# Жуков: война и мир

Алексей Алексеевич Дидуров

Алексей Дидуров


ЖУКОВ: ВОЙНА И МИР


Поэты моделируют судьбу человечества, судьбы народов, судьбы отдельных людей, свою собственную. Иосиф Бродский написал стихотворение "На смерть Жукова" -- самое краткое сочинение о наиславнейшем из русских полководцев XX века, и магия этих пяти строф в том, что не только о маршале те стихи, а и о самом их авторе, и вообще о всяком таланте, пришедшем в мир людей найти свою Голгофу с уже готовым для него крестом, перед коим будут поиск, признание, хула, опала, а после -- бессмертие. О Жукове можно знать только стихотворение Бродского -- и этого будет достаточно. Но время рушит стены и сбивает запоры, и к нам приходят упрятанные ранее от нас факты и события, и в каждом из них -- своя магия, своя трагикомедия -- новая многозначная сценка трагикомедии истории всего человечества. Крах тоталитарной советской Титаново-фанерной Орды образовал провал и в тот тайник, где истлевали архивы жуковской драмы с примесью фарса и фантасмагории. Положим перед собой под лампу несколько страниц из открывшегося клада. Не забывая всего, что о великом маршале читано, слышано, видено, знаемо, прибавим к тому новое, что нынче найдено.


Война Жукова


"Воин, пред коим многие пали


стены, хоть меч был вражьих тупей..."


(Иосиф Бродский "На смерть Жукова")


Константин Симонов приводит в одной из своих публикаций слова маршала Жукова о том, что, мол, успей он получить на фронте первой Мировой империалистической войны офицерское звание, в гражданскую воевал бы против большевиков и бежал бы от их власти в эмиграцию. К золотым погонам кавалер двух "Георгиев" унтер-офицер Жуков был весьма близок, благо потери в командном составе на передовой германского фронта в русских частях были огромны, но -- ранение прервало фронтовую одиссею унтера, который после излечения был определен обучать молодняк окопным наукам.

А тут грянула Революция, россияне пошли друг на друга стенка на стенку, в конце каковой распри красный кавалерист Жуков Георгий, уже к тому сроку не раз смотревший смерти в глаза, получил под свое командование полк, а в 24-ом году закончил высшее военное учебое заведение. Таким образом, карьеру военного он начал в военное время, учившее его по законам войны, первый из которых гласит: если не ты, то тебя. Второй вторит: цена ошибки -- жизнь. Жуков был понятливым. Это помогло ему в государстве, устроенном Лениным по чертежам военного лагеря. Служебный рост будущего маршала остановок не имел, хотя в 39-ом бои с японцами у реки Халхин-Гол он провел по мнению многих спецов бездарно и с огромными и бессмысленными потерями во вверенных ему частях, о чем однозначно и очень крепко выразился и опытный солдат, великий прозаик России Виктор Астафьев. Тем не менее, к 1941-му году Георгий Жуков -- начальник генштаба Красной Армии. Тут-то он и посягнул первый раз на серьезную роль в мировой истории. Дело было в мае.

Пятого числа красный монарх Иосиф Сталин, выступив с речью в Большом Кремлевском дворце перед выпускниками военных академий, повелел им, а в их лице всей Красной Армии, отныне сломать оборонческие схемы мышления и поведения и быть готовыми к близкой наступательной войне. А уже 15-го мая на письменный стол вождю начгенштаб Георгий Жуков положил детально разработанный план тотального наступления советских фронтов на гитлеровскую армию, развертывающуюся у западных границ СССР, с дальнейшим развитием удара вглубь Европы. Это - май 41-го!

По поводу этого плана и вообще планов сталинского руководства опережающим ударом разбить Германию и "освободить Европу от гнета капитала" наша отечественная историческая наука до сих пор говорила и говорит одно и то же: этого не могло быть потому, что быть не могло. Странно это слышать не только потому, что не всеми забыт бухаринско-коминтерновский тезис о возможности "красной интервенции" 20-х годов, равно как и базисный ленинский постулат о мировой социалистической революции, долженствующей открыть эру войн труда с капиталом, но и потому еще, что у кое-кого на памяти и личное подтверждение ( от 65-го года) самого Георгия Жукова: да, я такой, мол, план разрабатывал, было, было.

Причем жуковский план советского нападения на группировку вермахта у границы СССР не ограничивался желаемым локальным разгромом дивизий гитлеровцев, но был нацелен на отсечение рейха от Балкан и румынских нефтяных источников и на выход к границам Германии с захватом Восточной Пруссии. Во исполнение этого плана -- а его отклонение ни в одном верховном госдокументе и партпротоколе не обозначено, -- в один только Киевский военный округ было накачано немало свежих соединений, а его КП был выдвинут на самую госграницу в Тернополь. Гитлеровская военная разведка работала не из рук вон плохо, и о жуковском бравом прожекте, -- или по крайней мере о начале его реализации, -- сразу узнали в Берлине и в германской армии. Вот свидетельство фельдмаршала Эриха фон Манштейна: "По числу сосредоточенных в западных областях Советского Союза сил и на основе сосредоточения больших масс танков как в районе Белостока, так и в районе Львова можно было вполне предполагать -- во вском случае, Гитлер так мотивировал принятие им решения о наступлении, - что рано или поздно Советский Союз перейдет в наступление..."

Другое дело, что так же, как часть не может отличаться от целого по сути, а в каждой капле росы закодированы все законы Вселенной, так же и тот жуковский план сокрушения вермахта (от 15 мая 1941 года) был плотью от плоти всей порочной и косолапой сталинско-партийно-советской системы. Плановая предназначенность наступления основных советских сил в юго-западном направлении на предполагаемое ядро германских войск была ошибочной -- это ядро находилось порядочно в стороне, в центре всех германских войск, подтянутых к границе, откуда вермахт 22 июня и нанесет основной удар вектором на Москву через Минск и Смоленск. Случись советское наступление в жуковском варианте, главные силы Красной Армии, ринувшись на юго-запад, освободили бы наимощнейшей немецкой центральной группировке пространство на отечественной территории и для сокрушительного удара в глубь нашей страны, и для смертельного "крюка" с тыла и во фланг наступающих советских армий. Но повезло. План не выполнили.

Ко всему прочему в танковых и моторизованных частях войск, назначенных по плану Жукова к наступлению, был вопиющий некомплект техники (до половины штата и даже больше), а складированное горючее на момент начала воплощения прожекта находилось за тысячи километров от западной границы -- на Северном Кавказе. Стоит добавить еще, что Жуков промахнулся в оценке противостоящего противника этак дивизий на 40 -- и это при том, что дивизия вермахта по боевым возможностям была сильнее советской.

Не мудрено, что в упомянутом уже спиче 65-го года сам маршал интонационно "перекрестился" по поводу своего наступательного майского плана года 41-го: "...При том состоянии войск могла бы произойти катастрофа..." А она и произошла -- месяцем позже. "При том состоянии войск." При том состоянии Системы! При том состоянии страны и мозгов ее руководства!. Красная Армия летом и осенью 1941 года под руководством коммунистической партии и ее великого вождя Иосифа Виссарионовича Сталина, равно как и под командованием начгенштаба Георгия Константиновича Жукова оказалась не способной не только к наступлению, но и к обороне.

Нет, армия не предоставила немцам "зеленой улицы" по земле своей Родины. Армия сражалась как могла. И победила как сумела.

Как она могла, как умела, видно из высказывания уже мною упомянутого писателя Астафьева, фронтовика-окопника: "В человечьем мясе остановили, человечьим мясом завалили." А мне, автору этих строк, фронтовики рассказывали, что Жукова в окопах прозывали "мясником". Завидят Жукова в прифронтовой полосе -- письма срочно домой пишут, чтобы всем все простить и у всех за все попросить прощенья... А вот свидетельство одного из них о полководческой методе маршала -- страницы из дневника рядового работяги той войны, солдата Петра Зоткина: "Ночью углубляем траншеи, а днем заплетаем стенки и рубим сруб для наблюдательного пункта. Перед вечером подъехали броневики. По траншее бежит майор и приказывает очистить траншею, нерасторопных за шиворот выбрасывают наверх. Ну а мы, видя такое, повыскакивали сами.

По траншее идут человек 20-25. Впереди и сзади по три автоматчика, а посредине почти одни генералы, среди них и Жуков Г.К. Один, в звании генерал-полковника, жалуется на недостаток артиллерии, отсутствие авиации. Жуков обложил его трехэтажным матом и бросил: ...тебе пять маршевых рот присылали? Пришлем еще десять, но атаковать обязан беспрерывно.

Вот так! Пушечного мяса достаточно, зачем тебе еще пушки?.. И авиация -- зачем?

...Прошло батальона два пехоты... Развернулись в цепь, пошли... Из немецких ДОТов на горе ударило несколько десятков пулеметов, заговорили минометы. За считанные минуты положили всю цепь. Опять... прогнали такую же пехоту. И точно так же всю цепь положили. Пошла новая пехота. И только тут вынырнула девятка наших самолетов-штурмовиков. Они засыпали стреляющие ДОТы реактивными снарядами, и цепь беспрепятственно заняла гору.

Убитых на наших глазах раздели догола и штабелями сложили в могилу... Наших мертвых хоронили раздетыми до белья, иногда ретивые стаскивали и хорошее белье. Закапывали в одну могилу до пятидесяти человек.

Немцы каждому копали могилу, хоронили полностью одетыми. Могилу огораживали березовыми оградками, ставили березовый крест, под крестом на холмик клали каску. Обмундирование в земле портилось, а сапоги хорошо сохранялись. Мы же обувью страдали неимоверно. Так вот по вечерам хлопцы отправлялись потрошить немецкие могилы...

Пришли ночевать в село, возле которого были бои. Валяются наши убитые, одетые в свитки, лапти. Нашли двух немцев, уже раздетых, без сапог. Местные жители среди убитых находят своих. Полевой военкомат забрал их за два дня до боя, и они прослужили в доблестной нашей армии ровно сутки... Мы двинулись по лощине вдоль немецкой обороны. Белеются какие-то бугорки. Направились к ним, а это наши солдаты, 11 человек, целое отделение. Как шли на лыжах цепочкой, сержант впереди, так и легли, не нарушив строя. Нарвались на пристреленный участок и погибли от одной очереди. Позвали "могильщиков" -- трофейную команду. Трофейщики стали раздевать погибших. Я взял шинель и ушанку с сержанта... В комсомольском билете членские взносы уплачены за февраль. А была середина марта. Наконец-то и у меня появилась шинель, но какая... А нам и раньше иногда выдавали обмундирование, бывшее в употреблении, с подозрительными пятнами и заштопанными дырками. Теперь мы стали свидетелями, откуда это обмундирование...

По болоту почти по шею бредут солдаты, автоматы подняты вверх. Встречный пулемет режет их настильным огнем. Хорошо видно, как иногда падает автомат и пропадает голова. Это по болоту идут штрафники. А пулеметчик -- в ДОТе. Штрафники приостановились, затаились за камышом. Тогда от нас в рупор раздалась команда, рассыпанная матюками. Застрочили по болоту наши пулеметы -- нашим в спину. Штрафники оказались между двух огней. Движение возобновилось.

На бреющем полете из-за леска вынырнул наш ИЛ-2. Под крылом вспыхнул огонь, около ДОТа раздался взрыв, пулемет замолк.

Оставшиеся в живых штрафники выбрались из болота и побежали к доту. Он оказался разворочен, там был один пулеметчик, прикованный цепью к доту. Этот пулеметчик был русским..."

...Моя соседка по коммуналке нашла себе мужа на фронте -- она, ротный санинструктор, выволокла с передовой впавшего в столбняк, обезумевшего от ужаса штрафника, после войны они расписались. Она тоже видела Жукова на фронте -- при его имени багровела лицом и скулы вздувались желваками, а при слове "Победа" супругов трясло...


Мир Жукова


"...смело входили в чужие столицы,


но возвращались в страхе в свою..."


(Иосиф Бродский "На смерть Жукова")


Но вот четыре года небывалого земного ада войны прервались и остыли под опавшими яблоневыми лепестками европейских садов и парков. Отбухали дробно по планете марши праздничных парадов и почетных караулов, отслепил до слез московский Салют Победы. У мысков шевровых сапог Жукова лежало пол-Германии с наставленными ей в затылок непочатыми магазинами автоматов ППШ личных охранников маршала. А с высоты заокеанских небоскребов, башни Эйфеля, лондонского Биг-Бенда и кремлевских багровых звезд ссыпались на Георгия Константиновича несчетные почести, титулы, звания и награды. Заслужил, чего там, славу навечную, какой разговор.

Но -- "недолго музыка играла", как пелось в тогдашней советской блатной песенке. Начали доходить до ушей маршала грозные раскаты приближающейся грозы. Что ни неделя, стал он узнавать, что его недавних близких соратников по войне и нынешних подчиненных забирают из ночных постелей серые плащи в шляпах и увозят на черных лобастых легковухах под следовательские волосатые кулаки с кастетами, под кованые каблуки госбезопасности. А это значит, что сам Генералиссимус рябой ревниво любопытствует, нет ли в маршале Жукове чего-нибудь более оригинального, чем верность ему и делу коммунистической партии, нет ли в товарище Жукове чего-либо поинтереснее, чем исполнение служебного долга...

Есть, Иосиф Виссарионович, есть, извольте, пожалуйста, ознакомиться, товарищ Сталин, с этой вот докладной товарища Булганина: "Товарищу Сталину. В Ягодинской таможне (вблизи г. Ковеля) задержано 7 вагонов, в которых находилось 85 ящиков с мебелью. При проверке документации выяснилось, что мебель принадлежит Маршалу Жукову... 23 августа 1946 года."

А вот еще, Иосиф Виссарионович, взгляните, докладная: " Совершенно секретно. СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР. Товарищу СТАЛИНУ И. В. В соответствии с Вашим указанием... был произведен негласный обыск на даче Жукова... В результате обыска обнаружено, что две комнаты дачи превращены в склад, где хранится огромное количество различного рода товаров и ценностей. Например: шерстяных тканей, шелка, парчи, пан-бархата и других материалов -- всего свыше 4000 метров; мехов -- собольих, обезьяньих, лисьих, котиковых, каракульчевых, каракулевых -- всего 323 шкуры; шевро высшего качества -- 35 кож; дорогостоящих ковров и гобеленов больших размеров, вывезенных из Потсдамского и др. дворцов и домов Германии -- всего 44 штуки, часть которых разложена и развешена по комнатам, а остальные лежат на складе. Особенно обращает на себя внимание больших размеров ковер, разложенный в одной из комнат дачи; ценных картин классической живописи больших размеров в художественных рамках -- всего 55 штук, развешенных по комнатам дачи и частично хранящихся на складе; дорогостящих сервизов, столовой и чайной посуды (фарфор с художественной отделкой, хрусталь) -- 7 больших ящиков; серебряных гарнитуров столовых и чайных приборов -- 2 ящика; аккордеонов с богатой художественной отделкой -- 8 штук; уникальных охотничьих ружей фирмы Голанд-Голанд и других -- всего 20 штук. Это имущество хранится в 51 сундуке и чемодане, а также лежит навалом...

Вся обстановка, начиная от мебели, ковров, посуды, украшений и кончая занавесками на окнах -- заграничная, главным образом немецкая. На даче буквально нет ни одной вещи советского происхождения, за исключением дорожек, лежащих при входе на дачу. На даче нет ни одной советской книги, но зато в книжных шкафах стоит большое количество книг в прекрасных переплетах с золотым тиснением, исключительно на немецком языке. Зайдя в дом, трудно себе представить, что находишься под Москвой, а не в Германии...

При этом представляю фотоснимки некоторых обнаруженных на... даче Жукова ценностей, материалов и вещей. АБАКУМОВ. 10 января 1948 года."

Таких докладных о широкой жизни маршала Сталин прочитал немало -- как заказывал. Жуков оправдывался и каялся, как положено при "вызовах на ковер", но с элементами активной обороны -- с учетом, конечно, подавляющего превосходства "противника" и слабости своих тылов: "В ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ ВКП(б)... О моей алчности и стремлении к присвоению трофейных ценностей... Картины и ковры, а также люстры действительно были взяты в брошенных особняках и замках и отправлены для оборудования дачи... То же самое и с коврами... О сервизах. Эти сервизы я купил за 9.200 марок, каждой дочери по сервизу... Все это валялось в кладовой, и я не думал на этом строить свое какое-то накопление. Я признаю себя очень виноватым в том, что не сдал все это ненужное мне барахло куда-либо на склад, надеясь на то, что оно никому не нужно... Охотничьи ружья... Признаю вину в том, что зря я держал такое количество ружей. Допустил я ошибку потому, что, как охотнику, было жаль передавать хорошие ружья...

Обвинение меня в распущенности является ложной клеветой... Я подтверждаю один факт -- это мое близкое отношение к З-вой, которая всю войну честно и добросовестно несла свою службу в команде охраны и поезде Главкома. З-ва получала медали и ордена на равных основаниях со всей командой охраны, получала не от меня, а от командования того фронта, который мною обслуживался по указанию Ставки. Вполне сознаю, что я также виноват и в том, что с нею был связан, и в том, что она длительное время жила со мною. То, что показывает Семочкин, является ложью. Я никогда не позволял себе таких пошлостей в служебных кабинетах, о которых так бессовестно врет Семочкин.

К-ва действительно была арестована на Западном фронте, но она была всего лишь 6 дней на фронте, и честно заявляю, что у меня не было никакой связи...

В заключение я заявляю со всей ответственностью... Прошу Центральный Комитет партии учесть то, что некоторые ошибки во время войны я наделал без злого умысла и я на деле никогда не был плохим слугою партии, Родине и великому Сталину... Прошу оставить меня в партии. Я исправлю допущенные ошибки и не позволю замарать высокое звание члена Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Член ВКП(б) Жуков. 12.1.48 г."

Шло время, менялась страна, сменялись ее вожди, менялись методы слежки за Жуковым -- при Хрущеве она стала дистанционной, технической, семья маршала пережила нашествие "жучков": "СОВ. СЕКРЕТНО. СССР. КОМИТЕТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ при СОВЕТЕ МИНИСТРОВ СССР. 27 мая 1963 г. N 1447-с, гор. Москва. Товарищу ХРУЩЕВУ Н. С.

Докладываю Вам некоторые сведения, полученные в последнее время о настроениях бывшего Министра оброны Жукова Г.К.

В беседах с бывшими сослуживцами Жуков во всех подробностях рассказывает о том, как готовилось и проводилось заседание Президиума ЦК КПСС, на котором он был отстранен от должности Министра обороны, и допускает резкие выпады по адресу отдельных членов Президиума ЦК: "Все это дело можно было по-другому отрегулировать, -- говорил Жуков, -- если бы я мог низко склониться, но я не могу кланяться. А потом, почему я должен кланяться?.. У нас... неразумно купеческий размах в отношении помощи. В космическое пространство вылетаю миллиарды. На полет Гагарина израсходовали около 4 миллиардов рублей. Никто ни разу не задал вопроса, во что обходятся все эти приемы, все эти поездки, приезды к нам гостей и прочее... Жене БИДО сделали соболью шубу, я видел. Жене другого члена делегации был подарен бриллиантовый набор, в котором находилась бриллиантовая брошь в 12 карат... Это все сейчас доходит до широких масс людей... У СТАЛИНА было много нехороших черт, но в небережливости государственной копейки его никто не может упрекнуть. Приемов он не так много сделал, подарки он никому не давал, кроме своего автографа на книге..."

В другой беседе по поводу издания "Истории Великой Отечественной войны" Жуков говорил: "...Лакированная эта история. Я считаю, что в этом отношении описание истории... более честное у немецких генералов, они правдивее пишут...

Вот сейчас говорят, что союзники никогда нам не помогали... Но ведь нельзя отрицать, что американцы нам гнали столько материалов, без которых мы бы не могли формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну... Получили 350 тысяч автомашин, да каких машин!.. У нас не было взрывчатки, пороха. Не было чем снаряжать винтовочные патроны. Американцы по-настоящему выручили нас с порохом, взрывчаткой. А сколько они нам гнали листовой стали. Разве мы могли быстро наладить производство танков, если бы не американская помощь сталью. А сейчас представляют дело так, что у нас все это было свое в изобилии.

Это не история, которая была, а история, которая написана. Она отвечает духу современности. Кого надо прославить, о ком надо умолчать... А самое главное умалчивается. Он же был Членом Военного Совета Юго-Западного направления. Меня можно ругать за начальный период войны. Но 1942 год -- это же не начальный период войны. Начиная от Барвенкова, Харькова, до самой Волги докатился. И никто ничего не пишет. А они вместе с ТИМОШЕНКО драпали. Привели одну группу немцев на Волгу, а другую группу на Кавказ. А им были подчинены Юго-Западный фронт, Южный фронт. Это была достаточная сила... Я не знаю, когда это сможет получить освещение, но я пишу все как было, я никого не щажу. Я уже около тысячи страниц отмахал..."

По имеющимся у нас данным, Жуков собирается вместе с семьей осенью выехать на юг в один из санаториев МО. В это время нами будут приняты меры к ознакомлению с написанной им частью воспоминаний.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТА ГОСБЕЗОПАСНОСТИ В.СЕМИЧАСТНЫЙ"

Да, то была чистая чекистская правда: Жуков-мемуарист переживет осенью 1963-го свою "болдинскую осень", но "цыплят считать" ему придется позже... Полковник армии США Уильям Спар, блестящий разведчик, высокий чин в ЦРУ, посвятивший многие годы скрупулезному изучению феномена судьбы маршала Жукова, драму опального полководца и одиозного мемуариста опишет впоследствии так: "К февралю 1968 года Жуков достаточно окреп, чтобы обратиться к Леониду Брежневу и Алексею Косыгину с жалобой на необъяснимую задержку с публикацией мемуаров. Жукову... дали понять, что Брежнев хочет, чтобы в книге упомянули о нем. Увы, в годы войны они не встречались. Поскольку в 1943 году Жуков побывал под Новороссийском, то выход был найден: пришлось написать, что, находясь там, он хотел посоветоваться с полковником Брежневым, однако в этот момент Брежнев как раз был на передовом плацдарме. Жуков согласился на эту вставку и сказал с горькой усмешкой: "Умный поймет". Поймет, что Маршалы Советского Союза редко испытывают нужду в советах полковников, к тому же политработников, а если уж такая необходимость возникнет, то полковники явятся сами."

Тот же ЦРУшник Уильям Спар так формулирует модель судьбы Жукова: "Распад Советского Союза выявил пороки экономической, политической, юридической, военной и моральной систем, которые парализовали государство, достигшее за семьдесят лет своего существования статуса военной сверхдержавы. Многие из этих пороков проявились в том, как система обошлась с Георгием Константиновичем Жуковым. А некоторые из них можно обнаружить и в личности самого маршала... Жуков делал карьеру внутри этой системы и принимал ее идеологические основы..."

Вряд ли что можно добавить к этим словам профессионала. Может быть, стоит обратить внимание на разницу в мышлении и военной методике высшего офицера США и высшего офицера СССР: на праздничном параде мимо Мавзолея Ленина проходят торжественным маршем войска, а на Мавзолее рядом со Сталиным стоят два маршала. Американский и советский. Бывший командующий войсками западных союзников в Европе и будущий президент Соединенных Штатов Дуайт Эйзенхауер и Георгий Жуков. И американец через своего личного переводчика спрашивает советского: как же, мол, вы справились в наступлении на Берлин со сплошными и обширными минными полями, которые окружали столицу рейха? Жуков коротко и небрежно отвечает: "Я пустил по ним пехоту. А уже после этого танки - прямо на Берлин". Молоденький переводчик, лейтенант армии США, онемевает на десяток секунд, застывает сначала в недоумении, а затем, когда все же осваивает смысл сказанного, белеет лицом от ужаса. Но, взяв себя в руки, все же выполняет свои служебные обязанности - переводит ответ Жукова Своему шефу. Тот сползает на плиты пола, и только оперативно приставленный к носу пузырек с нашатырем поднимает его на ноги.

Вспоминая этот эпизод в своей книге воспоминаний "Крестовый поход на Восток", Эйзенхауер итожит его признанием: никогда в военной истории человечества никто из полководцев не был способен на то, на что был способен Георгий Жуков. Справка: по сведениям, собранным историками, наступавший на Берлин в лоб фронт под командованием Жукова за две недели потерял до полумиллиона солдат на подходе к стенам немецкой столицы. Жуков очень спешил исполнить приказ Сталина взять Берлин к 1-му мая, государственному празднику СССР. "Победу- к обеду".