# Похороны во Владикавказе

Александр Сергеевич Черевков

Похороны во Владикавказе.

Владикавказ находится в котловине у ворот военно-грузинской дороги. Перед самым городом дорога с равнины обрывается вниз в котловину. Мы опускаемся в густой туман, как в чашу, заполненную парным молоком.

Прямо в упор ничего не видно. Люди и лошади, прижавшись, друг к другу, медленно, как бы на ощупь, продвигаются в сторону невидимого города, очертания которого, постепенно, вырисовываются в пелене тумана.

Между ориентиром домов колонна ускоряет своё движение в сторону госпиталя, который находится с правой стороны движения реки Терек, ближе к подножию Столовой горы. За госпиталем военные казармы, туда направляются эскадрон гусар и военный обоз. Санитарная подвода с раненым штабс-капитаном Игнатом Ермиловым и подвода с убитыми движутся следом за нами к госпиталю.

Туда же направляются несколько раненых гусар. У ворот госпиталя встречают санитары с носилками и рота вооружённых солдат.

- Штабс-капитан! Что с вами случилось? - спрашивает седой офицер, видимо главный врач госпиталя. - Вы ранены?

Лишь сейчас узнала, что Фёдор Лебедев тоже штабс-капитан. В таком же чине и звании, как штабс-капитан Игнат Ермилов.

- У нас трое убитых. Штабс-капитан Игнат Ермилов тяжело ранен в ногу. Семь человек имеют лёгкие ранения. Отставной штабс-капитан Фёдор Лебедев! - по-армейски, отчеканил Фёдор. - Со мной все в норме.

- Раненых в палаты госпиталя. Мёртвых в морг, - распорядился седой офицер. - Кто гражданские, они тоже с вами?

- Это моя семья, - доложил Фёдор. - Мы ехали в сопровождении эскадрона гусар и обоза. Все из моей семьи гражданские.

- Гражданских людей в госпиталь принять не могу, - сказал офицер. - Здесь рядом находится гостиница. Раненых осмотрю всех.

- У меня в коляске сестра, ей семнадцать лет, - обратился Фёдор, к офицеру. - Ей нужна врачебная помощь. Возможно, что у моей сестры повреждены внутренние и наружные части тела. Над ней издевались абреки насильники.

- У нас есть доктор женщина, - сказал офицер. - Она осмотрит вашу сестру и окажет медицинскую помощь. Вы, штабс-капитан, также оставайтесь на осмотр. У вас лёгкое ранение на лице. Остальным господам, до свидания! Отправляйтесь ночевать в гостиницу.

- Можно, тоже останусь с сестрой? - вдруг, обратилась к офицеру, Валентина. - Ей нужна душевная поддержка со стороны родных. Кроме того, могу быть и медицинской сестрой. Буду делать раненым перевязки.

- Да, пожалуйста, оставайтесь, - согласился офицер. - У нас в госпитале как раз не хватает женских рук среди медицинского персонала.

Все, кому разрешили остаться, прошли за ворота госпиталя. Наши три коляски развернулись и поехали к центру Владикавказа. Там у реки было несколько домов для курортников и небольшая гостиница для господ, которые приезжают по делам службы из центра России.

- Пожалуйста, проходите, гостями будете, - любезно принимал нас в гостинице осетин в черкеске, с кинжалом на поясе и с газырями на груди. - У меня есть номера семейные и одиночные. Могу предоставить номера для двоих молодых и пожилых господ. Можно отдельный домик для семьи. Как вам будет угодно? Мои услуги на ваш выбор. Сами можете выбрать место отдыха.

- Павел Степанович! За меня не беспокойтесь, - обратилась, к графу. - Пускай меня Устин проводит до церкви. Мне надо договориться с батюшкой Силантием и настоятельницей Агафьей насчёт отпевания завтра усопших. Ещё с батюшкой Силантием должна обговорить наше венчание с Фёдором. Ночевать останусь в своей комнате в женском монастыре, где жила раньше. Попрощаюсь со своими девчатами с церковного хора. Утром встретимся у церкви...

- Пускай будет так, - согласился Павел Степанович. - Мы утром семьёй заедем за тобой в церковь.

Семья Лебедевых стала располагаться по номерам в гостинице, а с Устином поехала в церковь, которая находилась не далеко от гостиницы, на правом берегу Терека, в центре города.

- Здравствуй, Мария! Хорошо, что ты заехала к нам, - приветствовал меня, батюшка Силантий. - Наши девчата два дня, как приехали. Рассказали мне, что ты собираешься венчаться у нас. Настоятельница Агафья шибко недовольна твоим решением. Кому теперь наш хор поручить? Ведь здесь нет достойного человека.

- Батюшка Силантий! Хор можно передать Марфе Аксёновой, - подсказала. - Марфа очень старательная. Может руководить хором и голос у неё певучий. Соглашайтесь, батюшка. С ней поговорю. Думаю, что Марфа будет согласна. Вы убедите в этом настоятельницу Агафью, чтобы она уступила Марфе наш хор.

- Пожалуй, твоё предложение подходит, - согласился Силантий. - С настоятельницей поговорю.

- Батюшка Силантий, с графом Фёдором Лебедевым буду венчаться у вас, - продолжила, наш разговор. - Это для меня очень важно. Мне не хочется терять связь с родными местами. Жить мне придётся далеко в России, а через церковь и господа Бога всегда буду со своими родными. Венчание, возможно, будет через месяц. На нас в дороге напали абреки, есть жертвы и раненые. Завтра мы привезём своих усопших на отпевание. После похороним усопших здесь на городском кладбище. Затем поедем в наш Старый хутор на речку Белка. После благословения моих родителей назначим время нашего венчания. Вот и все, батюшка Силантий, пойду к девчатам. Поговорю с подругами. Там и заночую. Встретимся завтра утром здесь в церкви.

Батюшка Силантий перекрестил меня, поцеловал в голову. Поцеловала его руку, перекрестилась и вышла из церкви. Коляски Устина не было на площадке у церкви. Сразу сказала Устину, чтобы он ехал отдыхать, так как моя жилая комната находилась тут близко от церкви. Можно мне туда пройтись и пешком. Меня здесь никто не обидит. Каждый знает, что служу в хоре певчих.

- Ой! Мария вернулась! - завизжали девчата, когда вошла в дом, где жили монашки из хора.

Мы стали целоваться и обниматься, словно не виделись целую вечность. Девчонки плакали от радости нашей встречи. девчатам рассказала о нашем путешествии и о трагедии у Эльхотовских ворот. Девчонки рассказали о своих путешествиях обратно во Владикавказ. Где останавливались.

- Разговаривала с батюшкой Силантием, насчёт руководства хором, - сказала, девчатам. - Батюшка поддержал предложенную мной кандидатуру. Хором будет руководить Марфа Аксёнова...

- Ура! - разом, закричали девчонки. - Мы победили! Да здравствует, Мария! Мы рады за Марфу!

Когда девчонки перестали визжать от торжества выбора руководителем хора Марфы Аксёновой, стала им рассказывать о тайнах моего жениха, который ухитрился нашить мне целый гардероб точных платьев и костюмов без снятия с меня мерок на шитье. Девчонки внимательно слушали мои рассказы.

Лишь Марфа Аксёнова была поглощена какими-то своими мыслями. Посторонившись от нас, она угрюмо смотрела на икону.

- Мария, извини меня, - перебила мой рассказ, Марфа Аксёнова, - но в тайне графа есть моя вина.

- Ты, о чём? - удивлённо, спросила, Марфу Аксенову. - Какая тайна и в чём именно? Ты поясни.

- Помнишь, когда нам предложили сменить монашескую одежду на русские и казачьи костюмы, чтобы мы могли выступать с хоровыми концертами среди населения, а не только в церквях? - опустив голову, объясняла Марфа Аксёнова. - Так вот, это все придумал граф Фёдор Лебедев, а никто-то другой. По просьбе графа Фёдора Лебедева, год назад, стащила у закройщицы твои мерки. Ты, уж, извини меня. Это сделала для твоего счастья. Совершенно бескорыстно. Хотя, граф Лебедев, предлагал мне большие деньги. Но от денег отказалась...

- Марфа! Как ты могла так поступить?! - стали возмущаться девчата. - Мария, всегда, старалась...

- Девчата! Прекратите обсуждать её, - прервала, нападки девчат на Марфу Аксёнову. - Она правильно поступила. Вовсе не собиралась быть монашкой. Поэтому, все равно, вышла бы замуж.

- Ну, как, ты попробовала? - таинственно, спросили меня монашки. - Это было приятно для тебя?

- Да, вы, что?! - отмахнулась. - Божьи пташки, как вы могли такое подумать? Пока, невеста.

- Мария, ты прости нас, - стали извиняться девчата. - Ведь мы ничего не знаем. Только песни, да молитвы. Когда это происходит, до свадьбы или после свадьбы? Любовь для нас закрытая тема.

Разговор с девчатами прекратился поздно ночью. Сослалась на завтрашние заботы. Пошла спать в свою комнату, которая находилась в другом крыле здания.

Когда стала закрывать шторы в комнате, то, при свете уличного фонаря, увидела медленно проходящую девушку. Она шла, опустив голову и слегка, вздрагивала, как бы плакала, или боялась чего-то. Что-то знакомое показалось мне в этой девушке. Внимательно пригляделась и была сильно удивлена. То была Ольга. Такое позднее время! Одна, в совершено незнакомом ей городе! Опять с ней что-то случилось? Надо мне пойти ей помочь. Взяла тёплую шаль и вышла на улицу. Ольга тихо плакала, вовсе не обращая внимания на меня. Словно рядом с ней никого не было. Одна она в мире обид и трагедий. Надо поговорить с ней.

- Оля! Что с тобой случилось? - спросила, накидывая тёплую шаль на её плечи. - Откуда ты тут?

- Пошла из госпиталя в гостиницу и заблудилась, - дрожащим голосом, тихо, ответила Ольга.

- Ладно, - успокоила, Ольгу. - Все будет нормально. Пойдём ко мне в комнату. Нам пора спать.

Мы зашли в комнату. При свете керосиновой лампы увидела, что платье Ольги сильно забрызгано кровью. Ольга встретилась со мной взглядом. Увидела в её взгляде какой-то страх. Что-то с ней случилось? Наверно обратно её изнасиловали? Какой ужас! Сплошная беда над девочкой...

- Что это у тебя платье в крови? - осторожно, спросила, Ольгу. - С тобой опять что-то случилось?

- Нет, все в порядке, - ответила Ольга, снимая с себя испачканное кровью платье. - У меня с носа кровь сильно текла. Ты родителям не рассказывай. Они и так за меня переживают. Все пройдёт.

- Хорошо! - согласилась. - Но тебе придётся сейчас застирать платье. Пока надень моё платье.

Полезла в свой домашний сундук, который мне смастерил братик Гурей. Достала из сундука самоё лучше платье и отдала его на Ольгу. В этом платье Ольга стала похожа на терскую казачку. Мне было приятно, что моё платье было в самую пору Ольге.

Но, Ольга отнеслась к этому совершенно безразлично. Расправила на себе моё платье и принялась стирать своё платье в медном тазике, который поставила на стул и налила в него воды из ведра. Ольга совершенно не могла стирать белье.

Она просто комкала платье. Взяла у неё платье из рук и застирала сама. Когда платье было постирано, развесила его прямо в комнате на платинном шкафу. Повернулась в сторону Ольги, чтобы сказать ей что-то, но Ольга спала, первый раз за все время, не раздевшись, прямо в платье. Ни стала Ольгу будить, укрыла её своей тёплой шалью. Ольга вздрогнула от моего прикосновения. Поняла, что она сильно чего-то боится. Может быть, насильников?

Возможно, что у неё и сегодня произошло что-то ужасное. Так из носа не может брызгать кровь на платье. Тем более что у неё и на спине были капли крови. Словно кто-то брызнул на неё кровью изо рта, некоторые брызги крови попали на спину. Кто это мог так брызгать на неё кровью?

С такими мыслями заснула. Мне всю ночь снились кошмарные сны, в которых была на месте Ольги. Меня насиловали четверо больших мужчин.

Трое держали меня за руки и за ноги, а четвёртый постоянно тыкал своим огромным членом в мою промежность. Девственность моя была нарушена. Мне было больно и омерзительно противно.

У меня не было сил сопротивляться. Когда один насильник кончал своё дело и не мог больше меня насиловать, то его место занимал следующий. Теряла сознание от боли и мерзости, которую совершали надо мной насильники.

Затем приходила в себя от острой боли в области матки. Меня рвало прямо на насильников и на себя. Насильники ругались матом. Сильно били меня по телу и лицу но"гами. Разорвали на мне подвенечное платье и продолжали опять насиловать.

Сон продолжался всю ночь до самого утра. Проснулась рано утром, в холодном поту. Кружилась голова. Ныло все тело. Болел сильно низ. Словно меня, действительно, насиловали всю ночь. Мне стало дурно от всего приснившегося.

Пошла, рвать на улицу. Меня так полоскало, что долго не могла прийти в себя. После того, как жадно напилась воды из кадки в прихожей, мне стало намного легче. Пошла в свою комнату. Ольга сидела на стуле и медленно раскачивалась. Она не обратила внимания, на то, что выходила из своей комнаты и вернулась обратно. Ни стала с ней, ни о чём разговаривать. В эту ночь пережила те же ужасы насилия, которые достались Ольге вчера днём. Понимала, какое у неё сейчас состояние. Если бы меня в действительности изнасиловали, то, возможно, убивала бы мужчин всю оставшуюся жизнь и никогда бы не вышла замуж. Вдруг, у меня появилась мысль, что, возможно, Ольга так поступила этой ночью. Убила мужика!

Устин приехал, примерно, через час, после того, как мы с Ольгой проснулись. Ольга завернула своё мок"рое платье в мои полотенца и засунула этот свёрток под сидение в коляску. Мы сели в коляску и ничего не говоря, поехали в сторону гостиницы. Коляска медленно двигалась по сонным улицам Владикавказа и тоскливо скрипела своими старыми колёсами, словно жаловалась на свою тяжёлую жизнь.

Лошади едва передвигали тяжёлыми копытами, обильно удобряя булыжники дороги травянистым помётом, который издавал вокруг плохой запах. Прикрыла себе нос платочком, пока наши лошади освобождались от помёта.

В гостинице все ещё спали. Мы прошли к администратору, попросила его что-либо покушать на двоих. Мы обе не кушали со вчерашнего дня. Надо было хорошо подкрепиться, хотя до обеда.

- Понимаете, госпожа, сейчас все спят, - ответил сонный осетин, - но если вы, ни брезгуете, то могу вас угостить своим домашним вином и тёплыми хинкалями. Все совсем бесплатно. Не стесняйтесь и кушайте. Рад гостям. Будьте, как у себя в доме.

- Пожалуйста! Нам все равно, что кушать, - согласилась. - Мы почти сутки с дороги ничего не ели.

Хинкали, это пельмени большие, с человеческий кулак, начинённые мясом с перцем и зеленью. Мясо было из свежего барашка с кусочками курдючного сала. От перца жгло рот и желудок. Но хинкали были настолько вкусные, что мы совершенно не обращали внимания на перец. Тем более что горечь перца сразу запивали хорошим домашним вином из винограда. Мы с Ольгой наелись вкусных осетинских блюд до сыты. Теперь можно было отдыхать, пока родственники проснуться.

- Большое, тебе, спасибо! - едва поворачивая языком от вина и перца, поблагодарила, осетина. - Нам очень понравилось твоё угощение. Если заедешь в станицу Вольную, то заходи в наш Старый хутор. Ты будешь нашим гостем. Казаки никогда не забывают хорошее гостеприимство горцев. Мы будем рады тебе.

Видимо, была пьяна, что вскоре стала разговаривать с осетином на его родном языке. Затем мы с ним начали петь осетинские песни и танцевать лезгинку под осетинскую гармошку, которую достала дочь осетина из старого шкафа в приёмной. Фатима, так звали дочь осетина, громко наяривала на гармошке лезгинку. От музыки вскоре проснулась вся гостиница и люди стали выходить из своих номеров на звуки музыки.

В этот момент поняла, что слишком увлеклась. Поправила на себе платье и шляпку, взяла Ольгу под руку. Мы вышли на улицу рядом с гостиницей. В это время стали покидать свои номера и родственники графа Фёдора Лебедева. Следом за нами на проснувшуюся улицу вышли отец и мать Фёдора Лебедева.

- Мария! По какому случаю музыка? - спросил меня, Павел Степанович, когда подошёл к нам.

- Так у осетин принято встречать друзей и родственников, - немного, соврала. - Мы знакомы.

- Это хороший обычай! - одобрительно, сказал Павел Степанович. - Только вот, здесь убивают. Этой ночью, опять, совершили убийство в городском парке. Парню разбили голову, прокололи сердце и отрезали член с яйцами. Какой-то дикий садизм. Всюду насилуют и убивают людей. Разве можно жить с таким людом?..

Ничего не стала говорить. Лишь украдкой посмотрела на Ольгу, которая ехидно ухмылялась. Мы с Ольгой дождались на улице, когда все наши позавтракают. Затем, наши три коляски направились в госпиталь за Валентиной и Фёдором. В это время, рядом с гостиницей и в парке, стали собираться толпы людей.

Из отрывков возмущённой речи можно было понять, что людей беспокоило ночное убийство в парке. Вокруг толпы людей появились солдаты и конная жандармерия. Местные власти не хотели лишнего кровопролития и обещали всем разобраться в убийстве парня. Осетины требовали публичной расправы над убийцей. Таков закон гор. Убийцу должны наказать.

Когда наши коляски подъезжали к госпиталю, катафалки с покойниками в гробах выезжали из ворот госпиталя. Коляски уступили дорогу траурной процессии. Мужчины сняли головные уборы перед усопшими.

Устин плакал, уткнувшись в свой картуз. Евдокия Лукьяновна тоже плакала. Ольга безразличным взглядом провожала катафалки с покойниками. Ольга словно тихо сошла с ума. Она была какая-то отрешённая от жизни людей.

Словно находилась в другом измерении жизни. Вся похоронная процессия направлялась в церковь. Куда нам сейчас следовало ехать. Фёдор и Валентина подошли к нашей коляске. Фёдор весь забинтован. Валентина в одежде медицинской сестры. Сразу было видно по ней, что она с нами не собирается ехать в Старый хутор. Остаётся во Владикавказе на службе в военном госпитале.

- Папа и мама! Не поеду с вами. - сказала Валентина. - Тут нужна людям. Вы заберёте меня на обратном пути, когда будете возвращаться после венчания домой. Фёдор вам все скажет. С ним разговаривала.

- Доченька моя! Как же ты будешь тут без нас? - запричитала Евдокия Лукьяновна. - Здесь всюду убивают. Сегодня ночью в городском парке было убийство. Валентина! Одна, с солдатами?! Разве так можно с нами?

- Не беспокойтесь! - твёрдо, сказала Валентина. - Тут есть много женщин и нас хорошо охраняют солдаты гарнизона. В полной безопасности. Вы берегите себя и будьте счастливы...

Семья Лебедевых поцеловала Валентину на прощанье. Поцеловала её, как родную сестру.

- Маша, пожалуйста, присматривай за Ольгой, - прошептала Валентина, на ухо. - Она плохая.

Слегка кивнула головой в знак согласия. Ольга тупо смотрела в угол коляски и не подошла попрощаться с Валентиной.

Валентина сама вскочила на ступени коляски и чмокнула Ольгу в щеку. Ольга, морщась, кисло улыбнулась и помахала с коляски на прощанье Валентине рукой. Лошади медленно двинулись с места и через несколько минут мы потеряли из виду Валентину, стоящую у ворот госпиталя.

Улица повернула влево, и мы стали спускаться от госпиталя в сторону Терека до церкви.

Мы ехали через центр, где толпы людей возмущались из-за ночного убийства парня в городском парке. Чтобы не нарваться на неприятности в толпе, Фёдор сказал Устину объехать центр города по другой улице.

Коляски повернули вправо и через переулок, вокруг городского рынка, выехали к церкви с противоположной стороны. Здесь тоже было много людей, но эти люди пришли на отпевание умерших, которые были в церкви в гробах и ждали отпевания.

Когда мы вошли в церковь, то батюшка Силантий готовился читать заупокойную молитву. Батюшка увидел нас и подал мне знак внимания. Поклонилась батюшке и приготовилась слушать молитву. В это время весь церковный хор певчих поднялся на отведённое ему место.

Девушки с печальным видом запели молитвенную песню по усопшим, в такт чтения молитвы батюшкой Силантием. Тоже про себя губами подпевала молитву. Словно обратно была в хоре певчих.

Во время совершения обряда отпевания усопших, почувствовала чей-то взгляд на себе. Осторожно, осмотрелась по сторонам и увидела настоятельницу Агафью, которая украдкой наблюдала за мной.

Когда наши взгляды встретились, она тут же отвернулась от меня в сторону батюшки Силантия и стала губами читать какую-то молитву. Тоже стала читать молитву, словно повторяла молитву следом за Агафьей.

После завершения обряда посмотрела в ту сторону, где была настоятельница Агафья, но там пусто. Посмотрела по сторонам, но Агафьи нигде не было видно. Словно, то она испарилась. Больше ни стала её искать. Люди медленно выходили за гробами из церкви, тоже последовала за ними.

На улице огромная толпа людей собралась в траурную процессию, по бокам которой выстроились солдаты. Вся армада людей двинулась через весь город до кладбища, которое находилось на левом берегу реки Терек.

При виде траурной процессии, все митинги и выступления толпы прекратились. Бастующие присоединились к нам и прошли через весь город. На левом берегу реки к нам стали подходить новые люди. У кладбища было несколько тысяч человек. Вместе с нашими погибшими людьми, были три трупа. Причина смерти этих людей мне совершенно неизвестна. Знаю только, что это были местные люди, так как на кладбище мы с ними разделились в разные стороны. Наших погибших от банды мужчин понесли в общий участок кладбища, а местных усопших разнесли по фамильным и родовым местам кладбища во Владикавказе. Похороны закончились во второй половине дня. Эскадрон гусар с обозом и мы, решили помянуть наших похороненных мужчин, за пределами Владикавказа. Так как другого места в городе нам не нашлось. Ведь нас, вместе взятых, было несколько сот человек. Плюс весь наш транспорт колясок и подвод вместе с лошадями.