# Стихи (2012 г. - 2013 г.)

Алексей Леонтьевич Борычев

Избранные стихи, сонеты, триолеты, написанные за 2012 - начало 2013 гг

СТИХИ 2012-2013 годов


Вращая ось весенней суеты...


Вращая ось весенней суеты,

Пронзившую простор моих желаний,

Я запрещаю прошлому застыть

И обратиться в каменную тайну.


Я запрещаю будущему плыть

На утлой шхуне странных сновидений

В просторах бесконечной серой мглы,

Где вместо нас - былого злые тени.


Целуя сны заснеженных долин,

Лесным ручьям подснежник улыбнётся

И на небе созреет апельсин

Апрельского полуденного солнца.


Фиалки расцветающих ночей

Я заплету венком очарований

И лунным бликом лягу на плече,

Скажу о вечном звёздными словами...


Ты не молчи - прошу я - не молчи,

Когда поймёшь, что в каждом - жив волшебник,

Имеющий к бессмертию ключи,

Небытия читающий учебник.


Привет тебе, мой славный юный день!


Привет тебе, мой славный юный день!

Тропой цветов идёт ко мне, вздыхая

Огнём зари, неповторимость мая,

Вплетая в ночи снежную сирень.


Цветёт весна светящимися днями,

Кружится в небе солнечная пыль.

Привет тебе! Моя земная быль,

Поющая весенними огнями.


В тени берёз и елей полумрак

Врастает тишиной в апрельский полдень,

И в чаще луч, как будто перст Господень,

Касается блестящего ковра,


Лежащего на листьях прошлогодних,

На мхе, на пнях, на сучьях, на земле,

Которая бессильна разомлеть

Пока ещё, в объятьях несвободных


Подтаявших снегов. Со всех сторон

Пространство, ожидающее звука,

Пронизано, как стрелами из лука,

Шипами оживающих времён...


Лиловый вечер тьму кладёт на плечи,

И лунный блик доверчив и смешон,

И сны земли - тоски сжигают свечи,

И старый мир весной преображён.


Весенняя кантата


Смотря на весёлых небесных лошадок,

В карете везущих весеннее солнце,

Легко понимаешь:

Мир вовсе не шаток,

Но знают об этом лишь ели да сосны.


И знают ещё небеса и долины,

Молчащие мглою, поющие солнцем,

Хранящие тайны в сплетении линий

Руки Дульцинеи, не ставшей Альдонсой.


Беспечные лица весенних событий,

Смотря в зеркала беспокойных сомнений,

В себе не находят печали, забытой

В пространствах пяти иль семи? измерений.


Я вижу: играют беспечные дети

На солнечных струнах, в пылающих росах,

И небо - лукавый игры их свидетель

Над ними - таинственным знаком вопроса...


Листая восток, обжигаясь зарёю,

С лесами толкуя на птичьем наречье,

Я сказку найду, а не сказку - зарою

В земле оживающих противоречий.


Памяти 2002 года


Там, где времён разрушаются стенки,

Где озаренья негромко поют,

Где различимы предчувствий оттенки,

Чувствует жизнь середину свою.


Можно врастать безразличием в память,

Смутно надеясь на некий уют,

Но пропоёт беспокойство над нами:

Чувствует жизнь середину свою.


Время крылато, пространство бескрыло.

Жизнь ожидает, но долго не ждёт

Тех, чьё бессмертие злоба сокрыла,

Впрочем, бывает и наоборот.


Зёрна возможного лёгкого счастья

В нас прорастают тревогой, когда

В город грядущего яростно мчатся

Тягостных мыслей и чувств поезда.


Всё разделимо на Небо и Землю

Лезвием тёмного небытия,

И в колыбели мечтания дремлет,

Срок выжидая, кручины змея.


Над тишиной позабытого края

Звоном тревожным, усталый, стою.

Знаю: свечой в темноте догорая,

Чувствует жизнь середину свою!


Забывая звенящую музыку сфер...


Забывая звенящую музыку сфер,

Где блаженство мечты расцветает,

Я бреду по Земле, неземной Агасфер,

И со мной - отрешённость святая.


Полнозвучием дней напитаю судьбу,

И в алмазном дожде вдохновений

На полдневных лучах сотворю ворожбу,

Чтобы ожили прошлого тени.


Чтобы полночь качалась на волнах веков

Серебристой забытою лодкой,

И чтоб зависть покинула сердца альков,

Уходя воровскою походкой.


Чтобы ярко сверкали тобой времена,

Позабытое прошлое счастье,

И зовущая в тайны миров тишина

Не рассеялась бы в одночасье.


Лесная клубника


В цветении солнечных бликов

Храня постоянство своё,

Багряной лесною клубникой

Дремало моё бытиё.


Оно равнодушно качалось

На стеблях, пригнутых к земле,

И ягод созревшая алость

Блестела в небесном стекле


То красно-лиловою тучей,

То облаком цвета зари,

Которых полуденный лучик

Сияньем своим одарил.


Стрекозы беспечного детства

И пчёлы печальной поры

На ягоде, спелой, чудесной

Не раз пировали пиры...


Но поздние сроки настали.

Последние вёсны пришли.

И стали родными печали

Моей постаревшей Земли.


Звенело последнее лето

Осколками тёплых секунд

И ржавым кромсало стилетом

Скорбей и печалей лоскут.


И ленты весёлых событий

Обвили стволы пустоты,

Пронзавшие трепет наитий,

Бросавшие тень на мечты...


Но спелой клубникой июля

Дремало моё бытиё;

Все радости быстро уснули,

Не смея отведать её.


Невесомые дни проходили сквозь сетку


Невесомые дни проходили сквозь сетку

Расставаний, сплетённых крылатою тьмой,

Покидая весны временную беседку,

Оставляя следы холостой кутерьмой.


От холодного вздоха грядущих событий

Трепетал беспокойно души лепесток.

Но водою бессмертия в небе умытый

Улыбался кому-то спокойный восток.


Он дразнил покорённую мороком Землю

Равнодушием алых рассветных небес

Ко всему, чего я никогда не приемлю,

Ко всему, что не смеет коснуться чудес.


Мы с тобою стояли, изгнанники рая,

По колено в грязи, по колено в росе,

И смотрели, как в пламени утра сгорает

То, чем были вчера... то, чем были мы все!


А грядущее вскинуло крылья рассвета,

Призывая к полёту в страну миражей,

Как всегда, без гарантий на всё, без совета,

Как спастись, не упасть на крутом вираже.


Я тебе показал на прошедшее время,

Истекавшее струйкой смолы по сосне...

Постоим на земле, где в бессилии дремлет

То, что было забыто в далёкой весне.


Женщина - как нож - чем красивее, тем опаснее!


Где север читает по звёздным картам


Где север читает по звёздным картам

Мой путь до меня по тропе весенней,

На пенистых водах хмельного марта

Волна мне слагает стихотворенье.


И звёзды струят ароматы детства,

Которыми дышат мои печали,

И вижу я юности край чудесный,

Куда мой корабль мечты причалил.


И стоит мне только подумать: где ты,

Забытый двойник мой, не знавший горя,

Как в ярких потоках земного света

Из памяти ты улыбнёшься вскоре.


В пути от весны до весны по кругу

Тускнеет былого нечёткий абрис.

Но в марте, где ночи и дни упруги,

Легко вспоминаю забытый адрес


Того двойника из страны былого,

Который забыл про меня конечно,

Но я напишу ему два-три слова,

Что лучше меня он -

далёкий,

прежний!


Ребус


Когда, отражаясь в зеркальных веках,

Твоя и моя бесконечность

Темнеющей тенью легла в облаках,

Разлука свернулась колечком.


И сладко уснула, сквозь ближние сны

Едва нас с тобой различая,

В объятиях звонкой беспечной весны,

Других навсегда разлучая.


В зеркальных веках, где им быть суждено,

Другая блестит бесконечность,

В которой разлуке уснуть не дано,

Змеёю свернувшись в колечко.


Рассветный солнечный пирог


Рассветный солнечный пирог

Слоился в небе облаками...

На перекрёстке двух дорог

Копил былое мшистый камень.


На копья буден волшебство

Весны

нанизывая метко,

Взлохмачен первою листвой

И суетой пичуг на ветках,


Парной апрель смотрел с небес,

Румяный и голубоглазый;

И влаги капельная взвесь

Цвела над топью непролазной,


В которой талая вода

Несла в безвременье остатки

Снегов,

Подтаявшего льда -

Весь мир зимы, больной и шаткий!


Светящей нитью времена

На бархат бытия ложились,

Когда лесной тропой весна

Брела в клубах искристой пыли.


И, зажигая солнцем дни,

Роняла воск полдневных бликов

В густую тьму, в сырые пни

Под хрип гортанный враньих криков.


Казалось, будущность парит

В просторе праздничной истомы

На крыльях утренней зари,

Торжественна и невесома.


Апрель...


Апрель! Как дорог выдох твой

Лесной мерцающею дымкой...

Когда огонь чудес живой

Горит лучом над каждой льдинкой,


Когда в прозрачных сосняках

Гуляют палевые пятна, -

Под звонкий лепет ручейка

Мечтать особенно приятно.


Когда все дни, как мотыльки,

Розовокрылы, невесомы;

Уму и зренью вопреки,

Всё непонятно, незнакомо.


Апрель! Твой мир неуловим.

Он в книге тайн - то нуль, то прочерк.

Он между чувств!

Он между строчек!

Кто в нём - тот навсегда не с ним.


Какою краской ты окрасила печали


Какою краской ты окрасила печали,

В палитру дней макая кисть своих тревог,

Когда ведомая ожившими ночами

Твоя душа в иное сделала рывок.


Когда сводившее мосты над мутной Летой

Твоё бессмертие забыло навсегда

Связать грядущее с былым одним сюжетом

И повернуть в обратный путь твои года.


Смотри, кружатся в тёмном мареве предчувствий

Весенних дней непостоянные огни;

Но мир грядущего к прошедшему не чуткий,

И потому неярко высвечены дни.


Возьми же краски у раскрашенных печалей

И расцвети свои невзрачные миры,

Чтоб все вокруг тебя завистливо молчали,

Чтоб был напрасен их презрительный порыв!


Снится...


Приснился мой давний апрель,

Неяркий, застенчивый, скромный,

Где мир, бесконечный, огромный -

Вместила весенняя трель.


Где сумерки сказку шептали

Хрустальной сквозной тишине,

Когда начинали синеть

Лесные прозрачные дали.


Приснился доверчивый мир,

Мерцающий звёздами детства,

В котором душе отогреться

Легко было между людьми.


В котором, в котором, в котором

Я не был собою, а ты...

Гостила ещё у мечты,

Ко мне отпустившей не скоро...


Осколки счастливых времён

Царапают хрупкую память,

И вмиг высекается пламя

Родных позабытых имён.


И мир под названьем "Сегодня",

Тускнеющий в дымке тревог,

Светлеет свеченьем его,

Становится к счастью пригодным -


На миг, на неделю, на год? -

Мне это совсем непонятно...

Повсюду - багровые пятна

Грядущих скорбей и невзгод!


Сознание тщетно стремится

Найти хоть какую-то цель,

Забыв, что мой давний апрель

По-прежнему снится и снится...


Стекло весны


Стекло весенних дней

Сияет бирюзою,

Становится светлей

Апрельскою слезою.


Промыто тишиной

И вакуумом звука,

Прозрачное оно,

Как с юностью разлука.


Я вижу сквозь него -

Смелеющее солнце

И бледный небосвод,

Ленивый, полусонный...


Морозных дней смола,

Под солнцем разогрета,

С весеннего стекла

Стекает в блюдце лета.


Душистых вечеров

На дне его чаинки.

А к чаю - всем пирог

Со звёздною начинкой...


Стекло весны дрожит

На сквозняке событий,

И кажется, что жизнь -

Нова и неизбита.


И сквозь него - она

Светла и невесома.

Но всякая весна -

Увы, не аксиома!


Апрельское вино


Вино апрельских дней

Разбавлено томленьем.

Но пьются веселей

Весенние мгновенья,


Когда ещё горька

Недавняя разлука

И прошлое пока

Всё целится из лука,


Сражая наповал

Стрелой воспоминаний,

Поправ мои права

Ветра носить в кармане...


Апрельское вино

Настояно на вере

Найти бессмертье, но

Не в горней атмосфере,


Но где-то на Земле

Меж добрыми делами,

В лесах земных проблем

Гася сомнений пламя.


Когда весна пьяна

Апрельскою слезою,

Сверкают времена -

Забвения слюдою.


В забвении легко

Стать жертвой тьмы крылатой,

Тенями облаков,

Летящих вдаль куда-то.


Но тьму лучом рубя,

Нас всех спасает солнце.

И только от себя

Навряд ли кто спасётся!


В глазах твоей весны...


В глазах твоей весны померкшие просторы

И пламя наших встреч, угасшее почти.

Плывёт по небу дым не медленно, не скоро.

Сквозь дым на небесах прочти меня, прочти.


Моей весны глаза полны недоуменья,

Которое кричит отсутствием твоим

Во всех живых мирах, где скальпелем сомненья

Из плоти мыслей-чувств - твой образ сотворил.


Я знаю - заберут, я верю - не оставят

Январские снега, сентябрьские дожди

Кромешную печаль, отмеченную славой

Побед над тем, что есть, что будет впереди.


На лицах давних лет, хранящих наши встречи,

Я памятью своей целую каждый миг.

Скажи, зачем теперь изломан, изувечен

Тобою прежний мир, который я постиг?


Зачем иголки дней, не сбывшихся, напрасных -

Всегда терзают мысль и память о тебе,

Цепляясь за любой, пусть даже малый, праздник,

Который светляком летает по судьбе.


Я чувствую, что ты - ни слова мне не скажешь,

И путь земной пройти придётся одному...

Но, зная это всё и, может, больше даже,

Надеюсь, что тебя когда-нибудь пойму!


В небе сонный север


В небе сонный север

Плавился зарёй,

И свинцово-серый

Звёзд угрюмых рой


Опылял неспешно

В сумерках цветы,

А во тьме кромешной

Всё блуждала ты


По лесным полянам

В звёздной тишине

Сквозь дурман-туманы

В сказочной стране,


Где шептали сосны

Ведьмины слова,

И от них несносно

Пухла голова.


Отцвели по логу

В сумерках цветы.

В липкую тревогу

Погрузилась ты.


Но случилось чудо:

Полночью взошли

Для тебя повсюду

Таинства Земли.


Их коснулась нежно

Хрупкая душа.

Ты из тьмы кромешной

Вышла не спеша.


На снежных запястьях зимы...


На снежных запястьях зимы

Сияют браслеты рассвета,

Бросая лучами из тьмы

Приветы грядущего лета.


В хрустальных садах чистоты,

В долинах небесного края,

К весне созревают мечты,

В снегах лепестки обжигая.


Но в зеркале солнечных дней -

Пока февраля отраженье...

В вечерней густой тишине

Едва лишь заметно движенье


Цветущей далёкой весны,

На краски и звуки богатой,

Вплетающей в сумерки сны,

Идущей по краю заката


Созвездье забытых имён


Бродя по галактике прежних времён,

Листая наитьем пространства,

Ищу я в созвездье забытых имён

Тебя, терпеливо и страстно.


Струна ожидания громко звенит,

Натянута долгой печалью

Разлуки с тобой в иномерной тени,

Чей сумрак отмечен печатью

Плакучей, смотрящей в меня тишины,

В которой потоплено время,

В которой нигде никогда не видны

Любые земные творенья.


Я знаю, что в отблесках небытия

Твоё бытие не померкнет

И вся необычность святая твоя

Красою воскреснет бессмертной

От злого забвенья в предельных мирах,

Где спутаны нити наитий

И где обращённые в пепел и прах

Погибли причины событий.


Смотря на грядущие своды времён,

В которых пируют несчастья,

Я знаю - в созвездье забытых имён -

Пора самому возвращаться!


Свет...


Не в силах разъять неземное с земным,

Твой свет, соблазняемый тьмою,

Печали моей показался ручным,

Устав сопрягаться с прямою. -


С прямой, по которой текли времена

В зеркальную хрупкую память,

Былым напоивши меня допьяна,

И пропасть возникла меж нами.


Не знаю, в каких небесах ты теперь -

Оборваны струны наитий.

Но верю - найду потаённую дверь

В твою световую обитель.


Если белый огонь...


Если белый огонь беспокойных ночей

Поджигает опавшие листья прозрений,

А беспечные дни у судьбы на плече

Улыбаются вечно влюблённой сирени,


То меняются числа на картах миров -

Непонятные коды времён, расстояний,

И тогда на бумаге выводит перо

Бесконечное кружево встреч-расставаний.


Бесконечный узор, только тем он и нов,

Что по-разному листья трепещут, пылая,

И что всякой беспечности новой весной

Будет вечным укором беспечность былая.


Пусть кружится в беспамятстве старенький мир,

Обрастая плющом однородных событий! -

Но у каждой судьбы существует - пойми -

В этом мире простор, где для счастья обитель.


Осенний вечер


Ложась на грусть трамвайных звонов,

Осенний вечер проплывал

Над клумбой вянущих пионов...

Дышала влажная листва


Аквамариновым настоем

Свеченья тусклых фонарей

На усыпляющем покое

Московских блёклых сентябрей.


И ветер серою дворнягой

Метался в парках, по дворам,

Хмелея дождиком и влагой,

Стремясь устроить та-ра-рам!


И тучи, словно чьи-то мысли,

Которых время не прочтёт,

Над миром тяжестью повисли,

Наполнив страхом небосвод.


Но сладкой мукою забвенья

Осенний город был пленён,

И звонко падали мгновенья,

И был как музыка их звон.


Июньский вечер


Июньский вечер пил Аи

Пьянящей палевой зари

Из хрусталя небес.


И по лугам совсем хмельной

Бродил туманной тишиной.

И был - и там, и здесь...


И кто-то пел легко, светло

Сквозь ночи хрупкое стекло.

Да кто же? - он не знал!


А за рекой - огни, огни...

Вели в грядущее они -

В полночный карнавал.


Испил до полночи бокал,

И, ночи не сказав "пока",

Улёгся под сосной.


А кто-то в звёздной вышине,

Забыв о лете и о сне,

Светил в него луной.


За белым краем тишины


За белым краем тишины

Кинжалы слов обнажены,

И сталь безвыходных высот

Щекочет злобою висок.


Кромсает ненавистью дни,

В которых призраки одни,

В которых белая тоска

Имеет розовый оскал.


Там свет - осколками стекла,

Там темень - острая игла -

Вшивает в дремлющий простор

Снов нескончаемый узор.


Они во мне отражены

Пределом новой тишины.

А в зеркалах иных времён

Сам тишиною отражён!


В повторах этих до поры

Легко рождаются миры,

Где появляется Она,

Чьё имя носит тишина...


Лучшее будущее - это прошедшее


Маразм - крепкая штука!


Ты так бездушна, что как будто...


Ты так бездушна, что как будто

Тебя давно похоронил,

В былом уснувши беспробудно,

Болоту старому сродни.


Я позабыл слова людские,

А птичьих так и не познал.

И тех, кто были столь близки мне -

Всех отняла моя весна.


С тобой остались посредине

Пространства радостей чужих.

На этой тягостной чужбине

И жить опасно, и не жить...


На стыке прошлого с грядущим

Так беспощаден каждый миг,

Что вижу: рвутся чьи-то души,

Сквозь тучи, к Богу, напрямик...


Прости, что вовремя не понял,

Какой дорогой нам идти,

И сам всегда бродил не полем,

А в чаще, где трудны пути.


Что постоянною тревогой

Я заполнял пустые дни,

И оказались мы в итоге

Одни, безвыходно одни.


И ты седая, словно солнце

В туманной паутине дня,

Тоску роняешь;

Вяло, сонно

Смотрясь, как в зеркало, в меня.


Всё ждёшь и ждёшь свершенья чуда -

Забьёт ключом источник сил.

А мне всё кажется, как будто

Тебя давно похоронил.


Забудь её...


Забудь её, мой страстотерпец март!

Пускай зиме свои слагает гимны.

И пусть зима - метельная зима -

Опутает сетями сна тугими


Её мечты и сказки - те, что в ней

Гнездились, словно птицы. Пусть узнает,

Как доживать свой век под спудом дней,

Не понимая - осень ли, весна ли


Дымит золою медленных минут

В огне времён, убогом, бледном, тусклом,

Когда - что плыть по жизни, что - тонуть -

Без разницы! Покинутая чувством,


Она забудет вещие слова,

Что оживляют землю, камни, скалы.

Её не закружится голова,

Когда найдёт того, кого искала...


Забудь её, мой трепетный апрель!

Пускай полюбит льдистые узоры.

Прости за то, что холод ей согрел

Предсердие

своим колючим взором.


Она вернётся. В это верит май.

Она придёт: всё в мире повторимо

И поправимо...


Каждая зима

Стремится роль весны сыграть без грима.


Чего ж ты глядишь на меня...


(сонет)


Чего ж ты глядишь на меня,

Вступая в магический круг,

Наполнена ядом разлук,

Живее цветного огня.


Нектаром неволи пьяня,

Колдуя движением рук,

Напрасно стремишься понять -

Злодей я тебе или друг.


Ведь я замыкаю в себе

Другие слова, имена,

И тщетны заклятья твои.


Предметной твоей ворожбе

Моя релевантность вредна,

Поскольку бессилье таит!


За первой вселенной...


За первой вселенной, наполненной светом

Твоих озарений, мерцает вторая.

И маленький мир мой, потерянный где-то

Среди одиночеств, тоской догорает.


Стремится кометой к пределам чудесным,

В которых ты празднуешь светлые даты -

Побед над случайным и над неизвестным -

В чертогах времён обитавших когда-то.


И снова, в кружении переплетаясь,

С тобой отражаемся в энных просторах,

И нам улыбается тайна святая,

Постигнуть которую сможем мы скоро...


Алмазным потоком вливается вечность

В слегка помутневшую реку забвенья,

И волны качают легко и беспечно

Не то наши души, не то вдохновенья...


А наши миры, столь далёкие в прошлом,

Вдыхают теперь непохожесть друг друга,

И то, что казалось совсем невозможным -

Становится былью - твоею заслугой.


Шипящие вина грядущих событий

Легко разбавляешь ликером былого,

И звёздный бокал их, никем не испитый,

Ты мне подаёшь, не роняя ни слова.


Совсем опустели тропинки мои...


Совсем опустели тропинки мои.

Лишь прыгает солнечный зайчик по листьям,

Да кое-где шерстка, похоже, что лисья, -

Следы уходящего лета таит.


Совсем опустели тропинки мои.

Лишь память над ними совою летает,

И мысли кричат, будто вороны в стае,

Что осень дана одному - не двоим...


Что мир бесконечных цветных одиночеств,

Которыми чуткие души полны,

Натянут до звона осенней струны

На скрипке дождливой сентябрьской ночи.


И в танцах срываемой ветром листвы

Легко угадать отражённое лето:

Всё вроде бы то же безумие света,

Но дни в опадающем свете мертвы...


И циркулем в прошлом пропавшего счастья,

Его острием - воплощённой мечтой -

Очерчен магический круг несогласья

Души с приближающейся пустотой.


Вне круга того - декабри на излёте,

Внутри - расцветающий грозами май.

В том круге - грядущего знакам внимай

Как свету огней на туманном болоте.


Простая мысль...


Простая мысль законом стать смогла,

А может, так лишь кажется, пожалуй:

Отягощённых знаньем - несть числа,

Но умных среди них ничтожно мало.


Когда простой дурак даёт совет,

Пусть не дурак... бывают чаще дуры,

Легко смолчать, услышав явный бред,

И не бежать - от нервов пить микстуры.


Но если много знает, а - глупа,

То слово удержать бывает трудно,

Поскольку смысл как будто не пропал,

От умных слов, сплетённых безрассудно.


Цветная мозаика прожитых дней


Цветная мозаика прожитых дней

Огнями мерцает твоими,

И в зареве странном я вижу над ней

Твоё позабытое имя.


И будущность, словно кропя мне уста,

Стекает с креста всепрощенья,

А даль без тебя - и светла, и чиста,

И ждёт твоего воплощенья,


И в утренних росах, и в блеске дневном,

И в сумраке леса и ночи...

Но ты воплощаема только в одном:

В напевах рифмованных строчек.


А мир без тебя - задремавший октябрь,

Опившийся браги закатов.

Он тоже бесплотен, бездушен, хотя

Апрелем рождался когда-то...


Когда лихорадкой предзимней...


Когда лихорадкой предзимней

Охвачен был алый восток,

В окне ослепительно синем

Расцвёл снегопада цветок.


Его лепестки, отрываясь,

Чертили узор на окне.

И зимняя сказка живая

Входила без стука ко мне.


Вязала пушистые шали

Холодной рассветною мглой

Из шёлковой утренней дали

И мир согревала былой.


И в памяти давнее лето,

Оттаяв, сияло слезой,

И чувств отпылавших букеты

Бросало, кропя их росой.


И будто они оживали,

Погибшие эти цветы -

От трепета сказочной шали,

И были нежны и чисты.


Казалось, миры обратимы -

Где каждый не я - это - я!

Казалось, что в снежные зимы

Мосточки из небытия


Легко возводились под утро

Над пропастью прошлых времён,

Когда голубым перламутром

Холодный мерцал небосклон,


Когда, за окном расцветая

Сквозь снега белёсый цветок,

Кружил лепестковые стаи

Простуженный алый восток.


Во мне и вне меня...


В лесу предчувствий - там, где сны приобретают привкус яви,

Мне показалось, что простор тебя из прошлого вернул,

И я попал тропой лесной в давно отцветшую весну,

Где ветер будущего лишь судьбою правил...


Ты квантом памяти во мне, почти забытая, живёшь,

Не уменьшаясь до потерь, на белой кромке тьмы и света,

И гулом истовых времён даёшь нелепые ответы

На сто вопросов о себе, скрывая ложь.


По лабиринтам снов моих блуждаешь яркою секундой,

Осколком прошлого, пока прощанья порох не погас,

Пока в огне его горят поленья бесполезных фраз -

Сгорает терем наших клятв печалью скудной.


А вне меня - острее тьмы - ты прорываешь темноту,

И дней цветных карандаши мечтой обтачиваешь ловко.

На облаках твоих чудес нужны терпенье и сноровка,

Чтоб не принять цветную ложь за доброту.


Акросонет Марине Хохловой


Мгновенья вчерашнего счастья

Абсурдом казались, когда,

Решимости полный и страсти,

Искал я мечту навсегда.


Но новые дали позвали,

Едва лишь нашёл я тебя,

Хотя небеса обвенчали

Одною судьбой нас, любя.


Хотя понимал я - напрасно

Ловить в небесах журавля,

Однако стремился на праздник,

В котором кружится Земля.


Об этом с тобою забудем,

Испив откровения судеб.


Человек жив до тех пор, пока не расстался с последней иллюзией


Просьба


Забыв о раздельности высших миров,

Земное пространство измерив

Размеренной музыкой строчек и строф,

Открыв невозможному двери,


Скрепив непонятной для нас простотой

В единое сотни осколков

Истраченных лет и столетий на то,

Чего незаметно нисколько,


Довольный, неспешно он вытер со лба

Кровавые капельки пота.

И тихо сказал: моя воля слаба.

Доделайте эту работу.


Осталось немного. Осталось чуть-чуть.

Раздайте, раздайте, раздайте:

Просторам - по тьме, ну а тьме - по лучу,

И будет доволен Создатель!


Небесные силы забыли меня,

В зеркальных пределах блуждая. -

С тех пор ничего не могу я менять,

И, видно, таким навсегда я


Останусь в полоне печалей чужих,

В жестокой тоске у кого-то...

Прошу я последним порывом души:

Доделайте эту работу!


Осталось немного. Осталось чуть-чуть.

Раздайте, раздайте, раздайте:

Просторам - по тьме, ну а тьме - по лучу,

И будет доволен Создатель!


Обучение февралю


В ослепительной тьме, в тишине снегопада

Февралю обучала мой город зима,

На домишки бросая ледовые взгляды

И сводя снежным голосом парки с ума.


И молчал ученик-городок перед нею,

Аккуратно внимая беззвучным словам:

То дневной кутерьмою он красил аллею,

То фломастером ночи покой рисовал.


То, решая задачу сложения звуков

Пересвиста синиц и людской суеты,

Проникался несложною зимней наукой,

То грустил, не найдя в ней порой простоты.


Но за партой времён протекал интересно

Этот вовсе не новый урок для него,

Потому что февраль каждый раз неизвестный,

Потому что наука зимы - волшебство!


Потому что зима, хоть строга и сурова -

Снегопадно красива, стройна, высока!

Он хотел понимать её снова и снова,

И домами тянулся в её облака.


А зима иногда задавала вопросы

Лиловатым оттенком снегов февраля.

Городок отвечал, разгребая заносы,

Чистотою ответы он ей направлял.


Иногда бормотал, отвечая нескладно,

Если та вдруг сердилась, метелью кружа,

И тогда убегал он туда безоглядно,

Где всё глубже весною дышала душа.


Ещё в едином русле не сошлись Река отвесных дней с рекой пологих, Но больше не зовёт густая высь Отсутствием и многого, и многих. Ещё не вдоль времён, а поперёк Стирает память тень, темнее сажи, Того, кто стал и жалок, и жесток, И ничего без страха не расскажет. На белую поверхность светлых чувств Ложится ощущение повторов Событий, разрисовывавших грусть По прошлому - бесстрастия узором. Остыло ощущенье теплоты, Но теплота пока что не остыла. И падают созревшие плоды С деревьев под названьем 'То, что было'. И на вопрос: а будет ли ещё? - Ответ, как боль и как земля, коричнев. Стоит сентябрь, бессмертием крещён. А что за ним - бессмысленно, вторично.


Весенние пятистишия


Рассчитывая тензор темноты,

Весна кусала лунный карандаш,

Шуршали неба звёздного листы,

И мысли суетились, всё пусты,

И тьмой не мог наполниться пейзаж.


Палитра многоцветных вечеров,

Впитавшая напористость зимы,

Оттенками пятнадцати миров

Раскрасила времён глубокий ров,

Где - помню - были мы с тобою, мы...


Где было непонятно и светло,

Порхали мотыльки невинных фраз...

Но помню, как апрельское стекло,

Сквозь наши соты, плавясь, утекло

Туда, где никогда не будет нас.


Под тяжестью молитвенных минут

Пространство сокращало свой объём.

Казалось, никого не будет тут.

Свой порох соловьи напрасно жгут,

Картечью песен раня окоём.


Быть может, нас и не было, и нет,

А лишь светила тусклая звезда,

Касаясь некой тайны сотни лет,

И память завязала в узел свет,

Который сохранила навсегда.


Я помню - как флажками тишины

Махала полночь, связывая всех,

Как были ею все окружены

Под смелым приказанием весны,

В плену её был так предсмертен грех.


И точечными выстрелами чувств

Расстреливала воронов тоски,

Прицелившись по тонкому лучу

Звезды, которой имя умолчу,

Настойчивости текста вопреки.


Но тьма не наступала, и тогда

В ряды по степеням остывших дней

Разложен был весенний кавардак,

И тихо стало - так, как никогда,

И снег пошёл, и сделалось темней...


Не жалей ни о чём...


Не жалей ни о чём. Позабудь. Позабудь.

За окном пролита кем-то звёздная ртуть.

И скрипят отсыревшие двери.

И висит родниковой слезою луна,

Отражая в себе имена-времена,

Умножая печаль на потери.


Не скучай. Не скучай. Образуется круг,

По которому шествуют сотни разлук,

А внутри только встречи да встречи.

Если в дверь постучат - ты гостей прогони.

Тёмной ночью с добром не приходят они,

И не слушай за дверью их речи.


Не пиши никому, не пиши ни о чём!

Обожги себя ярым рассветным лучом,

И - получишь ты то, что хотела!

Но закатных лучей не встречай, не встречай,

Потому закаты сгущают печаль,

А зачем тебе - чтобы густела?..


Детство


Лунный мячик в луже -

Никому не нужен.

Солнышко на блюдце - тоже ни к чему.

В соловьиной трели

Будущим расстрелян,

Прошлый мир мой, где ты?

Где ты? - не пойму.


...Сон простой и ясный

Вижу я прекрасно:

Мы бредём по лугу летним вечерком -

Я и мой приятель.

Солнце - на закате.

И с небес слетает

Счастья светлый ком...


День смешной и рыжий...

Ласточки над крышей -

В памяти, как в капле, все отражены,

Выпукло и чётко.

Правда, век короткий?


Что молчишь, дружище?

Тоже видишь сны?


Тьма...


Эту тьму, что пришла погостить ко мне -

Ни впустить, ни прогнать. И стоит она,

Размыкая круги пустоты в окне,

Раздробив тишину на осколки сна.


И стоит, и молчит, и глотает дым.

Это полночь свои развела костры,

И заметны повсюду её следы

И шаги, вдоль по душам, легки, быстры.


Только полночь и тьма, никого кругом.

И затерян мой дом в их немых лесах.

И томлений о прошлом колючий ком

Вдоль по памяти катится прямо в страх.


Эта тьма, эта тьма - в никуда мой путь.

Путешествие в страны зеркальных дней,

Где, рассыпав предчувствий моих крупу,

Ожидание счастья кружит над ней.


Одиночество


Между мной и тобой - сквозняки

Расстояний, ворующих нас

Друг у друга, предельно легки,

Словно кружево искренних фраз.


Меж твоей и моей тишиной -

Разговоры закатных лучей.

И бессмертие пахнет весной,

На твоём расцветая плече!


Меж цветными загадками слов

Оживает растерянность чувств,

Из которой всеядное зло

На обед приготовило грусть.


Одиночества бледный цветок -

Точно лилия в спящей воде.

Нарисуй мне разлукой восток,

Ты!

которая здесь, и нигде.


И ты, и я...


Неповторимостью звучаний

Двух камертонов бытия

В просторах встреч и расставаний

Пронзали время - ты и я.


Но были звуки разделимы

Сторонней белой тишиной,

И твой аккорд пронёсся мимо,

Сливаясь с кем-то,

не со мной.


Однако музыкой случайной

Пространство наше расцвело

И, тишины рассеяв тайну,

В одно звучанье нас свело.


В земные тесные пределы,

В их переливчатый хаос,

Не думая, влетели смело,

Как будто ветер нас принёс.


Иное бытие настало,

Где привлекали нас с тобой

Шипенье пенистых бокалов

И пунша пламень голубой.


Но ты чего-то ожидала

Совсем другого. Ты есть ты!

Шипенье пенистых бокалов

Не заглушило той мечты,


Которой, видно, не узнают

Ни в небесах, ни на Земле.

Тебя влекла печаль лесная

В сырой осенней серой мгле.


Из самых тонких ожиданий -

Тобой был соткан непокой.

В лучах прощений и прощаний

Светился пушкинской строкой.


И ты в его шелка одела

Разлуки нашей времена,

Сказав: тебе какое дело...

Забудь, забудь, забудь меня!


Лесная память


Лесная память собирает

В ларец янтарных поздних дней

И то, что мне казалось раем,

И то, что грустного грустней.


Лесная память солнценосна

И вечна, будто небеса.

Их яркий мёд испили сосны,

Открыв туманные глаза...


В сплетённой солнцем паутине

Осенних дней трепещет боль

О том, чего не стало ныне -

Мне душу выевшая моль.


А сам гляжу я на овраги

Уставшей осени моей,

В лесное царство светлой влаги,

В хрустящий свет календарей.


На корабли осенних далей,

На их цветные паруса,

В сырую тьму моих печалей,

И в сосен влажные глаза.


И вижу в них огни былого,

Давно отцветшие огни.

О память! в сумраке лиловом

Ты навсегда их сохрани.


Отделяя сердечные звуки


Отделяя сердечные звуки

От глубокого стона сердец,

Обретаю простор для разлуки

И свободы терновый венец.


Если всё это - то, что осталось,

Если всё это - камни да пыль,

Сохрани в колыханье усталость,

Мой любимый ветрами ковыль.


Где разлуки тревожное пламя

Догорело в бескрылой ночи,

В родниковую влажную память

Осторожный покой заключи.


Или ты забываешь как будто -

Истлевающий ночи овал?

Как на иглах колючего утра

Непокой над тобой танцевал?


Просыпается страха волчица,

Обнажая клыки суеты,

И по венам, пульсируя, мчится

Новый день, огибая мечты.


Всё то, что когда-то...


Всё то, что когда-то звалось непогодой,

Висит надо мной, ускользая во мрак,

Где прошлого своды, спокойные воды, -

В судьбе отражённые некой свободой,

Не полнятся грустью никак.


И смотрит в глаза одиноких бессонниц,

Забыв никогда не смотреть никуда,

Молчанием сосен поющее солнце,

Роняя слезы ослепительный стронций

Туда, где ночует беда.


И тихие воды лишь шепчут лукаво,

В себе отражая времён непокой,

Что если победа любая - то браво,

Что водами быть - это каждого право,

Но право даётся бедой.


И в сонные сумерки смотрит погода,

Глаза опустив с облаков на меня,

Где в рыхлые годы врастают невзгоды,

В их почву, которая малопригодна

Прозренья взрастить семена.


И то возникает, что больше не блещет

Ни мыслью, ни чувством, ни солнцем... ничем!

К себе восходя пустотою зловещей,

Становятся вещи отшельником вещим,

Несущим покой на плече.


И свет, и тьма - равновелики...


(триолет)


И тьма, и свет - равновелики

В судьбе, теснимой пустотой.

Таков закон, совсем простой:

И тьма, и свет - равновелики...


Так говорят цветные блики,

К теням пришедши на постой:

И тьма, и свет равновелики

В судьбе, теснимой пустотой.


Я закутался в солнечный лес...


Января серебристую брошь

На волнение улиц надев,

Городская тревожная дрожь

Замирала на коже дерев...


Я закутался в солнечный лес,

Промокая людской суетой,

И забвения серый навес

Тишина возвела надо мной.


На границе певучих времён,

Где и камень, как солнце, лучист,

Я вошёл в ослепительный сон,

Я нашёл запредельную высь.


Никогда не забыть этот день:

На полянах берёзовый свет.

И гуляет рассветный олень

В небесах оставляя свой след!


Я направо гляжу - полутьма.

А налево - танцующий блик...

Так не хочется мне понимать

То, к чему я пока не привык.


Я закутался в солнечный лес,

Промокая людской суетой,

И забвения серый навес

Тишина возвела надо мной...


Песенка...


Собери все пожитки - и в путь, и в путь -

По Сибири ли, по снегириному свету,

Умирая под каждой лесной сосной,

В календарный простор восходя весной...

Если встретишь в пути ты кого-нибудь,

Напевай ему весело песенку эту:


По звериному следу иду-бреду,

Утопая в созвездьях звенящего снега.

На иголке мороза танцует мгла

И таёжных огней не слыхать тепла.

Я былого костёр не могу раздуть.

И роняю звезду с полуночного неба...


Что ни звук, что ни бред - то с небес привет.

И смеются мой мир осудившие судьи.

Даже если б мой путь оказался прост -

За погостами новый растёт погост.

До рассвета не видно... Просвета нет.

И всё дальше и дальше - от смысла и сути.


Но... бери все пожитки - и в путь, и в путь -

По Сибири ли, по снегириному свету,

Умирая под каждой лесной сосной,

В календарный простор восходя весной,

Если встретишь в пути ты кого-нибудь,

Ты пропой невесёлую песенку эту...


На зимнем холсте...


На зимнем холсте, потонувшем в квадрате

Оконной морозной густой синевы,

Декабрьская ночь суетилась во мраке

Под сиплые звуки метельной молвы.


Синицей в окно постучавшее утро

Склевало с ладоней рассвета звезду,

И время, густевшее быстро и круто,

Декабрьским деньком растеклось по холсту.


И краски застыли, но воды пространства

Размыли узоры морозного дня.

И сумерки лезвием лунным бесстрастно

Очистили холст, пустотою маня.


Осень машет флагами рассветов...


Осень машет флагами рассветов

И сигналит всем: Зима! Зима!..

Знаю, что река с названьем Лета

Не видна с житейского холма.


Но зато я слышу: волны плещут

И грызут сухой гранит пространств,

И я вижу, как меняют вещи -

И удач, и горестей баланс.


И грустит моя земная осень,

И скрипит мой мир на всех осях. -

То ли заржавели эти оси,

То ли я законченный босяк...


Виждь! вон там, в тумане заоконном,

Времена, как воины, глядят,

И гарцуют сытые их кони,

Выбивая щебень круглых дат.


И дрожит, пробитая копытом,

Влажная осенняя земля.

Раз удар - и прошлое забыто.

Два удар - и снова всё - с нуля!


Небес потухающий взгляд...


И дни - серебристей и тоньше.

Замедли движение, гонщик

Времён, по планете Земля!..


И в солнечных сонных сетях,

Забыв о грядущем бессилье,

Забился крылами сентябрь,

Но в тучах запутались крылья.


Влажнее, воздушнее высь,

И Север всё ближе и ближе,

Лучистой прохладою вышит,

Как жалостью - грешная мысль.


И пламенем снежных секунд

Охвачена память о лете -

Цветной полинявший лоскут,

Просроченный счастья билетик...


Сквозь темные очи Марии

Смотрела осенняя мгла.


Осенние пятистишия


...И лета жёлтое пятно,

И осени цветные крылья -

Упали памяти на дно,

Слились в лиловое одно

Воспоминанье. Без усилья


Я дверь открою октябрю -

Второму, третьему ль... седьмому...

В глаза ему я посмотрю,

Впущу в себя его зарю,

Приму октябрьскую истому.


И, промокая пустотой,

Пролитой бездной ожиданий

На мой испуганный покой,

Коснусь и телом, и рукой

Очередной забытой тайны...


А после - плен горящих снов.

А после - яркое веселье.

Фонтаны искренности слов.

И сквозь познание основ -

Бессмертия густое зелье!


Впитав осенний влажный свет,

Иду в цветное запустенье,

Вхожу в холодный блеск комет,

В неразличимость "да" и "нет"

Нелепой выцветшею тенью.


Земная мгла, я рад тебе!

Я рад, что проникаешь в память

Своим отчётливым "убей"

И ярким пламенем скорбей,

Обозначаясь именами.


Земная мгла! Покинь, покинь

Небытие моих печалей.

Хотя остры твои клыки

И рвут забвенье на куски,

Меж них я счастье различаю!


Сны Марии


Мария! бархат летних снов, тебя окутавший, непрочен.

Твой гость, молчащий до поры - уже устал, уже сердит.

Смотри: осенние огни - сжигают дни, сжигают ночи.

И сквозь слезу пустых лесов луна озябшая глядит.


И только тени тишины на облетевших листьях пляшут

Под вой осиновых ветров, под плач берёзовых лучей.

И журавлиный клин, как кисть, крылами птиц стирает сажу

С твоих задымленных высот и полирует тьму ночей.


Ты говоришь: "мой мир погиб, душой и сердцем я ослепла".

Но это сон - пойми - лишь сон, его слова пусты, мертвы.

Среди осенних облаков, среди бессмысленного пепла

Найди, найди клочок своей неповторимой синевы.


И лёгкий трепет бытия, тобой забытый, вновь вернётся.

Сыграют на семи цветах твою мечту лучи зари.

Рассеяв дым и облака, в твоих очах проснётся солнце.

И гость, молчавший до поры, повеселев, заговорит.


Сталь отвесных ночей


Сталь отвесных ночей.

Тридцать пятая осень.

При луне, при свече -

Я люблю тебя очень.


При бессмыслице дней,

При случайности строчек,

Став на счастье бедней,

Я люблю тебя очень.


Разбежались пути

В никуда, в многоточье.

Мну усталость в горсти...

Я люблю тебя очень.


Но живу без тебя

В тёмном пламени ночи,

Одиноко терпя

Сумрак ста одиночеств.


Сталь отвесных ночей...


Сталь отвесных ночей.


Тридцать пятая осень.


При луне, при свече -


Я люблю тебя очень.


При бессмыслице дней,


При случайности строчек,


Став на счастье бедней,


Я люблю тебя очень.


Разбежались пути


В никуда, в многоточье.


Мну усталость в горсти...


Но люблю тебя очень.


Одиноко терпя


Сумрак ста одиночеств, -


Забываю тебя.


Помоги же мне, Отче!


Воспоминанье


Кривою линией былого

Тебя мне память рисовала

И краской времени лиловой

Твой тонкий абрис заполняла.


Играли солнечные струны

Мелодии осенних далей,

И голоса, нежны и юны,

Для нас с тобой с небес звучали.


Оживлена воображеньем,

Ты шла босая влажным лугом,

И мне казалась наважденьем

Из тьмы летящая разлука.


Что может быть страшнее боли?


(триолет)


Что может быть страшнее боли? -

Другая боль! Другая боль!

Когда - ни духа нет, ни воли -

Что может быть страшнее боли?


Судьба играет злые роли,

И мир играет злую роль:

Что может быть страшнее боли? -

Другая боль! Другая боль!


Под прицелами тревог...


Под прицелами тревог

День печалью изнемог

И дождями разрыдался.

В лужах солнечный овал

Звоном капель танцевал

В темпе вальса, в темпе вальса.


Любовался синий дым

Отражением своим,

От огней весны летящий

В устоявшуюся даль,

Где куражился февраль,

Наполняя смехом чащи.


И меня круговорот

От весны к зиме ведёт,

Растворяя постепенно

В океане прошлых лет,

В вязкой суете сует,

Поднимая злую пену.


Не заметны, не видны

Сквозь неё следы вины,

Оставляемые счастьем,

Что баюкало меня,

В сказку яркую маня.

Но исчезло в одночасье.


Дождь кончается, и я -

Под крылом небытия

Трепещу, надеюсь, верю,

Что, врастая в пустоту,

Обретаю чистоту

Как забытую потерю.


День зимний солнечной стрелой...


День зимний солнечной стрелой коснулся моего виска,

И, рикошетом отлетев, пронзил покой вечерний,

Плывущий мыслями о том, чего я так давно искал,

То красным будущим горя, то тлея прошлой чернью.


Чего искал? Чего хотел? Забыто. Птицей в небеса

Оно отпущено, теперь - зима стоит стеною,

Стремясь вечернюю зарю на копья утра нанизать,

Чтоб ночи тёмное крыло чернело предо мною.


Я слышу - гулко, тяжело в печальной полночи пустой,

Как бьётся сердце бытия - на небе ль? под землёю?

Гоняя медленную кровь - поток терпения густой

По венам страха моего, затянутым петлёю...


Одним глотком небытия испито времени вино,

И опрокинутая ночь пуста до звона капли.

Иду, вмерзая в снег судьбы своей забытою виной,

Пока не тронутые тьмой надежды не иссякли.


Ты родилась из пустоты...


Ты родилась из пустоты

В скрещении лучей полдневных.

Наполнив мир моей мечты

Живым потоком слов напевных.


Весны мерцающая мгла,

Берёз морозное дыханье

И белых будней купола

Твоё хранили обаянье.


Качалось небо, уходя

В тобой отмеченное лето,

И звонкой музыкой дождя

Ласкало слух кому-то где-то...


А ты бродила по лесам,

Ключом весны открыв просторы

Мной позабытым чудесам,

На окнах дней поправив шторы.


Лучи грядущего ко мне

В пределы тёмные проникли,

И - то, что будет - как во сне

Открылось в них...

на час? на миг ли?..


Трудно человеку быть хорошим


(триолет)


Трудно человеку быть хорошим,

Если он юродив, духом слаб.

В мире лжи, безумия и зла

Трудно человеку быть хорошим.


Даже если мысль его светла -

Пустяком малейшим огорошен.

Трудно человеку быть хорошим,

Если он юродив, духом слаб.


Свеча зимы горит метелью...


Свеча зимы горит метелью

Над октябрём, над ноябрём,

И новый год, как крест нательный,

Поблёскивает серебром.


Врастая в гулкий снежный сумрак,

Звенит завьюженная даль,

Считая звёздных чисел суммы,

Вонзая страха злую сталь


В покой декабрьской спелой ночи,

Где мысль моя растворена

О том, чего же мне пророчит

Рождественская тишина?..


Свеча зимы горит метелью

И освещает свод времён,

В котором вечной канителью

Скитаний каждый полонён.


А в снежной поступи мороза

Слышны прошедшие года,

В капризной памяти занозой

Оставшиеся навсегда.


И в суете предновогодней

Не замолкает голос их,

И с каждым годом несвободней

Мир,

данный Богом для двоих...


Свеча зимы горит метелью

Над октябрём, над ноябрём,

И новый год, как крест нательный,

Поблёскивает серебром.


Декабрьские блики


Осколками смеха повесы-паяца

Слетая под купол печалей земных,

В сердцах растворятся, во снах приютятся,

И в тихом сиянье дождутся весны.


И каждый молчит, но молчанием жив он,

И каждому снятся апрельские дни,

Когда, околдованы трепетным мифом,

Весны карусель раскачают они:


На ней затрезвонит крылатый бубенчик,

И звук поцелует в уста тишину,

И радости маленький солнечный птенчик

На ветке терпенья споёт про весну.


Ещё не растаявший снег на полянах

Слегка удивится напеву его,

Забыв, что опять обратится в туманы

И сгинет в бурлении мартовских вод...


Но контуры мира декабрь обозначил,

Врастая цветком ледяным в пустоту,

И льётся мороза небесная ртуть,

И кажется всем, что не будет иначе...


Декабрь


Осколками льда возвращается север

В чертоги лучистых времён,

Готовя зерно ледяного посева,

Смещая события в сон.


И спят - и леса, и остывшая память,

И прошлое тоже во сне.

И только грядущее не засыпает,

Не смея к весне закоснеть.


Сверкает печалью декабрьская вечность,

На снег тишиной пролита.

Ни тихого звука вокруг, ни словечка! -

Усталая спит пустота.


Ей снятся огни в бирюзовом тумане -

Ожившие души лесов,

Которые в тереме звонкого мая

Закроют печаль на засов...


Но севера пламя другое. Другие

Законы декабрьского дня.

И струны мороза, лихие, тугие

Угрозою тихой звенят.


И тихо смещается к ночи пространство

В усеянный звёздами клин,

В котором над тропкой лесной растворятся

Закатной тревоги угли.


Его небеса...


Однажды в ослепительной слезе

Того, кто был никем, рождалось небо,

И на его зеркальной бирюзе

Терпение поблёскивало снегом.


Судьба светилась солнцем в облаках,

Пронизывая светом безысходность,

С которой породнился на века,

Являя к переменам непригодность.


Но время распадалось на куски

От тяжести его свинцовых мыслей,

Слагая лишь мозаику тоски,

Лишённую и яркости, и смысла!


Менялся в ней оттенков цвет и вес,

Подобно облакам перед грозою,

И только бирюза его небес

Цвела и оставалась бирюзою!


Осеннее предчувствие


Из осени, из ветреной тоски,

Пронзая паутину белых буден,

Оно рождалось, мыслям вопреки,

И воле вопреки...

И то, чем будет -

Во что преобразуется оно,

Когда зима прольёт на землю пламя

Слепящей солнцем снежной тишиной,

Восставшей, как проклятье, между нами, -

Меж тем, кто мною был ещё вчера

И тем, кто, может,

будет мною завтра -

Понять не позволяют вечера,

Лишенные предсказывать азарта.

Понять не позволяют злые дни

И утра пожелтевшие, и ночи...


Осенние туманные огни -

Свидетели остывших одиночеств -

К чему ваш безнадёжный липкий свет!

К чему тепло! К чему, к чему всё это!

Когда змеёй шуршит в сырой листве

Загадка? Ощущение? Примета?


Февральские вариации


Февраль. Играет небо в бадминтон,

Ракеткой мглы подбрасывая солнце...

Одетый в снежно-льдистое манто,

Кивает лес в морозное оконце

Избушки, где живёт февральский день,

Танцующий, смешливый, синеглазый:

В избушке даже крыша набекрень

От топота весёлого и пляса!


И стены той избы не изо льда -

Из воздуха, который крепче стали,

А окна - многоцветная слюда

Времён, смотрящих в палевые дали.

Туда воланчик-солнце упадёт,

Когда вдруг небеса играть устанут...

Потом придёт полночный лунный кот

И слижет с неба звёздную сметану.


Зимнее слово...


Перспектива спокойных событий,

Точно август, туманна, густа,

И свечением грусти омыты

Позабытые детством места.

Проливается тихое солнце

На листву моей памяти бронзой.


Оживляются воспоминанья,

Сопрягая тогда и теперь,

Замыкая в круги расстоянья,

Уводящие в темень потерь;

Но облитая бронзою память,

Облетая листвой, засыпает.


И зима, заполняя просторы

Ожиданием тихого сна,

Опускает бесчувствия шторы

На стекло временного окна,

Перспективу событий сжимая,

Непокорная, злая, живая.


На поля бесконечной разлуки

Выпадает забвения снег,

Приглушая и краски, и звуки -

До весны ли? на год ли? навек?..

Но прощальное зимнее слово

Не готово ещё, не готово!


Весенние строки


Весна возвращается белой стрелой,

Небесной, воздушной, крылатой,

Пронзая ледовый звенящий покой

Кристально морозных закатов.


И тихо бегут по полям, по лесам

Лимонные сполохи марта;

И дни, расправляя свои паруса,

Срываются с зимнего старта,


Плывут и плывут осиянные дни

По небу, по солнечным водам

Туда, где мечты разжигают огни,

Где пьяные мреют восходы.


Там бликами полный блистает апрель,

Мерцает и пляшет по лужам

Под шорохи мглы, под лесную свирель,

Нелепо, смешно, неуклюже.


И ландыш, собрав ослепительный май

По каплям росы на листочках,

Поспешно уходит в июневый край

Последней весеннею строчкой.


Обесцвечены летние полдни...


Обесцвечены летние полдни белым кружевом воспоминаний.

Истлевают в огне прошлых вёсен исцеляющие вдохновения.

И просторы событий прошедших наполняются детскими снами.

И становятся годы - часами, а часы - как секунды, мгновения.


...Где же ты, долгожданное чудо драгоценного дара Грааля!

Где же вы, дорогие минуты раздроблённого будущим прошлого?

Слышу - души деревьев о чём-то бесполезно и долго скандалят!

Слышу - небо смеётся над чем-то, и дожди проливает над рощами.


Бесполезно. Никчемно. Пустынно. Ни приметы пустяшной, ни знака...

Пляшет лучик полдневного солнца по листве, по земле да по лужицам.

И хоть кажется - тени былого не гуляют по лесу, однако,

В совмещении света и мрака что-то очень знакомое кружится.


То ли память играет с мечтою? То ли мреет болотная влага?

Подхожу я поближе - под елью - замечаю лиловую бабочку.

Между прошлым, грядущим кружиться - ей последнее тихое благо.

Этой крохотной искорке счастья не погибнуть в забвения баночке...


Замолкающим птичьим хоралом разукрашен застенчивый вечер.

Бирюзовая дымка покоя ниспадает на суетность летнюю.

Замедляется в сумерках время, и мирок этот, кажется, вечен.

Я в иллюзию эту поверю, к сожалению, что не в последнюю.


Рассыпается хрупкая вечность многоточьями праздников, буден;

И сверкают осколки прозрений на квадратных полотнищах истины.

И безумие прожитой жизни ударяет в невидимый бубен,

И судьба, подытожив былое, всех приводит к разрушенной пристани.


Раскольцованы времена...


Раскольцованы времена

Раскалённостью прожитого.

Мысли пишут мне письмена

Из внезапного, из другого...


И границ, и пределов нет

Ни случайностям, ни законам.

И скучает лампадный свет

По молитвам, да по иконам.


Параллели весны иной

Опоясали мир привычный.

За стеною ли, за спиной,

За отчаяньем - плач скрипичный.


И не то чтобы старость вдруг.

И не то чтобы нет исхода.

Просто чей-то ни враг, ни друг

Не дождётся уже восхода.


Солнечный мёд


В еловой весне новый день воскрес.

Он рос. Небеса тяжелели.

И треснуло в полдень стекло небес.

Осколки упали на ели.


На блики рассыпался небосвод,

Лиловые тени пригладив.

И солнечный лился на землю мёд,

Густея в хрустальной прохладе,


Потом растекался по хрусталю,

Янтарный, сияющий, тёплый,

Леса осветляя, как крик 'люблю' -

Бесчувствия мутные стёкла.


Струился по мху, пробираясь там,

Где вечная тьма приютилась,

В забытые сказкой навек места,

И слизывал зимнюю стылость.


Но в блюдце коралловой тишины

Во снах растворился под вечер,

И ночь насплескала цветные сны

На хрупкий покой человечий.


Что за птица кричала в ночи?..


Что за птица кричала в ночи?

И к чему эти шорохи, вздохи!

Промолчи обо всём, промолчи,

Позабывшая правду эпоха.


Кто устроил такой маскарад,

Где смешались и смех, и рыданья!

Где в кострах, полыхая, горят

Справедливых судеб ожиданья.


Что за птица кричала в ночи,

Имитируя злую тревогу?

Но тревога бездушно молчит,

Превращаясь в печаль понемногу.


И по чувствам пульсирует ночь

И в сердца проникает свободно.

И способна весь мир истолочь

Тяжелеющая безысходность.


На два куска кромсают время...


На два куска кромсают время

Часов двоящиеся души.

В них - голос вечности - послушай,

Он открывает нам прозренья.


Гляди, как блещет амальгама

На зеркалах вторичных истин. -

В них отразима чувств и мыслей

Перенасыщенная гамма.


Мельканьем бабочек летящих

Влекут цветные отраженья,

Создав иллюзию движенья.

Они объёмны и блестящи.


Из пустоты, из ниоткуда,

Круша ряды былых гармоний,

Небытие слезу уронит,

Вздохнёт,

и вдруг возникнет чудо.


********


Суровой краскою разлуки

Ты рисовала дни мои,

Найдя покой в минорном звуке,

Вещавшем о небытии.


Времён задумчивые души

Глядели, молча, на тебя.

А я стоял, смотрел и слушал,

Как ты рисуешь, не любя...


Потом - я помню - шёл куда-то,

В простор иных страстей и чувств,

И пламя раннего заката

Во мне спалило злую грусть.


Потерь звенящее пространство,

Едва пополнившись тобой,

Так упоительно и страстно

Довлело над моей судьбой.


Но в зеркалах моих печалей

Не ты одна отражена,

А все, кто плакали, кричали,

Когда рождалась тишина.


Той тишины я не забуду.

Она как в солнце первый снег,

Ко мне приходит ниоткуда,

Потом прощается навек.


Северная стезя...


Холодной влагой северных широт

Пропитаны просторы снов и память,

Чей путь к тебе недолог и широк,

Неназванная страсти именами.


К тебе, чьи песни знает наизусть

Медвяным светом осиянный север,

Куда течёт река с названьем Грусть

И где отцвёл былого терпкий клевер...


О северная светлая стезя,

Овеянная вересковым дымом!

Вернуться на стезю, увы, нельзя,

Лишь памятью такое достижима.


Как не постичь случайностей в судьбе,

Не предсказать того, что будет с нами -

Так не остаться, прежняя, тебе

Неназванною страсти именами.


Цветочки, цветочки...


Цветочки, цветочки...

И чёрная лента.

В глазах огонёчки

Остывшего лета.


В нем зеркало жизни

Задёрнуто шторой.

Иссохшие мысли.

Потухшие взоры.


Как было - не вспомнить.

Что будет - не знаю.

Объятия комнат?

Тропинка лесная?


Цветочки, цветочки

Поникли, завяли.

Забрызганы строчки

Янтарной печалью.


Голубка под солнцем.

Опавшие листья.

И солнце в оконце

Осеннее, лисье.


И так одиноко,

И так безвозвратно...

Что будто бы много

О многом понятно. Суровой краскою разлуки Ты рисовала дни мои, Найдя покой в минорном звуке, Вещавшем о небытии. Времён задумчивые души Глядели, молча, на тебя. А я стоял, смотрел и слушал, Как ты рисуешь, не любя... Потом - я помню - шёл куда-то, В простор иных страстей и чувств, И пламя раннего заката Во мне спалило злую грусть. Потерь звенящее пространство, Едва пополнившись тобой, Так упоительно и страстно Довлело над моей судьбой. Но в зеркалах моих печалей Не ты одна отражена, А все, кто плакали, кричали, Когда рождалась тишина. Той тишины я не забуду. Она - как в солнце первый снег, Ко мне приходит ниоткуда, Потом прощается навек.