# Пролог к неизданной книге

Виталий Владимирович Цыганков

Пролог к неизданной книге


Смотрю с тоской на рукопись свою —


Вступление для книги сделать надо.


По форме — как бы автоинтервью:


Как часто пью? По теме ли пою?


Пристрастия? Взысканья и награды?


Но нужно ли? Все сказано в стихах,


Что я — исчадье ада и расстрига.


Так пусть же обо всех моих грехах


Построчно и расскажет эта книга.


Мой замысел, по сути, очень прост:


Чтоб вместо скучной прописи анкеты


Читатель мог на всякий свой вопрос


В стихах найти правдивые ответы.


Без хитрых игр с изысканным словцом


Писались эти строки в темпе блица,


Без умысла «подать товар лицом»,


Поважничать и в чем-то отбелиться.


Смешнее шаржа мой оригинал,


А в чем-то даже злей карикатуры,


Но ведь совсем не в глянцевый журнал


И делался такой портрет с натуры.


Примите же таким, каков я есть —


Скандальным и не шибко симпатичным,


Отринувшим тщеславие и лесть,


Принявшим схиму и самокритичным.


Искавшим вдохновения в шинке


В сообществе вакханок и сатиров


И не нашедшим в творческом пике


Достойных целей и ориентиров.


Терявшим в скачке загнанных коней,


Любившим дев неискренно и наспех,


И осознавшим на излете дней,


Что жизнь моя сложилась курам на смех.


Шальной гуляка и анахорет —


Я в книге подан в разных ипостасях,


Поскольку создавался мой портрет,


А не пресветлый лик в иконостасе.


Вот и листаю рукопись свою,


Сработанную в духе арт-экстрима:


Как будто перед зеркалом стою


В предбаннике — без ретуши и грима.


И тут же самого бросает в дрожь


При виде близнеца из Зазеркалья:


Конечно же, урод. Но ведь похож,


О, как он на меня похож, каналья!


Так, значит, это он, двойник-фантом,


Без устали вправляет мне арапа,


Не позволяя забывать о том,


О чем давным-давно забыть пора бы.


И логикой сражает наповал,


Так и не дав запамятовать это,


Что тот, кто в подземелье не бывал,


Доподлинно не знает цену света.


Дочитывая книжицу свою,


Все больше тяготею к укоризне


За то, что сам порой не узнаю


Этапные фрагменты прошлой жизни.


Не книга — а кромешный компромат,


Сплошь — страсти и напасти черной масти...


Как будто вновь, сто лет тому назад,


Свое досье листаю в оперчасти.


Читаю — и мурашки по спине


От пьяных бредней грязного клошара!


И если книга вправду обо мне,


То автор не достоин гонорара.


Разумней было б строки «причесать»,


Воспев судьбу в иной аранжировке...


Но проку-то от этой лакировки? —


Ведь даже я, при всей своей сноровке,


Стихи успел не раз переписать,


А в жизнь не смог внести корректировки!


Примите же таким, каков уж есть...