# В. Шекспир. Кориолан. Акт 5

Александр Владимирович Флоря

АКТ ПЯТЫЙ

Сцена первая.

Рим. Площадь.

ПАТРИЦИИ, ТРИБУНЫ.

МЕНЕНИЙ

Вот, делайте со мною, что хотите,

Я не пойду. Известно вам, что он

Ответил боевому командиру,

Который заменил ему отца?

Он сыном был и для меня - так что же?

Пусть лучше те, кто изгонял его,

Теперь ползут к нему прощенья ради.

Уж если он Коминия отверг,

Мне и подавно нечего соваться.

КОМИНИЙ

Отрекся! И узнать не захотел!

МЕНЕНИЙ (Трибунам)

Слыхали?

КОМИНИЙ

Только раз один, случайно,

Он вдруг меня по имени назвал.

Я тут же начал вспоминать о дружбе,

О крови, вместе пролитой в боях,

Что он - Кориолан. "Такого больше

Нет имени! - вскричал он. - Я ничто

И до тех пор останусь безымянным,

Пока в огне, что Рим испепелит,

Я прозвища не выкую другого!"

МЕНЕНИЙ (трибунам)

Что ж, насладитесь делом рук своих!

Немало приложили вы усилий,

Чтоб цену сбить на уголь. Да уж, вы

Себя запечатлели на скрижалях...

КОМИНИЙ

Я уверял, что милость ко врагам -

Примета истинного благородства,

А он ответил: "Как же я могу

Карать иль миловать - я сам в опале!"

МЕНЕНИЙ

А что же он еще ответить мог!

КОМИНИЙ

Я возразил, что в Риме есть родные,

Друзья. Ты знаешь, что он мне сказал?

В полове, дескать, недосуг копаться,

Чтоб горстку хилых зерен отыскать.

И ради них не сжечь смердящий мусор -

Довольно глупо.

МЕНЕНИЙ

Горстка зерен, так!

Его родные, этот полководец

И я, быть может, прочие - отсев,

Что смрадом разложенья оскорбляет

Небесные светила. Из-за вас

Мы жертвою окажемся!

СИЦИНИЙ

Не надо!

Коль ты не хочешь родине помочь,

И нас не попрекай. А ты способен

Добиться большей пользы языком,

Чем наше войско вместе с ополченьем.

МЕНЕНИЙ

Я вмешиваться в это не хочу.

СИЦИНИЙ

Молю тебя: иди к нему!

МЕНЕНИЙ

Нет смысла.

БРУТ

Проверишь силу дружбы - вот и смысл.

МЕНЕНИЙ

А если эта дружба ослабела

И я вот так же буду посрамлен

Пренебреженьем друга - что ты скажешь?

СИЦИНИЙ

Тогда тебя народ благословит

Хотя бы за намеренья благие.

МЕНЕНИЙ

Что ж, попытаюсь. Думаю, что он

Меня, по крайней мере, не прогонит,

Не выслушав, хоть он через губу

С Коминием беседовал, и это

Меня смущает. Может, ты пришел

Некстати: он тогда не пообедал?

Бываем мы не в духе натощак

И тяжелы на щедрость и на милость.

Когда по жилам не бежит тепло,

То нас уже и солнце не согреет,

Но если русла кровеносных рек

Полны вина и животворных соков,

Мы снисходительнее, чем тогда,

Когда мы, как отшельники, постимся.

Я подожду, как кончится обед,

А там дерзну его побеспокоить.

БРУТ

Дорога к сердцу воина тебе

Знакома - ты не должен заблудиться.

МЕНЕНИЙ

Кто знает! Впрочем, так и быть, рискну,

И, может, всё решится очень скоро.

Уходит.

КОМИНИЙ

Ступай, ступай. Боюсь, что только зря:

Кориолан тебя не станет слушать.

СИЦИНИЙ

Ты думаешь?

КОМИНИЙ

Я знаю. Он в шатре

Как золотой кумир. Глаза пылают,

Как бы желая Рим испепелить,

Он держит милосердье в каземате.

Войдя, я на колени пал пред ним.

Он только бросил: "Встань", затем рукою

Мне указал на выход, а потом

Меня поставил письменно в известность,

Что вольскам клятву дал, а потому

Не властен делать послабленья Риму.

Одна теперь надежда есть у нас:

Его жена и мать - они, я слышал,

Сегодня отправляются к нему.

Идемте-ка попросим их не мешкать.

Уходят.

Сцена вторая.

Лагерь вольсков.

Часовые на посту.

Входит МЕНЕНИЙ.

ПЕРВЫЙ ЧАСОВОЙ

Стой, кто идет?

ВТОРОЙ ЧАСОВОЙ

Назад! Назад!

МЕНЕНИЙ

Исправно вы несете караул.

Но я вельможа, и к Кориолану

Имею дело.

ПЕРВЫЙ ЧАСОВОЙ

И откуда ты?

МЕНЕНИЙ

Из Рима.

ПЕРВЫЙ ЧАСОВОЙ

Полководец не желает

О Риме слышать.

ВТОРОЙ ЧАСОВОЙ

Рим скорей сгорит,

Чем мы тебя пропустим.

МЕНЕНИЙ

Дорогие!

Ваш полководец, может быть, при вас

Рассказывал о Риме, и, конечно,

Не мог меня он не упомянуть -

А я Менений.

ПЕРВЫЙ ЧАСОВОЙ

Ну и что? Менений!

С таким паролем ты здесь не пройдешь.

МЕНЕНИЙ

И всё-таки прошу тебя: послушай!

Ведь этот человек меня любил,

Я хроникой служил его свершеньям,

Порой был чересчур велеречив,

Но точен, и с почтением читали

Меня сограждане. Своим друзьям

(А среди них всегда был первым Марций),

Стараясь по заслугам воздавать,

Я иногда немного увлекался

И сразу прямо в цель не попадал,

Как мяч от слишком сильного удара.

Я правду приукрашивал слегка,

Но в ложь не превращал. - Впусти, приятель.

ПЕРВЫЙ ЧАСОВОЙ

Даже если бы ты врал так же хорошо, как сейчас хвастался, мы бы тебя не пропустили. Даже если бы это считалось таким же достоинством, как невинность.

МЕНЕНИЙ

Да пойми ты - я Менений, лучший друг вашего предводителя.

ВТОРОЙ ЧАСОВОЙ

Такой друг, что сочинял про него всякие сказки - сам только что признался. Но зато я обязан говорить всё начистоту, если ему служу. Поэтому заявляю тебе - и совершенно правдиво: я тебя не пропущу.

МЕНЕНИЙ

Ты хоть скажи: обедал он или нет? Пока не пообедает, не пропускай меня, так и быть.

ПЕРВЫЙ ЧАСОВОЙ

Ты римлянин?

МЕНЕНИЙ

Такой же, как твой начальник.

ПЕРВЫЙ ЧАСОВОЙ

Значит, такой же враг Рима. Зачем ты тогда сюда пришел? Вы сами сначала на потребу отребью выгнали в шею своего лучшего человека, сами вложили врагам в руки меч, а теперь надеетесь, что завывания ваших старух, ломание рук ваших дочерей, слезные просьбы старых дураков, вроде тебя, могут вас спасти. Уж не своим ли слабым дыханием ты собираешься задуть огонь, который всенепременно сожжет Рим дотла? Так что лучше убирайся! Передай своим римлянам, чтобы готовились к смерти. Вы уже приговорены. Пощады не будет никому.

МЕНЕНИЙ

Эй, ты! Повежливее! Твоему начальнику это не понравится.

ПЕРВЫЙ ЧАСОВОЙ

Как же! Да он тебя и не узнает.

МЕНЕНИЙ

Может, ты чего-то не понял? Я имею в виду вашего главнокомандующего.

ПЕРВЫЙ ЧАСОВОЙ

И я - его же. Он-то и не станет с тобой говорить. Назад, пока в тебе еще осталось полпинты крови!

МЕНЕНИЙ

Но погоди, приятель... Как же так?..

Входят АВФИДИЙ и КОРИОЛАН.

КОРИОЛАН

В чем дело?

МЕНЕНИЙ (первому часовому)

Сейчас я, так и быть, заступлюсь за тебя. Щас сам всё увидишь. И заруби себе на носу: не твоего холуйского ума дело, кого допускать до Кориолана. Я ему все равно что отец. Ты послушай наш разговор, и сам поймешь, что тебя ждет. если ты, конечно, раньше не брякнешься в обморок. Пока можешь обдумать, какую казнь тебе предпочесть, а я похлопочу, чтобы она была не слишком страшной. (Кориолану) Да хранят тебя всемогущие боги, да пошлют они тебе здоровья и возлюбят тебя так же, как я, твой второй отец Менений. Сын мой! Ты хочешь предать нас огню, но неужели не потушат его мои слезы? Римляне долго умоляли меня пойти к тебе. Я знал, что никому больше не под силу смягчить тебя, и в конце концов их стоны исторгли меня из Рима. Но я взываю к тебе: прости неразумных горожан, изгнавших тебя! Да растопят боги в наших слезах твой гнев! Пусть его осадок выплеснется на этого болвана, заступившего мне дорогу!

КОРИОЛАН

Ступай.

МЕНЕНИЙ

То есть как - ступай?

КОРИОЛАН

Не понял? Я теперь служу другим.

Мать, сын, жена мне больше не знакомы.

Увы, теперь я волен только мстить,

А милуют или карают вольски.

И потому сейчас я предпочту

Убить беспамятством былую дружбу,

Чем состраданьем доказать ее.

Мой слух от римлян защищен сильнее,

Чем Рим от вольсков. Да, я сочинил

Тебе письмо, но не успел отправить.

Зато уж прямо в руки отдаю.

(Отдает письмо.)

Теперь прощай. - Вот так, Авфидий, в Риме

Я чтил его превыше всех друзей,

А ныне - видишь сам.

АВФИДИЙ

Да, ты всё тот же:

Не остановишься на полпути.

КОРИОЛАН и АВФИДИЙ уходят.

ПЕРВЫЙ ЧАСОВОЙ

Ну что, увидел, чего стоит твое имя? Если не ошибаюсь, Менений?

ВТОРОЙ ЧАСОВОЙ

Воистину - магическое имя! Дорогу-то найдешь?

ПЕРВЫЙ ЧАСОВОЙ

Нет, не уходи! Кто же за нас, убогих, заступится перед Марцием!

ВТОРОЙ ЧАСОВОЙ

И как это я в обморок до сих пор не брякнулся?

МЕНЕНИЙ

Убогие! Мне больше нет дела до человека, бывшего мне сыном, а уж до вас - и подавно. Пусть делает, что хочет. А вы оставайтесь такими же, какие вы сейчас, чтобы только природа увеличивала ваше ничтожество. Говорю вам то же, что слышал от вас: "Убирайтесь!"

Уходит.

ПЕРВЫЙ ЧАСОВОЙ

А человек-то он, видать, большой.

ВТОРОЙ ЧАСОВОЙ

Это он большой человек? Вот наш полководец - он как утес, как кедр. Его ничто не изменит.

Уходят.

Сцена третья.

Лагерь вольсков.

Шатер КОРИОЛАНА.

КОРИОЛАН, АВФИДИЙ.

КОРИОЛАН

Итак, идем на приступ на рассвете.

Как видишь, слово я свое держу -

Об этом можешь сообщить сенату.

АВФИДИЙ

Я знаю цену верности твоей.

Ты оборвал все дружеские связи,

Хотя друзья так верили в тебя.

КОРИОЛАН

Да, я прогнал почтеннейшего старца,

Меня он по-отечески любил.

Я сердце растоптал себе - и всё же

Не уступил. Теперь надежды нет

У Рима. Только в память о прошедшем

Условья сдачи я смягчил слегка,

Хоть Рим и с этим вряд ли согласится.

Но больше никого я не приму.

Я глух отныне для парламентеров.

Шум за сценой.

Как только подтвердил я свой обет,

Меня подталкивают к отступленью?

Ну нет, увольте!

Входят

ВОЛУМНИЯ, ВИРГИЛИЯ с СЫНОМ, ВАЛЕРИЯ -

все в трауре.

Вот моя жена,

За ней - мой сын и та, чьей славной форме

(Указывает на себя)

Обязана рожденьем эта плоть.

Нет, прав своих не предъявляй, природа!

И ты исчезни навсегда, любовь!

Жестокость возведу я в добродетель,

И все же как прекрасна, как чиста

Моя жена смиренная... О боги!

Вы отступили бы из-за нее

От клятвы. Разве создан я из камня?

Мать голову склонила предо мной,

Как пред кротовиной - Олимп. Неужто

Бывает так? А рядом с нею сын.

Он ничего еще не понимает,

Но так глядит, как будто бы ко мне

Взывает: "Пощади!" сама Природа.

О, нет! Пусть перепашет вольский плуг

Италию былую - я не стану,

Подобно желторотому птенцу,

Тянуться к матери, но буду стоек,

Как будто сам себя я сотворил.

ВИРГИЛИЯ

Супруг мой милый!

КОРИОЛАН

Я не тот, что в Риме,

И мне теперь всё видится иным.

ВИРГИЛИЯ

Горюем мы - а горе ведь не красит.

КОРИОЛАН

Я сбился, как бездарный лицедей.

Моя достойнейшая половина,

Прости меня, но римлян пощадить -

Заранее прошу тебя - не требуй.

(Целует ее.)

Как мщенье, сладок этот поцелуй

И длителен, как вечное изгнанье.

О, я клянусь владычицей небес,

Что сохранил твой поцелуй прощальный.

Но я забыл колена преклонить

Пред наилучший матерью на свете.

(Становится на колени.)

Печать колен оттисну на земле -

Неистребимый след благоговенья.

Не ведомого прочим сыновьям.

ВОЛУМНИЯ

О, встань и будь благословен. Колена

Сама перед тобой я преклоню,

Мой сын, - не на подушку, а на камень.

Так сыновья доныне матерей

По недоразуменью почитали.

Становится на колени.

КОРИОЛАН

Ты на колени встала предо мной -

Склонилась мать пред сыном беззаконным!

Пусть выкорчует кедры ураган

И в солнечное пламя их забросит!

Пусть валуны приморские взлетят

До самых звезд, как будто метеоры!

Коль невозможное произошло,

Тогда на этом свете всё возможно.

ВОЛУМНИЯ

Воитель мой, тебя я создала.

(Указывает на ВАЛЕРИЮ)

А эта женщина тебе знакома?

КОРИОЛАН

Сестра Публиколы - ему под стать,

Чиста, как лед в святилище Дианы.

Валерия, приветствую тебя.

ВОЛУМНИЯ (подводя ВНУКА)

А в этом отраженье ты однажды

Себя увидишь.

КОРИОЛАН

О отец богов!

И ты, бог воинов! Молю: даруйте

Великодушье сыну моему

И прочную защиту от бесславья.

Да будет он подобен маяку,

Спасающему корабли средь бури.

ВОЛУМНИЯ

Стань на колени, внук.

КОРИОЛАН

Моё дитя!

ВОЛУМНИЯ

Валерия, Виргилия, твой отпрыск

И я - мы все пришли тебя молить...

КОРИОЛАН

Не продолжай. Я клятвы не нарушу

И войска по домам не распущу,

Не примирюсь со сворой попрошаек

И ходоков от Рима не приму.

Не выродок я без ума и сердца,

Но совершу возмездие свое.

ВОЛУМНИЯ

Остановись... К чему все эти речи?

Всё ясно. Получили мы отказ

Еще до просьбы. Кто бы сомневался!

Ты так решил - тебе и отвечать.

Что скажешь тут? И все-таки послушай.

КОРИОЛАН

Авфидий, подойди. Я без тебя

В переговоры не вступлю. - Так что же?

ВОЛУМНИЯ

Нужны ль еще какие-то слова,

Когда по нашим лицам и одежде

Ты видишь, что́ нам пережить пришлось,

Когда тебя изгнали. Кто на свете

Несчастнее, чем близкие твои?

Ты должен был счастливыми слезами

Нам орошать глаза. Ты должен был

Сердца заставить биться горячее

В безмерном восхищении тобой,

А ты их заставляешь содрогаться

От страха, возмущенья и стыда.

Супругу, сына, мать ты обрекаешь

Смотреть на то, как муж, отец и сын

Терзает тело родины скорбящей.

А ты подумал, как нам тяжело?

Другие в состоянье хоть молиться,

А нам, скажи, о чем молить богов?

Как долг велит, тебе желать победы

Или отечеству - как долг велит?

Как можно выбирать между тобою

И родиною? Горе, горе нам!

Пройдешь ли триумфально по руинам

Родного города, или тебя

По римским улицам, как супостата

И варвара, в оковах поведут,

Несчастье наше будет безысходно.

Прольешь ты кровь ребенка своего,

Своей жены - и только я не стану

Судьбе в угоду смирно ждать конца.

И если ты не будешь справедливым

К обеим из враждующих сторон,

Желая истребить одну, запомни:

Пред тем, как сделать следующий шаг,

Своей ногой наступишь ты на чрево,

Которое тебя произвело.

ВИРГИЛИЯ

И на мое, в котором твой наследник,

Единственный твой образ, был зачат.

МАЛЬЧИК

А на меня он наступить не сможет:

Я убегу, а после отомщу.

КОРИОЛАН

Кто долго слушает детей и женщин,

Тот мужество рискует растерять.

Я задержался тут. Пойду, пожалуй.

ВОЛУМНИЯ

О нет, ты не посмеешь так уйти.

Когда бы хлопотали мы за римлян,

На гибель тем, чей ты сегодня раб,

Мы были бы достойны осужденья

За то, что отравить пытались честь

Такого доблестного человека.

Но разве прегрешение - молить,

Чтоб ты покончил с вековым раздором,

Сведя враждующие племена,

Чтоб вольски проявили милосердье,

А римляне принять его могли

И чтобы два счастливые народа

Тебя благословили? Ты велик.

Пусть ненадежно воинское счастье,

Но завтра Рим падет к твоим ногам,

Однако, если будет он повержен,

Ты имя новое приобретешь -

Но не покрытое бессмертной славой,

Ему проклятья эхом зазвучат,

И возвестят иные поколенья:

"Он совершил немало славных дел,

Но разом все перечеркнул последним

Деяньем: погубил свою страну -

И нет ему прощания вовеки".

Молчишь? Не ты ль когда-то говорил,

Что нету чести выше милосердья,

Что в этом равен человек богам,

Чьи молнии рвут щеки неба в клочья,

Но лишь дубы сражают на земле?

Злопамятство к лицу ли благородству?

Но он молчит! Поговори с ним, дочь!

И ты, мой внук: быть может, детский лепет

Его проймет вернее наших слов.

Переберите всех героев мира -

Кто более у матери в долгу?

Но он не внемлет матери, молящей,

Как будто у позорного столба.

Ты матери всегда противоречил,

Не уступая даже в мелочах,

Она, всего лишь немощная квочка,

Тебя растила для великих дел,

Одним тобой жила, тобой дышала

И возвращенья славного ждала...

Что ж, прогони нас, если мы неправы,

А если правы - значит, ты злодей

И не укроешься от божьей кары

За то, что матери не признаешь.

Он отвернулся. Дети, на колени!

Когда он помнит, что такое стыд,

Пусть покраснеет!

ВСЕ падают к ногам КОРИОЛАНА.

Нет, он непреклонен.

Ах, да! Ведь это же Кориолан!

Такое имя не допустит, чтобы

Ты уступил нам. Что же, обратим

К нему в последний раз свои моленья

И, если не откликнется, уйдем

И участь родины со всеми вместе,

Как римляне, сумеем разделить.

Смотри на этих женщин и младенца:

О чем просить, не понимает он

И лишь ручонки молча простирает,

Что противопоставишь ты ему?

Довольно, встаньте. Он рожден не мною,

А вольской женщиной. Его жена,

Как видно, ожидает в Кориолах,

И этот мальчик с ним случайно схож.

Ты нас не гонишь? Буду я безмолвна,

Покуда пламя Рим не обоймет -

Тогда заговорю я в полный голос.

КОРИОЛАН (порывисто берет ее за руку и поднимает с колен)

Что ты со мною сотворила, мать!

Небесный полог сорван - и с вершины

Со смехом созерцают божества

Еще не виданное представленье.

Да, ты победу Риму принесла,

Но в жертву сына отдала, быть может...

Так будь что будет! Заключаю мир,

Раз я не в силах воевать, как до́лжно.

Авфидий милосердный, разве ты,

Когда бы поменялись мы местами,

Смог устоять пред матерью, скажи?

Скажи, Авфидий!

АВФИДИЙ

Да, я сам растроган.

КОРИОЛАН (Авфидию)

О да! Из глаз моих не так легко

Извлечь скупые состраданья слезы,

А вот теперь... Но мы с тобой должны

Обдумать все условья договора.

А мне, как прежде, в Рим возврата нет.

Я с вами остаюсь. - О мать! Супруга!

АВФИДИЙ (в сторону)

Я рад, что сострадание и долг

В душе твоей не могут примириться. -

Я скоро возвращу былую власть.

КОРИОЛАН (женщинам)

Куда же вы? Прошу, не уходите!

Вина сначала выпьем, договор

Скрепив тем самым лучше всех печатей.

Ну а потом вернетесь вы домой,

Где храмом до́лжно вас увековечить,

Когда б не вы - все римские мечи

Нас не заставили бы отступиться

И вечный город был бы обречен.

Уходят.

Сцена четвертая.

Рим. Площадь.

МЕНЕНИЙ, СИЦИНИЙ.

МЕНЕНИЙ

Видишь вон ту глыбу в основании Капитолия?

СИЦИНИЙ

Вижу. Ну и что?

МЕНЕНИЙ

А то, что если ее можно сдвинуть мизинцем, то еще есть надежда на то, что он хотя бы выслушает женщин. Словом, мы на краю гибели.

СИЦИНИЙ

Как же он мог так быстро измениться? Это не похоже на него.

МЕНЕНИЙ

Гусеница тоже не очень-то похожа на бабочку, пока у нее не появятся крылья. У Марция отросли крылья - и он стал драконом.

СИЦИНИЙ

Но ведь он так любил свою мать.

МЕНЕНИЙ

А меня что - не любил? Но теперь он расстался с детством, и в матери нуждается не больше, чем взрослый конь в матке. Он нахмурится - и на лозе скисает зрелый виноград. Его взгляд, как таран, пробивает броню, а набатный голос покрывает канонаду. От его шага содрогается земля. Это уже не человек, а статуя Александра. Ему бы еще бессмертия - и он не будет отличаться от богов.

СИЦИНИЙ

Для полноты сходства требуется еще милосердие.

МЕНЕНИЙ

Вот увидишь, как он будет милосерден к матери. У него милосердия - что молока у тигра. Мы скоро это узнаем сами - по вашей милости!

СИЦИНИЙ

Да помилуют нас боги!

МЕНЕНИЙ

И не надейся. Мы о них забыли, когда изгоняли его. Так зато, когда он вернется, боги забудут о нас.

Входит ГОНЕЦ.

ГОНЕЦ

Трибун, спасайся, иль тебе конец!

Плебеи только что схватили Брута

И волокут по улицам его.

Грозятся вас убить обоих, если

Спасенья женщины не принесут.

Входит ВТОРОЙ ГОНЕЦ.

ВТОРОЙ ГОНЕЦ

Рим, торжествуй! Кориолан уходит!

Нам женщины спасенье принесли.

С тех пор, как мы Тарквиния изгнали,

Я не припомню радости такой.

СИЦИНИЙ

Ты это знаешь точно?

ВТОРОЙ ГОНЕЦ

Так же точно,

Как то, что солнце - пламя. Где ты был,

Коль этой новости еще не знаешь?

Послушай! К воротам спешит народ

Быстрей, чем Тибр во время наводнения

Стремит свой бег под арками мостов.

Гремят кимвалы, барабаны, трубы,

Им вторит рев ликующей толпы,

И пляшет в небе радостное солнце.

МЕНЕНИЙ

Вот это весть! Пойду навстречу им.

Одна Волумния дороже стоит,

Чем весь сенат и сонмище таких

Избранников народных. Повезло вам.

А ведь еще мгновение назад

Я не дал бы гроша за ваши глотки.

Вы слышите: ликует весь народ!

СИЦИНИЙ (второму гонцу)

Тебя благословят сначала боги,

Потом и я к ним присоединюсь.

ВТОРОЙ ГОНЕЦ

Да, есть для благодарности причина.

СИЦИНИЙ

Где женщины?

ВТОРОЙ ГОНЕЦ

Подходят к ворота́м.

СИЦИНИЙ

Тогда идем скорее к ним навстречу -

Ведь мы всегда с народом быть должны.

Уходят.

Сцена пятая.

У римских врат.

СЕНАТОРЫ, ПАТРИЦИИ, римляне.

ПЕРВЫЙ СЕНАТОР

Хвала вам, покровительницы Рима!

Вы возродили нас. Зовите всех

И возжигайте факелы повсюду.

Не уставайте восхвалять богов.

Дорогу славных женщин устелите

Цветами. Пусть восторженный ваш крик

Во славу матери Кориолана

Покроет возмущенья голоса,

Которыми он был из Рима изгнан,

И, чтобы матери вернуть его,

Кричите: "Слава, слава римским женам!"

ВСЕ

Слава римским женам!

Уходят.

Сцена шестая.

Кориолы. Площадь.

АВФИДИЙ со свитой.

АВФИДИЙ

Сенату доложить, что я вернулся.

Пускай мое послание прочтут

И поспешат на площадь. Входит в город

Один весьма опасный человек -

И он желает говорить с народом,

Так я его пред всеми обличу.

Не мешкайте.

СВИТА уходит.

Входят четыре ЗАГОВОРЩИКА.

Привет мой вам, собратья.

ПЕРВЫЙ ЗАГОВОРЩИК

Привет тебе. Как чувствуешь себя?

АВФИДИЙ

Как тот, кто ранен милостью своею,

Как тот, кого гнетут его дары.

ВТОРОЙ ЗАГОВОРЩИК

Коль ты не передумал, предводитель,

Всегда готовы мы тебе помочь.

АВФИДИЙ

Узнаем настроение народа,

А уж тогда начнем.

ТРЕТИЙ ЗАГОВОРЩИК

Да что народ!

Пока вы с Марцием равновелики,

Он будет долго-долго выжидать,

Когда один другого уничтожит

И всё наследство заберет сполна.

АВФИДИЙ

Да, разумеется. Тогда за дело!

Я Марция безмерно превознес,

Своею честью за него ручался.

И что же? Только на ноги он стал,

Как, поливаем влагой славословий,

Моих друзей к себе перетянул,

Для этой цели усмирив гордыню

Свою безмерную.

ТРЕТИЙ ЗАГОВОРЩИК

О, для нее

Он консульством пожертвовал когда-то.

АВФИДИЙ

И я хотел об этом же сказать.

Ко мне пришел он, как бедняк последний,

И сам подставил грудь под мой клинок.

Его я подобрал и поделился

С ним властью, и поддерживал во всем,

Дал лучших воинов, и сам охотно

Пошел к нему на службу для того,

Чтоб вместе с ним собрать плоды победы,

Но славу он присвоил целиком.

А я-то радовался, что способен

Собою поступиться, но узнал,

Что я наймит ему, а не соратник,

И должен счастлив быть, когда меня

Одарят покровительственным взором.

ПЕРВЫЙ ЗАГОВОРЩИК

Да, были воины изумлены,

Сколь велико твое долготерпенье.

Стояли мы у самых римских врат

И предвкушали славу и поживу.

АВФИДИЙ

За это он расплатится сполна.

Подумать только! Слезы слабых женщин,

Не более весомые, чем ложь,

Кровь наших воинов перетянули.

Он предал наше дело - и умрет,

А я с его паденьем воскресну.

А, слышите?

Трубы, крики за сценой.

ВТОРОЙ ЗАГОВОРЩИК

Ты, как простой солдат,

Вернулся - и не услыхал приветствий,

А Марций удостоился фанфар.

ВТОРОЙ ЗАГОВОРЩИК

И славят, дураки - кого? - злодея,

Убившего их собственных детей.

ТРЕТИЙ ЗАГОВОРЩИК

Покуда он не овладел народом,

Используя хитросплетенья слов,

Возьмись за меч, а мы тебя поддержим.

Мы вместе уберем его с пути,

Представив дело так, что состраданье

К покойнику погибнет вместе с ним.

АВФИДИЙ

Старейшины идут. Ни слова больше.

Входят СЕНАТОРЫ.

СЕНАТОРЫ

Авфидий, с возвращением тебя.

АВФИДИЙ

Неужто я приветствия достоин?

Успели вы прочесть мое письмо?

СЕНАТОРЫ

Да, к сожаленью.

ПЕРВЫЙ СЕНАТОР

Мы полны печали.

Пусть Марций был и прежде виноват,

Но прегрешенья эти объяснимы -

А значит, их нетрудно и простить,

Но превратить победу в пораженье,

Но поменять начало и конец,

Убить в зародыше такие планы,

Взамен обогащенья принести

Одни убытки - этих преступлений

Понять и оправдать никак нельзя.

АВФИДИЙ

По крайней мере, стоит попытаться.

Указывает на КОРИОЛАНА, входящего год барабан, со знаменами.

Его сопровождают ГОРОЖАНЕ.

КОРИОЛАН

Мое почтенье, старцы. Ваш солдат

Любовью к Риму болен точно так же,

Как в день, когда оттуда изгнан был.

Я вам служу, патриции, как прежде,

И, верность клятве воинской храня,

Я армию привел к воротам Рима,

Добыча наша больше, чем на треть,

Превысила военные затраты,

Мы с римлянами заключили мир,

Для них постыдный, а для нас почетный,

Вот договор, читайте. Он скреплен

Печатью и подписан всем сенатом.

АВФИДИЙ

Патриции, тут нечего читать.

Изменнику вы лучше объявите,

Что он превысил власть.

КОРИОЛАН

Изменник - я?

АВФИДИЙ

Так точно, Марций. Ты изменник.

КОРИОЛАН

Марций?

АВФИДИЙ

Да. Или ты хотел, чтоб я тебя

Назвал Кориоланом - в Кориолах,

Там, где украл ты прозвище своё?

Почтенные правители державы!

Он предал нас, он уступил наш Рим

(Наш!) за какие-то две-три слезинки!

Совета не созвал он, но зато,

Как разрывают вервия гнилые,

Так он свою присягу разорвал

И вместе с женщинами разразился

Неиссушимым водопадом слез,

В котором утопил надежды наши,

Смутив мужей и возмутив юнцов.

КОРИОЛАН

О копьеносный Марс! Ты это слышишь!

АВФИДИЙ

К кому взываешь, маменькин сынок!

КОРИОЛАН

А ну-ка повтори!

АВФИДИЙ

Ты очень хочешь

Опять услышать? Маменькин сынок.

КОРИОЛАН

Ничтожество без совести и чести!

Да как же повернулся твой язык!

Я - маменькин сынок! Эх ты, мерзавец!

Простите, старцы, непристойный срыв.

Но вы меня поймете, несомненно.

Изобличите собственным судом

Клеветника, и пусть он захлебнется

Своею ложью. Если вам нужны

Улики, то они в него навечно

Впечатаны моим мечом.

ПЕРВЫЙ СЕНАТОР

Молчать!

Вы, оба!

КОРИОЛАН

Утолите жажду крови!

Хоть четвертуйте, но ему в лицо

Я проору: "Бессыжий пес брехливый!

Коль ваша летопись не лжет, как ты,

В ней все прочтут о римском полководце,

Который, будто сокол - голубей,

Трепал дружины ваши в одиночку,

Взял Кориолы". "Маменькин сынок"!

АВФИДИЙ

Вы слушаете это равнодушно,

Глумиться позволяя наглецу.

Он хвалится своей слепой удачей,

Терзая наши раны.

ЗАГОВОРЩИКИ

Смерть ему!

ТОЛПА

Смерть ему! Смерть ему! Он убил моего сына! Моего брата Марка! Моего отца!

ВТОРОЙ СЕНАТОР

Опомнитесь! Он славен в целом мире,

И если даже виноват, его

Судить мы можем только по закону.

Авфидий, прекрати их подстрекать.

Мы допустить не можем самосуда.

КОРИОЛАН

Шести Авфидиев не устрашусь

И всей родни Авфидия. Узнают,

Чего я стою. О мой честный меч!

АВФИДИЙ

Заставьте замолчать его! Заставьте!

ЗАГОВОРЩИКИ

Убить его! Убить! Убить! Убить!

Бросаются с мечами на КОРИОЛАНА и убивают его.

АВФИДИЙ попирает ногой тело.

СЕНАТОРЫ

Остановись! Остановись!

ПЕРВЫЙ СЕНАТОР

Авфидий!

АВФИДИЙ

Сенаторы, сейчас я объясню...

ВТОРОЙ СЕНАТОР

Тебя оплакивает благородство.

ТРЕТИЙ СЕНАТОР

О Тулл, не делай этого! - Молчать!

Оружье прочь!

АВФИДИЙ

Когда бы вы узнали,

Какой угрозой жизнь его была

Для всех, то говорили бы иначе,

Тогда бы не жалели вы о нем.

Я был взбешен и не успел поведать,

Как велика вина его. Ну что ж,

Я полностью покорен вашей воле.

ПЕРВЫЙ СЕНАТОР

Нам нужно Марция похоронить.

Рыдайте! На костер еще ни разу

Не шел столь благородный человек,

ВТОРОЙ СЕНАТОР

Но он был гордецом, и Тулл Авфидий,

Наверное, не так уж виноват.

Кто может знать, чего мы избежали?

АВФИДИЙ

Меня от гнева исцелила скорбь.

Теперь пускай три лучших полководца

Его со мною вместе отнесут

К священному костру. Рыдайте, трубы!

Греми прощальной болью, барабан!

Поклоном тело проводите, копья!

Да, в Кориолах много матерей

И вдов, которых обездолил Марций.

Глаза их не просохли до сих пор.

Пусть он был нашим бедствием, не скрою,

Но воздадим мы почести герою.

Идемте же, друзья.

АВФИДИЙ и ЗАГОВОРЩИКИ уносят КОРИОЛАНА. 1992, 2005, 2015, 2017