# Песни Высоцкого - скрытые смыслы

Валентин Юрьевич Ирхин

Песни и стихи Высоцкого сами по себе наполнены высоким духовным содержанием, включая символы пути спасения, теологические и мессианские мотивы, практики высшей йоги. Иногда бывает достаточно лишь немного обозначить акценты.

1. Ну вот, исчезла дрожь в руках,

Теперь - наверх!

Ну вот, остался в бездне страх

Навек, навек.

Для остановки нет причин -

Иду, скользя...

Нет в небесах таких вершин,

Что взять нельзя!


Среди нехоженых путей

Один - путь мой,

Среди невзятых рубежей

Один - за мной!

И имена тех, кто здесь лёг,

Миры таят...

Среди непройденных дорог

Одна - моя!


Здесь неземным сияньем льдов

Весь склон залит,

И тайну чьих-нибудь следов

Судьба хранит...

А я гляжу в свою мечту

Поверх голов

И крепко верю в чистоту

Священных слов!


И пусть пройдёт вселенной срок -

Мне не забыть,

Что здесь неверие я смог

В себе убить.

В тот день шептала мне Она:

"Удач - всегда!.."

А день... какой был день тогда?

Ах да - среда!..

**

Здесь вам не равнина - мир горний иной.

Блестят приманки одна за одной,

За шагом неверным грозит камнепад.

И можно свернуть, обрыв обогнуть, -

Но мы выбираем трудный путь,

Крутой, как сокровенная тропа.


Кто здесь не бывал, кто не рисковал -

Тот сам себя не понимал,

Пускай он внизу откровенья хватал с небес.

Внизу не встретишь, как ни тянись,

За всю благочестивую жизнь

Десятой доли таких красот и чудес.


Нет алых роз и праздничных лент,

И не похож на монумент

Тот камень, что соблазн тебе подарил.*

Предвечным огнем сверкает днесь

Вершина, твой неведомый центр,

Который пока что ты не покорил.


И пусть нас пугают учителя!

Но нет - никто не гибнет зря,

Так лучше, чем в ашрамах-монастырях.

Другие придут, сменив уют

На риск и непомерный труд, -

Пройдут тобой не пройденный этап.


Отвесные стены - а ну, не зевай!

И на добродетели не уповай.

В горах не помогут ни пост, ни благие дела.

Надеемся только на крепость рук,

На точность практик, внимания крюк,

И молимся, чтобы нас вера не подвела.


Мы рубим ступени. Ни шагу назад!

И от напряжения праны дрожат,

И сердце готово к вершине бежать из груди.

Весь мир на ладони - ты счастлив и нем,

И только немного завидуешь тем,

Другим - у которых прозренье еще впереди.


*Ис. 8:14, Рим. 9:32-33

**

В суету городов, в нижний мир без души

Возвращаемся мы - просто некуда деться!

И спускаемся вниз с покоренных вершин,

Оставляя в горах,

оставляя в горах своё сердце.


Кто захочет в пути оставаться один?

Кто захочет уйти, зову неба не внемля?

Но спускаемся мы с покоренных вершин...

Что же делать -

все боги спускались на землю.*


Сколько слов и надежд, сколько песен и тем

Небо будит у нас - и зовет нас остаться!

Но спускаемся мы (кто - на жизнь, кто - совсем),

Потому что всегда,

потому что всегда мы должны возвращаться.


*Иоанн 3:13

**

В нас вера есть, и не в одних богов!..

Нам силу недр не поднесут на блюдце.

Освобожденье от земных оков

Есть цель несоциальных революций.


В центр нижний входит бур, как в масло нож.

Владыка тьмы, мы примем отреченье!

Пускаем в жилы прану - ну и что ж, -

Когда-то же наступит облегченье.


Под вой предупреждающих сирен

Мы ждем - мы не созрели для оваций,

Но близок час великих перемен

И революционных ситуаций.


В борьбе у нас нет классовых врагов -

Лишь гул энергетических течений,

Но есть сопротивление пластов,

И есть, есть ломка старых представлений.


Пока в нас напряжения росли,

Мы вдруг познали истину простую:

Алхимией нашли мы соль земли -

И раскусили эту соль земную.


Дрожат каналов стенки, пульс возрос,

Боль нестерпима, силы на исходе,

И кундалини призывает: SOS,

Вся исходя тоскою по свободе.


Мы разглядели, различили боль

Сквозь свет видений, череду восторгов,

Ведь это не поваренная соль,

А это - человечьи пот и слезы.


Пробились буры, бездну вскрыл алмаз -

И прана бьет из скважин ясной мыслью,

Становится энергиею масс -

В прямом и тоже переносном смысле.


Угар победы, пламя не гаси,

И ритма не глуши в порывах славных!..

Излишки силы стравливали в мир,

Пока не проложили путь центральный.


Но что поделать, если льет из жерл

Мощнее всех источников овечьих,

И что за революция - без жертв,

К тому же здесь ещё - без человечьих?


Пусть скажут, что сужу я с кондачка,

Но мысль меня такая поразила:

Теория великого скачка

В задаче просветленья подтвердилась.


И пусть мои стихи верны на треть,

Пусть уличён я в слабом разуменье.

Свободны праны - не могу не петь

Про эту революцию, что в теле!

**

Молчат со всех сторон, чтоб не было следов...

Ругайте же меня последними словами!

Мой финиш - горизонт, а лента - край миров.

Кто за меня? Мы выиграем с вами!


Наматываю мантры на кардан,

Каналы параллельны проводам,

Но то и дело тени без опоры -

То огоньки, то кто-то в чем-то черном.


Я знаю, что не раз мне иглы в центры ткнут.

Догадываюсь, как меня обманут.

Где практику мою с ухмылкой пресекут

И где через каналы блок поставят.


Но чакры я топлю. На этих скоростях

Песчинка обретает силу пули.

Сжимаю четки я до судорог в кистях -

Успеть, пока круги не затянули!


Наматываю мантры на кардан,

Каналы вертикально к проводам.

Завинчивают центры. Побыстрее!

Не то поднимут блок, как раз где шея.


Здесь плавится металл (алхимики рулят).

Под ложечкой сосёт от близости развязки.

Я голой грудью рву натянутый канат.

Я жив! Снимите черные повязки!


Кто вынудил меня на роковой ретрит -

Учителя, привычные к расчетам.

Азарт меня пьянит, но, как ни говори,

Я торможу на скользких поворотах!


Наматываю мантры на кардан -

Назло каналам, чакрам, проводам.

Вы только проигравших урезоньте,

Когда я появлюсь на горизонте!


Мой финиш - горизонт - по-прежнему далек.

Я ленту не порвал, но я покончил с тросом.

Канат не пересек мой шейный позвонок,

Но кажется - идут вразнос колеса.


На йогу я пошел не ради берегов,

Меня просили: "Миг не проворонь ты!

Узнай, а есть предел там, на краю миров?

И можно ли раздвинуть горизонты?"


Наматываю мантры на кардан.

И пробку в лоб влепить себе не дам.

Но тормоза отказывают. Пхова!

Я горизонт промахиваю с хода!

**

И снизу лед и сверху - маюсь между, -

Пробить ли через йогу верх иль низ?

Конечно - всплыть и не терять надежду,

А там - за дело в ожиданье виз.


Лед надо мною, надломись и тресни!

Я весь в поту, как пахарь от сохи.

Вернусь к Тебе, как корабли из песни,

Всё помня, даже древних тантр стихи.


Мне меньше Юбилея - сорок с лишним, -

Я жив, Тобой как Господом храним.

Мне есть о чем поспорить со Всевышним,

Мне есть чем оправдаться перед Ним.

**

Упрямо я стремлюсь ко дну:

Дыханье рвется, давит уши...

Иду я йогой в глубину,

Чем плохо было мне на суше?


Там, на земле, - и стол, и дом.

Там я и пел, и надрывался;

Я плавал все же, хоть с трудом,

Но на поверхности держался.


Бесцельны страсти под луной

В обыденной воздушной жиже,

А я вплываю в мир иной

Тем невозвратнее, чем ниже.


Я потерял ориентир,

Но вспомнил тантры, сны и мифы:

Я открываю новый мир,

Пройдя каналы, блоки, рифы.


Магические города...

В них много силы, но не шумно:

Нема подводная среда,

И многоцветна, и разумна.


Где ты, чудовищная мгла,

Которой пастыри стращают?

Светло - хотя ни факела,

Ни солнца мглу не освещают!


Все гениальное и не-

Допонятое - всплеск и шалость -

Спаслось и скрылось в глубине -

Все, что моралью запрещалось...


Я силой тантры дотону,

Не дам им долго залежаться!

И я вгребаюсь в глубину,

И всё труднее погружаться.


Под черепом могильный звон,

Давленье мне хребет ломает,

Вода выталкивает вон,

И глубина не принимает.


Я снял с острогой карабин,

Но камень взял - не обессудьте! -

Чтобы добраться до глубин,

До тех пластов, до самой сути.


Я бросил нож - не нужен он:

Коль здесь враги - они не люди,

И каждый, кто вооружен, -

Нелеп и глуп, как вошь на блюде.


Меня сомненья, черт возьми,

Давно буравами сверлили:

Мы, боги, сделались людьми?

Зачем потом заговорили?


Мы умудрились много знать,

Повсюду мест наделать лобных,

И предавать, и распинать,

И брать на крюк себе подобных!


И я намеренно тону,

Зову: Спасите наши души!

И если я не дотяну -

Друзья мои, бегите с суши!


Назад - не к горю и беде;

Назад и вглубь - но не ко гробу;

Назад - к прибежищу, к воде;

Назад - в извечную утробу.


Сомкните стройные ряды,

Покрепче закупорьте уши.

Ушел один - в том нет беды,

Но я вернусь по ваши души!

**


2. Нам ни к чему сюжеты и интриги, -

Про все мы знаем, что Ты нам ни дашь.

И весь народ на свете лучшей книгой

Считает кодекс Моисеев наш.


И если мне неймется и не спится

Или в молитве нет на мне лица -

Открою Тору на любой странице,

И не могу, читаю до конца.


Единоверцам не даю советы,

Но знаю, что Закон у них в чести.

Вот только что я прочитал про это:

Наш Декалог - не свыше десяти.


Вы вдумайтесь в святые эти строки, -

Что нам романы всех времен и стран!

В них всё - эпохи, длинные, как сроки,

Обетованья, пепел и обман.


Мне б тыщу лет не видеть этих строчек -

За каждой вижу чью-нибудь судьбу!

И радуюсь, коль высший суд не очень:

Пусть все же повезет кому-нибудь...


И сердце рвется раненою птицей,

Когда начну свою судьбу читать.

И кровь в висках так ломится, стучится,

Как ангелы, когда приходят брать.

**

Из жизни в жизнь мы вверх пойдём, как по ступеням,

И самый главный здесь - святых архатов класс.

И первым долгом мы, естественно, отменим

Эксплуатацию учителями нас.


Да здравствует новая Школа!

Учитель уронит, а ты подними!

Святые обоего пола

Свободными станут людьми.


Мы строим Школу, чтобы грызть Ученье дерзко.

Мы все разрушим изнутри и оживим,

Мы Церковь выбелим и выскоблим до блеска,

Всё теневое мы прикроем световым.


Так взрасти же нам школу, Строитель, -

Для душ наших древних теплицу, парник.

Где учатся - все, где Учитель

Сам в чем-то еще ученик.

**

Кто-то практикой вырастил плод, что неспел,

Потрусили за ствол - он упал, упал...

Это песня о том, кто не всё сумел

И что избранным был, не узнал, не узнал.


Может, были с Судьбой нелады, нелады

И с Учением плохи дела, дела -

Высшей йоги струна на лады, на лады

С незаметным изъяном легла.


Смешно, не правда ли, смешно! Смешно!

А он шутил - недошутил,

Не пил причастия вино

И даже недопригубил.


Только с миром затеял дуэль на ковре,

Еле через порог преступил,

Лишь чуть-чуть осмотрелся в игре,

И Судья ещё счёт не открыл.


Только с Богом задумывал спор, спор,

Неуверенно и не спеша, не спеша.

Словно капельки пота из пор, из пор,

По каналам стремилась его душа.


Он знать хотел всё от и до,

Но не добрался он, не до...

Ни до вершины, ни до дна,

Не докопался до глубин

И Ту, которая Одна,

Недолюбил, недолюбил, недолюбил!


Смешно, не правда ли, смешно, смешно...

А он шутил - недошутил?

Осталось нам нерешено

Всё то, что он недорешил.


Не добежал бегун-беглец, беглец,

До цели сам не доскакал,

Но звёздный знак его Телец

Холодный Млечный Путь лакал!

**

Песня о Друге (Учителе)


Этот Друг показался вдруг

И не друг, и не враг, а - так;

Никогда ты не разберешь,

Плох Он или хорош, -

В горы с Ним ты иди - рискни!

Не оставь Одного Его:

Пусть Он в связке в одной с тобой -

Там поймешь, кто такой.


Если был Он в горах не ах,

С Ним ты сразу раскис - и вниз,

Шаг ступил на ледник - и сник,

Оступился - и в крик, -

Значит рядом с тобой - Чужой,

Ты Его не брани - гони.

Вверх таких не берут и тут

Им молитв не поют.


Если ж с Ним не скулил, не ныл,

Пусть Он хмур был и зол, ты шел,

А когда ты упал со скал,

Он ругал, но держал;

Если шел Он с тобой, как в бой,

На вершине стоял хмельной, -

Значит как на себя самого

Положись на Него!

**

Почему все не так? Вроде все как всегда:

То же небо - опять голубое,

Тот же лес, тот же воздух и та же вода,

Только Он не вернулся из боя.


Нынче близится нового мира весна,

По привычке окликнул Его Я

Фимиам воскурить. А в ответ - тишина:

Он вчера не вернулся из боя.


Мне теперь не понять, кто же главный из нас,

В нам навязанных Церковью спорах.

Мне не стало хватать Его только сейчас,

Когда Он не вернулся из боя.


Он молчал на Суде и не в такт отвечал,

Он всегда говорил про Иное,

Он Мне спать не давал, Он с восходом вставал*,

А затем не вернулся из боя.


То, что пусто теперь, - не про то разговор,

Вдруг заметил Я - нас было Двое.

Для Меня тайным духом задуло костер,

Когда Он не вернулся из боя.


Нам и места на небе хватало вполне,

Нам и вечность была для обоих.

Все теперь Одному. Только кажется Мне,

Это Я не вернулся из боя.


*Как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого (Мф.24:27)

**

Если б водка была на Одного,

Как чудесно бы было!

Но всегда фимиам - на Двоих.

Но причастие - на Троих,

Что же на Одного?

На Одного - колыбель и могила.


Говорят, что жена - на Одного,

Спокон веку так было.

Но Премудрость - Она на Двоих,

Но бывает Она - на Троих.

Что же на Одного?

На Одного - в Ковчеге могила.

**

Мне снятся крысы, ангелы и черти. Я

Гоню их прочь, стеная и браня,

Но вместо них я слышу Виночерпия:

"Причастие спасет - к исходу дня

Вина! И прекратится толкотня,

Виденья схлынут, сердце и предсердия

Отпустят, и расплавится броня!"

Я - снова - я, и вы теперь мне верьте, я

Немного попрошу взамен бессмертия, -

Широкий тракт, холст, Друга, да коня,

Прошу покорно, голову склоня:

Побойтесь Бога, если не меня,

Не плачьте вслед, во имя Милосердия!

**

Думал я - наконец не увижу я скоро

Лагерей и церквей,

Но попал в этот пыльный расплывчатый город -

Мир теней, без людей.


Так зачем проклинал свою горькую долю?

Видно зря, видно зря!

Так зачем я так долго стремился на волю

В самых темных адах?


Бродят толпы людей, на людей непохожих,

Равнодушных, слепых, -

Я заглядывал в черные лица прохожих -

Ни чужих, ни своих.


Вот так оно и есть -

Словно встарь, словно встарь:

Если шел вразрез -

На фонарь, на фонарь,


Если был как все -

Значит сел, просто сел,

Видел чуть посильней -

Под расстрел, под расстрел!

**

Мосты сгорели, углубились броды,

И тесно - только предков черепа,

И перекрыты выходы и входы,

И в церкви путь один - куда толпа.


И парами коней, привыкших к цугу,

Наглядно доказав, как тесен мир,

Толпа идет по замкнутому кругу -

И круг велик, и сбит ориентир.


Дождем размыта святость литургии,

Врываются галопы в полонез,

Нет запахов, полутонов и ритмов,

И божий дух из воздуха исчез.


Пророчество, безумье, вдохновенье

Круговращенье это не прервет.

Но есть ли это - вечное движенье,

Тот самый бесконечный путь вперед?

**

За нашей спиной остались паденья, закаты,

Теперь бы ничтожный, хотя бы невидимый взлет!

Мне хочется верить, что черные рясы монахов

Позволят увидеть всем нового мира восход.


Сегодня на людях сказали: Геройски умрите! -

Попробуем - ладно! Увидим, какой оборот.

Я думал, вникая в идеи мне чуждых религий:

Тут кто как сумеет, - но важно увидеть восход.


Особая рота - особый почет для святого.

Не прыгайте, ангелы, с финкой ко мне из ветвей,

Напрасно стараться, - я и с перерезанным горлом

Сегодня увижу восход до развязки своей.


Прошлись по тылам мы, держась, чтоб не резать их сонных,

И вдруг я заметил, когда приоткрылся проход, -

Еще несмышленый, зеленый, но чуткий подсолнух

Уже повернулся на нового мира восход.


За нашей спиною в шесть тридцать остались - я знаю, -

Не только паденья, закаты, но взлет и восход.

Два провода голых, зубами скрипя, зачищаю, -

Восхода не видел, но понял: вот-вот - и взойдет.


...Уходит обратно на нас поредевшая рота.

Что было - не важно, а важен лишь взорванный мир.

Мне хочется верить, что грубая наша работа

Вам дарит возможность услышать звук ангельских лир.

(Апокалипсис)

**


3. Смеюсь навзрыд, как у кривых зеркал,

Меня, должно быть, ловко разыграли:

Крючки носов и до ушей оскал -

Как на венецианском карнавале!


Вокруг Меня смыкается кольцо,

Меня хватают, вовлекают в пляску.

Так-так, Мое невидное Лицо

Все, вероятно, спрятали за маску.


Иконы, литургии... Всё не так!

И маски на Меня глядят с укором,

Они кричат, что Я опять не в такт,

Что поклоненье путаю партнерам.


Что делать Мне - бежать, да поскорей?

А может, вместе с ними веселиться?..

Надеюсь Я - под масками зверей

Бывают человеческие лица.


Все в масках, в париках - все как один,

Кто - сказочен, а кто - карикатурен...

Сосед Мой справа - грустный арлекин,

Палач - кто слева, ну а третий - дурень.


Один - себя старался обелить,

Другой - лицо скрывает от огласки,

А кто - уже не в силах отличить

Мое лицо от непременной маски.


Я в хоровод вступаю, хохоча,

И все-таки мне неспокойно с ними:

А вдруг Моя же маска Палача

Понравится - они ее не снимут?


Вдруг Арлекин навеки загрустит,

Любуясь сам Моим лицом печальным;

Что, если Дурень тот дурацкий вид

Так и забудет на лице нормальном?


За масками гоняюсь по пятам,

Но ни одну не попрошу открыться:

Что, если маски сброшены, а там -

Лишь пустота, как мрак в Моей гробнице?

**

Меня опять ударило в озноб,

Грохочет сердце, словно в бочке камень,-

Во Мне живет свирепый злобный жлоб

С мозолистыми сильными руками.


Он не двойник и не второе "я" -

Все объясненья выглядят нелепо,-

Он плоть и кровь, дурная кровь Моя,-

Такого не найдешь в Преданье Церкви.


Когда, Мою заметив маету,

Народ бормочет: "Скоро загуляет",-

Мне тесно с ним, Мне с ним невмоготу!

Не Я, а он всю жизнь себе хватает.


Он ждет, когда закончу свой виток -

Моей рукой ведет он Торы строчку, -

И стану Я расчетлив и жесток,

И всех казню - гуртом и в одиночку.


Я оправданья вовсе не ищу -

Пусть жизнь уходит, ускользает, тает,-

Но Я себе мгновенья не прощу -

Когда Меня он вдруг одолевает.


Я соберу еще остаток сил,-

Теперь его не вывезет кривая:

Я в вены мира, яд в Себя вгоняю -

Пусть жрет, пусть сдохнет - Я перехитрил!

**

Я при жизни был рослым и стройным,

Не боялся ни слова преданий

И в церковные рамки не лез.

Но с тех пор как считаюсь покойным,

Охромили Меня, оболгали,

К пьедесталу прибив ахиллес.


Не стряхнуть мне гранитного мяса

И не вытащить из постамента

Ахиллесову эту пяту,

Под цементом все рёбра каркаса,

Небольшое движенье энергий -

Только судороги по хребту.


Я хвалился косою саженью -

Нате смерьте!

Я не знал, что подвергнусь суженью

После смерти.

Но в привычные рамки Я всажен -

В догму вбили,

А косую неровную сажень

Распрямили.


И с Меня, когда взял Я да умер,

Живо маску посмертную сняли

Патриархи церковной семьи,

И не знаю, кто их надоумил,

Только - с гипса вчистую стесали

Азиатские скулы мои.


Мне такое не мнилось, не снилось,

И считал Я, что мне не грозило

Оказаться всех мёртвых мертвей.

Но поверхность на слепке лоснилась,

И могильною скукой сквозило

Из беззубой улыбки Моей.


Я при жизни не клал тем, кто хищный,

В пасти палец,

Подойти ко мне с меркой обычной

Опасались,

Но по снятии маски посмертной -

Тут же, в ванной, -

Гробовщик подошёл ко Мне с меркой

Деревянной...


А потом, по прошествии года, -

Как венец Моего исправленья -

Крепко сбитый литой монумент

При огромном скопленье народа

Открывали под бодрое пенье,

Под Моё - с намагниченных лент.


Я немел, в покрывало упрятан -

Все там будем!

Я орал в то же время кастратом

В уши людям.

Саван сдёрнули! Как Я обужен -

Нате смерьте!

Неужели такой Я вам нужен

После смерти?!


А шаги Вседержителя гулки.

Я решил: как во времени оном,

Не пройтись ли, по храмам звеня?

И шарахнулись толпы в проулки,

Когда вырвал Я ногу со стоном

И осыпались камни с Меня.


Накренился Я, гол, безобразен,

Но и падая - вылез из кожи,

Дотянулся волшебной клюкой,

Опустился пока еще наземь,

Из разодранных рупоров всё же

Прохрипел Я: "Похоже, живой!"


И паденье Меня не согнуло,

Не сломало,

И торчат Мои острые скулы

Из металла!

Не сумел Я, как было угодно -

Шито-крыто.

Я, напротив, ушёл всенародно

Из гранита.

**

Ну вот и всё! Закончен сон глубокий!

Никто и ничего не разрешает!

Я ухожу, Единый, Одинокий

По полю сжатому, с которого взлетают!


Я посещу небесную обитель,

Что раем простодушно кличут люди.

Мой капитан, Мой Сын и Мой Спаситель!

Давай с Тобой хоть что-нибудь забудем!


Забудем что-нибудь - Мне нужно, можно!

Премудрость-женщину - с Ней Мы знакомы!

Всё помнить - это просто невозможно.

Да это просто и не нужно - что Мы?

(о Троице)

**

Я теперь в дураках - не уйти Мне с земли,

Зарядила сансара капканы:

Не заметивши сходней, в мир дольний сошли -

И навечно - Мои бодхисаттвы.


И отныне в Каноне сплошные нули,

В нем все больше прорехи и раны:

Из своих кителей капитанских ушли,

Воплотившись, Мои бодхисаттвы.


В небо Мне теперь не выйти

И не встретить их в порту.

Заменитель вечной жизни -

Как оскомина во рту!


Бодхисатвы Мне скажут: Давай не скули!

Ну а Я не скулю - волком вою:

Вы ж не просто с собой мои сутры везли -

Вы везли Мою душу с собою.


Вас встречали в порту толпы верных людей,

И Я с вами делил ваши лавры, -

Мне казалось, Я тоже сходил с кораблей

В Сиракузы, Афины, Израиль...


Я надеюсь, что небо сильней площадей

И прочнее церквей из бетона,

Небо - лучший колдун, чем земной чародей,

Встречу вас Я хоть из Лиссабона.


Я архатов святых вижу в сумрачном сне -

Практикуют, не бесятся с жира.

Бодхисаттвы по сходням идут с кораблей,

Чтоб с собою забрать пассажиров...


Нет, Я выйду в небо снова

Или встречу их в порту, -

К черту вечные оковы

И оскомину во рту!