# Слушаться и делать по-своему

Сергей Борисович Динамов

Виниться не собираюсь, но воровать - это очень и очень... Ну, полный Продахус! Особенно, когда предмет кражи - красивая девушка с ногами отовсюду и с... сссс...стоп - интим ни к чему. В общем, не гоже тырить у соседей с ближнего дола. Кстати, мужики у них здоровенные и летающей братии хватает. Поэтому сон уж больно кошмаристый и чуткий. Настолько, что разбудил какой-то далекий свет. А точнее, странное свечение.

Это не был огонь факела, зарево костра или лесного пожара. Любой огонь имеет обыкновение изменяться: плясать, дурашливо перемигиваться, кривляться или грустить - словом, жить. А этот свет лился мертвенно и монотонно, источая холод.

Я встал, поправил шкуру на Элиане, подошел ко входу в пещеру и присел, пытаясь разглядеть хоть что-то в происходящем светопреставлении.

Едва видимая вторая луна уже взошла. Стояла глубокая Ночь. Ярчайший свет упрятал звезды, заливал наш склон и тропинку, ведущую к небольшому плато, на котором ночевал Джеракорт. Но его там не оказалось, а свет был направлен откуда-то сверху и именно на плато.

Старый прохвост, видимо, почуял неладное и прятался где-нибудь за вершинами или в лесу. Надо признать, что мне самому стало не по себе от мертвечины, льющейся со звезд. Пришлось отступить вглубь пещеры и прижаться к стене.

Невидимое, исторгающее чужеродное безумство, вдруг изменило положение. Приблизилось. Постепенно обращаясь в широкий луч, свет начал сходиться на плато. Донесся громкий и непонятный, шелестящий звук. Светящийся столб продолжал сужаться. Наконец, впустил Ночь и я увидел источник мертвечины. В призрачном свете обеих лун и звезд висело нечто темное, непонятное, скорее напоминающее рубленные и угловатые постройки скурангов, нежели стройные формы летающих собратьев Джеракорта.

- Сибулг, что случилось?

Я вздрогнул от близкого шепота Элианы. Мы с Джеракортом украли её вчера. Семьи уже начали охоту, но это обычное дело - естественный процесс - и не стоит уж так уж переживать. Жизнь всего лишь одна, а после - сплошная скука.

Прикосновение её теплых ладоней успокоило и напомнило о бренности существования, о глубине Ночи и о том, что в пещере так уютно и тепло, а на свете есть Единение. И пошли они все к Продахосу со своей светящейся мертвечиной!

- Всё хорошо. Я - с тобой...

- И я - с тобой...

В темноте пещеры я не мог разглядеть её лица. Лишь почувствовал рядом тепло её света, словно прелесть утренних гор. А волосы струились ароматом осеннего поля. Я верил в Единение с ней. И, наверное, она тоже верила, если решилась бежать.

Шум снаружи стихал и Ночь звала своих детей в объятья.

Её кожа напоминала шелковистые лепестки лесных цветов. Губы отыскали дивную упругость, но не спешили взойти к потаенным вершинкам. Рядом ждала изумительная, солнечная долина и где-то там, в тени - пушистый и ласковый мох, прячущий наготу камней возле ручья, дарующего влагу трепетной неги. Но... Зачем торопиться?... Ведь целая Ночь впереди. Целая Жизнь...

- Ты хочешь вознестись над Керунгой, Эли?

- Да... Но только с тобой...

И её нежный шепот, пронизанный желанием, скомкал и отринул Время. Сердца услышали друг друга. Нас приняла Ночь.

О, великая Лограна! Теперь у меня есть та, с которой тепло даже на камнях Керунге!


- 2 -

Вероятно, мы слишком громко закричали с Вершины. Я не совсем помню, как всё происходило, но рядом, к стене, был прислонен топор, лук и два копья. Наверное, задел их ногами. В общем, на самой Вершине всё это упало мне на задницу. Тут уж и немой закричал бы. А Эли увидела с Вершины мир и обрадовалась. Как же тут без криков-то?...

Невнятное беспокойство заставило замереть и прислушаться. Ничего. Кроме тяжести дыхания. А беспокойство не унималось, лишь нарастало. Эли не могла понять, что происходит, но было уже не до Единения. Я чувствовал угрозу каждой клеткой.

Запахнув шкуру, нащупал лук, грон со стрелами и метнулся к темному провалу в ночь.

Над головой невозмутимо мерцали мириады ледяных глаз. Глыба, похожая на дом скурангов, уже не шумела, примостившись на плато и заливая округу всё тем же мертвенным светом. Рядом с ней шевелилась масса каких-то существ. На их шкурах словно переливался солнечный дождь. А в полете стрелы, по тропинке, ведущей к нашей пещере, двигались трое. Освещенные непонятным внутренним светом, они медленно, будто бы сонно, приближались и несли нам боль и отчаяние. Я чувствовал это и едва совладал со Страхом.

Эли оказалась рядом, но ей нельзя здесь оставаться.

- Пещера сквозная. Выйди на ту сторону. Вот тебе спура. Дуй в неё, что есть силы - Джеракорт должен услышать. Летите в Рипурангу. Я уведу их, а потом вернусь к тебе. Иди, единственная моя.

Она не чувствовала, что происходит. Жещинам Керунги не дано чувствовать Страх. Но великая Лограна научила их подчиняться мужчине.

Не проронив ни слова, Эли исчезла, а я вытянул из грона стрелу. "Сонные" даже не плелись, а скорее изображали танец раненного оппранга. Также как тот, медленно-медленно поднимали ноги, выносили их вперед и, словно на издыхании, ставили на камень. "Напились вихи, что ли?" Даже смешок выдавило, потому как другие - на плато - двигались вокруг своего светящегося, летающего дома таким же образом.

Времени было предостаточно, и я подождал бы, но почему они так медлительны? Может быть, это хитрость? Оппранг также валится и кажется абсолютно скучным. А попробуй, подойди...

Я нащупал под ногами камень побольше и бросил вниз. Звучный удар заставил их остановиться, но не сразу. Прошло примерно две малых падающих звезды. Потом они присели, и это заняло почти четыре больших падающих звезды. Долго оглядывались, ждали. Я даже зевнул. Вот они снова поднялись, и пора уже было действовать.

Стрела ударила переднего в грудь. Я приготовился выпускать вторую, но увидел, что это бессмысленно. Стрела, пробивающая оппранга насквозь, отскочила, а переднее существо уже разворачивало в мою сторону нечто темное и удлиненное. Потом начало приподнимать. "Целится. Неужели они видят меня?..." - обожгло мыслью после того как я запахнул шкуру, прихватил лук с гроном и прыгнул вниз.

Скользил по склону недолго, увлекая лавину из мелких камешков. Спружинив, ноги уперлись в небольшой скальный выступ. Лавина пронеслась рядом, больно ударяя камнями покрупнее. Оглянулся.

Три фигуры отчетливо виднелись в холодном свете с плато. От передней отделилась крошечная, ослепительно яркая точка, пронеслась быстрее стрелы, и на месте входа в пещеру возник клуб огня, будто бы сжирающего камень. Лишь красные, расплавленные сгустки падали сверху. Страх обуял. Оставалось только укрыться от происходящего шкурой и снова - вниз.

А Эли не полетела с Джеракортом в Рипурангу. Эли лежала на камнях, укрытая бриллиантовой россыпью на бархате Ночи и думала о драконах. "Ну почему они не говорят? Всё же понимают, а сказать... У них ведь и девочки такие красавицы. Даже кокетничают". Она смотрела вниз, на плато - на чужой свет, в котором копошились маленькие, из-за расстояния, фигурки. Уже пора искать Сибулга, но друзей Джеракорта всё не было, и поэтому приходилось ждать.

Угрюмый и молчаливый Джеракорт положил свою голову рядом с ней. Шумно посапывал, уставившись огромным глазом. Обида на весь свет, мешающий спать, уже прошла. Просто, изучал подругу Сибулга. Она нравилась ему. Вроде, добрая. И не трещит много. Молодая еще. Потом, наверное, затрещит. А пока - всё нормально.

Внизу что-то ярко вспыхнуло, и Джеракорт услышал Страх Сибулга. Значит, там - внизу - не скитальцы, а вражины и не зря Эли приказала позвать огненных братьев.


- 3 -

- Михалыч, он, как ужаленный носится. Васе "скаф" поцарапал. Мы не словим. Да и вряд ли завалим.

- От тебя ж астероиды залетали. И не в аннигилятор, а в роддом, Саша. Ну как же так?

- Ху... Кхы. Этот... который с винтом, на черную дыру не найти. Попробуйте сами эту мартышку сделать. Может, ловушкой? На приеме.

- Понял тебя. Группе - возврат на борт, - и Игорь Михайлович переключился на циркулярную связь со всем личным составом. - Внимание! Работаем ловушку. Приказ по экспедиции: покинуть внешний периметр. Повторяю. Всем покинуть внешний периметр.

Игорь Михайлович откинулся в кресле и досадливо мотнул головой. Затем развернулся к экрану боевого поста и стал тыкать пальцами в его заляпанную, но всё еще прозрачную поверхность со стройными колонками синих надписей и зеленой цифири. Комбинацию приведения в боевую готовность элемента захвата он не помнил, а намертво забил в гранит своей памяти.

Автоматика начала отсчет. Игорь Михайлович потянулся за кофе, отхлебнул, поморщился. Кофе совсем остыл, и план горел синим пламенем. За сутки - нулевой результат по образцам. В кои веки такое бывало? День здесь за один земной час пролетает. И все местные, как угорелые живут-носятся. Ну что за дела-то??!!!

Взгляд Игоря Михайловича уже не пытался поймать голограмму мартышки на мониторе захвата. Всё смазанное, мельтешащее и вообще - не понять, не разобрать. Электроника-то отрабатывала справно, но человеческий мозг не успевал.

Вскоре личный состав экспедиции доложил о нахождении в безопасной зоне. Потом, где-то над головой раздалось еле слышное клацанье механизмов, и ловушка вышла на пусковой пилон. Еще две минуты проверки узлов и систем, а затем - в поиск. Или на охоту.

Игорь Михайлович не поставил внешнюю защиту на автомат, полагаясь на богатый опыт, обширные знания и молниеносную реакцию. Он же профи! А им присущь традиционный подход к решению такого рода вопросов - уничтожение всего и вся собственноручно.

Командный отсек вдруг вспыхнул тревожными красными отблесками и разразился какофонией аварийных звуковых сигналов. Крепкая ладонь в мановение ока хлопнула по большому красному треугольнику в середине экрана боевого поста, но разве угонишься за Временем Керунги?...

А огненные братья Джеракорта продолжали заливать потоками высокотемпературной плазмы уже не светящийся, а даже слегка почерневший летающий дом. Жаропрочный металл марки РСЦН-138/7468 не выдерживал. Чудо-дизайн постепенно превращался в оплавленную глыбу, но термоизоляция всё-таки уберегла перепуганный экспедиционный отряд.

Яркие и живые сполохи беснующегося огня были хорошо видны в Ночи. Я лежал на дне ущелья, повсеместно ощущая не меньший огонь и жжение царапин, шишек и синяков. Да еще и шкура премерзостно пованивала, продолжая дымиться.

Вначале я услышал шум крыльев, рассекающих воздух. Затем накрыла огромная тень Джеракорта, заслонившего плато вместе с яростным, пламенеющим танцем безумца.

Хм... Эли не выражала особого восторга. Помахала рукой. Может быть, из-за этого меня так влекло к ней? Всегда спокойная и уравновешенная, она приоткрывала свою тайну лишь Ночью. А Джеракорт не удержался. До чего же они, всё-таки, сентиментальные - эти драконы.

Утробный вой радости сотрясал горы. Ладно бы только сотрясал. Вы никогда не видели, как драконы плачут от удовольствия? Вот и славно. А сил, чтобы увернуться от потопа с небес уже не осталось.

Так что, случился, хотя и мокроватый, но хэппи энд. Как-то это всё... Не, ну почему же? Дело в том, что Эли, как и все женщины Керунги, не знала и не знает Страха. Но ей очень нужен её Сибулг - её мужчина, чтобы подчиняться!

Да-да! Слушаться... и делать по-своему!