# Исповедь, или "Для духа поражений нет..."

Светлана Андреевна Демченко

Читая лирическую поэму Сэды Вермишевой[1] "Здравствуй, новый мой век!"

1379921469-25.jpeg


Пусть твоя жизнь будет равна тебе, пусть ничто не противоречит одно другому, а это невозможно без знания и без искусства, позволяющих познать божественное и человеческое.

Луций Анней Сенека (Младший[2])


Знаю наверняка: имя русско-армянской поэтессы Сэды Константиновны Вермишевой всегда будет светить, ибо она живёт с солнцем внутри. И честь её горда: не зависит от общественного мнения; её защита - честная и достойная жизнь. О ней и её поэзии я уже писала. И не только я.

Писали многие и, уверена, ещё долго будут изучать феномен поэтессы, явивший нам "обручённое с душой поэта" уникальное русское слово. Сэда Вермишева - одна из немногих современных поэтов-мыслителей. Её поэтическая вселенная - это концентрированное воплощение собственной художественной философии. В ней сходятся и органично сосуществуют многие разрозненные образы и события, темы и идейные мотивы, цельные сюжеты и отдельные картины.

В последние годы поэтесса создала несколько лирических поэм, в которых отбор тем мотивирован не их объективной взаимосвязью, а ходом личной мысли и чувственного восприятия мира.

*

Сама автор с какой-то настороженностью принимает придание упомянутым текстам статусного жанра лирических поэм. Возможно потому, что вопрос о жанровой специфике лирической поэмы в литературоведении остаётся ещё во многом не прояснённым.[3]

Отчасти это связано с пробелами в теории лирического жанра вообще. Как отмечает В. А. Грехнёв, "нет, пожалуй, менее изученной области в современной науке о жанрах, чем теория лирических".[4]

Если иметь ввиду, что, по словам поэта Ю. Марцинкявичюса, любая поэма "вырастает из других жанров как философская, эпическая, и эстетическая система эпохи"[5], то элементы лирики существовали в ней всегда. Где-то больше, где-то меньше. Когда же лирическое начало, вытесняя другие составные, завоёвывало себе доминирующее звучание, литературоведы заговорили о появлении сравнительно молодого жанра - лирической или лиро-эпической поэмы. Исследователи считают, что появление лирической поэмы совпадает с началом "серебряного века".

Изучением лирических поэм занимались Л. Долгополов, А. Карпов, М. Числов, В. Альфонсов, П. Попов и другие.[6] Хотя они не пришли пока к единому определению именно лирической поэмы, в то же время единодушно признавая за ней статус разновидности лиро-эпического произведения.

Эта разновидность имеет свои особенности. А. С. Карпов пишет: "Генетически лирическая поэма связана скорее с лирическим стихотворением и лирическим циклом, чем с распространённой в поэзии XIX века стихотворной повестью. От лирического стихотворения отличает объём, а от лирического цикла большая целостность поэтического организма".[7]


Она достигается благодаря иносказанию, аллегории, лирическому монологу, лирическим зарисовкам, иными словами, когда "сама лирика берёт на себя функцию эпоса".[8] Это происходит, когда мысли и чувства автора об идеальной России выражаются в лирических отступлениях, наполненных чувством глубокого патриотизма и любви к Родине, чувством неприятия зла и несправедливости.

В лирических отступлениях мысль писателя уходит далеко от событий из жизни главного героя и охватывает весь предмет изображения, "всю Русь", и даже выходит на всеобщий философский уровень. Мысли автора о высоком назначении человека, о судьбе Родины и народа контрастно противопоставляются негативным образцам и картинам русской жизни.

Лирические отступления, разбросанные по всей поэме, органически вплетаются в повествование и звучат как крик боли, негодования и восторга. Они затрагивают актуальные для всех времен вопросы и усиливают впечатление от изображаемых представлений.

*

Всё указанное присутствует в поэмах Сэды Вермишевой. В их центре личность самого автора, его отношение к жизни, которую она посвящает служению людям.

"Назначение человека - служить, и вся жизнь наша есть служба. Не забывать только нужно того, что взято место в земном государстве затем, чтобы служить на нём Государю Небесному и потому иметь ввиду Его ЗАКОН. Только так служа, можно угодить всем: Государю, и народу, и земле своей".[9]

Только так и "угождает всем" - Богу, стране и людям - Сэда Вермишева. Каждая из вермишевских поэм - своеобразная лирическая исповедь, объяснение с эпохой и временем, свидетельство непокорённости человеческого духа.

*

Остановимся на одной из них "Здравствуй, новый мой век!", которая и положена в основу этих литературных заметок. Поэма привлекла моё внимание не столько авторским порой негодующим, иногда исключительно сентиментальным, видением прожитой жизни, сколько глубоким самоанализом, художественным исканием назначения поэта, причём, не в час благоденствия, а в лихие годины.

Обращаясь к своему времени, она взывает именно об этом:

Между небом и небом, между мной и тобой

Научи быть поэтом,

В злой юдоли земной...

Ни весной или летом,

А холодной зимой...

Здесь личная жизнь поэтессы всецело соизмеряется с окружающим миром и его проблемами. В этих иносказательных лирических откровениях эпос присутствует по умолчанию. Говоря о "злой юдоли земной", автор не прибегает к описанию причинно-следственных связей явлений и конкретных событий, а включает их в глубинное философское обобщение необыкновенной силы.

Все глазею на свой я

Разыгравшийся век -

Как же мало он стоит,

Как же пал

Человек!..

А смиренная мудрость - смесь лукавства

И лжи!

Сыты ею по горло...

Да ступились ножи...

В этом тексте, безусловно, бал правит художественная лирическая доминанта, иносказательная боль за страну, когда уже "ступились ножи", "погибли полки" и уже "грехи не грехи". Эта боль выходит на общечеловеческий уровень сожаления и сострадания. Ибо лжи накопилось так много, что она приносит лишь "грозные ненастья, частые гробы", "злую юдоль и хаос", правящие столицей и страной.

"Рано жизнь обмелела/, продолжает скудеть...". Эта и подобные ей строки напоминают затянувшийся стон смертельно больного человека. Читаешь и кажется, что ему не будет конца...

Эти шапки с верхами, эти лисьи хвосты

Матерели и брали все подряд, и бразды.

Я бы шла по дорогам, я ушла бы в леса, -

Не прибиться к порогам,

Не осилить креста.

Речь автора чеканна, наполнена эмоциональными метафорами и восклицаниями не столько потому, что это грамматически оправдано, сколько из-за вырывающихся наружу истинных переживаний.

В этой поэме меня удерживает какой-то непостижимый центр смыслопорождения, поток самоотчета человека за прожитый век. Поэтическая мысль одновременно движется в двух направлениях: узком, личном и общечеловеческом.

А космической дали

Я не знаю

Примет...

Под ногами моими

Тот ли, этот ли свет?

Так нежданно-негаданно

Обрывается нить,

Чтобы стать мне землею,

Камнем, глиною быть?..

Я стою над рекою. Мне так хочется жить...

И принять не могу я эту злую игру...

Я наверно устала. Или скоро умру.

Благодаря сплошному лирическому монологу мы узнаём о сокровенном:

Говорю все о бренном. А о главном - молчу.

Долг пред тем,

Что священно

Втихомолку плачу...

Мне пора оглянуться. Угол зренья сменить.

Никуда не вернуться. Никого не простить.

Здесь затрагиваются актуальные для всех времен вопросы бытия ...

*

В вермишевском поэтическом слоге обращают на себя внимание фактические "скрепы" - повторы и параллелизмы, придающие тексту ритмическую и смысловую неповторимость. Почти все разделы имеют началом фразу: "Между небом и небом, между мглою и мглой...". Ею автор подчёркивает далее идущие духовные метаморфозы, происходящие с ней.

Между небом и небом, между мглою и мглой

Одари меня хлебом - дел твоих правотой...

Одари меня словом, обрученным с тобой.

Между всеми мирами, меж землей и землей,

Одари меня светом

Возвращенья домой.

Между судеб и судеб, на нелегкой тропе,

День твой ясным пребудет -

Обещаю тебе.

Между небом и небом, и зеленой волной,

Одари, чем придется -

Хоть ракушкой морской.

Чтоб была мне на счастье

До могильной плиты...

Создаётся такое впечатление, что у Сэды Константиновны жизнь представляется как непрекращающееся рождение, и себя принимаешь таким, каким становишься: всегда рискованным, чтобы дальше вопрошать миру и продолжать расти в любви и жертвенности. "Я хочу вновь родиться. / Но немного другой"...

Какой?

А какой - я не знаю. И навряд ли пойму.

Кто подгонит к ногам моим

Борт ли, лодки корму? -

Я всегда выбираю

Дождь.

Дорогу.

Суму.

На роду что начертано,

Быть, наверно, тому...

Я б того не желала

Никогда,

Никому...

Значит, сердцу предписано,

Чтобы так я жила -

Худо, праведно, истово,

Как сумела - смогла...

И судьба перелистана -

Надвигается мгла...

Это переживание мотивировано "модусом субъективности": мысленно представленной сверхчувственной реальностью, поэтому мы и читаем далее:

Повторяюсь,

Как будто

Я с рассудка сошла...

Просыпаюсь под утро -

На подушке - зола.

Как она очутилась, как попала сюда? -

Или это приснилось,

Или впрямь мне беда?..

Но "зола" у поэтессы вовсе не для того, чтобы ею посыпать голову: при всей строгости самооценки жизнь на острие времени того не заслуживает. Поэтесса доводит до максимума свою исповедь, не минуя при этом мистики, непостижимой экзистенции ухода.

А потом все затянет непроглядная тьма.

Жизнь исчезнет и канет

И обрушит дома.

Будет длиться и длиться эта ночь надо мной...

Нет, подойдя к черте, "когда судьба перелистана, и надвигается мгла", далее у поэтессы рождается сомнение: видимо, смерть ничего не разъясняет. Только при жизни можно понять, что совершено зря, а что не напрасно, и только жизнь может противостоять злу. Понимание того, следует ли "катиться или карабкаться" приходит к человеку только при жизни.

Мне пора измениться, никого не корить.

Время кончилось,

Вышло.

Надо многих простить.

Но пока - не умею. Но пока - не могу.

Я молчу. Цепенею. Перед миром в долгу.

Или мир мне обязан? Где отыщешь ответ?..

И преступник не назван. И прощения нет.

Время ответит. А пока надо жить, приветствуя новый век!

*

В заключение отметим, что в своих лирических поэмах Сэда Вермишева осмысленно определила своё жизненное и литературное кредо, непохожесть и самодостаточность.

В жизни оно ведь как? Одни живут нараспашку и пышут огнём.

Другие, лишённые милосердия, холодны и безучастны ко всему и всем; третьи, у которых в кумирах вещизм и потребительство, подобны тухлому болоту, разносящему смрад вокруг. Творить добро, делать других людей счастливыми под силу только пламенеющим, сильным духом натурам. Именно такой неповторимой личностью и есть Сэда Вермишева.

Николай Дорошенко, анализируя её творчество, писал:

"В стихах Сэды Вермишевой нет плача о собственной поэтической судьбе. Собственная судьба её не волнует. Для неё само слово "судьба" подразумевает только судьбу нашу общую.

Она - Давид с пращой, она - Пересвет с копьем...

Но...

Но - она Давид, которому навстречу не вышел Голиаф. Она - Пересвет, на вызов которого не ответил в своих куршевельских содомах и гоморрах ненавистнейший Челубей. Потому что в нынешних информационных противостояниях героями не рождаются, их назначают в шатрах мирового информационного хана. И никто, если не считать таких же, как она, пока еще живых людей, уже не может ощутить, как бьется её сердце в вот этих высоких строках:

Я альфа и омега.

Я - только

Прах.

Я - голос мира,

Ветвь его побега...

Я - эхо Бога

И пред Богом -

Страх.

Слепая жизнь,

Ползущая по кручам,

Ковчег Библейский

В буре снеговой...


Колени содраны...


Пред Ликом Всемогущим

Я есть ничто...


Но мной не правит случай..."[10]

Это правда, ибо ею правит Вера в жизнь!

Светлана Демченко

____________________________________

[1] Дорошенко Н.И. Сэда./ Российский писатель.- Электронный ресурс. - Режим доступа: http://www.rospisatel.ru/doroshenko-seda.htm - Дата обращения: 10.01.2017.

[2] Новый Акрополь. - Электронный ресурс. - Режим доступа: http://www.newacropol.ru/alexandria/aphorism/life/ - Дата обращения: 9.01.2017.

[3] См.: Скрипова О.И. Лирические поэмы Марины Цветаевой 1920-х годов: Поэтика и динамика жанра.Научная библиотека диссертаций и авторефератов.- Электронный ресурс.- Режим доступа: www.dissercat.com/content/liricheskie-poemy-mariny-tsvetaevoi-1920-kh-godov-poetika-i-dinamika-zhanra#ixzz4Qq26LslZ - Дата обращения: 10.01.2017.

[4] Грехнёв В.А. Лирика Пушкина: О поэтике жанров. - Горький.1985.С.11.

[5] Марцинкавючус Ю. Судьбы поэмы //Вопросы литературы. 1966.?10.С.146-148.

[6] Долгополов Л.К. Поэмы Блока и русская поэма конца XIX - начала XX века. М.,Л..1964.С.137-138.

[7] Карпов А. С. Русская советская поэма 1917-1941. М.,1989.С.69.

[8] См.: Скрипова О.И. Там же.

[9] Гоголь Н.В. О сословиях в государстве. Авторская исповедь. Соч. в пяти томах. 1898.Т.5.С.78.

[10] Дорошенко Н.И. Там же.