# Кровать

Александр Антонович

КРОВАТЬ


М.Б.


Будем честны!

Конечно, энтропия существует и от нее никуда не деться, особенно после того, как тебя прихлопнет гробовой доской или чем-нибудь менее для этого приспособленным, но достаточно убедительным. Есть она, ядрена вошь!..

Но, пока Венец Творения не подошел к роковой черте, он (Венец, прости, Господи!) стремиться не участвовать в броуновском движении, а вовсе напротив - пытается достичь апогея своего сиюминутного существования. Каждый день. Каждый час. Сиюсекунду!!!

Само существо его может не осознавать наличие этой, постоянно возвышающей тенденции, что, однако, вовсе не избавляет его от Стремления.

Существо старается подпрыгнуть повыше, думая про себя, что никуда особенно не стремиться, а только и хочет-то немного дальше заглянуть за горизонт.

Но не тут-то было - посмотрев за горизонт, оно возвращается на землю, где ждут его последствия прыжка или же - увиденного во время оного. Есть мнение, что само это подпрыгивание нарушает какие-то неизвестные нам законы мироздания, отчего после взлета мир немного меняется, причем не в лучшую сторону...

Но, к делу!..

Героиня моего повествования жила по принципу - "все хорошо, прекрасная маркиза". Нельзя сказать, что она сознательно избрала этот жизненный принцип. Не йог, все-таки, и не большевик какой, чтобы жизненные принципы обдуманно выбирать, вышло так оно само...

Многие так живут.

Была она человеком в мечтах возвышенным, в быту стоиком, а, если уж обобщать и говорить по-простому, - сладкотерпцем.

Каждый ее день оканчивался с легким перекосом в непонятную сторону и, как результат, не хотел плавно переходить в последующий, соответственно искажая и его. Поэтому моя героиня ежедневно с самого утра занималась исправлением случившегося вчера, напоминая при этом уставшего бойца, у которого на передовой заклинило затвор автомата и ему надо сейчас же перебрать все это сволочное устройство, чтобы сделать хотя бы один выстрел в сторону врага. Но, пока устройство приводилось в нужное состояние, враги уходили в недосягаемое пространство или же заслонялись новыми подленькими, такими же мелочными и неубиенными, в которых сразу трудно прицелиться.

Жизнь ее была сложна, но имела внешний смысл.

Возвращаясь к сказанному выше, необходимо сказать об подпрыгнуть.

Она была не чужда этому.

Но какие такие прыжки доступны думающему человеку в наше время?! Ведь не pip-show нужно - кто там, как себя развлекает - а что-то другое - скорее всего представление о том, как можно было бы жить, если...

Нужна недоступная мечта, до которой надо еще добраться. Обретение мечты - это уже мечта.

Все, что она видела до сих пор, ее не то что бы не привлекало, а просто очень быстро переформировалось буднями во что-то не очень-то и заслуживающее внимания.

Но вот однажды так случилось, что, в момент душевного расслабления на очередном лазурном берегу, она совершила Поступок, который коренным образом изменил ее жизнь. Она совершила Прыжок, не осознавая, как высоко она потом вознесется.

Там ею была куплена мебель. На весь особняк, который она как-то, подпрыгнув по настоянию мужа, купила. Комнат - не считано, метражу - не меряно - почти мечта. Хорошая мечта... Но - ограниченная указанными размерами.

Итак - мебель.

Когда мебель после нескончаемых мучений, звонков и ругани привезли, наша героиня не поверила собственным глазам - кроме (таможенный список на 147 предметов, художественной ценности не представляющих) там была еще и Чужая Кровать, которую маленькие шустрые желтолицые прохиндеи с неведомой никому целью запихнули до кучи, заодно с указанными выше предметами.

Кровать была явно не ее.

С тумбочками...

Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что она - ЧУЖАЯ - потому что у человека, ее купившего, явно была МЕЧТА - Кровать не проходила ни в какие двери.

Но, завидуй-не-завидуй, а делать что-то надо.

Кровать была оставлена на въезде в дом и покрыта пленкой. Машины теперь парковались на улице, откуда их время от времени утаскивала полиция.

Желтолицые капиталисты на призыв найти владельца Кровати не отзывались.

Приближалась осень.

Шли дожди, и жарило солнце.

Полиция утаскивала машины через день.

Кровать заметно грустнела.

Время шло.

Гады молчали.

Солнце жарило поменьше, но дожди продолжались и влажность стояла несусветная.

Иногда наша героиня заглядывала под пленку и чувствовала, как уходит из Кровати запах невинности, заменяемый чем-то синечулочным. Ей было жалко ее и почему-то грустно за себя.

Или наоборот.

Надо было что-то делать.

Сдавать чужую мечту в помойку оказалось невозможным - очень дорого и поэтому как-то внутренне неудобно.

Наступила осень.

Что же делать?!

Решение, как это часто бывает, пришло неожиданно.

Надо сказать, что, последнее время, наряду с очередными и внеочередными катаклизмами, Кровать занимала в ее сознании ведущее место, поэтому, когда, возвращаясь с работы, моя героиня увидела бездомного, который, подложив под голову пластиковый мешок со своим скарбом, спал прямо на тротуаре, она подумала:

- На Кровати же, их штук шесть поместятся...конечно, если поперек...

Именно так и возник выход из положения - жертвовать.

На следующий же день она позвонила в Организацию Помощи Бедствующим Евреям и сообщила о своем решении.

Ее долго расспрашивали о качестве и внутренних достоинствах Кровати, после чего все же согласились взять.

- Завтра заберем! В 5.45 утра!

Это было последнее, что она хотела бы услышать.

- А если - позже?! - безнадежно спросила она.

- Позже - никак не возможно. Все мицвы делают - Йом-Кипур скоро - вконец затравили! Нам после вас еще три гроба надо забрать неподалеку. Жертвуют...

Удивляясь себе она спросила:

- Хорошие?

- Нормальные. Не юзанные. - сказали ей со знанием дела.

Эти гробы ее почему-то совершенно убили. Но кавалерийская стойкость заставила ее выкрикнуть последнее условие:

- Если вы приедете в 5.45 и меня разбудите, то гробы будут для вас!!!

- Мы все сделаем тихо - не услышите.

Проверили адрес и отключились.

Повесив трубку, она вышла во двор к Кровати.

Раньше эта Кровать была для нее чем-то отвлеченным и совсем не своим, или не совсем своим, хотя, последнее время, уже почти родным, вроде как усыновленным существом. Но сейчас - в минуту расставания - захотелось ей породниться с Кроватью судьбами, которые ни в какую дверь не лезут.

Как там - в этой неведомой чужой Мечте?

Она забралась внутрь, легла и прикрылась пленкой. Там было тепло и славно.

Как в детстве.

Опять начал накрапывать дождик.

Было бы логично, если бы в этот момент ей бы взгрустнулось о юности, о времени неполной зрелости или о других возможных, но не реализованных до конца, этапах ее нечеловеческой судьбы, но с ней случилось другое.

Вдруг, ни с того ни с сего, в памяти возникло сообщение, прочитанное недавно на интернете, о том, как где-то в Африке таможенники арестовали груз с двумя тысячами носов бабуинов, которые используются знахарями, как снадобье повышающее много чего.

Тогда это сообщение вызвало у нее только легкое содрогание, но, почему-то именно теперь, ей стало так жаль обезносенных бабуинов, что она заплакала.

- Вот...вот...вот... Все - вот так... Все - вот так... - повторяла она сквозь слезы, не понимая даже о чем она говорит, и бормотала это пока не заснула.

Сладкий дождик крапал...

В 5.45 четыре грузчика на цыпочках подошли к Кровати и, даже побоявшись крякнуть, вознесли ее на могучих руках в грузовик.

Ей снились бабуины.

Живые.

С носами.

Две тысячи штук.

Ох, что же они там выделывали...

И как же это все было хорошо!..


Больше я о ней ничего не знаю.