке. В качестве формального удостоверения, предъявляемого стражникам-пограничникам, могут быть использованы биометрические показатели тонкого тела, в том числе 32 телесных признака Будды (махапуруша лакшана), детальное описание которых имеется в тайных тантрических руководствах.


(Далее идет закрытая часть записки)

... Вернемся к прозрениям классика. В русском человеке нет европейской угловатости, непроницаемости, неподатливости. Он со всеми уживается и во всё вживается. Он сочувствует всему человеческому вне различия национальности, крови и почвы. Всякий русский может говорить на всех языках и изучить дух каждого чуждого языка до тонкости, как бы свой собственный русский язык, - чего нет в европейских народах, в смысле всеобщей народной способности. Неужели же это не указывает на что-нибудь? Неужели это только одно случайное, бесцельное явление? Всему миру готовится великое обновление через русскую мысль. Никакой Китай, никакая Япония не могут быть покрыты такой тайной для европейской пытливости, как Россия, прежде, в настоящую минуту и даже, может быть, еще очень долго в будущем [мире]. И страшно, до какой степени свободен духом человек русский, до какой степени сильна его воля!