# Жизнь

Руслан Альбертович Белов

Это читать не надо

Она происходит на широкой-широкой светлой сцене с косыми лучиками света, там обязательно теплое море с барашками облаков, или пикник с хорошим вином, или эстрада с Жанной Фриске через пару рядов, но временами, потому что работа не ждет. Все мужчины там настоящие мужики, ни Родины, ни гнутого гвоздя врагу не отдадут. Все женщины в туниках кулинарят, если на первом канале не застряли по причине их истинной необходимости, причем красивы или умны. Девочки там в бантиках со скакалкой или с мелом, чтобы в классики прыг-прыг. Мальчики учатся, чтоб потом женам раз в год китайский фарфор покупать (ну, или трофеем привезти, если что), а цветы - каждый божий день. Начальники там - все подряд атомные ледоколы, а врагов и лодырей, без которых не интересно, насквозь видят и рассчитывают на пару пятилеток вперед. Обязательно там еще девушка, которая так себе, на пятачок, но ее непременно разглядывает совершенно положительный офицер с двумя расчудесными ребятишками и звенящем серебром-золотом на всю грудь. Еще там есть веснушчатый парнишка, пивной такой распивной, зубами пробки открывает, а в будущем - академик, нет - банановый король, то есть не банановый, а газовый в доморощенных декорациях. А еще там есть Глава Государства и его непосредственные рыцари в выглаженных костюмах и морщинами на лбу от постоянного мышления в ночные часы. Этот глава все видит и ночей не спит, чтоб в месяц мужики его государственные на одно мороженое больше детишкам своим покупали или чтоб море в Сочи на градус, но теплее...


Думаю, продолжать не стоит, потому что вы все, благородные господа и сударыни, поняли, что под этой широкой-широкой сценой есть еще одна, такая же широкая и настоящая. На ней мужики уходят к хорошим любовницам, один от двух своих сереньких детишек - дочек потомственной алкоголички, другой - от жены, которая, вроде нечего, но ведь один раз живет и потому с коллегой по работе в преферансы всякие не дуется, но раз в неделю интимно развлекается и не потому что хочет, а потому что может.

На этой сцене строят, чтобы, а не, избираются, чтобы, а не, лгут, чтобы, а не, режут, крестятся, воздают и воюют просто так, и все напрочь хотят на пмж в Швецию, в США или хотя бы на.

Жизнь на этой сцене не такая солнечная и правдивая, как на верхней, зато на ней есть настоящие слезы, бриллианты, неподдельная вонь, пальмы Флориды, классные землетрясения и тайфуны, искренний лесоповал до и хорошая любовница, без ночи с которой вся жизнь, как тьма египетская. Думаю, продолжать не стоит, потому что вы все, благородные господа и сударыни, поняли, что под этой широкой-широкой сценой есть еще одна, такая же, но настоящая. На ней мы, как нейроны корневые, осязаемо существуем: в коморках с никогда не чищенными сковородами и, за клавой, в своих личных и арендованных гробах. Существуем до "тьфу"слабонервно, как ходяки достоевского, потому что постоянно кто-то злорадно дергает в самый склизкий момент за ниточки паутин, тянущихся сверху к самым нашим интимным подробностям. Дергает за те самые ниточки, с измальства привязанные к самым тонким нашим местам, то есть душ уголкам истлевающим, привязанные самыми нашими любимыми, самыми родненькими, самыми ы. Там, на этой такой сцене, везде ящики с гвоздями не распакованные, кипы крепких распятий и попов, там кругом расставлены посудины с пеплом для посыпания голов, стеклянные бутылки и бутылочки с кислотами-ядами, там везде пузатятся бочки с пивом, вином, фыркают краны с "беленькой", там все подряд сочинят рифмы и про жисть, а потом дрочат или по-умному мастурбируют, жрут и пукают, если не пердят прямо по пеленгу. Там, на этой сцене, оберток для чувств совсем не используют, тем более, коробок, горшков или ящичков - заповедано, кем, не известно, но. Там лампочки сплошь маловаттные, чтобы ненароком не. Не подумайте, что там очень плохо. Наоборот, там хорошо, очень хорошо, потому что все на свете есть - от рака катаракты и дранкулеза до черной икры и Мэрелин Монро, раскручивающей платье; там хорошо, как в Гаграх с теплым морем в получасе, хорошо, как в Гаграх в съемной комнате с памятником нежелающей почить супруги хозяина, которая по причине болезни ничем кроме мочеиспускания заниматься не может; там хорошо, как в комнате со старинными обоями, за которыми тучные клопы, строго соблюдающие темное время суток. Нет, там есть безжизненные пространства, и можно уйти и лечь на сковородку песка лицом к пустынной гвоздичке, чудом существующей, но долго ли так полежишь, если Мэрилин за спиной раскручивает платье, а в море нагишом купается сучка, одиноко так купается до жалости?


Еще ниже, то бишь под этой сценой, благородные господа и сударыни, земля сырая с микроскопическими организмами, потому что все живое на том самом верху, на широкой-широкой светлой сцене, где теплое море, или пикник, или типа Дэвида Бекхема мужчина через несколько рядов, но временами, потому что работа не ждет. Все мужчины там - мужики, ни Родины, ни острова врагу не отдадут. Все женщины готовят вкусненькое и музицируют, если в Правительстве не заседают по причине их истинной необходимости, и не по красоте, а особенному уму. Девочки там в бантиках со скакалкой или с ноутом, чтобы в сразу в третий класс. Мальчики учатся, чтоб потом женам раз в год тур на Гавайи покупать, а мороженое - ящиками (жарко ведь на Гавайях). Начальники там - все подряд честные, хоть в штаты экспортируй, а врагов и лодырей, без которых не интересно, насквозь видят и рассчитывают на пару сроков вперед. Обязательно там еще девушка, которая так себе пятачком вышла, но ее непременно отыщет в супруги законные совершенно положительный спецназовец совсем без ноги, но с протезом германским да двумя расчудесными ребятишками и медалью "Золотая Звезда". Еще там есть Президент, на вид так себе, а внутри - Сцилла двулистная, да Харибда, то есть природный водоворот. Они, Сцилла эта и Харибда типа динамо-машины такую энергию вырабатывают, что ГЭС одну отключить можно, но зачем? пусть себе работает на китайцев. Президент этот хорош, хоть экспортируй, за него пучок саркози дают, но ведь самим надо? А его рать? Мужики все в выглаженных костюмах, у женщин платья до ушей и щиколоток, это чтобы Первого от дел государственных не отвлекать, потому Первый все видит....


Думаю, продолжать не стоит, потому что вы все, благородные господа и сударыни, поняли, что под этой широкой-широкой сценой есть еще одна, такая же широкая и настоящая. На ней мужики уходят к любовницам от двух своих плачущих детишек - мальчика и девочки, и еще жены, которая, вроде нечего, но ведь один раз живет и потому с коллегой почем зря трахается и не потому, что хочет, а потому что можно. На этой сцене рояли стоят и ружья развешены, на ней лгут, потому что от правды у всех изжога; на ней храмы воры строят, они же подают, и боженька их прощает, отправляя потом на верхнюю сцену, на которой теплое море с белым пароходом или пикник с хорошим вином, или до эстрады с Анджелиной Джоли рукой подать...