# "Мастер и Маргарита" А. Петровича (1972): почему именно этот фильм

Андрей Царев

Фильм "Мастер и Маргарита" Александра Петровича когда-то стал настоящим событием мирового кинематографа, но даже сегодня остается почти неизвестным отечественному зрителю. Музыка Эннио Морриконе, великолепная игра вполне звездного состава... Тем не менее, до сих пор ему уделяется слишком мало внимания, и даже не каждый потенциальный зритель вообще знает о его существовании. Если же обсуждение и начинается, то лейтмотивом звучит что-то вроде: "режиссёр не так понял Булгакова, а точнее - совсем не понял, или даже вообще его не читал". Иногда к подобному добавляется что-то вроде "где там какому-то Петровичу понять великую русскую душу Булгакова" и т.п. Для "академической" характеристики практически во всех описаниях добавляется фраза, "картина снята по сокращенной версии романа, напечатанной в шестьдесят шестом году в журнале "Москва"".

Конечно, это все не так. Совсем не так. Включая "академическую" характеристику. Та частица правды, что Александр Петрович и Барбара Альберти с товарищами (по меньшей мере, формально в число сценаристов входили четыре соавтора: Aleksandar Petrovic, Barbara Alberti, Amedeo Pagani и Roman Wingarten; кто писал на самом деле, простите, не знаю, да и суть ли это важно?) действительно, скорее всего, опирались на эту самую сокращенную версию, никак не объясняет столь существенной разницы между книгой и фильмом. Положа руку на сердце, что на полный, что на этот самый сокращенный вариант сценарий похож практически одинаково. То есть совсем не похож. Дело-то в том, что сценаристы не столько сокращали, сколько перерабатывали роман, так чтобы получился один хороший полуторачасовой фильм. Примерно как сам Михаил Афанасьевич в свое время переработал свою "Белую гвардию" в "Дни Турбиных". Да-да, именно так. В сравнении сравнений (уж простите за тавтологию) (i) романа "Мастер и Маргарита" с фильмом Петровича и (ii) "Белой гвардии" и "Дней Турбиных" прослеживается... Чуть не сказал, одна рука. Нет, не одна рука, но уж точно одна манера. Не говоря уж об использовании другого произведения Булгакова ("Театральный роман") и кое-каких элементов биографии автора. В общем, не знаю как Вы, но я бы вполне мог ожидать, что сам Михаил Афанасьевич, случись ему на рубеже шестидесятых-семидесятых писать сценарий по своему роману, сделал бы именно так.

Выбор "Театрального романа" в качестве второго источника не случаен. Дело в том, что и Мастер, и Николай Максудов (герой "Театрального романа" и имя Мастера в фильме Петровича) являются авторским воплощением на "писательском" поприще. Мастер несколько идеализирован, Максудов, наоборот, чуть приземлен, но это все не суть важно. Достоверность, исходящая от булгаковских страниц, и в том, и в другом произведении обусловлена описанием своих собственных мытарств.

Причем Максудов в этой роли выглядит чуть достовернее. Почему? Давайте посмотрим на Мастера без пиетета. То есть, именно как его нам представил автор. Не больше и не меньше.

Итак, мы видим очень образованного человека, никогда прежде в писательской среде не "засвеченного", который вдруг решил написать роман. И написал. Такое бывает. Принес он этот роман в "самое главное издательство". Там его прочитали, и послали автора по извечному для начинающих авторов (и не только для них) адресу. Причем послали культурно, сославшись на "заполненный портфель" и все такое прочее. Это тоже не то, что бывает, именно так оно обычно и случается со всеми начинающими авторами, а уж с Мастерами (с большой буквы) - так уж всенепременно.

Идем дальше. Начал Мастер "пристраивать" роман, лишь бы хоть как-то приняли. И где-то приняли: вышел небольшой отрывок. Такое тоже случается и не редко. Особенно, опять-таки, с Мастерами. Не все же редакторы - зажравшиеся скоты, знающие какое дерьмо нужно тупорылому быдлу, и не приемлющие ничего за этими рамками. Нет, не все они таковы. Как говорили в одной рекламе, некоторые - очень даже ничего. Так что и здесь пока все в порядке.

И вот тут мы подошли к тому, что иногда случается, но разве что как исключение.

Но чтобы лучше донести мысль, давайте посмотрим чуть сторонний пример. Допустим, Вы - дорогой мой читатель доселе были совсем не писателем. Но что-то щелкнуло у Вас в голове, и написали Вы хороший роман на актуальную тему. Как я уже говорил, такое бывает. Редко, но бывает. Роман этот Ваш не приняли ни в "АСТ", ни в "ЭКСМО", ни где-то еще. Повторяю, пусть Ваш роман действительно актуален (а тема Христа - не Бога, но человека, и ложности евангелистских жизнеописаний в тридцатые ХХ века была ох как актуальна и востребована!), и рецензировали его не юные журналисты, а настоящие литературные монстры. Итак, Ваш роман отклонили, Вы сначала раздосадовались, потом начали рассылать его везде, куда только можно (и даже куда нельзя тоже), и, наконец, кусочек из романа опубликовала газета "Гудок" (или даже журнал "Москва"). Так вот, неужели Вы думаете, что от обиженных издательских рецензентов (и по совместительству монстров современного писательско-издательского бизнеса) на Вас посыплются гневные статьи в центральной печати и разоблачительные выступления в телешоу? Вы действительно так думаете? Чуть было не поставил "смайлик". Конечно же, нет. Эту самую "случайную" публикацию просто все обойдут гробовым молчанием, не больше и не меньше. Разве что главному редактору "рискнувшего" журнала как-то в дружеской беседе скажут, "как же это Вы, с Вашим-то вкусом", но это, повторяю, в дружеской беседе, о которой лично Вы, дорогой мой читатель, наверняка не узнаете. И Ваш потенциальный читатель тоже. И не заинтересуется, и останется потенциальным. Так есть сейчас, так было и тогда. Скажу больше, нет никаких оснований полагать, что так оно не будет в обозримом (и не только) будущем.

Нет, страшные "разоблачительные" статьи выходили. Конечно же, выходили! И травля, описанная Булгаковым, повторюсь, была описана с натуры. Все так. Но с тем же Булгаковым, травили не никому неизвестного автора одного романа, а конкретного Михаила Афанасьевича, очень даже известного как в творческих, так и политических кругах и у нас, и в эмиграции, чьи произведения уже привлекали достаточно пристальное внимание сразу после выхода. Причем открытая публичная травля была лишь вершиной айсберга.

Вернемся к булгаковскому Мастеру. Как Вы думаете, какие "закрытые" внутрииздательские рецензии были написаны на его роман? Я подскажу. "Язык ученический. Множественные ошибки начинающих. Принять можно разве что с существенной редакторской правкой." А напоследок "и это не говоря о крайне сомнительной идеологии произведения". В той или иной форме всеми рецензентами было бы дано примерно такое содержание. И именно в этой последовательности. Возможно с дополнительной критикой сюжета, архитектоники (надо в словарь глянуть, что это такое) и еще чего-нибудь в этом роде. Но с идеологией на самом последнем месте. Потому что идеология - штука коварная, а непрофессионализм - почти объективная. Ведь "характерные ошибки начинающих" и у самого Булгакова не исчезли до самой смерти (включая этот самый роман, так что тут как раз все вполне укладывается), а уж то, что кто-то, пусть даже чрезмерно гениальный и ведомый самим Сатаной, вдруг взял да и начал писать на "проходном" средне-попсовом уровне, это полная уж Утопия. Повторяю, только средне-попсовый уровень здесь мог и быть проходным. Иначе автору первого в своей жизни романа задается резонный вопрос: "кто ты такой, чтоб ломать каноны?", и "мальчик" посылается учиться. И делать потом всем этим Ариманам-Латунским-Лавровичам больше нечего, чем публично "травить" никому не известного автора, привлекая этой самой травлей к нему внимание общественности? Свое дело они уже сделали, написав "закрытые" рецензии. Кто-то и в НКВД мог стукнуть, если с идеологией уж совсем нелады, но это уже другой разговор. А вот ругаться публично... Это ж признать самою заметность автора первого романа! Кто ж такое признает? Уж точно не Ариманы-Латунские. Разве что объектом основной травли являлся тот редактор журнала... Такое возможно, но, повторюсь, это уже исключение.

Теперь посмотрим на Мастера-Максудова (а "петровичевский" Максудов еще более "булгакизирован", нежели "театрально-романовский"). Там с этим все в порядке. Он вхож в писательскую тусовку (и как романист, и как сценарист), и даже где-то близок к ее Олимпу, его голос имеет вес, он даже может себе позволить быть не таким как блистательно-серое большинство. Но он действительно чужд этому грязному миру. И когда тучи над ним сгущаются, начинается активное вбивание кольев в намеченную могилу (уже с идеологией на первом месте), дабы уложенный в нее автор уже не выбрался. Причем чего в каждом конкретном колышке больше - собственно ненависти к Мастеру или страха разделить его судьбу - тот еще вопрос. Трусость - вот главный порок, так в том самом романе очень даже не завуалировано сказано.

Так что Мастер Петровича, хоть и отошел от данного в романе образа, стал много лучше. Примерно как Алеша Турбин в пьесе относительно романа. Уго Тоньяцци также отлично справился с ролью. Как, впрочем, и остальные актеры. Да, Мимзи Фармер, не слишком попадает под булгаковское описание Маргариты. А вот в образ - попадает полностью. Женщина, которая может влюбиться, и в которую можно влюбиться с первого взгляда, даже далеко за тридцать. На мой взгляд, это лучший Мастер и лучшая Маргарита из тех, что я видел. А видел я и экранизацию Юрия Кары, и сериал Владимира Бортко, и четырехсерийный польский телефильм восьмидесятых (режиссер Мачек Войтышко). Фильм Анджея Вайды "Пилат и другие" тоже видел, но это немножко другое.


То же можно сказать и о Воланде. Единственный Воланд, который лично мне пришелся по душе больше - так это из польского фильма 1988. Тем не менее, образ Алана Кюни не то что неплох, это великолепная, и, я бы даже сказал, почти достоверная реализация.

Сложнее с образом Спасителя. Сначала он, образ этот, кажется карикатурным. Но разве что сначала. Обратите внимание, мы видим там театральную постановку, очень реалистичную, понравившуюся, так сказать, свидетелям, но все же постановку. Причем постановку, сделанную в атеистической Москве тридцатых, постановку, где героем выступает не Бог, а человек. Его побили, в нем нет никакой величавости, но он продолжает говорить об открывшейся ему истине. Именно так он и выглядел бы.

Понтий Пилат. Ему в фильме уделено куда меньшее внимание, тем не менее, это опять-таки один из наиболее удачных образов. По меньшей мере, возраст артиста соответствовал куда лучше, чем кое-где еще.


Ну и, наконец, атмосфера Москвы тридцатых в этом фильме тоже передана лучше, чем в любой другой экранизации. Кто-то может поспорить. Дескать, я тогда не жил, et cetera. Что тут сказать? Во-первых, о тридцатых годах сохранилось достаточно много визуальной информации. Во-вторых, существуют вещи, которые не слишком меняются со временем, и которые не вписываются в исторические штампы, а есть вещи, которые как раз несут печать времени и места. Но объяснять это детально получится долго и нудно. Я и не буду. Так что, если кто не согласен, пусть это останется моим частным мнением.

Единственной неположительной, скажем так, особенностью картины я бы отметил невосточнославянскость всех основных персонажей. Каждый из них вполне возможен, и даже хорош, но все вместе... Все же есть некоторый дисбаланс. Авторы пытались чуть сбалансировать его за счет массовки, но этого не вполне достаточно. Впрочем, это простительный недостаток любого иностранного фильма.

В общем, всем, чей интеллект не ограничен телесериалами и голливудскими 3D-эффектами, очень рекомендую найти время и посмотреть этот старый итало-югославский фильм.


&&