# На грани границ

Александр Сергеевич Черевков

На грани границ.


1. На горных тропинках Памира.

Десять суток, после боя с душманами, мы пробираемся в горах Афганистана к границе Союза Советских Социалистических Республик. Больше встречи с "духами" у нас не было. Видимо у них не было много людей преследовать нас или граница Советского Союза была слишком близко.

Пересекать границу СССР боялись все. Если даже нас задержат на нашей границе во время перехода, то у нас имеются визы в заграничных паспортах и документы на право работы в международной археологической экспедиции в этих горах. То есть, мы здесь на полном законном основании. Кроме того, возможно, что нас уже давно объявили в международном розыске или пропавшими в горах.

Нам бы только добраться живыми до границы своей Родины. Там все станет на свои места. Мы сможем благополучно вернуться по своим домам. Скорее бы эта граница. После изнурительного перехода по горным перевалам мы впервые решились на нормальный человеческий отдых. Выбрали себе место на горной вершине покрытой редкой растительностью. Отсюда за десятки километров было видно все вокруг. Никто нас не мог захватить врасплох. Мы были хорошо вооружены автоматами Калашникова с большим комплектом магазинов набитых боевыми патронами.

Кроме того, у каждого из нас был бинокль. Один бинокль нам дали на группу во время похода в горы с международной археологической экспедицией. Другие бинокли мы захватили как трофеи во время боев с превосходящими силами душманов. Точнее, это Никифоров Сергей не посчитал за труд и опасность спуститься к трупам духов.

Там он взял ни только патроны к нашим автоматам, но также бинокли и запас продуктов на всю нашу группу. Теперь мы были экипированы всем необходимым для собственной безопасности и достижению цели похода. Мы прошли за длительное время перехода столько много километров и опасностей, что уже были твёрдо уверены о скором и благополучном окончании нашего изнурительного похода. Опять привычно достал планшет с географическими картами и наметил путь нашего продвижения на Памире. Все страшное позади. Развернув свою палатку на вершине горы, мы развели костёр рядом с палаткой и девушки стали готовить горячий ужин. Впервые за время своего похода мы убили животное дикой природы себе на пропитание. Точнее отбили раненого дикого козла от стаи шакалов, и чтобы избавить его от муки быть истерзанным хищниками пристрелили его одним выстрелом из автомата. Затем разделали козла на части и поделились с хищниками. Теперь у нас был повод развести костёр и тут сжарить себе шашлык из мяса этого горного козла.

- Помянем нашего собрата добрым словом, - сказал Гиясов Морис, поднимая котелок, наполненный горячим чаем. - Пускай его душа будет спокойна на том свете. Благодаря ему, мы стали сыты и хищники довольны.

Мы выпили по кружке душистого чая, заправленного лесными ягодами и принялись кушать шашлык из мяса горного козла. Вблизи нас шакалы тоже продолжали свою трапезу над останками этого горного козла. Но не успели шакалы как следует обглодать куски мяса на костях горного козла, как откуда-то появились огромные орлы. Почти такие же огромные как в племени людей-птиц. Орлы сделали круг над сборищем шакалов, которые тут же трусливо разбежались в разные стороны. Орлы спустили рядом с останками горного козла. Но видимо их не устраивала пища, оставшаяся после вонючих шакалов.

Орлы потоптались вокруг останков горного козла и ни разу не клюнув его мясо стали один за другим подниматься в небо кружась вокруг нас. Нам тоже нечем было угостить орлов. Быть пищей орлам нам также не хотелось. Мы стали криками отпугивать орлов, которые нехотя покидали нас, очевидно рассчитывали на нашу гибель или на потерю бдительности. Но мы были не хуже любого хищника научены за время своего похода в горах и могли отстоять себя. Насытившись вдоволь мы выставили дежурство возле палатки и стали менять друг друга, примерно, через два часа. Мы обратно дежурили Гиясовым Морисом. Никифоров Сергей дежурил с Алишеровым Хамидом. Последнее дежурство в эту ночь досталось по жребию мне и Гиясову Морису. Фактически, это было уже не дежурство, а короткое время провождения перед рассветом.

Едва Никифоров Сергей и Алишеров Хамид забрались спать в палатку, как первый признак рассвета огненной полосой окрасил горизонт над вершинами гор. Прошло совсем немного времени и вершины горного массива окрасились в золотистый цвет восходящего солнца. Справа внизу от нас находился огромный ледник разделявший ледяной рекой вершины гор. Видимо это был разлом между Ваханским хребтом и основным горным массивом вершин Гиндукуша. Может быть это и есть тот самый знаменитый ледник Федченко. Так это уже начало Памира. Но мы ещё не пересекли реку Пяндж. Тогда ошибаюсь. Туда нам не нужно. Нам надо было двигаться все также на северо-запад в сторону Памира. Последнего горного перехода между горных разломов. Пожалуй, дней шесть перехода.

Нам надо было по карте и компасу определить направление своего похода через эти многочисленные разрезы и впадины. Возможно, что легче будет подняться на горный хребет и по нему пройти дальше на север, а там повернут на запад и спуститься в долину реки Пяндж. Конечно, если не ошибаюсь. Надо спросить у Никифорова Сергея. Ведь он воевал в Афганистане в этих местах несколько лет и знает здесь все тропы. Сразу спросил об этом Никифорова Сергея, как только мы разбудили свою группу на дальнейшее движение.

- Это уже последний перевал. - сказал Никифоров Сергей, показывая на заснеженный разлом в горах. - Дальше за ним река Пяндж, горы Памира и Горно-Бадахшанская автономная область. бывал в этих местах.

- Нам стоило бы помыться. - предложила Зухра. - Нас таких грязных и вонючих домой не пустят.

- Нас дома любых примут. - сказал ей. - Перед самой границей в реке Пяндж мы все помоемся.

Все согласились с моим решением, и мы медленно двинулись к снежному перевалу, перед которым поблёскивал солнечный зайчик маленького зеркальца моей дочери Виктории в руках волосатого друга Миши. За такое большое время перехода по горам никто из моих однокурсников так и не догадался, что этот солнечный зайчик ведёт нас сквозь заснеженные горы. Миша дитя природы. Он прекрасно знает дорогу через горы. Перед самым опасным участком на последнем снежном перевале перед переходом к границе Советского Союза мы сделали короткий привал. Надо было хорошо покушать и проверить своё снаряжение. На этом перевале лыжи совсем не нужны. Главный расчёт на наши ноги и на альпинистскую обувь с острыми шипами.

Так как всюду здесь лёд и сплошное покрытие многовековым снегом, который лежит твёрдой коркой. По такому покрытию легче идти, чем по глубокому снегу. Но опасность всегда ожидает в таких местах. Особенно где ледяное покрытие, которое часто не заметно под лёгким покрытием снега. Тут всегда можно оступиться и улететь вниз. В таких случаях даже связка со всей группой не поможет. Так как вся группа рискует тоже улететь следом за сорвавшимся с ледяного покрытия. Поэтому нам нужно тщательно подготовиться для такого перехода и обсудить тут возможные страховки на опасных местах перехода в заснеженном перевале.

Пока девушки готовили пищу, мы в последний раз открыли географическую карту и сообща определили маршрут передвижения через этот горный перевал в сторону предстоящей долины, где должна быть река Пяндж. Дальше территория Советского Союза. Где никто и ничто не угрожает. Только бы не наткнуться нам на душманов и случайно не угодить в какую-нибудь ловушку. Мы и так давно не ночуем в пещерах. Тщательно проверяем каждое место своего ночлега. Постоянно ночью мы выставляем вооружённое дежурство. Даже передвижение диких животных в горах находится под нашим бдительным надзором с нашей стороны. Едва мы поднялись на последний перевал, как обратно началась снежная пурга.

Мы двигались по самому карнизу огромного выступа в горах. Ветер усиливался и в любой момент мог быть обвал, но у нас не было другого выбора, как идти в этом месте. Лезть выше в горы было ещё опаснее. На переходе под острым углом выступа страховка мешала. Никифоров Сергей предложил нам отстегнуться друг от друга.

Переходить в одиночку, а там под широким карнизом обратно собраться в общую связку. Участок угла перехода был небольшим и не опасным. Поэтому мы все согласились. Отцепился первым и благополучно прошел под карниз. Вторым был Сергей. Когда пошёл он через этот угол, над нами сорвался небольшой сход снега. Никифоров Сергей как раз в это время проходил через угол на выступе. Между мной и всей группой метров сорок. Группа стоит под высоким карнизом. Тоже стою под высоким карнизом. Между карнизами метров двадцать пустого места, через который проходит острый угол выступа в скале. Здесь есть риск.

- Вот мне баню снег устроил! - смеётся Сергей. - Теперь в реке Пяндж мне купаться не надо.

На этом выступе Никифорова мне не видно, а тут ещё снег сыпет перед глазами, ничего совсем не вижу. Мне не понятно, Сергей идёт до меня или ещё там, где-то стоит на углу выступа.

- Ну, скоро вы там! - кричу, - своим однокурсника, когда сход снега закончился и все стало тихо. - Жду вас!

- Сейчас! Идём! - слышу, голос Мориса. - Карабин не можем отцепить. Порядок! Идёт Зухра!

Прошло время, прежде чем увидел Касымову Зухру. Подал ей руку. Она зашла под мой карниз.

- Где Сергей? - удивленно, спросила она, голосом полным тревоги. - Он уже давно прошел впереди меня!

В страхе понял, что Сергея больше с нами нет. Чтобы Зухра не прыгнула следом за своим любимым, крепко прижал её к себе и держал её до тех пор, пока вся наша группа не перебралась под этот большой выступ под скалой. Видимо, что Касымова Зухра была без чувств, так как едва удерживал её на своих руках под всей тяжестью её тела. В этот момент опять начал сверху сыпаться снег, который перешёл в огромный сход лавины. Чтобы не потерять Зухру, зацепил её и себя карабином в одну страховку. Следом за мной прицепились и все остальные в группе. Теперь мы стояли в одной связке, готовые умереть или выжить. Нужно было попытаться что-то сделать в спасении Никифорова Сергея из лавины.

- Надо поискать Сергея. - сказал, когда лавина утихла и все оправились от шока. - Может быть, Сергей, повис где-то под карнизом без сознания и ему нужна наша помощь. Хамид, ты самый лёгкий у нас. Зацепись на две страховки. Мы спустим тебя под карниз. Лавины больше не будет. Над нами нет совсем шапки снега.

Алишеров Хамид, только кивнул головой в знак согласия. Мы с Морисом продели две страховки через кольца на кожаном ремне, встроенном в одежду и осторожно стали спускать Хамида вниз под карниз. Алишеров Хамид был надёжно закреплён страховочными стропами через ремень и вдобавок страховка на карабине.

Так что если бы даже он захотел покончить собой, то у него ничего не получилось бы. Ему надо было бы либо раздеваться совсем, либо продёргивать всю длину страховочных строп через все железные кольца на кожаном ремне своей одежды. Но у нас была надежда, что Алишеров Хамид ещё не сошёл с ума.

Хамид, долго, со всей ответственностью, искал признаки Сергея ни только под карнизом выступа. Сколько позволяла длина стропы, мы спускали Алишерова Хамида вниз под скалу. Но всюду был только белый снег и никаких признаков присутствия Никифорова Сергея. Мы сделали все, чтобы найти своего товарища в снегу, но та лавина унесла его далеко в глубокое ущелье под огромный снежный сугроб.

- Нам надо двигаться дальше. - с тоном ответственности за гибель Никифорова Сергея, сказал нашей поредевшей группе. - У нас впереди длинный переход. На этом карнизе перевала, мы можем погибнуть все.

Зухра пришла в сознание, но всё ещё была в шоке от гибели Сергея. Мне пришлось ухватить её за пояс и в таком положении вести Касымову Зухру до самого конца перевала. Когда мы нашли место ночлега. Несколько раз закрепил Зухру к себе, чтобы она не сбежала, если крепко засну. Парни понимали, что опасно оставлять её без присмотра и поэтому во время ночного дежурства постоянно поглядывали на неё. Дежурили парни по одному каждые два часа и только под утро разбудили меня на дежурство, которое провёл в связке с Касымовой Зухрой. Мы с ней так и вышли на дежурство. Видимо понимала, что несу ответственность за её жизнь. Она не хотела спать и пошла из пещеры вместе со мной. Парни легли спать рядом со своими подругами-однокурсницами.

- Мне надо в туалет. Писать хочу. - стыдливо, сказала Касымова Зухра, когда мы с ней были на дежурстве.

- Расслаблю немного страховку, ты сделаешь своё дело. Как на каменном плато в горах. - сказал Зухре. - Отпускать тебя не буду. С меня хватит гибели Сергея. Не хочу ещё смерти. Подумай о семьях.

Мы отошли с Касымовой в сторону от входа в пещеру. отпустил свободный конец страховки и отвернулся в сторону. Зухра долго копалась со своими брюками. Уже думал, что она пытается отстегнуться и убежать от меня в пропасть, чтобы покончить свою жизнь. У меня лопнуло терпение. Хотел было повернуться, но в это время услышал, как она псикает. Мне понадобилось ещё больше времени, чтобы дождаться, когда Касымова оденет обратно на себя штаны. Наконец-то она все-таки подошла ко мне.

Мы вернулись обратно на место дежурства. Убрал на другую сторону автомат и поставил его на предохранитель. Неизвестно было мне, что в голове у Касымовой. Поэтому держать оружие рядом с ней было опасно. Постепенно, Зухра стала приходить в себя. Она доверчиво прижалась ко мне и попросила, чтобы обнял её за плечи. Ей, возможно, действительно стало очень холодно и она хотела согреться. - Мы с Сергеем собирались жениться сразу после этой экспедиции. - грустным голосом, сказала Зухра. - Наши родители согласились, несмотря на то, что у нас совершенно разные религии. Ведь мы современные демократические люди и тем более не верующие. Мои родители интеллигентные. У Сергея тоже.

- У нас с женой тоже разные религии. Она еврейка, а русский. - поддержал, наш разговор. - В том нет ничего страшного. У нас уже в семье трое детей. Мы вполне счастливы своей жизнью. Мы, как интернационал.

- Только у меня уже ничего не будет. - тоскливо, добавила Зухра. - Будущий муж погиб в горах.

Ничего ни стал говорить, так как чувствовал за собой вину в гибели Сергея. Зухра перестала говорить. Что-то разглядывала у себя на ладони. Затем она взяла мою руку и стала внимательно смотреть на мою ладонь. Мне совершенно не интересно было то, что она разглядывала на моей руке. Она не была цыганкой, чтобы гадать мне по линии ладони и по возрасту не подходила мне на разные любовные шуры-муры. Тем более сейчас, в трагический момент её жизни. Хотел уже убрать руку.

- У тебя линия ладони почти такая, как у Сергея. - серьёзно, сказала Зухра. - Хочу тебе рассказать одну тайну, которую знали только двое, это Никифоров Сергей и Касымова Зухра. Теперь будешь знать ты.

Она замолчала и углубилась в раздумье. Подумал, что она тронулась умом и поэтому ничего не говорил. Мне не было видно выражения лица Зухры, так как она склонилась над моей рукой и продолжала рассматривать мою ладонь при свете первых лучей восходящего солнца, продолжая думать о чём-то своём. Она медленно водила своим пальчиком по линиям моей ладони, словно изучала карту.

- Мне не хочется, чтобы наша тайна умерла вместе с нами. - продолжила говорить Зухра. - Поэтому хочу нашу тайну доверить тебе.

Помнишь, во всех газетах писали, что сбежали вместе с деньгами и золотом руководители торговой биржи. Это было, как раз в день десантных войск. Так вот, эти люди никуда не сбежали. Их всех убили телохранители, а деньги и золото спрятали. Сергей тогда был с друзьями на Варзобском перевале, они там отмечали день десантных войск. Хорошо погуляли и поехали все на турбазу "Близнецы". На турбазе добавили водки. Затем пьяные остались там с ночёвкой. На турбазе никого не было. Только один сторож, который их угостил и вместе с ними рано утром уехал в Душанбе, так как турбаза "Близнецы" была продана кому-то частному лицу. Новый хозяин турбазы всех оттуда уволил. Сторож был последний, кто забрал свои личные вещи и должен был уехать. Но его машина сломалась. Так что ему крупно повезло, что десантники случайно заехали туда. Парни забрали, сторожа вместе с его машиной на прицепе. Когда они уже доехали до города, то Сергей обнаружил, что забыл там свои документы. Парни остались в Душанбе, а Сергей заправил машину и помчался обратно на турбазу "Близнецы". Там он забрал свои документы и стал возвращаться домой. Только Сергей отъехал от турбазы, как услышал стрельбу из автомата.

Он тут же спрятался на своей машине в расщелине на другой стороне горной возвышенности, а сам пошёл в обход посмотреть на другую сторону, что там случилось. У Сергея с собой был бинокль. Он мог с безопасного места наблюдать за происходящим. Том же ужасная картина. Несколько парней в камуфляжной одежде спецназа, расстреливали из автомата больше десятка мужчин в штатской одежде. После того, как были расстреляны мужчины в штатском, убийцы выгрузили из машин ящики и перевезли их куда-то за турбазу "Близнецы".

После чего машины, в которых находились ящики и убитые мужчины в гражданском, были подожжены и сброшены в пропасть к трупам мужчин. В заключении, убийцы подорвали взрывчаткой обрыв, под которым находились обгоревшие трупы и машины. Все было погребено под огромным слоем земли и скальной породы. Когда убийцы завершили своё дело, то сели все на легковую машину и уехали в сторону Душанбе. За десятки километров на Варзобском перевале никого людей не было. Сергей подождал некоторое время, когда машина с убийцами скрылась на трассе в самом далёком расстоянии, которое можно было наблюдать через бинокль, тогда Сергей поехал по следам машины, на которой перевозили ящики. После долгих поисков Сергей нашёл тайник под скалой в пещере, вход которой был завален камнями. В тайнике были ящики с деньгами в рублях и различной иностранной валюте. Кроме того, там были два ящика золота в слитках.

Сергей взял эти два ящика с золотыми слитками и доллары в пачках. Другой валюты и рубли ни стал брать, так как физически он один всего не мог забрать. Ящики с золотыми слитками отвёз туда, где рельеф по карте обозначен буквой "М". Точно также как линии на ладони Сергея и у тебя. В среднем углу рельефа буквы "М", Сергей спрятал эти ящики с золотом, вес каждого ящика пятьдесят килограмм. Доллары Сергей спрятал у себя в машине и окружным путём, через другой перевал, Сергей вернулся к себе домой. Все это узнала от Сергея тогда, когда мы уже были в горах на этой международной археологической экспедиции. Уговаривала Сергея, чтобы он сейчас же сообщил об этой тайне.

Но Сергей убедил меня в том, что это лишь испортит его собственную жизнь, так как свидетелей убийства нет. Мало того, все эти деньги и золото достанутся таким же проходимцам, как те убийцы. Тогда мы с ним решили, что Сергей на таджикском языке, от имени пастуха, позвонит с телефонной будки города и сообщит подробно место гибели людей. Что касается ящиков с золотыми слитками, то их решили оставить себе и после окончания университета уехать жить за границу при помощи этих золотых слитков. Пачки долларов Сергей спрятал в надёжном месте на чёрный день настоящего времени. Вот и вся моя тайна. Теперь ты знаешь её.

Облегчённо вздохнув, закончила свой рассказ Касымова Зухра и задумчиво посмотрела куда-то в долину между гор. Ничего не ответил ей на этот трагический рассказ, так как сам ещё не знал, как отреагировать на полученную информацию. Может быть, это действительно правда, что сообщил в горах Никифоров Сергей своей возлюбленной. Хоть Сергей был хорошим треплом и баламутом, но сомневаюсь, чтобы любящий человек сообщал другому любимому человеку вранье, какие-то вымышленные тайны.

Тем более, многое совпадает из траурных статей прессы, в которых предполагали, что более десятка семейных мужчин не могли пойти на грабёж собственного богатства, которое они создавали огромным трудом и хотели перевезти в Ленинабад, как самое безопасное место в Таджикистане. Так что грабёж никак не вписывался в пропажу людей. Никто из пропавших людей ни стал бы грабить сам себя, так в это многим было трудно поверить.

- Вы, что, заснули что ли? - спросил Гиясов Морис, выйдя из пещеры. - Мы так домой не дойдём. Пора нам идти.

- Нет! Мы ни спали. - возразил Морису. - Мы вас пожалели, чтобы вы могли выспаться перед броском в долину за перевалом.

Показал пальцем туда, где солнце осветило впадину между заснеженных гор. По нашим предположениям там должно быть русло реки Пяндж. В который раз склонились над географической картой. Определили мы красным фломастером примерное место перехода через границу Советского Союза в русле реки Пяндж. Нам предстояло сделать последний бросок к своей Родине. О которой мы думали эти бесконечные дни перехода сквозь огромные горные массивы Каракорума, Гиндукуша и опасные места долины Афганистана.

В это время над нашим ночным привалом высоко в небе появился огромный орёл. Он словно приветствовал нас в достижении нашей цели в походе через горные массивы Каракорума и Гиндукуша. Орёл полетал над нами несколько минут. Прокричал что-то прощальное на своём орлином языке и полетел в ту сторону, откуда мы пришли. Видимо мы всей группой одинаково думали о появлении этого огромного орла. Мы разом не сговариваясь стали махать вослед этому гигантскому орлу. В это время Зухра стала горько плакать. Наверно вспомнила гибель Сергея и провожала слезами орла, как душу любимого парня. Мы давно уже привыкшие к сухому пайку и к тому, что находили среди редких кустарников в расщелинах между гор. Мы решили перекусить перед очередным марш-броском через бесконечные горы. Открыл свой рюкзак и обнаружил, что в нем стало много свободного места от съеденных продуктов. Надо было как-то подумать о том, что нам предстояло ещё много переходов по горам. Мне стоило вернуться к детскому опыту.

- Давайте распределим наши продукты так, чтобы их хватило до конца похода. - предложил, своим однокурсникам. - Мы точно не можем знать, сколько дней осталось нам топать в горах. Поэтому, условно, разделим продукты на девять дней. Один условный день продуктов съедим сейчас. Другой день продуктов положим в рюкзак Касымовой Зухры, которая может кушать в любое время. Когда захочет она и её будущий ребёнок. О ребёнке надо беспокоиться прежде всего. Иначе, мама и её будущий ребёнок, съедят меня до того, как мы доберёмся до дома. Мне хочется целым и невредимым вернуться к себе домой. Подумайте обо мне.

- Что-то ещё останется от тебя. - пошутил Алишеров Хамид. - У тебя такая масса, что хватит нам всем на десяток таких длительных переходов. Вот только что мы тут будем делать с оставшимися шестью пайками?

- Оставшиеся шесть пайков мы спрячем в мой рюкзак. - продолжил. - Кушать будем только перед сном. Сытые люди меня ночью не съедят. Будут меня беречь. Днем мы будем питаться тем, что найдём на кустах.

Показал на близко растущие кусты, облепленные ягодами неизвестных нам парод, но мы уже давно заметили, что эти ягоды едят животные и птицы, поэтому мы тоже употребляли их в пищу. За время своего перехода по горам нам пришлось изучить многие растительности, которые затем использовали себе в пищу. Так мы экономили на основной пище в рюкзаках и поддерживали баланс калорий в своём организме, чтобы можно было легче двигаться в горах. Нам осталось пройти на горное плато Памира и добраться до людей.


2. Встреча в горах.

Только на третий день своего похода к долине мы увидели русло реки Пяндж. Точнее, услышали рёв воды в расщелине огромных скал. Нам нужно было подняться куда-нибудь на возвышенность, чтобы увидеть воду реки и определить своё направление к ней. Но самая доступная возвышенность возле предполагаемого русла реки Пяндж, была от нас в несколько часов ходьбы, по сильно пересечённой горной местности. Понадобилось обратно много времени на восхождение к намеченной вершине. Лишь к вечеру мы увидели внизу реку Пяндж, которая вытекала из расщелины заснеженных гор и протекала в зелёную долину. Название реки определили по карте или это был приток будущей реки.

Сверху река казалась небольшим ручейком. Но мы знали, что этот ручеёк даже здесь глубиной и шириной в несколько метров, которые мы не сможем преодолеть. Поэтому нам нужно будет искать себе другое подходящее место. Мы так привыкли к своим ожиданиям увидеть реку Пяндж, что даже приняли это как должное за наш изнурительный поход. Ни в моей душе, ни на лицах моих однокурсников не было тени радости этой долгожданной встречи. Тем более, что нас ничего приятного не ожидало у ревущей до пены горной реки, которая истерически билась об серые камни отвесных скал и поднимаясь огромной волной бросалась в лощину. В обе стороны реки, куда видели наши глаза, всюду были отвесные скалы, крутые берега и рёв горной воды.

- Нам здесь никак не перебраться! - кричал мне на ухо, Морис. - Надо идти в низ по течению реки.

- Только осторожно! - крикнул, своей группе. - На десять метров к реке не надо приближаться, это опасно.

Все закивали головами в знак согласия, и мы медленно двинулись вниз вдоль реки Пяндж, петляя между огромных глыб камней, обрушившихся от скал. Нам понадобилось ещё два дня прежде чем мы подошли к огромной скале, сквозь которую, словно в туннели, проскакивал огромный поток воды. По обеим сторонам берега реки росли огромные хвойные деревья. Расстояние между деревьями чуть больше десяти метров. Если постараться бросить стропы с "кошками", то можно хорошо закрепиться и устроить себе переправу на другой берег этой горной реки Пяндж. Мы, конечно, не альпинисты, но ради себя нам надо было стараться.

- У нас имеется шесть комплектов строп и "кошек". - объяснил, своей группе. - Сейчас мы закинем четыре стропы с "кошками" на деревья по ту сторону реки. Затем, Алишеров Хамид, как самый лёгкий из нас, переправится на ту сторону и закрепит нашу переправу там, за деревья. По этому мосту из верёвок переберёмся.

Мы стали по очереди бросать стропы с "кошками" на деревья через реку. После нескольких попыток, наконец-то, мы закрепились стропами и "кошками" за деревья по обе стороны реки Пяндж. После чего, зацепил два кольца с карабинами за две пары строп и за два кольца на кожаном ремне вокруг пояса на брюках Хамида. Двое страховочных строп пропустили через кольца на переправе и через кольца на кожаном ремне вокруг пояса Алишерова Хамида. Затем, Алишеров, обхватил ногами и руками переправу из строп, медленно скользнул по наклонной на другую сторону берега реки Пяндж. Мы с Гиясовым Морисом страховали Хамида, пропуская свободную часть стропы вокруг себя и вокруг большого дерева на берегу реки. Возможно, что такая многократная страховка была не нужна, но мы все ещё были в состоянии страха и утраты своего товарища, Никифорова Сергея, нам больше не хотелось рисковать ни по какой причине своей группой.

Всем хотелось вернуться домой живыми. Вот и сейчас, мы осторожно спускали страховочную стропу пока Хамид достиг другого берега. Подал нам сигнал, что с ним все в полном порядке. Там, он, хорошо закрепил свою сторону строп вокруг дерева и те свободные концы двух страховочных строп с карабинами отпустил в нашу сторону по свободной стропе через переправу, чтобы мы могли уже на двух стропах страховать тех, кто будет поочерёдно переправляться через бурлящую внизу горную реку Пяндж.

Несколько раз проверили на прочность нашу верёвочную переправу через реку. После Алишерова стали закреплять на переправу Баратову Матлюбу, которая дрожала от страха всем телом и постоянно говорила нам, что она вот-вот описается. Все так и произошло, как только мы протянули её на двух страховках через этот водяной туннель с брызгающей водой до самой задницы Матлюбы.

Едва она отцепилась от страховки, как тут же побежала в кусты на другом берегу реки. То ли пописать, то ли менять свои намокшие штаны? Но только издали сквозь редкие кусты внизу была видна её голая задница, белая, как свежий снег в горах. Переодевшись, она вернулась помогать Хамиду с переправой. Мулукандова Сара по весу была легче своих подруг и ни так сильно свисала к водяному потоку реки. Однако она плакала, постоянно вспоминала свою маму, молила Всевышнего и говорила заклинания на каком-то своём языке, который нам был совершенно неизвестен. Когда Сара скользнула по стропам переправы, то над ревущей водой горной реки раздался рёв перепуганной девушке во всю глотку, в то самое время быстро перебирала руками и ногами.

Так что перебралась Мулукандова Сара на другой берег реки ещё быстрее, чем её беспокойная подруга. Там стала помогать однокурсникам с переправой. После Мулукандовой мы стали переправлять все свои рюкзаки с продуктами, альпинистским снаряжением и автоматы Калашникова вместе с боевым комплектом, которые мы подобрали на месте нашего заключения в пещере-ловушке возле поля с опийным маком. Часть боеприпасов мы взяли у душмана, которого сбросил нам под ноги мой волосатый друг Миша.

Все остальное оружие нам достал Никифоров Сергей вовремя наших боев с духами. Как жалко, что Никифоров Сергей так глупо погиб на горном перевале. Он прошел всю войну в Афганистане. Остался невредимым вовремя наших боев с душманами. Жаль парня. Мы продолжили нашу переправу через горную реку Пяндж. Алишеров принимал на другом берегу наши вещи и боекомплект с автоматами Калашникова, с которых мы поснимали магазины с патронами, чтобы они случайно не стрельнули во время переправы на другой берег.

Девушки забирали все, что получал от нас Хамид и относили подальше в кусты от опасного берега с переправой. Так мы переправили своё имущество. Осталось только переправится троим и подготовить стропы для снятия с этой переправы. Гиясов Морис тщательно проверил страховку на своём ремне и с лёгкостью скользнул по стропам переправы. Хамиду и мне, только предстояло подстраховать Мориса и продёрнуть его над свисающей серединой строп у самой воды, чтобы ему тоже не пришлось менять свои мокрые штаны, как Матлюба.

Морис без проблем коснулся другого берега реки и тут же принялся вместе с Хамидом перетягивать стропы переправы. Так как мы с Касымовой были самые тяжёлые по весу из нашей группы. К тому же Зухра была беременна и ей ни в коем случае нельзя было намокнуть в потоке ледяной воды реки, чтобы не простудить себя и своего будущего ребёнка. Поэтому мы с двух сторон тщательно закрепили переправу выше, чем она была и покрепче натянули все стропы.

- Должен тебя доставить домой живую. - сказал, Зухре, закрепляя на ней страховку. - Хватит на моей совести потери Сергея. Подумай о своём будущем ребёнке и о моей семье. У меня нет жизни на том берегу бес живой Зухры. Нам надо всем вернуться живыми и вполне здоровыми.

Касымова ничего не ответила мне, лишь кивнула головой в знак согласия. Однако, тем временем, тщательно проверил всю страховку на Зухре и на переправе. Предусмотрел все возможные варианты крепления, которые могла бы попытаться отцепить Касымова Зухра. Только после этого сказал Зухре, что можно начинать переправляться. Касымова обхватила стропы переправы руками и ногами, медленно скользнула на другую сторону реки Пяндж. Морис и Хамид подстраховывали Зухру на своей страховочной стропе на правом берегу реки.

Подстраховывал её на левом берегу реки Пяндж. Когда она коснулась ногами правого берега реки, то показал Морису чтобы он пристигнул Касымову карабином на стропе к своему кожаному ремню с кольцом. У меня не было к Зухре никакого доверия, так как она все время думала про Сергея. По своей весовой категории был больше всех из нашей группы. Поэтому мы с обеих сторон переправы переставили стропы выше и надёжнее чем прежде. Тем более, что меня страховать могли только с правого берега реки. На левом берегу реки уже никого не оставалось. Даже мой друг Миша куда-то исчез?

Возможно, это он решил, что его миссия по нашему спасению уже закончилась и он отправился обратно в места проживания его предков из племени людей-птиц. Так что мне предстояло самому позаботиться о своей безопасности на левом берегу реки. Посмотрел, как закреплены стропы на случай обрыва одной из строп переправы, чтобы они могли под моей тяжестью захлестнуться петлёй и удержать меня на весу.

Затем определил, как мы будем высвобождать стропы после разбора переправы через реку. Надо было сделать так, чтобы стропы без карабинов свободно могли выскользнуть из петли захвата и вернуться к нам на правый берег реки. Лишь после этого закрепил карабины страховки и переправы, за кольцо на кожаном ремне моего пояса и за два кольца на двух парах строп переправы через реку Пяндж.

Только тогда повис ногами и руками на стропах переправы, которая сильно обвисла под моим весом. Парни потянули меня в свою сторону. Стал помогать им, перебирая руками и ногами, чтобы ускорить процесс своей переброски через границу из Афганистана в Таджикистан, от которой нас разделяли десять метров и два месяца нашей жизни. На самой середине переправы стропы под моим весом сильно провисли и грохочущие волны реки Пяндж стали доставать до моей задницы и спины. Тут вспомнил Баратову Матлюбу, которой пришлось сверкать в кустах белой задницей меняя свои намокшие брюки.

Теперь это предстояло проделать мне, так как уже чувствовал, что скоро намокну весь от бурлящей воды. Но все-таки мне повезло больше чем Баратовой Матлюбе, так как парни успели меня выдернуть из-под волн, прежде чем вода реки проникла под мои не промокающие альпинистские брюки. Уже в конце переправы постарался сам быстрее выбраться на берег реки.

- Ужас! Какой ты все-таки тяжёлый! - воскликнули парни и девушки, вытаскивая меня на правый берег реки. - Вы же сами хотели, чтобы сохранил такой вес на случай употребления меня в пищу. - пошутил над ними. - Теперь представьте, как стараюсь для вас, сохраняя свой вес во время похода в горах. Будете сыты мной.

- Нет уж! - возразила Сара. - Мне от тебя и кусочек хватит, так что ты лучше дальше похудей.

- Вот видишь, какая ты эгоистка! - заметил Гиясов Морис. - Только о себе думаешь, а то, что мы тоже кушать любим, ты не подумала. Так что, ты, Александр, подумай о нас тоже, сохрани свой вес до конца перехода.

- Хорошо! - согласился с ними. - Учту все ваши замечания и буду предельно упитанный. Только вот оружие своё все мне сдайте. Оружие нам больше не пригодиться. Мы сейчас на своей земле находимся и врагом у нас здесь нет. С каждым человеком мы сумеем договориться на своих языках, которые нам на Родине известны.

Парни в недоумении отдали мне свои автоматы Калашникова с боеприпасами, которые тут же побросал в бурлящие воды реки Пяндж. Река поглотила сразу все оружие в тот же самый миг, словно хотела избавить нас от этого оружия. Ведь из-за этого оружия погибло много мирных людей, да и воюющих нам тоже жалко.

- Так будет лучше для нас всех. - подтвердил, свой поступок. - Никому не нужно будет объяснять откуда у нас это оружие и уже никогда больше это оружие у людей не оборвёт ни чьей жизни. Теперь мы почти дома.

Никто из группы ничего не сказал мне. Лишь по их лицам было заметно сожаление о том, что они расстались с оружием, которое оберегало нас несколько дней во время похода по горам Афганистана. Только благодаря этому оружию мы смогли отбиться от преследования врагов. Точнее, от тех, кто хотел захватить нас в рабство на плантации опийного мака. Как таково, врагов у нас в Афганистане не было. Попали мы туда, совершенно случайно. Можно сказать, что против своей воли. Так судьба распорядилась, которая направила нас в этот горный массив. Теперь у нас была одна дорога, это через плоскогорье Памира и прямо домой.

Вот уже третий день мы петляем по горным тропинкам Памира. Словно дикие животные собираем пищу, которая растёт на альпийских лугах Памира и на кустиках в расщелинах скал. Обходим стороной снежные вершины, которые нам не нужно преодолевать. Мы на своей территории и поэтому нам нужен самый безопасный путь к дому. Тем более с беременной Касымовой Зухрой быстро передвигаться невозможно. Нам нужно добраться до ближайшего современного населённого пункта и передать Касымову Зухру на проверку в больницу. Возможно, что ей уже давно нужна помощь от врачей, чтобы её плод был в полной сохранности.

Мы стараемся всячески поддерживать хорошее состояние беременной, подкармливаем её самыми лучшими продуктами, которые имеются в нашем запасе и которые мы находим у дикой природы в горах Памира. Касымова Зухра украдкой подкладывает нам продукты из своего запаса. Мы делаем вид, что не замечаем этого, а сами тоже тайком подкармливаем Зухру. Стараемся поддержать беременную и её будущего ребёнка, который, несмотря на наши трудности во время перехода в горах, быстро растёт в утробе матери. Живот Касымовой Зухры заметно выпирает из-под альпийской одежды.

Касымовой Зухре становится тяжело передвигаться. Но мы как загнанные звери обходим стороной не большие поселения в горах. У нас нет никакого доверия к людям после пещеры-ловушки, в которую мы попали в горах Афганистана. Поэтому мы идём горными тропами, которые проложили дикие звери Памира. Всего один раз под вечер мы вышли на трассу, чтобы незаметно пересечь небольшое горное плато, очень сильно похожее на горное плато, которое мы использовали с солдатами на обеденный перерыв.

Здесь также дорога уходит в сторону заснеженных вершин. Но нам нужно двигаться в другом направлении. Мы уже устали от гор за время нашего перехода по горам Индии, Пакистана и Афганистана. Даже не вериться, что мы смогли преодолеть такой длительный путь через границы трёх государств. Теперь вот несколько дней блуждаем по горам на своей территории.

Конечно, в нашем переходе через горы большая заслуга Миши, моего волосатого друга. Если бы не Миша, то вряд ли бы мы смогли преодолеть такое расстояние сквозь горы. Благодаря тому, что он хорошо знает горы, он смог провести нас самым кратчайшим путём через многочисленные пещеры, ущелья и горные долины трёх стран.

Без Никифорова Сергея мы не смогли бы отбиться от душманов в горах Афганистана. Как жалко, что сейчас Миши и Сергея нет рядом с нами. Может быть поэтому мы никак не можем выбраться из этих гор куда-то к цивилизованному миру людей, куда закрыта дорога моему другу Мише из племени людей-птиц.

Мы как бы заблудились меж двух миров, во времени и пространстве. Не можем выбраться из этого лабиринта, в который забросила нас судьба. От нас давно пахнет, как от диких зверей. Мы давно забыли, когда раздевались догола. Естественно, что и купались давно. Только брызгаем себе на лицо родниковой водой, когда встаём после сна перед очередным марш-броском по горам. Ну, ещё зубы поласкаем, чтобы они у нас не сгнили от грязи. Корешками "кислячки", которые едят в Средней Азии, иногда чистим зубы, когда находим это растение на альпийских лугах. Другой гигиены никакой нет.

Девчонки давно использовали всю вату на прокладки во время менструации и завидуют Зухре, что она беременна и ей не требуется пользоваться ватой на прокладки во время месячных. Касымовой Зухре нельзя позавидовать. Она беспокоиться о том, что ей придется рожать в горах, если мы до конца лета не доберёмся до своего дома или хотя бы до большого города. Всячески подбадриваем Зухру. Стараемся нести её вещи.

С тех пор, как мы перешли границу Советского Союза, большую часть времени мы шли вдоль реки Пяндж. Затем повернули по руслу реки Пяндж строго на север и в последний раз решили по карте определить своё место нахождения в горах Памира на территории Союза Советских Социалистических Республик.

Мы посмотрели на карту и обалдели. Так как несколько дней болтаемся по границе между СССР и Афганистаном.

- Вот тебе и наша бдительная пограничная армия! - воскликнул Гиясов Морис. - Мы столько много дней нарушаем границу между двух государств и нас до сих пор никто не задержал за нарушение границы СССР.

- Возможно, что давно нет Советского Союза. - сказал Алишеров Хамид. - Нет СССР. Нет границы.

- Да ты, что совсем рехнулся! - заорал, на Алишерова Хамида. - Такого просто не может быть. Нашу страну пытались завоевать её враги всех мастей. Никому не удалось этого сделать. Тем более, что сейчас у нас в стране полная демократия и путь развития капитализма. У нашей страны совсем нет никаких врагов. - Александр! Прекрати орать! - закричала на меня, Мулукандова Сара. - Ты сам во всем виноват, что мы постоянно нарушаем границу Советского Союза и Афганистана. Без толку болтаемся по этим горам. Это ты нам говорил, что надо обходить все населённые пункты, дороги и в особенности людей, чтобы не угодить в ловушку. Вот мы и обходим без конца населённые пункты, дороги и в особенности людей, то в Афганистане, то в Советском Союзе. Так и будем болтаться, пока у Зухры начнутся схватки беременности...

- По-твоему, нам надо сдаться первому попавшемуся человеку? - стал, оправдываться. - Тот человек окажется душманом и тогда Касымовой Зухре придется рожать где-то в зиндоне или в пещере-ловушке. Здесь все в кишлаках одинаково одеты, как в Афганистане, так и в Таджикистане. Не будем же мы их спрашивать кто они на самом деле. Так что у нас один выход, это двигаться строго на север вдали от населённых пунктов, дорог и в особенности людей.

Пока не увидим вдали современный город Советского Союза с надписью на русском или таджикском языках. Таким ближайшим городом может быть Хорог. Примерно, неделю ходьбы. Другого выхода у нас нет. Мне также, как и вам хочется быстрее вернуться домой, целым и невредимым. Мы прошли с вами горные массивы Каракорума, Гиндукуша и Памира. Пересекли границы Индии, Пакистана, Афганистана и Советского Союза. Осталось набраться терпения и целыми вернуться к себе домой.

Мы долго спорили на разные темы. Но в конце концов решили немного удалиться от границы в глубь гор Памира на территории своей Родины. Ведь нас пограничники с обеих сторон границы могли просто пристрелить как обычных нарушителей границы и даже разбираться не станут о причине нарушения границы Советского Союза.

Ведь никому ни дали никакого право нарушать границу нашего государства. Нам надо до крупного населённого пункта или города обходить всех людей и кишлаки. Затем всей группой сдаться властям. Мы так и сделали, как договорились. Поднялись на несколько километров к востоку от русла реки Пяндж и стали двигаться строго на север параллельно устью реки.

По нашим расчётам мы должны через неделю прийти к Хорогу или дойти до реки Гунт, а там подняться по руслу этой реки на восток и прийти в Хорог, мимо которого протекает река Гунт. Лишь бы только в пути нас не задержали наши пограничники. Непонятно, как это случилось или мы разучились считать дни, но через неделю мы не подошли к городу и к руслу реки Гунт. Может быть, среди многочисленных притоков реки Пяндж и сухих русел бывших речушек была река Гунт, которую мы пересекли и не признали за реку.

Но уже на десятый день нашего пути строго на север, мы поняли, что у нас на пути больше не будет Хорог и русла горной реки Гунт. Ранним утром, когда мы уже приготовились к своему движению по ущелью, вдруг, мы увидели на другой стороне ущелья большую дорогу, по которой медленно поднималась в гору колонна людей с подводами, на лошадях, пешком и на нескольких небольших машинах.

За пару километров до этой колонны, ближе в нашу сторону, группа вооружённых людей, что-то делала на пути продвижения колонны. Мы стали внимательно вглядываться в бинокль эту картину и быстро догадались, что небольшая группа вооружённых людей готовит засаду колонне и закладывает взрывчатку в огромную скалу, нависшую над горной дорогой. От этого могут быть человеческие жертвы. Погибнут совершенно невиновные люди. Надо было нам как-то помочь людям с колонны. Но мы были слишком далеко от колонны и нас они могли не услышать. Люди в засаде были немного к нам ближе. Они не станут стрелять в нас, так как не дадут себя заметить с колонны. Надо тут что-то делать? - Вот где нам пригодились бы автоматы! - упрекнул меня, Гиясов Морис. - Ты, зря их выкинул. Мы сейчас могли бы открыть выстрелы в воздух и спугнуть вооружённых людей из засады. Так спасли бы колонну людей.

- Тогда бы нас с обеих сторон могли пострелять. - как бы оправдываясь, сказал ему. - Так что ты лучше подумай о том, как нам предотвратить гибель людей и самим не погибнуть от стрельбы с обеих сторон дороги.

- Вооружённые люди из засады в нас не будут стрелять. - подсказал нам, Алишеров Хамид. - Мы находимся выше всех и дальность, это препятствие для стреляющих. Они и без того стрелять в нас не будут, чтобы ни дать обнаружить себя. Надо воспользоваться укрытием и сильно кричать. Так нас услышат люди с колонны.

Мы начали кричать, что было мочи. Колонна нас не услышала. Зато услышали вооружённые люди из засады и стали угрожать нам оружием. Мы стали ещё сильнее кричать во всю глотку. Нас все равно не слышали.

- Посмотрите! Посмотрите туда! - стала нас отвлекать Касымова Зухра, показывая пальцем выше вооружённых людей из засады. - Там, наверху, снежный человек! Вон! За большими камнями сидит. Смотрит на нас.

Только сейчас увидел чёрную голову Миши над серыми скалами среди зелёных кустов. Миша внимательно следил за нашим движением. Видимо, это наши крики утратили его бдительность, которую соблюдал он вовремя нашего перехода сквозь горы Гиндукуша. Но тут его привлёк наш неожиданный крик. Миша высунулся из своей засады пытаясь понять причину нашего беспокойства. Он хотел нам как-то помочь.

- Это не снежный человек! - радостно, воскликнул. - Это мой друг Миша, который помог нам пробраться через весь горный массив Гиндукуша. После вам все расскажу. Сейчас надо привлечь Мишу к нам на помощь, чтобы он напугал людей из засады и устроил в горах переполох. Так сможем спасти колонну людей.

- Миша! Бросай камни вниз! - стал кричать, что было сил. - Миша! По-мо-ги нам! Бросай камни вниз!

Как ни старался кричать, но Миша меня не мог понять. Он сидел в своей засаде и, возможно, думал, что его никто не видит. Тогда стал кричать ему и показывать руками на камни. Но Миша все равно никак не мог понять моей просьбы и продолжал украдкой поглядывать на нас из зелёных кустов за серыми камнями.

- Миша! По-мо-ги нам! - стали кричать мы всей группой. - Бросай камни вниз! Миша! По-мо-ги нам! Миша!

Миша долго никак не мог понять, чего от него хотят люди. Тем временем колонна все ближе и ближе подходила к засаде и с нее стали смотреть на нас. Никто из колонны не мог понять, что это кричат люди с другой стороны ущелья. Но все-таки движение колонна замедлила. В нашу сторону стали показывать руками.

- Миша! Бросай камни вниз! - продолжали кричать мы и сами стали кидать камни вниз ущелья. - Миша!

Наконец-то, Миша понял нас и стал вниз бросать огромные камни, которые тут же устроили обвал. Вооружённые люди из засады поняли, что их заметили с разных сторон ущелья, они поспешили поджечь бикфордов шнур на взрывчатке и стали отходить подальше в своё укрытие. Там стояла легковая машина "Жигули".

- Миша! Уходи! - стал кричать, показывая в сторону - Погибнешь! Быстрее уходи! Миша!!!

Миша никак не мог понять, чего сейчас от него хочу. Он просто передвигался в сторону убегающих вооружённых людей из засады и продолжал кидать в них камни. Тут его заметили убегающие люди и с раздирающими душу воплями от страха, кинулись бежать подальше от Миши, беспорядочно стреляя в разные стороны. Миша никак не мог понять, что ему надо спрятаться в укрытие от стреляющих в него людей и продолжал бросать на них огромные камни, которые вызвали новый огромный обвал и погребли под ним всех убегающих вооружённых людей.

В этот момент под скалой раздался взрыв. Каменная глыба рухнула прямо на проезжую часть дороги в сотне метров от колонны. К этому времени колонна приготовилась к обороне, от беспорядочно стреляющих за поворотом дороги. Колонне не было видно происходящего там за огромной скалой. Скала прикрывала резкий поворот дороги. Когда произошёл взрыв огромной силы, и каменная глыба рухнула вместе с Мишей, то всем в колонне стало видно, что там сверху камней лежит волосатый человек.

- Не стреляйте! - закричал им. - Это человек! Он спас вам жизнь! Не стреляйте в него! Миша! Сейчас помогу тебе! Отцепившись от Касымовой Зухры. Словно безумный бросился вниз ущелья к дороге, пытаясь защитить своего друга далёкого детства. Вся наша группа последовала за мной. Мы все бежали, размахивая руками и кричали, чтобы никто не стрелял в нашего спасителя, который помог выжить ни только нашей группе, но и целой колонне людей. Теперь Мишу могли убить просто, потому, что он не такой как мы, волосатый человек.

Видимо, это наш яркий наряд альпинистской одежды и отчаянное размахивание руками без оружия, привели в замешательство людей из колонны. Никто не решился стрелять в нашу сторону, тем более что с противоположной стороны дороги в колонну уже не стреляли. Лишь пыль после взрыва весела над ущельем.

- Это не снежный человек. - выскочив на дорогу, сказал всем. - Он просто волосатый человек. Он спас всех вас от верной смерти.

Все, что смог выдавить из себя и тут же потерял сознание, рухнув прямо на глыбу камней. Даже не успел сообразить, что, вдруг, произошло со мной. Только почувствовал, как мышцы на моей спине сжимаются и позвоночник начинает замерзать. Какое-то мгновение ещё мог контролировать сознание своего разума.

"Паралич!" - в ужасе, подумал. - "Вот и все. Приехали. Теперь буду инвалидом на всю остальную жизнь".

Мне даже в бессознательном состоянии стало страшно от того, что травма моего детства обратно напомнила мне о себе. Ужас страха охватил все мое подсознательное состояние духа. Мне никак не хотелось думать о том, что теперь могу остаться парализованным до конца своей жизни. Лучше бы погиб в горах.

"Он умрёт или будет инвалидом на всю жизнь.". - промелькнули в моей голове, слова лечащего доктора, которые он тогда в детстве сказал моим родителям, когда был без сознания.

После того, как меня сбил мотоцикл. Также как в детстве, не был согласен с "приговором" своего доктора. Во мне все трепетало и пыталось вырваться наружу, чтобы спасти меня и мою душу. Моя душа и подсознание, словно выбрались из моего тела и метались вокруг меня, пытаясь найти защиту в мере моей жизни, которая была отпущена судьбой. Никак не мог прийти в себя, хотя мой разум постоянно твердил мне, что ещё молод и мне ещё надо жить. Тело мое не слушалось и не подавало никакого движения к моей дальнейшей жизни. Так был мёртв.

В этот самый страшный момент моей жизни, словно почувствовал, как мое тело медленно поднимается от острых камней, впившихся в спину и начинает парить куда-то в сторону от меня.

Понял, что ещё одно мгновение и мое тело разделится с душой, будет летальный исход жизни. Что-то обратно затряслось во мне, как бы в последней попытке перед финишем жизни. Тут же открыл глаза и увидел над собой лица людей, которые чему-то интересному улыбались. Никак не мог понять, что со мной случилось и в чем радость?

- Ну, ты, Александр, даёшь! - удивленно, воскликнул Гиясов Морис. - Мы тебя чуть не потеряли. Вставай! Тебя ждут.

- Разве можно потерять в горах такой большой и вкусный кусок мяса. - вяло, пошутил, под общий смех. - Нам до дома нужны калории беречь.

Лишь сейчас понял, что это меня несли на руках, а думал, что начинаю прощаться со своей жизнью. Меня положили на чей-то стёганый халат-курпачи и стали рассматривать со всех сторон.

Возможно, что люди подумали о моем ранении. Ведь всюду стреляли и могли зацепить. Пуля дура, она не разбирает куда летит.

Сгоряча мог и не почувствовать своего ранения. Но у меня болели только те части тела, которыми ударился об острые камни во время падения без сознания. Спина медленно расслаблялась.

Мышц постепенно принимали нормальное состояние. Лишь вся спина была мокрой от холодного пота, который стекал струйками на халат-курпачи. Мне стало неприятно лежать в собственном поту. Тут вспомнил о взрыве.

- Что с Мишей? - вдруг, вспомнил, про своего друга, пытаясь встать с места. - Куда вы его дели? Где он? Он живой?

- Как только ты рухнул на землю, - ответил Гиясов Морис, - он тут же вскочил на ноги, куда-то сбежал от нас. Думаю, что он в порядке. Будет жить.

- Ты лежи. - остановила меня, Касымова Зухра, когда попытался подняться. - Тебе надо прийти в себя. Это у тебя стресс от сильного напряжения за все переживания. Отдохни немного тут. Все скоро у нас пройдёт.

Ни понял, что имела в виду Зухра, что это "у нас все пройдёт"? Жизнь или поход через горы? Но ни стал у нее спрашивать и через пару минут поднялся, когда все уже оставили меня в покое. Мне нужно было разобраться с тем, что происходит вокруг нас и как нам быть дальше. Ведь мы ещё не у себя дома.

- Вот! Возьми! - сказал Гиясов Морис, протягивая мне мое зеркальце. - Это твой друг оставил нам на память. Там фото твоей дочки на обратной стороне зеркальца.

- Вы извини меня, что вам не рассказал про своего друга. - сказал, своей группе. - Мы с ним знакомы с самого детства. Здесь его случайно встретил. Точнее, это он меня вспомнил и нашёл в горах Гиндукуша. Это он нас провёл через горы и все опасные места.

- Ладно! Хватит тебе оправдываться. - остановил меня, Гиясов Морис. - Благодаря тебе и твоему волосатому другу, много людей остались живы и все эти люди своей жизнью обязаны вам. Спасибо от всех за спасение.

Морис показал на толпу людей внимательно с удивлением разглядывавших наш вид. Видимо, что они до сих пор не могли понять.

Откуда это мы взялись с таким ярким видом в этих горах? По сравнению с людьми из этой колонны, наша группа выглядела грязными обезьянами в пёстрой одежде, которые сбежали из зоопарка и долго не мылись. Вот теперь вернулись к людям. Оставалось нас отмыть и сдать в зоопарк.

- Вы откуда взялись в горах? - спросил нас, мужчина с окладистой чёрной бородой. - Кто вы такие?

- Мы были на археологических раскопках в горах Гиндукуша. - объяснил, бородатому мужчине, знакомые черты лица которого узнал не сразу. - Заблудились в горах. Вот нас мой друг вывел оттуда. Но свёл нас с тобой Аллах. Ведь это ты, Джафар, сказал мне полтора года назад, когда ехал к своему братишке Сафару на свадьбу в Душанбе, что даст Аллах, мы ещё с тобой встретимся. Вот мы и встретились, благодаря Аллаху. Ну, как твой братишка? Свадьба хорошей была? Братишка подарил тебе племянника? Как они там?

- Очень рад, Александр, что мы с тобой встретились. - грустно улыбаясь, ответил Джафар. - Но братишка Сафар никогда не подарит мне племянника. Его свадьбу расстреляла банда Хайратова Ахмада. Вот уже полтора года ищу эту банду, чтобы отомстить им за гибель своего братишки. Ахмад надругался над нами.

- Извини, Джафар, что так мы встретились. С траурными воспоминаниями. - с сожалением, сказал ему. - Мои соболезнования тебе за брата.

Мы обнялись с Джафаром, как старые друзья. Затем Джафар приказал своим людям накормить нас тем, что было у них в колонне. В основном, это были - куски жаренного и варёного мяса, лепёшке из ржаной муки, домашние напитки и различная зелень. По всему было видно, что колонна этих людей давно уже не была дома.

Только в отличии от нашей группы, они выглядели более опрятными и от них дурно не пахло. Выходит, что они общаются с местным населением и спят в домах, чего об нас не скажешь. Мы уже и дома людей, почти, стали забывать. Ещё бы немного и мы превратились в диких животных с обликом обычных людей.

Даже люди-птицы, которые оторваны от цивилизации, в нашем понятии, не выглядели своим внешним видом так плохо и дико, как сейчас здесь выглядели мы люди, по сравнению со своими соотечественниками. Пока наша группа кушала, люди Джафара разбирали завал на дороге, чтобы вытащить трупы погибших противников и расчистить дорогу для своего продвижения дальше в горы. В колонне было несколько десятков человек.

Все они были наполнены местью за своих родственников погибших от рук банды Хайратова Ахмада. Вот уже полтора года они рыскают по горам Таджикистана, чтобы найти убийц своих родственников. Но по рассказу Джафара, кто-то постоянно контролирует продвижение их колонны и устраивает им засаду, как это произошло сейчас на дороге, ведущей в Горный Бадахшан. Только сейчас понял, что мы каким-то образом ухитрились обойти Хорог. Примерно, целую неделю шли зря, когда могли из Хорога быстрее добраться домой. Ну, что поделаешь, значить так судьба была предрешена, провести нас в обход.

- У нас беременная женщина. - обратился, к Джафару, когда мы закончили кушать. - Нам нужно показать её врачу. Так что мы с вами в Хорог не пойдём. Нам легче двигаться вниз домой.

- Спасителей так не провожают. - сказал Джафар. - Выделю вам машину и охрану сопровождения. Они вас доставят в целости и сохранности до ближайшего населённого пункта с доктором. Мои люди вам помогут.

Джафар выделил нам свой личный газик, на котором мы с ним тогда ехали до Душанбе. Приказал положить в машину продукты и тёплый халат-курпачи для беременной. Сам проверил бак, наполненный бензином и подозвал к нам трёх парней, которые будут нас сопровождать до ближайшего населённого пункта.

- Мы не поедем с ними! - возразил, как только узнал, кого Джафар даёт нам в охрану на сопровождение.

- Почему не поедешь? - удивленно, спросил Джафар. - Даю вам самых надёжных воинов из своего отряда.

- Эти люди убийцы. - ответил ему. - Извини, Джафар. Не могу убийцам доверить жизни своих однокурсников.

- Уважаю тебя! - вспылил Джафар. - Но всему бывает придел. Эти люди убивают только своих врагов. Доверяю им.

- Дряхлый старик, сторож университета, не мог быть им врагом. - возразил Джафару. - Они убили его, как шакала. Просто так без всякой необходимости.

- Ну, это уже слишком! - закричал Джафар, выхватывая из-за пояса пистолет. - Если ты, сейчас, не подтвердишь свои слова, то вынужден буду тебя пристрелить. Подтвердишь их виновность, тогда они умрут здесь.

- Мы все можем подтвердить это! - сказал Гиясов Морис. - Вся наша группа присутствовала тогда, когда эти трое парней грабили бар университета и там застрелили дряхлого старика сторожа. Пострадала и наша девушка.

- Однокурсники и друзья не могут быть свидетелями. - возразил Джафар. - Кто ещё подтвердит эту версию? Иначе мне придётся убить Александра и его друзей.

В отряде наступила пауза. Все "воины" этого отряда зло смотрели на нашу группу. Они даже забыли, что всего час назад мы спасли им жизни. Когда уберегли от засады, устроенной им врагами. Каждый из спасённых нами людей, был готов разорвать нас при малейшем нашем движении. Мы молчали. У нас не было других доказательств того, что именно эти люди убили старика сторожа. Наша жизнь была в руках Джафара.

- Джафар! Я! Твой воин! Могу подтвердить! - вдруг, за спиной, услышал, знакомый голос. - Это всё правда. Могу поручиться за Александра, как за самого себя.

В это время, Саид, убийца старика, который был ближе всех ко мне, выхватил пистолет из-за пояса, но, в тоже мгновение, за моей спиной раздался выстрел. Саид тут же свалился мне под ноги. Медленно повернулся в сторону спасителя и с трудом узнал своего друга Курбанова Мирзо, которого уже считал погибшим.

- Вот, паразит! - засмеялся, обнимая друга. - Ты что так долго молчал? Меня могли убить в любое время!

- Здесь в горах, никак не мог признать в бомже, своего интеллигентного друга. - ответил Курбанов Мирзо. - Твои честность и искренность помогли мне в бомже признать своего друга.

В это время раздались, почти одновременно, сразу два выстрела. Мы посмотрели в сторону выстрелов и увидели убитыми на земле двоих парней, друзей убитого Саида. Видимо, это они сами застрелились, чтобы не ожидать над собой суда своих соотечественников. Никто не сожалел об этом самоубийстве. Все тут же стали подходить и плевать на эти трупы убитых соотечественников, которые опозорили честь этого отряда. Затем, Джафар приказал собрать все трупы убитых из банды Хайратова Ахмада и побросать их в глубокое ущелье на съедение хищникам. Как часто говорят горцы. - "у противника "шакала" - смерть как у шакала".

- Тебе не надо искать банду Хайратова Ахмада в горах Памира. - сказал, Джафару, когда мы с ним отошли в сторону от его людей. - Его банда, так думаю, находится значительно ближе к Центру. Искать надо там.

- Откуда ты знаешь где искать Хайратова? - удивленно, спросил Джафар. - Мы его уже полтора года ищем в горах Таджикистан.

- Думаю, что ты теперь у меня не будешь требовать свидетелей. - ответил ему. - Доказательства у меня на этот счёт найдутся. Только передам их тебе без свидетелей, по указанному тобой адресу. Договорились?

- Нет! - возразил Джафар. - Ты мне эти доказательства передашь лично в руки без свидетелей. не хочу, чтобы эти ценные доказательства пропали где-то, вместе с тобой, на длительное время. Мы встретимся!

- Хорошо! - согласился с его предложением. - Мы с тобой встретимся в воскресенье в девять часов утра в центральном парке в Душанбе. Тебя там сам найду. Мне не хочется, чтобы за тобой там был хвост. Возможно, что в твоём отряде ещё остались люди из банды Хайратова Ахмада. После они могут уничтожить всю мою семью.

- Тут с тобой согласен. - ни стал возражать Джафар. - Мне не хочется тебя ещё раз подставлять под пулю. Мы подстрахуемся во всём.

На этом мы закончили беседу с Джафаром. Он специально растянул паузу по разборке завала дороги, чтобы никто не догадался, что у него возникло решение обратного возвращения после разговора со мной. Джафар торопил своих людей расчищать дорогу, а сам посматривал на часы. Видимо, что до ближайшего населённого пункта нужно какое-то время, на которое Джафар и рассчитывал. Так что у него было время на отвлечённый момент по обратному возвращению. Чтобы возможные люди Хайратова Ахмада не заподозрили меня в сговоре с Джафаром. У меня все-таки было подозрение, что тут были и тайные агенты Хайратова.

- Ты, извини меня, что так неприлично получилось тогда в Душанбе. - сказал, Курбанову Мирзо. - Думал, что тебя сильно ранили солдаты или даже убили. За то спасибо твоему дяде. Если бы не он, то меня могли расстрелять люди из вашего окружения. Как сейчас твой дядя? Жив и здоров? В семье все хорошо?

- Мой дядя погиб в тот вечер. - грустно, ответил Мирзо. - Меня тогда легко ранили в другом бою.

- Соболезную тебе, за гибель дяди. - сказал, своему другу. - В том, наверно, есть и моя вина.

- Твоей вины никакой нет. - ответил Курбанов Мирзо. - Дядю моего убили в другом месте Душанбе.

Мы ещё долго разговаривали о своих делах и о времени, пока Джафар не приказал своему отряду разворачиваться в другую сторону. Никто ни стал обсуждать неожиданное решение своего вожака. По лицам людей было видно, что они даже рады такому неожиданному повороту событий. Возможно, что они уже давно не были дома и им всем хотелось вернуться к своему очагу, который они оставили из-за мести противнику.

Курбанов Мирзо пошёл к своим людям, за которыми он был закреплён Джафаром. Присоединился к своей группе. Все три наши девушки сели в машину Джафара. Отказался садиться рядом с шофёром. Мне никак не хотелось выделяться среди других. Так что сел на подводу со своими парнями. Джафар сел рядом с водителем своей машины, и колонна медленно двинулась в сторону долины. Видимо, что лошади хорошо отдохнули во время разборки завала на дороге и ещё к тому же мы двигались под гору, так что колонна, постепенно, стала набирать скорость. Вскоре пришлось сбавить скорость, чтобы не разбиться на поворотах.

Во второй половине дня мы прибыли в какой-то большой кишлак, в котором была небольшая чайхана. Нас приветливо встретил чайханщик. Он тут же стал давать указание своей семье, чтобы накрывали гостям на стол под навесом. Сразу было видно, что Джафар и чайханщик знакомы. Вероятно, что это была у них уже не первая встреча. Они называли друг друга на "ты", как старые друзья. Только передо мной чайханщик постоянно раскланивался, как перед своим раисом. Наконец, мне все это надоело. Сказал Джафару, чтобы чайханщик не обращался со мной так.

После этого чайханщик перекинул свою любезность на Гиясова Мориса, который выглядел не много интеллигентнее других, а мы с Джафаром со стороны уже посмеивались над этой сценой. Гиясов Морис, не привыкший к таким любезностям, краснел перед нашими девчатами и раздувался от злости. Девчонки смеялись в открытую. Подшучивали над Гиясовым Морисом за его любезности. Впервые, за длительное время нашего перехода сквозь горы Гиндукуша и Памира, наша группа ела горячие продукты домашней кухни. На первое блюдо нам подали суп шурпа с говяжьим мясом и свежими овощами. Вторым блюдом была мясная поджарка с макаронами и томатной пастой, блюда посыпаны зелёным луком и петрушкой. К первому и второму блюду горячие лепёшки. Ну, как тут не вспомнить стихи неизвестного мне поэта про традиционный напиток народов Востока:

Всему свой срок, всему свой час,

И после сытного обеда.

Отраден, каждому из нас

Чай, как приятная беседа.

Первый обед для нашей группы на "большой земле" прошел, также быстро и не заметно, как и время, отпущенное нам в пространстве нашего понятия обычной жизни, которое не связано с экстремальными событиями и серьёзными переживаниями. Мы, уже было привыкшие к постоянному явлению в наших повседневных марш-бросках по горным перевалам. Были весьма удивлены тому, что за обедом не последовали сборы, которые поднимали нас с места и отправляли в расщелину, расположенную между снежными вершинами гор. Нам уже не требовалось рисковать жизнью для того, чтобы пройти опасный участок по карнизу у самого края бездонной заснеженной пропасти.

Ничто и никто не угрожал нам в не изведанных нами пещерах, где могла ждать искусственная ловушка, подстроенная коварными людьми, которые превращают в рабов себе подобных. Мы могли спокойно отдыхать за столом в этом маленьком кофе и не думать о своей судьбе. Мне было интересно проследить за тем, как будет Джафар рассчитываться с чайханщиком, за обед своего отряда. Прикладом автомата, просто спасибо или деньгами. Ведь этот обед стоил больших денег, а по виду кишлака, здесь живут далеко не богатые люди. Возможно, что несколько баранов и корову зарезали к такому большому столу.

Накроют пару таких столов и будут либо богатые, либо нищие. Все зависит от того, как с ними будут расплачиваться, гости за такой обед. Вот и сейчас настало время расплачиваться за гостеприимство хозяина этой чайханы. Гости съели все, что было за столом и медленно продолжали пить зеленый чай.

Хозяин чайханы тоскливо сидел в углу своего заведения и изредка поглядывал в сторону Джафара. Джафар подозвал к себе двоих рослых парней, которые сильно похожи на него. Видимо, что это его братья. Иметь таких взрослых сынов возраст Джафара не позволяет. Они переговорили между собой на таджикском языке и Джафар достал из кармана пачку сторублёвых купюр. Не глядя, Джафар разделил пачку денег на две половины.

Одну из них отдал подошедшему к нему чайханщику, который, не считая денег, поклонился Джафару, довольный пошёл в свою кибитку. Мне было не понятно. Джафар заплатил ему больше нужной суммы или у таджиков не принято считать деньги за накрытый стол во время присутствия заказчика, как бы, не унижая гостя своим недоверием. Однако, по лицу чайханщика не было заметно, чтобы он остался за деньги не довольным. В любом случае, больше чайханщика не видел. Вероятно, что он считал деньги.

Отряд Джафара и наша группа обратно вышли на дорогу. Мы сразу расселись по своим местам. Колонна двинулась дальше, провожаемая взглядами пацанов, которые стояли возле дувалов и собственной грязью едва отличались от домашних глиняных дувалов. Они словно были потомками из племени людей-птиц. Не было видно при свете солнца вовремя сбора в носилки останков своих родичей из могилы предков. Когда мы с Юркой ходили на охоту за кекликами на плоскогорье за рекой Кафирниган. Так и мальчишки кишлака сейчас тут почти полностью сливались глиняным цветом кожи с глиняным цветом высоких дувалов.

К вечеру мы пересекли по мосту приток Пянджа, реку Мургаб и уже издалека заметили мерцающие огоньки Рушана, который по своей величине уступал нашему Кофарнихону. В Рушан была небольшая больница и колхозная гостиница (караван-сарай) для гостей. Колонна сразу направилась к больнице. Джафар решил меня и Касымову Зухру поселить на обследование в эту больницу и рано утром забрать нас отсюда в дорогу домой. За день мы должны были разъехаться по домам. Через два дня предстояла встреча с Джафаром в городском парке. Там надо ему передать копию кассеты с записью беседы собрания мафии.

- Проходите, уважаемые гости! - любезно встретил нас с Касымовой Зухрой врач, который своим видом больше был похож на местного шамана, чем на современного доктора, одетого в пёстрый чапан с платком.

- Мы вас посмотрим. - продолжил говорить доктор. - Джафар сказал, что вам обеим нужна хорошая медицинская помощь и отдых в больнице. Проходите в палату, там вы переоденетесь, и вас сразу обеих проверю.

Доктор пригласил нас в приёмную палату, и санитарка тут же приготовила нам больничную белоснежную одежду. Хотел, было встать, чтобы мне переодеться где-то в другом месте, дальше от Касымовой Зухры.

- Доктор! Здесь у вас в больнице одна не останусь. - сказала Зухра, придерживая меня за руку.

- Вас не собираюсь разлучать с мужем. - ответил доктор. - Мы вам отведём отдельную палату, а сейчас, пожалуйста, вы полностью разденьтесь и лягте на кушетку. Всюду буду вас обследовать. Как у вас дела?

Касымова Зухра посмотрела на меня с мольбой. Не посмел выйти из приёмной палаты. Видимо, что ей было спокойнее быть обнажённой в моем присутствии, чем с этим незнакомым ей доктором, которого, возможно, уже после завтра она больше никогда не увидит. Со мной же Касымова Зухра провела рядом много дней и ночей, ни разу не позволил никакого домогательства к ней.

Только когда было сильно холодно в пещерах во время ночлега, то Касымова Зухра сама прижималась ко мне и просила меня, чтобы согрел её своим дыханием. Вот и сейчас, в её глазах была мольба о помощи и спасении. Не мог себе позволить оставить Касымову Зухру одну в этой больничной палате, один на один с доктором, который похож на шамана.

Касымова Зухра обнажилась полностью. Удивился, какой белоснежной была её нежная кожа. Долго закрытая в одежде, тело Зухры словно испарялось от парникового заключения. Легкие струйки пара поднимались от её белоснежной кожи и кожа от чисто белой, становилась бледно-розовой, как тот таинственный свет в пещерах племени людей-птиц. Постепенно, кожа на теле Касымовой Зухры стала такой нежной, как у только что народившегося ребёнка. Еле сдерживал себя, чтобы, случайно, не коснуться такого прекрасного тела этой девушки, которая была не доступна мне. Так как женат, и она уже давно беременна. В это время доктор внимательно прослушивал и просматривал Касымову со всех сторон.

Лишь в её промежность он не решился заглянуть. Вероятно, что он ничего не понимал в гинекологии или просто постеснялся этого сделать в моем присутствии. Ведь, он считал меня её мужем. Ну, раз муж, то как-то не прилично доктору заглядывать в промежность беременной женщины. Хотя сама беременность Зухры была заметна и без обследования. Живот выделялся больше обычного и зародыш уже начинал подавать признаки своей жизни. Наверно у Касымовой Зухры был, примерно, четвёртый месяц беременности?

- У вас все нормально, уважаемая. - сказал доктор, после обследования. - Вам даже лекарство не стоит принимать. Вы просто сильно переутомились в дальней дороге. Примите душ. Хороший отдых и можно домой.

По моим накаченным мышцам было видно, что не нуждаюсь во врачебном обследовании. Мне тоже нужен был хороший отдых и приятный душ, в который нас с Зухрой тут же сразу направили. Душевая комната находилась рядом с приёмной палатой через коридор. Нам уже ничего не пришлось предпринимать, как только накинуть на голое тело больничные халаты и пройти в душевую комнату, в которую нас проводила толстая санитарка средних лет. Она осталась в раздевалке рядом с нашей больничной одеждой, а мы с Зухрой зашли в тесную кабину с душем.

Там было так тесно, что мой член постоянно натыкался на тело Касымовой. Себя едва сдерживал от естественного возбуждения между мужчиной и женщиной. Зухра сама вся трепетала, то ли от моего присутствия, то ли от струящейся воды, которая несмотря на жаркое лето была довольно прохладная для нежного тела женщины.

Только нам некуда было деться. Мы, едва сдерживая себя от половой страсти, старались больше заниматься своей чистотой, нежели мыслями от присутствия противоположного пола. Что нам с трудом удавалось, так как мы оба уже давно не имели интимной близости между противоположными полами. Тем более, что Зухра, только начинала познавать прелесть своей любви с мужчиной.

Но смерть разлучила её с любимым парнем, с которым она собиралась создать свою семью. Мне было как-то неловко женатому мужчине быть обнажённым так близко с толь прелестной дамой, которая по возрасту годилась мне в дочери. Пришлось терпеть. Когда мы вышли из душевой кабины, то медсестра вытаращила свои бесстыжие глаза на мой торчащий член и никак не отрывала глаз от меня, словно она это увидела впервые и не могла понять, как ей поступать в данной ситуации.

Медсестра в своём положении была похожа на кошку, которая впервые увидела мышку и не знала, что с мышкой делать, кушать или играться. Только когда мы с Касымовой оделись в больничную одежду, медсестра пришла в себя и отвела нас в палату, отведённую специально для нашей пары, где мы должны были выспаться. Естественно, что тут же лёг в кровать отдельно от Зухры.

- Александр! Ты извини меня за такую сцену. - сказала Касымова Зухра, когда мы остались одни. - Мне нужно было присутствие мужского тела, чтобы сохранить жар своей души до своего родительского дома. Моя душа уже медленно угасает и мне страшно умереть где-то в дали от родителей. Хочу увидеть папу и маму.

Ничего ни стал говорить Касымовой Зухры, только крепко пожал кисть её руки и долго не отпускал, пока она сама не потянула свою руку от меня и медленно легла в постель. Возможно, что она хотела иметь со мной половую близость?

Не мог позволить себе этого, ни только потому, что давал клятву верности перед своей женой. Но и потому, что не хотелось обижать молодую женщину, которая полностью доверялась мне во все время перехода в горах и только что наедине со мной в кабине душа. Мне как-то было неудобно соблазнять её.

Ведь у меня вполне могла быть по возрасту такая дочь, когда впервые переспал с женщиной. Боже мой! Как все это было давно? Можно подумать, что это все было со мной в другой жизни. Едва мы расслабились после принятия душа, как к нам в палату принесли ужин, который был больше похож на обед. Наш ужин состоял из первого блюда суп лагман из золотисто-белой лапши с кусочками баранины, заправленные в растительном масле с красным перцем и чесноком.

Вторым блюдом был таджикский плов из длинного риса, ярко-красной моркови, баранины с курдючным салом, с запахом чеснока, посыпанный сверху нашинкованным зелёным луком. Кроме пшеничных лепёшек, посыпанных зёрнами подсолнуха, нам подали самбуса на пшеничной муке с куриным яйцом, бараньим жиром и репчатым луком. В завершении нашего ужина мы выпили лимонный напиток с зёрнами барбариса и в нашем теле появился прилив калорий, которые мы не ощущали по-настоящему в течении всего перехода сквозь горы Гиндукуша и Памира.

Проснулись мы вполне отдохнувшие. Никаких признаков боли в нашем теле не было вовсе. Переодевшись в своём чистом белье, которые постирали нам в прачечной больницы, мы вышли на улицу. Там нас уже ждали два туристических автобуса. Видимо, это Джафар нанял их для нашей поездки домой или обменял на все своё имущество вместе с оружием. Так как оружия в отряде уже не было, а сопровождать нас собрались солдаты в камуфляже спецназа, которых, вероятно, нанял Джафар. Это было видно потому, что Джафар давал им указания на сопровождение. Солдаты спецназа разместились тут в обоих туристических автобусах.

- Ну, как ваши дела? - обратился к нам, Джафар. - Выспались хорошо? Вас подлечил доктор? Можно дальше ехать?

- Да! Спасибо, тебе, Джафар! - ответил, за двоих. - Благодаря тебя, мы приняли людской вид. Пора нам ехать домой.

- Тогда. По машинам! - скомандовал Джафар. - Александр! Ты можешь сесть в мою машину или в автобус. Как тебе будет удобно.

- Спасибо, Джафар, но лучше поеду со своей группой. - отказался от предложения. - Мне нужно благополучно развести всех своих однокурсников по месту жительства. Давай поедем по своим домам через Курган-Тюбе, а не через Нурек.

- Как тебе будет угодно. - согласился Джафар. - Мне тоже так удобнее ехать к себе домой, в наш кишлак через Курган-Тюбе. Так будет безопаснее нам всем.

Джафар сел за руль своей машины и с вооружённой охраной выехал впереди нашей колонны. Туристический автобус с нашей группой, с воинами отряда Джафара из кишлака где жил Курбанов Мирзо и вооружённой охраной спецназа, пристроились за машиной Джафара. Следом за нами ещё две легковые машины с вооружённой охраной спецназа. Дальше второй туристический автобус с воинами отряда Джафара и вооружённой охраной спецназа. Замыкали колонну две легковые машины с вооружённой охраной спецназа.

В таком составе выехали из Рушана. Можно было подумать, что мы представители правительства страны. Дальше уже не было высоких гор и заснеженных вершин. Дорога легко струилась между небольших холмов, окрашенных в фиолетовый цвет исходящий от дождливых туч надвигающихся со стороны вершин Памира. Когда мы сели в свой автобус, то уже ни стал пристёгивать к себе карабином Касымову Зухру. По её состоянию было видно, что она сама стремится быть живой, быстрее приехать домой. Но её вела домой не скука по родным, а страх умереть в дороге и не успеть к домашнему очагу. Каким-то образом она предчувствовала близость своей смерти, но не делилась с этим ни с кем.

Мне было жутко думать во время похода и вчера в больнице, Касымова Зухра сказала, что её душа скоро угаснет и она встретиться с душой её любимого. Поэтому Касымова Зухра торопилась домой, чтобы успеть попрощаться с родителями и быть похороненной там, где она должна обрести покой вместе со всей своей семьёй.

Очевидно, это она имела ввиду себя, Никифорова Сергея и ещё не рождённого ребёнка. Так скорее всего и могло быть. Точно этого не мог знать. Это было всего лишь мое собственное предположение. Мог ошибаться насчёт этих выводов. Касымова Зухра села рядом с Мулукандовой Сарой и тут же погрузилась в сон. Видимо, это так она хотела сохранить энергию своей души до дома. Мулукандова Сара ни стала беспокоить Зухру своими разговорами и тоже стала дремать.

Скорее всего, это вся моя группа ещё никак не могла полностью расслабиться после тяжёлых испытаний во время длительного перехода в горах Гиндукуша и Памира. Вот теперь они все старались найти себе покой перед своим домом, который был оставлен нами на долгий срок. Сел к окну в середине автобуса рядом с Гиясовым Морисом и уткнувшись в угол тоже задремал. Мне не хотелось ни о чём говорить. Просто хотелось побыть наедине с самим собой, хотя бы в кресле автобуса. Ведь мы так надоели друг другу за время своего перехода в горах, что хотелось быстрее добраться до своего дома и там полностью расслабиться в домашней обстановке, которую мы уже давным-давно позабыли.

Ещё перед отъездом из Рушана, мы договорились, что в дороге нигде не будем останавливаться на долго, чтобы сегодня всем разъехаться по своим домам. Поэтому, благодаря Джафару, все взяли себе в дорогу по банке говяжьей тушёнки, лепёшки из пшеничной муки, разные сухие продукты, горячий зеленый чай в термосах и по три бутылки прохладительных напитков. Этих продуктов нам вполне хватить на всю дорогу. Только дважды, в Калайхум и Куляб, мы останавливались для того, чтобы заправить там горючим свой транспорт, оправиться самим и сменить водителей, которые были в отряде Джафара. Обратно садились по своим местам и продолжали долгий путь к своему родному дому, в котором все уже давно не были. Когда мы проезжали Курган-Тюбе, то была ночь. Каким-то чутьём сквозь сон определил, что мы едем по городу. Открыл глаза и стал смотреть на улицы. Весь город спал. Не было никакого движения. Словно в городе комендантский час. Может быть, так и было. Ведь после февральский событий 1987 года в Душанбе, наступили тревожные дни и ночи во всём Таджикистане.

То и дело, в разных городах и населённых пунктах республики, происходили погромы, грабежи, насилие и убийства. Всю республику охватила эпидемия террора. Каждый хотел жить лучше других и обязательно за чужой труд. Вот и получалось, что сама криминальная обстановка в республике устроила комендантский час с вечера до утра, когда ни так уже опасно передвигаться.

Есть хотя бы какая-то надежда на то, что в течении светлого дня на защиту твоего имущества, здоровья и жизни, встанут республиканские представители охраны порядка народа. Но на это было мало надежды, так как после известных событий в Душанбе, в Таджикистане было несколько попыток переворота власти.

Различные политические партии, движения и просто родовые кланы, пытались пройти к вершине власти, чтобы управлять народом и владеть богатствами этих мест природы. Если бы представители международных организаций зафиксировали все попытки переворота власти в нашей республике, то Таджикистан мог угодить в книгу "Гиннеса".

Так как политическая история ни одной страны мира не может похвастаться тем, что в течении короткого времени на правительственных зданиях республики поднимали различные штандарты власти. Человек тут засыпал при одной власти, а просыпался при другой власти. В стране был всюду такой балаган, при котором бурно расцветало беззаконие и различный криминал.

Каждый гражданин Таджикистана пытался нажиться от произвола. Растаскивали всё, что когда-то принадлежало советскому народу. Теперь было добычей мародёров. Когда наша колонна проезжала перевал на трассе между Курган-Тюбе и Душанбе, то на месте гибели множества людей уже никто из водителей не подавал тревожный сигнал. Видимо, люди так привыкли к постоянным убийствам и забыли о том, что тут произошло совсем недавно. Всего несколько месяцев назад.

Здесь даже на трассе асфальт новый положили, чтобы не было кровавых пятен и кусков человеческого мяса, которые были в трамбованы в полотно дороги потоком многочисленных машин. Только два обелиска из чёрного мрамора у края дороги, с обеих сторон, напоминали о случившейся трагедии с гибелью людей на этом месте. Боевики Джафара угрюмо смотрели на эти два обелиска, словно это им их поставили.

Ещё во время последней остановки в Куляб, передал Джафару список улиц и номеров домов, где жили мои однокурсники, с картой Душанбе, чтобы легче было определять по карте во время передвижения транспорта по городским улицам. Для скорости развозки однокурсников в ночи города Душанбе. Как только мы подъезжали к указанному адресу, то ждал до тех пор, пока родственники вышедшего из автобуса моего однокурсника принимали его в свои объятья.

Постепенно, мы развезли всех и уже к рассвету подъехали к дому Касымовой Зухры. Дом выглядел ни так богато, как дом у Баратовой Матлюбы, у которой мы были в гостях в феврале прошлого года. Небольшой забор и дворик в шесть соток, в глубине которого стоял обычный дом ничем не выделявшийся от соседних домов. Даже хозяйство не было видно. Возможно, что за домом мог быть небольшой курятник и больше ничего. Нет у дома и сторожевой собаки, которой, собственно, нечего охранять.

Из рассказов самой Касымовой Зухры, узнал, что её отец инженер, а мама работает в конторе инспектором по учёту какой-то документации. В общим, обычная интеллигентная семья. Кроме Зухры в семье есть ещё два старших брата. Почти все, тоже самое, как в моей семье. Касымова Зухра прошла в глубину двора. Едва она дошла до своего дома, как навстречу вышла её мама и со слезами стала обнимать свою дочь. Ни стал наблюдать сцену встречи мамы с дочкой.

Мы тут же поехали в сторону центра, чтобы быстрее выехать за пределы Душанбе на трассу Душанбе-Кофарнихон. Чтобы случайно не застрять в пробках проснувшегося города, мы пересекли проспект Рудаки и поехали через пивной завод мимо русской православной церкви. Так было намного быстрее и ближе выехать за пределы городской черты на нашу трассу. Когда мы выехали на трассу за пределом города, то навстречу нам уже стали появляться первые машины, спешащие развозить дежурных рабочих первых смен на предприятиях, которые находили в Гиссаре и Турсунзаде, в противоположной стороне за Душанбе.

В основном, это были специалисты таджикского алюминиевого завода в Турсунзаде и работники турбазы "Гиссарской крепости", которая находится далеко за Гиссаром. Так что к началу первой смены они успевали приехать к себе на работу из Кофарнихона на служебных машинах, так как первые автобусы между этими городами выезжали в шесть часов утра. Мы тоже уже спешили добраться домой. К Кофарнихону мы приехали в начале пятого часа утра. Наша колонна остановилась на городской площади и все местные вышли из автобуса. Мне осталось пройти к себе домой всего пятьсот метров. Курбанову Мирзо со своими односельчанами предстояло ещё три километра подняться в ущелье вдоль правого берега реки Кафирниган и там за птичником ещё километр на гору до своего кишлака. Поэтому мы прощались недолго. Обошлись, лишь рукопожатием. Никаких напутственных слов на прощание и так все ясно.


3. Угасшие души.

За время моего отсутствия наш город сильно изменился. Покрасили здания универмага и предприятий бытового обслуживания, которые находятся вокруг городской площади. Обычно, это делали во время советской власти перед приездом представителей центральной власти из Москвы. Сейчас эта необходимость отпала. Выходит, что, либо это все продали в частное владение, либо тут были погромы, которые повредили здания на городской площади. Без особой причины городские власти ремонт общественных зданий никогда не делали.

Так что здесь что-то случилось. Даже гранитная плита обелиска повреждена. Значить тут были какие-то столкновения людей. Когда люди научатся себя уважать и не беспокоить себе подобных? Беспокойство за свою семью охватывает меня. Спешу к себе домой по улице Гагарина, в конце которой на перекрёстке улиц в глубине двора находится наш дом на улице Ватан. Прошел уже половину пути от городской площади. Прохожу напротив окон, где живёт Шевелев Валера. Форточка на его окне беспомощно болтается от лёгкого ветерка. Все окно и грязная занавеска заросли патиной, которая тут имеет такую плотность, что сливается в одно целое с грязной занавеской из белых тюлей. Значит Шевелев Валера уже давно не живёт в этой квартире. Обратно сбежал к себе в Киев. Как мне все это надоело! Пора с этим кончать и отказаться от услуг Шевелева Валеры. Он, конечно, прекрасный художник, но как человек - обыкновенная дрянь. В последнее время от Шевелева было в работе больше балагана, чем благополучия.

Подхожу к своему дому. Любопытные соседи уже проснулись и обсуждающим взглядом наблюдают за моим передвижением, словно экспонат для очередных сплетен в нашем доме. киваю головой на приветствие соседей и поднимаюсь на четвёртый этаж в свою квартиру. Чтобы не перепугать своим обросшим видом жену и дочь, тихо стучу в дверь своей квартиры. За дверью кто-то копошится. Видимо ищут дверь руками.

- Кого это носит такую рань? - сонно бурчит моя жена за дверью. - Выспаться не дают людям перед работой.

- Ну, тогда пошёл обратно. - шутя, отвечаю, на бурчание жены. - Можешь продолжать спать сколько надо.

- Ой! Вика! Твой блудный папа вернулся! - радостно, вскрикивает Людмила. - Быстрее открывай ему дверь.

Едва открывается дверь, как тут же попадаю в объятья Людмилы и Виктории. Жена и дочь тискают меня с обеих сторон, а ногой закрываю входную дверь, так как любопытные соседи нашего подъезда выбрались из своих квартир на радостные крики Людмилы и Виктории. Сейчас наши соседи начнут обсуждать мой вид.

- Папочка! Миленький! - радостно, кричит Виктория. - Сильно, сильно за тобой соскучилась. Где ты был целых два месяца?

- Ладно! Хватит тебе папу тискать. - пытается Людмила, отодрать от меня дочь. - Ему надо хорошо помыться и отдохнуть после дороги. Нам с тобой пора собираться на работу и в детский садик. Вечером увидимся.

Виктория отстаёт от меня и вместе со своей мамой идёт хлопотать на кухню с ужином для себя и для меня. Полностью раздеваюсь в ванной комнате и в ванную напускаю тёплой воды с большой пеной от шампуня для тела. Мне надо хорошо отдохнуть от столь длительного похода в горах Гиндукуша и Памира. То, что мылся под душем вместе с Касымовой Зухрой в больнице Рушана, это ничего не значит. Там просто сполоснулся от части накопившейся грязи. Сейчас надо хорошо помокнуть в густой пене шампуня, чтобы полностью отстала вся грязь. Интересно бы узнать. Сколько грязи накопилось на мне за это время? Залез в ванную и с головой погрузился в пену, затем вынырнул обратно и от удовольствия закрыл глаза.

"Как это прекрасно быть дома!" - подумал. - "Так бы и лежал сутки в ванной, пока кожа станет белой."

- Папа! Ты скоро? - услышал, голос дочери за дверью. - Мы с мамой уходим. Выходи! Тебя поцелую, чтобы ты был всегда рядом с нами.

- Сейчас выйду! Уже выхожу из ванной. - ответил, выпуская мыльную воду из ванной и включая душ над головой. - Одеваюсь!

Как только выпроводил Людмилу и Викторию за дверь, то тут же замкнул снаружи квартиру и незамедлительно принялся копировать магнитофонную кассету с записями собрания мафии Таджикистана. У меня было мало надежды на кровную месть Джафара, что он окончательно разгромит всю мафию Таджикистана. Оставшихся живых надо посадить за решётку. Решил подключить к этому вопросу прессу, правительственные и правовые органы власти. Для этого мне нужно было скопировать не меньше десятка этих магнитофонных кассет и распределить их по почтовым ящикам, выше указанных организаций власти и информации. Все равно кто-то мог подключиться к борьбе с мафиозными структурами республики, не могла республика стать мафиозным государством против собственного народа.

Давно пора кому-то начать настоящую войну не с собственным народом, а с этим криминалом. Лишь к середине дня закончил копировать магнитофонные кассеты и тут же их спрятал в надёжное место, куда был доступ только лишь мне одному из всей нашей семьи. Так было надёжно для моей семьи. Если эта магнитофонная кассета попадёт в чьи-то руки, то погибнет моя семья. Ведь эта магнитофонная кассета должна сработать, как атомная бомба против мафии, которую надо подчистую извести в нашей республике.

Освободившись от всего, привычно включил телевизор и только сейчас узнал, что сегодня пятница 19 августа 1988 года. Боже мой! Так это мы болтались по горам больше двух месяцев! Посмотрел на себя в зеркало и в ужасе отстранился от того что увидел там в изображении. Даже в страхе обернулся, так как мне показалось, что через мое плече глядит в зеркало старческое лицо, заросшее белой щетиной.

Но за моим плечом никого не было. Вновь посмотрел в зеркальное отражение и испугался того, что в знакомых чертах старика узнал самого себя. Так это для нас во времени обычной жизни людей прошло всего чуть больше двух месяцев, а там, в пространстве, где живёт племя людей птиц, прошло пару десятков лет, плюс, ещё время нашего перехода через горные массивы Гиндукуша и Памира.

Таким образом, постарел, примерно, на двадцать лет. Значить моя группа не была в пространстве жизни племени людей-птиц. Иначе у Касымовой Зухры не рождённому ребёнку было бы тоже уже двадцать лет. Получается, что Старик ОН обманул меня и состарился на двадцать лет, там за время пребывания у него в гостях. Может быть, его не понял?

- Глаза и разум людей не могут определить время в действительности. - мысленно, подсказал Старик ОН. - Расстояние и время в пути невозможно определить одним мышлением.

Вздрогнул от неожиданной подсказки и осмотрел своим взглядом все, что окружало меня. Но присутствие Старика ОН не заметил. Решил, что это мне померещилось и отбросил от себя дурные мысли. Видимо, это получил стресс оттого, что увидел в зеркале своё постаревшее лицо. Надо мне выпить стакан коньяка и таким образом сбросить с себя стрессовое состояние. Ведь нахожусь весь в таком сильном напряжении.

В холодильнике на кухне стояла не начатая бутылка армянского коньяка, который принёс от Фазылова Хасана, директора Гиссарской товарной базы. Открыл бутылку и налил коньяк в рюмку, которую тут же опрокинул себе в рот и проглотил не закусывая. Натощак в голове закружилось и на меня нашла истерика. Стал думать о том, что стал стариком и теперь не способен буду иметь половую связь с женой.

Поэтому, вероятно, ни стал соблазнять Касымову Зухру, когда был очень близко возле её обнажённого тела и не имел с ней половой связи. Какой же все-таки дурак! Лезут в голову всякие грязные мысли.

Надо проверить себя в постели с Людмилой. Возможно, что вовсе не импотент, а вполне нормальный мужчина для половой связи. Могу задрать любую женщину и иметь взаимную удовлетворённость. Надо мне сейчас лишь успокоится. Налил в рюмку ещё коньяку и также выпил его не закусывая. У меня все поплыло перед глазами и после третьей рюмки без закуски, отправился спать на балкон в своё семейное ложе. Там сбросил с себя домашний халат и распахнув настежь окно, завалился в просторную постель. Меня сразу обдуло лёгким ветерком с улицы.

Моя голова пошла кругом. Закрыл тут же глаза. Мне уже было не до половых связей с женой. Прошло какое-то время и мне стал сниться ужасный сон. Словно, это на какой-то странной свадьбе. Вокруг все белое и люди в белом, но нет веселья на этой свадьбе и нет слез от людского горя. Глаза у присутствующих пустые и безразличные, но в них узнаю черты знакомых мне людей, которых мы давно проводили к своим предкам и уже совсем забыли родные черты лица. Вероятно, это был на том свете у родных.

Вдруг, слышу стук в дверь. Встаю и иду открыть дверь в свою квартиру. Дома никого нет. Очевидно, это опять Людмила с Викторией отправились домой к моей маме печь пирожки и там остались ночевать. Может быть, это они вернулись поздно ночью домой. Надо их впустить к себе в квартиру. Не спеша открываю дверь и вижу на пороге Касымову Зухру, которая стоит вся в белом. На ней из шелка совершенно прозрачный пеньюар, поверх которого белый халат на распашку. Губы и лицо Зухры совершенно бескровны. Все её бескровное тело почти сливается с пеньюаром и белым халатом.

Даже её волосы на голове и промеж ног совершенно белые, как у моей бабушки Мани, которая была полностью альбиноской. Но точно знаю, что Касымова Зухра брюнетка. Вероятно, что это она также поседела, как и за время пребывания в племени у людей-птиц. Однако, ещё два дня назад её видел с черными волосами и выглядела она иначе. - Ты должен рано утром прийти к нам домой и проводить мою угасающую душу. - мысленно, сказала мне, Касымова Зухра. - Настало время мне встретиться с угасшими душами моей семьи, которые меня уже ждут.

Касымова Зухра растаяла, словно лёгкое облако, прямо перед моими глазами. Холодный пот от страха тут пробил всего меня. Так вздрогнул от такого ужасного сна, проснулся и машинально нажал на кнопку своих альпинистских часов, которые были на моей руке. К моему огромному удивлению часы показывали четыре часа ночи. Удивился тому, что эти часы не показывали время за весь переход через горы Гиндукуша и Памира, а тут, вдруг, показали время. Думал, что это мне померещилось. Тогда ещё раз нажал на кнопку этих часов и циферблат осветился голубым светом на отметке четырёх часов. Значит было какое-то траурное предвещание в этом страшном сне, которому суждено сбыться сегодня утром в доме Касымовых.

Надо туда срочно поехать. Может быть, что именно там нужна моя помощь, чтобы приостановить нависшую беду. Поднялся с постели и обнаружил, что действительно нахожусь в квартире один. Тогда пошёл в комнату своих сынов и обнаружил там, Людмилу и Виктория, которые мирно спали на кроватях Артура и Эдуарда. У меня на душе стало немного легче от того, что с моей семьёй ничего не случилось. Значит можно поехать в Душанбе и окончательно успокоиться от ужасного сна. Тем более, что мне ещё надо заехать в дом Никифорова Сергея и рассказать его родителям о гибели сына. Не представляю, как это буду говорить родителям Сергея? Ведь они такие же родители, как, тоже волнуются и думают за своего сына.

Размышляя над своими дальнейшими действиями в течении нового дня, открыл платьевой шкаф и тут только понял, что мне нечего одеть в такой траурный день. Не пойду же к людям в парадном костюме, который одеваю по торжественным дням и на очередной семестр в университете. Это как-то не прилично. Надо что-то подобрать поскромнее к такому траурному дню. Не прилично идти в таком виде с траурной речью. Тут вспомнил про свой цирковой чёрный костюм с блесками, который мне подарили на работе вовремя съёмок фильма в цирке, в День победы 9-го мая 1972 года. Боже мой! Как все это было давно!

Наверно, уже давно, костюм сгнил под чехлом, в который его спрятал девять лет назад. Надо было мне костюм проветривать для сохранности, хотя бы один раз в два-три года. Как только сейчас одену костюм в таком виде? Когда достал костюм из-под чехла, то оказалось, что он хорошо сохранился. На костюме не было плесени и дурного запаха. Очевидно, этот костюм был перемешан синтетическими волокнами вместе с шерстью. Синтетика не давала микробам проникнуть в шерсть и таким образом мой костюм сохранился.

На всякий случай развесил весь костюм-тройку по частям на ветру возле открытого окна. Тем временем сам стал собираться. Переложил в кейс все копии магнитофонных кассет. Одну кассету положил во внутренний карман костюма. Там обнаружил пару пачек сторублёвых купюр, которые положил в костюм перед отъездом в горы.

"Может быть, поэтому костюм не сгнил?" - подумал. - "Наверно, Людмила периодически проветривала костюм и использовала его, как домашний сейф для денег. Возможно, что у него такая не гниющая ткань?".

Черные лаковые туфли к этому костюму тоже оказались в хорошем состоянии. Туфли лежали в картонной коробке для обуви и от них пахло нафталином. Так вот почему в платинном шкафу все хорошо сохранялось, это Людмила, как истинная хозяйка, постоянно следила за домашними вещами. Все вещи чистила, проветривала и обрабатывала противомикробными средствами. Даже чёрный галстук с блесками сохранился, который одевал всего один раз во время съёмок фильма в цирке. Просто ужас, как не люблю носить галстуки.

Чувствую их на своей шее, как собачий ошейник. Но сегодня придется галстук одет. Надо полностью соблюдать траурный вид костюма. Может быть, мне ещё придется купить цветы к трауру, но только кому? На мои сборы ушло около часа. Тут, как в армии, за сорок пять секунд не соберёшься. Требуется рассмотреть себя со всех сторон, чтобы ничего лишнего не было. Строгий чёрный костюм. Как бы меня в нем не осмеяли. Выгляжу, ну, прямо, как цирковой артист при полном параде. Однако другого выбора нет.

Думаю, что люди меня не осудят. Все равно придется ехать таким. Каким меня примут, таким и буду в семье у людей. На всякий случай побрызгал на себя и на обувь одеколоном, чтобы от меня не пахло нафталином. Взял авторучку и чистый листок бумаги. Нужно было написать жене записку, что уехал на отчётное собрание международной археологической экспедиции, чтобы Людмила и Виктория не беспокоились за мое столь раннее отсутствие из дома. Приехал через два месяца и обратно исчез. Как Фигаро, то тут, то там, но, только ни дома. Пора бы и остепениться. Прекратить свой бег. Уже даже дочь мне напоминала, что слишком много бегаю и мало уделяю времени своей семьи. Видимо, это у меня на роду написано. Все у нас в роду куда-то бегут и едут. Постоянно все в движении. Вероятно, это поэтому так много в нашем роду старожилов. Некогда нам стареть. Постоянные заботы о ком-то. Постоянно каждый в нашем роду в движении всю свою жизнь. Положил записку на середину кухонного стола.

Придавил её пустым стаканом, чтобы записка не улетела от сквозняка. Выпил кружку уже остывшего чёрного кофе. Посмотрел на часы. Было уже около пяти часов утра. Пора быстрее ехать, а то так не успею сегодня все завершить. Поменял свои альпинистские часы на обыкновенные ручные часы и пошёл открывать дверь на выход из квартиры. Надо было выйти осторожно, чтобы не разбудить Людмилу и Викторию. Иначе. Без вопросов так просто от них не отделаешься никогда.

- Ты куда это собрался? - услышал, за своей спиной, как только повернул ключ в двери. - Опять спешишь?

- Фу! Чуть не умер от страху. - вздрогнув всем телом, ответил жене. - Предупреждать надо в таком случае. Можешь идти спать. Записку оставил на столе. У меня сегодня там собрание по археологической экспедиции.

- Пить меньше надо. - упрекнула жена. - Нажрался ты вчера, как свинья и с вечера завалился спать пьяный.

- Мне нужно было сбросить с себя стресс. - стал оправдываться. - Выпил ту малость армянского коньяку.

Людмила ничего не сказала. Вытолкала меня за дверь и тут же замкнулась изнутри на ключ. Поспешил на улицу. Рассвет уже был в полном разгаре и мне нужно было до жары приехать в Душанбе, иначе, мне придется потеть в городском транспорте, которого пока не видно на улицах нашего Кофарнихона. На городской площади была полная тишина. Ни единой души. Субботний день. Мало кто в этот день работает. Да и время всего пять часов. Придется мне тут целый час одному торчать. В этот момент за моей спиной что-то зашуршало. Повернулся. Увидел автомобиль Джафара, который был рад этой встречи со мной.

- Ты! Что в такую рань вырядился? - удивленно, спросил Джафар. - Садись! Подвезу тебя в Душанбе.

- У меня есть дела в Душанбе. - ответил, удивившись приезду Джафара. - Вот что ты тут сейчас?

- Мы с тобой на завтра договорились встретиться. - как бы оправдываясь, ответил Джафар. - Вот, решил сегодня навестить своих родственников в Душанбе, а завтра с тобой встретиться, как договорились.

- Ну, раз мы встретились, - сказал, доставая из кармана магнитофонную кассету, - то завтра нам уже не придется встречаться. Мне просто повезло, что ты сегодня появился. Завтра буду отдыхать. Уже больше двух месяцев не был дома. Все дела домашние и рабочие давно забросил. Надо навёрстывать дела.

- Вот и хорошо! - одобрительно, сказал Джафар, принимая магнитофонную кассету. - Аллах знал, как нам помочь. Иначе бы мы с тобой сейчас здесь не встретились в машине. Слава Всевышнему! Аллах Акбар!

Джафар поднял ладони к небу, прославляя Аллаха, затем дотронулся руками до своего лица. В знак приличия перед исламом, тоже так сказал приветствия в честь Аллаха, дотронувшись руками до своего лица. Ведь тут действительно произошло какое-то чудо. Кто мог подумать, что нас когда-то с Джафаром сведёт один и тот же случай.

Ну, допустим, что первый раз все произошло совершенно случайно не зависимо от наших действий в тот трагический день февральских событий 1987 года. Но как объяснить то, что новый случай свёл нас воедино в горах Памира. Меня, Джафара, Курбанова Мирзо и убийц из банды Хайратова Ахмада. Плюс ещё сегодняшняя встреча.

Ведь мог Джафар поехать в любое другое время, но не в эту самую минуту, когда вышел на городскую площадь. Словно нас кто-то сводит постоянно, когда мы были нужны друг другу. Может быть, это как-то связано с ужасным сном, который приснился мне этой ночью? Как все мне понять? Надо когда-то серьёзно разобраться со всеми моими снами, которые у меня сбываются наяву.

- Теперь до них доберусь. - прервал Джафар, мои размышления. - Эти убийцы за все ответят. Каждому из них отрежу голову и покажу на всеобщее обозрение. Пускай все люди увидят месть таджика за убийство.

- Только ты, пожалуйста, не наделай глупостей. - предостерёг, Джафара. - Магнитофонная кассета ещё не является доказательством виновности этих людей в гибели твоего братишки. Тут может быть много совпадений по звучанию похожих слов. Возможно, что близнецы, это ни турбаза в горах Кухистана. Просто живые люди братья-близнецы, у которых тут есть какая-то база в горах для хранения наркотиков или контрабанды.

- Джафар потерял своего братишку, но не потерял разум. - прервал меня, Джафар. - Все проверю, прежде чем отрезать кому-то голову. Кто не виновен, тот не пострадает. Будь уверен в том, что знаю, как сделать.

- Верю тебе. - согласился. - Но мне ещё хочется тебе помочь. Только это тоже всего лишь мое предположение, которое нужно тщательно тебе проверить, чтобы найти истинного виновника. Думаю, что Хайратов Ахмад, это псевдоним главы банды. Он просто скрывается под этим именем. В быту он имеет совершенно другие, фамилию и имя, так что будь осторожен, чтобы он тебя не опередил. Это хитрый и коварный враг. Если он тебя полтора года водил по горам в совершенно другом месте своего пребывания, то и сейчас он может быть где-то рядом, а ты даже не подозреваешь о его присутствии.

Не могу тебе назвать его имени, так как могу ошибиться. Ты сам должен все проверить и убедиться, кто именно твой враг. В любом случае, тебе не враг. Мне искренне хочется помочь тебе найти убийцу твоего братишки и избавить людей от убийц.

- Именно, только в тебе могу быть убеждён, - сказал Джафар, - что ты мой спаситель и друг. Уже многим обязан тебе. За то, что ты спас мой отряд в горах Памира и за эту магнитофонную кассету. В которой, так думаю, найдётся много доказательств виновности убийц моего брата. Остаюсь твоим другом и должником.

Мы ещё долго разговаривали с Джафаром на различные темы жизни и окружающих нас проблем. Мне интересно было слушать человека, который всю свою жизнь прожил в горах Кухистана, но не выглядел диким и тупым человеком. Не озверел от горя за убийство своего братишки Сафара. Этот мужчина даже не одичал от того, что большую часть своей жизни провёл в отрыве от развивающегося прогресса.

Чего нельзя было сказать за нашу группу, которая за два месяца скитания по горам Гиндукуша и Памира, едва не приняла дикий животный вид людей, оторванных от "большой земли". Может быть, так с нами и произошло бы, если бы мы остались в горах ещё на пару месяцев или оказались в плену пещеры-ловушки. Как это произошло с теми людьми, которые совсем одичали в пещере-ловушке.

Ведь они питались даже тем, что едят животные, но ни в коем случае не обычные люди. Даже там представить не могу себе, чтобы питался подстилкой, на которой сплю и оправляюсь, одновременно. Уж лучше тогда погибнуть, чем быть с таким животным видом. В прочим, этот вид никак нельзя назвать. То были не люди и не животные. Перед нами находились призраки животного мира, к которому можно относить и человека, но только ни то, что мы тогда увидели в пещере-ловушке. Даже страшно, это вспоминать. Не уже ли, в действительность мы там столкнулись с этим в горах?

- Тебя куда подвести? - спросил меня, Джафар, когда машина повернула в город. - Твой раб на всю жизнь.

- Вот, только рабов мне не хватало! - засмеялся. - Мне нужно остаться на площади "Айни". Дальше видно будет.

- Думаю, что на этот раз там на площади разбоя не будет. - сказал Джафар, поворачивая в сторону площади "Айни". Машина остановилась рядом с "Домом книги". Как раз в том самом месте, где в феврале прошлого года стоял разбитый троллейбус. На этот раз там все было в полном порядке. Поблагодарив Джафара за услугу, повернул на проспект "Рудаки" и решил прямо с этого места рассовывать по почтовым ящикам копии магнитофонных кассет с записью собрания мафии Таджикистана. Может быть, мой метод в этот раз сработает?

С приходом перестройки и демократии в Таджикистане, на всех правительственных и государственных учреждениях, были с улицы поставлены почтовые ящики, в которые любой гражданин республики и её гость, могли положить тут почтовые сообщения на любой злободневный вопрос. Никто не имел никакой ответственности за свою корреспонденцию. У всех было право голоса. Никого не преследовали за его взгляды на политическую, экономическую, религиозную, общественную, правовую и просто обычную гражданскую жизнь человека. Вот этим и воспользовался, рассовывая копии своих магнитофонных кассет по все почтовым ящикам представителей власти Душанбе и всей республики.

В семь часов утра положил в почтовый ящик последнюю магнитофонную кассету и повернул на улицу, которая вела к дому Касымовой Зухры. Сразу на душе стало как-то неприятно оттого, что ожидало меня в доме Касымовых. Ноги сами собой плелись в нужную сторону, а все существо мой души сопротивлялось и мне никак не хотелось туда идти. Но повинуясь какому-то неведомому притяжению, шёл туда, как кролик, находясь под гипнозом удава отправляется в его глотку. Меня словно заглатывало происходящее событие.

Издалека увидел возле дома Касымовых небольшое скопление людей и машин. Возможно, что такой сон приснился ни только мне одному. Возле дома была вся моя группа, которая была в горах Гиндукуша и Памира. Девушки стояли в одной стороне, а парни в другой стороне от калитки при входе во двор. Тут же были родители Касымовой Зухры и отец Баратовой Матлюбы. У всех был такой вид, словно их только что побили. Поздоровался со всем кивком головы, и мы тут же стали заходить в дом. Видимо, это меня ждали все присутствующие.

Значить, что Касымова Зухра ещё жива. Вероятно, это она нас собрала, чтобы сказать какое-то важное сообщение, которое затронет нас всех. Вот только на праздник это никак не похоже. Иначе бы люди не были одеты в траурный наряд и лица у них не были бы наполнены печалью. Здесь все-таки есть в этом какое-то трагическое начало нашей встречи. Больше похоже на траурный обряд у таджикского народа. Мы зашли в большую комнату, где все было вычищено до блеска и украшено в черно-белый наряд. На окнах и на входе в комнату весели белые занавески с черными лентами по сторонам. В середине большой комнаты стояла кровать, на которой лежала Касымова Зухра. Она была в точно таком одеянии, какой явилась ко мне ночью во сне. На ней был прозрачный пеньюар из шёлка, сквозь который просвечивались совершенно бескровные соски груди, слегка выделявшиеся пятнышками на выпуклой поверхности груди и только.

Живот Касымовой Зухры был пуст. Может быть, это у нее произошёл выкидыш, но это ещё не причина для её смерти. Женщины и после выкидышей не рождённых детей, продолжают долго жить и ещё рожают множество новых мальчиков и девочек. Вероятно, это у Касымовой Зухры депрессия, так это тоже не смертельный случай. Из депрессии выводят и безнадёжно больных стариков, она ещё так молода, что вся жизнь впереди. Касымовой Зухры ещё жить и жить до глубокой старости. Вот лишь волосы у нее стали совсем белые ни только на голове, но и в промежности. Почему-то родители оставили её в таком бесстыдном виде, на обозрение всем присутствующим.

Ведь она под этим прозрачным пеньюаром лежит почти голая. Возможно, что это белый халат, который лежит по бокам на кровати, сполз с Касымовой Зухры, пока она была одна в этой большой комнате. Сейчас нет смысла поправлять что-то, все видели её такой, как она есть на самом деле. - Собрала вас всех для того, чтобы вы исполнили мое последнее желание. - мысленно, обратилась Касымова Зухра, ко всем присутствующим. - Моя душа угасает. Скоро покину этот мир, чтобы встретиться со своей семьёй, души которых угасли раньше моей души. Мне не хочется оскорблять обычаи никаких религий. Поэтому похороните меня в христианском гробу завёрнутую в исламский саван. Могильную яму ройте между мусульманским и христианским кладбищем, чтобы родители мои и мужа, могли всегда беспрепятственно приходить на могилу своих детей и внука. Гроб сделайте большим, чтобы в нем свободно могла найти себе место вся моя семья. Место похорон определит Александр. Не забывайте нас никогда. Мы уходим с памятью о вас. Мы все там встретимся когда-то. Сейчас закройте меня белым покрывалом. Ухожу от вас. Про...

Братья Касымовой Зухры подошли к её ногам, где лежало свёрнутым белое покрывало из шёлка и медленно закрыли все тело сестры. Как только тело Касымовой Зухры накрыло плотное белое покрывало из шёлка, то сразу под этим покрывалом стало что-то происходить. Тело Касымовой Зухры стало вибрировать и волнами переливаться из стороны в сторону. Вскоре под белым покрывалом от ног стал медленно проявляться чёрный силуэт всего тела Касымовой Зухры. Когда тело полностью обуглилось, то из-под белого покрывала высунулась левая рука Зухры, кисть которой не была обгоревшей и зажата в кулак.

Кулак не обгоревшей кисти начал медленно раскрываться, тут увидел на ладони бледно-розовый кристалл, точно такой, как те кристаллы, что видел в пещерах у людей-птиц. Кристалл тускло мерцал и медленно скатывался по ладони на край пальцев. Ближе всех стоял к этой руке и в последний момент подставил свою ладонь, на которую скатился кристалл. В тот же миг левая кисть Касымовой Зухры почернела и со всего её тела поднялось еле заметное испарение, словно душа Зухры покинула нас. Край покрывала медленно сполз на обгоревшую кисть левой руки. Касымовой Зухры не стало, она умерла загадочной смертью.

Постоял ещё какое-то мгновение возле кровати угасшей души Касымовой Зухры и медленно пошёл к выходу. Следом за мной из дома вышел Баратов Рахим, отец Матлюбы. Баратов Рахим открыл мне дверцу своей машины и жестом руки меня пригласил сеть в машину. Мы тут же развернулись и самым коротким путём поехали в сторону городского кладбища, которое было на выезде из Душанбе в сторону Кофарнихона. Нам нужно было успеть приготовить все до похорон, так как по исламскому обычаю покойник должен быть похоронен до заката солнца в день своей смерти, чтобы там встретиться с родными. Городское кладбище было разделено на две части проволочной изгородью, примерно, по пояс высотой. Вдоль всей этой изгороди с обеих сторон росли деревья и кустарники. По одну сторону изгороди находилось мусульманское кладбище, а по другую сторону было христианское кладбище. Баратов Рахим пошёл звать представителя своего мусульманского кладбища, а тоже позвал своего представителя русского кладбища. Мы медленно шли с обеих сторон вдоль изгороди, разделяющей общее кладбище на две части, для того, чтобы там, в другом миру того неизвестного нам света, мы все собрались в единую семью, которую постоянно раздирают на Земле не обдуманный распри различного направления.

Вот сейчас мы ходим вдоль этого забора, чтобы ускорить процесс объединения семьи, которая уже сегодня объединяет различные религии и показывает на общие интересы между нами. Нам стоит тут поучиться нормам жизни в племени людей-птиц. Когда линия изгороди оборвалась на видном месте, то природа сама подсказала нам где надо рыть могилу. По обеим сторонам оборванной изгороди было пустое место, словно души умерших людей с обеих сторон совместного кладбища ходили по ночам друг к другу в гости. Так на одной стороне оборванной изгороди стояло огромное засохшее дерево, как символ прошлой жизни. На другой стороне оборванной изгороди росло не большое деревцо, которое цвело, несмотря на то, что уже было самое жаркое время лета и на многих деревьях весели созревшие плоды. Цветы этого деревца указывали на то, что гибелью одного не прекращается жизнь другого. В этом соцветии на Землю является новая жизнь, которая продолжает род всего живого.

- Ройте могилу на этом месте. - указал, представителям обеих сторон кладбища. - Размер могилы два на четыре, при глубине два метра. По размеру могилы и гроб должен быть сделан. Все должно быть готово к трём часам дня. Если все не будет готово, то вас сам зарою в эту яму. Но вы не забудьте о размере гроба.

Достал из кармана пачку сторублёвых купюр и разделил их поровну на две стороны представителей кладбищ. Сказал им, что если все будет сделано в назначенный срок, то они все получат ещё по столько денег. Ещё раз обеим сторонам напомнил, что в случае не выполнения заказа, найду их в любом месте и живьём зарою в вырытую ими же яму. Угроза с моей стороны больше касалась русской стороны, так как при виде таких огромных денег обе стороны едва не лишились разума. Вот за мусульман был спокоен, что они свою работу выполнят на совесть, а вот русские могли с такими деньгами напиться водки и забыть все на этом белом свете.

При выходе из русского кладбища ещё раз, на всякий случай, пригрозил русским мужикам кулаком. Мужики в свою очередь заверили меня в том, что заказ будет выполнен досрочно, иначе, они сами лягут костями в яму. Сейчас, во время перестройки, деньги тут дороже водки, поэтому они честно работают. Когда мы с Баратовы Рахимом подъезжали к дому Касымовых, то в это время уже заканчивался траурный ритуал и саван с покойной положили на носилки под балдахин. Прошло ещё некоторое время с прощанием.

Затем мужчины подняли на руки носилки с саваном и с криками побежали в сторону городского кладбища. Женщины остались дома. Не посмел идти за траурной процессией, так как нас сейчас разделяла религия. Поэтому, остался вблизи дороги, по которой убежали с носилками покойной. Мне надо было подождать несколько минут, пока траурная процессия удалиться на значительное расстояние от дома родственников умершей.

Лишь после этого поймал такси и поехал к городскому кладбищу. Мне нужно было проверить, чтобы все было готово ко времени прибытия похоронной процессии. Иначе, мне не простят родственники умершей. Могу стать их врагом. Так что мне нужно было поторапливаться к кладбищу и все там наладить. Когда приехал на кладбище, то там уже почти всё было готово. Отдал русской стороне дополнительно ещё две сотни рублей и сказал им, чтобы они пригласили на нашу сторону священника из церкви и купили водки с хорошей закуской. Мусульманской стороне кладбища тоже дал две сотни рублей и сказал им, чтобы они со своей стороны пригласили муллу и купили много свежих цветов.

Когда будут нести носилки с саваном, то надо цветами на земле указать дорогу к месту захоронения. Откуда умершая, Касымова Зухра, отправится в свой последний путь на тот свет, где она должна сегодня встретиться с душами своих предков. До прихода траурной процессии все было готов. Мы стояли на возвышенности и нам хорошо было видно всю дорогу, по которой должна пройти траурная процессия с саваном в носилках. Как только мы увидели их, тут же махнул рукой парням с живыми цветами в руках, и они принялись разбрасывать цветы в направлении от ворот через все мусульманское кладбище в сторону захоронения.

Вся похоронная процессия проследовала по дорожке из живых цветов к вырытой яме. С христианской стороны за ямой стоял огромный гроб, обшитый красным материалом с одной стороны и зелёным материалом, с другой стороны. Таким образом символизировал обе религии и цвет знамени Таджикистана. Насчёт символов Таджикистана мы и не думали, так уж получилось, само собой, что эти цвета присутствуют в знамени таджикского государства, в котором живут много народа различных национальностей и совершенно различных религий.

Когда носилки с саваном поднесли к яме, то мы с христианской стороны кладбища приняли с носилок саван и положили его в гроб. Гроб был заколочен гвоздями и под него продели верёвки, одни концы которых передали на мусульманскую сторону, другие концы верёвок оставили на христианской стороне. Затем, синхронно, стали опускать гроб в яму. Когда гроб достиг дня ямы, то из-под гроба с христианской стороны вытащили верёвки и с обеих сторон стали на крышку горба бросать руками землю.

К этому времени с обеих сторон могилы собралось так много людей, что не понадобилось лопатой забрасывать могилу. Каждый подошедший бросал руками землю в яму и по кругу возвращался обратно. Прошло совсем мало времени и могильщикам понадобилось только подровнять над могилой холм. После чего с одной стороны мулла, а с другой стороны священник прочитали молитву за упокой усопшей. Со стороны христиан мы положили на траву скатерть с водкой и закуской. Пригласили всех присутствующих на христианском кладбище помянуть усопшую.

Отошёл в сторону от траурной трапезы и позвал к себе представителей обеих сторон кладбища. В присутствии своих однокурсников разделил пачку сторублёвых купюр на две ровные части и отдал их представителям обеих сторон кладбища. Поблагодарил их за работу и пошёл на поминки бывшей своей однокурсницы, Касымовой Зухры, в которой безвременно угасла душа, так сильно жаждущая человеческой любви.

Вечер медленно подкрался из-за небольшой возвышенности и постепенно стал поглощать обе стороны кладбища. Мусульмане стали расходиться. Христиане начинали пьянеть. Тут обратил внимание, что меня пасут несколько парней, которые не участвуют на поминках, а внимательно следят за моим состоянием опьянения. Понял тут, что их интересует мой кейс и содержимое карманов в моем костюме. Вполне возможно, что уже подходил к такому состоянию, когда меня можно было грабить без сопротивления. Так как до этого эти парни меня ещё не ограбили. Очевидно, это они опасались, что могу дать им отпор.

Кроме того, вокруг было много трезвых людей, которые могли встать на мою защиту. По этой причине меня пасли со стороны от выпивавших. Мне нужно было что-то заранее предпринимать в свою защиту и побыстрее уезжать домой. В конце концов не выдержал наблюдения за собой. Демонстративно открыл совершенно пустой кейс и вывернул пустые карманы костюма, в которых не было даже мелочи. Всем присутствующим сказал, что пустой со всех сторон и мне пора добираться к своему дому. Иначе, могу остаться на этом кладбище навсегда при помощи парней, которые меня пасут.

Демонстративно показал пальцем на тех парней, которые меня пасли. Все согласились со мной и несколько пьяных мужиков напросились проводить меня до дома. Пытался объяснить им, что живу в другом городе, но они были согласны провожать меня куда угодно. Хоть на край света. Так как хороший мужик и они меня уважают за то, что устроил хорошие поминки подруге. Но провожать мужикам меня на край света не пришлось. У ворот христианского кладбища меня ждала милиция, которую вызвали мои однокурсники, чтобы меня поберегли от грабителей и благополучно доставили до дома. Так что добрым мужикам, которые уважали меня, и тем, кто пас меня с целью своей наживы, пришлось отступить перед милицией и моими однокурсниками. Меня тут же загрузили в милицейскую машину и под дружеские возгласы проводили домой. Всю дорогу до своего дома спал в милицейском автомобиле.

- Опять нажрался до свинячьего состояния! - с возмущением, встретила меня Людмила. - У тебя семья. Дети подрастают. Как тебе не стыдно! Какой пример показываешь своим сыновьям?! Они тоже могут начать пить.

- У меня была сегодня уважительная причина. - стал, оправдываться. - Так что ты извинись передо мной...

- У него действительно там была уважительная причина. - подтвердили милиционеры, проводившие меня до двери квартиры. - Если бы у него не было уважительной причины, то его забрали бы на пятнадцать суток под арест за пьянку. Вы его уложите спать, а завтра сами поймёте, что он прав. Пускай он хорошо выспится.

- Пьянка никогда не может быть уважительной причиной. - сказала Людмила, принимая меня. - Это болезнь и зависимость алкоголика от спиртного.

Ничего ни стал говорить, лишь освободился от рук Людмилы и прямо в костюме пошёл ложиться спать на свою кровать. Мне ничего больше не хотелось знать. Надоело все, что было за этот трагический день. Нужно было разобраться в своём состоянии и отойти от пьянки на поминках. Зачем только христиане придумали пить спиртное на поминках людей? Ведь мусульмане на тех же самых похоронах ничего не пили спиртного, а тоже проводили умершую, как мы, христиане. Людям надо придумать общий ритуал для умерших.

Проснулся на следующий день к обеду. Голова болела так, что можно было подумать, это меня вчера били весь день по голове. Тут попытался подняться, но сразу свалился опять в постель. Решил отлежаться.

- Папа! Посмотри, этот камушек уже не светиться. - сказала Виктория, с кристаллом в руке, как только увидела, что не сплю. - Хожу с камушком туда-сюда по всей нашей квартире, а он не светиться, как раньше.

- В нем угасли людские души. - ответил, дочери. - Поэтому этот кристалл перестал светиться, как живой. Ему больше некого спасать.

- Наши души тоже когда-то угаснут в таком кристалле? - спросила Виктория. - Когда подойдёт наше время умирать.

- Нам ещё рано думать про это. - ответил дочке. - Когда это время подойдёт, то ты узнаешь сама. Но не сейчас. Всему своё время.

- Фу! Проснулся алкоголик несчастный. - стала меня, упрекать жена. - Бессовестный! Посмотри на себя. Как старик выглядишь. Весь сморщенный и волосы поседели. Все у тебя от пьянки! Когда ты пить перестанешь?

- Хватит тебе! - отмахнулся, от упрёков жены. - Мне и так самому противно. Дай прийти в себя от пьянки. У меня вчера был траурный день.

Мне уже не хотелось спать. Поднялся с кровати и пошёл умываться. Когда посмотрел на себя в зеркало, то мне показалось, что постарел ещё больше, чем был вчера. Под глазами мешки и лицо все осунулось. Кожа на лице обвисла вместе с белой бородой. Ну, типичный старик. Так сильно поседел в эти дни.

- Папа! Ты стал, прямо, как дедушка. - сказала Виктория, за моей спиной. - Надо побриться, постричься и помолодеть.

- Ты права! - согласился, с замечанием дочери. - Сейчас же пойду сфотографируюсь и побреюсь. Ты увидишь, что твой папа ещё совсем молодой и ни такой старый, как ты сейчас сказала, что уже стал старым

- Тогда вы с мамой мне сделаете сестричку. - сказала Виктория. - А то мне наши мальчишки уже надоели. Хочется иметь сестру подругу в семье.

- Нет, уж! Достаточно мне вас троих! - возразила Людмила. - Хватит вам из мамы детский инкубатор делать.

- Мама! Что такое инкубатор? - поинтересовалась Виктория. - Это где люди много детей делают. Так это?

- Когда ты начнёшь рожать своих детей, - ответила Людмила, дочери, - тогда поймёшь, что такое инкубатор.

- Мама, а когда начну рожать своих детей? - опять, спросила Виктория. - Когда подросту ещё больше, чем сейчас?

Мне не хотелось дальше слушать женский разговор между дочерью и женой. Быстро оделся и пошёл наводить порядок со своим безобразным видом, от которого меня самого тошнило. Хорошо, что с наступлением перестройки и демократии в Таджикистане отменили строгие выходные дни, когда все сидели два дня дома и ничего не делали.

С приходом демократии, каждый мог отдыхать и работать, по своим религиозным и социальным убеждениям. Евреи отдыхали в субботу. Христианам подходило к отдыху воскресенье. Исламисты считали лучшим днем отдыха понедельник. По старой традиции в Душанбе стали проводится ярмарки. Сам Душанбе в переводе на русский язык означал понедельник, первый день недели, когда в этом городе проводились ярмарки, чтобы люди могли закупить на рынке необходимое домой на неделю. Сейчас воскресный день, когда большинство христиан, соблюдающих воскресный день не работают, в это самое время в колхозном рынке и на городской площади бурно ведётся торговля, а также все виды социальных услуг.

Работают парикмахерская, фотография, сундучная и швейная мастерские. Расставили свои лотки различных товаров выездные магазины и лавки. Завтра в понедельник на рынке ярмарка для мусульман.

- Как тебя фотографировать? - спрашивает меня фотограф, Курбанов Назар, старший брат моего друга Курбанова Мирзо. - Фас, профиль, анфас. Как тебе угодно, так могу тебя увековечить на память для потомков.

- Увековечить меня не надо. - в шутку, отвечаю. - Мне ещё жить хочется. Просто фото о моей жизни и все.

- Тебя сфотографирую так, что все будут завидовать твоему виду на фото. - сказал фотограф, Курбанов.

Он посадил меня на свой табурет в центр зала и стал направлять на меня осветительные рампы со всех стороны. В это время гримасничал и ставил рожицы перед камерой фотокора, когда фотограф, Курбанов Назар, рассматривал меня сквозь камеру. Присутствующие в фотографии клиенты покатывались от смеха.

- Смотри сюда! - сказал фотограф, показывая на объектив. - Сейчас отсюда вылетит птичка.

Посмотрел удивлёнными глазами в объектив фотокора и сделал гримасу с улыбкой до ушей. Фотокор громко щёлкнул и меня увековечили на все времена. Чтобы мне ещё раз не отращивать в горах такую бороду, фотограф сделал ещё один снимок, это на всякий случай. Поблагодарил Курбанова Назара. На прощанье сказал ему, чтобы он передал привет своему брату и моему другу Мирзо, которого так давно не видел. Парикмахерская находилась в этом же здании барачного типа, мне только нужно было выйти из фотографии на улицу и на следующих трёх ступеньках подняться в парикмахерскую. Здесь работал седоволосый старик-еврей Симон Дахкаев, с осетинской фамилией и типичным еврейским лицом. Симон постоянно всем доказывал, что его род берет своё начало от евреев времён Александра Македонского, когда великий полководец пересилил евреев в Бухару. Но никакого отношения к осетинам его еврейский род не имеет, это просто совпадение звуков. Никто не спорил со стариком, но каждый раз, когда осетины заговаривали о родстве Симона Дахкаева с ними, то старик обратно начинал объяснять им, откуда ведёт начало его еврейский род.

- Как мне тебя сейчас оболванить? - поинтересовался Симон Дахкаев. - Под канадку, ёжика или под горшок?

- Оболванить меня не надо. - ответил ему. - Меня только что оболванили в фотографии. Ты мне лучше сделай историческую причёску века. Подстриги меня под Котовского. Чтобы замечали меня для истории народов.

- Тебя на политическую арену потянуло? - спросил Симон Дахкаев. - Но коммунизм навсегда остался за горами.

- Только что оттуда вернулся. - ответил. - Меня туда уже не тянет, а постричься под Котовского хочу только потому, что он был евреем с русской фамилией. Мне так хочется ближе быть к сородичам моей жены.

- Ну, тогда другое дело. - восторженно, воскликнул Симон Дахкаев, в жилах которого все ещё текла еврейская кровь. - Тебя сейчас так вылижу под Котовского, что все прохожие тут будут завидовать твоему виду.

Чтобы неожиданно увидел результат его окончательной работы, парикмахер отвернул меня от зеркала и принялся тщательно мылить мне голову и бороду. Усы попросил оставить на память, чтобы хотя бы так по этим усам меня признали дома и приняли в гнездо моей семейной жизни. Не ехать же в армию Котовского. Когда от меня запахло "тройным" одеколоном, то понял, что наступил момент увидеть свой новый образ. Парикмахер повернул меня к зеркалу, и обалдел от увиденного образа в своём отражении.

На меня смотрела выбритая физиономия с сияющим блеском лысой головы. Такому виду мог позавидовать сам родоначальник такой причёски, полководец кавалерийской Красной армии Григорий Иванович Котовский. Едва вышел на улицу, как яркое солнце лета тут же беспощадно ударило мне в блестящую голову, чтобы не высовывался со своим блеском в соперничество с лучами солнца. Спасаясь от солнечного удара и от сверлящих мою лысину взглядов прохожих, побежал к ближайшему киоску "Союзпечати" и купил первую попавшую под руки газету. Смастерил из газеты пилотку и напялил её себе на лысую голову. В таком виде поспешил к себе домой, чтобы не сгореть от солнечных лучей и от любопытных глаз прохожих, которые с улыбками всюду провожали меня. Видимо все думали, что только что сбежал из местной психушки.

- Вот, это, да! - восторженно, завизжала Виктория. - Папа! Так сейчас мне шалобаны можно тебе поставить.

Виктория потянулась к моей голове и когда нагнулся, то со всей силы щёлкнула меня ногтем по лысине.

- Вой! Вой! Вой! - закричал, под восторженный смех дочери. - Это мне так сильно больно! Больше не надо.

- Теперь ты совсем на человека стал похож. - сказала жена, поглаживая меня по выбритому лицу и голове.

Когда Людмила и Виктория пошли заниматься своими семейными делами, то развернул пилотку из газеты и на первой же странице прочитал выделенный траурный заголовок "Девушка сожгла себя заживо" дальше описывалось, что в Таджикистан обратно вернулся древний обычай, когда обманутая девушка сжигает себя заживо, чтобы сохранить честь своего рода. Дальше в подробной форме описывался, выдуманный автором статьи, эпизод самосожжений Касымовой Зухры. В статье все было враньём, лишь момент похорон Зухры был запечатлён на фотографии правдиво, на котором было видно, как представители обеих сторон кладбища бросают землю руками в яму могилы. Дальше описывалось все, как в фантастическом романе средних веков. Словно автор статьи и фотографии недавно побывал в прошлом.

По содержанию этого текста статьи было понятно, что автор статьи невольно подталкивает обманутых девушек Таджикистана установить древнюю традицию своего народа на самосожжение, чтобы так сохранить честь своего национального рода. Ведь честь рода должна всегда очищаться от греха божественным огнём. Такой призыв не заставил себя ждать. Уже в этот воскресный вечер в разных городах и населённых пунктах Таджикистана запылали кострами обманутые девушки. Вся республика заговорила о том, что сейчас же нужно пресечь дикий обычай средневековья. Провести через прессу и телевидение общественную беседу с обманутыми девушками, которые стали дважды обмануты парнями и прессой.

Надо правом современного закона искоренять дикий обычай. Судить тех, кто обманывает доверчивых девушек и затем толкает их на безумный поступок к самосожжению. Таким вот путём нельзя защитить свой род, свою семью. В понедельник рано утром оделся в обычную одежду, напялил на свою лысину летнюю кепку и первым автобусом поехал в Душанбе. Решил с самого начала заглянуть во Фрунзенский райком партии, чтобы знать, как быть дальше. Заниматься объектами республики, если Насыров Сухроб на своём месте, или, пора мне возвращаться к обычной своей работе в СМНУ-8. Официально меня никто из СМНУ-8 не уволил.

- Как ты помолодел! - радостно, встретил меня, Насыров Сухроб. - До меня доходили слухи, что ты погиб с международной археологической экспедицией ЮНЕСКО в горном массиве Гиндукуша, за Афганистаном.

- Как видишь! Вполне жив и здоров. - ответил ему. - Чего не могу сказать про Шевелева Валеру. видел, как в его квартире окно заросло плотной паутиной. Видимо улетел в Киев. Он, что, уже навсегда исчез от нас?

- Нет! - удивленно, ответил Насыров Сухроб. - С Шевелевым Валерой все нормально. После того, как он и бригада Гиззатулина Рашида закончили работу в Курган-Тюбе, их перебросил в Дангару. Там сейчас появилось много новых объектов, вот они и не выезжают оттуда давно. Работы у них очень много.

- Ну, тогда все в полном порядке. - облегчённо, сказал. - Какие теперь будут мои дальнейшие действия? Где ещё намечена работа.

- За время твоего отсутствия в Душанбе появилось много офисов. - ответил Насыров Сухроб. - Тебе нужно будет с бригадой Черкасова Александра заняться оформлением этих офисов. На периферии пускай работают бригады Гиззатулина Рашида и Рамазанова Яхъя. Там у них хорошо получается. Курировать эти бригады будут Шевелев Валера и Толбоев Аджин. Когда им нужна будет твоя помощь, то ты туда будешь наведываться. В самом Душанбе у тебя работы много. Сейчас не буду перечислять все твои объекты.

- Все это понял. - сказал ему. - Но на чём буду ездить? Машины Вахиба Мирзоева не видел. Другой у меня нет.

- Правильно! - подтвердил Насыров Сухроб. - В городской автоинспекции настояли, чтобы он не позорил видом своей машины приезжих гостей с Востока. Так что у машины новый кузов. Сейчас позвоню ему в машину, и он приедет за тобой. Теперь у тебя в машине есть собственный телефон, ты можешь оттуда звонить.

- Вот это настоящий прогресс! - удивленно, воскликнул. - С телефоном у меня в машине бизнес закипит во всю.

- Слышал, что ты сильно потратил свои личные деньги на похороны таджички. - сказал Насыров Сухроб, открывая сейф. - Вот, возьми, это тебе ни от меня, а от таджиков. Они просили тебя отблагодарить за то, что ты не считал свои деньги, когда они понадобились на эти похороны. Мне искренне жалко ту девушку.

Ни стал ничего говорить Сухробу, просто принял от него пять пачек сторублёвок. Теперь понял, кто пас меня на кладбище. Это люди Насырова Сухроба следили за моей безопасностью, а думал, что меня хотят ограбить. Так что, возможно, это ни мои однокурсники вызвали милицию для моей охраны, а люди Сухроба распорядились доставить меня домой в целости и сохранности. Представляю, как будет трудно доказывать кому-то виновность Насырова Сухроба в погромах, грабежах и убийствах по всему Таджикистану.

Тут уже всюду им все схвачено. Во всех органах власти есть его люди, которые контролируют работу мафии. Вполне вероятно, что сейчас уже они уничтожают магнитофонные кассеты с записью собрания мафии. Если среди них есть представители уголовного розыска, то им ничего не стоит вычислить меня по отпечаткам пальцев на магнитофонных кассетах. Тогда крышка мне и всей моей семье. Есть у меня только надежда на Джафара. Если Джафар доберётся до Насырова Сухроба, то тогда меня никто не будет вычислять. Все само собой отпадёт. Вся верхушка мафии распадётся без руководителя. Такой замены у них нет.

- Теперь мы приблизились к прогрессу. - удивленно и радостно, воскликнул, усаживаясь на переднее сидение машины с кузовом новенького джипа. - Двигатель и кузов нашли друг друга. Стал настоящий джип.

- Лучше бы они потерялись навсегда. - печально, ответил Мирзоев Вахиб. - Машину уже дважды пытались украсть. Теперь поставил возле дома железный гараж с сигнализацией и вооружённую охрану на ночь в самом гараже. Так Насыров Сухроб постарался. Но это не спасёт в дороге. Нас всюду могут подкараулить.

- Поговорю с Сухробом. - подал надежду водителю. - Пускай он тебе даст табельное оружие.

Мирзоев Вахиб отмахнулся от моего предложения и с кислым лицом включил зажигание машины. Сам был не рад тому, что сказал водитель. Если кто-то твёрдо решил угнать именно у нас этот джип, то никакая охрана и оружие не спасут нас от кражи автомобиля. Теперь мы постоянно будем находиться под прицелом грабителей.

Надо будет договориться с Насыровым Сухробом, чтобы он выдавал нам самую плохую машину на поездку за пределы Душанбе. По городу, думаю, что нас никто не посмеет ограбить. Тем более, что в городе уже есть и другие иномарки машин, намного лучше нашего джипа, так что в городе будут смотреть на другие машины. Когда по всей республике появятся иномарки, то тогда будет безопасно ездить.


4. Вернувшийся с другого света.

Всю неделю крутился, как белка в колесе, чтобы наладить работу на всех новых объектах Душанбе. Альфрейщики и отделочники занимались своей работой. Художников отправил по домам, чтобы они приступили к работам над фор-эскизами оформления офисов, которые наплодились в Душанбе, как кролики по всей Австралии.

Такому количеству офисов "новых русских и новых таджиков" нужен был привлекательный вид не только криминалу, занимающемуся рэкетом офисов, но и притоку иностранных бизнесменов, которые ринулись на ещё не обжитую целину места прибыли в Средней Азии. По всему Душанбе висели плакаты и во всех газетах пестрели заголовки, которые призывали западный бизнес занимать места на рынке Таджикистана.

Думаю, что так и будет у нас, как пишут в рекламе, но лишь после гражданской войны. Открыл свежую газету и на первой странице прочитал траурный заголовок "Раскрыта тайна гибели торговой биржи Таджикистана". Стал внимательно читать статью, в которой было написано, что пастух с Варзобского перевала сообщил по телефону, как он видел убийство людей из машин с эмблемой торговой биржи республики.

Пастух указал на место гибели людей и захоронения их вместе с машинами под обрывом вблизи туристической базы "Близнецы". Следственные бригады уголовного розыска провели предварительное расследование на месте трагедии. Слова пастуха подтвердились. Обнаружены под грудой скальной пароды останки людей и автомобилей. К месту гибели людей направлена специальная техника для разбора завала.

О похоронах погибших людей будет дополнительно сообщено во всей прессе. Дальше с мельчайшей подробностью описывалось то, что было известно только троим, это мне, Касымовой Зухре и Никифорову Сергею. Про это никому ни рассказывал. Касымова Зухра и Никифоров Сергей не могут сообщить с того света. Получается, что ещё кто-то знал. Но тогда кто? Ведь не выдуманный пастух?

- Саша! Тебе звонил однокурсник, Никифоров Сергей. - сказала Людмила, как только вошёл в дом. - Он приглашает нас с тобой на свою свадьбу, которая состоится завтра утром в субботу. Поедем на свадьбу?

У меня прямо подкосились ноги. Не мог звонить человек с того света и приглашать на свадьбу с невестой, которую мы похоронили неделю назад. Это какая-то злая шутка больного человека. Совести нет у людей.

- Когда этот тип ещё раз позвонит, - сказал, своей жене, - то ты можешь его послать подальше. Никифоров Сергей погиб на моих глазах в горах Гиндукуша, а его невеста, Касымова Зухра, была похоронена лично мной в прошедшую субботу. Когда меня привезли пьяным милиционеры, а ты устроила балаган в доме.

Меня так взбесило это глупое сообщение, что готов был разорвать этого "шутника". Пусть он ещё раз позвонит, так его облаю на чем свет стоит. Нашёл объект глупой шутки. У людей уже разум помутился от этой "демократии". Дозволили им все, что только им в голову взбредёт... В это время зазвонил телефон.

- Александр! Наконец-то! Как хорошо, что тебя застал! - услышал, радостный голос Никифорова Сергея.

- Ты это откуда сейчас звонишь? - взволнованным голосом, спросил, Никифорова Сергея. - Ты отстал от нас в горах... - С того света вернулся. - со смехом, ответил Никифоров Сергей. - Когда мне по голове льдиной стукнуло потерял сознание и улетел вниз пропасти со снежной лавиной. Меня оттуда вытащил снежный человек, которого пытался подстрелить возле пещеры вовремя нашей стоянки. Снежный человек кормил меня плодами мха и тащил на себе следом за вами. Но вы куда-то исчезли, и снежный человек подкинул меня в бессознательном состоянии в кишлак на Памире. Ну, ладно. После все расскажу. Сейчас звоню не о моем возвращении. Завтра в девять часов утра мы с Касымовой Зухрой расписываемся в ЗАГС. Приглашаем всю нашу группу на нашу свадьбу. Не забудьте, вы обещали, что как вернёмся в Душанбе, так свадьба...

Неожиданно голос Никифорова Сергея прервался и в телефонной трубке услышал протяжные гудки, которые мне напоминали звуки похоронного марша над гробом моих однокурсников. Никак не мог поверить в то, что Сергей остался жив. Ведь мы хорошо искали его тело в осыпавшейся лавине снега. Каким-то чудом он остался жив.

Жалко, что Касымова Зухра умерла. Хорошая была бы семья. Представляю, каково будет Сергею, когда он узнает о смерти Зухры и его не рождённого ребёнка. Как бы он не наделал глупостей. Надо поехать к родителям Сергея и поговорить вместе с ними об их сыне. Он и так много проколов имел в своей жизни. Надо остановить его.

- Ну, кто это тебе сейчас звонил? - ехидно, спросила Людмила, как только положил трубку телефона. - Твой умерший друг?

- Звонил с того света Никифоров Сергей, который погиб на наших глазах в лавине снега. - ответил, жене. - Трудно в это поверить. Но! Факт на лицо...

Людмила ничего ни стала говорить мне. Видимо, в тот момент, был в состоянии шока. Мне и вправду было ни по себе. Кто бы мог предположить, что у них все так может обернуться. Даже не верится, что Никифоров Сергей мог выжить из плена снежной лавины и вернуться живым уже с того света. Однако, какой он везучий, прошел всю войну в Афганистане, остался жив. Второй раз выбрался вместе с нами из пещеры-ловушки, обратно в Афганистане. Попал в снежную лавину в горах Афганистана и снова остался живым.

Теперь вот нам всем надо ему помочь выбраться из западни постигшего его горя, после смерти Касымовой Зухры. До конца пятницы был в таком подавленном состоянии, что не мог ничем заниматься. Даже Виктория не доставала меня своими вопросами, понимала, что мне очень туго сейчас. Долго никак не мог заснуть.

Но когда заснул, то мне стали сниться жуткие сны, которые были страшнее, чем ужасные сны в ту страшную ночь, когда ко мне явилась в белом Касымова Зухра. Во сне думал, что этим кончится мера моей жизни. Проснулся ещё до рассвета. Лежал весь мокрый от холодного пота, который появился на моем теле от картин страшных снов. Все мое тело ныло так, будто бы по мне топтались мертвецы.

Хотелось выпить коньяку, чтобы как-то расслабиться. Но боялся, что это станет у меня привычкой и впоследствии стану алкоголиком. Надо как-то размяться всему моему телу. Оттянуться несколько раз от пола или побегать вокруг дома, пока наши любопытные соседи ещё спят. В темноте дома осторожно прошел в коридорчик прихожей. Людмила опять спала с Викторией в комнате сынов. Вероятно, ночью беспокойно спал. Людмила ушла спать в детскую комнату.

Придется мне отложить свою прогулку вокруг дома. Людмила чутко спит и может подумать, что свихнулся от неожиданного телефонного звонка Никифорова Сергея. Разомну свои мышцы на полу в зале и после этого хорошо покушаю. Ведь ещё со вчерашнего обеда ничего ни ел. Как в Душанбе в час дня в буфете Художественного Фонда перекусил немного и все. С этим телефонным звонком вечером вовсе забыл про свой ужин. Так можно все свои силы зря растерять и потерять свою форму тела.

Лёг на коврик на деревянном полу, засунул под диван ноги, обхватил руками голову сзади и стал качать пресс своего живота. Сразу по всему моему телу мышцы начали растягиваться. Стало приятно оттого, что опять скоро буду находиться в привычной мне форме. Надо восстановить своё накаченное мышцами тела. После накачки пресса занялся растяжкой мышц на руках. Качал руки до крепатуры. Затем перешёл на ноги, которые тоже качал до боли в суставах. Постепенно, все мое тело приняло форму пружины, которая сжималась и разжималась при моем движении. Организм стал требовать много калорий.

Пошёл на кухню и разогрел себе завтрак, который состоял из русского борща и таджикского плова, приготовленного Людмилой и Викторией вчера вечером перед моим приходом. Конечно, подогретый плов не имеет такого вкуса, как только что сваренный, но и это хороший продукт для моих мышц, которые требуют после накачки много калорий. Ещё две кружки крепкого горячего кофе окончательно взбодрят меня. Тогда точно полностью верну привычную форму своего тела, которое сильно пострадало от нервного срыва после телефонного звонка.

После завтрака пошёл в зал и занялся разработкой фор-эскизов на конкурс оформления дизайна офисов новых фирм, которые стали открываться в Душанбе. Мне не хотелось отрываться от работы изобразительного искусства. Сегодня был руководителем предприятия по дизайну, а завтра мог стать обычным художником оформителем. Мне нужно было, как спортсмену быть всегда в форме и не забывать о своём основном требовании к повседневной работе. Надо постоянно следить за нарастающим темпом работы. Когда заканчивал предварительную работу наброска фор-эскиза, было уже около десяти часов утра. Людмила и Виктория поехали на джипе, с Мирзоевым Вахибом, в пионерский лагерь за Артуром и Эдуардом.

Заканчивались летние школьные каникулы. Надо было сынов готовить в школу. По рассказам Людмилы, это лето прошло относительно спокойно. Сыновья лишь дважды сбегали с пионерского лагеря в собственный поход по горам, но в записке написанной пионервожатым каждый раз сообщали место своего пребывания и время возвращения. Так что до громкого скандала не доходило.

Однако, так думаю, что Людмила скрыла много проблем, которые устраивали наши сыновья. Просто не все доходило до моих ушей, и Людмила с Викторией были в сговоре. Так как перед отъездом в пионерский лагерь за мальчишками, что-то шушукались в детской комнате. Ну, ладно, все обошлось и хорошо. Так с годами у детей пройдёт привычка бегать из дома. До обеда было ещё далеко, когда мне захотелось кушать. Видимо, это усиленная накачка моего тела обратно требовала дополнительных калорий. Отставил свою работу и пошёл на кухню там подогревать себе преждевременный обед. Но мне не понадобилось этого делать, так как Людмила и Виктория, перед своим отъездом, все подогревали и горячее оставили на газовой плите.

Приготовил себе все на стол к обеду и уже было собрался покушать, как, вдруг, позвонил телефон. Мне пришлось отложить свой обед и отправиться в прихожую к нашему телефону. Наверно обратно Никифоров Сергей звонит с приглашением к свадьбе?

- Здравствуйте, Александр! - услышал, не знакомый мне голос. - Это вас беспокоит отец Никифорова Сергея. Наш сын вчера вечером ушёл на свидание к своей невесте Касымовой Зухре и больше не вернулся. Мы пытались ему объяснить, что Касымова Зухра умерла, но сын сказал, что он с ней договаривался ещё в горах по приезду домой встретиться в первую же субботу и к девяти часам утра пойти в ЗАГС регистрироваться. Перед уходом сын нам оставил ваш телефон и сказал, что это Александр Черевков знает где его искать.

- Сейчас же еду к вам. - сказал, в телефонную трубку. - Мне известен ваш домашний адрес. Ждите меня.

Как только положил телефонную трубку, то тут же стал собираться в Душанбе и перед отъездом на кухне оставил Людмиле записку, что буду в Душанбе до самого вечера по своим рабочим делам. Мне не хотелось беспокоить семью таким трагическим вызовом родителями Никифорова Сергея. За последние два месяца моя семья и без чужих проблем натерпелась из-за меня массу переживаний, так что хватит им и наших собственных переживаний в семье. Может быть, после возвращения домой все расскажу семье. На городской площади не было ни одного рейсового автобуса между городами. Пошёл на стоянку такси в стороне от площади.

- Честно скажи. Сколько тебе надо, чтобы ты быстро привёз меня в Душанбе? - спросил, таксиста. - Мне надо как можно быстрее.

- Сколько не жалко тебе, за столько и привезу. - гордо, ответил слишком уверенный в себе таксист.

- Ну, за десять рублей ты меня за десять минут в Душанбе никогда не привезёшь. - съехидничал ему.

- За какие десять рублей? - вытаращив глаза, возмутился таксист. - Сейчас за четвертак в Душанбе не берут.

- Всего лишь перевёл тебе твой запрос. - вытаскивая из кармана сто рублёвую купюру, сказал, таксисту, у которого при виде ста рублей обвисла челюсть. - Вот тебе сотня рублей и быстрее вези меня в Душанбе.

Едва сел в такси, как машина тут же рванула с места. Мы мчались так быстро, что уже стал беспокоиться о том, как бы мы не угодили в дорожную аварию, петляя во время обгона между встречными машинами. За время поездки в Душанбе мы несколько раз находились в аварийной ситуации, но таксист каждый раз ловко выруливал машину от столкновения со встречным потоком движения автомобилей. Не прошло и тридцати минут, как мы стали подъезжать по указанному адресу. Показал таксисту где остановить машину.

- Может быть, мне ещё подождать тебя здесь и на обратный путь? - с надеждой в голосе, спросил таксист. - За такие деньги можно подождать.

- За такие деньги вертолёт могу нанять отсюда и обратно. - сразу, отказался ему. - Так что скажи мне спасибо за такие деньги.

- Спасибо, тебе! - с обидой в голосе, ответил таксист. - Рад был проехать до Душанбе с таким богатым пассажиром. Такси уехало. Тут же поднялся на второй этаж знакомого дома, адрес, которого был известен за долго до нашего отъезда на археологическую международную экспедицию в горы южного Памира и Гиндукуша.

- Проходите, Александр! - расстроенным голосом, пригласили меня в свою квартиру родители Никифорова Сергея. - Здесь уже вся ваша археологическая группа. Сергей пригласил их к нам ещё вчера по телефону.

В небольшой двухкомнатной квартире было человек пятнадцать приглашённых на свадьбу, которой уже не суждено было никогда состояться. Родители Никифорова Сергея, измученные бессонной ночью для приличия, предложили нам чай, но мы разом все отказались. Всем было не до чая. Надо было искать Сергея, если он ещё остался жив после потрясения. Мы тут же стали обсуждать путь его продвижения.

- Мы сейчас с отцом поедем ЗАГС. - взял на себя инициативу. - Кто хочет, может подождать нас с мамой Сергея. Другие могут разъезжаться по домам. Думаю, что свадьбы нашего однокурсников тут уже никогда не будет.

Мама Сергея сразу стала плакать. Девушки остались в квартире с матерью Сергея. Все остальные вышли следом за мной и за отцом Сергея. Сразу пожалел, что отпустил такси. Сейчас бы нам такси понадобилось бы. Плохо, что нет моего джипа с Мирзоевым Вахибом. Надо как-то нам выбираться до корпуса центрального здания ЗАГС. Уже бы туда пошёл пешком, мне не привыкать. С расстроенным отцом Сергея идти пешком как-то неудобно. Мы с ним сейчас не на прогулке. Конечно, зря только что отпустил от нас своё такси.

- Уже поймал такси. - сказал Морис, за моей спиной. - Тоже с вами поеду в ЗАГС. Хочу помочь.

Такси задом подрулило в нашу сторону. Мы втроём сели в машину. Автомобиль развернулся в обратную сторону и уже через десять минут мы подъехали к центральному зданию ЗАГС. Гиясов Морис рассчитался за такси, и мы тут же поднялись в зал регистрации бракосочетания ЗАГС. Несмотря на тревожные времена в Таджикистане, зал регистрации брака был полным влюблённых желающих расписаться в создании собственной семьи. Мы посмотрели вокруг, но Сергея нигде в здании регистрации ЗАГС не было видно. Тогда мы подошли к дежурной секретарше, так, как только к ней он мог подойти с вопросами.

- Никифоров Сергей был здесь. - ответила нам девушка с приятной внешностью. - У него в руках был свадебный наряд для невесты. Он у меня уточнил время регистрации его брака с невестой, Касымовой Зухрой. Ему сказала, что регистрация по расписанию будет в девять часов, в назначенное время. Никифоров Сергей ещё покрутился в зале некоторое время, а после куда-то вовсе исчез и все. Больше его здесь не видела.

- Знаю где нам его искать. - догадался, когда мы вышли из здания ЗАГС на улицу. - Ловите быстрее такси.

Вероятно, что уже все догадались, где нам искать Никифорова Сергея. Как только мы сели в такси, так Гиясов Морис тут же сказал таксисту, чтобы нас везли к городскому кладбищу. Так как в любом случае дорога вела Сергея на кладбище к любимой девушки, Касымовой Зухре. Только бы нам туда успеть.

- Сегодня к вам приходил Никифоров Сергей? - спросил, уже знакомых мужиков с христианского кладбища, от которых несло водочным перегаром и карманы были набиты рублями вперемешку с долларами. - Вот, посмотрите внимательно на его фотографию. Он был сегодня на вашем кладбище?! Говорите быстрее!

- Нет! Да! Может быть! Наверно! Мы точно не знаем! - перебивая друг друга, стали отвечать пьяные мужики.

- Эти доллары вам давал Никифоров Сергей? - догадался при виде долларов, торчащих из карманов у мужиков. - Говорите! Иначе, сейчас милицию вызову сюда к вам!

- Да! Он дал нам эти доллары, там! - испугавшись милиции, ответили пьяные могильщики. - Мы не хотели от них брать доллары за такую работу.

Мужики показали нам пальцами в сторону могилы Касымовой Зухры. Мы сразу побежали в сторону указанного места и уже через пару минут были у свежего холма земли над могилой Касымовой Зухры. Рядом никого не было. Только вокруг могилы и на холме свежей земли над могилой Касымовой Зухры были свежие отпечатки от лопаты.

У меня сразу ёкнуло сердце, что могилу сегодня вскрывали. Когда мы закрыли могилу Касымовой Зухры землёй, то на ней было больше отпечатков от наших ладоней, чем от лопаты. К тому же прошла целая неделя после похорон Зухры. За это время тут уже могла вырасти трава или земля покрылась бы коркой от солнца. Сейчас же все вокруг могилы выглядело свежим покровом рытой земли. Вместе с Гиясовым Морисом бегом вернулся обратно к могильщикам, которые продолжали пить водку, словно ничего особенного и трагического не проходило рядом сними за этот день. Привычная обстановка.

- Куда делся Никифоров Сергей? - заорал, на пьяного могильщика и схватил его за шиворот. - Говори! Иначе тебя убью.

- Он там лежит. - пытаясь вырваться, ответил могильщик. - Мы его закопали вместе с невестой в могилу. Он так хотел. - Быстрее вызывай милицию! - сказал, Гиясову Морису. - Затем, тащи этих алкоголиков туда к могиле. Надо раскопать могилу.

Схватил две лопаты и побежал к могиле Касымовой Зухре, которая уже встретилась там со всей семьёй. Ещё издалека кричал отцу Никифорова Сергея, что его сын в могиле, что надо рыть быстро. У меня была надежда, что могильщики забили крышку гроба с живым Сергеем. Прошло мало времени. Никифоров Сергей мог быть живым. Только надо быстрее откапать его, чтобы он не задохнулся там. Мы вместе с отцом Никифорова Сергея быстро разрывали могилу. Когда мы её уже раскопали почти до половины, то к нам на помощь прибежал наряд милиции с Гиясовым Морисом, которые за шиворот притащили могильщиков вместе с верёвками и добавочными лопатами. Нам понадобилось несколько минут, чтобы вырыть до конца могилу и там вскрыть гроб. Крышка гроба была наспех забита могильщиками, погнутыми гвоздями. Как только мы открыли крышку гроба и увидели ужасную картину, то отец Сергея тут же упал без сознания. Приехавшие следом за милицией врачи и санитары скорой помощи пытались оказать ему скорую медицинскую помощь, но у них ничего не получилось.

Заключение врачей прозвучало, как приговор нам всем. Отец Никифорова Сергея умер от разрыва сердца. Отцу уже никто не мог помочь, также, как и его сыну, который лежал в гробу с простреленным сердцем. Рядом с ним лежал саван с Касымовой Зухрой накрытый свадебным платьем с фатой. В руке трупа Сергея был пистолет, с которого он сам застрелился. Факт самоубийства был налицо. Оставалось в подтверждение происшедшего допросить могильщиков.

- Рассказывайте быстрее! Что здесь произошло? - не выдержал, вцепившись тут же в горло могильщика. - Не молчи! Говори быстрее!

Четверо милиционеров стали силой растаскивать меня с могильщиком, который тут же отрезвел и тоже схватил меня за горло. Мы оба хрипели и катались по земле рядом с могильной ямой, рискуя свалиться в могилу. Милиционерам пришлось бить нам по рукам дубинками, которые были до этого у милиционеров за поясами. Только через некоторое время нас растащили в стороны. На шее могильщика были темно-красные пятна синяков от моих пальцев, в некоторых местах сочилась кровь. Нечто подобное было на моей шее, которая сильно ныла от пальцев могильщика. Если бы не милиция, то бы разорвал могильщика на куски.

- Он дал нам пачку долларов, - немного придя в себя, стал рассказывать могильщик, - сказал, чтобы мы раскопали могилу его невесты. Он сказал нам, что даст ещё пачку денег, когда увидит там свою невесту. Мы стали отказываться вскрывать могилу. Тогда он достал из-за пазухи пистолет и сказал, что сейчас нас всех перестреляет. Что нам оставалось делать? Под дулом пистолета мы пошли вскрывать могилу. Когда открыли крышку гроба, то он выгнал нас из ямы. Сам опустился в гроб, накрыл саван с невестой свадебным платьем с фатой. Достал из кармана пачку долларов. Выкинул их нам из ямы. После чего лёг рядом с саваном. Обнял саван левой рукой, а правой рукой выстрелил из пистолета прямо себе в сердце. Нам ничего не оставалось, как только быстро забить крышку гроба и тут же закапать могилу. Затем мы решили помянуть этого парня. Он хороший был человек. Только жалко, что все так произошло. Мы оба в его гибели не виноваты. Несколько минут все стояли в полном замешательстве. Никто не знал, как нам поступать дальше. Вскоре милиционеры решили пригласить следственные органы и запротоколировать факт самоубийства Никифорова Сергея в присутствии его матери, так как его отец уже был мёртв. Надо было сюда привести его маму. Двое милиционеров поехали сообщить в следственные органы о происшедшем и по пути привести сюда мать Сергея. Все остальные остались рядом с могилой, так как мы все должны были дать показания следственным органам.

Кто-то из присутствующих подсказал нам, что следовало бы пригласить к могиле и родителей Касымовой Зухры. Гиясов Морис и один милиционер поехали за отцом Зухры. Нам оставалось ждать приезда автомобилей со следственных органов и родителей обеих умерших. Так как без них нам ничего нельзя решить. Поэтому свидетели происшедшего оставались тут рядом с могилой.

Примерно, через час приехали следственные органы. Стали составлять протоколы дознания могильщиков и регистрации факта самоубийства Никифорова Сергея. Вскоре приехал отец Касымовой Зухры. Следом приехали милиционеры, которые ездили за матерью Сергея. От милиционеров мы узнали следующее страшное известие. Мама Никифорова Сергея умерла ещё до приезда за ней милиционеров. От соседей милиционеры узнали, что у Никифоровых в Таджикистане больше никого из родственников нет. Надо было нам что-то решать с трупом Никифорова Сергея. Ведь отец и мать Сергея умерли оба.

- Моя дочь мечтала встретиться со своим любимым даже на том свете. - сказал отец Касымовой Зухры. - Вот они и встретились, всей семьёй, так что не будем их больше разлучать никогда. Оставим их в могиле.

Могильщики обратно закрыли крышку гроба и забили её гвоздями. Мы с Гиясовым Морисом ещё постояли немного над могилой своих однокурсников и вскоре пошли в город, чтобы отметить поминки за Никифорова Сергея и за его родителей, которые не выдержали смерти своего единственного сына. Какая все-таки подлая оказалась судьба у Сергея. Многократно раз он спасался от неминуемой смерти и застрелился сам, чтобы только быть вместе с любимой женщиной, которой также не повезло на этом белом свете.

Мы ни стали с Гиясовым Морисом сильно напиваться. Взяли в гастрономе бутылку водки. Выпили из нее всего по несколько глотков. Остаток водки отдали бомжу, который жадными глазами следил за движением наших рук, чтобы не прозевать тот момент, когда выбросим мы, пустую бутылку. Получив от нас почти целую бутылку водки, бомж тут же распил её с другом. Затем бомж побежал сдавать в гастроном, чтобы там, на вырученные деньги за пустую бутылку из-под водки купить всего лишь одну сдобную булочку.

Нам было жалко смотреть на эту сцену, но помочь бомжу мы никак не могли. Он сам создал себе такой образ жизни и бесполезно его вытаскивать оттуда. Бомж все равно вернётся жить, в среду своего естественного обитания. Когда вернулся домой, то вся моя семья была в полном сборе. Оба сына и дочь закрылись в детской комнате. Братья рассказывали сестре о своих приключениях за прошедшие каникулы. Ни стал тревожить их тайны. Мне просто хотелось так хорошо выспаться после этих кошмарных дней и с понедельника на работу.

Весь воскресный день занимался оформлением фор-эскизов для офисов и готовился к первому семестру пятого курса в университет, который должен был у меня начаться через два месяца. Чтобы не отвлекать меня от работы и занятий по истории, вся моя семья отправилась в гости к моей маме. Надо было обрадовать бабушку с возвращением её блудных внуков. Рассказать ей о своих летних похождениях. Конечно, меня это вполне устраивало, так как во время присутствия в доме всей семьи в квартире был такой балаган, что никак нельзя было тут заниматься уроками. До конца воскресного дня хорошо подготовился к работе. В понедельник не поехал на похороны родителей Никифорова Сергея. Устал от этих бесконечных траурных дней. У меня и без них, было много проблем и забот, во всех сферах моей повседневной жизни. Объем работы рос постоянно. Бригады увеличивались с каждым днем. Вот только кадровыми делами и развитием производства заниматься приходилось мне одному. Так как мой заместитель, Шевелев Валера, находился с бригадой Гиззатулина Рашида в Дангаре и мне никак не помогал. Знал, что они там ещё делают левую работу. Но что поделаешь с ними? Не выгонять же людей за подработки в их свободное время.


5. В память друзей однокурсников.

Осенью, перед первым семестром в университете, решил съездить на городское кладбище в Душанбе, чтобы почтить память Касымовой Зухры и Никифорова Сергея. За время своих безумных дней в работе и учёбе, никак не мог съездить на кладбище. Даже не знал. Были ещё поминки за умерших в девять и сорок дней, как принято в христианской и мусульманской религиях?

Мне никто не позвонил, так как это не принято делать, но и сам совершенно забыл про поминки. Надо было теперь наверстать упущенное и добрым словом помянуть своих товарищей по учёбе в университете и по международной экспедиции в горах. Запоздала осень украсила своими цветами деревья и кустарники вокруг городского кладбища. Там у ворот кладбища стояла старушка в потёртых лохмотьях, сквозь дырки которых было видно её дряхлое тело.

В её протянутой ладони изрезанной глубокими морщинами лежал пятак, который блестел словно золото на темной коже ладони. Пошарил в своём кармане, но ничего кроме сторублёвки не смог найти. Мне неудобно было проходить мимо этой старой женщины без подачи ей милостыни. Положил ей на шершавую ладонь сторублёвку, и старая женщина тут же упала без сознания при виде такой суммы денег на своей ладони.

Пацан в джинсовом костюме, стоимостью за пару сотен долларов, рванул было чтобы подобрать сторублёвку, которую уронила старушка. Мне пришлось замедлить шаг и показать кулак под нос пацану. Надо было поднять нищенку и спасти её от публичного грабежа со стороны этого богатого пацана, который стоял рядом.

- Бабушка! Вставайте! - сказал, старушке, пытаясь поднять её с земли. - Вас провожу отсюда подальше.

Старая женщина что-то пробормотала в знак благодарности и только сейчас заметил, как все её лицо, скрытое покрывалом от грязной тряпки, изуродовано до такой степени, что с трудом мне пришлось разглядеть на месте бывшего лица две щели на месте глаз и чуть ниже носа полоску рта. Все остальное на месте её бывшего лица было сплошным шрамом от сильного ожога. Видимо, это она где-то погорела, когда обогревалась ночью в своём ветхом жилище. Просто удивительно было, как она могла сохранить своё зрение после такого ожога, и вообще сама выжить. Может быть, что она ни так стара, как думаю. Руки её нежные.

- Вот вам ещё сто рублей. - сказал, этой старушки, когда проводил до автобусной остановки. - Садитесь в автобус и уезжайте отсюда подальше в центр Душанбе. Иначе, эти пацаны вас подчистую обокрадут.

Подождал, когда старая женщина вошла в автобус и уехала. Обратно вернулся к воротам кладбища.

- Вот, держи! - сказал, пацану в джинсовом костюме, который стоял рядом с ведром, наполненным цветами. - Эта сотня твоя. Ведро с цветами мое. Сейчас вали ты отсюда. На обратном пути тебе шею намылю.

Пацан какое-то мгновение удивленно посмотрел на сторублёвку и тут же рванул в сторону города. Взял ведро с цветами и медленно пошёл наверх, в сторону могилы своих бывших однокурсников. Бездомная собака нанюхала колбасу в моем кейсе и тоже поплелась следом за мной в гору возле проволочной изгороди разделяющей кладбище на две части. Ни стал отгонять собаку, может быть и мне, так же, как собаке, когда-то придется путаться у кого-то под ногами с целью получить пропитание. Но лучше об этом не думать. Впрочем, совсем недавно, сам был почти в таком положении, когда жена рожала третьего ребёнка, а у меня в это время не было работы.

Если бы не помощь со стороны моей мамы, то и мне, как собаке, пришлось бы так попрошайничать за куском хлеба для пропитания своей семьи. Хорошо, что рядом была мама. Ещё издалека увидел мраморную глыбу над могилой Касымовой Зухры и Никифорова Сергея. Глыба была отполирована до зеркального блеска. Со стороны мусульманского кладбища на глыбе был вырезан полумесяц и надпись на таджикском языке. Со стороны христианского кладбища на мраморной глыбе был вырезан крест и надпись на русском языке. "Никифоров Сергей Митрофанович - 1958 - 1988 гг." Это Сергею было всего тридцать лет. Касымовой Зухре только двадцать два года.

Совсем молодые. Им жить и жить ещё, а их больше нет. Сейчас бы у них первый ребёнок пробовал бы что-то говорить и ходить. Вытащил из ведра цветы и тут увидел, что рядом с могилой моих однокурсников такая же свежая могила с фотографиями на кресте. По фотографиям и надписи на кресте узнал отца и мать Никифорова Сергея, родители которого умерли, не достигнув ещё пенсионного возраста. Огромный букет цветов, который был у меня в руках, осторожно разделил на две части и разложил цветы на обе могилы, родителей и детей. Затем достал из кейса бутылку водки и закуску. В это время ко мне подошли могильщики, среди которых не было знакомых лиц. Значить тех могильщиков, которые вскрыли могилу Касымовой Зухры, возможно, посадили в тюрьму или выгнали с работы на христианском кладбище. Вот теперь новые траурные попрошайки-алкоголики стоят рядом со мной и жадными глазами следят за движением этой бутылки водки в моей руке.

- Давайте свои стаканы. Налью водки. - сказал, могильщикам. - Помянем добрым словом хороших людей.

Мужики быстро достали из своих замызганных карманов грязные гранёные стаканы, в которые налил до краёв водки и остаток водки налил в свой стакан, принесённый из дома с собой. Коляску копчёной колбасы разделил поровну между собой, мужиками и бездомной собакой. Собака тут же скрылась с куском колбасы в зарослях кустарника. Мужики жалобными глазами проводили собаку с колбасой в зубах и молча подняли свои гранёные стаканы с водкой за упокой умерших. Тоже ничего не стал говорить. Много уже было сказано об этих раньше времени умерших людях.

Все равно их нам не вернуть обратно, только наша память будет хранить их лица в нашем сознании до тех пор, пока мы будем жить и носить в себе память об умерших. Может быть, будет такое время, ни дай Бог этому случиться, когда мы позавидуем этим умершим, которые вперёд нас вырвались из капкана жестокой жизни и нашли себе покой в другом мире измерения, который живые люди называют "тем светом". Пускай им, на "том свете", будет всегда прекрасно, чтобы они там нашли друг друга и больше никогда не расставались с семьёй.

Конечно, тут на этом свете им было бы лучше. Закончив поминки, опустил бутылку из-под водки в пустое ведро и пошёл к выходу из городского кладбища. Мужики тут же подхватили ведро с пустой бутылкой из-под водки и поплелись следом за мной. В это же время из своего убежища выбралась бездомная собака и облизываясь после съеденной колбасы присоединилась к нашей группе, которая петляя между могилами вышла к воротам кладбища, возле которых выстроилась целая шеренга попрошаек и пацанов с цветами.

Вся эта разношёрстая толпа сразу ринулась ко мне. Может быть, это слух о добром мужике, который раздаёт сотни рублей каждому, уже разнеслась среди нищих и торговцев цветами или они просто пришли заниматься своим "бизнесом". Ни стал уделять внимание присутствующим у ворот кладбища, а поспешил на посадку в автобус, который уже приближался к своей остановке, расположенной вблизи кладбищенских ворот.

Толпа попрошаек проводила меня до автобуса. В этот день никуда не пошёл. Просто вернулся к себе домой и лёг спать до прихода жены с работы, а моих детей с детского садика и со школы. Мне надо было хорошо выспаться и прийти в себя от выпитой водки на поминках, так как завтра рано утром надо ехать на занятия первого семестра пятого курса в университете.

Нужно полностью сосредоточиться на своей учёбе. Отбросить все из своей памяти, что может меня отвлекать и мешать занятиям. Главное, это учёба, а дальше будет видно, как все сложиться в моей судьбе. Возможно, что мне удастся выбраться из капкана, подставленного мафией, раньше того времени, когда меня вместе с мафией загребут в тюрьму. Сидеть в тюрьме мне никак не хочется. Лучше быть нищим и свободным. Хотя, быть нищим тоже совсем не приятно. Надо стараться как-то мне наладить жизнь в своей семье.


6. Праздничные проблемы.

Как всегда, уже рано утром, университет был похож на муравейник. По всем этажам и кабинетам сновали студенты и профессора-преподаватели. У в хода в университет и у дверей между этажами, вооружённая охрана, это в целях нашей безопасности. Так как в Таджикистане гражданская война, которая набирает силу.

В любой момент совершенно не виновные ни в чем студенты университета, вместе со своими преподавателями, могут подвергнуться нападению со стороны враждующих группировок, которые себя в политике называют "оппозицией", в зависимости оттого, кто из них приходит к власти. Что же касается власти, то она в республике крайне неустойчива.

Постоянно меняются флаги на доме правительства. Никто не знает точно, какая сейчас власть в Таджикистане. Региональные кланы, мафия, политические группировки и обыкновенные криминальные банды стремятся во чтобы то ни стало прийти к власти. Надо учиться, чтобы на смену этим разборкам пришла свежая интеллигенция, которая здесь наведёт порядок.

Вся наша группа толпится у стенда с расписанием лекций на время занятий первого семестра. Мы обмениваемся обычным приветствием друг с другом и начинаем вникать в курс обучения. Меня удивляет то, что никто не обмолвился ни единым словом об летней международной археологической экспедиции.

Никто не завёл разговор о смерти Касымовой Зухры и Никифорова Сергея. Словно ничего этого не было за этот календарный год. Все заняты только учёбой. Никому дела нет, что отсутствуют двое наших однокурсников, которых просто вычеркнули из своей памяти друзья-однокурсники и преподаватели университета. Можно было подумать, что не было никакой семейной трагедии с сожжением молодой девушки, которая потрясла своей ужасной смертью ни только Душанбе, но и всю республику. Словно похорон не было. С первого дня занятий нас так сильно загрузили лекциями, что на посторонние разговоры у нас не было времени. Каждую пару лекций мы бегали из кабинета в кабинет через весь длинный коридор огромного здания университета. После занятий выстаивали длинные очереди в библиотеке университета или мотались по магазинам Душанбе в поисках необходимой литературы и учебников по пятому курсу исторического факультета. Даже кушали только у себя дома. Целыми днями в университете ходили совершенно голодные.

В конце первого семестра пятого курса нас разделили, дополнительно, на три группы по выбору темы дипломных работ, подготовка который начнётся уже в конце второго семестра пятого курса весной 1989 года. Сказал, что буду брать тему по истории изобразительного искусства или истории циркового искусства Таджикистана. Меня тут же отделили от всех однокурсников, так как подобной темы никто не брал. Все взяли себе лишь политические темы дипломных работ. Таким образом, так оказался в полной изоляции от своей группы.

У меня даже день обсуждения темы дипломной работы не совпал с занятиями нашей группы по обсуждению тем дипломных работ. Мы с руководителем проекта темы дипломной работы сидели в кабинете одни. Целыми днями просматривали различную литературу и архивные документы по цирковому искусству. После семестра в университете обратно сел за изучение вопросов бизнеса. Насыров Сухроб дал мне отсрочку на отчёт перед комиссией, из-за того, что у меня был семестр в университете.

Насыров Сухроб сдержал своё слово, и не вникал в дела на рабочих объектах, лишь подписывал свои документы в назначенное время и выдал зарплату за готовые объекты по всей республике. У меня зарплата осталась на том же уровне. Добавочно ещё зарплата за преподавательскую работу и за то, что числюсь на окладе в СМНУ-8, куда, иногда, заглядываю, чтобы выпустить очередную стенгазету к празднику и получить там положенную мне зарплату согласно штатного расписания.

Когда в конторе начинаю ворчать насчёт того, что мало уделяю внимания своей основной работе в СМНУ-8, а зарплату получаю полностью, то ссылаюсь на Насырова Сухроба. Все сразу замолкают. Знают, что с ним лучше не связываться, а то, могут быть большие неприятности. Начальник СМНУ-8, Каляпкин Владимир Викторович, вообще молчит. Скорее всего ни от того, что боится Насырова Сухроба, а по той причине, что получает хорошие подачки от Насырова Сухроба, в виде больших сумм взяток и хороших строительных объектов по всему Таджикистану.

Так что СМНУ-8 и самому начальнику выгодно, чтобы работал у Насырова Сухроба. Упрекают они меня только из-за зависти, что получаю зарплату сразу в нескольких местах и больше всех в СМНУ-8. Если бы они узнали, что целыми днями сижу за учебниками истории и бизнеса, а деньги получаю ещё больше, то все завистники давно уже полопались от своей зависти. Но никому из них неизвестно, что, фактически, каждый день нахожусь под прицелом и на лезвии ножа мафии. Один мой неверный шаг, и могу погибнуть вместе со своей семьёй. Да и нагрузки у меня такие, что никто из завистников не позавидует мне, если узнает, что мне спать приходится всего три-четыре часа в сутки. Так что пускай все в СМНУ-8 тогда заткнуться.

Сегодня тоже. Едва вошёл на территорию управления, как все стали шушукаться и косо смотреть в мою сторону. Не обращая ни на кого внимания, направился в бухгалтерию, чтобы узнать насчёт своей ведомости по зарплате. Проходя мимо приёмной начальника нашего управления увидел новую секретаршу, которая ещё не успела забеременеть неизвестно от кого. Прежняя секретарша находится в декретном отпуске. Поговаривали в конторе, что её драл весь руководящий состав нашего управления.

Видимо, что в очередной интимной встрече она забыла предохраняться от мужиков, вот и залетела на беременность. Теперь тут весь руководящий состав мужиков ходит в страхе за то, что бывшая секретарша может кого-то из них объявить отцом своего ребёнка, а в нашем управлении СМНУ-8 мужики все женатые. Вот тогда будет скандал!..

- Тебя Каляпкин вызывает к себе. - сухо, сказала новая секретарша, имени которой не знаю. - Срочно зайди.

- Владимир Викторович! Вы вызывали меня? - спросил, начальника управления, заглядывая в его кабинет.

- Заходи, Александр! У меня к тебе разговор есть. - серьёзно, сказал Владимир Каляпкин. - К тебе лично ни чего плохого не имею, но вот народ на меня давит. На каждом профсоюзном и партийном собрании укоряют меня в том, что ты по всему Таджикистану мотаешься, делаешь там какие-то работы, а у нас наглядную агитацию совсем запустил.

Все стенды на солнце по выгорали. В столовую нашу стыдно зайти. Скоро новый год будет. Люди требую праздника не только для души, но и для своего созерцания. Новогоднюю ёлку надо оформлять. Так что ты подумай над всем этим. Наведи порядок в наглядной агитации управления.

- Хорошо! - согласился. - Чтобы наверстать мне упущенное в работе с наглядной агитацией, поставлю сюда одну бригаду художников, которые вам подготовят стенды и новогоднюю ёлку. Естественно, что все это будет при моем участии в свободные от работы дни и за мою зарплату, которую получаю у вас. Что же касается оформления столовой, то это возьму лично на себя, но только после нового года. К этому времени вы подготовьте необходимые материалы на реконструкцию столовой и завезите новое оборудование для её кухни.

Так как наше управление находится рядом с рекой Кафирниган и по специфике своей работы мы непосредственно относимся к воде, то сделаю столовую баром с интерьером и дизайном, в национальном русском стиле по русской сказке "Садко". Естественно, что и название бара будет "Садко". Чтобы таджики не обижались на нас, что у них в республике бар на русскую тему, кухню бара мы полностью сделаем в таджикском стиле.

Вокруг этого бара, на первом этаже, все будет расписано на тему таджикских национальных сказок, связанных с водой. Таким образом, у нас не будет ущемлена ни русская, ни таджикская нация. Зато будет красиво и можно будет бар открыть для посещения ни только наших рабочих, но и для всех желающих с соседних предприятий, кто захочет у нас в баре "Садко" обедать. Так что бар будет ещё и прибыль приносить нашему управлению. Думаю, что за пару месяцев бар вам сделаю. Может быть, даже раньше.

- Это хорошее предложение. - согласился начальник. - На первом же профсоюзном собрании мы обсудим твоё предложение. Думаю, что коммунисты нас с тобой поддержат и помогут в работе. Пожалуй, ты прав был, когда в первые дни перестройки твердил, что будешь заниматься собственным бизнесом. Может быть, тебе уже пора открыть при нашем управлении свой кооператив по изобразительному искусству? - Кооператив не буду открывать. - сразу, отказался, от совета Владимира Каляпкина. - Это мелкое хозяйство меня совершенно не устраивает. Фактически, уже сейчас, под контролем Насырова Сухроба, руковожу большим предприятием на огромном пространстве Таджикистана. К лету следующего года это предприятие полностью перейдёт под мое руководство, которое назову производственным объединением "Дизайнер". Там буду проводить разные направления в бизнесе. В том числе и работу в изобразительном искусстве.

- Это у тебя едва ли получиться. - сказал главный инженер, который только что вошёл в кабинет. - Для этого тебе надо было учиться ни на историка, а на экономиста или на инженера. Так что выброси из головы пустые мечты и ищи себе место преподавателя в средней школе города. Это лучшее, что ты сможешь делать.

- Сам разберусь, где мне работать после университета. - сурово, отшил, главного инженера. - Когда поступал учиться в университет на историческое отделение, то ты тоже говорил, что это пустая затея. Уже слишком старый для такой учёбы. Однако твои выводы не сбылись. Успешно поступил учиться в университет. Уже готовлю дипломную работу на последний курс университета. Так что твои выводы несбыточны.

Владимир Ильич Барщиков, главный инженер управления, почему-то постоянно сомневался в моих способностях. Наоборот, ещё сильнее старался сделать то, в что Владимир Барщиков был не уверен. От этого выигрывали все. Может быть, это Владимир Барщиков делал специально, чтобы завести меня или он, действительно, сомневался в моих способностях? Однако, сам главный инженер часто допускал ошибки в своей работе, что сказывалось в производительности труда в управлении.

Бывало, что главный инженер выдвигает какое-то рационализаторское предложение в оснащении мастерских управления каким-то новым оборудованием. На первый взгляд всем кажется, что у нас в управлении от этого оборудования возрастёт производительность труда и мы будем больше зарабатывать денег. Но после оказывается, что этим оборудованием никто не умеет пользоваться и оно вообще не нужно нам. Оборудование лежит и постепенно приходить в негодность, отчего у нас убытки, а не повышение зарплаты.

Так что, может быть, поэтому Владимир Барщиков сомневался в других людях, так как сам часто допускал необдуманные поступи в работе во вред производству. Видимо, он такой не везучий в своих делах или он работает не по своей специализации. После разговора с начальником управления о моей дальнейшей работе в конторе, в этот же вечер решил договориться с бригадой Черкасова Александра насчёт работы в СМНУ-8.

Понимал, что парни сильно загружены работой на объектах, но мне нужно было выходить из положения. Не хотелось портить отношение с людьми СМНУ-8, где проработал художником уже несколько лет. Кто знает, что будет завтра? Может быть, мне придется обратно вернуться работать на прежнее место. Так зачем буду рвать хорошее отношение с начальством и людьми нашего управления, с которыми работал много лет и, возможно, ещё буду работать.

- У меня к тебе частное предложение. - сказал, Черкасову Александру, когда мы с ним встретились вечером. - Ты, конечно, можешь отказаться из-за своей загруженности работой, но у меня лично к тебе просьба такого направления. Ты знаешь, что до сих пор числюсь художником в СМНУ-8. Так вот, по той причине, что большую часть рабочего времени нахожусь в работе с вами и на своей учёбе в университете, работу в СМНУ-8 Крайне запустил. Прошу твою бригаду, чтобы вы в выходные дни до нового года поработали в СМНУ-8. Там надо реставрировать все стенды наглядной агитации и подготовить украшение к новогодней ёлки.

Эти праздничные проблемы меня просто достали. К каждому празднику, бесплатно, подготавливаю оформление детского садика и средней школы, где находятся мои дети, а тут ещё эта контора с запущенной работой. Своим парням скажи, что им за эту работу отдам свою личную зарплату в СМНУ-8. Это конечно не большие деньги, к которым вы все уже давно привыкли, но на чай с лепёшкой тут каждому из вас хватит. - Поговорю с бригадой. - неуверенно, ответил Александр Черкасов. - Лично могу и бесплатно поработать в СМНУ-8, из-за уважения к тебе. Но вот с бригадой у меня могут быть сложности. Почти все они собираются уезжать из Таджикистана в Россию. Поэтому у всех на уме только деньги. Как ты сам сказал, что это ни деньги, которые ты дашь за работу в СМНУ-8, поэтому у них желание может не появиться на эту работу. Ладно, что говорить сейчас. Результат ты узнаешь завтра. Может быть, тебе и тут в этот раз повезёт в работе?

Конечно, мало рассчитывал на помощь от этой бригады художников, так как самые доверенные мне художники этой бригады ещё со школьной скамьи, уже уехали за пределы Таджикистана. В бригаде стало больше новых людей, которых знал плохо. У них были мысли только о зарплате. Уже давно прошло время энтузиастов, когда люди думали больше об искусстве, чем о заработке.

Теперь пришло другое время, на смену социализма вернулся капитализм. Капитализмом, как известно, в первую очередь движет нажива. На работе в СМНУ-8 парни не наживутся. Так что, наверно, мне придется самому навёрстывать упущенное. Мои предположения насчёт перемен в пользу капитализма, почти, оправдались. На работу в субботу, в СМНУ-8, пришли всего трое художников из десяти человек в бригаде. Ничего ни стал спрашивать у бригадира о других художниках. Это было личное время каждого и каждый поступил, как посчитал сам. Тут о совести говорить бесполезно. Где капитал, там нет совести. Тут есть только цель наживы денег любой ценой.

- Мы сейчас распределим работу поровну. - сказал, художникам. - Каждый берет себе по одному стенду и заканчивает его сегодня. Мне все равно, когда будет сделан стенд у каждого. Главное, это чтобы он был добросовестно сделан. Как только стенд будет готов, то хозяин этой работы может быть свободен. Так мы за два выходных дня сделаем все стенды и на следующие два выходных дня займёмся подготовкой новогодней ёлки. Мы будем только рисовать новогодние картинки и оформление зала.

Сборкой новогодней ёлки будут заниматься люди самого СМНУ-8. Зарплату за эту работу вы получите до нового года и новогодние подарки вам тоже обещаю дать под самый новый год. Завтра об этом поговорю с начальником управления. Мы ни стали вытаскивать стенды под навес во двор, как это делал всегда летом. Сейчас была зима и во дворе управления вместо снега шёл проливной дождь. Так что нам пришлось мастерить небольшие настилы из досок на уровне своего пояса и на них класть стенды на реставрацию. Это было неудобно для всех.

В субботний день большая часть конторы работала, так как подводили итоги прошедшего года. Люди ходили в узких проходах по коридорам и мешали художникам. Каждый раз приходилось прерывать работу, чтобы пропустить кого-то мимо стенда. Все неудобства отрывали много времени работы у художников-оформителей. Как мы ни старались быстрее сделать свою работу, но закончили все лишь поздно ночью. Раздал художникам по десять листов белой бумаги ватмана и по одному набору краски гуашь, то на новогодние картинки.

- Думаю, что вам лучше завтра работать дома над картинками к новому году. - сказал, парням. - При такой сырой погоде эти стенды ещё не высохнут, а другого места для работы с новыми стендами у нас нет. Так что новые стенды мы будем реставрировать в следующие выходные дни. Сейчас идём все по своим домам.

Закутавшись в целлофановую плёнку вместе с листами ватмана и с коробками набора краски гуашь, мы вышли из конторы управления. Большие хлопья мокрого снега вперемешку с дождём падали сплошным полотном с тёмного ночного неба. Казалось, что весь мир превратился в сплошную мокрую массу, которая решила покрыть всю землю вместе с постройками, машинами, растением, животными и людьми.

В этом мокром состоянии окружающей нас среды нам пришлось идти три километра мимо бурлящей воды реки Кафирниган и через висячий мост перебираться на другой берег к городскому парку, за которым расположился сам Кофарнихон. Дальше мы шлёпали по сплошному потоку грязно-белой массы, которая едва освещалась уличными фонарями заляпанными хлопьями мокрого снега. Так что пришли мы домой поздно ночью, когда почти весь город укутавшись в мокрую шубу снега погрузился в спячку, как медведь в берлогу, несмотря на то, что до хорошего снега ещё было далеко, а новый год скоро. Всего осталось ждать две недели.

- Где это тебя носит в такую паршивую погоду? - забурчала жена, открывая мне двери. - Проходи. Посмотри на себя. На тебе сухого места нет. Как тебе не стыдно. Из-за тебя спать не могу. Шляешься где-то ночью...

- Хватит тебе бурчать. - остановил, Людмилу. - Ну, ты, прямо, как старая бабка. Сейчас переоденусь. Выпью стакан водки с черным перцем и до утра буду в полном порядке. Ты уже лучше успокойся и иди спать.

Людмила, закутавшись в домашний халат зашлёпала в тапочках на босую ногу в сторону кровати. Снял с себя всю мокрую одежду и накинув на себя махровый халат, пошёл на кухню. На столе стояла кастрюля с давно уже остывшим супом и в вазе лежала буханка серого хлеба. Лампочка с потолка тускло освещала кухню, словно боялась нарушить мокрый сумрак за окном. Ни стал разогревать себе уже давно остывший ужин. Только достал из шкафа бутылку водки и баночку чёрного перца. Это было уже давно испытанное народное лекарство от простуды.

Стоило только выпить смесь водки с черным перцем и хорошо пропотеть в тёплой постели до утра. На следующее утро никогда, ни какая простуда в теле человека не задерживается. Тут вспомнил, как однажды лечил директора автобазы, у которого работал в начале восьмидесятых годов художником-оформителем. Когда мы только начинали осваиваться в Таджикистане. Мы ещё не знали обычаев и порядков местного населения.

Директор автобазы-2937, Абосс Додорджанович Додорджанов, любитель хорошей выпивки, за которую его сместили со всех занимаемых раньше высоких постов власти, как-то пригласил меня вечером к себе домой. У него был дома ремонт, который он затеял в начале лета и ещё в конце осени продолжал бесконечный ремонт. Властная жена Абосса Додорджановича постоянно пилила его своими скандалами за длительный ремонт квартиры. Жене уже давно надоела грязь в комнатах квартиры.

- Ремонт квартиры уже заканчиваю. - сказал мне, Абосс Додорджанович, показывая на абстрактную покраску стен. - Но вот с филёнкой у нас ничего не получается. Мастера эти не умеют делать филёнку на стенах.

Вошёл в комнату, где пытались проводить линию филёнки под потолком два парня. Они оба стояли на одинаковых табуретках, но оба были разного роста. Один парень был почти двухметрового роста и доставал рукой на уровне потолка. Второй парень был значительно ниже первого, его руки на таком уровне лежали на стенке. Каждый из них, согласно своего роста, отбивал филёнку покрашенным шнуром. Отчего филёнка выглядела не горизонтально прямой линией, а какой-то геометрической полосой в тетради по геометрии ученика среднего класса.

Ещё бы полчаса и эта линия превратились бы в абстрактную линию совершенно неизвестного направления в изобразительном искусстве. После этого люди годами ломали бы себе голову над этим произведением изобразительного искусства, как над картиной Малевича "Чёрный квадрат". Какое чувство хотел этим выразить художник написавший подобное произведение изобразительного искусства? Очевидно, что мое появление прервало творческий порыв художников-абстракционистов мирового значения.

Едва хихикнул над видом этого творчества, как парни тут же сконфузились и навсегда порвали с миром изобразительного искусства. Зато мне пришлось в течении двух выходных дней превращать эту мазню в горизонтальную линию филёнки по всему периметру квартиры Абосса Додорджановича Додорджанова.

- Ну, ты меня просто спас! - орошая пространство насморком, радостно, воскликнул Абосс Додорджанович, когда вошёл вместе с женой в комнату, где уже заканчивал свою работу. - Мне бы понадобилось пару месяцев проводить филёнку и то бы её так ровно не смог бы выполнить. Тут ещё моя бесконечная простуда. Все никак не могу вылечиться, а завтра собрание парткома. Потом постоянная занятость на своей работе.

- Вам нужно выпить стакан водки с чёрным или красным перцем. - случайно, сорвалось у меня с языка. - Все сразу у вас пройдёт.

- Вот! Видишь! - восторженно, сказал Абосс Додорджанов, своей жене. - Даже непьющий человек советует народный рецепт лекарства. Так что накрывай на стол, а сбегаю за водкой. Мне надо хорошо лечиться.

Абосс Додорджанович скрылся за дверью своей квартиры и несмотря на поздний час ночи выходного дня, когда все магазины закрыты, через несколько минут вернулся с бутылкой водки. Видимо, это у него где-то у друзей был припасён запас спиртного или купил у сторожа гастронома, который традиционно снабжает в выходные дни водкой любителей выпить спиртного. Так что через десять минут Додорджанов был с водкой.

- Все! Хватит тебе мазать! - приказал Додорджанов. - Садись за стол, пока шурпа ещё не остыло в "косах".

Ни стал церемониться и отправился мыть под краном руки, запачканные гуашью от филёнки. Тем временем, Абосс Додорджанович, налил водки из бутылки в пиалы из-под чая. Приготовил баночку чёрного перца, чтобы насыпать в пиалы, наполненные до краёв водкой. В это время пришёл в зал за накрытый стол.

- Совершенно здоров. - сказал, усаживаясь за стол в зале. - Поэтому мне пить водку с перцем не надо.

- Ты же знаешь, что не пью, то есть, не лечусь один. - печально, выдавил Додорджанов. - Ты только состав мне компанию за пиалой водки без перца и скажи мне, сколько надо насыпать перца на одну пиалу с водкой.

- Ну, это зависит от степени заболевания. - ответил ему. - Чем дольше болеет простудой человек, тем больше нужно перца и водки. Только после этого надо хорошо укутаться в постели и за ночь несколько раз поменять после пота белье. К утру здоровье полностью восстановиться. Вы уже сможете пойти на собрание парткома.

Абосс Додорджанович ни стал выслушивать до конца народный рецепт. Он насыпал в пиалу полную чайную ложечку чёрного перца. Тщательно размешал перец в пиале с водкой и залпом выпись содержание жгучей смеси, быстро закусывая горячим супом шурпа ложкой из тарелки. Следом за ним выпил пиалу водки без чёрного перца и тоже стал закусывать горячим шурпа, которое приятно пахло зеленью и свежим мясом.

После второй пиалы водки с черным перцем, Абосс Додорджанович был готов. Оставалось лишь его уложить в кровать. Хотел его жене помочь отнести своего директора в постель, но жена ловко схватила его под руки и потащила, словно щенка на его мягкую подстилку в спальне. Видимо, что такая сцена в доме Додорджанова была не однажды. Так что жене не трудно было привычно отправить мужа в постель, который по своему весу был в раз два меньше своей жены, и она давно уже с лёгкостью тяжелоатлета управлялась маленьким весом своего мужа. Моя помощь тут совсем не была нужна. Поэтому сразу ушёл к себе домой.

На следующий день Абосс Додорджанович на работу не вышел. Не было его и на собрании парткома. Только через месяц директор вернулся к своим служебным обязанностям, сильно похудевшим и осунувшимся. Мне неизвестно, как тогда подействовало на его лечение народное средство водки с черным перцем. Но его жене, после того вечера, сильно повезло. Она таскала пьяного мужа уже ни как щенка, а как котёнка за шиворот, когда Абосс Додорджанович был изрядно пьян. Так как он уже сильно потерял в весе после лечения.

Вот и мне понадобилось сейчас лечиться от простуды народным средством, водкой с черным перцем, но только ни в тех пропорциях, как в тот памятный вечер лечился Абосс Додорджанович. На половину гранёного стакана, заполненного водкой, насыпал всего щепотку чёрного перца. Тщательно размешал все содержимое и выпил. Струя горючей смеси обожгла все мое нутро. Поспешил залить эту смесь водой из-под крана. Тут же принялся тщательно закусывать горючую смесь остывшим супом и серым хлебом.

Затем налил ещё водку на половину гранёного стакана и уже без чёрного перца залпом выпил водку. Закусывая тем же продуктом, который был у нас на столе. Меня всего передёрнуло от выпитой водки и холодной закуски. Разогревшись хорошо водкой и черным перцем, укутался в две плотные простони с тёплым шерстяным одеяло и с тёплой шерстяной шапочкой на голове. Затем выпил ещё сто грамм водки и отправился спать не на свою кровать, где спала жена, а на диван в зале. Не хотелось слушать сварливый голос жены, о том, что обратно пил водку.

Мог бы и обойтись без водки. В доме полно аспирина и другого лекарства от простуды. Не обязательно пить ночью водку с перцем. Но водку все же признавал в лечении больше чем таблетки. Вполне вероятно, что водка с черным перцем все-таки является для мало пьющих людей народным средством лечения от простуды. Утром проснулся весь вспотевший до такой степени, что обе мои простыни можно было выжимать руками, как тряпку, замоченную в солёной воде. Но зато состояние у меня было бодрое, особенно после того, как принял душ.

Теперь мне можно было серьёзно заниматься работой и учёбой по бизнесу, отчёт по которому мне предстояло делать перед комиссией Исполкома Душанбе. Попутно весь день рисовал новогодние картинки в управление СМНУ-8, в детский садик и в среднюю школу, где учились мои сыновья, на которых уже с первых дней учебного года стали поступать жалобы от директора школы и учителей, за плохое поведение. Особенно, этот балаган в школе устраивал старший сын Артур. Никакие уговори и наказания на него не действовали. Артур словно зациклился на том, что он должен делать гадость в школе, на улице и дома. Когда его замыкал дома, то он вскрывал хозяйственный шкаф на балконе и начинал выбрасывать в окно на улицу художественные краски.

Любуясь тем, что машины колёсами давят тюбики с художественной краской и вся улица размазана разноцветной палитрой этих красок. Когда мои нервы не выдерживали, брался за ремень, чтобы всыпать ему хорошо по заднице за его проделки. Тогда Артур убегал из дома. Мне приходилось искать его по Душанбе и Кофарнихону, вместо того, чтобы заниматься своими неотложными делами дома, в учёбе и на работе.

Мало того, что Артур сбегал с дома, он к тому же будучи на улице ночами лазил по чужим подвалам и продуктовым лавкам базаров в поисках продуктов для своего пропитания. К тому же Артур часто привлекал с собой за компанию своего младшего брата Эдика. От их похождений не было спасу. Мне постоянно приходилось платить штрафа за их безобразие.

Вести дипломатические переговоры с руководящим составом городских властей, чтобы моих детей не отправили в исправительно-трудовую колонию для несовершеннолетних хулиганов. Задаривать подарками частников, пострадавших от набегов моих сынов. Наконец, приходилось заниматься принудительным изобразительным искусством по нашему городу, чтобы в школе, на улице и в других местах, на безобразия моих сынов, просто люди на все закрывали глаза.

Пожалуй, что от этого выигрывал только наш маленький Кофарнихон (Орджоникидзеабад), который после моей принудительной работы становился весь красочным. Но этим мои праздничные проблемы не закончились. В самый канун нового 1989 года, кто-то там поджог в школе зал с новогодней ёлкой. Естественно, что все в школе указали на моего старшего сына. Перед учебным советом встал вопрос о пребывании в школе моего старшего сына. Каждое собрание в школе меня беспокоило. Опять нужно было доказывать педагогическому совету, что так мой сын познает свой мир жизни.

- У меня просто нет больше сил вести борьбу за поведение вашего сына. - сказал мне, директор школы, на педагогическом совете. - Мы, конечно, ценим вашу постоянную помощь нашей школы. Но вынуждены вас оштрафовать, за поджог вашим сыном, зала с новогодней ёлкой школы и поставить вопрос об исключении вашего старшего сына Артура из школы. Все остальные методы воспитания вашего сына нами исчерпаны.

Для меня это было, как удар молнией среди зимы. Всякое мог допустить, но, чтобы моего ребёнка исключили из школы или посадили в тюрьму за его проделки, это было выше моего терпения. Просто кипел весь от обиды и злости за поведение своего старшего сына Артура. Готов был сына разодрать в клочья прямо в присутствии директора школы и всего педагогического совета. Мне понадобилось некоторое время, чтобы немного прийти в себя от подобного известия. Надо было как-то поговорить, чтобы оставить сына в школе?

- Давайте договоримся так. - сдерживая гнев против сына, сказал, директору школы. - Штраф за ущерб и восстановление зала к новому году беру на себя. Вы, в свою очередь, тоже пойдёте мне на встречу. Оставляете моего старшего сына Артура в школе до конца учебного года. Все это время Артур будет под постоянным моим контролем. На следующий учебный год его у вас не будет. Дальше сам позабочусь о его дальнейшей судьбе. Артур будет вместе со мной работать на моем предприятии под постоянным контролем.

Видимо, что в школе некому было восстановить новогоднюю ёлку в срок. После длительных переговоров директора школы и педагогического совета, они пришли к согласию с моим предложением. Оставить Артура до конца учебного года в школе, с условием выполнения мной взятых на себя обязательств по восстановлению зала с новогодней ёлкой и уплаты штрафа за нанесённый школе ущерб. В случае невыполнения восстановления мной новогодней ёлки, Артура тут же исключали из школы. Нашу семью подвергали дополнительному штрафу, за нанесённый моральный ущерб всем учителям и ученикам школы. Сумма штрафа определялась размером моей зарплаты на постоянном месте работы, то есть, в СМНУ-8.

С дальнейшим постановлением на парткоме города о моем пребывании в рядах коммунистической партии Советского Союза, как не достойного гражданина быть в рядах коммунистической партии за плохое воспитание своих детей. Это решение педсовета школы было для меня, как приговор за совершенное мной преступление, которого, фактически, не совершал, но и никак не мог оправдаться перед коммунистами. Вполне естественно, что у меня не было другого выбора, как согласиться с решением педсовета школы, подписать собственноручно условный приговор, за которым мне могло быть наказание. Иначе бы мой сын оказался хулиганом улицы. Все последние дни перед новым годом провёл за восстановлением школьного зала к новому году.

Мне, конечно, помогали и родители учеников школы, у которых дети были ничуть не лучше моего старшего сына Артура. В зале постоянно находились кто-нибудь из учителей педсовета, которые своим трудом несли посильную помощь в восстановлении школьного зала к новому году. Естественно, что без такой помощи мне было невозможно выполнить взятое обязательство. Так как многие виды работы были не под силу одному человеку. Нужны были дополнительные руки в поднятии не стандартных предметов и восстановлению самой новогодней ёлки. Общими усилиями пострадавшая новогодняя ёлка в школе уже была опять восстановлена. Сам новый год встречал без чувств в постели. Весь разбитый и измученный бессонными ночами, уснул сразу же, как только пришёл из школы перед началом нового 1989 года. Мне было не до праздников. Надо было, как-то очухаться и прийти в себя от постоянных круглосуточных нагрузок, которые окончательно сломили меня физически. После таких изнурительных нагрузок мне предстояло только умереть или выжить назло моим врагам.


7. Ложное обвинение.

Не успели закончиться мои праздничные проблемы, которые длились до второго семестра пятого курса, как началось такое, что мне пришлось позавидовать тем, кто оставил нас на этом свете. Так как пережить подобное, нужны были железные нервы, крепкое здоровье и сила воли, которые меня ещё не подводили. Несмотря на то, что у меня уже начался второй семестр пятого курса, мне приходилось в промежутке между занятиями и экзаменами за пятый курс, продолжать работу в СМНУ-8 по оформлению интерьера бара "Садко". Также проводил педагогическим занятиям в различных учебных заведениях, где часто давал свои уроки по изобразительному искусству и гуманитарным предметам. Так каждый мой день был в работе.

Мотался, ну, прямо, как белка в колесе и не обращал никакого внимания на окружающее меня положение. Для меня главное было закончить работу над баром "Садко" и успешно сдать экзамены за пятый курс в университете. Дальше меня ждали дипломная работа и открытие Производственного объединения "Дизайнер", руководителем и хозяином, которого становился. Нужно было подготовить новые кадры в работу.

В промежутке между последним занятием за пятый курс и первым экзаменом за этот же курс, работал в СМНУ-8. Так как весь первый этаж был в строительных лесах по росписи масляной художественной краской стен и потолка, которые выполнял приглашённый мной к работе Шевелев Валера, то мне из бара можно было пройти за водой на улицу только по лестнице через второй этаж, где находились кабинеты бухгалтерии и напротив бухгалтерии касса по выдачи зарплаты. Этот путь мы проходили ежедневно без всяких проблем.

Проходя мимо кабинета бухгалтерии, заметил, что дверь бухгалтерии открыта и в ней слышно всхлипывание. Заглянул в кабинет бухгалтерии и увидел там за столом женщину в слезах, то была главный бухгалтер СМНУ-8, Давлятбаевой Роза. В стороне от неё стоял её сожитель, Нигматулин Хамит, который работал слесарем в мастерских нашего управления на территории конторы и постоянно заглядывал в бухгалтерию к Давлятбаевой Розе, чтобы договориться с ней на очередную интимную встречу.

Вот и в этот раз Нигматулин Хамит находился рядом с ней. Видимо, что-то они не состыковались в этот раз, и она плакала за кабинетным столом бухгалтерии. В это время никого из служащих бухгалтерии не было. Возможно, что все ушли обедать в столовую, которая находилась вблизи нашего управления, так как бар "Садко" был на капитальном ремонте. Поэтому сожители были вдвоём и оба тихо беседовали о чём-то на татарском языке, который не знал. Ни стал спрашивать о причине слез главного бухгалтера и прошел мимо ими не замеченный. Не этично было вникать в проблемы сожителей. Тем более, что у них и раньше были скандалы на этой почве.

Так что продолжил свой путь за водой с небольшим электрическим чайником. У нас с Шевелевым Валерой тоже был обед, и решил набрать воды для горячего чая из водяного крана, который находился возле конторы. На обратном пути зашёл в актовый зал, чтобы там взять кусок фанеры для настила под потолком на удобство росписи потолка в баре. Так как с раздвижной лестницы расписывать потолок масляной художественной краской было мне неудобно. Можно было уронить краску и упасть, фанера прикрывала щели настила.

Каково было мое удивление, когда за куском фанеры увидел бутылку "Советского шампанского" вина. Видимо, что это ещё после нового года осталась бутылка шампанского вина. По той причине, что в актовый зал никто не заглядывал, а там более по сцене не шарил, эта бутылка шампанского могла пролежать за куском фанеры до следующего нового года или до тех пор, пока её кто-то увидел бы, как это сейчас сделал.

- Валера! Радостно, воскликнул, когда вернулся с чайником холодной воды и с бутылкой шампанского вина. - Сейчас мы с тобой отметим самый старый новый год в этом новом году. Вот! Посмотри! Нашёл в актовом зале на сцене за куском фанеры бутылку "Советского" шампанского вина. Видимо её забыли там...

- Ну! Это нам классно повезло! - радостно, потирая руки, воскликнул Шевелев Валера. - Тем более, что сегодня как раз день рождение моей любимой тёщи. Так что выпьем за мою тёщу. Пускай она живёт долго.

- За тёщу вы выпьете позже. - сказал милиционер, который только что вошёл в бар. - Сейчас вы оба пройдёте за мной в кабинет начальника управления. Расскажите нам о своих действиях за прошедший день.

- Чего это мы должны за вами ходить? - удивленно, поинтересовался. - Мы, что, преступники какие-то?

- Это наше следствие покажет, кто вы такие. - зло, ответил милиционер. - Сейчас вы оба следуйте за мной.

Мы с Шевелевым Валерой сделали удивлённые гримасы, и, пошли следом за милиционером. В кабинет начальника управления. Там было много народу. Собралось почти все управление, люди которого в этот день были в здании конторы. Не было только Нигматулина Хамита, который, вероятно, ушёл раньше других после своего обеда? Не было и самого начальника управления, возможно, что убыл по служебным делам?

- Ты куда дел ворованные деньги? - спросил меня, мужчина в гражданской одежде. - Говори нам откровенно.

- Не воровал никаких денег. - в резкой форме, ответил. - И не собираюсь с тобой разговаривать. Кто ты такой, чтобы перед тобой отчитывался? Перед женой не отчитываюсь. Ты мне документы предъявлял?

- Надеть на него наручники и отправить в отделение милиции. - приказал милиционерам, мужчина в гражданской одежде. - Там он у меня узнает сполна, кто такой. Сам напросился на то, чтобы мы его допросили.

Не успел и шевельнуться, как мне на руки одели наручники и схватив по бокам, тут же поволокли в милицейскую машину, которая стояла возле входной двери в контору управления. Меня в грубой форме затолкали в машину. Повезли в круговую по трассе в городское отделение милиции. Ни стал оказывать сопротивление, так как это там могли впоследствии использовать против меня, как во время следствия, так и на суде. Когда мы приехали в городское отделение милиции, то там была привычная суета. Дежурный офицер милиции что-то кричал на таджикском языке в телефонную трубку, смешивая таджикский язык с русским матом. Мимо нас протащили пьяницу и забросили в камеру предварительного заключения.

Пьяный мужик стал стучать в дверь. Сержант милиции принёс ведро холодной воды. Открыл камеру предварительного заключения. Со всей силы врезал кулаком по пьяной морде мужика и когда тот рухнул на пол камеры, то сержант милиции вылил на него ведро холодной воды и обратно замкнул дверь камеры предварительного заключения. Пьяный мужик сразу присмирел, только было слышно за дверью, как он стонет и облизывает разбитую губу. Это конечно был далеко не демократический вид отношения к пьяному человеку со стороны органов порядка. Но видимо по-другому в милиции не могли относиться к пьяным людям, как только морда битьём. Меня провели на второй этаж и затолкали в пустой кабинет, в котором были один стол, один стул, один пустой шкаф и больше ничего.

Видимо, это был кабинет предварительного допроса. Как только меня замкнули в этом кабинете, то понял, что тут буду находиться до тех пор, пока не приедет на допрос тот тип в гражданской одежде. Понятно, что он там будет находиться до того времени пока допросит всех сотрудником нашего управления и только после этого он приедет сюда в городское отделение милиции, чтобы затем дотошно допрашивать здесь меня. Поэтому, мне ничего не оставалось делать, как лишь облокотиться на стол и выспаться хорошо. Ведь завтра у меня в университете очередные экзамены, на которых не должен спать.

- Подъем! - услышал, сквозь свой крепкий сон. - Это тебе не кровать, а кабинет милиции! Быстро вставай!

Вяло поднялся и слегка присел, чтобы размять своё отёкшее тело от неудобной позы тут во время сна.

- Ты, что, это разминкой занимаешься? - закричал на меня, сержант милиции. - Прекрати прямо сейчас же!

- У тебя что, зубы, что ли болят? - ехидно, поинтересовался. - Что это ты орёшь, как резанный? Заткнись!

- Тебе! Тебе! - заикаясь, стал зевать сержант милиции. - Вот сейчас ты у меня получишь! Быстро встань!

- Прекратить! - заорал на сержанта милиции гражданский, который только что вошёл в кабинет. - Смирно!

Сержант милиции попятился от меня и стал по струнке смирно. Тут понял, что это офицер следственной бригады милиции, которым во время службы разрешается быть в гражданской одежде. Вот и сейчас он пришёл в кабинет предварительного допроса все в той же гражданской одежде, в которой он был в нашем управлении. Видимо уже было много времени, так как за окном с решёткой была ночь, а лицо мужчины в гражданской одежде было уже измучено от бессонной ночи во время ежедневных допросов в отделении милиции.

- Рассказывай чистосердечно, за кражу денег из кассы управления. - вяло, сказал мужчина. - Мы все знаем.

- Ты с начало сними с меня наручники. - спокойно, сказал. - У меня обе руки сильно от наручников опухли.

Мужчина в гражданской одежде показал кивком сержанту милиции на мои руки. Сержант долго рылся в своих многочисленных карманах в поисках ключа от наручников. Наконец-то он нашёл ключи в верхнем кармане своей формы и не торопливо стал открывать наручники у меня на руках. Когда сержант милиции снял с меня наручники, осторожно потёр опухшие руки. На запястьях обеих рук были темно-красные полосы от наручников. Если бы пробыл в наручниках ещё пару часов, то мне можно было бы прощаться с руками.

Повернулся в сторону мужчины, чтобы отвечать на его вопросы и только тут увидел, что он спит, облокотившись на стол, как только что спал за этим столом. Теперь мы с ним поменялись местами. Хотел было слегка толкнуть его, но сержант показал руками, чтобы не трогал. Сержант милиции облокотился на дверь и стал дремать. Мне спать не хотелось просто стоял разглядывал в кабинете облезлые стены, которые уже много лет не видели ремонта. По ним было можно определить, когда последний раз тут был ремонт. На стенке отчётливо выделялась обработанная купоросом штукатурка. Выходит, что тут был грибок, которого выводили купоросом. Стены красили подсинённой гашеной известью. В раствор штукатурки уже лет пять подсыпают противогрибковый порошок. Гашеной известью тоже несколько лет не пользуются. Таким образом можно сделать вывод, что в этом кабинете не было ремонта, примерно, уже лет десять или даже больше.

- На чём мы остановились? - протирая глаза, сонно спросил мужчина, растягивая слова. - Ты напомни мне.

- Ты забыл назвать мне своё имя и звание. - нехотя, подсказал, тупо смотрящему на меня гражданскому.

- Капитан милиции Садыков Мурат. - назвал себя гражданский. - Следственный отдел уголовного розыска милиции.

- Очень приятно! - с иронией в голосе, сказал. - Так, о чём вы должны сказать, капитан Садыков Марат?

- Это ни должен сказать тебе. - вытаращив на меня глаза, прошипел капитан. - Это ты мне скажи. Куда ты дел ворованные деньги, которые выкрал в кассе управления и спрятал их куда-то? Не вздумай мне врать!

- Совершенно не знаю кто украл и откуда какие-то деньги. - ответил, передразнивая капитана. - Мне неизвестно также кто и куда-то спрятал, неизвестны мне откуда-то пропавшие деньги, которые кто-то украл...

- Ты что это раскудахтался? - со злобой в голосе, спросил меня, капитан следственных органов. - Говори!

- Говорю! Всего лишь повторил, ваш неизвестный мне вопрос. - удивленно, ответил, капитану милиции.

- Ну, ладно! - вспылил капитан. - Ты сейчас у меня поговоришь совсем по-другому. Ну, погоди! Ты запоёшь!

Капитан вышел из кабинета и так хлопнул дверью, что последние пласты извёстки дружно покинули облезлую стену и она приняла вид стены, пережившей десятилетия с пожарами. На месте осыпавшейся извёстки образовались черно-лиловые пятна, когда-то горевшей милиции. С горечью подумал, что здесь, возможно, когда-то была человеческая трагедия во время пожара, который, вероятно, унёс многие людские жизни, которые постарались забыть под слоем гашеной извёстки подкрашенной синькой. Теперь осыпавшаяся штукатурка напомнила людям о прошлом времени, которое сильно потрясло наш город трагическим случаем во время пожара. Конечно, мне не хотелось в этом кабинете пережить трагические минуты прошлых лет.

Вскоре, после ухода капитана следственного отдела, в кабинет предварительного допроса пришли двое рослых парней, которые значительно выделялись от щуплого капитана милиции следственного отдела. У одного из них в руке была спортивная сумка, которую он тут же водрузил на пустой шкаф. Затем повернулся в мою сторону и не называя себя, стал вести допрос, который уже мало чем отличался от допроса капитана.

- Ты чего так вытаращил на меня глаза? - не выдерживая моего молчания, закричал парень во всю глотку.

- Лет пятнадцать назад работал в цирке. - с серьёзным видом, пояснил, этому парню. - Так вот, когда приходил в цирк на работу, то на меня постоянно гавкала собака. Хозяин этой собаки ничего не мог сделать, чтобы успокоить собаку, которая своим лаем всем мешала работать. Тогда взялся перевоспитать эту чокнутою собаку. Когда она лаяла на меня, то пристально смотрел ей прямо в глаза. Прошло некоторое время, и собака перестала лаять. Она поняла меня, что лаяться на людей не прилично. Со временем, эта собака даже стала избегать встречу в цирке со мной. Думаю, что со временем ты поймёшь, как не прилично лаять на обычных людей. Так, может быть, ты со временем будешь избегать меня, как та тупая собака в цирке.

Парень ничего не смог сказать мне. Он жадно глотал воздух и никак не мог найти нужных слов. Наконец он не выдержал. Схватил с пустого шкафа свою спортивную сумку и тут же он покинул кабинет. Следом за ним вышел его сотрудник. Сержант милиции остался у закрытой двери, подпирая плечом покосившуюся дверь. Прошло несколько минут. Прежде чем дверь открылась, в кабинет вошёл второй парень со стулом и с той самой спортивной сумкой, которую водрузил на прежнее место, на крышку шкафа. Затем поставил рядом со столом свой стул. Показал мне рукой сесть на него. Сам сел на другой стул и положил передо мной пачку белых листов чистой бумаги и шариковую авторучку. Показал мне пальцем на бумагу и на шариковую авторучку. Сделал вид, что его совершенно не понимаю. Тогда парень показал мне движения писать авторучкой на листе бумаги. Повторил эти его движения, но писать ничего ни стал. Лишь глупо посмотрел на него.

- Пиши! Тебе говорят! - со злостью, сказал мне, парень, когда его нервы уже окончательно не выдержали.

- Пиши! Тебе говорят! - повторив его слова, удивленно произнёс, едва сдерживая смех над его гримасой.

- Встань! - закричал на меня парень. - Сейчас тебя разделаю, чтобы ты больше не прикидывался дураком!

- Если ты хотя бы шелохнёшь рукой возле меня, - гневно, выдавил, - то тебе уже никого не придется разделывать, даже тушку курицы. Это ни прикидываюсь дураком, а ты так себя ведёшь, как полный дурак.

Второй парень тоже не выдержал диалога со мной и вышел за пределы этого кабинета, также прихватив с собой спортивную сумку со шкафа. Парень сильно стукнул дверью, но падать со стены уже не было чему. Только дверь сильно покосилась, и понял, что в следующий раз в этом кабинете уже нечего будет закрывать, так как дверь не выдержит подобного издевательства с собой и навсегда покинет свой надёжный пост, развалясь на несколько своих не стойких частей. Мне хотелось, чтобы это произошло, как можно быстрее.

Вскоре вернулся тот парень, который был первым. Он попытался как-то склонить меня к своему разговору о следствии похищения денег. Но у него ничего не вышло. Опять нашёл способ уклониться от допросов. У них ничего не было против меня. Они не могли пришить против меня ложное обвинение. Им даже не удавалось склонить меня к обычной наводящей беседы, которой им хотелось раскрутить допрос следствия дела.

Когда они в четвёртый и в пятый раз меняли друг друга, постоянно забирая с собой спортивную сумку, то догадался, что все их попытки склонить меня к следственному допросу, как-то связаны с этой спортивной сумкой. Ведь не мог ею воспользоваться, когда они покидали этот кабинет, так как рядом стоял сержант милиции.

Выходили они каждый раз, примерно, в одно и тоже время. Напрашивается сам ответ, что там лежит какая-то машина, связанная с определённым временем. Такой машиной со временем может быть лишь магнитофон. Так что они пытаются записать на магнитофон речь следственного допроса. За кого это они меня держат? Сейчас их проучу за такой подход к моему допросу. Они ещё пожалеют, что заговорил. Тогда заговорил. Стал произносить такие философские речи, о существовании которых они никогда не слышали, а совсем недавно выучил из книг по философии, которую мне предстояло сдать на первом экзамене за пятый курс университета.

Получается, что на следственном допросе готовился к ответу на первых экзаменах. Чего сейчас никак не могли понять эти парни. Они тупо смотрели на меня и не могли говорить. В конце концов эти парни не выдержали. Попадали лицом прямо на стол и крепко заснули. Сержант тоже сполз в углу возле двери и также крепко заснул. Посмотрел на ручные часы сержанта милиции, на них было четыре часа ночи. Самое крепкое время для сна человека. Понял, что мне здесь больше делать нечего. Надо выходить отсюда, чтобы успеть на экзамены в университет. Только мне надо было это сделать так, чтобы милиция ни могла после придраться. Надо как-то тихо и не заметно покинуть здание отдела милиции.

Взял лист чистой бумаги и на ней шариковой авторучкой написал "Ушёл сдавать экзамены в университет. Вас решил не беспокоить. Спите спокойно. Александр. Вторник, 28 марта 1989 года, 4 часа 20 минут утра.". Записку осторожно подсунул под руку парня и тут же тихо вышел за приделы кабинета, прямо под самым носом крепко спящего в углу у двери сержанта милиции. Никто из спящих тут в кабинете не проснулся. Чтобы меня не заметил дежурный офицер милиции у главного выхода, решил выйти из здания милиции по боковой лестнице через служебную дверь и во внутреннем дворе на стоянке служебных машин милиции перелез через забор на городскую улицу.

Конечно, сильно рисковал. Лишь за самовольный уход из милиции меня сразу могли посадить на пятнадцать суток под арест и в последствии пришить год тюремного заключения за уклонение от ответственности. Естественно, что никакой ответственности за собой не имел. Против меня было выставлено ложное обвинение, но после попробуй докажи, что ты не верблюд, а человек. Если против тебя будут выдвигать серьёзное обвинение за кражу денег и побег из милиции с целью укрытия улик совершенной кражи денег из кассы конторы нашего управления.

Сразу найдутся свидетели моей причастности к совершенной кражи денег из кассы и моего ночного побега из здания милиции. Тогда кончилась моя учёба в университете. Похоронены мечты о собственном бизнесе. Получу срок тюремного заключения. Как тогда буду смотреть в глаза своим сыновьям, которым каждый день твержу, что совершать плохие поступки, это преступно. Можно сесть на долго в тюрьму. Свою жизнь тюрьмой искалечить можно из-за малейшего необдуманного поступка. Надо что-то придумать, чтобы выйти нормально из этого ложного обвинения.

Так рассуждал про себя, когда шёл по темным улицам города к себе домой. Мне надо было перед экзаменами привести себя в порядок. Ведь был в рабочей одежде. Меня забрали в том, что было на мне. Хорошо, что в тот день не взял с собой никаких документов. Ключи от квартиры были у меня в кармане. В милиции даже не догадались забрать у меня домашние ключи.

Надеюсь, что в баре "Садко" ничего не пропадёт за время моего отсутствия, чтобы после не пришили мне кражу в баре. Моя художественная мастерская закрыта. Вот только Шевелеву Валеры пришлось домой идти в грязной рабочей одежде, которая заляпана художественной краской. Собственно, ему было не впервые ходить по городу таким заляпанным краской.

- Ты где это по ночам шляешься? - спросила жена, как только вошёл в квартиру. - Всю ночь ни спала. Все ждала тебя. Когда это все кончится? То сыновья вечно где-то пропадают. То их папаша исчезает где-то.

- У меня много работы. - соврал жене. - Вот, пришлось задержаться. Можешь у Шевелева спросить...

- Что мне Шевелева Валеры спрашивать! - возмутилась Людмила. - Он сам вчера вечером за тебя спрашивал. Нечего тебе темнить! Уже весь город знает, что ты совершил кражу денег в кассе конторы управления.

- Никаких денег не воровал! - едва сдерживая крик, ответил. - Мне свобода дороже денег. Если бы своровал деньги, то меня на экзамены в университет никто из милиции не отпустил. Видишь! Отпустили меня!

- Только мне басни не рассказывай! - возразила жена. - Словно тебя за восемнадцать лет совместной жизни не изучила. Если за драку на цементном заводе в Чечне удрал в Москву прямо из-под стражи, то чего тебе стоило убежать с нашей шарашкиной милиции. Там работаю и знаю какие в милиции растяпы бывают.

- Ну, сбежал с твоей шарашкиной милиции! - сознался. - Также как с республиканской милиции в Чечне. Однако, генеральный прокурор Советского Союза, Борис Руденко, тогда оправдал меня полностью за драку.

- Тогда тебе крупно повезло. - сказала Людмила. - То была резня на комсомольской стройке республики и у тебя была самозащита. Однако ты забыл, что нам после драки пришлось уехать оттуда из-за кровной мести.

- Сейчас мы никуда не будем уезжать. - заявил, Людмиле. - По крайней мере, до моей защиты диплома в университете. За свой побег из милиции у меня есть уважительная причина. Мне нужно сдавать экзамены в университете. После экзаменов сам приду в милиции. Денег не воровал и скрываться мне нечего. Если в мое отсутствие придут домой, то скажи им, что сдаю экзамены в университете и после экзаменов обязательно приду в милицию. Им оставил записку, что ушёл в университет сдавать очередные экзамены за курс.

- Вот ты даёшь! - обратно, возмутилась жена. - Возможно, что милиция тебе уже засаду устроила у нашего дома.

- Ну, хватит тебе! - разозлился на жену. - Надоело твои стоны слушать. Иди спать. Могу из-за тебя на свои экзамены в университет опоздать. За мной преступления нет. Все обойдётся у нас хорошо. Надо собираться.

Пошёл мыться под душ в ванную, а Людмила отправилась на кухню готовить на семью завтрак. Мне и в правду надо было спешить. Скоро начнётся рассвет, и милиционеры могли проснуться. Тогда мне действительно будет крышка вместе с экзаменами. Могут арестовать и вернуть в милицию. Так что быстро перекусил на ходу и нарядившись в шикарный костюм, с зачётной книжкой в кармане костюма, поспешил выйти из дома.

Кроме документов и денег ничего ни стал брать с собой. Даже повседневный кейс, который никогда не выпускал из рук, на этот раз оставил дома. Учебники мне уже не нужны для подготовки к экзамену. Возле дома никакой засады милиции на меня не было. Но ни стал рисковать своим положением. Поэтому не пошёл на городскую площадь к остановке автобуса, там могла меня ожидать засада милиции. Если Людмила сказала, что о краже денег из кассы нашей конторы уже знает весь город, то любой милиционер мог меня задержать по подозрению в совершенной краже. Мне нужно было как-то тут подстраховать себя.

Прямо из своего дома отправился на городскую автобусную станцию, которая находилась в противоположной стороне города от городской площади. Чтобы меня милиционеры не прихватили на автобусной станции, стал голосовать на второй остановке после автостанции. Обычно, на таких городских остановка междугородние автобусы не останавливаются. Но сейчас должен был идти первый автобус, который часто бывает почти пустой, вот на него сейчас рассчитывал. Надо только мне побыстрее добраться до автобуса.

Расчёты оказались точными. Может быть, тому причиной был мой шикарный вид или то, что в автобусе было мало людей, но автобус остановился. Заплатил стоимость проезда и прошел в глубину автобуса. На последнем сидении сел в самый угол и притворился, что сплю. Мне не хотелось, чтобы меня разглядывали горожане, среди которых, было много знакомых и, возможно, что многие из них уже знали о вчерашней краже денег из кассы нашей конторы.

К тому же на городской площади в автобус могли зайти милиционеры, а на спящих обращают меньше внимания. Так что мне хотелось выехать из нашего города совершенно незаметно для городской милиции. Хотя бы мне проскочить через нашу городскую площадь никем не замеченным.

На городской площади, действительно, первым в автобус вошёл милиционер, который мне не был знаком. Милиционер внимательно вглядывался в лица мужчин, но на меня глянул лишь мельком. Опять мой вид меня спас, не вызвал подозрения. Ни найдя знакомого лица разыскиваемого, милиционер вышел из автобуса, который тут же заполнился желающими выехать в Душанбе. В большинстве люди ехали на работу.

- Кого это всюду по городу милиция ищет? - спросил, мужчину, который только что сел рядом со мной.

- Из тюремного лагеря "Кирпичный завод" сбежали несколько заключённых. - ответил мужчина. - Их ищут.

Довольный тем, что это не меня разыскивают, облегчённо вздохнул и по-настоящему заснул в углу автобуса, который пересёк мост через реку Кафирниган и набирая скорость устремился в сторону Душанбе. Уже мог быть полностью спокоен, что экзамены не будут сорваны. Подготовка у меня была хорошая.

Автобус прибыл на привокзальную площадь Душанбе в половине седьмого утра. На площади много милиции. Останавливают каждую машину и внимательно вглядываются в каждое лицо приезжающего. Рассматривают и всех выходящих из нашего автобуса. Спокойно прохожу рядом с милиционером. Теперь точно знаю, что меня больше никто не может задержать.

Чтобы больше не подвергаться осмотру со стороны милиции, в университет отправляюсь пешком по проспекту Рудаки. У меня в запасе больше двух часов перед экзаменами и есть время на прогулку по Душанбе. Мне нужно развеяться от посторонних мыслей и полностью сосредоточиться на сдачу экзаменов. Профессора нашего университета говорят, что за сутки перед экзаменами никакой учёбой заниматься не надо. Пускай мозги отдыхают, тогда намного легче нам вспомнить необходимый материал на сдачу экзаменов. Но в любом случае приходится думать об экзамене.

- Александр! Как всегда, в своём шикарном костюме на экзамен. - протягивая руку, говорит Гиясов Морис.

- Ты же знаешь, что у меня экзамен лучший праздник. - отвечаю ему. - Вот и сегодня, на праздник пришёл.

Вся наша группа в полном сборе. Лишь Никифорова Сергея и Касымовой Зухры никогда не будет с нами. Мне так и не удалось со своими однокурсниками поговорить о смерти наших товарищей. Всем не до смерти, которая стала привычной в республике, сегодня первый экзамен за пятый курс. Для меня самый лёгкий экзамен по философии, который просто постоянно у меня на уме и на языке.

Думаю, что сдавать этот экзамен придется довольно легко. Пока это только мое предположение. Как будет дальше, посмотрим. Захожу первым на экзамены и с привычной дрожью во всем теле, беру там свой экзаменационный билет.

- "Диалоги Платона". - читаю вслух вопрос в экзаменационном билете, чтобы хорошо слышал профессор. Тема вопроса хорошо знакома, но неизвестно на что будет опираться экзаменатор. Дело в том, что со своей философией был ранний и зрелый Платон. Философия Платона значительно отличалась в своём изучении внешней природы. В изучении разумного человека, как морально общественного существа, отделённого своим мышлением от природного инстинкта животных. Нужно мне тут опираться на общее понятие Платона.

Мне можно было без подготовки отвечать на этот вопрос и таким образом получить ещё добавочный бал в свою пользу. Как-то сразу не решился на это и поэтому безразлично сидел на своём месте, ожидая время, когда тут меня экзаменатор позовёт к столу на сдачу первого экзамена. Почти вместе со мной вошли Гиясов Морис и Мулукандова Сара. Гиясов Морис, что-то пишет на листке чистой бумаги.

Мулукандова Сара дрожит всем телом от страха перед экзаменом, как перед своей первой брачной ночью, которой у неё, возможно, ещё не было. Так думаю по той причине, что она постоянно держится в стороне от парней. Даже во время перехода нашей группы через горные массивы Гиндукуша и Памира. Когда Гиясов Морис пытался её опекать. Мулукандова Сара соблюдала дистанцию в отношениях между собой и Гиясовым Морисом. Так что, думаю, что с мужчинами в интимных отношениях Мулукандова Сара ещё не была, то есть, она девственница. Дрожь перед брачной ночью у неё ещё впереди, а сейчас она дрожит перед экзаменом, который готовит.

- Так, Александр, расскажите мне про раннего Платона. - сказал профессор, когда сел напротив за стол.

- Диалоги раннего Платона именуются в литературе по философии сократическими, - начал, отвечать на заданный вопрос, - поэтому, весь этот период творчества Платона также именуется сократическим. Обозначение ранних произведений Платона, как сократических, имеет безусловное оправдание. Дело в том, что многие произведения раннего Платона вызывают сомнение относительно авторства. Не разрешимым вопросом является и само авторство диалогов Платона. Можно привести ряд примеров из раннего Платона...

- Похвально! Хорошо! - прервал профессор, мой ответ на заданный вопрос. - Когда же был сам Сократ?

- Это уже вопрос второго билета. - неудачно, сострил. - Но отвечу и на вопрос следующего билета. Сократ был ровесником Платона и жил он, примерно, между 427-347 гг. до нашей эры. Поэтому они так близки...

- Вопрос был задан по теме первого билета. - сказал профессор. - Но за то, что ответ последовал не совсем по существу вопроса и с пререканием к экзаменатору. Соответственно, что отличную оценку поставить не могу. Ответ засчитан на оценку "хорошо". Желаю вам успеха в дальнейшей учёбе в нашем университете.

На красный диплом, конечно, не претендовал, у меня была тройка по древнему миру, но за такой отличный ответ по философии получить четвёрку, мне было обидно. Дёрнуло меня острить на экзаменах. Мог бы там и промолчать насчёт второго билета. Следующий раз умнее буду. Фактически, сам себе снизил оценку.

- Ну, как с экзаменом? - спросили меня, однокурсники, тревожно рассматривая мое кислое лицо. - Завалил?

- Четыре! - радостно, вскрикнул, под общий визг моих однокурсников. - Желаю и вам удачи на экзаменах!

Отошёл в сторону от кабинета по экзаменам. Мне хотелось узнать какую оценку дали Гиясову Морису.

- Пять! - радостно, ответил Гиясов Морис, когда однокурсники спросили у него про его оценку на экзамене. - Ты чего стал спорить с профессором? - с упрёком, спросил меня, Гиясов Морис. - Молчал бы на пятёрку.

- А! Ну, его. - с кислым лицом, отмахнулся. - Ему и без дополнительного вопроса ответил на отлично. Конечно, это зря намекнул на вопрос второго билета. Тоже, меня дёрнуло такое ляпнуть во время экзамена.

Мы с Гиясовым Морисом дождались, когда большинство парней сдадут экзамены по философии и мы толпой пошли к "Комсомольскому озеру" отмечать наши первые экзамены за пятый курс. Ещё на первых экзаменах за первый курс мы договорились слегка "обмывать" свои экзамены. Лишь с таким условием, что стол накрывают те, кто получил четвёрку и тройку.

С оценкой "пять" за стол не платят и пьют на халяву, на ровне со всеми. У меня уже было так после трёх экзаменов, ни считая первой тройки по древнему миру. Тогда вся группа получила тройки на экзамене из-за шоколадных конфет. Вот и в этот раз не присоединился к группе халявщиков, которые сдали экзамены на отлично. Из восемнадцати человек, которые пришли обмывать свои экзамены, четверо были отличники. Остальные, примерно, поровну, сдали на хорошую и удовлетворительную оценки. Никто из наших однокурсников экзамены по философии не завалил, экзамены сдали.

За нашим традиционным банкетом после экзамена совсем забыл о своей проблеме с милицией. Когда после банкета садился в автобус, то уже была вторая половина дня. Рабочий день в Душанбе ещё не закончился и пассажиров в автобусе было совсем мало. Привычно прошел в конец автобуса и тут сел в угол, чтобы немного вздремнуть после похмелья. Завтра нужно было обратно идти на работу в СМНУ-8, заканчивать интерьер бара "Садко". Затем готовиться к следующим экзаменам, которые будут уже через три дня. Дальше, после экзаменов, оформление документов на открытие своего собственного бизнеса, Производственного объединения "Дизайнер". Надо мне собрать всех своих рабочих и поговорить о новых объектах. Мои размышления сквозь сон прервал автобус, который резко затормозил. Прежде чем смог опомнится после сна, в автобус заскочили четверо вооружённых парней, по виду которых можно понять, что это заключённые сбежавшие с тюремного лагеря "Кирпичный завод". Тут же понял, что сейчас нас будут грабить.

Быстро сунул руку во внутренний карман пиджака. Украдкой вытащил с деньгами свой портмоне, который тут же засунул глубоко в щель между своим сидением и кузовом автобуса. Во внутреннем кармане пиджака осталась лишь зачётная книжка и немного мелких денег, которые не успел достать вместе со своим портмоне с деньгами. Придется все выложить бандитам. Думаю, что зачётку не возьмут. Зачем она им нужна?

Тем временем бандиты приказали водителю автобуса ехать в ущелье между городским кладбищем и горой, за которой в расщелине находился кишлак, в котором бригада Черкасова Александра делала оформление интерьера мечети. Автобус не поехал в сторону того кишлака, а помчался выше в горы и обогнул кишлак с другой стороны горы. За горой автобус остановился. Водителя автобуса выкинули в дверь за шиворот.

- Выходите из автобуса! Показывайте свои кошельки! - приказал бандит, размахивая пистолетом. - Быстро! Пассажиры тут же стали выходить из автобуса. Бандиты тщательно потрошили карманы, сумочки и кошельки пассажиров автобуса. Никто не оказывал никакого сопротивления. Бесполезно было проявлять героизм.

Один бандит выгребал деньги у пассажиров в большую кожаную сумку, а трое других бандитов держали под прицелом всех пассажиров. Сопротивление напрасно. Не задумываясь, бандиты могли убить любого.

- Что так шикарно одетый, а денег совсем мало? - спросил бандит, когда тщательно проверил мои карманы.

- Это у меня сегодня были экзамены в университете. - ответил ему. - Потом мы экзамены группой "обмыли".

- Похвально, студент! - заглядывая в зачётную книжку, сказал бандит. - Ты мог нас с собой к столу позвать.

- Следующий раз тебя обязательно позову. - сострил. - Только, пожалуйста, ты мне свой адрес оставь.

- Ага! Сейчас! Разогнался! - удивленно, ответил бандит. - Проходи, остряк! Ты работать нам мешаешь...

Вся банда дружно засмеялась. Размахивая пистолетами в разные стороны, они вошли в автобус. За руль автобуса сел один из бандитов и вскоре автобус скрылся за ближним поворотом в направлении гор, вместе с моими документами и деньгами. Оказался в дураках, больше всех пострадавших. У меня в кармане осталась только одна зачётная книжка и ни копейки денег. Несколько сот рублей моих уехали вместе с документами. Теперь мне придется пешком топать до самого Кофарнихона. Да и всем остальным тоже самое.

- Ты почему остановился на трассе? - закричала женщина средних лет, вцепившись в водителя автобуса.

- Там была авария и пострадавшие люди. - ответил водитель. - не мог их раздавить своим автобусом.

Женщина оставила водителя автобуса в покое, но у неё началась истерика. Она так во пела во всю глотку, что наверно было слышно на другой стороне горы. Можно было подумать, что она кого-то только что потеряла в автобусе. Кто-то из близких родственников был убит бандитами. Хорошо, что сама осталась живой.

- Сейчас же прекрати истерику! - сказал мужчина интеллигентного вида, шлёпая женщине по щекам. - Никто у тебя не умер, а деньги наживём. Сейчас нам надо выбираться с этого места хотя бы до главной трассы.

- За этой горой есть кишлак. - сказал, показывая рукой за гору. - Меня там хорошо знают. Мы пойдём туда.

- Через эту гору не пойду. - заявила истеричка. - Пускай за мной приедут сюда на автомобиле и заберут.

- Можешь оставаться в горах. Где полно волков. - сказал водитель автобуса. - Нам надо домой добираться.

После слова "волки" истеричка так рванула в направлении кишлака, что все пострадавшие подняли её на смех и молодёжь её освистала. Мы тут же направились следом за истеричкой, так как через пару часов в горах должен наступить вечер, а мы ещё не знали, сколько идти до этого кишлака. Может быть не один час. Посмотрел на людей и определил, что нас, примерно, человек сорок будет. Возраст от десяти до пятидесяти лет. В основном, это ходовой возраст.

Трудностей в переходе у нас не будет. Не через горные массивы Гиндукуша и Памира переходить. Тут всего, ну, километров пять будет. Лично для меня это всего лишь прогулка после хороших экзаменов. Жалко только документы и деньги, которые остались в автобусе. Все остальное даже романтично. Будет что вспомнить на старости лет и рассказать своим внукам. Если они будут. Мы ни стали выстраиваться в колонну или в шеренгу, а просто поплелись в сторону кишлака. К этому времени истеричка уже выдохлась и лежала на склоне холма обдуваемая свежим ветерком, который поддувал под юбку и оголял истеричке задницу в белых семейных трусах. Истеричка не обращала на это никакого внимания.

Интеллигентный мужчина, который шлёпал её по щекам, заподозрил что-то там, поспешил в её сторону. Подошел к ней и тут же взял её за руку. Проверил пульс. Видимо пульс у женщины был плохой. Мужчина начал делать массаж сердца. Женщина не подавала никаких признаков жизни. Лежала, как тряпка.

- Сердечный приступ. - тревожно, сказал мужчина. - У кого-нибудь есть инсулин? Доктор. Если сейчас ей не сделать укол, она вскоре умрёт. Спросите у отставших. У кого есть с собой инсулин. Её нам надо спасать.

Просьбу доктора передали всем отстающим. Прошло несколько минут, прежде чем нашлось у кого-то нужное лекарство. Видимо у женщины наступил кризис, так как доктор расстегнул на ней кофту, протёр область сердца ваткой, смоченной духами и сделал укол ей прямо в сердце. Но уже было поздно. Женщина умерла. При ней даже не было никаких документов, чтобы мы могли определить, кто она такая. В сумочке была косметичка с пустым кошельком. Больше ничего. Наверно она ездила в Душанбе без своих документов.

- Кто-нибудь знает эту женщину? - спросил доктор. - Она уже умерла. Надо сообщить родственникам о ней.

- Жена заместителя председателя поселкового исполкома. - ответила полная женщина. - Её видела с ним.

- Возможно, что моя помощь ещё понадобиться кому-то в пути. - сказал доктор. - Поэтому не могу остаться с умершей. Тем более, что моя помощь ей уже не потребуется. Нужно, чтобы кто-то из вас остался вблизи трупа этой женщины. Иначе, её тут действительно съедят хищники за эту ночь. Как только мы доберёмся до кишлака, то направим сюда автомобиль или вертолёт. Пока у нас другого выхода нет. Нас могут не искать.

- Может быть, вы все останетесь тут? - предложил ему. - Чтобы по дороге ещё кто-то не умер. Могу хорошо передвигаться в горах и один доберусь до кишлака быстрее всех. Скорую помощь и милицию вызову сразу.

Все одобрительно закивали головами и стали поддакивать. Ни стал дожидаться подтверждений на словах. Надо спешить. Тут же быстро стал подниматься в гору в сторону кишлака. Понимал, что в таком быстром темпе далеко не уйду. Но когда мне в спину смотрят несколько десятков пар глаз, то медленно ползти в гору мне как-то даже неудобно. Надо хотя бы до первой расщелины в горе добраться быстро. Там передохнуть малость и средним шагом двигаться дальше. Все равно кроме меня никто не сможет идти до кишлака.

Когда добрался до первой расщелины в горе, то сумрак вечера уже стал опускаться в то место, где остались пострадавшие люди вокруг умершей женщины. Немного полежал на склоне горы и медленно двинулся в ту сторону, куда ещё светили последние лучи уходящего за горизонт солнца. Там в доли были видны очертания большого Душанбе, освещённого золотым и рубиновым цветом последних солнечных лучей. Кое-где поспешили вспыхнуть первые лампочки, которые тускло мерцали на контурах городских зданий и промышленных корпусов громадных заводов. Стал вглядываться в склон горы.

В надежде увидеть в расщелине горы хотя бы какие-то признаки кишлака. Но кроме серых камней и жёлтой глины, слегка прикрытой скудной травой, больше ничего не было видно. Приблизительно, знал место нахождения нужного нам кишлака и пошёл в том направлении. Ориентира в горах к этому кишлаку у меня не было.

Так что все на память. Когда вечерние сумерки сменились темной ночь, а вокруг меня стали подавать признаки своего присутствия ночные звери, то пожалел о том, что ни догадался прихватить с собой хотя бы одного попутчика. Уж лучше бы остался с кем-нибудь стеречь от зверей до утра умершую женщину, чем сам сейчас живьём буду съеден этими хищниками, которые все чаще и чаще напоминали о том, что они тут хозяева здешних мест природы. Мне совершенно не хотелось быть предметом пищи для местных хищников, и чтобы как-то обезопасить себя, стал горланить песни своего далёкого детства.

Так как других песен тут никак не мог вспомнить и пел все детское. В основном песни, которые пели в пионерских лагерях в пятидесятых годах. Видимо, это мой голос был такой "прекрасный", что звери в ужасе разбежались куда-то. Когда окончательно выдохся от своих нудных песен, то обнаружил вокруг себя пустоту.

Даже ночные птицы прекратили летать вокруг меня, сбивая назойливую мошкару, тучами кружащую над моей головой, словно ничего другого они больше не моги найти, как только высаживаться на мою голову, пытаясь покусать меня и отложить на месте укусов своё новое поколение жизни.

Пришлось постоянно отмахиваться от назойливых насекомых. Уже давно смерился с тем, что потерял направление к кишлаку. Мне было все равно куда идти, лишь бы выйти к людям и не быть съеденным хищниками, которые постепенно стали возвращаться после моего нудного пения. Горло мое до такой степени охрипло и пересохло, что ни то чтобы петь, даже кричать не мог на собак, которые появились раньше, чем увидел нужный мне кишлак. Сразу поспешил в сторону лая собак.

- Мне мулла ваш нужен. - сказал, как только увидел местного мужика. - Он меня хорошо знает. художник.

Видимо тот ничего, кроме слова "мулла", от меня не понял. Мужчина рукой показал, чтобы шёл за ним. Повинуясь его жесту, поплёлся между дувалами по узкой тропинке, которую улицей назвать было неудобно. Так как если растопырить руки на высоте плеч, то можно пальцами дотронуться до дувалов между соседними домами по обе стороны прохода, который местными людьми назывался улицей. По этой улице мужик привёл меня к той самой мечети, которую укрощали мои художники из бригады Черкасова Александра. Эту мечеть мог узнать сразу. Мечеть за год ничуть не изменилась. Вокруг стояли огромные чинары, у стволов которых находился огромный достархан с шикарным персидским ковром на полу и с резными колоннами.

- Уважаемый! Как рад нашей встречи! - сразу признал меня мулла, который уже собирался уходить из мечети. - Проходите, пожалуйста! Будьте моим гостем. Выпейте пиалу зелёного чая. Отдохни после дороги.

По таджикскому обычаю в гостях не принято сразу говорить, зачем явился гость в этот дом. Поэтому разулся и чинно уселся на достархан, куда мне и мулле подали пиалы, угощения и чайничек с зелёным душистым чаем. Мулла тоже оставил свою обувь возле достархана и сел напротив, облокотившись на резные перила, который окружали весь огромный достархан, накрытый огромным персидским ковром красного цвета.

- Что привело тебя к нам, уважаемый, в столь поздний час? - спросил мулла, когда мы стали с ним пить чай.

- На наш автобус напали бандиты. - начал рассказывать. - Они ограбили нас и оставили одних без транспорта в ваших горах. По дороге к вам умерла одна женщина. Люди остались там, а меня направили к вам...

- Можешь не беспокоиться, уважаемый раис. - сказал мулла. - Пастухи сообщили нам эту весть. Пока ты к нам пробирался через эту гору, всех твоих попутчиков уже развезли по домам. Мёртвую отправили в морг.

- Тогда мне тоже надо добираться домой. - облегчённо, сказал, мулле. - Спасибо вам за чай. Мне пора.

- Куда ты пойдёшь в такой поздний час? - спросил мулла. - Сейчас уже ночь. Будь у меня в гостях. Завтра рано утром мои люди отвезут тебя прямо домой, а сейчас пойдём в мою кибитку. Покажу твою комнату.

Кибитка муллы оказалась шикарным двухэтажным домом. Даже прекрасный дом Баратова Рахима выглядел жалким сараем против этого роскошного жилого дворца. Деревянные ворота. Колонны вокруг дома. Входные двери в дом.

Даже об наличники на окнах. Все из дерева вырезано таджикским национальным, растительным орнаментом. Наружные стены дома облицованы резными плитками из красивых декоративных камней. Внутренние стены и потолок расписаны таджикским национальным орнаментом с палитрой в темперных цветах, что придавало интерьеру помещений воздушное состояние в сказочном пространстве.

Даже пол в комнатах из деревянных плиток с орнаментом расписанный масляными, художественными красками. В комнатах хрустальные люстры, сделанные на заказ. Это сразу бросалось тут в глаза, так как позолоченный металл люстры был вылит в стиле таджикского национального орнамента и сочетался с интерьером помещений этого дома-дворца. Здесь все гармонировало в своём прекрасном виде. Ни каждому суждено так жить.

Мулла ничего не говорил мне. Он дал мне время рассмотреть его прекрасный дом. Мне даже не надо было спрашивать муллу, кто сделал эту красоту. По почерку было видно, что это работа художников и резчиков по дереву Художественного Фонда республики. Многих художников выполнявших эту работу знал хорошо по совместной работе на восстановлении объектов, пострадавших в феврале 1987 года.

Видимо, Художественный Фонд много денег потребовал за эту работу, если уже после этой прекрасной работы мулла пригласил нас на оформление росписи интерьера мечети этого кишлака. Сколько же это стоит?

- Уважаемый, ака! - обратился, к мулле. - Мне приятно находиться в твоём прекрасном доме. Но уже вторую ночь никак не могу попасть в свой дом. У меня там мама, жена и трое детей. Моя семья постоянно беспокоится за то, что попадаю в какие-то ужасные истории. Вот и сегодня меня обокрали бандиты. Вероятно, что моя семья уже про это знает, так как моя жена работает в милиции бухгалтером. К тому же наш город очень маленький и все сразу становиться известно людям. Уважаемый! Тебя очень прошу. Если в вашем кишлаке у кого-то есть машина, то скажи, пускай меня отвезут домой. За проезд заплачу хорошие деньги.

- Обязательно тебе помогу. - сразу, согласился мулла. - Мой старший сын отвезёт тебя. Только денег нам твоих не надо. Ты столько много помогал нам с бригадой художников, что мы в постоянном долгу перед тобой. Аллах посылает тебя к нам. То мы в тебе нуждались. То ты в нас. Слава Всевышнему! Аллах Акбар! -

Аллах Акбар! - повторил, славу Аллаха, следом за муллой и также дотронулся руками до своего лица.

Старший сын муллы, Гамзат, выкатил из огромного гаража новую белую машину марки "Волга", которая ещё пахла заводской краской. В гараже ещё стояли две машины. Видимо, это были машины других сынов муллы. По размерам дома муллы, можно было определить, что в этом доме живут около двадцати человек. Так что, возможно, государство ещё подарила микроавтобус этой семье. В Таджикистане так принято давно. Если семья таджика больше пятнадцати человек, то им обязательно дарят микроавтобус. Может быть даже дом им построили за счёт государства, а отделку дома сделали они сами или приняли участие жители этого кишлака. Вероятно, что тут священный сан хозяина совсем не причём. Просто многодетные семьи в Таджикистане все уважают и всячески стараются помогать родителям вырастить своих многочисленных детей.

- Гамзат! В вашем доме сколько детей? - спросил, когда мы отъехали от дома муллы. - Наверно, много?

- У моего отца восемнадцать детей. - гордо, ответил Гамзат. - У меня тоже есть шестеро детей, мальчиков.

- Ого! - удивленно, воскликнул. - Так вам, наверно, государство уже подарило микроавтобус или ещё нет?

- Микроавтобус моему отцу подарили. - радостно, ответил Гамзат. - Мне государство эту машину подарило.

Гамзат поцеловал руль машины и прибавил скорость на выезде из своего кишлака. Машина юркнула в расщелину между гор по новой асфальтированной дороге, которой в прошлом году тут не было на этом месте.

Может быть, эту дорогу тоже подарило государство этому многодетному кишлаку, в котором, обратил внимание, есть много двухэтажных домов. Чего нельзя увидеть в обычных кишлаках Таджикистана.

Возможно, что по этой самой причине и мечеть такая шикарная в этом кишлаке, ну, прямо, как медресе в древних городах Средней Азии. В таких городах, как Самарканд, Бухара, Коканд, Худжанд, Ташкент, Душанбе и во многих других городах Востока. Однако, хорошо живут в Таджикистане многодетные семьи и служащие мечетей. Конечно, бы такой жизни не захотел. Постоянные заботы о большой семье и о прихожанах мечети.

- Большое тебе спасибо! Рахмат колон! - поблагодарил, Гамзата, когда мы подъехали к моему дому. - Пускай ваша семья всегда видит радость в своих детях. Дети лучшее богатство у человека на всей планете.

- Спасибо, Александр! - взаимно, ответил Гамзат. - Пусть твой дом тоже не покидает богатство. Живи долго.

Мы пожали друг другу руки, и белая "Волга" тут же скрылась от завистливых глаз моих соседей, которые едва не повыпали из окон своих квартир, разглядывая меня и водителя машины, привёзшего меня. Кивком головы приветствовал своих любопытных и завистливых соседей, проходя от машины к своему подъезду, где в это время стояла моя жена вместе с нашими детьми. Возможно, что они только что возвращались от моей мамы, куда они часто ходили в гости на бабушкины пирожки. Другими путями бабушка никак не могла заманить к себе своих внуков, которые постоянно мотались по всему городу. У них не было времени прийти к бабушке, как только на пирожки. Конечно, тоже иногда туда заглядывал к своей маме в гости на пирожки.

- Ты знаешь, что тебя разыскивают по всему Таджикистану? - спросила Людмила, как только мы вошли в свою квартиру. - Тебя уже обвиняют в угоне автобуса и смерти жены заместителя председателя исполкома.

- Это ты мне сразу на улице не могла сказать! - возмутился. - Там мне ни стоило даже подниматься сюда.

- Ты видел! Сколько любопытных соседей высовывались! - разозлилась жена. - Моей семье этого не надо.

- Соседи и без тебя уже все знают. - огрызнулся, выходя из квартиры. - Прямо сейчас пойду в милицию.

Вышел из дома. Чтобы меня не перехватили ещё до милиции на освещённых улицах города, мне пришлось петлять в темных переулках, один из которых вывел меня прямо к зданию управления городской милиции. Возле милиции было много народу в гражданской одежде и офицеров милиции. Из-за такой массы людей на меня никто не обратил внимание. Незаметно прошел во внутрь по коридору и поднялся на второй этаж в кабинет, где провёл прошедшую ночь во время ложного обвинения меня в несовершенной краже денег из кассы конторы своего управления СМНУ-8. Надо было встретиться со знакомым офицером милиции.

- Ты где это болтался? - с опухшими глазами от бессонницы, спросил меня, капитан Садыков Мурат. - Тебя давно по всему Таджикистану ищут в качестве свидетеля нападения на рейсовый автобус с пассажирами.

- Если ты такие подробности знаешь, - серьёзно, ответил, - то могу только добавить, что заблудился ночью в горах, когда один пошёл в соседний кишлак. Старший сын муллы того кишлака меня привёз домой.

Затем в подробной форме рассказал капитану следственной бригады милиции о том, что произошло в рейсовом автобусе, во время захвата его бандитами и о моем походе там через гору до ближнего кишлака.

- Какие у тебя документы были в портмоне? Сколько там было денег? - спросил меня, капитан милиции.

- Там был мой паспорт, - стал, вспоминать. - Пропуск на товарную базу, которую не обокрал. В этой товарной базе у меня склад с художественными и строительными материалами для ремонта объектов, пострадавших от погромов в феврале 1987 года. Пропуск в Государственный Банк Таджикистана, который тоже мной не тронут. Мы в банке делаем ремонт.

Мой пропуск в Строительный Банк Таджикистана, который тоже не пострадал от меня. В этом банке у меня кабинет имеется. Вместе с сейфом, наполненным деньгами для выполнения заказов Исполкома Душанбе. Кстати, там тоже ни стал брать денег. Вот только почему-то меня обвиняют в краже денег в кассе конторы СМНУ-8. Где в самой кассе, возможно, денег намного меньше чем у меня в сейфе в кабинете Строительного Банка. Что же касается моего портмоне, который заткнул между задним сидением и кузовом автобуса, чтобы все это не досталось бандитам. То там было, примерно, восемьсот рублей сотенными купюрами. Так как, примерно, двести рублей потратил на поездку в оба конца на рейсовом автобусе Кофарнихон-Душанбе и на банкет за сдачу первых экзаменов за пятый курс на историческом факультете Таджикского Государственного Университета. Все, что мог вам сообщить сейчас.

- Вот возьми свои документы и пересчитай деньги. - сказал капитан милиции, протягивая мне мой портмоне, который он только что достал из своего внутреннего кармана. - Завтра ровно в шесть утра придёшь сюда.

- Это у меня, что, уже смена рабочая в отделении милиции? - удивленно, спросил. - Почему в шесть утра?

- Поедем с тобой в Министерство Внутренних Дел Таджикистана. - ответил капитан милиции. - Там ты все узнаешь. Сейчас иди с моих глаз к себе домой, от тебя за сутки уже сильно устал. Все! Пока! До свидания!

- Уж, лучше бы этого свидания никогда у нас с тобой не было. - сказал, капитану милиции.

Самой ближней улицей быстро пошёл к себе домой. Мне, ужасно, как сильно хотелось кушать и спать. Чуть ли не бежал по улице и только возле самого дома сократил свой шаг. Не хотел, чтобы соседи нашли повод обсуждать меня дополнительно из того, что они уже знали обо мне за прошедшие сутки. Соседям хватит чесать свои языки на пару месяцев, пока забудут. Соседям только подавай повод на разные тут сплетни. Вот и сейчас соседи высунулись из своих окон, словно им больше делать нечего, как только смотреть за передвижением людей мимо их окон и после сплетничать об увиденном.

Моих бы соседей на проспект Калинина (Новый Арбат) в Москву. Вот бы где у них было наслаждение для сплетен до сумасшествия. Проспект Калинина в Москве посещают, примерно, миллион человек в сутки. Там только от присутствия за день можешь умом тронуться, ни то чтобы в окно смотреть, а после сутками сплетничать с подобными себе соседями по дому. Да в этих домах на проспекте Калинина в Москве, возможно, что люди даже не знают своих соседей по дому. Москвичам просто некогда переваривать в сознание все то, что происходит в их городе.

- Завтра еду в Душанбе в МВД. - выпалил, своей жене, как только вошёл в квартиру. - В качестве свидетеля. Больше мне сказать тебе нечего. Вставать в пять часов утра. Сейчас кушаю и ложусь спать. Все остальные подробности после экзаменов. Сегодня в университете получил четыре по философии.

- Папа! Какой ты у нас молодец! - воскликнула Виктория. - Работаешь! Грабишь! Угоняешь автобусы! Учишь в школе, в техникуме и в училище детей! Да ещё за учёбу на оценку четыре экзамен сдаёшь в университете!

- Ты преувеличила! - поправил, дочь. - Ни грабил и ни угонял автобусы. Все остальное ты верно сказала.

- Ну и это хорошо! - согласилась со мной, Виктория. - "Лучше мало, но лучше". Так говорит мне бабушка.

- Хватит тебе ещё бабушку нашу сюда приписывать. - сказала Людмила. - Иди быстро спать в свою постель.

Виктория тут же направилась в свою постель в зале, показывая не последок язык своим братьям, которые закончили ужинать и ждали меня, когда выйду из ванны, чтобы им умыться перед сном. Что-то они у меня в последние дни притихли? Мне даже страшно, что нет от них балагана в школе, на улице и дома. Может быть, они затеяли что-то серьёзное и тщательно готовятся к этому? Не верится мне, чтобы они так резко изменились после стольких лет безобразия. Даже у них лбы пощупал. Но головы у них были в полном порядке. Оба вполне здоровые. Надо у Людмилы спросить, как только они лягут спать. Возможно, что это только для меня у них тайна? Не могут так быстро дети изменить свой характер. Наверно, опять готовят свой побег.

- Что это с нашими сыновьями случилось? - спросил, Людмилу, как только сыновья скрылись за дверью своей комнаты. - Что-то они подозрительно тихие стали? Меня это сильно беспокоит. Как бы не было беды.

- Все нормально. - шёпотом, ответила Людмила. - Артур хочет, чтобы ты Эдика не отправлял в пионерский лагерь на лето. Они хотят вдвоём заработать у тебя деньги на стереофонический магнитофон с колонками.

- Им и так куплю магнитофон. - громко, сказал, чтобы сыновья слышали. - Пускай только себя ведут хорошо и не устраивают нигде балаган. Как увижу, что они исправились, так куплю им большой магнитофон.

Ни смотря на то, что хотел в этот день лечь рано спать. У меня много времени ушло на умывание, разговоры и на еду. Когда, случайно, посмотрел на часы, то было уже двенадцать часов ночи. Спать, фактически, оставалось всего пять часов. Сразу отправился в постель и попросил Людмилу, чтобы она легла спать на диване в зале. Мне надо было хорошо выспаться без её присутствия. Рядом с ней никак не получится. Утром, едва перекусил, как тут же поспешил к городскому отделению милиции. Привычка - никуда не опаздывать, с работала и в этот раз. Уже без пятнадцати шесть был возле милиции.

Перешёл на другую сторону улицы и стал прямо напротив здания милиции. Отсюда было хорошо видно, как приходят и уходят в наряд дежурные милиции по городу. Весь городской балаган происшедший в это время был перед моими глазами. Было интересно смотреть на то, как вытаскивают из машины пьяных мужиков, которые с вечера загуляли в городском парке и уснули там.

Вот сейчас освобождают городской парк от этих алкоголиков, чтобы они своим видом не позорили общественное место. Следом за пьяницами привезли двух проституток, которые такая редкость в нашем маленьком городе, что их все знают по имена. Рыжую зовут Клавка. Блондинку звать Зульфия. Кто первый раз слышит имя блондинки, то думает, что она врёт насчёт имени. Но её действительно звать Зульфия Турдыева. У неё десять детей неизвестно от кого.

Она занимается проституцией с девяти лет. Первого ребёнка родила в четырнадцать лет. Главная цель проститутки Турдыевой Зульфии, это родить столько детей, сколько позволит её здоровье. Она не берет с мужиков денег за свои услуги в половой связи. Довольствуется только тем, что её хорошо кормят и покупают подарки её детям. Турдыева Зульфия живёт на пособии, как многодетная мать. Ещё она подрабатывает в теплице по выращиванию коконов шелкопряда и цветов. Дома есть какое-то подсобное хозяйство, которым занимаются её старшие дети.

В отличии от Турдыевой Зульфии, рыжая Клавка занимается проституцией лишь ради заработка. Так как ничего, кроме как торговать своим телом, Клавка в своей жизни ничего не умеет.

У нее нет ни дома, ни семьи, ни родителей. Никто не знает, откуда появилась Клавка. Каждую зиму она куда-то исчезает. Но едва распустятся первые листочки на деревьях в нашем городском парке, как Клавка вновь появляется в нашем городе. Начинает в открытую предлагать себя мужикам. Живёт Клавка то в подвалах, то на чердаках домов.

Милиция изредка тревожит этих проституток. Лишь для профилактики, чтобы врачи проверили их здоровье и в пригодность к работе жрецами любви. Эти проститутки, как экзотика в нашем городе на пути к полной демократии и светлому будущему капитализма в республике. Вот и сейчас их культурно приглашают на проверку к врачам, а после все желающие милиционеры испробуют пригодность этих проституток к работе жрецов любви. Проститутки не против того, чтобы показать милиционерам свою способность в работе.

Ведь они в милиции получают медицинское обследование, хорошее питание и надёжную охрану вовремя своей работы. Наверно милиционеры имеют что-то от проверки проституток или их имеют. Вот наконец-то появился и капитан милиции, которого впервые вижу в обмундировании. На нем белая парадная форма с позолоченными звёздами на погонах. Понятно, что иначе нельзя ему, ведь он едет в Министерство Внутренних Дел Таджикистана. К высшему начальству иначе нельзя появляться, а то там можно лишиться ни только красивой формы милиционера и погон со звёздочками, но и почётного места в таком маленьком городе, как наш Кофарнихон.

Поэтому такой наряд сегодня у капитана милиции. Капитан милиции, Садыков Мурат, ещё издали замечает меня и жестом руки показывает мне место, где его должен его подождать. Сам он поднимается в городское отделение милиции, чтобы дежурному офицеру милиции доложить о своём отъезде в МВД Душанбе. Проходит несколько минут, прежде чем Садыков Мурат появляется в сопровождении сержанта милиции, который открывает ворота стоянки служебных машин и выезжает оттуда на стареньком милицейском "Москвиче". Садыков Мурат приглашает меня сесть на заднее сидение, а сам садиться на переднее сидение в машине рядом с водителем. Едем в Душанбе. Новое здание Министерства Внутренних Дел Таджикистана находится прямо напротив здания Комитета Государственной Безопасности Таджикистана. Рядом главный Почтамт Таджикистана и площадь "Озоди" с правительственными зданиями республики. Здесь уже самый центр столицы в Душанбе.

В семь часов утра мы уже у здания МВД, но не у центрального входа. Это слишком почётно для нас. Рядом с новым зданием МВД, небольшая пристройка с воротами и площадкой для служебных машин. Сбоку от ворот калитка с красной кнопкой, ярко выделенной на фоне темно-синих ворот. Туда мы и подходим с капитаном милиции, который уже отпустил обратно свою машину в надежде на то, что его подвезут обратно на машине министерства или оставят здесь. За меня совсем забыли. Как буду добираться обратно домой? У меня в кармане нет ни одной копейки денег. Видимо меня они решили оставить в заключении в здании МВД.

Капитан милиции дрожащими руками нажимает на заветную кнопку МВД, ради которой он встал сегодня рано утром и приехал раньше положенного времени. Поэтому никто к нам и не выходит. Садыков Мурат смотрит на свои часы и только сейчас понимает, что мы рано прибыли. До прохода в эту калитку ещё надо ждать минут тридцать. Капитан милиции мне ничего не говорит. Он бережёт свой дар речи для высшего начальства или обиделся на меня за то, что его сравнил с собакой цирка, которая без толку лаяла на меня, а её отучил от глупого лая. Ну, что поделаешь? Вот такой человек, что думаю то и говорю про людей.

Время медленно тянется для меня, но мучительно для капитана милиции Садыкова Мурата. Он уже извёлся весь в ожидании того, когда наконец-то откроется эта бестолковая калитка. Но калитка все также хранит своё спокойствие и уже когда капитан милиции начинает терять свой рассудок, нервно расстёгивая тщательно застёгнутый ворот своего обмундирования, вдруг, калитка медленно поползла в сторону от ворот. Капитан милиции, не дожидаясь полного открытия калитки, нетерпеливо протиснулся в нее и зашагал в сторону двери в пристройке здания МВД. Видимо, Садыков Мурат, забыл про меня и поспешил в здание МВД.

По привычке решил разыграть капитана милиции и остался за пределами этой калитки. Капитан милиции уже было прошел в служебную дверь пристройки и только тут обнаружил мое отсутствие. Он нервно повернулся и не обнаружив меня рядом, со всех ног ринулся в сторону калитки. Очевидно, это он решил, что сбежал от него. Но когда обнаружил, что нахожусь на прежнем месте, то капитан милиции вытер вспотевший лоб и позвал меня к себе. Помялся на месте и как бы нерешительно направился в сторону калитки.

- Ты что это остался тут и не пошёл за мной? - спросил капитан милиции, когда подошел близко к нему.

- Как мог?! Вы меня не приглашали сюда, а специального пропуска у меня на вход МВД нет. - ответил капитану милиции.

- Со мной ты можешь пройти хоть куда. - гордо, сказал капитан милиции. - Вот обратно у тебя хода не будет. - "Пожуём увидим!" сказали дикари, когда стали кушать капитана милиции. - сострил, в ответ на его речь.

Мы прошли в здание пристройки. Капитан милиции указал мне на дверь кабинета. вошёл туда. Дверь за мной тут же сразу закрылась. Словно попал в ловушку, как в пещеру-ловушку в горах Афганистана. Вот только никого здесь не было. В кабинете один стол и два стула прикрученных к полу. Очевидно, это для того, чтобы никого по голове не стукнул. Хотя у меня желания такого совершенно нет. Мне бы только быстрее выбраться отсюда и заняться подготовкой к следующим экзаменам. У меня ещё много есть работы в баре.

Стал было дремать в ожидании, когда откроют дверь и начнётся допрос, но тут увидел в углу между стеной и потолком миниатюрную камеру наблюдения. Меня охватила злость за то, что за мной наблюдают так, словно особо опасный преступник. Несколько минут делал вид, что не замечаю за собой слежения. Но потом мое терпение лопнуло. Сделал им кривую рожу. Пускай посмотрят они на мою кривую рожу.

Прошло ещё несколько минут прежде чем дверь кабинета открылась и вместе с капитаном милиции вошли ещё двое офицеров милиции, майор и капитан. Встал было из-за стола, но майор милиции показал мне сесть обратно и сам сел напротив меня. Все трое офицеров милиции молчали. Молчал и, вероятно, это Садыков Марат уже рассказал им про мою цирковую собаку. Вот теперь они не знают, как начинать проводить со мной допрос свидетельства и дознания. Оба офицера тут рассматривают меня как подозрительного.

- Так, умник! - не выдержал молчание, майор милиции. - Начнём нашу беседу. Перед тобой майор МВД, Абдурашидов Сайман. Рядом со мной капитан МВД, Георгиев Кирилл и дальше тебе знакомый, капитан милиции Садыков Марат. Сразу хочу тебя предупредить, что отсюда тебе будет сбежать невозможно. Записи с обеих сторон не будет. Разговаривать будем без протокола. Все сказанное будет использовано против тебя.

- К одному капитану милиции ещё прибавился капитан МВД и майор МВД. Радостно сказали дикари, разжигая костёр побольше. Пожуём увидим, как все будет дальше. - привычно, сострил - Только вот магнитофон для записи допроса прятать от меня не надо, как это делали подручные капитана милиции, Садыкова Марата. Все равно одинаково буду давать свои показания. Другого ничего мне ни стало известно за сутки.

Абдурашидов Сайман строго посмотрел на Садыкова Марата, тот только развёл руками, словно ему ничего не было известно про магнитофон, который прятали от меня на шкафу в спортивной сумке его сотрудники милиции во время попыток моего допроса в позапрошлую ночь. Наверняка только что прослушивали запись.

- Магнитофона у нас никакого нет и не будет. - серьёзно, сказал майор милиции. - Нам просто хочется с твоей помощью вычислить того, кто украл пятнадцать тысяч рублей и бутылку шампанского вина из кассы конторы СМНУ-8. Затем надо нам обличить банду преступников, захвативших автобус. Ты здесь, как свидетель.

- Действительно не знаю, кто украл деньги из кассы конторы СМНУ-8. - ответил майору. - В кассу никогда не заходил. О краже денег узнал только тогда, когда меня привели в кабинет начальника и стали допрашивать.

- Не выкручивайся! - не выдержал Садыков Марат. - Тебя видели с чайником возле кассы. Ты спрятал деньги в этот чайник. Это может подтвердить даже главный бухгалтер вашего управления, Давлятбаева Роза.

- Если вы заметили, - спокойно, продолжал говорить, - что первый этаж перекрыт строительными материалами. Поэтому пройти можно на улицу за водой для чая только через второй этаж. Что же касается моего чайника без крышки, то в него невозможно в любых купюрах спрятать пятнадцать тысяч рублей, да ещё с бутылкой шампанского вина. В чайнике есть электрический нагреватель, который мешает что-то положить в чайник. Вот спрятать в эмалированное ведро с крышкой можно все деньги с кассы и ещё пару бутылок шампанского вина. Что же вы об этом не спросили Давлятбаева Розу, главного бухгалтера СМНУ-8 или её сожителя, Нигматулина Хамита, который в этот день дважды ходил с бухгалтерии на улицу с эмалированным ведром? Вы бы спросили Давлятбаеву Розу, куда делся её сожитель, Нигматулин Хамит, после кражи денег вместе со своим ведром. Ведь его никто не допрашивал, а он был там в этом здании во время кражи денег. Майор МВД так строго посмотрел на капитана милиции Садыкова Мурата, который только развёл руками.

- Но на бутылке шампанского были отпечатки его пальцев. - как бы оправдываясь, сказал Садыков Марат. - К тому же в актовом зале конторы нашли листок бумаги с указанием суммы денег. Есть также другие улики.

- Тебе ни кажется, что надо быть полным идиотом, - разозлился на Марата, - чтобы украсть в маленьком чайнике пятнадцать тысяч рублей из кассы, вместе с бутылкой шампанского вина, на виду у всех. Затем, оставить в актовом зале вещественные доказательства и тут же распить с напарником эту бутылку шампанского вина...

- Но на бутылке шампанского вина были только твои отпечатки пальцев! - все не унимался Садыков Мурат.

- Конечно! - удивленно, подтвердил. - Твоих отпечатков пальцев там не могло быть. Ведь это открывал бутылку шампанского вина, которую нашёл на сцене актового зала, когда зашёл за куском фанеры для своей работы. Это твои подручные мне не дали вместе с напарником до конца выпить все шампанское вино.

- Хватит терроризировать друг друга! - остановил наш спор, только что вошедший генерал, в котором с трудом узнал бывшего полковника милиции Хафизова Анвара. - Оставьте его в покое. Сам с ним поговорю.

Офицеры милиции и МВД вытянулись по струнке перед генералом МВД. Тоже поднялся со своего места и также стоял по стойке смирно. Будто бы сам был офицером милиции и МВД. Наверно, от армии осталось.

- Ты правильно отчистил их за плохую следственную работу. - сказал мне, генерал МВД, хлопая по плечу. - За такую работу и погоны с них срывать надо. Устроили, настоящий балаган в МВД!

На офицерах лица ни стало. От страха за свои погоны, они стояли словно мумии в человеческом облике офицеров милиции и МВД. Генерал МВД, Хафизов Анвар, ничего ни стал говорить своим подчинённым, потерявшим свой дар речи и разум. Генерал открыл дверь кабинета и показал мне на выход. Слегка поклонился в знак благодарности и вышел в коридор этого здания. Мы тут же с генералом прошли в главный корпус и в лифте поднялись на пятый этаж. Не знал зачем генерал забрал меня с собой, но лучше, чем там.

- Ты сейчас у меня в гостях. - сказал генерал Хафизов Анвар, приглашая в свой кабинет. - Все остальное после. Сейчас нам принесут чёрное кофе. Люблю утром пить чёрное кофе. Садись поудобнее, как дома.

Генерал нажал кнопку селектора и сказал кому-то чтобы принесли две чашечки чёрного кофе. в это время сел на стул и стал разглядывать кабинет генерала. Мне приходилось уже работать в этом здании в качестве художника-оформителя, куда нас с Шевелевым Валерой приглашали работать ещё до погромов в феврале 1987 года. Мы с Шевелевым, тогда хорошо друг друга не знали. Даже не видели друг друга в этом громадном здании, в котором работают сразу несколько тысяч человек, а сколько здесь кабинетов, этого, наверно, никто из работающих здесь точно не знает. Даже не знал на каком этаже работал Шевелев Валера. Это уже после февральских погромов 1987 года, когда нас свёл вместе Насыров Сухроб, узнал от самого Валеры, что он занимался оформлением интерьера главного зала МВД. В то время как мне досталось оформлять два буфета МВД, на втором и четвёртом этажах. За время нашей работы в МВД мы с ним ни разу не встретились в этом здании. Может быть, это потому, что мы работали в разные дни и в разное время суток? Ведь по своему образу жизни Шевелев "сова", в то время как "жаворонок". Поэтому мы никак не могли с ним встретиться в этом громадном здании МВД.

- Ты обратил внимание, что мой интерьер сильно устарел. - прервал мои воспоминания генерал. - Надо бы освежить интерьер моего кабинета. Советский стиль интерьера так уже никак не вписывается в мой кабинет.

- Хорошо! Товарищ! Ой! Извините! Господин генерал! Будет выполнено. - растерянно, отрапортовал. - Разработаем вам несколько современных фор-эскизов на интерьер в ваш кабинет. Сами выберите нужный вид.

- Ладно! Хватит тебе вытягиваться. - дружелюбно, сказал генерал. - Ты мне не подчинённый, и тебе ни генерал, а просто Хафизов Анвар. Ведь мы с тобой знакомы уже много лет. С того времени, когда только начинал осваивать свои первые должности в милиции. Будем попроще. Поговорим с тобой на равных правах.

В знак согласия кивнул головой и стал пить чёрное горячее кофе, которое нам только что принесла секретарша в форме лейтенанта МВД. Секретарша поставила приборы с кофе на маленький кофейный столик, который стоял в углу возле окна огромного кабинета, куда мы сели с Хафизовым Анваром сразу, как только вошли в его кабинет. Отсюда было видно Дом правительства за площадью "Озоди". Очевидно, что это любимое место Хафизова Анвара с видом на мечту своего продвижения наверх по лестнице власти. Можно перефразировать старую поговорку о солдате мечтающим стать генералом. Вот, мечта рядового сбылась, Хафизов Анвар стал генералом. Можно сказать, что плохой тот генерал, который не мечтает стать президентом страны.

Там более сейчас в наше время, когда при построении демократического государства многие офицеры продвинулись вверх по лестнице власти, примером тому сам Хафизов Анвар, ставший за короткий срок генералом. В то время, как при советской власти большинство таджиков становились генералами только перед уходом на заслуженную пенсию по стажу и по возрасту, чтобы получать больше пенсионных денег. Теперь же, при зрелом возрасте, многие повысили свои звания за время перестройки и стали тут у власти.

- Чего это у вас в университете второй семестр и экзамены в марте? - спросил Хафизов Анвар. - Ведь всегда второй семестр проводился в апреле и в мае. У вас что, это ускоренный семестр в современное время?

- Наверно в университете боятся, что до конца второго семестра некому будет принимать экзамены. - шутя, ответил. - Ведь после февральских погромов 1987 года все русскоговорящие специалисты Таджикистана уехали в Россию и в другие страны мира. Ни мне тебе говорить об этом. Ты это все видишь сам.

- Ты прав. - тревожно вздохнув, согласился Хафизов Анвар. - Статистика республики утверждает, что большая часть русскоговорящей интеллигенции покинула приделы нашей республики. Скоро некому будет учить молодёжь и управлять экономикой нашей республики тоже некому. Все вокруг плохо стало.

Хафизов Анвар грустными глазами посмотрел в сторону Дома правительства Таджикистана. В его взгляде была печаль, а не огонёк страстной мечты в продвижении к власти. Возможно, что в повседневных проблемах республики по борьбе с криминалом, Хафизову Анвару уже не до высоких постов власти. Вероятно, это у него уже мечта о будущей достойной пенсии. Хотя по взрасту ему ещё работать и работать, чтобы уйти на свой заслуженный отдых с хорошей пенсией. Если он ещё доживёт до пенсии. Ведь при постоянной смене власти в республике его могут убрать с этого высокого поста в МВД или вообще расстрелять, как не нужный элемент, если окажется, что он родам из Горного Бадахшана, то есть, памирец.

- Ладно! Хватит отдыхать! - сказал Хафизов Анвар. - Пора нам и работать. Когда будут фор-эскизы твои готовы, тогда мы обговорим сумму оплаты за работу. Мне её ещё с министром МВД надо обговорить финансовые вопросы. Ведь всего лишь подчинённый генерал. Надо мной тоже есть начальство. Это все после. Сейчас пойдём в одно укромное место тебя познакомлю кой с кем. Тебе будет сюрприз от моей работы.

Мы с генералов вышли из его кабинета и обратно вошли в лифт, который спустился этажом ниже первого этажа, то есть в подвал. Если так можно выразиться в здании МВД Таджикистана. В коридорах подвала было несколько массивных железных дверей. К одной из этих дверей мы с генералом подошли, и он нажал на кнопку звонка возле двери.

В двери мелькнул стеклянный глазок и дверь тут же стала медленно уходить в сторону в проём, сделанный в фундаменте метровой толщины. За дверью была массивная решётка, которая синхронно железной двери отодвигалась в противоположную сторону в такой точно проем в бетонном фундаменте здания.

Это было похоже на подземный бункер у немцев во время войны с фашистами. За железной дверью с решёткой была вооружённая охрана в небольшой комнате, в которой были ещё две железные двери. Одна из этих дверей открылась, и мы вошли в большую комнату. В этой комнате возле дальней от двери стены была металлическая лавка во всю длину стены, над которой из бетонной стены на высоте полуметра торчали огромные железные кольца на расстоянии метра друг от друга.

На этой лавке сидели несколько мужчин, наручниками пристёгнутые к огромным металлическим кольцам. Они были похожи на взбесившихся в неволи зверей, которых пристегнули на короткую цепь, чтобы они, случайно, никого не поранили своими когтями. Вокруг этих преступников, как вокруг хищников, тут было много крови от их истязаний. Кроме этих пристёгнутых наручниками к стене мужчин, в комнате были офицеры МВД. Примерно, по четыре человека на каждого прикованного. Среди офицеров были и знакомые мне лица. Видимо пристёгнутых к стене мужчин били милицейскими дубинками. Так как всюду были признаки человеческой крови. Кровь была на бетонных стенах фундамента, на бетонном полу, на железных лавках у стены, на лицах, пристёгнутых и на милицейских дубинках. Сцена увиденного мной в этом бункере истязаний там была довольно ужасная!

- Тебе кто-нибудь из них был знаком ранее? - спросил генерал, показывая мне на пристёгнутых к кольцам.

Внимательно стал всматриваться в обезображенные от побоев лица мужчин. Мне ни хотелось бы быть на их месте. Чего людям не живётся спокойно на этом свете? Неужели им приятно, когда их тут избивают за преступления, которые совершали они. Ведь можно было им работать, учиться, иметь семью. Так нет же, тянет их на грабежи, насилие и убийство себе подобных. Теперь вот сидят они на цепях, как хищные звери.

- Вот этих четверых знаю. - показал, на четверых бандитов с автобуса. - Это они нас грабили в автобусе. Они даже набивались ко мне на банкет после сдачи экзаменов. Вот мы встретились после моих экзаменов.

- Следующий раз тебе укажу адрес к твоим предкам. - сплёвывая кровь, прошипел один из грабителей.

- Не торопись туда раньше времени. - ответил, бандиту. - На равных тебя разделал бы так, что ты посчитал бы за праздник то, что с тобой сейчас делали. Так что лучше помолчи об этом. Нам встреча не нужна.

- Ладно! Хватит обмениваться любезностями. - остановил меня, генерал. - Нам здесь больше нечего делать.

Мы с генералом Хафизовым Анваром вышли из подвального помещения к лифту и поднялись на первый этаж. Там, в фойе первого этажа, генерал приказал офицер МВД, чтобы меня отвезли домой. Хафизов Анвар на прощание пожал мне руку, и вышел следом за офицером МВД к автомобилю, стоящему на стоянке машин МВД. Это был зарубежный автомобиль марки "Мерседес", который раскрасили под машины Министерства Внутренних Дел республики. Конечно, это уже прогресс на Востоке в сторону Запада.

Офицер МВД открыл правую заднюю дверь "Мерседеса" и пригласил меня сесть в машину. кивнул головой в знак благодарности и осторожно сел в машину. Офицер обошёл машину и сел за руль "Мерседеса". Машина почти без звука плавно тронулась с места и с включённым маяком на крыше, быстро стала набирать скорость. Все машины в нашем направлении остановились.

Сразу почувствовал, что стоило ради такого внимания Хафизову Анвару дослужиться до генерала МВД. Такое блаженство в автомобиле никогда не ощущал. Это было нечто неповторимое. Просто утопал в мягком сидении "Мерседеса" и словно плыл по воздушным волнам поднебесья, а ни ехал по городским улицам Душанбе. Находясь в таком блаженстве, даже забыл сказать офицеру, куда мне надо ехать. Возможно, что генерал Хафизов Анвар сказал ему мой адрес. Так как в конце проспекта "Рудаки", на площади "Айни", автомобиль повернул в сторону выезда из Душанбе.

Мне ничего не оставалось делать, как только наслаждаться поездкой в этом превосходном автомобиле марки "Мерседес", который видел впервые в своей жизни, да ещё изнутри. Когда "Мерседес" подъехал к моему дому, то попытался самостоятельно открыть дверь автомобиля, но у меня ничего не вышло. В это время офицер МВД обошёл свой автомобиль и любезно открыл дверь машины, со своей стороны. Под общей завистью высунувших из дома соседей с благодарностью распрощался с офицером МВД и пошёл к своему подъезду.

"Мерседес" плавно и беззвучно отъехал от нашего дома, провожаемый взглядами соседей, высунувшимися из окон ближайших домов. Мне казалось, что, если бы "Мерседес" задержался ещё на пару минут и в нашем квартале была бы трагедия. Дома попадали бы от перевеса любопытных, которые повисли из всех окон своих домов. "Мерседес" вовремя повернул за угол дома, все в нашем квартале встало на своё место. Трагедии в нашем квартале от любопытных соседей не вышло. Ни стал на долго задерживаться дома. Лишь перекусил малость и поспешил в СМНУ-8. Мне нужно было выяснить отношения с руководством управления. Ведь это от них были предпосылки на ложное обвинение в мой адрес. Надо было разобраться с дальнейшим моим присутствием в конторе СМНУ-8, чтобы они на меня ещё что-нибудь не повесили из пропажи в управлении. Пора давно покинуть эту контору, раз и на всегда.

- Валера! У меня есть к тебе предложение. - сказал, Шевелеву, как только увидел его на настиле первого этажа, где он заканчивал расписывать потолок возле бара "Садко". - В здании МВД Таджикистана работает знакомый мне генерал Хафизов Анвар. Он предлагает нам работу по оформлению интерьера его кабинета. Надо сделать несколько фор-эскизов. Думаю, что Насыров будет не против того, чтобы мы там работали. Такое знакомство Насырову Сухробу не помешает. Будем делать эту работу?

- Почему бы и нет! - радостно, согласился Шевелев. - Уж лучше там, чем в кишлаках нюхать навоз.

- Вот и хорошо! - обрадовался тоже. - Закончишь эту работу и приступай к работе в МВД. Сообщу об этом генералу и завтра поеду к Сухробу. Можешь на объект в МВД взять лучшие бригады художников и альфрейщиков. Только бригаду Гиззатулина Рашида не бери, а то они там ещё бунт поднимут. Тогда у нас будет скандал республиканского значения. Ну, ладно! У меня в этой конторе много дела. Поговорим позже.

Поднялся в кабинет начальника СМНУ-8 и не спрашивая разрешения у секретарши, без стука вошёл во внутрь кабинета, заполненного руководящим составом управления. Очевидно, что в это время проходила планёрка по отчёту за работу прошедшего месяца. Все там возбуждённо спорили над какой-то проблемой.

- Вы спросили самого художника о его согласии? - кричал начальник управления, не обращая внимания на то, что вошёл в его кабинет. - Может быть, он будет категорически против этого? Надо поговорить с ним.

- Вот сейчас мы его и спросим. - сказал Линёв Аркадий, заместитель начальника управления, когда увидел меня в кабинете. - Александр! Ты не против того, чтобы перейти в кооператив "Комплект", который только что мы создали при СМНУ-8 и меня выбрали председателем в нем? Мне нужен талантливый художник...

- Согласен перейти куда угодно. - выпалил ему. - Лишь бы не работать в конторе СМНУ-8, управление которого пришили мне ложное обвинение в краже денег в кассе конторы управления. Больше тут не работаю.

- Вот и прекрасно! - радостно, воскликнул Аркадий Линёв. - На этом, думаю, что совместное собрание кооператива "Комплект" и управления СМНУ-8 закончено. Все наши вопросы исчерпаны. Мы начинаем работать.

Аркадий Линёв встал из-за стола собрания и увлекая меня с собой пошёл к выходу из кабинета начальника СМНУ-8, Каляпкина Владимира Викторовича, который уже ни стал моим начальником. Хотя ещё толком ничего не понял, но почувствовал облегчение в перемене событий. Готов был приступить к новой работе.

- Прекрати кипятиться! - сказал Аркадий Линёв. - знаю, что ты злой на всех в конторе управления, за ложное обвинение, выдвинутое против тебя. Но тебе немного придется поработать там с ними в баре "Садко".

- В это здание больше никогда не зайду. - категорически, отказался. - Так что не говори мне про ваш бар.

- Ты в начале меня выслушай. - одёрнул меня, Линёв Аркадий. - После будешь делать выводы. Бар "Садко" полностью перешёл под контроль нашего кооператива "Комплект". Чтобы посетители бара "Садко" не болтались по конторе управления, мы завтра поставим перегородку на первом этаже здания между конторой СМНУ-8 и баром "Садко" кооператива "Комплект". Вход в бар "Садко" сделаем общий для всех прямо с улицы. Так что тебе в контору входить вовсе не надо. Ты будешь работать исключительно в кооперативе.

- Представляю! Какая будет истерика у Шевелева Валеры! - удивленно, воскликнул. - Он только сейчас заканчивает свою работу по росписи потолка на первом этаже конторы у бара "Садко". Вы завтра загадите перегородкой всю его творческую работу. Хотя бы сегодня ему ничего не говорите. Пускай он закончит работу. Завтра он будет работать уже на другом месте. Тогда можно там городить что угодно.

- Кто тогда закончит работу с той стороны перегородки, возле бара? - удивленно, спросил меня Линёв Аркадий.

- Ты сам только что подсказал мне это. - ответил ему. - Со стороны бара "Садко" всю работу закончу. Включая перегородку. Кто будет заканчивать работу на перегородке со стороны конторы, это уже пускай решает сама контора. Но туда больше ни шагу не сделаю. Только в твоём присутствии получу от них свою последнюю зарплату и когда буду увольняться, то заберу у них свою трудовую книжку, тоже в твоём присутствии. Все остальное меня совершенно не касается. Пускай вся кантора горит ярким пламенем с сотрудниками вместе, которые меня подставили.

- Ладно! - согласился Аркадий Линёв. - Пускай все будет, по-твоему. Насчёт перегородки со стороны конторы СМНУ-8, договорюсь сам с Шевелевым Валерой. Ему доплачу за его моральный ущерб и ещё плюс за выполненную работу. Думаю, что он согласиться там закончить свою работу. С тобой найдём общий язык.

В этот день уже ни стал работать в конторе СМНУ-8. Мы договорились с Аркадием Линёвым, что к работе в баре "Садко" приступлю после второго экзамена в университете, то есть, примерно, через неделю. К этому времени всё будет готово в баре "Садко" к моей дальнейшей работе.

К тому же председатель кооператива "Комплект" возложил на меня обязанности по открытию мастерской резьбы по гипсу. В этот период развития капитализма в Таджикистане широко было распространено украшать интерьеры совершенно различных помещений лепкой резьбы по гипсу. Это было словно эпидемия. Резьбу и лепку с резьбой по гипсу делали от туалетов до кабинетов высокопоставленных чиновников власти в республике. Люди не считались ни с какими деньгами, только чтобы у них альфрейные роспись и лепка резьбы по гипсу выглядела лучше чем у других.

Вот на этой волне страстей с резьбой по гипсу Аркадий Линёв решил начать свой бизнес, куда он вовлёк и меня. Хотя у меня уже были свои планы по развитию собственного бизнеса, но в эти детали не посвящал никого из кооператива "Комплект". Тем более людей из СМНУ-8.

Кроме того, у Аркадия были планы запустить цех изготовления шлакобетонных кирпичей, которые легко было изготовлять при высокой температуры в климате Таджикистана. Для этого нам требовался всего лишь подвижный агрегат с формой под кирпич и вибратор, который устанавливали на любой свободной площадке.

В агрегат засыпался специальный шлакобетонный раствор и после вибрации из агрегата выходил пористый шлакобетонный кирпич (блок), который под воздействием жаркого солнца быстро высыхал и за день можно было сделать несколько сот таких кирпичей(блоков), которые были прочнее и дешевле обычных кирпичей.

Такой товар имел огромный спрос во всём Таджикистане в городской и сельской местности. Помимо этого, кооператив "Комплект" открывал цех по изготовлению масляной краски и эмали белого цвета, которые затем легко было сделать цветными, добавляя в белый цвет необходимые красители в нужных пропорциях и тщательно перемешивая их в специальных аппаратах, похожих на центрифуги вращения.

В голове Аркадия Линёва фантазий было больше, чем возможностей, поэтому он стал брать кредиты вначале в СМНУ-8.

Затем, после открытия собственного счета в Государственном Банке Таджикистана, кооператив "Комплект" взял кредиты под своё развитие и в этом банке. Был зачислен всего лишь руководителем группы изобразительного искусства при кооперативе "Комплект" и финансовые дела кооператива меня никак не касались.

Но, тут для меня был хороший пример в кооперативе "Комплект", как нужно делать свой бизнес, чтобы не допускать ошибки в работе. Лично был против кредитов, которые ставили бизнес в зависимость от кредиторов. Но другого выбора у руководителей кооператива "Комплект" не было, так как они стремились быстро овладеть рынком стремительно развивающегося первоначального капитализма в республике. В тоже время, руководители кооператива "Комплект" шли на риск, так как ни всякую фантазию в бизнесе можно было выполнить и тогда кооператив мог развалиться сам собой в один момент.

- Ты когда-нибудь ездил в командировки? - спросил меня, Аркадий Линёв, когда приступил к своим обязанностям после окончания пятого курса в университете. - Имею ввиду "толкачом", по снабжению заводов.

- Когда работал на военном заводе в Перми, - ответил, - то за три года сделал несколько сот командировок в сто пять городов Советского Союза. Последняя командировка была в Таджикистан, где остался жить на многие годы. Так как в Орджоникидзеабаде тогда жила моя мама.


8. Был бы винный уксус.

- Мне нравится, что у тебя есть хороший опыт по командировкам. - сказал Аркадий Линёв, хозяин кооператива "Комплект". - Мне надо обеспечить свой кооператив разными строй материалами.

- Хорош шеф! Задание будет выполнено. - в шутку, сказал. - Когда приступать к новой работе.

- Да прямо хоть сейчас. - смеясь, сказал Линёв. - Выпиши командировочный лист и езжай. Пока ты будешь в командировке поеду куда ни будь в отпуск. Надо отдохнуть немного. Давно не был в отпуске. Сейчас с туристическими путёвками проблема. Придётся ехать к морю дикарём.

Распрощавшись со мной Аркадий сел за руль своего потрёпанного автомобиля и вскоре скрылся за воротами своего пока не раскрученного кооператива. Наверно поехал в городской профком добывать себе туристическую путёвку к морю. С начала перестройки в Советском Союзе профсоюз фактически развалился, а турагентство только зарождалось. Была проблема с отдыхом у всех.

Мне тоже давно пора съездить на отдых. Однако отдых подождёт. Надо разобраться с собственным бизнесом и с учёбой в университете. Пока буду в командировке то в дороге отдохну и конспекты по курсовой работе подготовлю.

Своему напарнику дам задание подготовить фор-эскиз к следующей художественной работе. Сам за это время с командировки привезу необходимый материал новой работе по росписи фойе и кабинетов в новом культурном центре нашего города.

Едва закончил последнюю поездку за строй материалами как у ворот кооператива увидел припаркованный автомобиль своего шефа. Даже по неухоженному виду машины было понятно, что отпуск дикарём был неудачный. Своим ходом ехать к морю из Средней Азии слишком далеко. Вернувшись озлобленным из отпуска в контору. Линёв тут же вызвал меня к себе в кабинет.

- Что привёз в мое отсутствие? - строго, спросил шеф, глядя на мой потрёпанный вид с дороги. - Опять винный уксус к шашлыкам взамен обрезных досок? Замордовал ты меня своим бартерными комбинациями с товаром. Пора переходить на банковский расчёт или через аккредитив проводить.

- Да, это, только... - тяжело дыша от усталости, едва выдавил из себя. - Понимаете, тут такое дело случилось. Целые сутки транспорта не было до аэропорта. Самолёт не мог ждать наших проблем, вот пришлось на...

- Понимаю! - перебил шеф, мое оправдание, и, повысил голос. - Транспорта не было довезти вас до аэропорта! Общественным транспортом вы ездить разучились! Придется мне срочно перевезти вас на другую работу! Хотя ты сам давно собирался на постоянно уйти в собственный бизнес.

Облегчённо вздохнул. На новой работе можно будет хоть немного отдохнуть после постоянных поездок по командировкам. Надо немного поправить своё здоровье и уделить внимание своей семье. Совсем о них забыл. Командировки, собственный бизнес, учёба в университете. Совсем выбили меня из колеи обычной жизни. Надо заняться собственной перестройкой. Линёв раздражённо посмотрел в окно на хозяйственный двор. Весь хозяйственный двор был завален всем необходимым для нашего предприятия. Возле склада под навесом находились излишки товаров, завезённых мной в отсутствии шефа. Надо было принимать какие-то меры под строительство расширение закрытого склада. Придется поговорить насчёт бартерных сделок со строителями, чтобы достроили закрытый склад...

- Это что во дворе и под навесом? - удивленно поинтересовался шеф, когда попытался уйти из кабинета.

- Это достал все, что необходимо до конца этого года. - виновато, ответил, на вопрос шефа. - Так сказать, сменял бартером на винный уксус для шашлыков, который мне дали в Сибири взамен обрезных досок...

- Так ты же говорил, что не было у нас транспорта! - растерянно, напомнил шеф начало нашего разговора.

- Да! Не было! - как солдат перед офицером, отчеканил перед шефом. - Вот, пришлось, когда прилетел с Кавказа, все на себе тащить из аэропорта. За время вашего отпуска все потихоньку перетаскал на наш двор...

- И кирпичи, и доски, и?.. - в полном замешательстве спросил Аркадий, держась за то место, где бьётся сердце. - Как видите! - гордо, ответил, подавая шефу таблетку валидола из своего запаса. - Все до мелочи здесь!

- Отменяю объявленное мной наказание о твоём переводе на другое место работы. - придя в себя после таблетки валидола, торжественно, объявил шеф. - Восстанавливаю Вас в должности на прежнее место работы. Вы на отлично справились с должностью снабженца и достойны с почётом занимать своё рабочее место. Вам...

Теперь мне стало дурно. Поспешил положить себе под язык из запаса последнюю таблетку валидола.

- Мало того, - продолжил Линёв, свой приговор, - Прибавлю вам зарплату и выделю премию за отличную работу.

У меня отпустило сердце. Осторожно вздохнул, наполняя своё перепуганное сердце и лёгкие кислородом. Шеф озабоченно посмотрел на мое просветлевшее лица, пожевал что-то у себя во рту и продолжил свою речь: - Договорился в тресте о подачи природного газа к нашему кооперативу. Вам придется ехать за трубами...

Больше не слышал речь своего шефа. У меня все закружилось перед глазами. Как в тумане передо мной поплыло лицо шефа. Резко подкосились мои ноги. Тут же рухнул прямо на полированный пол в кабинете шефа. Очнулся на кровати в больнице. В палате пахло нашатырём и чистым бельём. Вокруг было тихо и спокойно. Облегчённо вздохнув, открыл глаза и тут же в ужасе обомлел от того, что увидел. Рядом с моей кроватью в белом халате сидел на стуле шеф. В руках у него был кулёк с передачей. Увидев, что очнулся, шеф улыбнулся.

- Ты, главное, не беспокойся, - осторожно, сказал Линёв. - Строительство газопровода трест отложил на следующий год.

Нам запланировали строительство ремонтных мастерских и расширение крытого склада под завезённые тобой излишки товаров. Так что, браток, выздоравливай! Все надежды на тебя. Поедешь на Урал за оборудованием. Дальше во Владивосток. Транспорт пока не дают. У тебя есть опыт. Так что тебе придётся... У меня сильно резануло в области сердца. Перед глазами все потемнело. Опять потерял сознание...