# Фрукты-ягоды

Юрий Ермолаевич Богданов

ФРУКТЫ-ЯГОДЫ


Он и они


Встал.


Пошел.


Ушел.


Пришел.


Ничего не нашел —


Ни жены, ни рубля...


Нет, не вертится земля!


Ни к чему и суетиться...


Сел.


Устал.


Щека бледна.


Попросил воды напиться —


Принесли ему вина.


Тишина, как серый камень.


Он молчит.


Они молчат.


Только рюмки каблучками


На кривом столе стучат.


Чайка


Потаенной молнии заряд,


Зародившись в этой туче черной,


В чайку грозовую облаченный,


Над рекою носится не зря:


Вмиг прошита пелена пруда,


И сияет рыбка в клюве красном,


И жестокость — видится прекрасной,


И смеется тихая вода.


Фрукты-ягоды

(фантасмагория)


Ты просыпался в розовой полыни,


С похмелья желт —


с лицом дозревшей дыни?


Чтоб пальцы, черные, как чернослив,


В дырявые карманы проросли?


Чтоб зубы застучали друг на дружке,


Как косточки от чернослива в кружке?


Чтобы по «тыкве» тек арбузный сок —


Дымился, горячился — и не сох?


Ты нес своей жене любимой в дар


Степной полыни вызревший нектар?


Я просыпался в розовой полыни,


И цену — как никто — узнал малины...


* * *


...А запомнилось немного:


Холод... Жар... Халат...


И дорога за дорогой


Сквозь меня летят.


То в палате... То в лесу я...


То на берегу...


Твое имя я рисую


На живом снегу.


Не желал твоих объятий:


Так спекало грудь,


Что хотелось — вот проклятье! —


Стынуть и тонуть...


Снегири и синицы


Душа твоя, обросшая пером,


Не может до сих пор угомониться:


Кричит, кричит, обманщица, о том,


Что не душа она — больная птица.


Но верю ей, пожалуй что, не зря.


Ведь успевают перевоплотиться


Запившаяся девочка — в синицу,


Сорвавшийся монтажник — в снегиря.


О, сколько их, синиц и снегирей,


Среди российских пасмурных ветвей!


* * *


Мы встречаемся на закате,


Мы прощаемся на рассвете.


И чего бы таиться ради?


Мы с тобою давно не дети.


Жизнью поданные уроки


Затвердили меж этих сосен,


Что таким, как мы, одиноким


Нет запрета на светлую осень.


То, что в сердце таится мглистом,


Озарилось прощальным светом.


Встань со мной, откровенно и чисто,


На пригорке сгоревшего лета.


* * *


Это — женщина,


Это — женщина.


И в прощании — будь торжественным.


Не оставь ее, безутешную,


Общелишнею, общегрешною —


На злословие


На кромешное.