# Ангелы из трамвая

Наталья Александровна Фокина

АНГЕЛЫ ИЗ ТРАМВАЯ


* * *

К. Ч.


Эй, посмотри, мое солнце,


сколько я сделала за день:


чуду пригладила перья,


птицам примерила крылья,


бабочке белой-пребелой


имя дала и — забыла.


Бога смешила и пела,


и — танцевала, и — плакала.


Видела — облако серое


землю трогало лапами.


Злилась: ловила ангелов —


ангелы все улетели.


Верила и загадывала,


что не случатся метели.


Лунный лик умывала


и уронила тряпку.


Вечность я рисовала


тушью и кистью мягкой.


Травы сплетала в веночек,


феньки плела и дарила.


Пообижалась чуточек,


все поняла, и — простила.


Эй, посмотри, мое солнце,


сколько я сделала за день:


чуду пригладила перья,


птицам примерила крылья,


миру белому-белому,


имя дала и — забыла.


* * *


Голоса шебуршат понарошку,


сквозь дождя пробираясь нити.


Назовите в честь меня кошку


или, может быть, щенка назовите.


Или, может быть, сплетите мне феньку


и повесьте на яблони ветку,


или золото канарейки


вы, как солнце, отпустите из клетки.


Или просто запустите зайчонка


солнечного и смешного в окошко.


Назовите в честь меня ребенка.


Ну, хотя бы назовите кошку.


Праздник молодого вина


Моя жена — пьяна.


Моя сестра — пьяна.


И мать моя — тоже пьяна.


Пьян отец мой и брат.


Пьян кузнец (это сват).


А это кто, головою в бурьян?


А это я.


Пьян.


* * *


Смерти метрика.


Смерьте, смерьте-ка


покойного рост


(для гроба)


и возраст


(глядите в оба,


чтобы не спутали памятники),


количество лент на венки


от тещи, детей и племянниц,


количество едоков и пьяниц,


что звать на обед поминальный,


количество (если есть) медалей,


количество личностей,


упомянутых в некрологе,


платочков количество


(без сомнения, клетчатых, строгих),


количество слов в телеграмме,


простынок на амальгаме


зеркальной,


гвоздичек в вазе хрустальной,


количество вилок и ложек,


количество вызванных неотложек,


количество грязи и пыли,


в комнату занесенных.


Так. Что еще забыли?


Покойника? А о чем вы?


* * *


Ты сказал мне:


«Приду».


Наверное, я приду-


мала


мошек-звезд


вокруг фонаря


мельтешенье,


и вокруг моих глаз


тени,


кряхтенье часов,


громкий хохот и стук


трамвая за три квартала,


шуршание рук


и молчанье ресниц


талых,


и жужжанье в висках пчел,


и шрама-рассвета алость.


Ты сказал:


«Я приду».


Не пришел.


Наверно, мне показалось.


* * *


Пляшут, пляшут ангелы


белые, босые.


Пляшут, пляшут ангелы


нагие.


Августа тень


ночью.


И в суете прочие.


Пляшут, пляшут ангелы


по песку.


Пляшут, пляшут ангелы


по вереску.


Привкус во рту


перьев паленых.


Листья секут


зеленые.


Пляшут, пляшут ангелы


по воде.


Пляшут, пляшут ангелы —


быть беде.


Рук ваших в круге


сплетенье —


Декабрьской вьюги


тени.


Пляшут, пляшут ангелы


и из рук


выпустят меня вдруг.


Любовь


Леплю из тебя бога


руками, губами, языком,


создаю тебе тело


по своему образцу и подобию,


мну пластилин плоти,


липкий от чужих пальцев.


Мне наплевать,


что завтра


кто-нибудь


слепит тебя по-своему,


нежная моя


снежная баба.


Игра


Стану играть


в интересную игру —


саму себя.


Наверное,


это будет смешно,


и все сразу же рассмеются.


...играть


...великую игру —


...себя.


Наверное,


это будет неискусно,


и завзятые театралы покачают головами.


...играть


...бесполезную...


...себя.


Наверно,


это будет забавно,


и люди будут показывать пальцем.


... ...


... ...


... ...


Наверно,


это будет грустно,


и кто-нибудь, конечно, заплачет,


глядя, как я играю


в бескорыстную игру —


в саму себя.


* * *


Вам кажется, я не знаю,


что ангелы ездят в трамвае


и, крылья отдав самолету,


идут по утрам на работу,


чтоб ночью проснуться в поту,


не ту беря высоту.


В их сне самолетная стая


по ангелам с неба стреляет,


и те, превращаясь в пехоту,


идут по утрам на работу,


чтоб ночью проснуться в поту,


во сне потеряв высоту.


* * *


В белом платьице — теле — яд.


Уплывает Офелия.


Эй, Офелия, погадай мне на птицах.


Эй, Офелия, не забудь помолиться


за меня,


Офелия.


Я собирала травы, я


с ветки упала в канаву, я —


ива, в воде ветки полощет, я —


лютики по воде многоточием.


помни меня.


Я —


Офелия.


* * *


Личности


Superstarого возраста


смотрят в окошки


и снег разгребают руками,


чтобы увидеть...


А что — уже не припомнят.


Ходят, волочат


старые мысли свои.


Завтра...


Что завтра?


Не помню...


Наверно, что-нибудь будет...


Впервые в пальто


Вот иду я —


кусок весны


среди шуб и шапок,


и меховых воротников.


Прохожие смотрят на меня,


как на дуру,


и снег ожесточенно


скрипит под ногами.


А воробьи одобряют —


чирикают, плещутся в лужах.


Солнцу, наверно, уже сообщили.


Сейчас вылезет из-за туч


посмотреть, кто это там?..


* * *


Меж ангелов белых и черных


мой снег заплутал.


В такую погоду и леший бы сбился с дороги.


А он, задирая замерзшие белые ноги,


все ищет меня по каким-то колючим кустам.


И воет пургою, и мечется —


снова не там...


И лица листает: не то, и не это — другое...


И хлещет наотмашь, и тает по чьим-то устам,


и, вновь не найдя, на земле застывает в покое.


Меж ангелов белых и черных


мой снег заплутал.


Не встретиться. Мне не замерзнуть,


ему — не растаять.


Идет и идет, и дорожки мои заметает.


Идет день и ночь, как, наверно, идти он устал...


* * *


Сбиваюсь с толку я,


сбиваюсь с ног,


и голос мой становится все тише.


И я как перепуганный щенок,


которого прижали к стенке мыши.


И чьих-то сказок


крошки со стола


сметаю в сиротливую ладошку.


День выпит, и настолько ночь мала,


что стать серей не успевают кошки.


* * *


Кошка


нюхает


небо.


Вдыхает, забыв выдыхать.


Трепещут


уши,


усы,


и кончик хвоста.


Вытягивается, внимая


песне,


неведомой мне.


Вся превратившись в струну:


чуть коснешься —


и —


музыка ветра


побежит по рукам.


Подожду


форточку закрывать,


пожалуй,


еще померзну,


глядя, как кошка


нюхает небо.


* * *


Цок-цок-цок.


Цокают каблучки.


Тикает счетчик


Дней, километров, лет.


Сколько мне там натикало?


У-у-у-у... Не расплатиться...


Выключу-ка этот счетчик —


Надену старые кеды.


* * *


Ищу в капусте детей,


Желто-зеленых, хвостатых,


шустро снующих в листве


детей старой груши.


Груша, детей не бросай!


Хотя бы на спину мою...


* * *


Трамваи подобны женщинам —


Холодные, большеглазые...


За ними бегают,


Их берут штурмом каждый день,


Утром и вечером,


А они еще умудряются делать вид,


Будто железны


И неприступны.


Конец света


Колесо вечности


лежит на заднем дворе,


рассыхается


и порастает лопухами.


Кто бы мог подумать?..


Первый снег


Листопад небесных деревьев.


Кажется, на миг


земля и небо срослись,


и весь мир


ходит по тонкой ниточке горизонта.


* * *


Напишу стихотворение ангелам,


пусть сомнут листочек,


сделают мячик


и играют во дворе,


как осенние дети,


которым неохота учиться.


Бабье лето


Аквариум лета


наполнен новой водой


холодной, прозрачной,


желтые и алые рыбы


проплывают в синеве небес,


и бьются в окно электричек


как бабочки,


быть может,


оттого оно и называется —


бабье лето?


Непрерывность осени


Август вытекает из ладоней


пролитым молоком


ночных речных туманов,


капает


падучими звездами


в золотистый песок сентября,


полный листьев и спелых орехов,


по тонкому льду октября,


сквозь дожди


и холодные ветви деревьев


из колбы неба перетекает


вниз, на землю,


снежком первопутка.