# Языки: европейский опыт

Юрий Бужор

Лет 6 назад пошел по теме двуязычия в Европе и кое-что обнародовал. По-моему, есть смысл существенно дополнить.


Многоязычие в Люксембурге.


Повседневная реальность Великого герцогства Люксембург - многоязычие, точнее, трехязычие, притом на всей территории страны. В Законе о языках записано, что государственным языком является летценбурш (люксембургский), официальными - французский и немецкий. Все три языка считаются административными.


В моем "Лингвистическом энциклопедическом словаре" (М., 1990, "Советская энциклопедия") летценбурш не упомянут. Не уверен, что этот термин вообще закрепился в русскоязычной филологической традиции, буду благодарен за подсказку.


Дело в том, что исторически это все-таки не язык, а мозельско-франкский диалект немецкого языка. Простой смертный, не обязательно ученый диалектолог, разбирая примеры, взятые из разговорника, убедится, что почти все слова похожи на соответствующие немецкие слова. Есть заимствования из французского, есть "свои" словарные единицы, но их мало. А раз диалект объявлен языком, он уже и не диалект вроде? Государство форсировало кодификацию местного наречия, издан полный словарь, новые научно-технические понятия успешно описываются в летценбурш, да и, в конце концов, если в Конституции сказано язык, значит, язык.


Во всяком случае, пример Люксембурга, при всей огромной несхожести этого маленького государства и сегодняшней Украины, свидетельствует о реальности двуязычия и даже трехязычия. Но таких свидетельств в мире сколько угодно, а население Украины не менее обучаемо, чем население Люксембурга или Сингапура. Для нас здесь важнее прецедент сосуществования языков вот именно близко родственных в пределах одного государства. Рядом - Германия, население которой в 150 раз больше населения Люксембурга. Но никто в герцогстве не боится вымывания государственного языка в виду его "неконкурентноспособности" и возможной интерференции.


Двуязычие по-финляндски


"По-финляндски", именно так. Слово "финляндский" воспринимается как анахронизм (Великое княжество Финляндское, Финляндский вокзал), зато это политкорректнее. Если скажем: "по-фински", "финны", то неясно будет, говорим ли мы обо всем населении страны или только о его части, хотя бы и находящейся в подавляющем большинстве. В данном тексте слово "финны" имеет значение исключительно "граждане Финляндии, говорящие на финском как на родном языке".


В XIX в. на территории Великого княжества жили финны и этнические шведы - потомки тех, кто колонизовал эту территорию до аннексии Россией в 1809 году. Элита говорила по-шведски. Именно в этой среде формировалось движение фенноманов - сторонников создания финского литературного языка и возрождения финской культуры. Национальный гимн Финляндии написан этническими шведами, великий эпос "Калевала" собран этническим шведом. Финскоговорящее большинство до поры ни в чем не участвовало. Оно пахало землю и было в основном неграмотным.


В жилах великого государственника, отца нации Маннергейма не было ни капли финской крови. В настоящее время этнические шведы составляют всего около 5% населения страны. Они пользуются абсолютно равными правами с говорящими по-фински как на родном языке. Туристы видят в Хельсинки таблички с названиями улиц на двух языках, мы попробуем посмотреть чуть глубже.


Вот как эти права, наряду с правами других меньшинств, прописаны в Конституции страны (

## глава 1, раздел 5):


1. Государственными языками Финляндии являются финский и шведский языки;


2. Право каждого использовать свой язык, финский либо шведский, в суде или других государственных учреждениях, а также получать официальные документы на соответствующем языке, охраняется законом. Властные органы обязаны обеспечивать культурные и общественные нужды финскоговорящего и шведскоговорящего населения на основе равенства.


3. Саамы, как уникальная народность, цыгане и другие группы имеют право придерживаться своих языка и культуры и развивать их.


Никто не призывает к прямым заимствованиям чужого опыта. Но сопоставления всегда полезны.


Как трактует эти вопросы ныне действующая Конституция Украины?


Раздел I, Статья 10. Государственным языком в Украине является украинский язык.


Государство обеспечивает всестороннее развитие и функционирование украинского языка во всех сферах общественной жизни на всей территории Украины.


В Украине гарантируется свободное развитие, использование и защита русского, других языков национальных меньшинств Украины.


Другими словами, статус русского языка в Украине соответствует статусу саамского, цыганского и других языков в Финляндии. Подтверждение этому - расширение "...и другие" в обоих текстах. В Украине "и другие" - это венгры, гагаузы, болгары и другие "национальные меньшинства".


Читатель со стороны ни за что бы не догадался, вникая в эти параллели, что распространенность на территории Украины русского языка и число говорящих на нем как на родном очень сильно отличается от соответствующей картины в Финляндии - не только по саамам и цыганам, но и с учетом носителей второго государственного языка - этнических шведов.


В Финляндии всему госаппарату на уровне министерств и выше предписано двуязычие. Муниципальные же органы должны становиться двуязычными при определенном соотношении шведского и финского населения. На сегодняшний день в стране:


- 19 муниципальных округов используют только шведский язык;


- 21 округ использует оба языка, с преобладанием среди населения финнов;


- 22 округа используют оба языка с преобладанием среди населения шведов;


- в 280 округах функционирует только финский язык.


Школы делятся примерно в такой же пропорции. Изучение шведского языка во всех школах обязательно, как и, разумеется, углубленное изучение финского языка и литературы - в шведских школах.


Шведский и финский языки принадлежат к разным языковым группам. Об их дальнем родстве знает только специалист в компаративной лингвистике. Тем не менее почти все знают оба языка, хотя и в разной степени.


Компактно шведское население проживает на Аландских островах. По существу, это автономная область со своим особым представительством в парламенте страны. В виду напрашивающейся аналогии с Крымом подчеркнем, что имеющуюся на Аландах кучку сепаратистов соседи-островитяне считают психически ненормальными. Этот маленький Квебек в составе Финляндии - некий символ, предмет умиления как финнов, так и шведов. Причем и своих, и "настоящих", шведских шведов.


У финнов когда-то не было своего Карла Линнея или Эммануила Сведенборга. Мы уже выяснили, что финский язык и кодифицирован-то был сравнительно недавно. Между тем философы, политики, инженеры и блоггеры никаких проблем в общении на этом языке не испытывают. Разговоры о неприспособленности украинского языка к каким-то сферам коммуникации или смысловым оттенкам - невежественный бред.


Бельгийский прецедент


Бельгийского языка нет, не существует в природе.


А есть в маленькой Бельгии два государственных языка, три официальных и четыре языковые территории.


Разберемся.


Государственными являются нидерландский и французский языки, и они разведены территориально. Одна провинция - один государственный язык. Валлоны более или менее компактно проживают на юге, фламандцы - на севере.


В столице Бельгии и ее окрестностях параллельно сосуществуют оба государственных языка. Постановления городской власти и правительственные указы публикуются на двух языках. Названия улиц - на двух языках. Считается хорошим тоном, если, выступая в парламенте или ратуше, оратор переходит с одного языка на другой. Школы, соответственно, с французским и нидерландским основными языками обучения.


Надо еще помнить, что это очень разные языки.


Лет 50 назад такое параллельное сосуществование было на всей территории страны. Это приводило к конфликтам. Например, студенты в Генте отказываются посещать лекции франкоязычного профессора. Мы не понимаем, говорят студенты. На самом деле просто профессор строгий, и проблемой было сдать ему зачет. Но вслух, конечно: не понимаем, дискриминация, понаехавшие и прочее бла-бла-бла.


Или на юге, где-нибудь в Намюре, срочно ломается что-то в радиостудии, и положенного по закону вещания на фламандском не происходит.


Доходило до рукоприкладства. К счастью, до кровопролития не дошло. В виду нараставших проблем межэтнического и межъязыкового характера языки развели. Теперь на севере, во Фландрии, только один - нидерландский, на юге, в Валлонии, тоже только один, но уже французский.


Было опасение, что сепаратистские тенденции станут в результате разведения языков необратимыми, но это опасение не оправдалось. Напряжение порой дает о себе знать. Разговоры об отделении Валлонии или независимой Фландрии я слышу, сколько себя помню, то есть давно, но они остаются разговорами. Подавляющее большинство бельгийцев об этом не помышляет.


Надо быть олигофреном, чтобы в этой стране не понимать, скажем, по-французски, даже если ты чистокровный фламандец во множестве поколений. Бельгийцы и тогда объяснялись, а сегодня и подавно прекрасно объясняются, будучи, например, не у себя дома в Динане(Валлония), а на отдыхе в Остенде (Фландрия) или наоборот. Второй язык углубленно преподается в школе, на нем поступает большой поток информации, его знает любой родившийся в Бельгии.


Здесь уже упоминался некий фламандский язык, а в качестве государственного назывался нидерландский. Не оговорка ли это?


Не оговорка.


На сегодняшний день некорректно говорить о фламандском языке. Диалект и его разновидности - да, они существуют, а литературный и государственный язык один - нидерландский. Или голландский, по-русски это просто-напросто одно и то же. Между тем сравнительно не так давно в Конституции страны был прописан фламандский. Каким-то его носителям очень захотелось, чтобы этот, как тогда считалось, язык сильно отличался от языка соседнего королевства Нидерланды. Стали придумывать слова, лишь бы их звукобуквенный состав не совпадал со словами в языке соседей, заменяли общеупотребительные интернациональные термины, наподобие мокроступов вместо галош. Эта языковая самодеятельность осуществлялась чуть ли не на уровне школ, централизовать её было невозможно. Возникали трудности. Правительству страны, да и самим фламандцам стало ясно, что ура-патриотизм здесь неуместен. У нас диалект, а в соседней стране - язык. Притом давно отстоявшийся, кодифицированный крупными литературными памятниками, научно описанным лексиконом и академической грамматической нормой. Вот на нем и будем говорить и писать.


Считать украинский язык диалектом могут только очень недалекие люди. Неохота доказывать очевидное. Все, что мы говорили о нидерландском языке (кроме числа носителей, украинский здесь явно впереди) применимо к украинскому.


Если уж сопоставлять, то некую буквально пограничную ситуацию - сосуществование бок о бок двух разных государств с одним и тем же языком. Валлоны, или франкофоны, соседствуют с французами. Они говорят на одном и том же языке. Местные отличия есть, но они везде есть. Но вот уж точно чего в Валлонии не планируют даже самые отъявленные сепаратисты - это присоединения к единой и неделимой Французской Республике. И в замыслы фламандцев отнюдь не входит, самопровозгласившись, войти в состав Королевства Нидерланды на том основании, что "Фландрия всегда была нидерландской"(с точки зрения историка в этом утверждении столько же правды, сколько и в том, что Крым всегда был русским - т. е. какая-то небольшая правда есть).


Выясняется, что патриотизм не выводится напрямую из языка. Вот два соседа, оба говорят по-голландски. Но они живут по разные стороны границы, и один голландец, а другой бельгиец. Или француз и бельгиец.


Итак, два государственных языка. Они же и официальные на своих территориях.


Третьим официальным языком является немецкий. Небольшая территория на востоке страны переходила каждый раз из рук в руки, но после 1945 года она закреплена за Бельгией. 70 тыс человек, преобладают этнические немцы. Административно эта территория подчинена Валлонии. С этим там далеко не все согласны, требуют придания им статуса, равного Валлонии и Фландрии и, возможно, когда-нибудь добьются своего. Языком обучения является немецкий. Французский изучается еще в дошкольных учреждениях и углубленно преподаётся в школе. Административное делопроизводство дублируется на французский язык, практически же во всех сферах общения - немецкий. Так что и здесь с одной стороны границы - гражданин ФРГ, а с другой - гражданин Бельгии, хотя оба природные немцы этнически и по языку.


Насчитали два государственных языка, три официальных и четыре языковые территории: Валлонию, Фландрию, Брюссель, так называемое Немецкоязычное сообщество. Всё сошлось.


И все бельгийцы. У них бельгийский паспорт. Читайте, завидуйте. Понятно, им не надо рассказывать, что гражданство важнее языка и формы черепа. Они и так это знают.


Интермеццо


В рассказе о Бельгии, мы коснулись буквально пограничной ситуации, в которой оказываются люди, говорящие на одном языке, но живущие по разные стороны государственной границы. Следовало бы об этом вспомнить еще раньше, когда рассматривалось многоязычие в Люксембурге, поскольку там данная ситуация обозначилась куда более драматично.


Немецкоязычное население Великого герцогства рассматривалось гитлеровцами в качестве Volksdeutsch и, значит, в перспективе граждан великой Германии. Говорящих по-французски можно было выставить жертвами притеснений, лишенных возможности общаться на языке предков. После оккупации в 1940 году французский язык был запрещен. Затем был объявлен референдум, которому предшествовала соответствующая пропагандистская кампания. Люксембург должен был войти в состав рейха с сохранением куцей автономии по австрийскому сценарию.


Здесь этот сценарий был сорван в виду массовой и всем очевидной неявки избирателей к урнам.


За это разгневанный фюрер лишил небольшое, но к тому времени давно сложившееся суверенное государства какой бы то ни было самостоятельности, хотя бы и на местном уровне. Оно было де факто переподчинено Кобленцу в пределах административного округа Гау-Мозельланд. Люксембуржцы получили за строптивость вся тяготы оккупации и войны, включая отправку мобилизованных мужчин призывного возраста на Восточный фронт.


Возьмем Швейцарию.


Гитлер ненавидел швейцарцев, называл эту страну, столь мало соответствующую нацистским идеалам государства, паршивой овцой в немецком стаде. В стране не было по-настоящему влиятельного праворадикального движения. Но и этих заблудших когда-нибудь надо было загонять в великодержавное стойло. План нападения на Швейцарию с последующей аннексией уже был сверстан. Ему дали поэтическое название - Tannenbaum, рождественская ёлочка. В июне 1940 г. пал Париж, и вермахт изготовился к нападению.


Однако Гитлер передумал. Что небольшая, но мобильная и отлично вооруженная швейцарская армия будет отчаянно драться, используя горный рельеф, сомневаться не приходилось. Значит, потерь не избежать. В работе были планы "Марита"(нападение на Грецию) и "Барбаросса", серьезных ресурсов требовали прикрытие атлантических рубежей и воздушная война против Англии. Швейцария окажется удобным кошельком для изъятой у врагов рейха наличности и золотых коронок, а также важнейшим стратегическим транспортным узлом в центре Европы, который был бы сильно поврежден в случае войны. Военным союзником Гитлера государство, где немецкоязычное население составляло, как и сегодня, абсолютное большинство, не стало.


Прецедентов вражды между армиями или большими социальными группами с одним и тем же языком во всяком случае не меньше, чем союзов и соглашений. Достаточно вспомнить, как англоязычные колонисты оставили с носом имперцев-соплеменников и построили США. Надо просто признать: язык выносится за скобки, решают другие, намного более существенные факторы. Это должно настроить всех участников дискуссии о языке на сдержанный позитив. Считать людей недогражданами за то, что они не используют язык "титульной нации", давить на них и чуть что голосить что-то про чемодан и вокзал - это хуже, чем преступление, это ошибка.


Швейцария - страна-полиглот


Перед нами чемпион по многоязычию в Европе. Кажется, в мире есть еще только одно четырехязычное государство - Сингапур. Там языки не разведены, ибо негде. А в Швейцарии - разведены. И не так, как в Бельгии, где в Брюсселе с окрестностями, а это под 15% населения всей страны, все-таки сохранено параллельное двуязычие, а в значительно большей степени. Хотя и не по максимуму.


Официальные языки Конфедерации - немецкий, французский и итальянский. Ретороманский язык, носителями которого выступает не более 1% населения, также имеет статус официального, он служит средством общения Конфедерации с лицами, пользующимися этим языком. Замысловатая оговорка означает на практике только то, что данный язык не является рабочим языком парламента и других общегосударственных институций.


Вот как конституционная норма (статья 4) отображена в тексте Основного закона в переводе на все официальные языки:


- Die Landessprachen sind Deutsch, Französisch, Italienisch und Rätorоmanisch.


- Les langues nationales sont l"allemand, le français, l"italien et le romanche.


- Le lingue nazionali sono il tedesco, il francese, l"italiano e il romancio.


- Las linguas naziunalas èn il tudestg, il franzos, il talian ed il rumantsch.


Соответствующее одноязычие прописано в 20 кантонах: 17 немецкоязычных (около 65% населения) и 3 франкоязычных(примерно 20%). Правило "один кантон - один язык" не действует в шести случаях. Берн, Фрибург и Валлис двуязычны, там официальными считаются немецкий и французский языки. Тичино и Юра признают официальными французский и итальянский. Кантон Граубюнден - трехязычный, половина населения говорит по-немецки, остальные, соответственно, по-итальянски и на ретороманском языках.


Исторически кантоны делятся еще на католические и протестантские; это деление не совпадает с языковым - в отличие от Бельгии, преимущественно католической как в Валлонии, так и во Фландрии. Но это только одна и не главная причина, почему указанные 6 кантонов не дробят с целью устранения нехарактерного двуязычия. Идеально развести языки и конфессии невозможно, а оптимальный вариант уже достигнут. Зачем плодить новых чиновников и нарушать давно сложившиеся связи?


Таким образом везде на уровне коммун, то есть в каждой отдельно взятой местности, во всех 26 кантонах Швейцарии последовательно претворен в жизнь территориальный принцип. Речь идет об использовании того или иного, но только одного государственного языка. Мне ни разу не выпало оказаться во франкоязычной части кантона Берн, а там, где я был, местное население говорит только по-немецки, дорожная разметка, названия улиц - всё по-немецки, при том, что кантон официально считается двуязычным. Хотя и по этому пункту есть исключение. В городах Фрибур и Биль два основных языка сосуществуют параллельно.


Получается, что в рамках дискуссии о правомерности или неправомерности гоcударственного двуязычия Швейцария одновременно воодушевляет и огорчает, притом обе стороны. Cамим фактом своего существования, вот этой замечательной записью в Конституции Конфедерация доказывает, как и многие другие страны, что многоязычие в принципе не мешает государству заботиться обо всех своих гражданах и нормально развиваться. С другой стороны, территориальный принцип явно доминирует над правом личности на языковое самоопределение, пусть даже конфликт общественного и личного имеет место в не слишком многочисленных и плохо учитываемых случаях.


Все сказанное касается школ, но только начальной (в разных кантонах по-разному, но, как правило, до 12 лет) и средней (до 15 лет). Это обязательные в стране ступени школьного образования. Единственный известный мне прецедент - город Берн, официально немецкоязычный, где для чиновников и депутатов, приехавших в столицу с семьями из разных мест, существует государственная школа с французским языком обучения. В гимназиях и в высших учебных заведениях обучение осуществляется на любом официальном языке или на двух языках независимо от того, в какой коммуне расположено учебное заведение.


Почти поголовно депутаты и члены госсовета знают два языка. Представители кантона Тичино в парламенте говорят несколько фраз по-итальянски для телевидения, а потом переходят на немецкий или французский. Проблем не возникает и просто потому, что все дебаты синхронно переводятся. В суде государственное многоязычие реализуется в полной мере. Если ответчик не знает языка истца, суд предоставляет переводчика с последующей оплатой расходов проигравшим дело.


И в этом, и в других постингах мы не затрагиваем проблемы иммигрантов или приехавших на заработки, потому что и проблемы эти везде примерно одинаковые, и способ их решения один и тот же - хочешь чего-то добиться на новом месте, учи язык. Если же речь идет об автохтонном населении, то швейцарец без особых амбиций может и жизнь прожить, зная один-единственный язык. В гимназии он не обучался, в депутаты парламента не стремится, в совет директоров большого банка тоже. Недавние опросы показали, что свою собственную страну швейцарцы для туризма выбирают относительно нечасто. Конечно, процент одноязычных в виду общего прогресса уменьшается.


Никакой особой специфики нет и в связи с использованием какого угодно языка вне деловой сферы и обучения. Театры, ТВ-каналы, газеты и книгоиздательство - пожалуйста, это вопрос окупаемости, а не политический.


Как быть с армией? Что если в одном окопе солдаты не смогут понять друг друга? Смогут. Рядовой и сержантский состав в подразделениях - одноязычный, офицеры владеют как минимум двумя языками. Подготовка же к службе ведется на любом из 4 языков по желанию рекрута и независимо от кантона.


И, как говорят англичане, the last but not the least, последнее по списку, но не по значимости. Конституция прописывает четырехязычие и устанавливает равноправие языков (с оговоркой по поводу рето-романского), но в каком кантоне и какой язык конкретно является официальным (или в редких случаях более одного языка) определяют на местах. Это исключительная компетенция кантональной власти. Правительство страны данным вопросом не занимается.


Об Ирландии - коротко


Как вы думаете, ирландцы патриоты? Ладно, я вам сам скажу. Патриоты, и еще какие. В разные годы составлялись рейтинги, и критерии были разные, но в эти дебри сейчас лезть нам ни к чему. Практически неизменно в первой десятке, один раз даже на третьем месте оказались.


А что у них с языком?


А с языком у них следующее.


Государственный язык один - ирландский. Он же первый официальный. Английский - второй официальный, статуса государственного не имеет. Оговорена возможность декретирования законом исключительно того или или иного языка во всем государстве или на отдельных территориях "для тех или иных официальных нужд".


Теперь внимание, вопрос. Сколько процентов населения говорит на ирландском - единственном государственном и приоритетно официальном, как вы думаете? Ну, примерно. Чур не гуглить!


Вот слушайте. Нарочно беру максимальные цифры. Носителей ирландского языка в стране 138 тыс человек - т.е. примерно 3% населения. Школ, где обучение осуществляется на ирландском, тоже 3%.


Думаю, австралийцы, американцы и канадцы тоже за свою австрало-американо-канадскую неньку любому горло порвут. Никто не бросит им упрек в том, что со своим английским они будто бы являются пятой колонной Соединенного королевства. Впрочем, в Канаде есть еще французский, а в США, чтобы вы знали, никакой государственный язык вообще нигде не прописан. Как ни крути, паспорт. Гражданство. Читайте, завидуйте. А не язык и не форма черепа.


Франция


Мне попеняли как-то, что я беру европейские страны с двух- или более язычием. А как же, например, Норвегия? Или Чехия, где, наоборот, от двуязычия вроде бы успешно перешли к одноязычию?


В общем, замечание принимается. Прошу только учесть, что я не везде побывал, а нагуглить и без меня при желании каждый может. Что-то и гуглю, и в книжки заглядываю, не без этого, а все же сообразуюсь с личными впечатлениями.


Итак, были у нас Финляндия, Бельгия, Швейцария, Люксембург, Ирландия.


Взглянем теперь на страны, где Основным законом прописано официальное одноязычие.


***


Начнем с Франции.


Вместо привычного нам определения "государственный" в Конституциях большинства европейских стран используется несколько менее обязывающее слово "официальный". А Конституция Франции обходится вообще без определений. Там сформулировано предельно четко: языком Республики является французский язык (ст.2). По поводу других языков сказано не так четко: "Региональные языки являются частью французского культурного достояния(patrimoine)"(ст.75-1).


Озабоченность Франции максимальной кодификацией и чистотой своего языка общеизвестна. Великая французская революция столь же энергично проводила в жизнь принцип "одна страна - один язык", что и ненавистный старый режим. На сегодняшний день носители региональных языков составляют не более 3% населения, а том числе около 700 тысяч человек говорящих на немецком языке (или диалектах этого языка).


Напрасно вы будете искать Эльзас на сегодняшней административной карте страны. Вместе с Шампанью и Лотарингией он недавно объединен в регион Grand Est. На местах не возражали.


Память о многострадальной истории Эльзаса тем не менее чтут. Как жест доброй воли воспринимается то, что старые немецкие названия улиц в центре Страсбурга соседствуют с официальными французскими, хотя первые поменьше размерами, в отличие от городов с официальным параллельным двуязычием - Брюсселя и Хельсинки. Типичный эльзасец, если он желает быть и оставаться таковым, не меняет свою немецкую фамилию, но имя - французское. Я не уверен, что это всегда так, но общался с местными довольно плотно и исключения не наблюдались. Если Мюллер, то Шарль или Жан, например. Или Альбер (а не Альберт) Швейцер. Конечно же, эти, условно говоря, этнические немцы - французы. У них французский паспорт и, разумеется, все до одного владеют французским языком - единственным во Франции языком официальных институций и судопроизводства.


Имеется театр, где ставят пьесы на Elsasserditsch. Предусмотрено теле- и радиовещание как на диалекте, так и на литературном немецком языке, кое-что издается. В окрестностях полно деревень с чуждыми французскому уху названиями.


Ключевой вопрос - образование.


Показательно, что какие-то родители хотят передать своим детям в первую очередь язык предков, эльзасский диалект, понимая, что и "правильным" немецким потомок при желании и необходимости овладеет впоследствии без труда.


Дошкольных учреждений, средних школ и даже несколько лицеев с преподаванием части предметов на немецком, а части на французском языке относительно немного, но по сравнению с тем, что было 20 лет назад - раз в 7 больше. Это и неудивительно. Молодой человек с двумя языками немедленно получает преимущество на рынке труда, особенно в соседних Германии и Швейцарии.


В сетке часов стараются придерживаться соотношения 50 на 50. Никаких негативных последствий не наблюдается. Понятийный аппарат и терминология в рамках любой школьной дисциплины не так обширны, чтобы мало-помалу не усвоить их на двух языках.


Перевод учебного заведения на параллельное двуязычие инициируют родители и общественность.


Норвежская языковая сага


Сказать, что Норвегия моноязычная страна - значит, не сказать ничего. Но и языкового плюрализма, как в Швейцарии или Бельгии, мы здесь тоже не находим.


Перед нами совершенно особый случай.


В Основном законе Норвегии статус норвежского языка не прописан. Кажется, есть в мире еще только одна страна, не имеющая де юре своего государственного языка - Соединенные Штаты Америки.


Вскользь в статье 114 сказано:


"На высшие официальные должности государства могут быть назначены только норвежские граждане, мужчины или женщины, которые говорят на языке страны...". Еще там требования к месту рождения и другие.


Тут всё само собой разумеется, скажете вы. А почему тогда в других странах недвусмыленно оговорено? Ничего не само собой разумеется. Где написано? Как называется этот язык?


Статья 108 - о северных аборигенах Скандинавского полуострова: "Руководители государства создают условия, дающие саамскому народу возможности сохранять и развивать свои язык, культуру и образ жизни". Понятно, в первом случае - язык всей страны; во втором случае - не всей, распространенный только на части её территории.


Понятно, но в Конституции не написано.


Cаамы (по-русски иногда до сих пор говорят лопари) дальние родственники финнов и народов Северного Урала. Их язык относится к уральской языковой семье. Составляя не более 0,1% населения страны, они сегодня имеют свой парламент, свой флаг, свои школы. Все это предусмотрено специальными законодательными актами. В Законе о саамах сказано: "Саамский и норвежский языки имеют равную значимость". Правда, из этого же Закона вытекает, что все-таки паритетность предусмотрена не повсеместно. Но в соответствующих муниципалитетах практикуется полноценное параллельное двуязычие. Каждый может реализовать право на обучение, общение с органами власти, судопроизводство, участие в богослужении на языке аборигенов. Мало того, если где-либо и за пределами данных муниципалитетов наберется 10 учеников для обучения на саамском языке (не изучения языка, это где угодно и когда угодно, а обучения на нем), для них должен быть создан специальный класс и занятия будут продолжаться, пока в собранной группе останется не менее 6 человек.


Официально признанными языками меньшинств являются также квенский (по сути, диалект финского, на котором говорят потомки переселенцев с востока), цыганский и даже язык жестов, которым пользуются (глухо) немые.


Мы увидели кое-какую специфику, но она вроде бы не мешает нам отнести Норвегию к странам в целом одноязычным.


Погодите. Сейчас начинается самое интересное.


Притом прямо на границе.


На щите вы обнаруживаете не одно слово - название страны, как обычно, а два.


Norge. То есть Норвегия. И Noreg. Тоже Норвегия.


Гид уже расписывал по дороге уникальные приметы Норвегии: самая стройная, самая нефтеносная, самая дорогая. Вот вам ещё для комплекта. Единственная в мире страна, где сосуществуют и функционируют два варианта одного и того же литературного языка.


Американский, австралийский и британский - варианты английского в разных странах. Мексиканский и кастильский - испанского. Это общеизвестно. Основной, литературный язык наряду с его многочисленными диалектами в одной и той же стране - примерам несть числа.


Ситуация в Норвегии прецедентов не имеет.


А если считать эти два варианта двумя языками? Тогда вроде бы все как у людей. В смысле, как в Бельгии или Люксембурге.


Э, нет. Мы гоним уникальность в дверь, а она пролезает назад в окно. Потому что тогда придется отнести к разным уж больно похожие друг на друга языки.


Судите сами. Евангелие от Иоанна. В начале было слово и так далее.


1)I begynnelsen var Ordet. Ordet var hos Gud, og Ordet var Gud.


2)I opphavet var Ordet, og Ordet var hjå Gud, og Ordet var Gud.


Или возьмём первую строку из Конституции страны.


Королевство Норвегия - свободное, самостоятельное, неделимое и единое государство. Форма правления в нем - ограниченная и наследственная монархия.


1)Kongeriket Norge er et fritt, selvstendig, udelelig og uavhendelig rike. Dets regjeringsform er innskrenket og arvelig monarkisk.


2)Kongeriket Noreg er eit fritt, sjølvstendig, udeleleg og uavhendeleg rike. Regjeringsforma er avgrensa og arveleg monarkisk.


Верхний пример в обоих случаях на 1)букмол (риксмол). Нижний - на 2)нюнорск (лансмол). То, что в скобках - просто другое название, в рамках короткого обзора можно считать их, соответственно, абсолютными синонимами. Для краткости далее везде - букмол и нюнорск.


***


Разные грустные причины привели к тому, что к XV веку над страной опустилась 400-летняя ночь - метафора, известная каждому норвежцу. Норвегия стала датской вотчиной. Языком власти и бюрократии был датский. Простой народ говорил на языке своих предков, но предки у датчан и норвежцев общие, и переводчики были не нужны. Когда мало-помалу стала появляться своя техническая, военная и пишущая интеллигенция, она брала на вооружение литературный датский язык.


Потом норвежцам сменили иго. В 1815 году они оказались под Швецией. Не просто одной из провинций Швеции - появились какие-то признаки автономии: свой парламент, свой флаг и даже своя Конституция. Но это была уния - король в Стокгольме был по совместительству еще и совереном Норвегии, как царь-батюшка для княжества Финляндского или царства Польского. С той существенной разницей, что финнов и поляков разными способами пытались русифицировать; норвежцев же по этому поводу никто не беспокоил. Так что мнение о том, что норвежцы отстояли свой язык в противостоянии шведскому, просто ошибочно, хотя оно где-то время от времени воспроизводится.


Воодушевленные хотя бы и такой автономией, норвежцы задумались о своем языке.


Они могли вообще ничего не делать. Был бы датский, как в Швейцарии немецкий, а в Бельгии французский.


Но нет.


Вот вам мысленный эксперимент, некая аналогия. Она где-то прихрамывает, но для наглядности. Представьте себе отцов-основателей США, которые бы нервно реагировали на то, что они вынуждены говорить и писать на языке этих проклятых англичан, и задались целью заменить его каким-нибудь другим; в самом название языка им бы слышалось нечто антиамериканское.


Называть свой язык "норвежским", когда всем было очевидно, что он на самом деле датский - это выглядело просто неприличным. Но по мере каких-то постепенно укоренявшихся изменений, а над этим работали, его можно было назвать датско-норвежским. Шла научно-техническая революция. Ввести недатские термины для обозначения новых понятий было куда проще, чем отменять существовавшее ранее.


Этот умеренный подход приведет в конечном счете к возникновению того варианта норвежского языка, который сегодня называют букмол.


Идеологом движения становится школьный учитель Кнуд Кнудсен(1812 - 1895 гг), мобилизовавший для языкотворческой работы учителей по всей стране и получивший поддержку в столице. Всё шло к тому, что именно букмол станет единственным государственным языком.


Но этого не случилось.


На сцену выходит другой школьный учитель - крестьянский сын, самородок Ивар Осен (1813-1896). Норвежская филология обязана ему первым словарем и первой грамматикой, при том, что он включил в них огромный массив диалектных слов и архаичных грамматических форм. Однако ему и его сторонникам этого было мало. Они поставили задачу ни много ни мало создать по-настоящему норвежский язык, и с 1850-х годов стали публиковать на нем книги и пособия.


Социальной базой для носителей этого, как им казалось, вполне своего, родного языка стало в основном сельское население.


Один за другим принимались законодательные акты, закреплявшие успешное внедрение нюнорска в сферы деловой коммуникации и школы. Но и запретить букмол было невозможно (см. ниже). В 1885 году парламент признал существование в стране двух разных "языковых форм".


В 1905 году Норвегия оформила мирный развод со Швецией. На трон Норвегии был приглашен датский принц. Норвежской толерантности и здравого смысла на это хватило. Все понимали, что не важно, откуда король родом, важно, чтобы он действовал в интересах нового вверенного ему государства, и тут они не ошиблись. Но на то, чтобы оставить себе датский язык и спокойно им пользоваться, опять-таки, в интересах своих и своей страны - нет, не хватило. Да и время на принятие этого гипотетического в ретроспективе решения было давно упущено.


А нельзя ли было декретом ввести какой-нибудь один вариант, и дело с концом?


Нельзя.


Не для того мы столетиями отвоевывали свою свободу, чтобы у нас отбирали святое - наш язык. Во многом искусственно созданный, но наш. По этой же причине так и не удалось учредить некую амальгаму из двух вариантов. Успехи в перетягивании этого каната были относительными и временными, нежелание людей отказаться от привычной орфографии, например, или знакомых с детства слов ради каких-то других, казавшихся им чужеродными, в конечном счете каждый раз становилось решающим фактором. К тому же в обществе накопилась изрядная усталость от всех этих языковых баталий и реформ, в частности, попыток нивелировать межвариантные различия . Любопытно, что кое-какое полезное нивелирование всё таки состоялось.


Для декретирования надо было бы переписать историю Норвегии и завести у себя однопартийную систему, несменяемого диктатора и Соловки.


Сегодня нюнорск распространен на западе страны и еще кое-где в горных районах.


Министерствам прописано использовать в документации оба варианта, но c тем, чтобы ни один не применялся менее чем в 25% случаев. При этом кто угодно и где угодно может обратиться в административные органы любого уровня на любом из двух вариантов, и ему обязаны ответить на нём же. Кроме родного, с 12 лет в школах изучают основы и другого варианта.


Сказанное касается только письменной коммуникации. Нюнорск или букмол - данная дилемма имеет к устному общению весьма опосредованное отношение. Устная норма - внимание, еще одна уникальная особенность - по существу в Норвегии отсутствует. Абсолютно обычно использование говорящим своего местного диалекта в разговоре с любым собеседником , в том числе в Парламенте, благо практически все диалекты взаимно понятны. Учителям в школе запрещено поправлять учеников, если, конечно, это не касается содержания ответа.


Нам с нашим трудно искоренимым желанием всех поправлять было бы в подобной обстановке очень неуютно.


Хорошо всё это или плохо? Это, конечно, классная норвежская фишка и своеобразное достижение их демократии. А с практической стороны, наверное, все-таки не очень хорошо. Вот, например, Ибсен и Гамсун писали на букмол, и в своей же стране их надо переводить на нюнорск. Так и поступают, хотя не все подряд переводят. Тратится драгоценное учебное время на освоение неродного варианта. Мало какой ученый профессор поручится, что при написании статьи ему раз-другой не придется заглянуть в словарь; интерференция очень похожих языковых кодов - явление неизбежное.


Носителей нюнорска в настоящее время не более 15% населения страны. Может, этот процент будет постепенно уменьшаться и сойдет на нет? Поживем - увидим. Но стоит только чуть-чуть пережать на административный рычаг, как это нарушит сложившийся баланс языковых предпочтений, вызовет агрессивную реакцию и, чего доброго, станет угрозой конституционному единству.


Вот это здесь точно никому не нужно.


Италия - одноязычная страна?


Въезжаем в Италию.


Мои подопечные из числа немцев-переселенцев довольны. Я только что сказал им, что в кафешке, возле которой ранним утром остановился наш автобус, у них не будет проблем с языком. И в самом деле, персонал, как белобрысый (нордический тип), так и темноволосый (средиземноморский тип), прекрасно понимает по-немецки.


Кто бодрствовал, еще до паузы мог убедиться, что дорожная разметка и названия населенных пунктов - на двух языках. Чаще это похоже: Bolzano - Bozen, Brennero - Brenner. Изредка совсем не похоже: певучее Vipiteno соседствует на дорожном щите с энергичным Sterzing. Хотя это один и тот же тирольский городок.


Мы в Южном Тироле.


Тироль в Италии?


Тироль в Австрии вроде, хотя, понятно, это нечто немецкое. Характерные, на фальцете, припевки, мужчины ходят в шляпах с перьями и охотятся на кабанов. И, конечно же, немецкий язык, хотя и в одной из своих многочисленных диалектных ипостасей.


Италия долго думала, на чьей стороне поучаствовать в Первой мировой войне. В конце концов, угадав тогда, выступила на стороне Антанты. За это от развалившейся Австро-Венгрии итальянцам в 1918 году отрезали Южный Тироль, где веками жили этническиe немцы.


При Муссолини началась жесточайшая итальянизация. Вот лишь некоторые меры, последовательно проводившиеся в жизнь:


- ограничение на въезд граждан Германии и Австрии;


- увольнение немецкоязычных чиновников либо их перевод на другую работу за пределами новой территории;


- роспуск Deutsche Verband (немецкой культурной ассоциации);


- запрет на использование названия Südtirol; полная итальянизация всех географических названий и дорожной разметки;


- итальянизация немецких фамилий;


- демонтаж памятника поэту-миннизингеру XII-XIII вв. Вальтеру фон Фогельвейде в Больцано;


- предоставление преимущественных прав на приобретение земли и недвижимости итальянцам.


И так далее.


Последнее по списку, но не значимости - существенное усиление военного гарнизона. Чтобы местные "Кузнецовы" не протестовали, превращаясь из Шмидтов в Феррари.


Позднее в обмен на военно-политический союз с Муссолини Гитлер ничего не сделает, чтобы остановить разнемечивание своих соплеменников в Южном Тироле.


Сегодня всё иначе.


Конституция Италии провозглашает всеобщее равенство перед законом, в том числе независимо от языка. Прописаны единство и неделимость страны, но и необходимость максимальной децентрализации, поддержки автономий и защиты меньшинств. Не форсированное изменение сложившейся на Аппенинском полуострове ситуации, а, напротив, её всесторонний учет.


Статус итальянского языка как официального для всей страны предусмотрен не Конституцией, а парламентским законом. В то же время указано, что при наличии 15% представителей того или иного меньшинства среди местных жителей или не менее 1/3 - в составе муниципальных советов осуществляется территориальное выделение и принимаются меры по защите данного меньшинства. В числе этих мер преподавание не только на итальянском, но и на языке меньшинства в начальных и средних школах.


Хорошее знание двух языков (не считая английского), как мы выяснили ранее в связи с Эльзасом, дает выпускнику, неважно, белобрысому или темноволосому, серьезную фору при выборе жизненного пути.


Языками меньшинств признаны, кроме немецкого, французский, греческий, провансальский, фриульский, окситанский, сардинский, словенский, хорватский и ладинский.


Допускается использование местного языка, наряду с итальянским, в работе муниципальных структур, притом как в устном, так и письменном виде. Специальные законы оговаривают, что в судопроизводстве используется итальянский. Исключение - как раз Трентино-Альте-Адидже (или Süd Tirol, если на немецкий манер), где и в судах обеспечен паритет итальянского и немецкого языков.


Повсеместно в сфере деятельности армии и полиции должен применяться только официальный язык всей страны.


Автономная область разделена на две провинции. В северной части немецкоязычное население составляет более 60%. В южной части в большинстве природные итальянцы, и там все населенные пункты называются уже только по-итальянски. В каждой из названных частей свой главный город. Общей административной столицы нет. Почему бы не сделать каждую половинку отдельной областью? Хороший вопрос. Остроумное порождение итальянской бюрократии (надо сказать, весьма изощренной - в некотором противоречии со столь понятным нам, мягко говоря, прохладным отношением населения ко всякого рода параграфам)? Реализация великого принципа "Ребята, давайте жить дружно"? Наверное, и то, и другое.


Благостную во всех отношениях картину тоже не стоит рисовать. Завершая обзор, мы выделим проблемы, более или менее общие для всех.


И тем не менее.


Это работает.


Такое вот одноязычие.


Постскриптум


В 2012 году я проводил кое-какие параллели с ситуацией в Украине. Даже что-то критиковал и как бы предлагал.


Например.


"...Называть русский язык языком национального меньшинства и ставить его в один ряд с болгарским, гагаузским, венгерским и другими языками, при всем уважении к последним, нонсенс, закрепленный в действующей Конституции.


Статус официального языка поможет выйти из положения не только терминологически, но и политически. Это станет взаимным жестом доброй воли, фактором консолидации.


В Конституцию в этом случае войдут три позиции:


1. Украинский язык - государственный на всей территории страны.


2. Русский язык - официальный язык, функционирующий наряду с государственным во всех сферах социального общения там, где на то будет волеизъявление не менее одной трети населения той или иной области, и в столице - городе Киеве.


3. Языки, имеющие статус культурно-территориальной автономии. Функционируют наряду с государственным и русским как официальным на основе волеизъявления большинства населения того или иного района или населенного пункта.


Безусловное право выбора языка обучения родителями и детьми, поддержка всех языков. Оговорить преследование по закону за неуважение и дискриминацию по языковому принципу".


В отмененном намедни законе Колесниченко-Кивалова минимальный порог двуязычия - 10%. Заметьте, мой тогдашний э...законопроект был куда более лоялен по отношению к государственному языку - не менее трети населения.


С той поры немало воды утекло и много крови пролилось. Параллельное двуязычие в столице по образцу Брюсселя? Отставить. Наивное прекраснодушие в лучшем случае.


Держусь за п.3 и полноценное право родителей на выбор языка обучения для своих детей. Думаю, кстати, что родители сегодня в Харькове и даже Одессе в большинстве выбирали бы украинский. И это было бы замечательно. Язык, спущенный по разнарядке - это уже не так замечательно. По-моему, Крым мог стать украинским Квебеком или Аландскими островами, но внешняя агрессия прервала дискуссию на эту тему.


Отмечаю интеллигентное двуязычие в социальных сетях, в том числе в исполнении непримиримых сторонников украинского одноязычия.


Я и сейчас считаю, что можно быть патриотом Украины и при этом не использовать в активном общении ее государственный язык, но моё диванное законотворчество поутихло. Если по поводу выложенных в этом году несколько коротких очерков у кого-то возникло желание высказаться, значит, поставленная цель достигнута.


Кроме Ирландии, где мне не довелось побывать, я брал примеры из числа тех, о которых знаю не только по книжкам и поисковым системам.


Очень надеюсь, что меня не упрекнут в том, что я подгонял свой списочек под некий идейно-политический ответ. В одном ряду у меня оказались, скажем, Франция, где государственное одноязычие акцентированно прописано в Конституции; Швейцария, где хотя языки разведены по 4 терроториям, но на каждой из них (за редким исключением) практикуется вот именно одноязычие; но и Италия, законы которой в этом смысле значительно либеральнее.


Мне кажется, сегодня я готов ответить на вопрос по поводу Чехии: "Пример Чехии вас не вдохновляет?" Почти не будучи в этой стране, я знал, что они от чешско-немецкого сосуществования перешли к государственному одноязычию. Но не знал, как у них это получилось. Попытался этот пробел в моем образовании хотя бы частично заполнить.


Нет, не вдохновляет. В 1945-1946 годах немецкоязычное население, не менее 15% населения страны, было выдворено из страны. Чемодан - вокзал - Германия. Это сопровождалось бессудным убийством, в том числе женшин и детей. Минимальное, по разным источникам, количество жертв - около 10 тысяч человек.


Как преодолевалось наследие русификации Польши, балканский узел или, скажем, судьбы неавтохтонных турецкого языка в Германии, румынского и украинского в Италии или арабского во Франции - чем не перечень тем для пытливого исследователя.


Еще в тему, немаловажное.


Где-то 2008-ой. Длинноногая полицеская блондинка приезжает на разборку дорожного происшествия. Пустяки, но страховые документы заполнить надо. Говорим кое-как по-английски. Приношу извинения за свой тогда почти никакой итальянский. Я тоже не говорю по-итальянски, отвечает она. Я говорю по-венециански.


Я подумал: шутит. Позднее, когда довелось побывать в Венеции 25 марта, на день Святого Марка, я уже так не думал.


Нет, я не увидел каких-то акций гражданского неповиновения. Но время от времени мужчины (мне показалось тогда, что женщины в этом не участвовали) вздымали вверх сжатую в кулак руку и все разом выкрикивали: "Cан-Марко". И всё. Никаких лозунгов и речей. Грандиозная нависшая над лагуной фигура умолчания была сама по себе достаточно красноречива. Венецианский язык, а не какой-нибудь вам диалект. Великая и неделимая Республика в границах...не знаю, какого года. 1204-го? 1450-го? 1797-го? Кругом стяги с крылатым львом. На прикрепленном фото виден и флаг Тироля. Очевидно, дружественная делегация.


О лозунге "Южный Тироль не Италия" я только слышал, своими глазами никогда не видел. Возможно, потому что вынужденно перемещаюсь натоптанными туристическими тропами. Сепаратистские лозунги и всякие такого рода эксцессы стараются туристам все-таки по возможности не показывать.


Зачем наносить ущерб бизнесу.


2018 г.