# Эмигрантская ночь

Александр Иванович Черевченко

Авто-Латвия

Мало кто знает, что Александр Черевченко, последний лирик XX столетия, как его назвал в одном из своих обзоров наш литературный критик Гарри Гайлит, в последние годы печатает свои замечательные вирши под именем Александр Матрасов.


Тонкому слуху этот псевдоним открывает alter ego лирического поэта -- страждущего, ироничного и самоироничного воителя за русскую правду. Александр Иванович, тертый калач, очевидно, опасается, что поверхностный читатель, тем более газеты, тем более замордованный политическим постмодерном с их выхолощенной правдой, станет отождествлять автора с его же лирическим героем. Неизъяснимый страх за свою честь, свою репутацию -- в русле душевных терзаний и автора, и героя, немало потерпевших под беспощадной пятой государственного Левиафана, но, думается, в нашем случае это всего лишь легкое недомогание, следствие бессонной эмигрантской ночи, чернее которой только кипящее смолой дно мироздания. Потребовалось немало усилий, чтобы убедить пиита напечатать подборку стихов в "МК" под своим именем -- тем, под которым его принимали в Союз писателей СССР и СП Латвии и которое прославило его на 1/6 части земной суши, от Харькова до Магадана и от Риги до Владивостока.


ЭМИГРАНТСКАЯ НОЧЬ


Какая на небе луна!

Бессонный фонарь-одиночка.

И все же глуха и темна,

черна эмигрантская ночка.

Пронзая удушливый мрак,

с упрямой языческой силой

сияет она, как маяк,

зажженный над родиной милой.

Наверное, это Сварог -

насмешник, прослывший рисковым,

его ненароком зажег

над Питером или над Псковом!

Лунища -- сквозная дыра,

тоннель, озаренный огнями.

Теперь ей зиять до утра

в оконной замызганной раме.

И снова я, как на кресте,

распят на ее переплете.

Умчаться бы к дальней звезде,

исчезнуть, пылая, в полете!..

Теперь до утра не заснуть.

Бегом -- от тоски и печали.

Считаю сантимы -- и в путь,

в ночной кабачок на вокзале.

До боли знакомый маршрут.

Бреду, спотыкаясь, во мраке.

Там пляшет цыганка, и ржут,

свинея, ночные гуляки.

И сам я, толпу растолкав,

у стойки, дымя папироской,

хватаю немытый стакан:

- Плесни-ка, приятель, Moskovskoj!

Веселье. Латвийский кабак,

цыганская, вроде, чечетка,

паршивый заморский табак

и, якобы, русская водка.


Ничего не происходит


Отгремели, отцвели

"знаменательные" даты,

и растаяли вдали

паруса Большой регаты.

Стало муторно вдвойне,

злая скука

скулы сводит:

в нашей сказочной стране

ничего не происходит.

Кончилась пора страстей,

наступил парад страстишек.

Их на "лентах новостей"

вновь избыток и излишек.

Вояжи. Показы мод.

Барствуют "аристократы".

С жиру бесится бомонд.

Сатанеют бюрократы.

Пустота! Одну лишь страсть

век ушедший нам оставил -

грязную борьбу за власть,

смертный бой

без всяких правил.

Знаменательный синдром -

новый раунд на подходе,

будет драка...

В остальном

ничего не происходит.

Нет, конечно, что-то есть.

Все, к примеру, были рады

прочитать благую весть

об отставке казнокрада.

Но не вяжется в уме:

почему, на деньги падкий,

до сих пор он не в тюрьме,

где ворованные "бабки"?

Риторический вопрос.

Лучше б ты заткнулся, критик!..

В подворотне брешет пес,

в телевизоре -- политик...

Глушит их дебильный хит.

Челюсти крушит зевота.

Мелкий дождик моросит

на бездонное болото.


Есть такая партия!


"В Латвии возрождается Партия дураков. Она собирается бороться против всех происходящих в стране безобразий..." Из газет


Тошно от идей беззубых!

запишусь, без дураков,

в партию отнюдь не глупых

и веселых Дураков.

Без нее, читатель милый,

ни за что тебе и мне

не прожить в дурацком мире -

в нашей сказочной стране.

Партий в Латвии немало,

но при этом большинство

ловко прячет в "погоняло"

суть свою и естество.

Впрочем (Господи, прости нас!),

даже неприлично, чтоб

на простой вопрос: "Партийность?"

член ответил: "Русофоб!"

Или, скажем, "обдирала",

"жулик", "шизик", "импотент"...

Партий в Латвии немало,

но, увы, открытых нет!

Не играет в прятки с нами

лишь одна из них, друзья,

и своими именами

называет все и вся.

И в Дурацком манифесте

самым главным Дураком

наш "оазис", честь по чести,

назван просто бардаком.

Все прописано, как надо,

все рассказано как есть,

и про взятки, и про НАТО,

и про прелести ЕС.

Встретить песней,

встретить пляской

эту весть народ готов.

И не стихнет смех дурацкий

над страною Дураков!


Июнь 2002 г.


Гимн русофобам


Хвала упертым, твердолобым

закоренелым русофобам!

Беситесь, браво, господа!

Витийствуйте, не унимайтесь,

плодитесь, твари, размножайтесь,

мы рады вам, как никогда!

Как хорошо, что одолела вас

зоологическая ненависть -

источник подленьких идей.

Звериной злобы не жалейте,

холите ненависть, лелейте,

не позволяйте гаснуть ей!

Я сам бы отстегнул наличных,

чтобы ни на день, ни на час

подпорченный адреналинчик

не иссякал в крови у вас.

Пусть прорастает ваше семя

в судах, правительстве и Сейме -

везде, где унавожен дерн.

Нам сладок ваш зубовный скрежет,

со временем ответим тем же,

заметано -- не подведем!

Тщась нас поставить на колени,

преобразить на свой манер,

вы излечили нас от лени,

от благодушья и химер.

Мы и за то вам благодарны,

что вы горласты и бездарны,

не то от родины вдали,

покуда вы еще при власти,

мы прозевали бы напасти,

что вы для русских припасли.

Нас ваша ненависть сплотила.

Мы собираем нынче силы,

и каждый честный человек

встает теперь под наше знамя,

и русского самосознанья

не облатышить вам вовек!

Вам наших душ не искалечить,

вам не отнять, в конце концов,

ни русских школ, ни русской речи,

ни славы дедов и отцов.

Пока не изошли вы криком,

мы вам советуем всерьез:

глотайте свой горох со шпиком,

а в наши щи не суйте нос!


День за днем


На экваторе -- жарища.

В Арктике -- кромешный лед.

Здесь же в утлые жилища

слякоть мерзкая ползет.

День за днем -- туманец ртутный,

фонарей озноб и дрожь,

беспросветный, бесприютный

снег, переходящий в дождь.

Подморозит, и по новой -

то ли слезы, то ли смех,

беспредметный, бестолковый

дождь, переходящий в снег.

Водяное колесо,

так сказать, ни то, ни се...

Неуютно в этом мире,

оттого-то, может быть,

очень хочется в сортире

мне соседа замочить.

Судя по евонной роже,

вот уже четыре дня

хочется ему того же -

в отношении меня...

Виноваты в этом слякоть,

скука, суета сует...

Заходи-ка покалякать,

шизанутый мой сосед!

Помолчим с тобой в застолье,

отдавая дань вину.

После выползем на волю

и завоем на луну.


MK Латвия, 23 марта 2005 г.