Ирхин Валентин Юрьевич
Песни Высоцкого - скрытые смыслы

Lib.ru/Современная: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Ирхин Валентин Юрьевич (Valentin.Irkhin@imp.uran.ru)
  • Размещен: 02/09/2021, изменен: 02/09/2021. 33k. Статистика.
  • Статья: Религия, Эзотерика, Обществ.науки
  • Библиотеки и словари символов
  • Иллюстрации/приложения: 1 шт.
  • Скачать FB2
  •  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Песни и стихи Высоцкого сами по себе наполнены высоким духовным содержанием, включая символы пути спасения, теологические и мессианские мотивы, практики высшей йоги. Иногда бывает достаточно лишь немного обозначить акценты.

  •  []

      1. Ну вот, исчезла дрожь в руках,
      Теперь - наверх!
      Ну вот, остался в бездне страх
      Навек, навек.
      Для остановки нет причин -
      Иду, скользя...
      Нет в небесах таких вершин,
      Что взять нельзя!
      
      Среди нехоженых путей
      Один - путь мой,
      Среди невзятых рубежей
      Один - за мной!
      И имена тех, кто здесь лёг,
      Миры таят...
      Среди непройденных дорог
      Одна - моя!
      
      Здесь неземным сияньем льдов
      Весь склон залит,
      И тайну чьих-нибудь следов
      Судьба хранит...
      А я гляжу в свою мечту
      Поверх голов
      И крепко верю в чистоту
      Священных слов!
      
      И пусть пройдёт вселенной срок -
      Мне не забыть,
      Что здесь неверие я смог
      В себе убить.
      В тот день шептала мне Она:
      "Удач - всегда!.."
      А день... какой был день тогда?
      Ах да - среда!..
      **
      Здесь вам не равнина - мир горний иной.
      Блестят приманки одна за одной,
      За шагом неверным грозит камнепад.
      И можно свернуть, обрыв обогнуть, -
      Но мы выбираем трудный путь,
      Крутой, как сокровенная тропа.
      
      Кто здесь не бывал, кто не рисковал -
      Тот сам себя не понимал,
      Пускай он внизу откровенья хватал с небес.
      Внизу не встретишь, как ни тянись,
      За всю благочестивую жизнь
      Десятой доли таких красот и чудес.
      
      Нет алых роз и праздничных лент,
      И не похож на монумент
      Тот камень, что соблазн тебе подарил.*
      Предвечным огнем сверкает днесь
      Вершина, твой неведомый центр,
      Который пока что ты не покорил.
      
      И пусть нас пугают учителя!
      Но нет - никто не гибнет зря,
      Так лучше, чем в ашрамах-монастырях.
      Другие придут, сменив уют
      На риск и непомерный труд, -
      Пройдут тобой не пройденный этап.
      
      Отвесные стены - а ну, не зевай!
      И на добродетели не уповай.
      В горах не помогут ни пост, ни благие дела.
      Надеемся только на крепость рук,
      На точность практик, внимания крюк,
      И молимся, чтобы нас вера не подвела.
      
      Мы рубим ступени. Ни шагу назад!
      И от напряжения праны дрожат,
      И сердце готово к вершине бежать из груди.
      Весь мир на ладони - ты счастлив и нем,
      И только немного завидуешь тем,
      Другим - у которых прозренье еще впереди.
      
      *Ис. 8:14, Рим. 9:32-33
      **
      В суету городов, в нижний мир без души
      Возвращаемся мы - просто некуда деться!
      И спускаемся вниз с покоренных вершин,
      Оставляя в горах,
      оставляя в горах своё сердце.
      
      Кто захочет в пути оставаться один?
      Кто захочет уйти, зову неба не внемля?
      Но спускаемся мы с покоренных вершин...
      Что же делать -
      все боги спускались на землю.*
      
      Сколько слов и надежд, сколько песен и тем
      Небо будит у нас - и зовет нас остаться!
      Но спускаемся мы (кто - на жизнь, кто - совсем),
      Потому что всегда,
      потому что всегда мы должны возвращаться.
      
      *Иоанн 3:13
      **
      В нас вера есть, и не в одних богов!..
      Нам силу недр не поднесут на блюдце.
      Освобожденье от земных оков
      Есть цель несоциальных революций.
      
      В центр нижний входит бур, как в масло нож.
      Владыка тьмы, мы примем отреченье!
      Пускаем в жилы прану - ну и что ж, -
      Когда-то же наступит облегченье.
      
      Под вой предупреждающих сирен
      Мы ждем - мы не созрели для оваций,
      Но близок час великих перемен
      И революционных ситуаций.
      
      В борьбе у нас нет классовых врагов -
      Лишь гул энергетических течений,
      Но есть сопротивление пластов,
      И есть, есть ломка старых представлений.
      
      Пока в нас напряжения росли,
      Мы вдруг познали истину простую:
      Алхимией нашли мы соль земли -
      И раскусили эту соль земную.
      
      Дрожат каналов стенки, пульс возрос,
      Боль нестерпима, силы на исходе,
      И кундалини призывает: SOS,
      Вся исходя тоскою по свободе.
      
      Мы разглядели, различили боль
      Сквозь свет видений, череду восторгов,
      Ведь это не поваренная соль,
      А это - человечьи пот и слезы.
      
      Пробились буры, бездну вскрыл алмаз -
      И прана бьет из скважин ясной мыслью,
      Становится энергиею масс -
      В прямом и тоже переносном смысле.
      
      Угар победы, пламя не гаси,
      И ритма не глуши в порывах славных!..
      Излишки силы стравливали в мир,
      Пока не проложили путь центральный.
      
      Но что поделать, если льет из жерл
      Мощнее всех источников овечьих,
      И что за революция - без жертв,
      К тому же здесь ещё - без человечьих?
      
      Пусть скажут, что сужу я с кондачка,
      Но мысль меня такая поразила:
      Теория великого скачка
      В задаче просветленья подтвердилась.
      
      И пусть мои стихи верны на треть,
      Пусть уличён я в слабом разуменье.
      Свободны праны - не могу не петь
      Про эту революцию, что в теле!
      **
      Молчат со всех сторон, чтоб не было следов...
      Ругайте же меня последними словами!
      Мой финиш - горизонт, а лента - край миров.
      Кто за меня? Мы выиграем с вами!
      
      Наматываю мантры на кардан,
      Каналы параллельны проводам,
      Но то и дело тени без опоры -
      То огоньки, то кто-то в чем-то черном.
      
      Я знаю, что не раз мне иглы в центры ткнут.
      Догадываюсь, как меня обманут.
      Где практику мою с ухмылкой пресекут
      И где через каналы блок поставят.
      
      Но чакры я топлю. На этих скоростях
      Песчинка обретает силу пули.
      Сжимаю четки я до судорог в кистях -
      Успеть, пока круги не затянули!
      
      Наматываю мантры на кардан,
      Каналы вертикально к проводам.
      Завинчивают центры. Побыстрее!
      Не то поднимут блок, как раз где шея.
      
      Здесь плавится металл (алхимики рулят).
      Под ложечкой сосёт от близости развязки.
      Я голой грудью рву натянутый канат.
      Я жив! Снимите черные повязки!
      
      Кто вынудил меня на роковой ретрит -
      Учителя, привычные к расчетам.
      Азарт меня пьянит, но, как ни говори,
      Я торможу на скользких поворотах!
      
      Наматываю мантры на кардан -
      Назло каналам, чакрам, проводам.
      Вы только проигравших урезоньте,
      Когда я появлюсь на горизонте!
      
      Мой финиш - горизонт - по-прежнему далек.
      Я ленту не порвал, но я покончил с тросом.
      Канат не пересек мой шейный позвонок,
      Но кажется - идут вразнос колеса.
      
      На йогу я пошел не ради берегов,
      Меня просили: "Миг не проворонь ты!
      Узнай, а есть предел там, на краю миров?
      И можно ли раздвинуть горизонты?"
      
      Наматываю мантры на кардан.
      И пробку в лоб влепить себе не дам.
      Но тормоза отказывают. Пхова!
      Я горизонт промахиваю с хода!
      **
      И снизу лед и сверху - маюсь между, -
      Пробить ли через йогу верх иль низ?
      Конечно - всплыть и не терять надежду,
      А там - за дело в ожиданье виз.
      
      Лед надо мною, надломись и тресни!
      Я весь в поту, как пахарь от сохи.
      Вернусь к Тебе, как корабли из песни,
      Всё помня, даже древних тантр стихи.
      
      Мне меньше Юбилея - сорок с лишним, -
      Я жив, Тобой как Господом храним.
      Мне есть о чем поспорить со Всевышним,
      Мне есть чем оправдаться перед Ним.
      **
      Упрямо я стремлюсь ко дну:
      Дыханье рвется, давит уши...
      Иду я йогой в глубину,
      Чем плохо было мне на суше?
      
      Там, на земле, - и стол, и дом.
      Там я и пел, и надрывался;
      Я плавал все же, хоть с трудом,
      Но на поверхности держался.
      
      Бесцельны страсти под луной
      В обыденной воздушной жиже,
      А я вплываю в мир иной
      Тем невозвратнее, чем ниже.
      
      Я потерял ориентир,
      Но вспомнил тантры, сны и мифы:
      Я открываю новый мир,
      Пройдя каналы, блоки, рифы.
      
      Магические города...
      В них много силы, но не шумно:
      Нема подводная среда,
      И многоцветна, и разумна.
      
      Где ты, чудовищная мгла,
      Которой пастыри стращают?
      Светло - хотя ни факела,
      Ни солнца мглу не освещают!
      
      Все гениальное и не-
      Допонятое - всплеск и шалость -
      Спаслось и скрылось в глубине -
      Все, что моралью запрещалось...
      
      Я силой тантры дотону,
      Не дам им долго залежаться!
      И я вгребаюсь в глубину,
      И всё труднее погружаться.
      
      Под черепом могильный звон,
      Давленье мне хребет ломает,
      Вода выталкивает вон,
      И глубина не принимает.
      
      Я снял с острогой карабин,
      Но камень взял - не обессудьте! -
      Чтобы добраться до глубин,
      До тех пластов, до самой сути.
      
      Я бросил нож - не нужен он:
      Коль здесь враги - они не люди,
      И каждый, кто вооружен, -
      Нелеп и глуп, как вошь на блюде.
      
      Меня сомненья, черт возьми,
      Давно буравами сверлили:
      Мы, боги, сделались людьми?
      Зачем потом заговорили?
      
      Мы умудрились много знать,
      Повсюду мест наделать лобных,
      И предавать, и распинать,
      И брать на крюк себе подобных!
      
      И я намеренно тону,
      Зову: Спасите наши души!
      И если я не дотяну -
      Друзья мои, бегите с суши!
      
      Назад - не к горю и беде;
      Назад и вглубь - но не ко гробу;
      Назад - к прибежищу, к воде;
      Назад - в извечную утробу.
      
      Сомкните стройные ряды,
      Покрепче закупорьте уши.
      Ушел один - в том нет беды,
      Но я вернусь по ваши души!
      **
      
      2. Нам ни к чему сюжеты и интриги, -
      Про все мы знаем, что Ты нам ни дашь.
      И весь народ на свете лучшей книгой
      Считает кодекс Моисеев наш.
      
      И если мне неймется и не спится
      Или в молитве нет на мне лица -
      Открою Тору на любой странице,
      И не могу, читаю до конца.
      
      Единоверцам не даю советы,
      Но знаю, что Закон у них в чести.
      Вот только что я прочитал про это:
      Наш Декалог - не свыше десяти.
      
      Вы вдумайтесь в святые эти строки, -
      Что нам романы всех времен и стран!
      В них всё - эпохи, длинные, как сроки,
      Обетованья, пепел и обман.
      
      Мне б тыщу лет не видеть этих строчек -
      За каждой вижу чью-нибудь судьбу!
      И радуюсь, коль высший суд не очень:
      Пусть все же повезет кому-нибудь...
      
      И сердце рвется раненою птицей,
      Когда начну свою судьбу читать.
      И кровь в висках так ломится, стучится,
      Как ангелы, когда приходят брать.
      **
      Из жизни в жизнь мы вверх пойдём, как по ступеням,
      И самый главный здесь - святых архатов класс.
      И первым долгом мы, естественно, отменим
      Эксплуатацию учителями нас.
      
      Да здравствует новая Школа!
      Учитель уронит, а ты подними!
      Святые обоего пола
      Свободными станут людьми.
      
      Мы строим Школу, чтобы грызть Ученье дерзко.
      Мы все разрушим изнутри и оживим,
      Мы Церковь выбелим и выскоблим до блеска,
      Всё теневое мы прикроем световым.
      
      Так взрасти же нам школу, Строитель, -
      Для душ наших древних теплицу, парник.
      Где учатся - все, где Учитель
      Сам в чем-то еще ученик.
      **
      Кто-то практикой вырастил плод, что неспел,
      Потрусили за ствол - он упал, упал...
      Это песня о том, кто не всё сумел
      И что избранным был, не узнал, не узнал.
      
      Может, были с Судьбой нелады, нелады
      И с Учением плохи дела, дела -
      Высшей йоги струна на лады, на лады
      С незаметным изъяном легла.
      
      Смешно, не правда ли, смешно! Смешно!
      А он шутил - недошутил,
      Не пил причастия вино
      И даже недопригубил.
      
      Только с миром затеял дуэль на ковре,
      Еле через порог преступил,
      Лишь чуть-чуть осмотрелся в игре,
      И Судья ещё счёт не открыл.
      
      Только с Богом задумывал спор, спор,
      Неуверенно и не спеша, не спеша.
      Словно капельки пота из пор, из пор,
      По каналам стремилась его душа.
      
      Он знать хотел всё от и до,
      Но не добрался он, не до...
      Ни до вершины, ни до дна,
      Не докопался до глубин
      И Ту, которая Одна,
      Недолюбил, недолюбил, недолюбил!
      
      Смешно, не правда ли, смешно, смешно...
      А он шутил - недошутил?
      Осталось нам нерешено
      Всё то, что он недорешил.
      
      Не добежал бегун-беглец, беглец,
      До цели сам не доскакал,
      Но звёздный знак его Телец
      Холодный Млечный Путь лакал!
      **
      Песня о Друге (Учителе)
      
      Этот Друг показался вдруг
      И не друг, и не враг, а - так;
      Никогда ты не разберешь,
      Плох Он или хорош, -
      В горы с Ним ты иди - рискни!
      Не оставь Одного Его:
      Пусть Он в связке в одной с тобой -
      Там поймешь, кто такой.
      
      Если был Он в горах не ах,
      С Ним ты сразу раскис - и вниз,
      Шаг ступил на ледник - и сник,
      Оступился - и в крик, -
      Значит рядом с тобой - Чужой,
      Ты Его не брани - гони.
      Вверх таких не берут и тут
      Им молитв не поют.
      
      Если ж с Ним не скулил, не ныл,
      Пусть Он хмур был и зол, ты шел,
      А когда ты упал со скал,
      Он ругал, но держал;
      Если шел Он с тобой, как в бой,
      На вершине стоял хмельной, -
      Значит как на себя самого
      Положись на Него!
      **
      Почему все не так? Вроде все как всегда:
      То же небо - опять голубое,
      Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
      Только Он не вернулся из боя.
      
      Нынче близится нового мира весна,
      По привычке окликнул Его Я
      Фимиам воскурить. А в ответ - тишина:
      Он вчера не вернулся из боя.
      
      Мне теперь не понять, кто же главный из нас,
      В нам навязанных Церковью спорах.
      Мне не стало хватать Его только сейчас,
      Когда Он не вернулся из боя.
      
      Он молчал на Суде и не в такт отвечал,
      Он всегда говорил про Иное,
      Он Мне спать не давал, Он с восходом вставал*,
      А затем не вернулся из боя.
      
      То, что пусто теперь, - не про то разговор,
      Вдруг заметил Я - нас было Двое.
      Для Меня тайным духом задуло костер,
      Когда Он не вернулся из боя.
      
      Нам и места на небе хватало вполне,
      Нам и вечность была для обоих.
      Все теперь Одному. Только кажется Мне,
      Это Я не вернулся из боя.
      
      *Как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого (Мф.24:27)
      **
      Если б водка была на Одного,
      Как чудесно бы было!
      Но всегда фимиам - на Двоих.
      Но причастие - на Троих,
      Что же на Одного?
      На Одного - колыбель и могила.
      
      Говорят, что жена - на Одного,
      Спокон веку так было.
      Но Премудрость - Она на Двоих,
      Но бывает Она - на Троих.
      Что же на Одного?
      На Одного - в Ковчеге могила.
      **
      Мне снятся крысы, ангелы и черти. Я
      Гоню их прочь, стеная и браня,
      Но вместо них я слышу Виночерпия:
      "Причастие спасет - к исходу дня
      Вина! И прекратится толкотня,
      Виденья схлынут, сердце и предсердия
      Отпустят, и расплавится броня!"
      Я - снова - я, и вы теперь мне верьте, я
      Немного попрошу взамен бессмертия, -
      Широкий тракт, холст, Друга, да коня,
      Прошу покорно, голову склоня:
      Побойтесь Бога, если не меня,
      Не плачьте вслед, во имя Милосердия!
      **
      Думал я - наконец не увижу я скоро
      Лагерей и церквей,
      Но попал в этот пыльный расплывчатый город -
      Мир теней, без людей.
      
      Так зачем проклинал свою горькую долю?
      Видно зря, видно зря!
      Так зачем я так долго стремился на волю
      В самых темных адах?
      
      Бродят толпы людей, на людей непохожих,
      Равнодушных, слепых, -
      Я заглядывал в черные лица прохожих -
      Ни чужих, ни своих.
      
      Вот так оно и есть -
      Словно встарь, словно встарь:
      Если шел вразрез -
      На фонарь, на фонарь,
      
      Если был как все -
      Значит сел, просто сел,
      Видел чуть посильней -
      Под расстрел, под расстрел!
      **
      Мосты сгорели, углубились броды,
      И тесно - только предков черепа,
      И перекрыты выходы и входы,
      И в церкви путь один - куда толпа.
      
      И парами коней, привыкших к цугу,
      Наглядно доказав, как тесен мир,
      Толпа идет по замкнутому кругу -
      И круг велик, и сбит ориентир.
      
      Дождем размыта святость литургии,
      Врываются галопы в полонез,
      Нет запахов, полутонов и ритмов,
      И божий дух из воздуха исчез.
      
      Пророчество, безумье, вдохновенье
      Круговращенье это не прервет.
      Но есть ли это - вечное движенье,
      Тот самый бесконечный путь вперед?
      **
      За нашей спиной остались паденья, закаты,
      Теперь бы ничтожный, хотя бы невидимый взлет!
      Мне хочется верить, что черные рясы монахов
      Позволят увидеть всем нового мира восход.
      
      Сегодня на людях сказали: Геройски умрите! -
      Попробуем - ладно! Увидим, какой оборот.
      Я думал, вникая в идеи мне чуждых религий:
      Тут кто как сумеет, - но важно увидеть восход.
      
      Особая рота - особый почет для святого.
      Не прыгайте, ангелы, с финкой ко мне из ветвей,
      Напрасно стараться, - я и с перерезанным горлом
      Сегодня увижу восход до развязки своей.
      
      Прошлись по тылам мы, держась, чтоб не резать их сонных,
      И вдруг я заметил, когда приоткрылся проход, -
      Еще несмышленый, зеленый, но чуткий подсолнух
      Уже повернулся на нового мира восход.
      
      За нашей спиною в шесть тридцать остались - я знаю, -
      Не только паденья, закаты, но взлет и восход.
      Два провода голых, зубами скрипя, зачищаю, -
      Восхода не видел, но понял: вот-вот - и взойдет.
      
      ...Уходит обратно на нас поредевшая рота.
      Что было - не важно, а важен лишь взорванный мир.
      Мне хочется верить, что грубая наша работа
      Вам дарит возможность услышать звук ангельских лир.
      (Апокалипсис)
      **
      
      3. Смеюсь навзрыд, как у кривых зеркал,
      Меня, должно быть, ловко разыграли:
      Крючки носов и до ушей оскал -
      Как на венецианском карнавале!
      
      Вокруг Меня смыкается кольцо,
      Меня хватают, вовлекают в пляску.
      Так-так, Мое невидное Лицо
      Все, вероятно, спрятали за маску.
      
      Иконы, литургии... Всё не так!
      И маски на Меня глядят с укором,
      Они кричат, что Я опять не в такт,
      Что поклоненье путаю партнерам.
      
      Что делать Мне - бежать, да поскорей?
      А может, вместе с ними веселиться?..
      Надеюсь Я - под масками зверей
      Бывают человеческие лица.
      
      Все в масках, в париках - все как один,
      Кто - сказочен, а кто - карикатурен...
      Сосед Мой справа - грустный арлекин,
      Палач - кто слева, ну а третий - дурень.
      
      Один - себя старался обелить,
      Другой - лицо скрывает от огласки,
      А кто - уже не в силах отличить
      Мое лицо от непременной маски.
      
      Я в хоровод вступаю, хохоча,
      И все-таки мне неспокойно с ними:
      А вдруг Моя же маска Палача
      Понравится - они ее не снимут?
      
      Вдруг Арлекин навеки загрустит,
      Любуясь сам Моим лицом печальным;
      Что, если Дурень тот дурацкий вид
      Так и забудет на лице нормальном?
      
      За масками гоняюсь по пятам,
      Но ни одну не попрошу открыться:
      Что, если маски сброшены, а там -
      Лишь пустота, как мрак в Моей гробнице?
      **
      Меня опять ударило в озноб,
      Грохочет сердце, словно в бочке камень,-
      Во Мне живет свирепый злобный жлоб
      С мозолистыми сильными руками.
      
      Он не двойник и не второе "я" -
      Все объясненья выглядят нелепо,-
      Он плоть и кровь, дурная кровь Моя,-
      Такого не найдешь в Преданье Церкви.
      
      Когда, Мою заметив маету,
      Народ бормочет: "Скоро загуляет",-
      Мне тесно с ним, Мне с ним невмоготу!
      Не Я, а он всю жизнь себе хватает.
      
      Он ждет, когда закончу свой виток -
      Моей рукой ведет он Торы строчку, -
      И стану Я расчетлив и жесток,
      И всех казню - гуртом и в одиночку.
      
      Я оправданья вовсе не ищу -
      Пусть жизнь уходит, ускользает, тает,-
      Но Я себе мгновенья не прощу -
      Когда Меня он вдруг одолевает.
      
      Я соберу еще остаток сил,-
      Теперь его не вывезет кривая:
      Я в вены мира, яд в Себя вгоняю -
      Пусть жрет, пусть сдохнет - Я перехитрил!
      **
      Я при жизни был рослым и стройным,
      Не боялся ни слова преданий
      И в церковные рамки не лез.
      Но с тех пор как считаюсь покойным,
      Охромили Меня, оболгали,
      К пьедесталу прибив ахиллес.
      
      Не стряхнуть мне гранитного мяса
      И не вытащить из постамента
      Ахиллесову эту пяту,
      Под цементом все рёбра каркаса,
      Небольшое движенье энергий -
      Только судороги по хребту.
      
      Я хвалился косою саженью -
      Нате смерьте!
      Я не знал, что подвергнусь суженью
      После смерти.
      Но в привычные рамки Я всажен -
      В догму вбили,
      А косую неровную сажень
      Распрямили.
      
      И с Меня, когда взял Я да умер,
      Живо маску посмертную сняли
      Патриархи церковной семьи,
      И не знаю, кто их надоумил,
      Только - с гипса вчистую стесали
      Азиатские скулы мои.
      
      Мне такое не мнилось, не снилось,
      И считал Я, что мне не грозило
      Оказаться всех мёртвых мертвей.
      Но поверхность на слепке лоснилась,
      И могильною скукой сквозило
      Из беззубой улыбки Моей.
      
      Я при жизни не клал тем, кто хищный,
      В пасти палец,
      Подойти ко мне с меркой обычной
      Опасались,
      Но по снятии маски посмертной -
      Тут же, в ванной, -
      Гробовщик подошёл ко Мне с меркой
      Деревянной...
      
      А потом, по прошествии года, -
      Как венец Моего исправленья -
      Крепко сбитый литой монумент
      При огромном скопленье народа
      Открывали под бодрое пенье,
      Под Моё - с намагниченных лент.
      
      Я немел, в покрывало упрятан -
      Все там будем!
      Я орал в то же время кастратом
      В уши людям.
      Саван сдёрнули! Как Я обужен -
      Нате смерьте!
      Неужели такой Я вам нужен
      После смерти?!
      
      А шаги Вседержителя гулки.
      Я решил: как во времени оном,
      Не пройтись ли, по храмам звеня?
      И шарахнулись толпы в проулки,
      Когда вырвал Я ногу со стоном
      И осыпались камни с Меня.
      
      Накренился Я, гол, безобразен,
      Но и падая - вылез из кожи,
      Дотянулся волшебной клюкой,
      Опустился пока еще наземь,
      Из разодранных рупоров всё же
      Прохрипел Я: "Похоже, живой!"
      
      И паденье Меня не согнуло,
      Не сломало,
      И торчат Мои острые скулы
      Из металла!
      Не сумел Я, как было угодно -
      Шито-крыто.
      Я, напротив, ушёл всенародно
      Из гранита.
      **
      Ну вот и всё! Закончен сон глубокий!
      Никто и ничего не разрешает!
      Я ухожу, Единый, Одинокий
      По полю сжатому, с которого взлетают!
      
      Я посещу небесную обитель,
      Что раем простодушно кличут люди.
      Мой капитан, Мой Сын и Мой Спаситель!
      Давай с Тобой хоть что-нибудь забудем!
      
      Забудем что-нибудь - Мне нужно, можно!
      Премудрость-женщину - с Ней Мы знакомы!
      Всё помнить - это просто невозможно.
      Да это просто и не нужно - что Мы?
      (о Троице)
      **
      Я теперь в дураках - не уйти Мне с земли,
      Зарядила сансара капканы:
      Не заметивши сходней, в мир дольний сошли -
      И навечно - Мои бодхисаттвы.
      
      И отныне в Каноне сплошные нули,
      В нем все больше прорехи и раны:
      Из своих кителей капитанских ушли,
      Воплотившись, Мои бодхисаттвы.
      
      В небо Мне теперь не выйти
      И не встретить их в порту.
      Заменитель вечной жизни -
      Как оскомина во рту!
      
      Бодхисатвы Мне скажут: Давай не скули!
      Ну а Я не скулю - волком вою:
      Вы ж не просто с собой мои сутры везли -
      Вы везли Мою душу с собою.
      
      Вас встречали в порту толпы верных людей,
      И Я с вами делил ваши лавры, -
      Мне казалось, Я тоже сходил с кораблей
      В Сиракузы, Афины, Израиль...
      
      Я надеюсь, что небо сильней площадей
      И прочнее церквей из бетона,
      Небо - лучший колдун, чем земной чародей,
      Встречу вас Я хоть из Лиссабона.
      
      Я архатов святых вижу в сумрачном сне -
      Практикуют, не бесятся с жира.
      Бодхисаттвы по сходням идут с кораблей,
      Чтоб с собою забрать пассажиров...
      
      Нет, Я выйду в небо снова
      Или встречу их в порту, -
      К черту вечные оковы
      И оскомину во рту!

  • Оставить комментарий
  • © Copyright Ирхин Валентин Юрьевич (Valentin.Irkhin@imp.uran.ru)
  • Обновлено: 02/09/2021. 33k. Статистика.
  • Статья: Религия, Эзотерика, Обществ.науки
  •  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.