# Чииз парти...

Заза Бидзинович Датишвили

- Альберт, майн Гот! Красный горит!

Сильвия не без основания считала, что предупредить подслеповатого мужа нелишне.

Альберт лихо осадил "Форд" перед светофором и обернувшись назад, с улыбкой показал Олегу большой палец:

- Она думает, что я не вижу даже прыщика на носу. Это же счастье для женщины средних лет!

Он безбожно коверкал английский, и в действительности его фраза звучала, как "Она иметь думать, я не иметь видеть даже красный флюс на ее нос..."

- Ты нахал, Альберт! - Сильвия шутливо толкнула мужа в бок. - Я еще в том возрасте, когда меня можно рассматривать даже через твой дурацкий микроскоп! Все-все, поехали! Только поосторожнее! И не пропусти поворот к Неккерам!

"Форд" резко тронулся с места. Через квартал, чуть не пропустив поворот к Неккерам - "Поворачивай! Поворачивай!" - доехал до конца улицы и благополучно притормозил у высокой живой изгороди с лазом-калиткой. На ней красовался большой указатель улицы и дома - "SassiusStasse 42". Альберт чинно вылез и пошел открывать дверь Сильвии. За воротами беззлобно залаяла собака. Калитку открыл худощавый, среднего роста мужчина в замшевой пижаме табачного цвета.

- Успокойся, Фредди. Фу! - строго сказал он, загораживая собаку. - Сейчас я вас впущу...

Придержав резвого эрдельтерьера, хозяин впустил гостей и прикрыл калитку.

Собака норовила вырваться вперед.

- Фредди! Домой! - скомандовал он резко. Собака послушно потрусила и исчезла за углом.

- Сильвия! Альберт! Очень рад! - хозяин по-пасторски, ладонями тронул обоих за локти. Потом со сдержанной улыбкой повернулся к Олегу и пожал ему руку.

- Олег? Рад! Рад! Рад знакомству! О вас наслышан от моих друзей! Ну, пойдем. Гудрун заждалась.

- Гельмут, у вас прекрасные цветы, - заметила Сильвия. - Возьму у Гудрун вот эти маленькие, фиолетовые... - нагнувшись, она на ходу провела пальцами по цветам. - Какая прелесть! Смотри, Альберт, какая прелесть!

Она чуть отстала, любуясь действительно красивой клумбой.

Альберт рассеянно покивал головой. Потом что-то сказал Гельмуту по-немецки и они коротко рассмеялись.

Олег осмотрелся. Посреди огромного, ухоженного двора стоял двухэтажный, деревянный дом с коричневыми, косыми перекладинами на бежевых стенах. Дом был на вид не новый, но добротный, под швабскую архитектуру, каких на юге Германии великое множество. Позади просматривалась остальная часть двора с буковыми деревьями в конце.

- Нам достался этот дом от бабушки, - угадывая интерес, сказал Гельмут, - за нашим двором начинается лесистый овраг. Можно считать, что живем на курорте.

- Мне у вас очень нравится. Этот швабский стиль просто прекрасен.

- Спасибо, - улыбнулся Гельмут. - Добро пожаловать в Швабию...

Он был весьма симпатичным человеком, с пронзительно-синими глазами, красивой проседью в висках и спокойными манерами.

У порога их встретила Гудрун: маленькая, складно сложенная женщина. Слегка открытый ворот белой блузки и обтягивающие брюки из тонкой, табачного цвета кожи - "гармонирует с мужем" - подумал Олег, - подчеркивали почти детские контуры ее миниатюрного тела. Коротко стриженные соломенные волосы усиливали впечатление. Чуть тонкие губы и капризный голос несколько портили портрет, было в ней нечто птичье, но в целом Гудрун производила такое же приятное впечатление, как и ее муж.

- Как добрались? Опять напутали поворот? - издалека спросила она.

- Ох, Гудрун! Еслиб не я, мы были бы уже в Австрии!

Гудрун внимательно взглянула на Олега, протянула маленькую, розовую ручку и улыбнулась.

- Альберт и Сильвия нам много рассказывали о вас, - повторила она слова мужа. - Они так восхищаются Россией! Проходите, пожалуйста...

...В большой, чуть мрачноватой гостиной было много картин и антиквариата. Олег с интересом стал все рассматривать. Среди добротных пейзажей и натюрмортов попадались совсем неплохие вещи.

- У нас есть даже Шишкин, - заметил Гельмут. Он жестом пригласил Олега к картине. Это был небольшой карандашный этюд. В мастерски исполненном рисунке соснового леса действительно угадывался Шишкин.

- Вы уверены, что это он? - спросил Олег.

- О да! Есть заключение эксперта.

- Тогда это целое состояние!

- Трудно судить о цене. Это зависит и от ценителя, но в нем по крайней мере два новеньких лимузина. Я купил этот рисунок три года назад.

Олег деликатно оставил эту тему. Гельмут был микробиологом. Они вместе с Альбертом работали в какой-то лаборатории. Сильвия преподавала английский. Гудрун играла в квартете. Предметом особой гордости семейства была скрипка Галлиано. Уезжая на концерт, Гудрун заворачивала футляр в толстый плед и располагала обязательно на заднем сидении, "На самом безопасном месте". Гельмут спрашивал в шутку - кого бы она спасла, окажись они со скрипкой в аварийной ситуации. "Старайтесь не бывать вместе" - отрезала она. Скрипка, как и дом, досталась им в наследство после смерти бабушки Гудрун.

- Этому клавесину двести с лишним лет. - Гудрун бережно положила руку на инструмент, стоящий в углу. - На нем сочинял музыку еще мой пра-прадед.

- На нем еще играют?

- О да! Он прекрасно звучит. Вы играете?

- Чуть-чуть. На уровне тапера в пивной.

- В Германии все начинают с пивных, - пошутил Альберт.

- Не надо, Альберт! - одернула Сильвия, - потом они плохо кончают...

- Сыграйте что-нибудь, Олег, - Гудрун произносила "Олег" с мягким "Л", чуть растягивая и выдыхая "Е". - Только берегите клавиши. Таперы в пивных всегда стараются играть громко.

Олег сел, не зная, что сыграть. Он открыл инструмент. От клавесина шел загадочный, сундучный запах старины.

-Что же... Ага, вот что я сыграю:

Он начал играть композицию "Битлзов". Сильвия сразу подхватила, раскачиваясь: - "Here comes the sun, here comes the sun..." ...Ах, какая прелесть!

Все зааплодировали. Олег осторожно закрыл чудную, складывающуюся крышку.

- Вы не так уж скверно играете, - похвалила Гудрун. - Эта вещь действительно подходит к клавесину.

- Спасибо, фрау Гудрун! Приму это, как благодарность за то, что не разбил ни одной клавиши.

- Нет, правда, Олег! Не напрашивайтесь на комплимент. И давайте без этих "Фрау".

- Люди наших профессий всегда тяготеют к искусствам, - важно заметил Альберт.

- Дорогой, не хотел бы ты уточнить - к какому виду творчества ты тяготеешь?

- Ну, - чуть смутился он, - я люблю Гайдна. Потом - хоровое пение...

- Друзья, сейчас я тяготею к столу, - с улыбкой пригласил Гельмут. - Прошу вас!..

Стол был сервирован красиво, но без излишеств. На нем красовались широкие тарелки с разными сортами сыра. В центре стояло несколько бутылок вина.

- Мы решили устроить вечер сыра, - сказал Гельмут, - Французского сыра, если точнее. Надо признать, они вкуснее, чем наши, немецкие. Как микробиолог, позволю себе заметить, что сыр - прекрасный паритет, заключенный между человечеством и микроорганизмами.

- Браво! - воскликнула Сильвия. - Гельмут, вы философ! К тому же вы всегда виртуозны в виборе вин к сырам.

- Да, - скромно заметил тот, - это своего рода искусство, иначе испортишь вкус обоих. Олег, вам лучше сюда, между дамами...

- Я вижу, вина тоже французские... - Альберт нагнулся и близоруко стал рассматривать бутылки.

- Да. На прошлой неделе сьездил в Колмар. Вот это - Сант-Йозеф бланк. Им хорошо запивать Пикодон, вон тот, с голубоватой плесенью. Это - Пино-нуар, для вот этого сыра...

- Это Камамбер, - сказала Сильвия.

- Правильно. А этим лучше запивать Бофор...

- Устраивать вечер французского сыра русскому гостью в Гемании, это выше даже моего космополитизма,- заметил Альберт.- Не зря говорят, что немцы потеряли чувство национального достойнства.

Все это он проговорил по-немецки, скороговоркой, так, что Олег ничего не разобрал, кроме "Космополитизма".

- Ты был бы счастливее, Альберт, еслиб мы угощались курицей по-швабски? - с иронией спросила Сильвия. - Олег, мы говорим о том, что в следующий раз мы угостим вас курицей по-швабски...Вообще, друзья, давайте говорить по-английски.

Альберт промолчал, потянувшись к Камамберу. Он начал есть основательно, чуть торопясь, издавая мурлыкающие звуки. Гельмут стал разливать вина в отдельные бакалы.

- Да уж, эти французы!.. - Гудрун жеманно повертела вилкой с кусочком сыра, - они нас называют девочками в тапочках за нашу простоту. Как приедешь в Эльзас, сразу бросается в глаза излишняя косметика местных...

- А мы в России видели, русские женщины тоже увлекаются макияжем. Некоторые красятся так сильно, что не видно глаз...

- А жаль! У них очень красивые женщины.

- Да! Русские женщины - это очень сильное и загадочное явление.

- Женщины вообще - сильное и загадочное явление...

- Вы умудряетесь при нас хвалить чужих женщин? - шутливо помахала пальцем Гудрун. - Олег, признайтесь, немецкие женщины не так уж плохи. Мы не уступаем в загадочности!

- Боже мой, Гудрун, - сконфузился Олег, - наоборот! Вы - прекрасное доказательство того, что настоящая красота не требует косметических излишеств.

- За красивых женщин! - предложил Гельмут.

- За наших красивых женщин!- поддержал Олег, поклонившись обеим дамам.

- Я начинаю путаться. Гельмут, какой бокал надо мне брать?

Гельмут рассмеялся и взглянув на тарелку, показал Сильвии на бокал с Пино нуар.

- Все очень вкусно! - заметил Олег.

- А нам очень понравились русские пельмени, - заметил Альберт, не прекращая жевать, - и блины.

- Да, русские пельмени, и водка... Боже мой! Я никогда в жизни не ела так много!

- А кто это сказал - "Нью-Йорк - это готический рокфор"? - спросила Гудрун.

- По-моему Пикассо.

- Не Пикассо, а Дали, - поправил Альберт.

- Нет, Пикассо, - неуверенно настаивал Гельмут.

- Бог с ними. Налейте лучше. Нет, не этого, вон того, - красного. Спасибо, Олег!

- Пожалуйста... А вы прекрасно говорите по-английски, Гудрун.

- Да, она у нас стажировалась в Бостоне. Даже мы приезжали к ней в гости и наши приятели все время хвалили ее за хорошее произношение. Помнишь, дорогая?

Почему-то все рассмеялись, видимо, вспомнив что-то.

- Мы всегда вспоминаем тост, который произнес Альберт. Вы уже знаете, Олег, какой у него английский. Так вот, мы были в гостях у очень милой американской пары и Альберт, долго ковыряясь на тему дружбы и любви между нами, под конец пожелал хозяевам успехов и удачи, но у него получилось немножко иначе.

Гудрун залилась смехом и чуть покраснела. Эй это шло.

- И что же получилось?

- Получилось - "All sexes", то есть счастливого секса! - сквозь смех произнесла она. Все снова засмеялись.

- Они были славные ребята. Потом писали, что этот тост позволил им завести целую бейсбольную команду детей...

- За дружбу, - предложила Сильвия.

- И за Россию, - добавил Альберт. - Извини, Гельмут, я нарушу твой порядок. Мне нравится это вино...

Некоторое время они молча дегустировали сыры, запивая вином, как рекомендовал Гельмут. Альберт не переставал мурлыкать от удовольствия. Гудрун ела мало, сосредоточенно всматриваясь в тарелку. Потом отпила из бокала немножко красного вина и осторожно, по-светски приложила салфетку к губам.

- Я бы немножко прошлась, - сказала она. - После вина свежий воздух не повредит.

- Свежий воздух никогда не повредит, - философски заметил Альберт, - но мы хотели показать русские фотографии тебе и Гельмуту.

- Позже посмотрю. А вы как кончите, спускайтесь. Вы не составите компанию, Олег?

- С удовольствием...

Олег поднялся.

- Хорошо, - сказал Гельмут, и потянулся за бокалом. - Мы скоро спустимся к вам.

- Учтите, я еще не пробовал рокфора, - добавил Альберт...

В саду начинало темнеть. Было по-вечернему свежо.

- Пойдем к оврагу, - тихо предложила Гудрун, - там живет знакомый филин, мы его зовем - Людвиг. Он каждый вечер устраивает замечательные концерты...

Она пошла вперед, осторожно ступая по траве. От этого ее движения были изяшными и плавными. От нее тянулся еле уловимый шлейф дорогих духов. Олег смотрел на ее мальчишескую, тонкую шею, внезапно представив, как обхватывает и целует ее в это место, -как раз у начала душистого хохолка, и почувствовал легкое волнение. Они дошли до края сада и остановились. Отсюда еле заметная тропинка полого спускалась в почти темный овраг.

- Осенью сюда сбрасывают опавшие листья... А внизу мы соорудили чайную беседку. Там очень славно. Хотите спуститься?

Не дожидаясь ответа, она взяла Олега за руку и начала спускаться вниз. Холодные кончики маленьких пальцев чуть подрагивали. Олег машинально сжал кисть и почувствовал легкий ответ. Стало чуть неловко от молчания.

- Вы тоже неплохо говорите, - нашлась Гудрун. - У вас хороший пронанс.

- Да, английский - легкий язык. Особенно, если не обращать внимания на грамматику.

Они с готовностью рассмеялись.

- Мне легко говорить по-английски с немцами, а вот с англичанами лучше говорить по-немецки.

Опять рассмеялись.

- А вот и наша беседка... Проходите...

...Олег не понял, как Гудрун оказалась в его руках. Впоследствии, проигрывая в уме картину, всегда начинал с того, что сжимал ее в своих обьятиях и та податливой, мягкой, душистой и теплой плотью пыталась приникнуть ближе, чем это было возможно. Целуя его, она так упорно стремилась прижаться, всосаться и раствориться в страсти, как будто это было в последний раз в ее жизни, или как будто сама жизнь зависела от этих ласк. Она негромо стонала и жадно добиралась до сокровенных мест, приближая и делая неотвратимым желанный обоим - финал. К запаху духов стал примешиваться легкий запах пота, но это был не противный, а жадно ловимый ноздрями, головокружительный запах тигрицы, вырывавшей у природы свой счастливый, короткий миг...

...Еле очнувшись от любовного обморока, они наспех привели себя в порядок. Олегу нестерпимо захотелось курить.

- Пора наверх, - как ни в чем не бывало, сказала Гудрун, и чмокнула в щеку - Спасибо, дорогой!..

Они легко взобрались наверх и кажется, вовремя: к ним шла Сильвия.

- Ау, где вы! - крикнула она и шагнула из света в темноту. - Гудрун, Ау!..

Олег не смог произнести ни звука. Он все еще приходил в себя и не представлял - как будет держаться.

- Сильвия, мы здесь, - спокойно откликнулась Гудрун. - Мы слушали Людвига, нашего филина... - она сжала руку Олегу. -Держись просто, - шепнула,- все в порядке!..

Они пошли навстречу.

- Мужчины продолжают дегустацию, - сказала Сильвия, попыхивая сигаретой. - Если Альберта опять поймает полиция, я его сошлю в Сибирь! К вам, Олег! - рассмеялась она. - Гудрун, дорогая, нам пожалуй, пора домой. Что вы думаете, Олег?

- Да, - согласился Олег, наверно, пора...

Он был рад, что стоял в темноте.

- Ну, пошли, они тоже сейчас спустятся...

Они пошли к дому. Внизу, под желтым фонарем, стояли Альберт и Гельмут. Недалеко на траве лежал Фредди. При виде подошедших он вскочил было, но узнав своих, снова улегся в собачьей меланхолии.

- Спасибо за вечер, - Сильвия обняла Гудрун.- Завтра провожаем Олега. А вы не пропадайте! - и села в машину. - Альберт, я за рулем! Хватит нам приключений!

- Все было замечательно, - Альберт пожал руку Гельмуту и повернувшись, чмокнул Гудрун. - Надо повторить сheese party, но теперь у нас.

- Да, Гудрун, - высунула голову Сильвия, - скажи: где ты купила эти прекрасные, фиолетовые цветы?

- В центре, у ратуши... Не пропадайте...

- Спасибо, - сказал Олег и не глядя в глаза, стал прощатся. - Все было прекрасно... - он никак не мог подобрать слова, не содержащие скрытого смысла... - Приезжайте к нам, в Россию.

- Спасибо... - ответил Гельмут сдержанно. - Мы рады... До свиданья.

- Счастливо, - улыбнулась Гудрун.- Я рада, что вам понравилось у нас, Олег...

Олег поспешил сесть в машину и они покатили...

...Вернувшись в дом, Гудрун стала убирать со стола. Гельмут стоял у окна, всматриваясь в темноту. - Я пойду в душ, - сказала Гудрун, закончив уборку. - Тебе чего-нибудь нужно, милый?..