# Как я женился в Иране

Руслан Альбертович Белов

Эта была девушка. Она тащила меня за ноги. Вся в черном. Только лицо. Но я его не видел. Просто белое пятно на фоне черного. И черное пятно на фоне голубого неба. Но это была девушка. Тащила c трудом. В кузов облупленной синей "Тойоты" затаскивала час. А солнце плавило воздух.

В жаровне кузове тело превратилось в боль.

Остановились. Вышла из машины. Склонилась. Приоткрыла веко.

Увидела: зрачки сужены. Покачала головой. Осмотрела рану на бедре. На плече. Принесла что-то из кабины.

Шприц. Кольнула в вену.

Я исчез.

Очнувшись, увидел голые, беленые стены без окон, потолок. Широкая двустворчатая дверь Открыта. Вдали, в дымке - горная цепь. На полу кошмы с цветными узорами. Красные пряди. Синие. Желтые.

В углу - стопка пестрых одеял.

Я - на тонком матраце.

На мне длинная белая рубаха. Чистая. Откуда-то - запахи кислого молока, пареного риса.

Там - зной. И жизнь.

Вошла. Присела рядом. Пригладила волосы... Повела ладонью по щеке.

Проговорила что-то. На "заболи". Местном диалекте. Оглянувшись, сняла накидку, рассыпала волосы.

Светло-каштановые. ...Красивые.

Не удержался, приложил руку к груди.

.Упругая. Не кормила.

Зарделась. Подалась так, что потвердевший сосок впечатался в ладонь. Смятенная порывом, отстранилась, обернулась - нет ли кого в дверях?

- Кто-нибудь может придти? - спросил по-английски.

- Нет, - затрясла головкой.

- Стесняешься?

- Да, - закивала.

- Закрой дверь...

- Нет, - затрясла головкой, указывая на раны, заговорила на английском.

Я понял. Я должен сходить к матери и сказать, что беру ее дочь в жены. Навсегда или на какое-то время.

Таковы обычаи.

- Так я пойду? Проводишь? - сделал попытку встать.

Покачала головкой.

- Нет. Я схожу за ней.

Поцеловав в лоб, вытащила из-под матраца пятьсот долларов. Мятые стодолларовые бумажки. Моя заначка.

- Калым? - спросил, принимая деньги.

- Да, - закивала. Потом, поцеловав (уже в губы), спряталась в накидку, вышла. На пороге обернулась и влилась в глаза.

"Я тебе доверилась... Не зная совсем..."

"Узнаешь".


Исчезла. Как и не было.

...Вот так вот. Из ада - под венец. Покупаю женщину. За калым.


...Калым. Как это здорово. Как продуманно...

Я отдаю теще деньги, а она отдает мне дочь.

...Как просто. Баш на баш. И как символично! Сколько смысла!

"Все, доченька, теперь ты принадлежишь ему, а я на тебя не имею никаких прав. Теперь вы все решаете сами".

Если бы я Свету так купил у Веры Анатольевны...

Фиг бы она продала, как же. И за миллион отказалась бы.

За право влиять.

Бог с ними. Пусть живут в своем муравейнике...

А я буду пасти баранов...

Их бараны не крупнее кроликов. Ходят, камни обгладывают. Больше нечего.

...А ведь не спросил, как зовут... Красивая.

Вошли. Она, пожилая женщина. Тоже в черном и не страшная. Озабоченная, иссушенная зноем, а глаза хорошие. Присела рядом. Уставилась.

- Хочу взять вашу дочь в жены... - сказал. - Пока навсегда.

Улыбка, тронувшая губы, ей не пришлась. Задумалась.

- Да, - заулыбался смущенно. - Дурной немножко. Но дочь мне ваша нравиться.

Получилось убедительно. Оттаяла, закивала.

Протянул ей деньги. Взяла, расправляя бумажки, пересчитала.

Поднялась, взглянув уже по-свойски. Подошла к дочери, поцеловала в лоб, подтолкнула ко мне, вышла, прикрыв двери.

Стало темно, страшно. Прислушался - тихо. Ни звука.

Сердце застучало: "Ничего не было, просто я умер! И перед смертью Бог дал мне увидеть то, к чему я стремился всю жизнь, дал мне увидеть мою женщину".


Но нет. Она была! Прижалась, обнаженная. Обнялись, сделались одним существом.

Потом очулись. В постели.

- Я так ждала тебя, - сказала, посмотрев в лицо.

- Я тоже искал тебя, - ответил. - Только мне долго не везло - родился в большом городе... В большом городе, где много прекрасных женщин... И все говорили:

- Я твоя. Единственная.

Говорили, обещая пламенными взорами блаженство. Вечное блаженство при выполнении условий...

- Каких условий?

- Простых. Быть богатым, сквозь пальцы смотреть, кстати приходить, кстати удаляться... И всегда быть одинаковым, постоянным, предсказуемым.

- Но ведь красивыми и богатыми люди становятся только в любви... И только в любви они остаются постоянными...

- Да... Но в городе много придуманных соблазнов. Одни люди выдумывают вещи и удовольствия, другие приучают быть без них несчастными.

- У нас все не так...

- Да, не так. Месяц назад был в таком же поселении. Кругом пустыня, в ней только горы и кишлак в четыре дома; в домах - чумазые ребятишки. Как можно так жить? В убогости, без надежды на лучшее?

- А сейчас ты думаешь так о моем кишлаке...

- Нет. Сейчас я думаю о тебе.

- Что ты думаешь? "Как можно жить с такой"?

- Вовсе нет. Я испытываю гордость.

- Из-за того, что я твоя?

- Да. И мне хочется когда-нибудь очутиться с тобой в каком-нибудь Париже, в море зелени, в летнем кафе..

.- И чтобы парижане озирались на меня и завидовали тебе?

- Да...

- Но ведь...

- Да, ты можешь влюбиться в принца или киноактера...

- Нет, никогда!

- Можешь. Я далеко не лучший представитель мужского пола.

- Я не стану делать тебя несчастным, я не смогу.

- Несчастным ты можешь сделать, если обманешь... То есть поступишь подло...

- Я обещаю не поступать с тобой подло.

- Верю. Тем более, из года в год я, светлея умом, вычеркиваю из списка человеческих подлостей пункт за пунктом...

- И скоро подлецов не станет?

- Скоро мы будем пить бордо в Париже... У тебя будет платье, едва скрывающее трусики.

- Но сначала я рожу тебе девочку, можно? А себе мальчика.

- Договорились. Девочку, мне кажется, мы уже сделали. Давай приниматься за мальчика.

Она засмеялась, и я скрылся в ней.