# Из записок Казановы

Алексей Алексеевич Дидуров

Алексей Дидуров


ИЗ ЗАПИСОК КАЗАНОВЫ


(рукопись из архива А.С. Кокиной)


"Женщины в наше время любят головой, а не сердцем"


"Если добродетель не приносит нам счастья, то на кой черт она нам нужна"


Аббат Галиани


Аббат на диспут вызвал наш салон!

Аббат - из новых. Смел. Не туп. И щёголь.

Нет в мире хуже молодых ворон!

Не каждый соловей их перещелкал.


Спросил у крошки - он?

Созналась. Он!


Мерилом времени я почитаю миг.

А нынешнего времени - тем паче:

Не дольше мной покинутая плачет -

Уж к ней другой спешит (почти двойник!),

Его к ней тащит миг за воротник,

Я - на бегу! - желаю им удачи.


Куда спешу? Да к ней же (но к другой).

Зачем спешу? За тем же. Да, за тем же!

Кобель на Сене - не кобель на Темзе,

Он не сидит на сене, не такой!

Он знает: миг - и ты уже старик.

Он чует: миг - и вслед за трепотнею

На эшафот потащат за парик,

Графини закричат под солдатнею...

Вот так, вот так, слепые ворчуны!

Я промолчал бы, если б вы молчали.

Но вы клянете, словно мы - в начале,

А мы - в конце, а мы обречены...


Вот. Это, так сказать, "удар быка"

(Название любовного приема),

но и беседы сладость мне знакома.

Что ж, устремим наш взор через века,

Что видим? Видим: правы очкари,

Что человечество Тартар заглотит.

На корке пережаренной земли

Оставить в память о двуногом роде

Нам следует лишь ключ к его природе -

Мужскую мысль и контур женской плоти.

Ведь - всё о людях! Что ни говори!


Я ёрничаю? Нет. Я всё всерьёз.

Смущает мрачность и невзрачность грёз?

Что ж, удержите будущего семя!

Но вот - сегодня. Рабство здесь и власть!

Меж ними пропасть! И взлететь - что пасть!

В постели же гармония меж всеми...


Да, радостью осталось только то,

Чему названье ЭТО! Но зато

Весь белый свет, как клин, сошелся в ЭТОМ

И с вечной тьмой, и с тем пресветлым светом:

О них - будь ты скотом, будь ты поэтом, -

До ЭТОГО не думает никто!


Господь, он, знать, был первый либерал,

И так же, как теперь с лакеем можно

Поднять, шутя, за равенство бокал,

И жажду утолить, и благородно

Помочь остыть разбойному уму,

Так бог на нас и льет свое сиянье

В миг нашего полнейшего слиянья

(Бог в нас - перепадает и ему).


Найдут записки... да меня ж сожгут!..

А, впрочем, нет. Других забот хватает.

Дракон изранен. Поздно! Сила тает.

А истекая, силы берегут.

И сплел петлю, кто должен был бы - жгут.


В глазах дракона - страх: кругом заботы!

Сожрать бы всех - клыки тупы. Увы!

Всем новые мерещатся свободы

За нынешней свободою любви.

Не без причин. Без слов любовь мертва,

Как без нее мертво, по сути, тело,

Но это ж часть познания - слова!

Слова и знанья зачинают дело.

Сказать в салоне? Крошке? Мысль нова:

Любовь свободна - знанью нет предела.


Ах, крошка! До чего умом остра!

Болтали и любили до утра.

Спешил к аббату я на диспут - крошка,

Узнав предмет, раздела: "На дорожку..."

Потом - с тоской: "Ни пуха, ни пера..."


Аббат - индюк. Да, диспут был горячий.

Я слеп без веры! Он и с ней - незрячий.

Иначе б, сир, узрели, что она, -

Вернее, обе - крошечка и вера, -

Ни та, ни эта, сир, вам не верна!

А ты, кликуша, требовал примера

Тому, что вера лишь слепым нужна!


Кликуши, девы старые, скопцы!

На вас плюют лачуги и дворцы,

Всесветной живодерни чуя ужас,

Как кошки - нюхом, и без слов решив

Любить, как кошки, всласть, покуда жив,

Пока грядет, а не постигла участь.

Потом сумей, безног, безрук, плешив!

Куда там смочь! Не вспомнишь, поднатужась,

Что бога делом занимал, грешив,

Принятым - впадших в грех прощал господь,

А будет плакать, видя в ранах плоть!

Глагол-то - "пасть" - один, но как не схожи

Его значенья. Результаты - тоже!


Зачем мне бог? Всяк, веруя, живет,

Но так, чтоб не было в помине бога!

А то, чем наш кончается живот,

Он сам, и мозг, и сердце - для порока

Как будто предназначены судьбой

Людскою, длящейся в земной юдоли;

Живут себе друг другом и собой -

От радости земной к земной же боли -

Так и народы, так их короли...

Не будет бога до конца Земли,

А ведь она тверда, кругла и вечна.

Да, бога нет. Но есть, возможно, нечто...

Поговорить об этом с Натали!


Я к ней летел, как к нимфе Купидон!

Не видя ни погоды, ни дороги.

Вхожу, лечу по зале - в зале он!

И - кругом голова. Святые боги!

Вошла она. Секунда - и бледна.

Нашлась: "А мы вас ждали! Интересно

Здесь говорил аббат о вас...". "Мне лестно.".

Короче, сели. Выпили вина.

И началась, сначала бестолково,

Меж мной и им дуэль. Слово в слово

Одну тираду помню. Вот она:

"Вы знанье защищали, милый друг,

отменно. Так же веру низвергали.

Но посмотрите дальше - не вокруг,

Я знаю ваш вольнолюбивый круг, -

А дальше в человеческие дали,

Париж и Лондон взглядом обойдя,

Как лужи от вчерашнего дождя...

Они остались, да. Но навсегда ли?..

Вы дальше них бывали? Нет? Я - да.

Незнания бескрайняя пустыня

Лежит за ними. Адского труда

Живут там люди. Голод, нищета

Такие - кровь, как глянешь, в жилах стынет!

Там знанья нет. Но живо там всегда

То, что вы звали сказками пустыни

На диспуте. Рассмотрим - почему?

Иль, может, не рожают там ученых?

Они там есть. Но ходит все в никчемных

Для жизни, и бегут по одному,

Хотя бы к нам. Там видно из окна,

Что не ученый ум для дела нужен,

Где ста Гераклов мало для конюшен,

Какими стали за страной страна

От нас на юг, а также на восток.

Но там людей тоска, как вас, не мучит!

Ведь веры - веры, веры! - светлый лучик

Им освещает бренной жизни срок!

Вы думаете, все они - скоты?

Скоты б такой не выдержали доли

И века! Но века труда и боли

Им дали дух завидной высоты!

И мудрость христианских праотцов!

Дух, мудрость, а не просто ум, заметьте.

Наш путь иной? Да в чем иной, ответьте?

Он тот же. Он лежит, в конце концов,

От старых к новым карнавалам смерти.

И новый, он, вы знаете, грядет,

О чем в Париже каждый идиот

Кричит, и говорит любой нормальный.

Что мой наряд похож на карнавальный -

Вы, зло сострив, заметили не зря.

Там, впереди, пожар, его заря

Окрашивает мыслей ход и дали.

И все французы в этом карнавале,

В мельканье флагов, сабель, гильотин

По вере затоскуют, как один!

Тогда меня вы первый призовете,

Увидев друга днем на эшафоте,

А вечером - горящий дом врага.

Вым сразу вера станет дорога,

А ставши петь по старому - соврете,

И будет оттого черней тоска.

Вот истина. Морозна как зима.

Закон времен: одно родит другое.

Но - ложь, что нынче время для ума.

Лишь для привычки мыслить средь покоя.

И в ней я вижу страха скрытый вой!

В мужчине не ищу единоверца,

Пусть ум его приправлен дозой перца,

Но женщины поймут с лихвой,

Любя не сердцем нас, а головой

Лишь потому, что страшно им за сердце...

А то, что вы с утра и до темна

Твердите всем, что вера всем вредна -

Так не она вас злит, а добродетель!

Да. Радости нам не сулит она -

Семья, долги, ревнивая жена

И накануне страшной бойни - дети...

К чертям мораль!.. но вера - нам нужна...

Взгляните, друг! Мудра же кисть Ватто!

Из наших просвещенных дам никто

На вас не взглянет жарко, как он пишет,

И на него, конечно, самого.

Но кисть его - ведь это боль его!

И вера. Он ведь верит, если ищет

Всё то, что вы украли у него!".


О, хитрый обольститель! О, лиса!

Он говорил, к ее склоняясь уху!

Ты дососать, паук, задумал муху?!

Гляжу на Натали - в слезах глаза!

О женщинах - дрожащим голоском!

А о мужчинах - с ноткой всепрощенья!

Ватто - страдалец! Нет огна ни в ком!

Я - погубитель душ людских! Зачем я

Сидел, весь вечер строил из себя

Любителя беседы философской?!

Декарт такого наградил бы соской,

Болванов за актерство не любя!

А он - он был со мной и прям, и прост!

На мой тупой, поскольку злой, вопрос,

Не гадко ли в миру ходить двуликим,

Нося, как маску, добродетель в нем,

Он мне ответил: "Лишь солгав в одном,

В другом ты станешь честным и великим.

Апостол Павел стал необорим,

Когда направил силу не на Рим,

Хоть Рим в язычестве погряз враждебном,

А, обойдя последнюю из луж,

Пошел на приступ не ворот, а душ,

И души наши с ним, а Рим ваш - где он?".


Сегодня лис - матёрое ворьё! -

Увез ее в Булонь послушать птичек...

Чтобы вернуться в лоно католичек,

Она, как пить дать, в лоно даст своё

Вонзить меч веры. А неверье ей

Понравилось - в Булони же, напором...

Я, впрочем, зря назвал аббата вором,

Коль жизненная роль его гнусней.


Ведь это мне была присуща страсть

Ниспровергать известное во имя

Новейшего, а им, точнее - ими

Извечно страсть владела выиграть власть!

И больше ничего! Власть над умами,

Над душами, над нашими телами,

Над женщиной - над лучшею из тех

Земных, но не изгаженных утех,

Которые господь нам дал в подарок!

Ты проиграл, подросток-перестарок!

Ты вместе с дамой проиграл свой век!

Болван! Болван! Теленочек влюбленный!

Власть хапнут, кто не вхож в твои салоны,

И кто в постели видит лишь постель -

Низы и лисы бога. Меж собою

Поделят с ненавистью и любовью

Всё то, чем только ты владел досель.


Всё потерять - такое же суметь

Ведь надо... Боже, жизнь страшна, как смерть...

И поражение закономерно.

Спор знанья с верой - спор воды с огнём.

Огонь хоть греет... в знаньи всё неверно,

Не то, что в вере. Всё невечно в нём.

А вера выживет. Ведь мы умрём.

И раньше, чем умрем, умрем, наверное...


Ну, хорошо... съедят нас поедом,

На праздник наших душ и тел позарясь...

Подохнут соловьи в дыму пожарищ.

Но что потом?! А? право, что потом?

Неужто люди будут до конца

Идти туда, к тому, к чему сбежала

Ты, лисонька моя, на зов самца,

В котором разобраться б не мешало -

Кто мягко стелит, с тем так жестко спать...

Да, ну зачем же я о них опять?

Сбежала? Умыкнул? Не покраснею.

Другое, да, другое мне важнее!

Что будет род людской через века?

Что он теперь? Что я в нем с пьяной жаждой

Загадке бытия, любой и каждой,

Предаться, не жалея потроха

Своих телес и не щадя ума -

Будь это женщина, былое мира

Иль будущее? Что во мне за сила,

Которая, губя себя сама,

Рискуя тем, что гибельный полет

Её направлен в бездну, а не к свету,

Влечет меня, как зов земли комету,

Влечет, куда - не знаю, но вперед?

Я, как комета, горе приношу...

Я, как она, в ночи земной погасну...

Сгущающейся, кстати, ежечасно,

Суля карт-бланш интриге и ножу...

Но эта сила, чем ни окажись,

Во мне, видать, на равных спорит с горем!

И оборачивается... покоем!

И мыслью о подобных мне, по коим

Учился жизни... Эта сила - жизнь?!