# Бумага и экран

Леонид Александрович Ашкинази

Обзоры научно-популярной литературы, N 11

Бумага и экран


Когда возникает новое технологическое решение, которое может существенно повлиять на жизнь, происходит... происходит... помните анекдот про пять стадий любого проекта? "Энтузиазм - разочарование - поиски виновных - наказание невиновных - награждение непричастных"? На самом деле сначала, естественно, латентный период, когда идея тихо булькает где-то в чьих-то мозгах. Или, скорее, в сети мозгов и рук. Это потом комплексующие граждане или политически правильные историки рвут рубаху до пупа и протирают мышью коврик, обсуждая, кто изобрел радио. Реплика вбок -- в нашей реальности это была сеть из нескольких десятков конкретных людей, их теоретических идей и экспериментальных результатов, причем не отдельных, а связанных информацией, знанием о высказанном или сделанном ранее. Так вот, период первоначального бульона кончается взрывом интереса, надежд, чаяний и т. п. Физик сказал бы, что социум "неустойчив в малом" по отношению к истерике новизны, экономист указал бы на роль прессы и бизнеса, наваривающих бабки на любом шухере, социопсихолог и социопсихиатр добавили бы свое. А когда истерика кончится, будет нормальное относительно медленное развитие. С взаимодействием старого и нового, продвижением и отступлением, с психологией, короче -- интересные процессы.


Вот еще пример, древний и маленький, но он нам пригодится -- сверхпластичность. Когда-то было обнаружено, что некоторые сплавы металлов можно при сравнительно небольшом нагреве и сравнительно небольшими усилиями растянуть в десятки раз -- ну, как пластилин. Немедленно визг -- все, завтра выкидываем половину станков, закрываем половину заводов, начинаем все делать из этого самого сверх- как его там? -пластичного. Гладко было на бумаге, но забыли маленькую деталь -- техника использует тысячи только металлов и сплавов, а ведь металлами мир не исчерпывается -- оглянитесь... Конструкторам с технологами даже после третьего стакана не могло привидеться, что техника от этого откажется.


Но то события середины прошлого века. А вот история, которая разыгралась на наших глазах -- 3D-истерика. Ни по точности, ни по скорости работы 3D-принтеры с имеющимися технологиями не только близко, но даже и далеко не стояли. Но какая разница? -- важно, чтобы читатель принес кому-то доход. Кто-то даже провозгласил, что эта игрушка будет сама себя производить и вот он -- конец человеческой цивилизации верхом на бледном принтере. Вопрос, как этот саморазмножающийся принтер будет из пластика делать микросхемы для компьютера, без которого он просто мертвый набор деталей, не возник.


Вообще наивность современного читателя, сидящего у экрана, как птенец в гнезде, с разинутым клювиком, поражает. Летом этого года Интернет криком кричал - создан материал в шесть раз легче воздуха! Бородатые профессора радостно его демонстрировали в роликах, а научненькие журналисты восторженно комментировали. И кажется, только на одном сайте некая девочка спросила -- а почему он не взлетает до потолка? Ей снисходительно объяснили, что он был бы в шесть раз, если бы из его пор выкачать воздух; а что писатели, попросту говоря, врут, а читатели, попросту говоря, глотают не жуя, так это просто маркетинг, ничего личного.


Теперь о нашем, о родном, о книжных полках. С момента возникновения электронных книг обсуждается вопрос -- умрут бумажные книги или нет? Ответ прост, примитивен и омерзительно тривиален -- нет, не умрут, "не надейтесь". А что произойдет?


Если не рассматривать ажиотажный спрос и престижное потребление, разрешения и запреты бессильных мира сего, кооперативные игры производителя и прессы на нервах потребителя, ведущих к его кошельку, выступления скромно проплаченных экспертов на тему о выдающемся вреде и чудовищной пользе #неважночеголишьбызаплатили, всю эту рябь на воде, то события развиваются всегда одинаково. Новое делит со старым рынок, причем граница медленно сдвигается по мере совершенствования нового, которое, в частности, использует накопленный старым опыт. Старое при этом тоже совершенствуется -- во-первых, просто из-за конкуренции, во-вторых, уступая часть рынка, старое получает возможность обратить большее внимание на остальную часть и, в-третьих, старое осваивает совсем новые области, до того неподвластные ни ему, старому, ни новому. Этот процесс прекрасно виден, например, на взаимодействии вакуумных и полупроводниковых приборов, или перьевых и шариковых ручек, или пленочной и цифровой фотографии. Конечно, в каждом случае есть свое, и возможно, что в каких-то случаях старое когда-нибудь действительно останется в музеях.


Перечисленные три случая как раз и показывают нам три направления, в которых развивается бумажная книга. Первое (аналогия с лампами и полупроводниками) -- совершенствование и освоение новой области. Примеры -- большой формат и полиграфия, серии роскошных альбомов про музеи и природные красоты, гибриды бумажной книги с детской игрушкой, с аудиокнигой.


Второе направление (аналогия с перьевыми и шариковыми) -- престижное потребление. Это полностью висит на психологии -- дешевая человеческая психология ублажает себя украшением офисов и хаусов супердорогими изданиями. Гутенберг и Федоров точно бы произнесли что-то не(в их времена)печатное. Аналогичное произошло с лошадьми и автомобилем -- первые остались в основном в спорте и сфере престижного потребления.


Третье направление (аналог с пленкой и цифрой) -- экран делается все более похож на бумагу, но, как пишут, остаются некоторые особенности восприятия (детерминированный растр в электронной фотографии и хаотичный в пленочной), плюс привычка, традиция, психология... Да и по контрасту и цветонепередаче экран ридеров уступает даже дешевой бумаге и сильный прогресс в этом плане не просматривается. Есть и более тонкие психологические механизмы. Например -- при работе одновременно с большим количеством источников в мозге хранится информация о месте нахождения книги (шкаф, полка, примерное место на полке) и виде корешка и обложки, что позволяет взять в руки нужную книгу не более чем за десять секунд даже в большой домашней библиотеке. В компьютере поиск с такой скоростью организовать можно, но это требует специальной организации хранения. Правда, при этом облегчается поиск нужного места в самой книге (по закладкам или запомненным словам), но зато перестает использоваться визуальная память, а вместо нее увеличивается нагрузка на текстовую (авторы, названия и т. д.), и для некоторых читателей это решение неудачно. Впрочем, для компьютеров уже есть программы, изображающие полки, книги и обложки.


Реплика вбок. История техники сплетена с историей социума и интересна. Один из читателей (А.Д.) видел рекламу -- "часы, которым не нужна батарейка". Похоже, что "изобрели" автоподзавод, которому скоро стукнет век. Из этой же серии: салфетки для протирания стола, которые не нужно выбрасывать, а можно постирать и использовать много раз! Может быть, через сто лет мы увидим рекламу: "книга, которую не нужно заряжать -- книга на бумаге работает вечно".


Однако это не все, есть еще причина для выживания книг. Мы уже знаем, как сказывается на человеке предпочтение Интернета как источника информации. Поколение школьников и студентов, которые не могут сосредоточиться более чем на пять минут и чувствуют себя "заброшенными в мир", если перед ними живой препод, а не видеоконтент. Вполне легитимные термины "цифровое слабоумие" и "клиповое мышление" говорят сами за себя; желающие могут прочесть хотя бы книгу Гэри Смола и Гиги Ворган "Мозг онлайн. Человек в эпоху Интернета" или Манфреда Шпитцера "Антимозг: цифровые технологии и мозг". Конечно, хорошая книга в смысле информации -- что в Интернете, что на бумаге -- одна и та же. Но, пользуясь Интернетом, мы получаем на любой запрос мусоровоз навстречу, а если очень осторожны -- ходим, как минимум, по краю помойки. Если у человека уже сложилось определенное отношение к серьезности и достоверности, то помойка будет только немного раздражать. А если это ребенок?


В жизни ребенка хорошая книга -- обязательно из рук умных родителей, дабы он перенес на нее часть своей исходной любви -- должна предшествовать Интернету. И временной зазор должен быть таким, чтобы сформировалось четкое отношение. То есть годы.


Теперь обратимся к данным о чтении. Казалось бы, вопрос прост: с чего люди читают, с бумаги или экрана (можно еще спросить про аудиокниги...)? Просто было на бумаге, но забыли про социологические овраги. Что надо фиксировать -- объем прочитанного или потраченное время? Или вообще нечто эфемерное -- полученную информацию, пользу, эмоции? Учитывать ли жанры и цель чтения? Чтение по работе, по учебе или для удовольствия? А если это пересекается? Учитывать ли параметры читателей? Пытаться ли сопоставлять разные страны? Обращаться за информацией к людям или к объективным данным? Люди необъективны, а разные объективные данные говорят о разном (данные об изданиях, тиражах, листаже - об одном, о продажах -- о другом, но и те, и те -- не совсем о чтении). Но и скачивание файла не равно чтению, да и как это скачивание учесть? То есть на некоторых сайтах оно фиксируется, но не на всех, да и просто пересылки друг другу не учесть. И это только начало проблем...


На эти вопросы есть несколько ответов. Первый -- давайте измерим что-нибудь, будет интересно, опубликуем где-нибудь, будет престижно. Второй -- давайте измерим то, что мы или кто-то измерили здесь же, но год назад. Или измерим то, что сейчас кто-то измеряет где-то в другом месте. В этом случае с нас снимается проблема выбора, уже хорошо. А важнее вот что: одно из загадочных свойств нашей реальности -- производные, то есть градиенты и тренды, более информативны, нежели сами значения. Возможно, что это просто свойство нашего мышления -- оно не в силах строить глобальные модели, которые могли бы связать величины, и пробавляется влияниями и связями, дающими именно производные. Третий ответ -- попытаться понять, что именно мы хотим понять, и какие именно цифры нам для этого нужны. Сложность данного пути в том, что для "понять" нужно уже иметь в голове какую-то модель явления... но это нормальный путь развития науки, мой внутренний физик готов это объяснить вашему внутреннему социологу.


Однако это еще не дно нашего падения, от которого мы вместе с экономикой чаем -- или уже не чаем? -- оттолкнуться. При попытке найти данные исследований мы обнаруживаем, что в литературе эти данные зачастую приводятся в столь лоскутном виде, что никакое понимание невозможно. Впечатление, сочувствие, переживание, восхищение, ужасание -- вполне. А понимание -- нет. Впрочем -- это относится не только к чтению. Социологические данные приводятся в СМИ в таком виде... пора бы добрым гражданам осознать, что когда мы говорим "вес увеличился на 10%", "инфляция возросла на 10%" и "чтение электронных книг возросло на 10%" -- это только цифра одинаковая, а смысл совершенно разный. В последнем случае -- просто никакой. Если нам не рассказали, кого именно спрашивали, как именно выглядел вопрос и еще несколько "как именно".


Попробуем все же привести некоторые данные, вот их источник: Александр Воропаев "Книгоиздание в России: день сегодняшний". Что касается бумаги, то количество выпускаемых названий в России с 2008 по 2013 год -- стабильно, 0,12-0,13 млн названий в год, суммарный тираж упал с 760 млн до 500 млн экземпляров, средняя цена поднялась вместе с Россией с колен -- с 220 до 340 рублей. В последние два года произошло, естественно, падение количества выпускаемых названий -- на 7% в 2014 и на 8% в 2015 году, а по суммарному тиражу -- на 10% и 18% соответственно. Распространение электронных книг оценить можно лишь очень ориентировочно, потому что более 90% -- нелегальное, и так будет всегда -- даже если удастся задавить пиратские сайты, то останутся пиринговые сети, P2P, люди просто будут общаться друг с другом. Подавить этот основной инстинкт можно, только поставив всех к стенке. Но даже легальные продажи электронных книг (файлов) возросли с 2008 по 2013 год в 40 раз -- с 0,4 млн до 15 млн в год. Экстраполируя на текущий момент и предполагая, что легальный рынок составляет 10% от всего, получаем (вы сидите?) что летом этого года оборот электронных книг превзошел оборот бумажных. Понятно, что это заключение очень ориентировочно, но вот косвенная, зато надежная цифра -- продажи ридеров, электронных читалок, с 2008 по 2013 год возросли в 10 раз, с 0,14 млн в год до 1,5 млн. Их покупают именно чтобы читать; а продажи планшетов, с которых читают не меньше, чем с ридеров -- выросли еще сильнее, с 2010 по 2013 год в 30 раз, с 0,2 млн до 5,5 млн.


И вот самый косвенный, но и самый надежный индикатор рынка - средняя цена электронного издания -- она выросла с 2010 по 2013 год в три раза, с 30 до 90 рублей. Издатели пытаются извлечь доход от растущего, как на сланцевой нефти, рынка. Да и потребитель воспринимает экран все более, как книгу... А потом кто-то выпустит программу, которая будет шелестеть страницами, как когда-то компьютеры изображали релюшки модема, а мыльницы -- хлопок зеркала. А еще более кто-то -- приставку для запаха страниц. А еще потребитель жаждет ударопрочного экрана...


Тем не менее, можно спросить потребителя, с бумаги или с экрана он читает. Данные на этот счет весьма отрывочны, но в общем можно считать, что с 2011 по 2013 год доля читателей, пользующихся и тем, и этим, возросла с 30 до 70%. Скорее всего, эта цифра плавно подползет к тривиальным 100% минус принципиальные, и это станет неинтересно. Интересно было бы увидеть данные по количеству и/или объему прочитанных книг, но таких данных, похоже, никто пока не получил.


Возникновение Интернета и чтения в, через, посредством него породило, можно сказать, новую культуру. То есть ростки ее можно было заметить и раньше, но они пробивались, как трава через асфальт бумаги или гнездились на карнизах, а теперь это -- лес. Новое взаимодействие читателя с автором и книгой -- отдельная и прекрасная тема. Начните со статьи Юлии Щербининой "Чтение в эпоху Web 2.0", опубликованной в журнале "Знамя" 2014, N 5, то есть, простите, вот здесь: http://magazines.russ.ru/znamia/2014/5/17sh.html


А теперь -- дискотека! То есть еще один способ понять, насколько важно для людей чтение, а точнее -- насколько часто люди заговаривают о чтении, ища близкого или, по крайней мере, не слишком далекого человека -- то есть на сайте знакомств. В 2011 году автор этой статьи и Алла Кузнецова исследовали один из самых крупных русскоязычных сайтов знакомств и опубликовали в Вестнике Левада-центра небольшое исследование "Декларация о чтении как самопрезентация (по материалам Интернета)" http://ecsocman.hse.ru/text/36882251/

В частности, определили место чтения среди прочих досуговых интересов. Оказалось, что у девушек тогда чтение делило первое-второе место со спортом, у мужчин чтение было на третьем месте после спорта и музыки. Количество анкет, где упоминается слово, указанное слева, нормировано на "суммарное чтение" в соответствующей колонке. За истекшие пять лет произошли заметные изменения:

- у женщин чтение четко вышло на первое место,

- у мужчин чтение по-прежнему на третьем месте, но разрыв с музыкой и спортом сократился существенно,

- и у мужчин, и у женщин сильно упала "природа", но возросли "путешествия". Ну да, я могу себе позволить путешествовать, я крут, а какую-то там "природу" можно и во дворике найти.


Что касается сравнения мужчин и женщин, то для женщин чтение по-прежнему значимее при самопрезентации, чем для мужчин -- вес женской "1" больше веса мужской "1" и пять лет назад, и сейчас в 1,47 раза.


2011


2016


женщины

мужчины

женщины

мужчины

спорт

1,01

2,51

0,55

1,33

читать+книги+читаю

1

1

1

1

музыка

0,81

1,36

0,68

1,12

кино

0,76

0,74

0,68

0,92

природа

0,71

0,77

0,12

0,28

путешествия

0,71

0,44

0,90

0,82

театр

0,38

0,21

0,47

0,41


Итак, через сайт знакомств можно получать некоторую информацию о чтении. Собственно, любое "место" в Интернете - в том числе и просто весь Интернет - это представительство какой-то части общества, которая оставляет в нем свой след. Отсюда видны и огромные плюсы и минусы этого метода исследования. Минусы - не всегда ясно, какая это часть и как именно, из каких соображений она "оставляет след". Плюсы же - относительная дешевизна, отсутствие влияния на респондента и общество, возможность многократного получения данных на одном и том же поле.


Особенности "места", влекущие особенность выборки, могут использоваться и сознательно, как это сделала Любовь Борусяк в работе "Чтение как ценность в среде молодых российских интеллектуалов" (Левада-центр, Вестник общественного мнения, 2010, N 3). Она применила для выделения групп два приема - использование естественного места концентрации определенного половозрастного слоя (женщины средних лет, озабоченные воспитанием ребенка), и некий аналог "снежного кома" - "друзей" в социальной сети "В Контакте".


"Из каких соображений" оставляет человек свой след в Интернете - вопрос одновременно и социологический, и психологический. В социологии эта ситуация не нова: процесс ответа респондента интервьюеру - это процесс межличностный, психологический. Причем в Интернете он принципиально легче поддается объективации, ибо мы не знаем, какое выражение на лице было у интервьюера, а какая атмосфера на данном сайте или форуме - знаем. Потому что мы там сами были.

-----------------------------------------------------


Рейтинги книг -- малоосмысленны, но интересны


Потому что осмысленны лишь те параметры и те способы их измерения, на основе которых мы предпринимаем действия. Не важен рейтинг стран ни по какому параметру -- если мы не решаем, в какой жить. Не важен рейтинг воров по количеству наворованного - если у нас нет с ними общего бизнеса. И если мы -- увы -- не можем отправить их на нары. Не важен рейтинг пропагандистов по мощи вранья -- если не собираемся что-то делать на основе высыпанного на нас радиоактивного пепла телевизионной лжи. И не важен рейтинг книг и писателей. Поскольку мы берем в руки книгу, руководствуясь, к счастью, чем-то другим.


Тем не менее, нам любопытно. Это рудимент подсознания, которое помнит, как мы, завалив мамонта, выбирали самок по рейтингу, а самки, поглядев на мамонта, выбирали нас. Рейтинг был прозрачен, как и должно быть в демократическом и открытом обществе. В сегодняшнем российском обществе ситуация иная. То есть книжных рейтингов много, они разные и непонятно как устроенные.


Первая группа рейтингов: это всякого рода списки лучших - "десяти книг года"... месяца ... недели ... одной газеты, другой, одного журнала, другого, конкурса, и еще десяти конкурсов. Все эти рейтинги, один другого рейтингее и краше -- результат взаимодействия книжного рынка, вкусов устроителей конкурсов и жюри и, наконец, денег, которые платят издатели за рекламу. Анализировать вкусы объективно невозможно, а проплаты и откаты -- и кюхельбекерно, и тошно. Но к счастью, это и не нужно -- эти рейтинги, конечно, говорят что-то о книгах, только мы не знаем, что, а поэтому -- какая нам разница? Причем, как ни странно, субъективный рейтинг, присваиваемый одним человеком, может говорить много больше, чем непонятно как выработанное решение десяти признанных непонятно кем экспертов. Читатели и почитатели творчества Стругацких даже если и не были согласны с решениями Бориса Натановича, единолично присуждавшего "Бронзовую улитку", по крайней мере, понимали, за что и почему, и принимали это мнение -- уважаемого человека и любимого автора.


Вторая группа рейтингов -- это всяческие рейтинги продаж. Их много, разных, они важны для книготорговцев и, наверное, могут как-то использоваться социологами. Однако непонятно, как -- ибо продажи зависят не только от вкусов ширнармасс, но и от рекламы, от расположения магазинов, от устройства сети книгораспространения, от цены книги, а если это non, как говорится, fiction -- то и от целевой группы. Да и в мире худлита тоже свои целевые группы имеются.


Третья группа рейтингов -- это всяческие читательские рейтинги, например, участников конвентов или иных мероприятий. В этих случаях ситуация если и лучше, то не намного. Мы представляем себе теоретический контингент участников того или иного конвента, но фактический состав участников всегда имеет региональный скос, причем зависящий от цен на железнодорожные билеты и вообще от уровня жизни на момент проведения мероприятия. Но -- радуемся мы -- в Интернете билеты не нужны, и вот перед нами еще одна группа.


Четвертая группа рейтингов стучится в модем. Но, опять же, региональный скос, и не надо упиваться победными реляциями провайдеров об охвате бескрайних оленеводов -- это мобильный И., и его используют иначе, нежели стационарный. Кроме того, совокупность пользователей Интернета до сих пор имеет некоторые возрастные отличия, причем среди пользователей сетевых библиотек доля молодежи велика -- во время сессий посещаемость сайтов падает существенно. Рейтинги книг и авторов имеются, например, на сайте www.livelib.ru но установить, из каких книг делался выбор, невозможно. Поэтому сравнить оценки книг и авторов можно, но только книг, читаемых пользователями сайта за последнее время.


Но главное не в этом -- из читателей ставит оценку менее процента, то есть выборка получается чудовищно скошенная, причем непонятно, по какому признаку. Может быть, по каким-то случайным причинам: текст чем-то задел или, например, возмутила политическая позиция автора и до оценки ли тут литературы -- мочить, мочить в сортире! (С) "Российское все". При этом среди оценок много крайних -- потому что, находясь под впечатлением от показавшейся очень хорошей или очень плохой книги, читатель скорее поставит оценку. Заметен еще один механизм искажения -- читатели любят оценивать то, что кто-то уже оценил. Психологи кивают понимающе -- а как же, надо пометить территорию. И правда -- чем мы хуже котегов?!


Пятая группа рейтингов -- по числу скачиваний текста с сайта, и это -- с учетом скоса выборки -- самое объективное. Потому что это бесплатно, и это как раз и означает чтение.

Такие данные кое-где есть, например, тут www.big-library.info/?act=top

и тут www.ladoshki.com/?books_top100s_4 Однако и здесь проблема на проблеме. Разные книги лежат на сайте разное время, это очевидно влияет на результат. Далее, на количество скачиваний влияет -- вы не поверите -- вообще наличие книги на сайте. Но есть там книга или нет, это хоть можно установить, хотя достоверность результатов страдает в любом случае -- отсутствие и наличие одного автора или книги влияет на скачивание других. Само пополнение сайта может производиться по-разному: если оно производится энтузиастами, то представляющими примерно ту же группу, что и читатели; может быть, с несколько большим скосом в юность. Кроме того, результаты будут искажаться возней вокруг авторского права. Например, Станислав Лем и Борис Стругацкий никогда не возражали против выкладывания их текстов в Сеть, но после их смерти наследники начали соответствующую деятельность и на некоторых сайтах их произведения были держателями сайтов удалены. Наконец, все сетевые рейтинги (как оценочные, так и по скачивания) легко поддаются накрутке.


Некоторые оценки и данные о скачиваниях приведены в библиотеке Мошкова www.lib.ru

Если обратиться, например, к списку текстов, то его верх, то есть список текстов, которые набрали от 9 до 10 баллов, в 2003 году выглядел так: М.Булгаков "Мастер и Маргарита", А.де Сент-Экзюпери "Маленький принц", Л.Филатов "Про Федота-стрельца", Р.Бах "Мост через вечность", "Чайка по имени Джонатан Ливингстон", "Иллюзии", "Далеких мест не бывает", С.Козлов "Правда, мы будем всегда?", А. и Б.Стругацкие "Понедельник начинается в субботу", "Пикник на обочине", "Трудно быть богом", П.Зюскинд "Парфюмер", О.Хайям "Рубаи", В.Миронов "Я был на этой войне", Г.Г.Маркес "Сто лет одиночества", С.Лукьяненко "Лабиринт отражений", "Фальшивые зеркала", В.Пелевин "Затворник и Шестипалый", "Чапаев и Пустота", Р.Желязны "Девять принцев Амбера", Дж.Д.Сэлинджер "Над пропастью во ржи". Этот список составлен только из произведений, которым было поставлено не менее 150 оценок -- то есть которые читаются массово (от 15 до 30 тысяч читателей).


Что касается количества скачиваний, то примерно в те же времена список авторов, на которых приходилось больше всего кликов в разных разделах (правомерность отнесения того или иного автора к тому или иному разделу обсуждать не будем) выглядел примерно так. Русская современная проза -- Б.Акунин, М.Булгаков, В.Пелевин; переводная проза -- П.Коэльо, Х.Мураками, П.Зюскинд; русская классика -- Е.Баратынский, И.А.Гончаров, П.Ершов; русская проза 30-х годов -- А.Грин, З.Жаботинский, С.Черный; русская проза 90-х годов -- М.Бонч-Осмоловская, Н.Джин, Б.Ширянов, Д.Рубина; поэзия -- Н.Гумилев, К.Симонов, О.Мандельштам; зарубежный детектив -- Р.Стаут, А.К.Дойл, Д.Френсис; советская фантастика -- А. и Б.Стругацкие, С.Лукьяненко, Ю.Ильченко; зарубежная фантастика -- С.Кинг, М.Муркок, Р.Желязны. Тут кое-что удивительно; могло сработать то, что книга оказалась на сайте недавно и на нее "накинулись".


Кое-какие современные данные можно нарыть на сайте flibusta.is По данным этого сайта, 15 наиболее читаемых авторов - Борис Акунин, Дарья Донцова, Александр Бушков, Сергей Лукьяненко, Роман Злотников, Стивен Кинг, Агата Кристи, Алексей Пехов, Айзек Азимов, Джордж Мартин, Рэй Брэдбери, Андрей Круз, Аркадий и Борис Натанович Стругацкие, Александр Сергеевич Конторович, Артур Конан Дойль.


А 15 наиболее читаемых произведений, это Джордж Мартин / Игра престолов, Эрика Леонард Джеймс / Пятьдесят оттенков серого, Грегори Дэвид Робертс / Шантарам, Стиг Ларссон / Девушка с татуировкой дракона, Джордж Мартин / Пир стервятников, Алексей Пехов / Страж, Андрей Круз / Ветер над островами, Джордж Мартин / Буря мечей, Александр Сергеевич Конторович / Черная пехота. Штрафник из будущего, Андрей Круз / На пороге Тьмы, Андрей Круз / Я! Еду! Домой! Те, кто выжил, Михаил Афанасьевич Булгаков / Мастер и Маргарита, Артем Каменистый / Девятый, Александр Сергеевич Конторович / Черные бушлаты. Диверсант из будущего, Джордж Мартин / Битва королей.


Примечание для тех, кто поведется на эти списки. Флибуста пополняется желающими, которые несут туда свою радость и гордость, а чем гордится возрадовавшийся и принесший -- вот вы и увидите. То есть увидите и великую литературу, и литературу, великую своей мерзостью, но удовлетворяющую какие-то комплексы и реальные боли россиян. Чем хороша Флибуста, так это тем, что там есть комментарии читателей. И если с точки зрения литературы книга -- помои, но популярна за счет расчесывания комплексов, то из комментариев это сразу видно.


Давно хочется спросить -- а где чисто социологические данные? Где репрезентативные всероссийские опросы? Легко! Тысяч тридцать долларов, а лучше пятьдесят -- и мы будем знать о чтении россиян если и не все, то многое. Но тут, как и везде, есть проблемы, причем одна -- очень большая. Заметьте, что если "о чтении вообще" какие-то исследования есть, то с делением на жанры -- много меньше, а о чтении конкретных авторов или, тем более, конкретных книг почти и нет. Причина проста и ужасна -- слишком много авторов и книг! Если, например, какого-то автора читает каждый десятый, то выборку для нормальной точности придется увеличить в несколько раз. А если каждый сотый? Естественно, легче провести такое исследование в какой-то узкой и относительно однородной группе, например, на учениках одной школы, студентах одного вуза, молодежи одного города. Таких работ совсем немного, но они хоть есть.


Итак, что можно в итоге сказать по поводу книжных рейтингов? Если вас интересует чье-то мнении о чем-то, не важно, чье, почему, о чем, и как оплаченное -- Google вам в помощь, "рейтинг книг" -- полмиллиона ссылок. Если же вы всерьез хотите узнать, что, из какого списка, кто и насколько активно читает, то вы можете провести это исследование. Мы с удовольствием примем участие. Но для этого надо сначала...


... как и всегда, понять, что именно мы хотим измерять. И зачем -- то есть, какие действия мы будем на основе полученных данных предпринимать. Кстати, замечание для педагогов и родителей: действие, которое вы можете на основе этих данных предпринимать, для вас -- если вы хороший педагог -- очевидно.