# Письма к Джейн Остин

Ирина Петровна Гамула

Часть 1. Пертурбация, без которой не было бы этой истории, или

Маленькая прелюдия к длинной повести


Из писем лейб-гвардии поручика Сергея Иконникова помещику Ивану Обручеву.

Март 1813 г. Берлин

Вот уже второй день, как мы в Берлине. Не могу понять Карамзина, которого этот город привел в восхищение. Город, да и сами немцы, в массе своей (везде есть исключения) не вызвали у меня восторженных чувств. Вежливые все и улыбаются сладко, а в глазах - холод. Для нас, русичей, с нашей широкой душой и хлебосольством подобное общение непривычно. Все же хочется видеть больше дружелюбия в человеческих существах! Правда, надо отдать им должное: везде чистота и порядок, занавески кружевные на окнах, цветочки возле каждого домика. Из монументальной архитектуры отмечу несколько построек. В первую очередь Бранденбургские ворота, построенные Лангхансом в конце прошлого века.


Кстати, здесь же у ворот, я случайно разговорился с одним забавным человечком. Некий Карл Шинкель. Запомните это имя - он станет великим человеком. Шучу, конечно, но то, что он останется в истории - несомненно. Он архитектор и только что получил заказ на постройку здания Караульни. А что Вы хотите? Война войной, но Берлин продолжает строиться и хорошеть. Почувствовав мой неподдельный интерес, Шинкель пригласил меня к себе и с энтузиазмом принялся показывать свои чертежи. На них я увидел массивное кубовидное здание, которое должно быть украшено шестиколонным дорическим портиком. Думаю, это будет довольно впечатляюще!


У Шинкеля много идей: он хочет построить драматический театр, мост и еще бог весть что. Он посоветовал мне посмотреть Королевский дворец, построенный местным архитектором и скульптором Андреасом Шлютером. Этот зодчий прошел школу во Франции и Италии, и это чувствуется во всем. Но ему нельзя отказать в самобытности. Мне понравилась его статуя Фридриха-Вильгельма, хотя, на мой взгляд, она слишком напоминает статую Людовика, работы Жирардона. А вот головы умирающих воинов, украшающие окна Берлинского Цейхгауза, по настоящему, поразили мое воображение. Шлютеру удалось передать в этих скульптурах не только страдание, но и воинскую доблесть. Кажется, Шлютер в начале прошлого века приезжал в Россию по приглашению Петра Великого, но вскоре умер. Жаль, что ему не довелось ничего у нас построить. Во всех отношениях достойный мастер.


Довелось мне увидеть и расхваливаемый многими нашими путешественниками дворец Сан-Суси в Потсдаме, выстроенный для Фридриха II Георгом Кнобельсдорфом. Это небольшой одноэтажный дворец, состоящий из овального зала, покрытого куполом и двух боковых крыльев. И много кариатид и атлантов по фасаду - куда ж без них! Дворец довольно эффектно возвышается на многоступенчатой террасе, спускающейся к парку. Все это интересно, но для нас, искушенных постройками Растрелли, уже не ново.

А в целом на всей архитектуре города чувствуется отпечаток влияния итальянских и французских архитекторов.


Дороги ухоженные, не то, что у нас в России. В общем, все вполне благопристойно. А меня, признаться, как магнитом тянет в мое не очень-то устроенное поместье. По мне даже наше отечественное бездорожье кажется привлекательным в моем нынешнем состоянии духа. И вообще - хочется поскорее вернуться домой. Посылаю Вам с оказией работу недавно умершего Филиппа Отто Рунге "Утро" и горный пейзаж работы Каспара Давида Фридриха. Если мне не доведется вернуться - сохрани их у себя на память. Поверь, это по-настоящему хорошие художники. Что касается работы Рунге, то я видел несколько вариантов этой картины, но мой мне кажется наиболее удачным. Девушка - заря и только что народившийся младенец - день - эта аллегория, пожалуй, не нова. Но портреты замечательные, а пейзаж, на фоне которого изображены фигуры - просто великолепен. Кстати, слышал я, что наш поэт Василий Жуковский приобретает полотна Фридриха. Так что я не одинок в оценке творчества этого живописца!


Март 1813г. Берлин

Слишком затянулась эта война. Сегодня вспомнил, как помещик Перхуров как-то разошелся в Английском клубе. На всю залу кричал: "Подавай мне этого мошенника Бонапарта, я его на веревке в клуб приведу!" Было это в году 1805, кажется. Господи, да ведь уже восемь лет минуло. Я тогда совсем мальчишкой был - мне только осьмнадцать исполнилось! Совсем щенок - а туда же. Вместе со всеми орал: "Смерть корсиканскому чудовищу!" Тогда все казалось простым и ясным, а теперь все события оцениваешь по-другому.


Англию тогда беспокоило французское влияние в России. Англичане все делали, чтоб унизить Бонапарта. Повсюду распространяли пасквили о Наполеоне. Их поддерживала при дворе сильная партия во главе с графом Воронцовым, к которой Вы тогда примыкали, мой друг. И меня привлекли, а я искренне уверовал в нашу дружбу с Англией. Я тогда молод был и зелен, а Вы были для меня большим авторитетом. Сейчас-то я повзрослел и могу Вам сказать, что вопросы подобной дружбы решает большая политика. Не только Россия, но и любая другая европейская страна не может рассчитывать на друзей, когда на кону стоят государственные интересы. В войне могут быть союзники, но не друзья. Сейчас англичане наши союзники. Но, поверьте мне - это до поры до времени. Знаю, Вас невозможно в этом убедить. Но вспомните, как часто в этой войне мы меняли своих союзников! Думаю, что и они это помнят не хуже нас.


Но, если уж возвращаться к тем далеким годам, могу сказать одно: вероятность нашего союза с Францией тогда была велика. Несмотря на то, что после казни герцога Энгиенского даже поклонники Бонапарта поостыли в чувствах к своему кумиру. И, все-таки, англичане волновались не зря. Возможно, предвидели шаткость нашего с ними союза. И оказались правы.


Поражение русской армии под Аустерлицем изменило все. И этот унизительный Тильзитский мир! То, что это не столько наш союз с Наполеоном, сколько порабощение нас французами, поняли все. А уж как расстроились наши англоманы! Это ведь был разрыв отношений с Англией! Сейчас я отчетливо вижу: эта война стала войной интересов. Не могу не признать, что экономическая блокада Англии, к которой мы примкнули после Тильзитского мира, была невыгодна не только Англии, но и нам. Но, что было, то было. История ведь не знает сослагательного наклонения.

За сим, остаюсь преданный Ваш друг и воспитанник

Сергей Иконников


16 апреля 1813г. Бунцлау. Силезия.

Иконников-Обухову

Умер Кутузов. Корнет Сипаев сказал, что это самый черный день в истории нашей битвы с корсиканским чудовищем. Ряд товарищей его поддержали. Не знаю, что и думать. Мне всегда вспоминаются слова Суворова о Кутузове: "Умен-умен. Хитер-хитер. Никто его не перехитрит".


Лично я всегда уважал Кутузова, как полководца, но иногда мне казалось, что он сознательно оттягивает вступление в сражение, как это было при Березине, что он предпочел бы союз с Наполеоном против англичан. А какой измотанной, голодной и оборванной привел Кутузов нашу армию к прусской границе! А вот что касается его отношения к англичанам... Мне и самому при всей моей любви к Англии иногда кажется, что не стоит всецело полагаться на наших друзей с Альбиона. Хотя я не согласен и с Ростопчиным, который говорит, что мы игрушка в руках Англии. В этой войне мы не раз были их союзниками. И почти всегда они проявляли достоинство. Да, были и недопонимания, когда наш вице-адмирал Синявин остался один на один с турками потому что британский адмирал Джон Дакворт предпочел увести британские корабли к Египту. И все же это не было откровенным предательством.


Все наши сражения в Ионическом море, Афонское сражение с турецким флотом - англичане показали себя тогда нашими преданными союзниками. Они были готовы прислать нам в помощь несколько линейных кораблей, а при необходимости, даже отправить дополнительный флот. И этим они оказывали большую честь нашему вице-адмиралу Синявину. До этого никто не командовал английским флотом. Но - не случилось. Случилось другое. Позорный Тильзитский мир. И вот уже мы - союзники Наполеона! А англичане в одночасье стали нашими врагами. Вернее, мы объявили их таковыми.


А какой бесславный конец ждал наш флот! Получив приказ от императора вернуться в Балтийское море, наша эскадра оставила Корфу, но попав в ужасный шторм, была вынуждена зайти в Портсмут, где была интернирована из-за того, что Англия находилась в состоянии войны с Россией. Семь русских кораблей и один фрегат были сданы в английский арсенал в Портсмуте под квитанции. Команды были переведены на английские транспортные суда и отправлены в Ригу. Иногда я думаю: "А что было бы с нашим флотом, если бы не этот странный приказ о возвращении?" А если бы Александр подписал мир с Францией, после того, как французы вошли в Москву. Наполеон ведь просил его об этом. А если бы Кутузов... Если, если, если... Реальная жизнь, я повторюсь, не знает сослагательного наклонения!


Его величество назначил главнокомандующим Витгенштейна. Не один я - все мои товарищи не верят в его военные и стратегические способности. Что ж, поживем - увидим!

С глубоким почтением,

Сергей Иконников


Май 1813г.

Иконников - Обухову

Сбылись самые худшие мои подозрения. Мы потерпели поражение при Люцене и Бауцене и отброшены к Одену. Слава богу, император заменил бездарного Витгенштейна на Барклая де Толли. Когда же закончится эта война?

Преданный Вам,

Сергей Иконников


28 июля 1813 г.

Иконников-Обухову

Прошел слух, что в антинаполеоновскую коалицию вступили Англия, Швеция и Австрия. Вот Вам очередной кульбит истории. Еще вчера шведы поддерживали нейтралитет. Еще бы: во главе страны волей случая стал французский маршал Бернадотт. Шведы рассчитывали основать новую королевскую династию, взамен угасшей. А заодно и Наполеону сделать приятное: они ведь его маршала на престол позвали! Но промахнулись немного - отношения между императором и его маршалом уже давно перестали быть дружескими. В результате, новый шведский король, хоть и не проявлял открытой неприязни к Наполеону, а вот в войну в качестве его союзника не вступил! Зато теперь, когда под ногами Бонапарта земля горит - шведы вступают в войну. А с ними и австрияки - бывшие союзники Наполеона.


И теперь у всей нашей коалиции есть один общий главнокомандующий - австрияк Карл Шварценберг. Общее руководство военными действиями осуществляет совет трех монархов: нашего императора, австрийского Франца 1 и Фридриха - Вильгельма Ш. Что же нас ждет?


20 августа

Кульм. Дорогой друг, не волнуйтесь за меня. Все в порядке. Ранение мое было не очень серьезное, я сейчас почти совсем оправился. Победа Наполеона над союзными войсками под Дрезденом повергла всех в уныние. Этот человек воистину подобен Фениксу, способному возрождаться вновь и вновь. Но не прошло и трех дней, как наши русские медведи одержали новую победу над генералом Д.Вандамом. Я, как Вы уже знаете, был ранен в руку - ранение поверхностное, кость не задета. Надеюсь, что скоро смогу вернуться в строй.


25 августа.

Кульм. Вот уж воистину верна поговорка "Человек предполагает, а бог располагает". Я получил приказ отправиться с депешей в Англию. Что ж. Буду не прочь увидеть снова туманный Альбион.

С неизменным уважением,

Сергей Иконников


27 августа

Кельн

Иконников - Ивану Обухову

Дорогой друг и наставник! Я жив и полностью здоров. По дороге не смог не заехать в Кельн, чтобы поклониться величайшей христианской святыне - мощам трех волхвов и посмотреть Кельнский собор, или Кельнский Дом, как его здесь называют. Строение грандиозное и обещает быть не менее прекрасным, чем собор Нотр Дам в Париже. Жаль только, что строительство его не завершено более, чем на 1 треть. И это заметно сильнее, нежели при обзоре Парижского собора. Нотр Дам выглядит более завершенным. И все же я покорен этим грандиозным собором. Этот невероятный масштаб, эти колонны, устремленные ввысь и теряющиеся где-то под куполом, а возможно в самих небесах. Говорят, Собор может разом вместить 20000 человек! Просто невероятная цифра! Алтарь 3 волхвов великолепен, издали кажется, что он не из камня, а из кружева, у меня и слов не хватит, чтоб его описать, а рака с мощами из золота и серебра - это настоящее произведение ювелирного искусства. Она украшена жемчугом и драгоценными камнями, бесценными античными геммами и камеями и поражает искусно выполненными сценами из Старого и Нового завета.


Вообще, Собор полон сокровищ. Поклонившись трем волхвам, я обошел с интересом весь интерьер, наслаждаясь чудесами искусств, которые он скрывает в своих недрах: от прекрасных витражей до скульптур. Особенного внимания я удостоил огромный, около 2 метров в высоту деревянный крест с распятым Иисусом. Крест был изготовлен в 10 веке, но работа неизвестного скульптора воистину опередила свое время. Обратила на себя мое внимание и статуя Мадонны, привезенная из Италии вместе с мощами волхвов. Ее здесь называют Миланская мадонна. Невероятно изящная, я бы даже сказал изысканная работа. У нас к таким изображениям Богоматери не привыкли. Нет никакого трагизма в изображении лиц. Мадонна слегка улыбается младенцу, а он поднял ручку, сложив пальцы для благословения. Очень трогательная сцена, можно часами любоваться на нее. К сожалению, настоящая статуя, которой приписывались чудотворные свойства, была утрачена во время пожара, и сейчас здесь находится копия, воссозданная в 13 веке.


Сами мощи в 4 веке были перевезены по распоряжению царицы Елены из Константинополя в Милан, а в 12 веке император Фридрих Барбаросса подарил их кельнскому архиепископу. Мне кажется, что и сам храм был задуман как величайшая усыпальница для этой бесценной реликвии. Здесь мне довелось насладиться чистотой колокольного звона знаменитой "Претиозы" (Изысканная)- самого большого колокола в мире. Он весит 11 тонн. Говорят, нужно 12 человек, чтоб его раскачать!


Я мог бы часами наслаждаться красотами храма, но у меня было мало времени. После краткого отдыха нужно было отправляться снова в путь. Завершая свое письмо, я поймал себя на странной мысли. Вокруг строительства подобных грандиозных сооружений всегда витает куча легенд, оно и понятно, трудно поверить, что обычный человек способен создавать подобные чудеса. Вот и придумывают истории, подобно той, которую я услышал от одного местного гида. Якобы архитектор продал душу дьяволу, чтоб построить этот храм. А вот мне кажется, что правда заключается в обратном.


Создавать подобную красоту можно только с помощью Божьей и молитвой. И создаются эти храмы во имя Бога, а значит, их строительство может быть только противно врагу человечества, и уж помогать строить оплоты христианской веры ради сомнительного счастья заполучить душу архитектора, он вряд ли станет. Я бы скорее поверил в другую легенду - о том, что пока люди спали, ангелы помогали им строить храмы, вот и возносились прямо к небесам острые шпили, а свет Божий, проникая сквозь цветные витражи, озарял соборы изнутри небесным цветом, вселяя радость и надежду в людские сердца.


Каким же нужно быть варваром, чтоб нанести малейший ущерб подобной красоте. Вот кто настоящие слуги дьявола! И солдаты армии Наполеона несомненно относятся к ним. Иначе, как объяснить тот факт, что они устроили несколько лет назад в помещении Собора склад для фуража?


Я стоял перед собором, слушал колокольный звон и вдруг вспомнил парижский Нотр Дам и чувства, которые буквально затопили меня от созерцания этой немыслимой красоты и неожиданно по ассоциации сравнил эти грандиозные храмы с нашими маленькими церквями, похожими на сказочные теремки. Как они отличаются! Здесь - простор, невероятная высота, куда устремляется все: взоры, музыка, колокольный звон, молитвы. Это прямой выход в небеса. И волшебный свет, проникающий через витражные стекла, наполняет храмы неземной красотой. Кусочки рая на земле! Такими и должны быть храмы. Но что же чувствует человек, попав в эту красоту? Он - растворяется в ней. И весь мир, пусть на мгновения, но кажется ему таким же прекрасным.


Но что чувствуем мы, стоя плечом к плечу в наших маленьких и тесных храмах? Чувствуем мы ту же красоту? И да, и нет! Мы видим, конечно же, красоту, только вот думаем о другом. Не потому, что наши храмы менее красивы. Они великолепны в своем убранстве: повсюду позолота, яркие и красочные фрески на стенах. Но чувства, которые нас охватывают, отличаются от тех, которые мы испытываем в прекраснейших соборах Европы. Лики святых и сцены из Евангелие и Библии, отображенные на фресках и иконах - это мир величайшей духовности. И, когда ты стоишь перед суровыми ликами святых и мучеников, а с амвона звучит ангельское пение, то думаешь ты не о красоте, а о внутреннем совершенствовании. Тебе хочется быть лучше, чище, добрее! И ведь храмы для этого и были построены. Чтобы люди стали лучше, чтобы стали достойны царства небесного. Вот на такую философию меня потянуло.

За сим, прощайте, друг мой. Следующее письмо я отправлю Вам уже из Лондона.


1 сентября. Лондон.

Иконников-Обухову


Дела мои пока еще не решены. Депешу я передал, но обстоятельства вынуждают меня задержаться при нашем посольстве на неопределенное время. В первый же день в Лондоне у меня случилась удивительная встреча с одной старой знакомой. Мы познакомились с ней на побережье, кажется в Лайме в 1804 году. Впрочем, я тогда посетил несколько курортных городков, ставших очень популярными по случаю вошедших в моду морских купаний. Как же забавно они были обустроены! Вообразите себе этакие деревянные кибитки, иногда напоминающие крытые повозки, которые спускают в море, а иногда просто ставят прямо у берега. Эти кибитки называют купальными машинами. Волны проникают внутрь и окатывают "купальщиков". К услугам особенно нерешительных существуют специальные работники. Их тут называют купателями или окунателями. Меня заверяли, что даже у принца Уэльского есть свой любимый окунатель. Представляете, как я поразил местных жителей своим умением плавать по настоящему, скрывшись в считанные секунды за линией горизонта! Мальчишество, конечно. Но вспомните, мне ведь тогда только 17 исполнилось.


Общество в подобных городках не очень-то интересное, поэтому мало-мальски интересные дамы всегда привлекают внимание. А поводов для знакомства здесь особо и не требуется. Мы познакомились, кажется, в местной библиотеке, на мой взгляд, весьма скромной. Слово за слово - мы разговорились. Заинтересовала меня молодая леди тем, что, помимо книг для себя, она взяла еще и книгу для своего слуги. Согласитесь, необычно! Очень мило улыбнувшись, новая знакомая пояснила: "Джеймс умеет читать, а ведь это редкость для слуг. Нужно же как-то поощрять такое умение. Уверяю Вас, это чистой воды эгоизм с моей стороны: я радуюсь тому, что могу доставить подобное удовольствие нашему слуге". Так состоялось наше знакомство. Мисс Джейн оказалась дамой весьма начитанной, манеры ее были весьма свободны и элегантны, а речи довольно смелы для дамы. Одним словом: молода, умна и независима. Совершенно гремучая смесь! Она сразу же заинтриговала меня. Ее нельзя было назвать красавицей в полном смысле этого слова, к тому же она была старше меня лет на десять, но я был покорен ее обаянием.


Ну, и мой возраст... Как все-таки точно сказал об этом Бомарше устами Керубино: "С некоторых пор в груди моей не утихает волнение, сердце начинает колотиться при одном виде женщины, слова любовь и страсть приводят его в трепет и наполняют тревогой"


Мы полюбили гулять по живописным окрестностям, любоваться морским прибоем, обсуждать прочитанные книги. Мисс Джейн Остин была остра на язык и давала весьма точные характеристики обитателям и гостям Лайма. Признаюсь, иногда я был слегка шокирован ее каламбурами. Для дамы они были чересчур смелы и фривольны.


Она любила танцевать, и мы часто предавались с ней этому невинному удовольствию в просторном танцзале. Это помещение тоже было одним из достоинств Лайма. В центре этого милого курортного городка располагались так называемые залы собраний, в одном из которых находился прекрасный танцзал, что давало возможность отдыхающим приятно проводить время.


Но, конечно же, главным развлечением были прогулки. Очень часто во время променадов нас сопровождала сестра Джейн Кассандра. Мне было приятно видеть особую привязанность между ними. Вскоре Кассандра уехала с родственниками в Уэймут. Но к этому времени у нас уже сложилась довольно большая компания из приехавших на отдых молодых дам и кавалеров. Иногда эта шумная компания начинала меня раздражать, и тогда я шел на уловки, чтобы остаться наедине с мисс Остин.


О чем мы говорили помимо книг? Да о всяких пустяках. Помню, однажды, мисс Джейн рассмешила меня своим рассказом о том, как она еще подростком впервые совершила морское купание. С этой целью она нарядилась в особое темное платье из фланели и кожаную шапочку, призванную защитить волосы от влаги. Она смело вошла в воду и тут же была сбита с ног набежавшей волной. Соленая вода залила нос, уши, рот. Ей показалось, что наступил ее последний час, как вдруг мощная рука доброй "окунательщицы" вытащила ее наружу. "К сожалению, кожаная шапочка не выполнила своего предназначения. Волна легко сбила ее с моей головы, а может, я сама ее не затянула на голове, как должно, но в результате, мои волосы представляли после купания весьма жалкое зрелище. А шапочку в качестве трофея забрала с собой волна", - с озорной улыбкой подвела итог своему короткому рассказу Джейн. И такова была магия ее голоса, а может у нее был природный дар рассказчицы, но этот незамысловатый рассказ вызвал у меня просто гомерический смех.


Отец Джейн был приходским священником в Стивентоне. Достигнув 70 лет, он оставил приход сыну Джеймсу, а Сам решил перебраться в Бат. Джейн тяжело пережила разлуку с родными местами, где прошло ее детство и юность. И ей очень не нравился Бат. Вообще, поразительно, как часто ее родня перемещалась из одного уголка Англии в другой, посещая многочисленных родственников и друзей! Джейн рассказывала обо всем этом, давая блестящие характеристики всем этим людям, которых я никогда не видел, но которые тут же обретали плоть и кровь, стоило мне услышать из уст своей новой знакомой рассказ о них.


Тогда мне казалось, что это всего лишь ни к чему не обязывающий курортный флирт, незатейливый курортный роман. Он прервался самым неожиданным образом. Просто в один прекрасный осенний день оказалось, что семья Остинов рано утром покинула город. Джейн сделала все, чтобы я не узнал об отъезде. Накануне вечером мы гуляли по окрестностям почти до темноты и все не могли расстаться. В минуту прощания мне показалось, что Джейн хочет мне сказать что-то важное, но она всего лишь прошептала с какой-то особой нежностью: "Какой же Вы еще молодой!". Я почувствовал легкое прикосновение ее губ к своим, а в следующую минуту она исчезла за дверью своего дома.


Как же часто я потом вспоминал все эти прогулки вдоль вересковых пустошей, пенистые волны, вгрызающиеся в камни набережной и рассыпающиеся каскадом сверкающих брызг у причала... И, конечно же, милое лицо моей спутницы. Спустя годы, я понял, что в этом тихом провинциальном Лайме я встретил свою первую любовь. Будучи старше меня, Джейн поняла главное: у наших отношений не могло быть будущего.


Как ни странно, но судьба послала мне еще одну встречу с Джейн. Я встретил ее снова на балу в доме ее брата Генри, в один из моих визитов в Англию, году, кажется, в 1811. На этом балу в доме Генри Остина мы танцевали с Джейн контраданс и вспоминали наше знакомство. Джейн сообщила мне печальные новости о своей семье. На следующий год после нашей первой встречи, холодным январским утром умер ее отец, и семья перебралась сначала в меблированные комнаты, а затем вообще переехала в Саутгемптон, где они прожили два года. Незадолго до смерти отца Джейн потеряла близкую подругу, которую считала своей второй матерью - миссис Лефрой. Поэтому какое-то время чувствовала себя очень подавленной. Но Саутгемптон вернул ей радость жизни, несмотря на то, что первое знакомство с городом, еще в детстве, было не самым удачным. Она тогда переболела "гнилостной лихорадкой" в какой-то частной школе для девочек, куда ее отправили родители.


Во время своего визита в Англию мне не удалось посетить Саутгемптон, но, благодаря рассказу Джейн у меня сложилось о нем довольно четкое представление. Перед моими глазами встал небольшой приморский город, окруженный старыми городскими стенами, по которым прогуливаются дамы и кавалеры, любуясь открывающимися сверху видами на город и море. Я даже мысленно прокатился с Джейн на прогулочной яхте, вдыхая свежий соленый бриз. Помимо прогулок по городу и посещения многочисленных библиотек, Джейн полюбила подобные морские прогулки, и не жалела денег для подобного развлечения, о чем, смеясь, сообщила мне.


В Саутгемптоне она очень сблизилась со своим братом Фрэнком, военным моряком. Он за эти годы сделал хорошую карьеру, также, как и второй брат Чарльз. Джейн с гордостью рассказала, что ее братья хоть и являются приверженцами жесткой дисциплины на корабле, но поддерживают ее без единого бранного слова. Так что, как видите, вполне респектабельная и достойная во всех отношениях семья. Кстати, меня поразил рассказ Джейн о положении жен военных моряков. Жена ее брата Чарльза живет с ним на корабле. До последнего времени так же жила и жена ее брата Фрэнка. И только узнав о ее беременности, Фрэнк отправил ее в дом, который снимали его мать и сестры. Жизнь в Саутгемптоне имела свои плюсы и минусы. Среди минусов было значительное повышение арендной платы. К счастью, один из братьев, Эдвард предложил им свободный коттедж, рядом со своим домом в Чотоне. Джейн рассчитывает, что больше им не придется переезжать.


Мы танцевали один танец за другим, или разговаривали в перерывах между танцами, прогуливаясь вдоль зала, и время пролетело незаметно. Я снова был покорен ее обаянием. К тому же мне было лестно, что она меня не забыла. Я подметил искру радости в ее красивых больших глазах, что, конечно же, не оставило меня равнодушным. Прежняя любовь вспыхнула в моем сердце.


Джейн познакомила меня со своей кузиной Элизой, которая вышла вторым браком замуж за ее брата Генри. Джейн с ней очень близка. Удивительная судьба у этой прелестной хрупкой дамы, был бы я писателем, сразу бы написал о ней роман. Элиза родилась в Индии, куда отправилась ее мать, чтобы найти жениха. (Да, мой друг, оказывается некоторые англичанки в поисках личного счастья способны отправиться, как наш Никитин, за три моря. Как тут не вспомнить наших соотечественниц, которые, отправляясь на ярмарку невест в Москву, еще причитают о дальней дороге!) Джейн, правда, намекнула, что тетушка нашла там не только мужа, но и отца Элизы, который помог дочери материально, хотя официально ее не признал.


Элиза в первом браке вышла замуж за французского офицера де Фейида, из довольно знатной, но не очень состоятельной французской дворянской семьи. Отец оставил ему небольшое наследство, но этого было мало для проекта, о котором он мечтал: осушении болотистых земель у себя на родине в Ландах. Поэтому он нуждался в состоятельной невесте. Тут и пригодилось приданое Элизы. Увы, осуществить до конца проект ему не удалось. Помешала революция. В эти смутные годы Фейид потерял не только все свое состояние, но и жизнь.


На первый взгляд, Элиза произвела на меня впечатление немного легкомысленной и весьма жизнерадостной дамы, и только узнав ее судьбу, я понял, какая это стойкая и достойная уважения женщина. Невзирая на пересуды светских сплетников, она всю себя отдавала воспитанию не совсем здорового в физическом и психическом плане сына, поддерживала мужа, хотя испытывала к нему только уважение, но не любовь. К сожалению, судьба не была к ней благосклонна. Она потеряла и мужа и сына. Муж окончил свои дни на гильотине, а несчастный юноша умер в возрасте пятнадцати лет, совершенно измученный эпилептическими приступами.


Со временем, Элиза приняла предложение влюбленного в нее брата Джейн, своего кузена Генри и, похоже, что обрела счастье в браке. Мне очень импонировал легкий и живой характер Элизы, а своей любовью к книгам и театру она мне напомнила Джейн, с которой она очень близка.


После встречи на балу мы с Джейн встречались несколько раз в компании ее друзей и знакомых, а также в театре, страстной любительницей которого она оказалась. Во всяком случае, мне так показалось после одного случая. Мы с ней пришли на спектакль, в котором должна была участвовать Сара Сиддонс. Джейн была в особо приподнятом настроении, говорила, что сейчас я увижу настоящее искусство. Но в этот раз нам не суждено было насладиться игрой этой лондонской знаменитости. И тут обычно сдержанная Джейн страстно воскликнула: "Я готова проклинать Сару Сиддонс", чем вызвала приступ смеха у меня. Мне не был понятен этот пыл при замене одной актрисы на другую. Но я не заядлый театрал, как вы знаете. В ответ на мой смех Джейн вся вспыхнула: "Не смейте смеяться! Сара Сиддонс великая актриса, вы просто не знаете, какого удовольствия мы сегодня лишились!" Позже мне все-таки довелось увидеть игру мисс Сиддонс, и заверяю Вас, она заслуживала похвалы даже на мой непросвещенный взгляд. Вкус и тут не подвел мою Джейн.


В эту встречу я уже не захотел упустить свой шанс. Однажды, во время прогулки, я и Джейн зашли в чайную. Мы непринужденно болтали обо все на свете, как вдруг я решился. Я напомнил ей о нашем знакомстве на побережье, сказал, что так и не смог ее забыть, что наша нынешняя встреча только укрепила меня в мысли... И тут Джейн прервала меня, вспомнив какой-то забавный эпизод из нашего прошлого знакомства, потом перевела разговор на какие-то пустяковые семейные новости, потом вспомнила прочитанную книгу... Разговор постепенно ушел в сторону, я был вовлечен в обсуждение каких-то малозначительных событий... Больше я уже не возвращался к нему.


И вот сегодня новая встреча. Джейн немного осунулась, возраст уже коснулся ее щек, добавив глубоких теней под глазами и, стерев легкий румянец. Темное закрытое платье с длинными рукавами и чепец, полностью закрывающий ее прекрасные волосы, только подчеркивали эти изменения. Но даже возрасту не под силу было лишить ее природного обаяния. Она была по-прежнему привлекательна, и мое сердце забилось сильнее в груди, стоило только встретиться с ней глазами.


Мы с ней прогулялись по шумным улицам Лондона, и я заметил, как постепенно она оттаивала душой, на ее щеках появился румянец, в глазах заискрилась радость. Она с удовольствием рассматривала витрины магазинов с выложенными на них товарами, смеялась, зачитывая вывески, из которых следовало, что владельцы лавок готовы оказывать любую помощь: учить детей, ремонтировать обувь, продавать вина и ткани, и вообще, оказывать любые услуги. Самое главное, цены у них "значительно ниже, чем в других местах, а качество самое высокое". Об этом любезно оповещали публику маленькие карточки, подколотые к тканям, разложенным на одной из витрин.


Посетили мы с ней собрание экспонатов естественной истории Уильяма Буллока на Пикадилли. Джейн когда-то очень вдохновилась этой коллекцией. Сейчас Буллок перенес свое собрание в Египетский зал - так назвали музей, построенный архитектором Робинсоном по эскизам, напоминающим храм богини Хатхор в Египте. Коллекция у этого Буллока весьма странная. Как коллекционер он слишком разбрасывается в своих пристрастиях: тут тебе и экспонаты по этнографии, там чучела слона, носорога, жирафа и всевозможных птиц, здесь цветы из крыльев бабочек и оружие, а рядом- хрустальная модель корабля. В общем, сплошная эклектика. Но Джейн была в полном восторге. Особенно нас позабавило этнографическое представление: специально вывезенные из своих стран аборигены показывали публике сцены из своей обычной жизни. И все это на фоне соответствующих экспонатов. Это было любопытно! Джейн пленило и новое здание музея, украшенное фигурами богов Осириса и Исиды. В общем, день пролетел незаметно.


Мы вспоминали наших друзей. Джейн с грустью рассказала о смерти Элизы в апреле этого года. Сообщила о том, что на этот раз она приехала в Лондон по делам. Ей удалось меня снова удивить. Представляете, Джейн стала писательницей. Написала целых два романа. Названия очень поучительны: "Чувство и чувствительность" и "Гордость и предубеждение".


Удивительно ее отношение к своему труду. Она гордится самостоятельным, хоть и небольшим заработком, при этом старается скрыть свое занятие от родных. С одной стороны, она с удовольствием зачитывает им главы из своих будущих романов, с трепетом ждет их откликов, но при этом прячется и от родственников, и от слуг, а уж тем более, от гостей, когда пишет книги. Она рассказала, что пишет на маленьких клочках бумаги, которые сразу же прячет под промокашками, стоит кому-нибудь зайти в гостиную. А о приходе нежданного гостя ее информирует скрипучая дверь, которую она запрещает смазывать. Я немного посмеялся над подобными странностями, а Джейн не обиделась на это, только улыбнулась немного смущенно.


Возможно, этот трепет связан с тем, что в ее семье, как она выразилась, слишком много талантов. Насколько я понял, ее мать любит при случае сочинить стишок-другой, и на основании этого сама дает оценку творческим способностям детей. Она считает своего сына Джеймса более талантливым, чем дочь. Джейн, рассказывая мне это, лукаво улыбнулась и доверительно прошептала: " Я с ней в корне не согласна. Уж если и отдавать кому-нибудь предпочтение в нашей семье, то конечно же, кузену Эдварду. Он уже издал целую книгу своих проповедей, и, что самое главное: они хорошо расходятся".


Я купил по два экземпляра ее книг: сегодня с оказией отошлю по одному экземпляру юным обитательницам Липовых аллей. А остальные тома почитаю на досуге и оставлю для своей библиотеки.


Засим, спешу откланяться. Пишите мне на адрес нашего посольства. Передайте мои добрые пожелания Эмилии и Мари.

С неизменным уважением, Сергей Иконников


Часть вторая

Письма к Джейн Остин


15 октября 2013г.

Эмилия Обухова - мисс Дж.Остин

Дорогая мисс Джейн! Знали бы Вы, как я обрадовалась возможности переписки с Вами! Я не могу не повториться! С тех пор, как я прочла Ваши книги, Вы - моя любимая писательница. Я несколько раз перечитала "Чувство и чувствительность" и "Гордость и предубеждения", присланные мне Сержем Иконниковым. Он передал мне Ваше любезное письмо с разрешением писать Вам. Я в восторге от Ваших героинь. Как бы я хотела быть похожей на них! Вы пишите, что желали бы как можно больше узнать о России, просите писать о моей жизни, о людях, которые меня окружают, вспоминать разные истории, которые случились со мной. Боюсь, что Вы будете разочарованы. Моя жизнь очень проста и бедна событиями. При рождении мне дали имя Эмилия в честь христианской святой Эмилии Кессарийской. Я очень рано потеряла матушку. По своей болезни, она не покидала имение, поэтому мы вели очень замкнутый образ жизни.


Единственный человек, которого я помню чуть ли не с младенчества - папенькин подопечный Серж Иконников, который старше меня на девять лет. Его родители трагически погибли во время путешествия в Европу, и папенька, согласно их воле, стал его опекуном. Серж очень долго жил в нашем поместье, став старше, вместе с отцом выезжал в Москву. Он выбрал военную стезю, рассчитывая на ней принести пользу Отечеству. После кончины моей матушки, Серж какое-то время был единственным человеком, который уделял мне внимание. Из-за значительной разницы в возрасте, он не мог быть участником детских игр, вместо этого он меня учил играть в шашки и шахматы, а также чтению и письму. В некотором плане именно Серж был моим первым учителем, не считая, конечно, папеньку и мисс Грей. Но о ней я напишу позже.


Если моими первыми языками были французский и английским, то третьим стал русский. Наверное, это Вам покажется диковинным, но так принято в русском обществе. На русском говорят только люди простого звания. Даже купцы теперь стараются щегольнуть французскими фразами. После матушкиной кончины, папенька, который всегда с особым уважением относился к Англии и английским порядкам, сразу же занялся поисками для меня гувернантки-англичанки. Обычно, в русских семьях детьми, наряду с родителями, воспитанием детей занимаются няньки. Но у меня ее никогда не было. Вскоре, поиски отца увенчались успехом. Вот так в нашей семье появилась мисс Кэтрин Грей. Она ценила во всем порядок, к чему пыталась приучить и меня. Именно благодаря ей я стала лучше говорить и писать по-английски. Она, к тому же, блестяще владела французским, так как с 17 лет жила во Франции, будучи замужем за французом. Оставшись вдовой, практически без денег, мисс Грей была вынуждена искать работу. Предложение поехать в Россию она приняла без колебаний, так как на родине у нее не осталось друзей и родственников. В Россию она приехала под своей девичьей фамилией. Помимо языков мисс Грей учила меня рисованию, игре на фортепиано, а также домоводству и некоторым учебным дисциплинам, каковые изучала сама в юности.


Отец, неудовлетворенный уровнем ее знаний, отдельно занимался со мной историей и географией. Слава Богу, что он вовремя оставил мысль сделать из меня математика, убедившись, что эта дисциплина доступна моему пониманию только в том объеме, который может предложить мне мисс Грей. Каждое занятие математикой заканчивалось с моей стороны громкими рыданиями, а с его обвинениями меня в глупости и нерадивости. При этом папенька делался пунцовым, как спелые помидоры в огороде, волосы его вставали дыбом, он вскакивал со своего любимого вольтеровского кресла и спешно покидал кабинет, чтоб не наговорить мне чего-нибудь лишнего. Как я уже упоминала, это мучение, к счастью, скоро закончилось.


Вообще-то, папенька меня, как правило, не ругал и не наказывал. Хотя, вспоминаю, один случай из детства. Дело было зимой. Мы жили не в имении, а в своем доме в уездном городе Энске. В этот день у отца были гости. Мисс Грей ушла по делам, оставив меня делать домашнее задание. Но я вместо этого, тайком прокралась через кабинет отца в курительную комнату. Мне тогда было лет десять, и я была страшно любопытна, как все дети в этом возрасте. Я знала, что после обеда, мужчины всегда посещают это место и возвращаются довольные и веселые. Я решила проследить за ними. Я спряталась под стол и затаилась.


Послышались голоса, гости вошли в комнату. До меня доносились странные обрывки фраз: "А у меня мундштук с собой, я его никогда не забываю, ношу в кармане на такой случай", "А мне можно и просто чубук, я не брезглив", "А мне, пожалуй, все же гусиное перышко вставьте". Я выждала какое-то время и потихоньку выглянула из-под стола. В клубах дыма мне предстала следующая картина: гости курили трубки, одни вставив в чубук свои мундштуки, некоторые курили прямо через чубук, но большая часть курила через специально очищенные и подрезанные гусиные перья. Вот и весь секрет. Я снова спряталась под стол. Мужчины что-то рассказывали друг-другу и смеялись, но я ничего не понимала из их разговоров. У меня закружилась голова, от запаха табака начало подташнивать. Я не выдержала и раскашлялась.


В тот же миг я была извлечена из своего укрытия и с позором выдворена из комнаты. После этого я была заперта в детской. На следующий день я узнала суровый вердикт: меня лишили сладкого и прогулок на неделю. Вместо этого мне предстояло выучить несколько псалмов и басню "Слон и Моська" Крылова, только что опубликованную в "Драматическом Вестнике". И если Вы думаете, что это было легко, то глубоко заблуждаетесь. Я тогда еще очень плохо говорила по-русски и плохо понимала то, что мне приходится учить. Так что рассказать наизусть эту басню отцу, да еще и передать ее смысл была нелегкая задача.


Отдельно хочу рассказать Вам об обучении танцам. Вот это занятие мне всегда доставляло удовольствие. Я занималась у месье Жиро. Много-много лет назад он приехал из Франции, где участвовал в балетах. Он танцевал вместе с легендарным Огюстом Вестрисом, об искусстве которого рассказывал нам удивительные вещи. Приехав по контракту в Россию, месье Жиро танцевал в балетах в Санкт-Петербурге. Обрусел, женился на русской танцовщице. А когда состарился, то ему пришлось оставить сцену. Вместе с супругой они осели в уездном Энске, где она получила в наследство дом. А месье Жиро занялся преподаванием танцев для местного дворянства. Именно у него я мучилась над первой и пятой балетными позициями, а также смело выделывала антраша... Как ни странным Вам покажется, но помимо бальных танцев, мы учили и русские пляски, следуя укрепившейся моде. Их нам преподавала мадам Жиро. Тут она была мастерица, она нам рассказывала, что училась плясать по-русски у крестьян. Смешно, правда: мы учимся у француза танцевать, а его жена преподает нам танцы, которым она училась у русских крестьян. Возможно, все, что я Вам рассказываю, покажется Вам странным, но такова наша жизнь.


Помимо танцев месье Жиро должен был научить меня хорошим манерам: правильно снимать и одевать перчатки, пользоваться веером, садиться в карету, а также изящной походке. Думаете, я шучу? А вот и нет! У меня до сих пор звучит в ушах его голос: "Пятку вверх! Тяните носок! Сначала носок на землю ставьте, а потом пятку!" А когда кто-то забывался и плашмя ставил ногу на пол, месье Жиро вмиг подлетал к ослушнице и легонько щелкал тростью по мыску ее туфельки. Это было не больно, но очень стыдно.


Еще два ярких воспоминания детства - визиты к родственникам папеньки и маменьки. Первый визит был в Малороссию. Небольшое имение маменькиных родителей располагалось в очень живописных местах Черниговской губернии. Правда ее по старинке продолжали называть Малороссийской губернией, она всего только несколько лет как была разделена на Черниговскую и Полтавскую губернию, и люди еще не привыкли к новому делению.


Собрались мы туда неожиданно быстро. Сейчас, повзрослев, я понимаю, что маменька, предчувствуя близкую кончину, захотела проститься с родными и близкими. Но тогда я, конечно, не могла даже предположить такого развития событий. Дети эгоистичны, они живут в своем счастливом мире и не замечают огорчений взрослых, их болезней и тревог. Я не была бесчувственным ребенком, скорее уж, моя маменька была невероятно скрытной женщиной. До самой ее смерти никто в доме, включая отца, не подозревал о том, насколько серьезно она больна. Никогда она не призывала доктора и уж тем более не разрешала ему себя осматривать. А когда совсем слегла, то говорила, что просто устала, что это всего лишь слабое недомогание, которое скоро пройдет. Дорога далась ей трудно, вероятно ее терзали дикие боли, которые она пыталась скрыть и только, когда было совсем невмоготу, ссылалась на мигрень по случаю сильной жары и принимала какое-то снадобье, уменьшающее боль.


А вот в имении своих родителей она повеселела, окрепла и похорошела. С удовольствием принимала гостей и даже совершала недолгие визиты к соседям. Глядя на нее, и отец словно помолодел, играл с нами в прятки в гостиной и пел под аккомпанемент старенького фортепиано. Никогда больше мы столько не смеялись и не радовались жизни, как тогда, в июле 1806 года!


Семья Журавских, такова была фамилия родственников маменьки, запомнилась мне своим невероятным хлебосольством. Мой отец считается в нашем уездном Энске очень щедрым человеком и когда собираются гости, стол полон всевозможных яств. Но Журавские поразили мое детское воображение. Не успевала я проснуться и спуститься в столовую, как там уже дымился самовар с чаем, а стол был заставлен сдобными булочками и крендельками. У меня даже глаза разбегались. Помню, что в первый день объелась так, что и дышать не могла, не то, что двигаться. Легла прямо в столовой на диванчике, свернулась в комочек, да и заснула. Через два часа меня разбудили и пригласили к завтраку. А на столе уже стояли мясные и рыбные кушанья, вареники, чай, кофе. И, конечно же, галушки со сметаной. Вы, наверное, даже не знаете, что это. Это кусочки теста, сваренные в воде или супе. В общем, я опять наелась до отвала. Чувствуя себя фаршированным гусем, я кое - как вскарабкалась на второй этаж в свою комнату, села в кресло у открытого окна и опять не заметила, как заснула.


К обеду, который был не за горами, ожидались гости. Что сказать, стол просто ломился от разнообразных блюд. Холодная отварная говядина таяла во рту, испускал нежный аромат супчик на густом курином бульоне, радовала взор жирная стерлядь. Мясной пирог, с пылу с жару так и просился в рот. А еще пирожные, ягоды, варенье, мед, пастила...


Через два часа - небольшой полдник. И целый день крендельки, да пироги, да чай, да пастила со смоквами - все это даже не убиралось со стола. Когда вечером передо мной выросла бабушка и предложила пойти "поснидать", то есть поесть, я расплакалась так громко, что прибежали маменька с папенькой. Я, захлебываясь от слез, жаловалась им на то, что бабушка меня не любит, поэтому хочет уморить. Никогда не забуду изумленного лица добрейшей Марии Павловны.


К счастью это негативное впечатление первого дня скоро сгладилось, я искренне полюбила Марию Павловну и Михаила Михайловича. Про себя я их прозвала два Топтыгина. Топтыгином у нас называют медведей. Мне, маленькой и хрупкой девочке, бабушка с дедушкой напоминали именно этих мощных животных. Были они дородные, статные и очень сильные. Дедушка мог руками подкову скрутить. По завершению трапезы все начинали петь малороссийские песни - невероятно мелодичные. Бабушка громким шепотом - так, что слышно было с другого конца стола, призывала меня присоединиться к пению, говорила, что это не просто пение, а часть пищеварительного процесса. "Дитятко, пой с нами, иначе тебя так раздует от газов, что и не рада будешь! Захочешь ветры пустить, а не сможешь". Я краснела и смущенно стреляла глазами по лицам взрослых, а они только усмехались, да подмигивали мне, так что я до сих пор не поняла, была ли это шутка, или пение и правда помогало переварить все эти горы еды. Возможно, доля истины в этом была. Во всяком случае, бабушка всегда выглядела на редкость веселой и здоровой женщиной. После обеда лакей Петрушка помогал им встать из-за стола, так как бабушка с дедушкой, отяжелев от обильной трапезы, затруднялись это сами сделать, а дальше уж они, переваливаясь с боку на бок, двигались в сторону спальни, поддерживая друг друга.


Второй визит, о котором я хотела Вам написать, был совершенно иного рода. Состоялся он вскоре после кончины маменьки. Стояла поздняя осень все того же 1806 года. Мы с отцом в нашей громоздкой карете отправились с визитом в Санкт-Петербург. Я сидела, сжавшись, в углу и не могла пошевелиться от холода. Надо было сказать об этом папеньке, но когда я взглянула в его окаменевшее от горя лицо, то не смогла выдавить и слова. К концу дня я настолько окоченела, что, когда карета остановилась на постоялом дворе, не смогла самостоятельно выбраться наружу. Отцу пришлось вытаскивать меня оттуда с помощью кучера. Причем мне казалось, что меня просто отрывают от сиденья, к которому я основательно примерзла. Хотя, это, конечно, было не так. Папенька ужасно расстроился. Усадив меня у камина, он растирал мне руки и ноги, приговаривая, что я должна была сообщить ему о своем состоянии, тогда он бы сразу же укрыл меня тулупом. А я, осоловев от приятного тепла камина, мечтала только о том, чтобы это была последняя неприятность в этом году. Но оказалось, что впереди не ждало меня ничего доброго до самого возвращения в Энск.


Мы остановились на Невском, у папенькиной матушки. В ее не очень гостеприимном доме мы прожили до конца зимы. Впервые увидев Надежду Ильиничну Обухову, я сразу же поняла, что, если ее поставить рядом с Журавскими, то бабушка окажется на одной стороне полюса, а Журавские - на другом. Причем она будет на том, где север - таким холодом от нее веяло. Предчувствие меня не обмануло. Когда, умывшись и переодевшись после дороги, мы сели за богато убранный стол, бабушка окинула меня холодным оценивающим взглядом. Я сильно проголодалась, поэтому, не обращая внимания на окружающих, схватила хлеб и откусила от него. Тут же скрипучий голос бабушки привел меня в чувство: "Девочку даже не научили хорошим манерам! Хлеб полагается отламывать маленькими кусочками, а не кусать, как это делают простолюдины!" В эту минуту я окончательно убедилась, что вряд ли смогу полюбить свою питерскую бабушку.


Одевалась бабушка всегда по моде прежних лет, с осуждением относясь к тем, кто по ее мнению, легкомысленно придерживался французских мод. Сама бабушка носила плотные атласные или бархатные платья с фижмами. Не раз я слышала, как, сидя в своей роскошной гостиной, окруженная кучей приживалок, одетых в русские костюмы, она насмешливо отчитывала какую-нибудь щеголиху, посмевшую оскорбить ее взор своим полупрозрачным кисейным платьем в античном стиле. "Не стыдно ль, голубушка, полуголой в гости приходить? Чай мы не в бане с тобой сидим! Сейчас зима, застудишься ненароком. Слышала я, намедни, как княгиня Н., после бала разгорячившись, на мороз наш российский выскочила, да промерзла так, что слегла, а вскоре померла". Гостья, испытывая неловкость, отделывалась шутками. Я же, из своего угла, с восторгом любовалась изящным и легким костюмом модницы и мечтала о том времени, когда смогу в таком же туалете прийти на бал.


Сейчас, став старше, я понимаю, что в бабушкиных сентенциях все же был некоторый резон. Зимы у нас холодные, поэтому для нас эта мода была и впрямь неразумна. Чтоб хоть как-то уберечься от безжалостных морозов, наши щеголихи заворачивались в красивые шерстяные шали. Но эта мода оказалась недолговечной. Сейчас, после войны с Наполеоном, у нас пик иной моды. Мы вернулись к родным русским сарафанам, отвергнув все французское. Хотя ненадолго, уже сейчас замечена новая тенденция. Так что вскоре мы снова вернемся к европейской одежде. В последнем номере модного журнала я увидела прекрасные платья. Они уже не напоминают античный стиль, да и ткани более плотные, линия талии опустилась ниже, а юбки стали более пышными. Папенька обещал мне заказать подобное платье к следующему балу. Но я отвлеклась от своего рассказа о посещении Санкт -Петербурга.


Я долго не могла понять, почему бабушка, оценивая внешность светских женщин, часто говорит о прекрасной душе той или иной дамы. Я еще удивилась, как много добрых женщин в бабушкином окружении. Но папенька быстро развеял этот миф, сообщив мне, что не принято в обществе осуждать неудачную внешность, поэтому употребляют подобные эвфемизмы. Чтоб в открытую не заявлять, что женщина некрасива, говорят, что у нее прекрасная душа. Тут я удивилась еще больше, ведь среди бабушкиных посетительниц было много вполне симпатичных дам! "Как же недоброжелательна все-таки моя бабушка к людям", - решила я тогда.


Запомнилась она мне еще и своим хобби, которое было очень популярным среди знати. Она любила собирать табакерки, хотя сама не увлекалась табаком. Однажды я услышала, как она жестко говорила об этом моему отцу: "Не хочу, чтоб у меня из носа какая-то коричневая гадость вытекала, как у Серафимы Николаевны. Дама она приятная и благовоспитанная, но я с некоторых пор на обеды к ней не езжу. Аппетит пропадает!". Да, моя бабушка иногда не стеснялась в выражениях, хотя на людях все-таки сдерживала себя. Подобную фразу уж точно бы никогда не произнесла в присутствии гостей.


В одной из гостиных ее особняка стояла большая стеклянная горка, вся заставленная маленькими изящными коробочками. Украшенные драгоценными камнями, разрисованные художниками, выполненные из драгоценных пород дерева или камня - эти волшебные коробочки притягивали мое внимание, как сокровища пещеры Алладина. Я могла часами созерцать крошечные произведения искусства, мечтая хоть на минуту подержать их в руках.


И однажды мне представилась такая возможность. Я заметила, что дверца у горки слегка приоткрыта - кто-то забыл закрыть ее на ключ. Решение пришло незамедлительно. Я открыла дверцу и стала по очереди извлекать крошечные табакерки, внимательно рассматривая их уже не только снаружи, но и изнутри. Особенно меня заинтересовала музыкальная шкатулочка. Насладившись мелодией и, уже закрыв табакерку, я решила послушать музыку еще раз. Но как только я открыла крышку и услышала первые звуки мелодии, как над моим ухом кто-то гаркнул: "Попалась, воровка".


Я в ужасе выронила табакерку, и она рассыпалась на мелкие детали. Я расплакалась. Передо мной стоял злобный карлик - любимец бабушки. С первого дня он не давал мне прохода. Для него не было большего удовольствия, как подкравшись, исподтишка уколоть меня булавкой. Мой вопль радовал его, как полководца радуют звуки победных фанфар. Однажды он столкнул меня с лестницы, и я чудом не расшиблась. Жаловаться на него было бесполезно. Бабушка всегда принимала его сторону, сурово попрекая меня неуживчивым характером, доставшимся мне от покойной матушки.


Стоя у открытой горки перед обломками табакерки я ждала наказания, которое и последовало бы незамедлительно, если бы одновременно с бабушкой в гостиную не вошел мой отец. Выслушав мои сбивчивые объяснения, он тут же увел меня из гостиной, запретив впредь приближаться к горке. Бабушка, которой он не дал возможности вмешаться, проводила меня взглядом полным ненависти. Я ушла из комнаты, унося в своем сердце такую же сильную к ней неприязнь. Изменить свое отношение к бабушке я так и не успела, так как с того памятного для меня года я ее больше не видела.


Зима, проведенная в Санкт-Петербурге, запомнилась мне сырой, пронзительно-холодной погодой. В редкие погожие деньки я прогуливалась с отцом по прекрасному каменному городу. Однажды, гуляя по Английской набережной, мы встретили очень красивого и элегантного господина, который улыбнулся мне доброй и слегка рассеянной улыбкой. Отец ему низко поклонился, а потом объяснил мне, что это был наш император Александр. В последствие, мы не раз встречали его во время наших прогулок. Он всегда ласково улыбался мне. А я радостно улыбалась ему в ответ, делая легкий книксен.


Сам город запомнился мне своей строгой, изысканной красотой. Ровные улицы, словно бы выстроенные по линейке, величественные дворцовые ансамбли, мощенные камнем тротуары, громада строящегося Казанского собора, многочисленные каналы, набережная закованной во льды Невы... Все это, так непохожее на то, что я доселе видела, потом долго преследовало меня во снах. Иногда в этих снах я видела, как Нева вырывается из своего ледяного плена и свинцово-сизой громадой набрасывается на город. Эти кошмары были вызваны рассказами взрослых о частых наводнениях в северной столице. Одно из них, довольно сильное, было года четыре назад. Мне о нем подробно рассказала одна из бабушкиных приживалок, испытывающая ко мне необъяснимую привязанность.


Из ее рассказов следовало, что тогда Нева вышла из берегов, затопила площади и набережные. Дворцы и административные здания стояли, как скалистые острова посреди океана. Подвалы и первые этажи затопило. Люди спасались на обломках мебели, дверях, вывороченных с корнями деревьях. Вот какие картины стали являться мне в снах. Эти кошмары стали причиной того, что мы уехали в самом начале весны. Я боялась, что таяние снега вызовет еще одно ужасное наводнение, поэтому плакала и молила отца уехать пораньше. И, хотя окружающие, пытаясь меня успокоить, неоднократно повторяли, что обычно все эти напасти случаются осенью, я не желала этому верить. Мне казалось вполне естественным, что наводнение должно быть весной, когда начнет таять лед. К счастью, отец успел закончить вовремя свои дела, и мы вернулись в Энск в начале весны.


Не могу не вспомнить и хорошее в этой поездке. В Санкт Петербурге я впервые в жизни посетила настоящие театры. Это зрелище было новым для меня. Но увлеклась я им страстно с первого же визита. Первый спектакль, который я посетила, была опера Гретри "Самнитские браки". Показывали ее в каком-то частном театре. Может даже у Шереметева. Сейчас я, конечно, не помню. Как же сильно я вдохновилась образом главной героини, возглавившей войско, чтобы сражаться с захватчиками - римлянами! Вернувшись в холодный дом бабушки, я утром спряталась в музыкальной комнате и до самого обеда подбирала на фортепиано услышанные накануне мелодии.


В связи с посещением этого театра мне вспомнилось еще кое-что. В антракте отец раскланялся с каким-то знакомым и посетовал на то, что исполнительнице главной роли не хватает таланта Жемчуговой. Собеседник отца сожалел о том, что актриса рано ушла из жизни, оставив совсем маленького сынишку сиротой. "Ах, граф совсем безутешен, - добавил он. - "В честь Прасковьи он решил построить в Москве Странноприимный дом для нищих и увечных людей, где они могли бы получить лечение и крышу. Этот приют скорее напоминает дворец и должен стать достойным памятником его нежно любимой супруги. Я навострила уши, слушая удивительную историю любви крепостной актрисы и знатного и богатого графа, который вступил с нею в брак, невзирая на разницу в общественном положении. Ну, чем не героиня романа? Да, такое бывает в нашей стране. Как сказал когда-то мой отец наполовину в шутку, наполовину всерьез: здесь по улицам ходят не простые люди, а герои романов.


Но что меня совершенно потрясло - это посещение Большого Каменного театра. Давали балет "Зефир и Флора" в постановке Дидло. Мы пробирались в бабушкину ложу, которую она абонировала на год, в полной темноте. Это мне показалось таким загадочным и таинственным, что для меня спектакль начался уже в этот момент. Я вся трепетала, сидя в полумраке в ожидании чего-то необычного и прислушивалась к шорохам и звукам - зрители заполняли темный зал. И тут с потолка вдруг стали медленно спускать огромную люстру. Постепенно весь зал наполнился светом. Я затаила дыхание. Заиграла прекрасная музыка, и спектакль начался. На сцене совершались настоящие чудеса. Прелестные нимфы летали над сценой, танцовщики не ходили, как обычные люди, а пересекали сцену легкими прыжками и застывали в грациозных позах. Они казались мне самыми красивыми существами на свете, - стоит ли удивляться, что я, вернувшись домой, тут же закрылась в своей комнате и начала принимать всевозможные изысканные позы, подпрыгивать и делать бесконечные реверансы, воображая себя на месте одной из нимф. Опомнилась я от стука в дверь. Бабушка прислала горничную узнать, все ли у меня в порядке, и отчего тогда в гостиной потолок трясется. Это немного остудило мой пыл.


Очень порадовал меня батюшка посещением зверинца. Размещался он недалеко от дома бабушки - на набережной реки Фонтанки у Аничкова моста. Кого я там только не увидела: и африканского льва, и леопарда, и барса, и гиену. Были там и разнообразные птицы: огромный орел, разные попугаи и даже пеликан. Папенька меня очень позабавил рассказом о том, что когда-то пеликана у нас называли "государевой птицей-бабой", не знаю почему. Звучит очень смешно и вычурно.


Иногда во время прогулок мы заходили в Гостиный двор. Там располагалась книжная лавка, в которой батюшка покупал книжные новинки. В этой же лавке он купил для меня Азбуку с интересными картинками, чему я очень обрадовалась, так как мечтала научиться читать русские книги. Там же отец раздобыл для меня очень старое английское издание детской книжки "Маленькая хорошенькая карманная книжечка" Джона Ньюбери, которая до сих пор бережно хранится в нашей библиотеке. Вы наверняка знакомы с этим изданием, поэтому можете понять мою радость от встречи с этой книгой. Какие там были чудесные рифмы, картинки, игры! Одна только яркая обложка чего стоила!


Вообще, у нас в стране тоже выпускаются издания для детей. Еще в Энске я с удовольствием читала "Детские журналы для сердца и ума", выпускаемые писателем Николаем Михайловичем Карамзиным. У нас дома была подборка, начиная с 1 номера. Став взрослой я увлеклась другими его книгами "Бедной Лизой" и "Натальей, боярской дочерью". Мне особенно нравилась вторая книга. Наверное, потому, что она хорошо заканчивается.


В ней рассказывается о юной красавице, которая встретила в церкви таинственного незнакомца, влюбилась в него и согласилась убежать с ним, тайно обвенчавшись. А потом она ушла вместе с ним на войну, переодевшись в мужское платье, там они совершили много подвигов, царь отметил героизм ее избранника, и тогда они открылись во всем ее отцу - боярину Матвею. Тот простил дочь и полюбил ее мужа, как собственного сына. Последние страницы книги так проникновенно это описывают, что я плакала слезами счастья, радуясь за Наталью и ее мужа боярина Любославского. Жаль, что книги Карамзина изданы только на русском языке, и Вы не сможете их прочесть. Мне кажется, что они бы Вам тоже понравились.


Когда папенька не мог найти нужную ему книгу, то мы шли в новую книжную лавку на Большую Морскую улицу. Не удивительно, что, вернувшись в Энск, мы привезли целый сундук книг. Наверное, у нас самая большая домашняя библиотека в нашем городе, а может даже и во всей России, хотя у Сержа Иконникова библиотека не меньше. Он очень много книг привез из своих путешествий по Европе.


В начале весны, мы с папенькой покинули Санкт -Петербург. На этот раз мы возвращались не одни. С нами в карете ехала мисс Грей и еще одна пассажирка - моя кузина Мари. Собственно говоря, одной из задач, которые отец поставил перед собой, планируя этот визит, был поиск подходящей гувернантки. А вот о второй задаче я расскажу Вам в следующем письме. Она связана с появлением в нашей жизни моей кузины, о существовании которой я узнала накануне нашего отъезда из Санкт-Петербурга.


С глубоким уважением, Эмма


16 октября 2013г. Энск

Эмилия - мисс Джейн Остин


Дорогая мисс Джейн! Я продолжаю свой рассказ. Появлению кузины Мари в бабушкином доме предшествовал небольшой скандал, отголоски которого донеслись и до моих ушей. "Ноги ее не будет в моем доме! А его имя вообще запрещаю произносить в моем присутствии!" - кричала бабушка. Отец что-то ей возражал тихим спокойным голосом. Я не могла разобрать ни слова, как не напрягала свой слух. Но одну фразу я все-таки услышала. "Что ж, если Вы так категоричны, то нам придется съехать в гостиницу. Распорядитесь послать слугу выяснить насчет трех комнат в Демутовом трактире".


Название было мне знакомо. Гуляя с папенькой по набережной реки Мойки, мы не раз проходили мимо этой гостиницы. Она занимает довольно большую площадь. Случалось, из дверей выходили веселые и приветливые люди, любезно раскланивающиеся с нами. Папенька объяснил мне, что это гостиница, в которой могут останавливаться люди, приехавшие в Санкт-Петербург из других городов. А название дано по имени основателя гостиницы - француза из Страсбурга. Он к моменту нашего приезда давно умер, и вдова передала ведение дел другому человеку, но название осталось прежним.


Как только я услышала о гостинице Демута, то страшно обрадовалась, что мы покинем чопорный дом бабушки и переберемся в такое симпатичное место. Но, видимо, бабушка была иного мнения об этом. Она что-то негромко ответила отцу, его слов я вообще не расслышала. Но, видимо, в конце-концов, бабушка согласилась на требование отца, так как до меня донеслась фраза: "Хорошо, но пусть она не покидает комнату. Еду ей будет приносить слуга". После этих слов, отец вышел весь красный из гостиной. Я поняла, что разговор был для него очень тяжелым.


Отец уехал и вернулся только вечером в сопровождении очень изящной и хрупкой девочки моих лет, одетой очень скромно. Он представил ее мне, как Мари и добавил, что она - моя кузина и будет жить с нами. Я очень обрадовалась тому, что теперь у меня будет подруга. На следующее утро я спустилась к завтраку в надежде, что ее встречу, но бабушка строго посмотрела на меня и сообщила, что Мари вряд ли до отъезда в Энск сможет покидать свою комнату и потребовала, чтобы я не делала попыток проникнуть к ней.


Через несколько дней мы покинули Санкт - Петербург, о чем я никогда не жалела. Мари гораздо лучше меня говорила по-русски и очень хорошо владела французским языком. А вот английский она начала учить только в Энске с мисс Грей. А еще она очень хорошо говорила на итальянском языке. И не только говорила, а и пела. У Мари чудесный голос, она замечательно играет на фортепиано и ей совершенно не нужны были уроки у месье Жиро, так как она восхитительно танцует. К тому же она очень миловидна. Рядом с ней я почувствовала себя плебейкой. Не сразу, конечно же.


Во время пути, она мне не казалась таким уж совершенством. Наоборот, я чувствовала себя на высоте. Болтала с мисс Грей по-английски, радовалась тому, что теперь моя жизнь станет более насыщенной, что я не буду чувствовать себя такой одинокой. Мари же тихо, как мышка сидела в углу кареты. Ее бледное личико было очень грустным и каким-то испуганным. Перед отъездом отец рассказал мне, что Мари - дочь его родного брата, погибшего на Кавказе и, что мама Мари умерла при ее рождении. Узнав, что девочка круглая сирота, я испытала к ней особую любовь, ведь я уже знала, что такое потерять маму, а она потеряла сразу двух родителей. Поэтому я попыталась сразу же наладить с ней добрые отношения.


Это далось мне нелегко. Такого запуганного и легко ранимого существа я в своей жизни больше не встречала. Когда мы приехали в Энск, отец показал мисс Грей и Мари их комнаты. Вот тут я и узнала, что оказывается, он специально отправился в столицу не только за гувернанткой, но и за Мари, поручив слугам подготовить две комнаты для гостей к нашему приезду. На следующее по приезду утро меня разбудили звуки музыки. Играла прекрасная музыкантша, это чувствовалось сразу же. Я подумала, что это мисс Грей. Спрыгнув с кровати, я помчалась в музыкальную комнату. И тут меня ждал сюрприз. За роялем сидела Мари. Заметив меня, она смутилась и прекратила игру. Я выказала ей своей восторг и спросила, где она выучилась так хорошо играть. Она ответила так тихо, что я еле расслышала: "В театре!" Открыв от изумления рот, я захотела узнать больше, но тут вмешался отец, который неслышно вышел из-за двери. Он погладил Мари по голове и попросил ее сходить за мисс Грей.


А когда она вышла, батюшка попросил меня не расспрашивать ни о чем Мари. Он сказал, что сам расскажет мне все, что нужно. Сейчас я передам Вам его рассказ, дополнив теми подробностями, которые узнала уже потом, когда стала старше.


Старший брат отца. Алексей Обручев избрал военную карьеру. Находясь на учениях в одной из российских губерний, он попал на спектакль крепостного театра местного богача графа Апраксина. Особое впечатление на моего дядюшку произвела молодая актриса. Она не блистала ярким талантом, ему даже показалось, что она немного стеснялась того, что ей приходится выступать на сцене. Этим поначалу она и привлекла его внимание. Роль у юной актрисы была невелика, скоро она с облегченным вздохом ушла со сцены, зато прочно поселилась в сердце молодого кавалергарда.


Он стал завсегдатаем театра Апраксина, даже попробовал подружиться с помещиком, стал вхож к нему в дом. Вскоре он свел более близкое знакомство и с понравившейся ему актрисой. Ее звали Анной. Алексей узнал, что помещик Апраксин был очень жестоким человеком. После каждого спектакля он приходил за кулисы и устраивал разбор каждой сцены. Если ему что-то не нравилось, то он жестоко наказывал актера. Анна его очень боялась. Алексей, узнав эти подробности, стал строить планы, как ему вызволить любимую. Влюбленные тайно поженились, воспользовавшись длительной отлучкой Апраксина в Москву. Они были счастливы и верили в светлое будущее.


Сразу же после возвращения Апраксина Алексей отправился к нему и предложил назначить любую цену за Анну. Но Апраксин отказался. Никакие просьбы на него не действовали, он был непреклонен. Доведенный до отчаяния, Алексей решил похитить актрису и сбежать с ней в Европу. Он знал, что тамошние законы не признают крепостного права, что в Европе крестьяне свободны, и местный помещик не властен над ними. Он не может продавать и покупать крестьян, отлучать детей от родителей, насильно забирать к себе в дом, чтоб сделать из них актеров и актрис, если ему вздумается открыть свой театр. Влюбленные очень спешили, так как Анна ждала ребенка от Алексея. Но Апраксин словно почувствовал что-то. Он усилил слежку за Анной. И все-таки Алексею удалось перехитрить стражей.


И вот однажды ночью Анна и Алексей покинули имение Апраксина. Но им не удалось осуществить свой план. Беглецов через две недели поймали. Девушку вернули в поместье. Алексей заявил, что он похитил актрису без ее желания. Он знал, что иначе она будет сурово наказана, вот и взял всю вину на себя. Его разжаловали и сослали на Кавказ, где он и погиб в сражении с черкесами. Мать, разочаровавшись в сыне, отказалась от него, запретив всем даже упоминать его имя. Перед смертью Алексей успел написать письмо брату, попросив позаботиться о своей жене и ребенке. Но Анна ненадолго пережила супруга. Она умерла при родах. Девочку назвали Марией. По закону, ребенок крепостного человека тоже становился крепостным. Мой отец не раз пытался договориться с помещиком Апраксиным и выкупить у него дочь своего брата. Но тот всегда ему отказывал. Апраксин решил сделать из девочки актрису, отдал ее в учение приглашенному итальянцу, который обучил ее игре на фортепиано и пению. Вместе с другими юными актрисами Мари училась также танцам, искусству декламации и французскому языку. С малых лет девочка участвовала в балетах, изображая на сцене маленьких амурчиков, хотя у нее, как и у матери, душа не лежала к артистической карьере.


Не знаю, что могло с нею случиться дальше, если бы не переменчивость фортуны. Апраксин был заядлым игроком. И однажды он проигрался в пух и прах. Делать было нечего: он начал продавать все, что мог, чтоб расплатиться с долгами. В первую очередь он продал актеров своего театра. Самых способных он предложил графу Шереметеву, и тот их купил. Мой батюшка узнал о распродаже и сговорился с Шереметевым. Вот тот и выкупил для него Мари. Отец знал, что лично ему Апраксин ее не продаст из чувства страшной ненависти к Алексею. Вот и вся история появления Мари в нашей жизни.


Слушая папенькин рассказ, я невольно вспомнила разговор его с петербургским знакомым в Шереметевском театре, когда они обсуждали актрису Жемчугову и историю ее брака с графом. Почему-то мне вспомнились комментарии папенькиного знакомого. Он тогда сказал, что актрисы всегда привлекали к себе внимание знатных особ, что во Франции в прошлом веке был заключен не один брак с актрисами: некоя Дюфрень вышла замуж за герцога Невера и породнилась с королевским домом, танцовщица Саливал вышла замуж за лорда Кроуфорда. А адмирал Нойэс предложил руку, сердце и свое состояние балерине Грайер, но она оказалась патриоткой и предпочла ему маркиза Сенневиля. Папенькин знакомый упомянул еще нескольких актрис и подвел итог своему рассказу, предположив, что Россия тоже встала на путь просвещения, стирающего сословное неравенство. Папенька в ответ только пожал плечами и сказал, что нам еще очень далеко до этого, что история графа Шереметева - это скорее исключение из правил. Теперь я понимаю, почему он так сказал. Он думал о судьбе Мари и ее матери.


Скажу Вам сразу, мне не удалось сблизиться с Мари настолько, чтоб стать ей лучшей подругой, хотя мы и жили в одном доме и вместе одолевали азы обучения у мисс Грей. Скажу по справедливости: Мари во всем превосходит меня. Ей легче давалась учеба, она великолепно играет на фортепиано, у нее чарующий голос, а уж в танце она и подавно заткнет за пояс любую из юных учениц месье Жиро. Я же, по началу, могла перещеголять ее только знанием английского языка. Но и тут она меня вскоре догнала. У Мари вообще удивительные способности к языкам. И еще одно: Мари выросла настоящей красавицей!


Возможно, вы посчитаете меня очень завистливой, но это не так. Я же не отрицаю ее достоинств. Мне нравится слушать ее пение. Но дружить... Что-то удерживает нас от слишком близкого общения. Для этого нужно единство душ, а этого у нас нет. Мари очень сдержана в своих чувствах, я бы даже сказала, что она очень замкнута. А это, согласитесь, не располагает к близкому общению. И все же нам удается поддерживать очень добрые и ровные отношения, а это уже неплохо. Мари очень благородное создание. Она ни о ком никогда не говорит плохо, готова оправдать даже плохой поступок знакомых ей людей, находя какие-нибудь смягчающие факты. У меня так не получается. Если я вижу, что человек поступает плохо, то я так и говорю. Моя горячность не всегда приносит пользу, я это и сама понимаю. Но я пока еще не научилась с ней бороться.


Мисс Джейн, на этом я заканчиваю рассказ о своих детских воспоминаниях.

P.S. Кстати, Мари в восторге от Ваших книг.


16 октября 2013 г.

Мари Обухова- мисс Дж.Остин


Дорогая мисс Остин! Я взяла Ваш адрес у своей кузины Эммы. Надеюсь, что Вы не сочтете меня докучливой особой. Меньше всего я хотела бы быть в тягость кому-либо, а уж тем более Вам. Ваши книги открыли мне целый мир, в котором люди живут свободно и где возможно счастье. И в тоже время в ваших книгах описаны не выдуманные герои. Я находила черты их у тех, которые мне знакомы. Например, моя кузина Эмилия. Как же она похожа на Вашу Элизабет из "Гордости и предубеждения". Она также, как Лиззи Беннет смела, независима и остроумна. У нее милое круглое лицо и живые черные глаза. Она очень подвижна и жизнерадостна по натуре. Как бы мне хотелось быть хоть капельку похожей на нее. Но это вряд ли возможно. В моей душе с детских лет живет рабский страх. Никогда никакая из Ваших героинь не будет похожа на меня. Для этого ей нужно было бы родиться в России и быть крепостной. Я хотела бы обратиться к Вам с просьбой разрешить мне писать Вам письма. Я буду счастливейшей из смертных, если хоть иногда смогу получать от Вас весточку! Еще раз простите мне мою дерзость и не судите меня очень строго.

С глубоким уважением, Мари Обухова


2 ноября 1813 года

Эмилия - мисс Джейн Остин


Дорогая мисс Остин!

Как оказалось, каждому человеку есть что вспомнить. Ты думаешь, что тебе и рассказать-то нечего, а начинаешь писать письмо о событиях детства и понимаешь, что самый короткий рассказ тянет на два больших письма. А ведь это далеко не полный пересказ событий тех лет, есть еще много веселых и грустных историй, которые ты мог бы вспомнить, но тогда нужно рассчитывать не на письмо, а на целую посылку.


Я помню о Вашем желании услышать как можно больше историй не только обо мне и Мари, но и о нашем городе, о жизни в России. Вот я и решила написать еще одно письмо, посвятив его не столько рассказу о своей семье, сколько событиям в стране и городе Энске.


Наверное, сегодняшняя наша жизнь немного отличается от той, которая была еще два года назад. И, наверное, она уже никогда не будет такой, как была тогда. Все перевернула с ног на голову война с Наполеоном. Конечно, если бы это письмо писал мой папенька, он смог бы рассказать более конкретно об этом, он бы привел различные факты, цифры и прочие аргументы. Я же руководствуюсь только своими ощущениями и краткими сведениями, почерпнутыми из разговоров папеньки в гостиной с друзьями. Два года назад я была слишком юной и не задумывалась о многих вещах. Поэтому сейчас мне трудно провести аналогию с прошлыми годами, есть только неосознанные чувства об изменениях в нашей жизни.


17 июля 1812 года в Энске был оглашен манифест императора Александра о начале войны с Францией, создании народного ополчения и сборе средств на войну и нужды ополчения. По подписным листам было собрано около 200 000 рублей на нужды ополчения и около 25000 рублей на вооружение ратников. Сбор средств осуществлялся по подписным листам для разных сословных групп: дворяне, купцы, мещане. Каждый гражданин сдавал посильный взнос, начиная от 1 рубля и выше. Мой папенька сдал довольно крупный взнос в размере 30000 рублей и выставил 150 ратников из числа наших крестьян. За каждого из них нужно было внести еще по рублю.


Ратники набирались в основном из крепостных крестьян, но туда попали и мещане, и ремесленники. Патриотический подъем был необыкновенный. Люди бросали свою службу и записывались в ополчение. Тут же началось и обучение новобранцев по специальному "Положению", подготовленному нашим полководцем Михаилом Кутузовым для московского ополчения. Теперь по нему учили всех ополченцев. В декабре наше ополчение по приказу императора двинулось на Курск, Киев, потом в Волынскую губернию, а потом приняло участие в заграничном походе русской армии.


Энск оказался в стороне от театра военных действий, больше ничто не нарушило мирное течение нашей жизни. Конечно же, в каждом доме внимательно следили за ходом военных действий. Во всех гостиных с тревогой обсуждался захват Наполеоном Москвы, практически оставленной своими жителями. Я помню ужас, который охватил нас в тот момент, когда вечером в начале октября 1812 года к нам прискакал капитан Гуськов с сообщением о пожарах в Москве. "Горит белокаменная. Весь город в пламени и дыму", - прохрипел он в ответ на наши вопросы. - "Святыни осквернены, в храмах устроены конюшни, в некоторых церквях поставлены плавильные печи, чтоб переплавлять золотую и серебряную утварь. Мощи святых извлечены из рак и изуродованы". Голова капитана поникла, и он уснул на полуслове. Папенька вызвал слуг, которые осторожно перенесли его в одну из спален. Капитан спешил с донесением в свою часть, но вынужден был на несколько часов остановиться для отдыха. Он скакал от самой Москвы и буквально падал от усталости. Капитан Гуськов позволил себе всего три часа на отдых, а потом снова пустился в путь, только сменив лошадь.


В октябре к нам в Энск прислали группу военнопленных. Их сначала заперли в казарме до окончания войны, либо до возможного обмена пленными. Но армия выдвинулась в сторону Европы, и этот обмен стал невозможен. Городские власти приняли решение разместить их на довольство в разные дома до того момента, когда сверху будет указ, как с ними поступить. Один из военнопленных решил остаться в России и принять российское гражданство - сержант Анри Клермон. Папенька взял его сразу же к нам в дом, вот он к нам навсегда и прибился. Я помню нашу первую встречу: месье Клермон, замотанный в женский платок, выглядел нелепо, но вот смеяться над ним нам бы и в голову не пришло. Он прожег нас с Мари своими огненными черными глазками-буравчиками, а затем поклонился с изяществом Ловеласа и сказал очень низким голосом: "Добрый вечер, сударыни!" Своим маленьким ростом и подвижными чертами он напоминал обезьянку. Но при этом его длинный нос воинственно торчал вперед, как пика, а огненный взгляд не сулил добра тому, кто посмел бы над ним посмеяться.


Женился на нашей кухарке Акулине, женщине огромного роста и роскошных объемов. Вся она состояла из щедрой плоти и многочисленных ямочек, украшавших не только ее лицо, но и руки. Увидев ее первый раз, Клермон сдался без боя. Огонь в его глазах померк, они стали маслеными и бездонными, как омуты, втянув в себя мгновенно и без остатка всю Акулину с ее щедрой необъятной плотью. Папенька был шокирован тем, как быстро эти двое составили одно целое и хотел избавиться от Клермона, но тот его опередил, сделав Акулине предложение руки и сердца. Против того, чтоб Акулина снова стала уважаемой женщиной, папенька не имел ничего против, поэтому дал свое согласие. Это был самый скоропалительный брак, который я знаю. Не прошло и недели, как Акулина стала мадам Клермон, причем для этого ее новоявленный супруг сменил вероисповедание, перейдя в православие . Клермон оказался хорошим поваром, к тому же еще и философом. Они часто с папенькой спорят на разные темы. Клермон ярый приспешник философии Руссо, поэтому отстаивает идеи социального равенства, выступает вслед за Руссо против деспотизма королевской власти. А папенька настаивает на принципах, изложенных Вольтером, который писал о необходимости социального неравенства.


С Акулиной Клермон тоже спорит, но уже на кулинарные темы. У него это очень смешно выходит, так как он очень плохо говорит по - русски, а Акулина не знает французского. Это не мешает Клермону доводить до сведения бесстрастной Акулины свое мнение, перемежая два-три русских слова с потоком французских фраз, и, добавляя к этой смеси язык жестов. Получается, примерно так: C'est мьясо! Un beau morceau мьясо fraîche! - В этом месте Клермон подносит пальцы, сложенные в щепотку к губам и смачно причмокивает, - Quel parfum! Les bave coulent. - Тут он выпучивает глаза, высовывает язык и прихлебывает им, демонстрируя наглядно о чем речь. Потом добавляет уже на искореженном русском - люни течь. - и продолжает, - Avec lui, il faut être doux, нэжно, affectueux. Légèrement, tu sais, Akulina, légèrement frire sur le feu. Seulement un peu. -Чьють - чьють. Pour préserver cet arôme et ce goût. Si vous le faites frire longtemps, ce n'est plus de la viande, c'est мертвяк dans la maison. ( " Это же мясо! Прекрасный кусок свежего мяса! Какой аромат! Прямо слюнки текут. С ним надо быть нежным, ласковым. Слегка, понимаешь, Акулина, легонько обжарить на огне. Только чуть-чуть. Чтоб сохранить этот аромат и вкус. Если его долго жарить, то это уже не мясо, это покойник в доме). Я из их споров поняла одно: что французская и русская кухни в корне противоречат друг другу. Во всяком случае, консенсуса наши интернациональные супруги достигли только тогда, когда распределили по дням меню: день русской, день французской кухни. Но бывают и дни объединенной русско-французской кухни. В эти дни Анри смотрит на Акулину с особой нежностью, а она отвечает ему томными взорами.


Однажды я услышала, как Клермон говорил папеньке, что был в Москве и своими ушами слышал, как Наполеон говорил своим сподвижникам, что эти пожары устроили сами русские. Пожары вспыхнули одновременно в разных частях города. Весь центр вместе с Кремлем оказался в кольце огня. Наполеон был вынужден спешно покинуть свою резиденцию и перебраться в другое место, что ему не сразу удалось. Французы не узнавали улиц, утонувших в море огня. Удушливый дым жег глаза, с трудом добравшись до Москвы-реки, Наполеон ушел в безопасное место вдоль ее берега. Глядя на дымящиеся руины прекрасного города он сказал: "Что за люди! Какое невероятное решение! Это скифы!" Как и все французы, Клермон очень эмоционален. Рассказывал он с воодушевлением, как актер на сцене. Я слушала его рассказ, затаив дыхание, и у меня мурашки бежали по коже, а у папеньки подозрительно блестели глаза, я даже не знаю, почему, то ли от огорчения, что сгорела наша бывшая столица, то ли от гордости за стойкость и мужество русского народа. Мы ведь в России все страшные патриоты!


Когда Клермон умолк, величественно закатив глаза, папенька внес коррективы в его повествование, напомнив, что возмущение Наполеона "варварством" русских не помешало ему совершить еще более варварский поступок.

"Это когда же?" - наморщил лоб Клермон. Папенька в ответ нехорошо так усмехнулся: "Да тогда, когда он, покидая Москву, приказал взорвать Кремль и все оставшиеся гражданские здания, склады и магазины. Хорошо, что у маршала Мортье не хватило времени добросовестно выполнить этот приказ". На это Клермону нечего было возразить. Он виновато кашлянул в кулак и пробормотал что-то неразборчивое. Более к рассказу о благородстве Наполеона он не возвращался, хотя, при случае, он частенько поминал его как выдающегося полководца и правителя и сожалел, что тот ввязался в войну с Россией. Новости с полей боевых действий он слушал всегда со вниманием, и когда они были неутешительны для наполеоновской армии, тяжело вздыхал и бормотал под нос одно и тоже: "Кой черт понес его в Россию!"


Что же еще мне рассказать об этом времени? Без ложной скромности скажу, что и Ваша покорная слуга внесла свою лепту в победы нашей армии. И я, и Мари, и еще куча дам разных возрастов, включая даже детей, щипали корпию целыми днями. Не уверена, что Вы знаете, что это такое. Мы брали разную ветошь, льняные или хлопковые ткани и разделяли, или правильнее будет сказать, расщепляли, на нитки. Корпия использовалась в госпиталях, как перевязочный материал. Ее требовалось очень много, поэтому наше занятие не было бесполезным. Мы все страшно гордились тем, что занимаемся таким нужным делом! Правда, начиная с весны 1813 года, мы перестали щипать корпию. Теперь мы все ждем, что война вот-вот закончится, все наши воины вернутся домой, и мы навсегда забудем о войне. Даже теперь, когда все сражения идут где-то далеко от России, мы постепенно переходим к нашей обычной жизни.


На этом я заканчиваю свои воспоминания о событиях, связанных с войной. В следующих письмах я расскажу Вам о судьбе мисс Грей в России.


Преданная Вам,

Эмилия Обухова


2 ноября 1813 г.

Мари Обухова - мисс Джейн Остин


Благодарю Вас за Ваше доброе и ласковое письмо. Как же я была счастлива, получив его. Я перечитала его несколько раз и вот только сегодня, немного успокоившись, села писать ответ.

С огромным интересом я прочла Ваш рассказ о детских годах. У нас в России нет школ, подобных школе для мальчиков, которую содержали Ваши родители, или тех, в которых Вы с сестрой Кассандрой провели два года. Читая Ваши книги, я бы никогда не предположила, что Ваше детство прошло фактически среди мальчишек, с их весьма смелыми разговорами и шумными забавами. Думаю, что Вам не приходилось скучать. Как живо Вы вспоминаете мальчишеские проказы и игры, в которых Вы сами с удовольствием участвовали! Я с превеликим удовольствием зачитала дядюшке и Эмилии вечером в гостиной образчик Вашего детского творчества, который Вы любезно прислали вместе с описанием Ваших детских развлечений с братьями. Мы все очень смеялись над Вашей героиней, съевшей в кондитерской шесть мороженых, но не расплатившейся за них и вступившей из-за этого в драку с кондитером. Да, тут чувствуется влияние мальчишеского окружения!


Меня очень растрогал Ваш рассказ о двух годах, проведенных в школе для девочек. Вы пишите, что эти два года, проведенные вдали от дома, в школах для девочек были самыми тяжелыми. Отрадно одно, что Вы там находились не одна, а вместе с любящей сестрой Кассандрой. Хотя, ваш нежный возраст, конечно же, требовал материнского участия, вряд ли дети в семь лет могут жить счастливо вдали от дома. Я только не совсем поняла, в каком городе находилась первая школа: в Оксфорде или Саутгемптоне? Почему миссис Коули перевезла Вас из Оксфорда в этот портовый город, где Вы все заразились сильной лихорадкой? Мне также показалось, что не все школьные воспоминания были плохими. Во всяком случае, школу мадам ля Турнель, Вы вспоминаете с присущим Вам юмором. Неужели у мадам ля Турнель и правда была искусственная нога? При ее любви к театру это вполне могла быть театральная шутка, поверьте, я сама провела детство в театре и не раз сталкивалась с теми, кто посвятил себя этому искусству. Они нередко придумывают какие-то истории. И даже сами начинают в них верить.


Дорогая мисс Джейн! Я читала Ваше письмо, смеялась над Вашими детскими творениями, шутками Ваших братьев, огорчалась Вашими страхами и печалями в школах для девочек и не могла Вам не завидовать. Да, возможно, Ваше детство и не было проведено в довольствии и богатстве, в нем тоже имели место печаль и утраты, но Вы даже и представить себе не можете, каково это быть с детства рабом. Никакие школы для девочек не могут быть такими страшными, как жизнь ребенка в крепостном театре. Вы спрашиваете меня, что значит быть крепостной? Пишите, что в Англии нет крепостных людей. Мне это даже представить трудно. Я с младенчества была крепостной, хотя мой батюшка был знатным господином. Увы! Он не имел права жениться на моей матери, по закону я становилась такой же крепостной, как и моя матушка, которую я никогда не видела. Как я могу Вам объяснить, что значит быть крепостным? Мне, наверное, не хватит знаний, чтобы определить разницу между рабом из учебников о древней Греции и Риме и крепостным человеком в России. Я ее не вижу. Хотя, вероятно, она есть. Нас, крепостных, хозяин может продать, также, как и рабов, наказать, если пожелает, дать нам ту работу, какую захочет и даже женить или выдать замуж по своему, а не нашему желанию.


Я с детских лет, сколько себя помню, находилась в театре. Хозяин уже тогда определил меня в актрисы. Лишь его разорение помогло мне избежать этой участи. Какова судьба крепостных актрис? На мой взгляд, нет ничего страшнее. Моя матушка только чудом избежала участи попасть в гарем графа Апраксина. Я столько насмотрелась на горестные судьбы актеров, пока была в театре, что заранее трепетала при мысли, что такая же участь ждет и меня. Каждый день я молила Бога сделать меня уродиной, чтоб я не могла приглянуться хозяину. Но даже если бы я оказалась не нужна хозяину, моя судьба вряд ли бы была счастливой. Расскажу Вам одну историю, случившуюся на моих глазах. Одна молоденькая танцовщица передала записку своему любимому. Он был в нашем театре музыкантом. Записку перехватил граф. Он тут же отправил девушку в карцер, после чего ее сослали на скотный двор и выдали насильно замуж за горбуна-скотника, а музыканта до смерти засекли розгами. Таков был конец этой романтической истории.


Апраксин был невероятно жестоким человеком. После представления, а подчас и в антракте он появлялся перед нами со своим маленьким карне и зачитывал вслух те оплошности, которые подметил во время представления. Забыла упомянуть еще один атрибут, без которого он не появлялся. Это плетка, удары которой он раздавал весьма щедро. Зрители же могли из зала слышать наши вопли. Но Вы думаете, хоть один из них вступился за нас? И Апраксин был не единственным жестоким владельцем крепостного театра. Однажды к нам в труппу поступило два крепостных актера из крепостного театра Пензы. Их выиграл в карты Апраксин у какого-то помещика, я не помню его имени. Так они рассказывали о своем бывшем хозяине страшные вещи. Даже Апраксин показался нам после этих рассказов добрым человеком. Хотя были и другие помещики. Например, когда меня выкупил для Обухова граф Шереметев, то я какое-то время пробыла у него в театре прежде чем меня забрал дядя. Скажу честно, в театре Шереметева царили совсем другие порядки. Граф Шереметев умел ценить своих актеров, никогда их не наказывал, относился к ним с уважением. Он даже женился на крепостной актрисе. Жаль, что ее счастье было недолгим, она вскоре умерла от чахотки.


Первое время, оказавшись в семье моего дядюшки, я никак не могла поверить в то, что моя судьба переменилась. По ночам я вздрагивала от страха и просыпалась в холодном поту, услышав какой-нибудь звук. Меня преследовали страшные сны, в которых я видела издевательства господина Апраксина над своими актерами. Эти сны заканчивались одинаково: я видела, как он идет в мою сторону, его лицо искажается от гнева, он медленно поднимает плетку... И тут я с криком просыпалась. Никогда и никому я не признавалась в причине моих ночных страхов, сегодня я впервые пишу Вам об этом. Со дня обретения мной свободы прошло много лет, теперь я уже стала забывать детские кошмары. И все же, я думаю, что прошлое невозможно зачеркнуть, оно просто до поры до времени таится где-то на периферии нашего сознания, чтобы неожиданно для всех вдруг заявить о себе.


Вы же помните историю Исхода евреев из Египта. В Библии сказано, что Господь сразу сказал Моисею, что ни он, ни те евреи, с которыми он покинул страну фараонов, не увидят Землю Обетованную. Только их дети! Никто лучше таких, как я, не поймет эту историю. Должно вырасти новое, свободное поколение, которое вытравит из себя рабов. Только свободные люди имеют право на Землю Обетованную!


Наверное, не очень веселое получилось у меня письмо. Просто Ваш вопрос разбередил во мне еще не слишком-то зарубцевавшиеся раны. К счастью, все эти ужасы в прошлом. И сейчас моя жизнь полна радостных впечатлений и интересных наблюдений. Большую часть года мы живем в имении дядюшки "Липовые аллеи". Оно находится совсем рядом с Энском. О нашей жизни я напишу Вам в следующем письме, мне сейчас очень трудно перейти к описанию совсем иной жизни, слишком резким получится переход.

С глубоким уважением, всегда Ваша Мари


10 ноября 1813г.

Эмилия- мисс Дж.Остин


Дорогая мисс Джейн! Ваше письмо меня чрезвычайно обрадовало. Оказывается, Вы тоже любите театр. И как же Вы интересно описываете свои впечатления от тех постановок, которые Вы видели! В некоторых местах я искренне смеялась и даже зачитала их папеньке и Мари. Их тоже позабавили Ваши рассказы. Папенька даже посетовал, что у нас в России пока нет таких представлений, как в цирке Астлея, который Вы любите посещать. Правда, на Масленицу у нас бывают большие народные гуляния. Тут можно посмеяться над забавами скоморохов - я думаю, что они похожи на клоунов в Вашем цирке. Они иногда и медведей с собой водят. Обучают их всяким забавным фокусам. У нас в Энске масленичные гуляния проходят весело: тут тебе устраивают и катания с ледяных горок и карусели на площади. А еще строят балаганы, где можно всякие представления посмотреть: и кукольники выступают, и эквилибристы, и фокусники чудеса разные показывают. Иногда силачи демонстрируют свои возможности. Я очень люблю китайский театр теней. Но, конечно, это не совсем то, о чем написали нам Вы. Такого цирка, как в Лондоне нет и в Санкт-Петербурге!


Как же бы хотела я увидеть Париж и Лондон! Я ведь кроме визита в Санкт-Петербург к бабушке и поездки в Малороссию еще в детстве нигде и не была. Все мои впечатления о Европе - из прочитанных книг, кратких рассказов тех, кто посетил эти страны и из Ваших писем. Совсем недавно нам с Мари попали в руки "Письма русского путешественника", написанные и изданные нашим писателем Николаем Карамзиным. Мы их читали вслух по вечерам в гостиной. Папенька слушал с интересом, а иногда комментировал услышанное. Ему довелось побывать в тех же странах, о которых писал господин Карамзин, поэтому было любопытно услышать еще и его рассказы.


Но, боюсь, что без господина Карамзина мы бы узнали только о каких-нибудь достопримечательностях, типа Вестминстерского собора. Папеньку мало интересует то, что может заинтересовать молодую девушку. Вот тут Николай Карамзин более компетентен. Благодаря ему нам довелось заглянуть через стеклянные двери внутрь ваших многочисленных торговых лавочек и увидеть все те волшебные товары, которые поступают к Вам со всего света. А его зарисовки быта и людей - просто изумительны. После описания господином Карамзиным прелестей англичанок наши русские красавицы сразу же потускнели. Папенька, правда, тут же опроверг его авторитет, торжественно заявив, что краше русских дам никого на свете нет.


А вот Мари во время чтения вдохновилась рассказом Николая Карамзина о посещении им концерта, на котором исполнялся "Мессия" Генделя. Ей удалось раздобыть ноты и перед очередным чтением она нам не только сыграла мелодию, но и спела основную тему. Жаль, что невозможно было услышать все произведение в сопровождении хора, особенно, если бы Мари пела в его составе. У нее просто божественный голос, к тому же очень сильный. Зал бы просто рыдал от восторга. Но я понимаю, что Вас эти рассказы об Англии вряд ли могут заинтересовать. Вы это могли наблюдать не один раз во время своих визитов в Лондон к брату Генри. Поэтому продолжу свои рассказы о нашей жизни в России.


Я вам обещала рассказать о судьбе мисс Грей. Но прежде мне бы хотелось выполнить Вашу просьбу и рассказать Вам о наших модах. Я уже писала немного о платьях, которые видела в Санкт-Петербурге. Но с тех пор многое поменялось. После войны с французами мы старались забыть не только французский язык, но и французские моды. Не знаю, как долго это продлится. Одно время, из патриотических соображений некоторые модницы даже стали носить шляпки "а ля Кутузов" и коленкоровые платья "а ля витгенштейн". Корсажи платьев, шляпки, или просто волосы стали украшать букетиками искусственных цветов. Эти букетики мы называли "александровскими", потому что туда входили цветы, латинские названия которых начинались с букв имени нашего императора Александра. Видите, какие мы патриоты!


Мы даже вернулись к национальному русскому костюму. Стали носить кокошники и расшитые золотом и жемчугом сарафаны. И вот ведь удивительно! Мари в них выглядела просто принцессой Несмеяной из наших сказок, а я со своим круглым, как масленичный блин лицом, напоминала скорее уж неуклюжую купчиху. Не очень-то мне подходила эта мода. К счастью, теперь все снова возвращается на круги своя. И моды в том числе. Снова вернулись платья с короткими талиями. Шьют их из модной ткани в голубую или розовую полоску с отделкой из белых воланов. Правда, есть и некоторые изменения в этой моде. Например, рукава у платьев в верхней части стали шире и у плеча их украшают рюши. А уж о шляпках вообще писать трудно. Недавно нам с Мари попал в руки французский журнал, в котором предлагалось такое огромное количество шляпок, что все и описать невозможно. Тут и чепцы и шляпы с лентами, цветами и гирляндами. Из разного материала. Есть даже соломенные. Но мы живем в такой глуши, что одеваться по последнему слову моды могут себе позволить не многие. Здесь у нас все гораздо проще. Большая часть дам просто перешивают старые наряды с учетом новых тенденций. А уж о шляпках и говорить не приходится. Многие по старинке предпочитают чепцы. В этом плане нам с Мари повезло чуть больше. Папенька выписал для нас из Петербурга новые наряды. Он считает нас девушками " на выданье". А потому хочет, чтоб мы выглядели достойно.


Папенька позаботился и о платье для мисс Грей. Кэтрин не знала, как и благодарить его за такой подарок. Она ужасно смутила этим папеньку. Он совсем не умеет выслушивать благодарности, сразу же начинает бормотать какие-то отговорки и при первой же возможности убегает в свой кабинет. Для него это спасительная гавань. Мисс Грей в новом модном одеянии выглядела просто красавицей. Внешность у Кэтрин не броская, но ей присуща некоторая изысканность, что и придает ей своеобразный шарм. Наверное, это и натолкнуло меня на мысль, что не мешало бы помочь мисс Грей устроить свою судьбу. Ведь не может же она быть вечно нашей гувернанткой. Правда, с некоторых пор ее статус изменился. Теперь она значилась нашей компаньонкой. Но это ведь не очень завидная судьба: все время быть при ком-то, не иметь своей жизни, а жить жизнью своих благодетелей. А ведь Кэтрин еще не очень старая, ей недавно исполнилось 33 года.


В общем, я решила заняться делом не очень-то почетным для девушки из хорошей семьи - я решила подыскать ей жениха. Задача очень трудная. Ведь девушки в брак у нас могут уже с 13 лет вступать. После 20 лет ты уже считаешься засидевшейся в девках. Тут уж родители волноваться начинают. И тогда один шанс - в Москву на ярмарку невест. Туда и женихи съезжаются зимой со всей России, даже из столицы, из самого Санкт-Петербурга. Правда, нашей с Мари участью батюшка пока не обеспокоен. Мне 17 недавно исполнилось, а Мари младше меня почти на год. Да и до Москвы от нас очень далеко.


Но я что-то не о том пишу. Ярмарка невест не подходила для мисс Грей. Она же простая гувернантка. Так что вся надежда, что найдется кто-то из знакомых или посетителей нашего дома. Но тут все как-то безнадежно. Правда, я кое-что придумала. У нас в Энске появилась некая дама - вдова коллежского асессора. Доходов у нее нет никаких, пенсия за мужа крохотная, а двоих детей еще поднимать надо, вот она и нашла для себя работу по силам. К ней стали обращаться мелкие купцы, торговцы, приказчики с просьбой подыскать им жену, а чаще жениха для дочери сосватать. Дело это совершенно новое, до нее никому и в голову не приходило, что таким путем можно заработать деньги. Но мне кажется, что наступит время, и таких свах будет в России много.


Узнала я о существовании этой дамы совершенно случайно - услышала разговор в Торговых рядах. Я зашла в галантерейную лавку, чтобы выбрать перчатки, а по соседству некий господин, одетый в кургузую шинельку жаловался на отсутствие семьи. А приказчик, помогавший ему с выбором, тут же посоветовал к Матрене Петровой Стуколовой обратиться, что на Мещанской улице проживает. Пусть Вас не удивляет то, что ее отчество звучит как фамилия. Дело в том, что только у дворянского сословия есть право иметь отчество на "ич". У мещан такого права нет, поэтому после имени следует имя отца и фамилия. Это значит Мария, дочь Петра Стуколова. В общем, приказчик сказал своему приятелю, что Мария совет нужный даст, у нее есть все сведения о дамах свободных, ищущих женихов.


Я эту новость намотала на ус, но что дальше делать не могла понять. Мисс Грей к этой свахе точно не обратится. Да и папеньке это вряд ли понравится. Поэтому я решила сама заняться этим важным делом. Но вот опыта у меня не было никакого. Я поняла, что мне нужно посоветоваться с профессионалом, в общем, с этой дамой - Матреной Петровой Стуколовой. Нужно было попасть к ней под каким-нибудь предлогом, чтоб не вызвать пересудов.


И тут мне опять помог случай. В один из летних дней, а именно на Троицу, я посетила с благотворительными целями неимущих больных в местной больнице. Выполнив свою миссию, я спустилась в бельэтаж, где располагалась аптека и смотровые комнаты. Мне нужно было забрать из аптеки лекарство для нашего конюха. В дверях я столкнулась с сухопарой дамой средних лет, одетой довольной просто, чтоб не сказать бедно. В результате нашего столкновения у меня выпала сумочка из рук. Дама с извинениями подняла ее и передала мне. Тут из кабинета выглянул врач и сказал: "Госпожа Стуколова! Вы рецепт на лекарство забыли. Не забудьте давать его Петеньке 2 раза в день. А я, как освобожусь, загляну к Вам".


Все сходилось: фамилия, возраст и общий вид этой дамы сказали мне о том, что это и есть новоявленная сваха. Я остановила ее и поблагодарила за помощь. Она в ответ стала извиняться за то, что неосторожно меня толкнула. Я поинтересовалась здоровьем ее сына... Слово за слово - и я предложила ей денежную помощь, если в этом есть нужда. Ее благодарность была безмерна, ведь Петенька серьезно болен, а денег в семье мало, хорошо еще, что Генрих Иоаннович помогает, добрая душа. Тут я заинтересовалась еще больше. Стала расспрашивать и вот что выяснила: Генрих Иоаннович главный врач в этой больнице. А имя у него такое, потому что он "англицкого рода", то есть потомок англичан.


Как я уже потом выяснила, его предок был преподавателем математики в университете, он приехал по приглашению Петра 1, чтобы преподавать в созданной царем в Москве Школе математических и навигационных наук. Из этой школы выпускались инженеры, артиллеристы, моряки, геодезисты. Позднее навигационные классы перевели в новую столицу - Санкт-Петербург. Туда же переехал и предок Генриха Иоанновича с семьей. Шли годы, семья англичан обрусела, внуки женились на русских, дети чувствовали себя гражданами Российской империи. Генрих Иоаннович выбрал иную стезю, нежели его братья, он стал врачом. Климат Санкт-Петербурга ему не очень подходил, вот он и перебрался в Энск. У него здесь большой каменный дом недалеко от больницы. Семьи Генрих Иоаннович так и не завел, хотя ему уже исполнилось тридцать пять лет.


Я попросила Матрену договориться о встрече с Генрихом Иоанновичем, сказала, что мой батюшка хотел бы помочь местной больнице, но не знает, что именно нужно, а посему, не мог бы Генрих Иоаннович заглянуть к нам завтра пополудни... Матрена радостно метнулась в кабинет, я вошла следом за ней. Внешний вид Генриха Иоанновича при ближайшем рассмотрении понравился мне еще больше, чем в то краткое мгновение, в течение которого я его видела в дверном проеме. Он был сухощав, среднего роста, светловолос и голубоглаз. Мы договорились о его визите к нам, я протянула визитную карточку, на обороте которой написала адрес, и мы распрощались, довольные друг другом.


Все вышло так, как я и задумывала. Генрих Иоаннович пришел к нам в назначенное время. Я попросила его зайти ко мне в гостиную, где принесла свои извинения, так как батюшка уехал по неотложному делу, ведь визит не был заранее с ним согласован. От имени папеньки я попросила перенести встречу на следующий день. Признаюсь Вам в своей маленькой хитрости. Я, конечно же, знала о том, что отца не будет, поэтому и назначила это время, мне же надо было, чтоб Генрих Иоаннович поближе познакомился с мисс Грей. А для этого надо было организовать им встречу. Я остановила благородного эскулапа, развернувшегося уже к двери, и сказала, что мы с мисс Грей не можем отпустить его просто так. Он должен испить с нами чаю, тогда мы поверим, что он удовлетворен нашими извинениями за происшедшее недоразумение.


Генрих Иоаннович проявил себя, как человек светский. И, хотя признал, что у него много дел, что его ждут больные, все же не отказался провести с нами некоторое время. А дальше все пошло как по маслу. Узнав, что мисс Грей англичанка, он очень заинтересовался ее судьбой. Было сразу видно, что ее рассказ произвел на него сильное впечатление. В его следующий визит я сделала все, чтобы немного задержать его перед кабинетом отца, сказав, что мне срочно нужно обсудить с папенькой меню на ужин, это ведь займет минут десять, а месье и не заметит, как они пролетят, ведь его займет разговором мисс Грей.


После этого были мои визиты в больницу с целью оказания помощи больным. Каждый раз меня сопровождала мисс Грей. Ну, а потом мы случайно встретились в городе. А так как мне нужно было совершить один визит, а мисс Грей необходимо было срочно вернуться домой, то не мог бы господин Адамсон проводить ее...В общем, все мои уловки способствовали тому, что к концу августа мисс Грей обручилась с Генрихом Иоанновичем и вскоре они сыграли свадьбу.


Наверное, никто не радовался этой свадьбе больше, чем я. Я знала, что устроила судьбу хороших людей. Генрих Иоаннович - человек со средствами, он сможет позаботиться о мисс Грей. Конечно, Кэтрин не имеет богатого приданого, но она не является нищей. У нее прекрасная репутация. И что немаловажно, они соотечественники, поэтому в каких-то вопросах им будет легче понять друг друга. На днях я узнала чудесную новость: Кэтрин ждет ребенка. Это ли не чудо? Она очень счастлива, да и Генрих Иоаннович весь светится. Эта новость и меня сделала счастливой.


На радостях я поделилась рассказом о своем участии в их судьбе с Мари и была удивлена тем, что она посчитала неправильным мое поведение. Я не ожидала от нее подобного педантизма, ведь обычно она бывает даже слишком лояльна к чужим недостаткам. Мари прочла мне целую лекцию о том, что должно и чего не должно делать девушке моего сословия, а также закончила это словами, что нельзя брать на себя миссию господа Бога. Я попробовала спорить с нею, сказала, что, если бы не я, то мисс Грей так бы и сидела сиротливо в нашей гостиной в ожидании чуда. Мари поджала губы и сказала: "Что ж, на все воля Божья". Вот что делает с человеком излишняя религиозность. В последнее время Мари не пропускает ни одной церковной службы. В общем, мы расстались на ночь очень холодно.


Можно подумать, что это она меня старше, а не наоборот. Рассуждала Мари в точности, как моя петербургская бабушка. Я даже интонацию знакомую уловила. Вот ведь удивительно: бабушка ее и видеть не желала, а из всей семьи именно она унаследовала бабушкину внешность. Папа говорил, что в молодости бабушка была блестящей красавицей. Хотя, если говорить по справедливости, то она и в старости сохранила стать.


Но, боюсь, что я совсем утомила Вас своим рассказом. На этом я хочу попрощаться с Вами до следующего письма.


11 ноября 1813 года

Мари Обухова - мисс Джейн Остин


Благодарю Вас за ноты, которые Вы мне прислали. Мне они особенно дороги, потому что я понимаю, какой это труд для Вас - переписать для меня в отдельную тетрадь свои любимые песни и ноты к ним. Вы были правы, написав, что не стали включать некоторые песни из-за их фривольности. Боюсь, что мы здесь очень пуритански смотрим на некоторые вещи. Но все старинные английские и шотландские песни, которые вы "рискнули" включить звучат божественно. Вы пишите, что любите практиковаться музыкой по утрам, перед завтраком. Дорогая Джейн! У меня такая же привычка. Я люблю сесть за фортепиано тогда, когда многие домочадцы еще спят, и тогда мне никто не мешает заниматься любимым делом. Для меня музыка - это проявление божественного на земле. Может быть, поэтому я люблю петь в церковном хоре. Когда мелодия, подхваченная густыми мужскими и чистыми, как хрусталь, женскими голосами взмывает вверх, к самому куполу храма, я чувствую такой экстаз, что на моих глазах выступают слезы. Такие же сильные эмоции я иногда испытываю во время занятий музыкой дома, поэтому чувствую себя защищенной от чужих удивленных взглядов только тогда, когда нахожусь в комнате одна.


Хочу выразить особую благодарность за книги Фрэнсис Берни - "Эвелину" и "Цецилию" . Боюсь, что я покажусь Вам очень эгоистичной, но я вместо того, чтобы сразу же сесть за ответ скрылась с "Эвелиной" в своей комнате и забыла обо все на свете. Это удивительная книга, в некотором роде это настоящее пособие по этикету, которое поможет молодой леди, вступающей в общество, научиться вести светские разговоры, общаться с кавалерами, правильно одеваться. И все это преподнесено в такой занимательной форме! Вы спрашиваете, читали ли мы с Эмилией романы Самюэля Ричардсона? Да, одно время мы были в восторге от этих книг. Мне больше всего нравился его роман "Памела, или вознагражденная добродетель". А вот Эмилия зачитывалась "Клариссой". Надеюсь, что Эмилии роман Фрэнсис Берни тоже понравится, а главное, пойдет на пользу.


Вы, конечно же, знаете историю замужества мисс Грей. Эмма похвасталась мне, что написала Вам. Простите ее поведение, ей иногда действительно не хватает светских манер, и она не всегда может правильно определить, что должно делать девице ее круга, а что нет. Вмешиваясь в жизнь других людей, не всегда можно заслужить благодарность окружающих, а вред от подобного вмешательства может оказаться весьма значительным.


К счастью, история с мисс Грей имела счастливый конец. Но, наблюдая за своей сестрой, я вижу, что она на этом не остановится. Сейчас в ее голове зреет очередной план, и я боюсь, что все закончится каким-нибудь скандалом. Она сейчас очень сблизилась со своей горничной Натальей. По особой оживленности ее поведения и блеску в глазах я понимаю, что она вынашивает очередной матримониальный план. Вы имеете на нее влияние. Прошу Вас, убедите ее остановится. Я очень боюсь, что дядя узнает о ее деятельности и страшно разгневается.


Еще раз примите мою искреннюю благодарность.

Безмерно уважающая Вас Мари Обухова


12 ноября 1813 года

Эмилия - мисс Джейн Остин


Дорогая Джейн! Как же меня порадовало Ваше письмо, в котором Вы благодарите меня за участие в судьбе мисс Грей. Меня растрогали воспоминания о Вашей подруге мисс Шарп, которая избрала такой же путь, как и мисс Грей, но судьба которой не сложилась так удачно, как у мисс Грей. Да, некий мистер Уильям П., вдовец из Йоркшира, дочерей которого обучала мисс Шарп, оказался менее прозорлив, чем мистер Адамсон. Вы пишите, что сожалеете, что на ее пути не оказалось такого предприимчивого друга, как я. Понимаю, что эти слова не более, чем шутка, но мне было все равно приятно. Я искренне надеюсь вместе с Вами, что однажды сбудется мечта мисс Шарп, и она сможет открыть школу для девочек, и не будет зависеть от прихотей нанимателей.


Ваше пожелание остановиться на достигнутом и не заниматься более сватовством я принимаю. Вы просите меня прислушаться к словам Мари и пишите, что она права в том, что иногда подобное сватовство может привести к нежелательным последствиям. Я обещаю Вам быть осмотрительной.


Вы спрашиваете меня о новостях нашего городка. Самое приятное событие последних дней - неожиданное возвращение Сержа Иконникова. Он сразу же приехал к нам в гости, даже не успев распаковать свой багаж. Я не видела его года три, и за это время успела забыть, каков он. Из памяти стерлись его черты, но стоило ему появиться у нас в доме, и я его сразу же узнала. Он возмужал, стал серьезнее, но глаза его по-прежнему добрые и веселые. В них все время смешинки кружатся.


Так как время было обеденное, то мы сразу же отправились в столовую. За столом солировал Серж, как Вы догадываетесь. Рассказывал смешные случаи из военной жизни, вспоминал города, которые посетил, а заодно упоминал и общих с отцом знакомых, которые оказались в военном походе вместе с ним.


Мне и Мари эти люди были не знакомы, поэтому эти истории я пропускала мимо ушей, как вдруг Серж, заметив наши с Мари отсутствующие взгляды, решил сделать беседу более общей.

-Не грустите, милые дамы, - сказал он со снисходительной усмешкой. - У меня есть новость , которая будет интересна и Вам, так как этого человека Вы, несомненно, знаете.

Заинтриговав нас подобным образом, он начал с притворным интересом терзать утку, запеченную с яблоками, приговаривая: "Ну, какая же это вкуснятина. Я уже и забыл что это такое!"

Я не выдержала и набросилась на него с расспросами. Не сомневаюсь, он только этого и ждал, потому что тут же так весело расхохотался, что даже отец, который обычно был весьма сдержан, засмеялся вместе с ним.


Я надула губы, и Серж, наконец-то, успокоился.

-Новость касается нашего душки-поповича. - Тут он вынужден был прерваться, так как Мари, разливавшая чай, случайно выронила чашку. Началась суматоха, обычная в таких случаях, все успокаивали сестру, она же в смущении, раскраснелась, как мак, и стала еще прекрасней. Даже Серж обратил на это внимание, сделав ей комплимент. Ну, скажите, откуда такая несправедливость? Если покраснею я, то напоминаю разваренную свеклу, и уж точно, никому и в голову не придет похвалить при этом мою внешность. А вот когда лилейно-белая Мари вдруг покрывается нежным румянцем, то у мужской половины общества просыпается красноречие.


В общем, когда вся эта кутерьма с разлитым чаем улеглась, Серж вернулся, наконец, к интересной для всех нас новости. Однако, прежде чем написать о ней Вам, думаю, сначала надо объяснить Вам, кто такой попович. Попович - это сын священника. Наши православные священники, как правило, женаты. Тут они похожи на Ваших. Но на этом сходство заканчивается. Я вспоминаю все, что вы писали о пасторе Коллинзе и истории его женитьбы на Шарлотте Лукас. У нас это было бы невозможно. Наши священники должны успеть выбрать невесту и жениться до рукоположения. Это должно произойти или во время учебы, или сразу же после окончания семинарии. Если же они не успеют, то останутся холостяками. И, если, не дай Бог, попадья умрет раньше, то поп не может жениться снова. Я так подробно написала об этом, чтоб Вы смогли понять то, о чем я сейчас расскажу.


В нашем городе несколько храмов, мы всегда посещаем тот, который рядом с нами - Храм святителя Николая Мирликийского. Службы там проводит отец Михаил, добрейшей души человек. Вместе со своей матушкой - Прасковьей Петровной он заботится о неимущих прихожанах, как может. Что и говорить, папенька наравне с другими обеспеченными людьми прихода во всем ему помогает. Отец Михаил частый гость в нашем доме. Вместе с папенькой они обсуждают необходимые пожертвования на нужды храма, помощь бедным и прочие житейские вопросы.


Иногда он приходит к нам в гости с попадьей, так называют жену священника. В былые годы они приводили к нам на детские праздники своих детей. Их у отца Михаила трое: две дочери - поповны и сын Васенька. Во время этих визитов мы с ними играли в какие-нибудь игры: прятки или бирюльки. Всегда, кстати, выигрывала я. Никому не удавалось так ловко извлекать крючком из кучи мелкие игрушечки, не разворошив самой кучки! Нам с Мари тоже доводилось бывать в доме священника. Прасковья Петровна, супруга отца Михаила, всегда угощает нас пирожками. Наша повариха Акулина тоже печет вкусные пироги, но таких, как в доме священника я не ела больше нигде. Ну вот, я опять уклонилась от темы.


Особой дружбы между нами и детьми отца Михаила не было, хотя с младшей поповной, Ларисой, я поддерживаю отношения до сих пор. Она вышла замуж год назад и покинула Энск, но мы изредка пишем друг другу письма, сообщая интересные новости. Лариса вышла замуж за сына священника из соседнего уезда. Когда-то отец Михаил учился с его отцом в одной семинарии. Так что этот брак был выгоден и той и другой стороне. Когда мой папенька поздравлял отца Михаила со свадьбой дочери, то тот сказал, что "Бог даст, брак будет хорошим, потому что это правильный союз". Чтоб Вам была понятна эта фраза, расскажу немного об особенностях браков в среде священников у нас в России.


Как правило, дети священников ищут себе пары в своей же среде. Это связано во многом с тем, что сама жизнь священнослужителей значительно отличается от жизни обычных людей. Дети священников к этому приучены с детства, поэтому, вступив в брак, они понимают все трудности, с которыми им приходится сталкиваться, спокойно выдерживают многочисленные посты, ранние литургии, многочисленные службы и прочие обязанности священнослужителей и членов их семей, потому что попадья является верной помощницей своего мужа. Она все время на виду и должна при этом помнить, что ничего не может сказать от себя лично, вроде "а по моему это...", или "я так думаю"... Она в полной мере является хранительницей домашнего очага и поддержкой своего супруга. Дети же во всем равняются на родителей, перенимая от них правила поведения. Конечно же, они ищут себе спутников в такой же среде, среди людей своего сословия. Но бывают и исключения. Именно это случилось со старшей дочерью отца Михаила Татьяной. Она вышла замуж лет пять назад. Подробности этого несчастливого брака я узнала из писем Ларисы.


Вышла замуж Татьяна по любви, ее избранником стал наш местный почтмейстер - Владимир Кузовкин. На мой взгляд девочки-подростка Кузовкин был великолепен: он являлся обладателем роскошных усов и узких коротких бакенбард, удачно скрывающих толстые и отвислые щеки. Но самым главным его достоинством была модная прическа а ля Тит . Ничего особенного в ней не было, это были коротко стриженные кудри, но как же романтично выглядели они!


Названа прическа была в честь римского императора, бюст которого в назидание клиентам выставил в своем салоне местный цирюльник. Причем, эту прическу носили, как мужчины, так и женщины. Вы не поверите, но у нас женщины смело отрезали косы, чтоб получить вожделенную модную прическу. Я тоже не устояла бы перед этим веянием, но батюшка был тверд и запретил мне даже думать об этом. В плане моды он какой-то ретроград: сто раз подумает, прежде чем принять какую-нибудь модную тенденцию. Однако, вернемся к истории замужества Татьяны.


Романтическая стадия женитьбы Татьяны и Кузовкина была недолгой. Почтмейстер быстро заметил томные взгляды поповны и правильно оценил ее участившиеся визиты на почту. Не удивительно, что вскоре он начал выказывать поповне мелкие знаки внимания, выделяя ее из толпы. Иногда он провожал Татьяну до дома. Я знаю это, потому что однажды случайно встретила их на улице. Татьяна выглядела смущенной, а Кузовкин по-молодецки подкручивал ус.


Вскоре Кузовкин сделал ей предложение. Отец Михаил был страшно недоволен. Он долго уговаривал Татьяну одуматься, приводил разные доводы против подобного брака. Татьяна была глуха к уговорам. В конце-концов, мягкая натура отца Михаила не устояла перед напором страстной любви дочери, и он дал свое благословение. Свадьба была малолюдной. Но и на ней успели отличиться друзья Кузовкина во главе с ним самим. Жених оказался поклонником Бахуса. Судя по всему, друзья его были из той же компании. Ближе к вечеру отец Михаил вместе с дьяконом и церковным старостой с великим трудом выпроводили разнузданную компанию восвояси. Затем выудили из-под стола жениха и, дотащив до опочивальни, уложили на постель.


Все надеялись, что подобное поведение случайно, мол, свадьба, с кем не бывает. Но со временем оказалось, что Кузовкин относится к тем господам, которые любят шумные застолья. Держаться за столом он не умел, поэтому друзья частенько доставляли его еле ворочавшего языком и совсем не шевелящего ногами под утро к молодой жене, всю ночь не смыкавшей глаз. И все же первый год брака был относительно спокойный. А вот после рождения сына Ивана Кузовкин надолго забыл дорогу из местного трактира домой. Там он нашел поддержку в лице не очень молодой, но очень благожелательной к завсегдатаям трактира владелицы Матрены Журкиной. Она приютила беспутного супруга, предоставив ему комнату.


Отец Михаил, возмущенный подобным поведением зятя, неоднократно пытался вразумить того. Но, когда Кузовкин окончательно перебрался в трактир, отец Михаил не счел возможным навещать его там. Не мог он нанести визит зятю по месту его работы, так как там все время был народ, а отец Михаил боялся скандала. Но и игнорировать горе старшей дочери он не мог. Скрепя сердце, отец Михаил дождался прохиндея у почты и потребовал его возвращения в семью, пообещав оплатить все его долги. Он выдвинул условие, чтоб Кузовкин стал дьяконом, пообещав дать ему необходимые рекомендации. Отец Михаил верил, что, если Кузовкин примкнет к стану священнослужителей, то уже одно это подвигнет его встать на путь исправления.


Как оказалось впоследствии, Кузовкин увидел в этом только возможность снова стать на ноги. У него были большие долги. Семейное серебро, полученное в качестве приданого, он давно проиграл в карты. С работы его собирались уволить, о чем как раз предупредили в этот день. К тому же Кузовкин успел поссориться с владелицей трактира. В этой ситуации предложение отца Михаила стало для него настоящей удачей. Он кинулся в объятия отца Михаила, горько рыдая, говорил о том, как тоскует по своей Татьяне и малышу Ванечке, которому к тому времени год исполнился. Добрый и простодушный отец Михаил поверил в искренность раскаяния этого хамелеона.


Кузовкин вернулся в семью, через какое-то время стал дьяконом по рекомендации отца Михаила, у них с Татьяной родилась дочь Фотиния. Но, как верно говорит наша пословица - "Горбатого только могила исправит"! После рождения дочери история повторилась. Кузовкин все чаще и чаще стал заглядывать в местный трактир, благо дорожка туда была им уже давно протоптана. Он опять свел дружбу с Матреной Журкиной. Дома он почти не появлялся, а если и приходил, то радости его визиты несчастной поповне не доставляли. Татьяна стала прятать от соседей лицо, на котором все чаще и чаще расцветали синяки. Дошло и до того, что ей пришлось прятаться от изверга с малыми детьми по соседям и просить у них кусок хлеба на пропитание, потому что идти к отцу ей было стыдно. В конце-концов, отец Михаил узнал о бедственном положении дочери и забрал ее и внуков к себе. Не успокоившись на этом, он написал письмо архиепископу с просьбой урезонить Кузовкина.


Неизвестно, чем бы закончилась эта история, если бы Кузовкин не помер совершенно неожиданно. Доктор вынес вердикт: "От излишеств". Недавно Татьяна вышла замуж за вдового купца. Своих детей у него никогда не было, поэтому он очень ласков с Татьяниными. Человек он не очень молодой, но вполне достойный. Отец Михаил наконец-то вздохнул спокойно.


Таким образом, устроились судьбы дочерей нашего священника. Не пристроенным оставался один Васенька - погибель местных барышень. Рослый парень с пшеничными кудрями, васильковыми глазами и белозубой улыбкой. Васенька пошел по стопам отца. В этом году он окончил семинарию, но еще не рукоположился. Времени на выбор невесты осталось мало. В нашем приходе много привлекательных молодых незамужних девиц купеческого сословия, есть и дворянки, не очень богатые. Так что выбор велик. Но что-то не слышно было о сватовстве Васеньке к какой-либо девице. "О чем же собирался рассказать нам Серж?"- гадали все мы.


И тут господин Иконников поведал нам удивительную историю. Он ее услышал от самого Васеньки, с которым встретился по возвращению из Англии в конце октября в Петербурге, где Васенька учился в духовной семинарии по окончании нашего местного уездного духовного училища. Семинарию он закончил весной, летом должен был определиться с женитьбой, а осенью его ждало рукоположение. Был еще один путь - монашество. Но Васенька к нему был не готов.


Однако и с женитьбой у него что-то не сложилось сразу, хотя, как я упоминала уже, парень он видный. Во всем послушный воле родителей Васенька, судя по всему, не осмелился искать невесту из местных дам, а решил искать в своих священнических кругах. Так как времени у него осталось мало, он положился на волю Божию, а скорее, родительскую. Отец Михаил подключил свои связи, обратился к друзьям, и вот они уже сговорились с батюшкой из Киева. У того была не пристроена дочь, за которую он давал хорошее приданое. Приход его был очень доходный, но отходил сыну. Отца Михаила это не беспокоило, так как надеялся закрепить за Васенькой свой приход.


Невеста носит имя Александра, хотя в семье ее нежно называют Олеся. Так как времени и денег на разъезды для знакомства с невестой у жениха не было, то отец Михаил списался с отцом Онуфрием, Васенька получил его заочное согласие на брак и теперь, имея назначение на свободное место в приходе отца, собирается ехать за невестой, чтоб жениться. Оказывается, такое возможно. Заочное согласие все равно, что заключенный брак - уже не откажешься. У семинаристов перед принятием сана, когда времени не хватает, чтоб жениться, такое возможно.


Серж смешно сложил губы бантиком, удачно копируя Васеньку и, слегка шепелявя, произнес: "Конечно, времени у нас узнать друг друга не было. Но девушка нашего, поповского сословия. Она близко, а не понаслышке знакома с нуждами народными, она не сочтет для себя унизительным пойти в дом к бедным прихожанам, посидеть с ними за столом, разделив убогую трапезу!"


В конце Серж даже причмокнул губами, совсем, как Васенька. Я расхохоталась, отец, не выдержав, рассмеялся, и даже Мари не выдержала и истерически расхохоталась, а затем смущенно закрылась платком и выбежала. Вот уж робкое создание! И так печется о приличиях, что громкого слова не скажет, а уж если и рассмеется - то тихонько так. В общем, мне показалось, что это Серж произвел на нее такое сильное впечатление, что она изменила своим привычкам. Не знаю, почему, но мне вдруг стало от этого открытия неприятно. Даже не ожидала, что я такая собственница.


Вот, пожалуй, и все наши новости. Скоро должен Васенька вернуться со своей молодой женой. Серж сказал, что он собирался приехать сразу же после рукоположения, где-то к началу рождественского поста. Как появятся новости, я Вам сразу же напишу.


С любовью, Эмма


14 ноября 1813 года

Эмилия -мисс Джейн Остин


С моего последнего письма прошло мало времени, но вокруг разворачиваются очень интересные события, о которых я не могу не написать Вам. Прежде всего, остановлюсь на странном поведении Мари и Сержа. Боюсь, что я не ошиблась в своих подозрениях, и Серж действительно увлекся Мари.


Все эти дни он провел в нашем доме. Приезжает утром и уезжает вечером. Конечно, за время его отсутствия накопилось немало хозяйственных дел, которые он обсуждает с моим отцом. Ведь все это время именно мой папенька занимался делами его имения. И все же, я вижу, что не только хозяйственные заботы приводят Сержа каждое утро в наш дом.


Начать с того, что когда он приехал к нам на следующее утро в самую рань, то не пошел сразу же в кабинет отца, а буквально ворвался в музыкальную комнату, в которой Мари играла старинные шотландские песни, которые Вы ей прислали. При этом у него был такой потрясенный вид, что я даже предложила ему стакан воды, чтобы он пришел в себя. Но господин Иконников на мои слова даже внимания не обратил, равно, как и на меня саму. Он устремился к роялю, над которым печально склонилась Мари, грустно напевая старинную балладу.


Серж рассыпался в комплиментах ее голосу и манере исполнения и срывающимся голосом добавил, что ему на минуту показалось, что за роялем сидит его английская знакомая, что голос Мари очень напоминает тембр ее голоса. Я поняла, что это всего лишь уловка, чтобы завязать разговор.


-Вы поете, мисс Мари, так проникновенно, словно и Вам в Вашем юном возрасте знакома боль утраты, это настоящий талант так передавать чувства и настроения, - воскликнул он. В ответ на этот комплимент Мари вспыхнула и низко склонила в смущении голову.


-Сыграйте что-нибудь еще, умоляю Вас, - страстно выдохнул Серж. У меня даже мурашки по коже пробежали от его низкого бархатного голоса. Похоже, что и Мари он не оставил равнодушной, потому что она покраснела еще сильнее, но не отказалась выполнить просьбу Иконникова. Ее тонкие пальцы заскользили по клавишам, и полилась печальная музыка, которая заполнила собой всю комнату. И тут же зазвучал ее божественно чистый голос, полный невыносимой скорби. Даже у Иконникова что-то блеснуло в глазах. У Мари слезы покатились двумя ручейками по внезапно побледневшим щекам.

-Что это за ария? - взволнованно молвил Иконников, как только смолкли звуки музыки.

-Это смерть Дидоны из оперы Генри Перселла, - прерывающимся голосом ответила Мари.

Парочка скорбно замолчала, переживая услышанное.


Среди этой вселенской печали одна я сидела, как истукан и не могла выдавить из себя ни одной слезинки. Щеки мои напоминали спелую свеклу, а мысли были обращены к теме близкого завтрака. К счастью эта музыкальная пытка закончилась довольно быстро. Вернулся папенька, и мы все отправились завтракать. Причем за столом только Мари клевала крошки, как птичка, а вот господин Иконников вовсе не страдал потерей аппетита. Вероятно, это только в книгах влюбленные мужчины отказываются от пищи. В реальной жизни ничто не мешает им наслаждаться омлетом и холодной говядиной.


После завтрака я слегка взгрустнула, наверное, оттого, что переела булочек. Хотя, на самом деле причина была в Иконникове. Сколько себя помню, он всегда был рядом, как старший брат. Он утешал меня в моих детских обидах, помогал с учебой, участвовал в моих играх. Наверное, я слишком привыкла к тому, что он всегда рядом. Мне никогда не приходила в голову мысль, что он может увлечься какой-нибудь девушкой, жениться на ней и забыть меня. И вот сейчас, когда эта мысль пришла мне в голову, мне стало очень тяжело на душе. Стало очень жалко себя. В моей жизни одни потери: сначала мама, теперь Иконников.


Я ушла в свою комнату и закрылась, чтобы не видеть, как Серж увивается вокруг Мари. Я решила заняться рукоделием, которое меня всегда успокаивало. И тут в дверь просочилась моя горничная Наталья. Я давно уже хотела Вам написать о ней, но все не находила случая. Дело в том, что после удачного устройства судьбы мисс Грей, я решила продолжить делать добрые дела. Мой выбор пал на горничную Наталью. Она очень пригожа собой и неглупа, знает грамоту. Правда, романы читать пока не может, она читает очень медленно, а времени у нее нет. Но я пересказала ей содержание некоторых романов, в том числе и Ваших. И теперь ее мысли приняли иное, благородное направление.


На тот момент, когда я занялась ее образованием, предметом ее страсти был наш лакей Петруша. Ничего хорошего о нем я сказать Вам не могу, кроме того, что это веселый парень без вредных привычек. А уж внешность у него совсем не как у героя любовного романа. Мне вообще не нравятся рыжие волосы в комплекте с курносым носом, усеянном веснушками. Но вот наши горничные все поголовно увлечены этим красавцем. В свободное время он развлекает девиц игрой на гармошке. Видно этим он и очаровал простодушную Наталью.


Но я сразу же поняла, что он ей не пара. Ей нужен образованный и степенный мужчина, который поможет ей подняться на ступеньку выше по социальной лестнице. И такой человек нашелся в лице Ивана Пантелеймоновича Зубова - управляющего имением Сержа. Он часто приезжал в отсутствие Иконникова к моему папеньке с отчетами о делах, и я не могла не обратить внимание на его достоинства.


Он высок ростом, имеет вполне респектабельную внешность. На его висках уже серебрится седина, но это только придает ему шарма. Его поведение весьма сдержанно. Он не раздает улыбки направо и налево. Может быть, оттого, что у него не хватает одного зуба справа. Но это его совсем не портит. Ну что еще нужно простой девушке? Такой спутник жизни станет ей достойной опорой. С ним можно десяток детей воспитать, такой он надежный и ответственный. И непьющий. Это я первым делом у папеньки выведала. После истории с замужеством Татьяны я поняла, что этот порок, как никакой другой, несовместим со счастливой семейной жизнью.


Его, конечно, удивил мой вопрос. И он спросил, с чего это я интересуюсь подобными делами. Я должна была что-то срочно придумать, но мне, как назло ничего в голову не пришло, вот я и сказала, что, когда я проходила мимо Ивана Пантелеймоновича, то уловила запах спиртного. Я, конечно, могла ошибиться, и, если бы это было один раз, то я не обратила бы внимания, но это случается каждый раз, как он к нам приезжает. Папенька проявил некоторую подозрительность, поинтересовавшись, почему я так часто встречаю Ивана Пантелеймоновича. Неужели мне больше нечем себя занять, как только слоняться без дела по дому? Я совсем растерялась, но тут мне в голову пришла хорошая мысль, и я сказала, что вынуждена была следить за господином Зубовым, так как он проявил внимание к моей горничной Наталье, и я, естественно, озабочена ее судьбой.


Это, конечно же, было не совсем правдой, но я подумала, что если отец скажет что-нибудь Зубову на этот счет, то тот и в самом деле заинтересуется Натальей. А так он ее и не замечает совсем. А вот стоит ему к ней приглядеться получше, то он тут же влюбится в нее. Она же настоящая красавица: глаза огромные, как фарфоровые блюдца, русая коса толщиной с руку нашего кузнеца, зубы белые как сахар. В общем, настоящая героиня романа.


После этого разговора я заметила, что отец тоже стал присматриваться к Ивану Пантелеймоновичу, но видимо, успокоился очень быстро насчет его пьянства, заодно и по поводу его интереса к Наталье, о чем мне и сообщил в своей привычной манере.


-Вот что я тебе скажу, Эми. Перестань преследовать господина Зубова. Человек он в высшей степени порядочный и непьющий. Так что оставь свои фантазии при себе. И Наталья наша его совершенно не интересует. У господина Зубова на счет женитьбы планы более высокие и простая горничная его заинтересовать не может.


Ну, тут-то я папеньке поверить не могла. Что и говорить, романов он не читает, поэтому не может быть экспертом в делах сердечных. С маменькой они полюбили друг друга с первого взгляда, он женился даже вопреки желанию своей матушки, у которой были иные планы на его счет. И после смерти маменьки ни одна женщина так и не смогла завоевать его сердце. Это очень простая история любви, но, наверное, очень редкая. Все же чаще всего люди вступают в повторные браки. В общем, папенька не очень разбирается в искусстве обольщения, у него все было гораздо проще и естественней. Но это не каждому дано. Некоторых людей надо подвести к мысли о браке с той единственной суженой, которая ему нужна. Вот и господин Зубов в этом нуждается, это я сразу же поняла.


И как только я узнала то, что хотела, я сразу же начала действовать. Я перехватила господина Зубова в холле, когда он возвращался от папеньки и попросила его помочь мне в одном деликатном деле. Дело в том, пояснила я, что я занимаюсь образованием своей горничной Натальи, она проявляет удивительные способности к наукам. Но вот сейчас попалась трудная задача по арифметике, а я сама не очень сильна в этом предмете, не может ли он помочь нам с решением, а то беспокоить папеньку я бы не хотела.


Господин Зубов не выказал никакого удивления, как будто горничные, которые занимаются науками, встречаются на каждом шагу, и проследовал за мной в гостиную. Там уже сидела смущенная Наталья и взволнованно теребила свою роскошную косу. "Очень хорошо", - подумала я - "пусть сразу же увидит товар лицом!"


Иван Пантелеймович бросил заинтересованный, как мне показалось, взгляд на Наталью и взял в руки тетрадку. Что и говорить, с арифметикой он дружил гораздо больше, чем с искусством ухаживания. За одну минуту он решил выбранную мной сложную задачу, объяснил нам ее так толково, как никогда не удавалось моему папеньке, поклонился и собрался уходить.


Это совсем не входило в мои планы, поэтому я всячески попыталась его задержать разными разговорами. При этом я вертелась, как уж на сковородке, вовлекая Наталью в общую беседу. В конце-концов, Зубов заинтересовался ею по-настоящему и обратился с вопросом о том, почему ее интересуют науки. "Это же скорее господское дело", - добавил он.


Подготовленная мною к подобному вопросу, Наталья весьма бойко отвечала, что науки полезны не только господам. Что грамотный слуга приносит больше пользы своему господину. Что в жизни ее могут быть перемены, и тогда она хотела бы быть достойна своего супруга, а не выглядела бы неотесанной деревенщиной.


Зубов сделал комплимент ее образу мыслей, а также внешности, намекнув, что с такими данными, он не удивится хорошему выбору жениха. Завершение разговора показалось мне весьма обнадеживающим. Вот с этих пор я старалась каждый раз привлекать господина Зубова для разъяснения нам с Натальей арифметических задач, всегда задерживая его после разъяснения для незначительных разговоров. А совсем недавно, я даже предложила Наталье проводить его к коляске. Она вернулась вся разгоряченная его похвалами ее трудолюбию и красоте.


Я была рада, что дело сдвинулось с мертвой точки, и надеялась, что вскоре последуют свидания и предложения руки и сердца. Мне так надоела арифметика, что при одном упоминании каких-либо цифр на меня нападала икота. В общем, все шло к логическому завершению истории, как вдруг приезд Иконникова все разрушил. Отпала необходимость в визитах Ивана Пантелеймоновича, а значит, мне нужно было придумать какой-нибудь новый план.


А пока я бездействовала, Петруша перешел в наступление, о чем мне сообщила разрумянившаяся Наталья. Оказывается, сегодня утром, он подстерег ее в коридоре и сделал ей предложение, поцеловав в щечку.


Я смотрела на веселую и счастливую Наталью и только руками разводила. Ну, что тут скажешь. Я стараюсь вытащить ее из ямы, устроить ее жизнь с достойным человеком, чтоб она смогла, поднявшись по социальной лестнице, обеспечить будущее своим детям, а ее опять засасывает болото.

-Что ж, - сказала я, поджав губы, - если это твой выбор, то смело принимай предложение. Жаль, конечно, что мне придется искать другую горничную, но у тебя будет много семейных забот, пойдут дети. Жаль, что Иван Пантелеймонович тебя не привлекает, как Петруша. Но я понимаю, что сердцу не прикажешь. Позови мне Грушу, скажи, что отныне она будет моей горничной.


Наталья очень расстроилась, расплакалась и сказала, что любит меня даже больше, чем Петрушу, и если так стоит вопрос, то она готова отказаться от брака с ним. И, если я смогу устроить ее брак с господином Зубовым, то она будет мне по гроб жизни благодарна.


В общем, все разрешилось благополучно. Петруша, судя по его унылому виду, получил отставку, и я успокоилась окончательно. Теперь надо будет придумать, как нам организовать свидание с Зубовым. Но и тут у меня созрел план. Зимой мы все живем в Энске. У Иконникова здесь тоже дом, не очень далеко от нашего. Сегодня он проговорился, что к нему должен приехать Зубов из имения с докладом.


Вот я и послала Наталью по делам в город в это время, наказав, чтоб она дождалась, когда Зубов покинет дом Иконникова и напросилась в его коляску, чтоб он подвез ее с покупками. Ехать недалеко, он не откажет, а по дороге всякое между ними может произойти.


Я с нетерпением ожидала возвращения Натальи. Наконец, она вернулась, раскрасневшись от легкого морозца. Я тут же набросилась на нее с расспросами. Мол, что было и как. И что Вы думаете? Эта дурочка не нашла ничего лучшего, как всю дорогу рассказывать Зубову обо мне. Мол, какая я замечательная, как хорошо и с пониманием отношусь к простым людям, какая я умница и красавица. Вот к чему это?


Я ей сделала выговор и приказала в следующий раз использовать время свидания более рационально. Но когда только этот следующий раз представится?


Сегодня вечером бал у госпожи Масловской. Это последний бал перед началом Рожденственского поста. Ничего хорошего от этого события я не жду. Но обещаю написать подробное письмо о наших уездных балах.

За сим, прощаюсь с Вами до следующих новостей.

Любящая Вас, как сестра, Эмилия Обухова


15 ноября 1813

Эмилия-мисс Джейн Остин


Выполняю свое обещание и пишу Вам письмо по свежим следам. Бал в доме госпожи Масловской оказался не менее скучным, чем все остальные балы в нашем городе. Если что и оживило его, так это присутствие Сержа Иконникова. Но это и понятно - он был единственным достойным внимания кавалером на этом малоинтересном сборище. Но сначала несколько слов о хозяйке дома.


Госпожа Масловская происходит из обедневшего, но очень почтенного дворянского рода. В семье было несколько сыновей и одна дочь, у которой просто не могло быть никакого приданого с учетом того, как плохо шли дела в имении. Кое-как пристроив сыновей в армию, где они смогли отличиться в войне с Наполеоном и продвинуться по службе, господин Масловский занялся делами своей дочери. И очень скоро нашел ей жениха. Тот происходил из богатых купцов, которые при нашей царице Екатерине Великой получили звание именитых граждан. Произошло это согласно "Грамоте на права и выгоды городам Российской Империи", подписанной Екатериной в 1785 году. По этому документу все обыватели были разделены на шесть групп, в число которых входили и так называемые именитые граждане. Вам это покажется странным, но в основном это были живописцы, скульпторы, архитекторы, ученые. Но сюда же отнесли и людей, отличившихся на общественном поприще, крупных промышленников, банкиров.


Вы будете смеяться, узнав, какие льготы получали все эти именитые граждане. Во-первых, они освобождались от телесных наказаний. Затем, им разрешалось ездить по городу каретой, запряженной двумя или четырьмя лошадьми и иметь загородные дома и сады, а также заводить заводы и пароходы. Вот такие почести! Но! Дети и внуки именитых граждан имели право по достижении тридцати лет при условии примерной жизни и достойного поведения просить дворянства. Вот внук купца Фунтикова, который к этому времени открыл небольшой кожевенный завод, и подал прошение о дворянстве. И успел его получить! Буквально через год после этого в 1807 году было отменено зачисление в именитые граждане для купцов. Хотя для остальных категорий его оставили.


Таким образом, у Аннушки Масловской появился жених - дворянин и богатый. Дворянство его было не Бог весть каким. Но деньги помогли закрыть глаза на недостаток родовитости. И, что самое главное, ему тоже для укрепления своих позиций нужна была невеста из знатного рода. Можно было даже без приданного, у Фунтиковых своих денег хватало.


Поэтому Фунтиковы тоже ухватились за брак Матвея с госпожой Масловской. Папенька Аннушки Масловской взвесил все за и против такого брака и решил, что жених вполне подходящий и лучшей партии ему для своей засидевшейся в девах 26 - летней дочки не сыскать. Только поставил одно условие: жених должен был взять фамилию Масловский. Что и говорить - тот сразу же согласился. Фунтиков купил неплохое имение недалеко от Энска, а также дом в городе. Благодаря своим негоциантским способностям, он поднял хозяйство в имении, и оно сейчас приносит неплохой доход. Причем сделал это в весьма короткие сроки.


Балы у Масловских всегда скучные. Матвей Осипович, новоиспеченный дворянин и супруг Аннушки так старается показать себя настоящим дворянином, что даже мух в своем доме приучил соблюдать этикет. Слуги его вышколены так, что иногда кажется, что у них вот-вот лопнут выпученные от усердия глаза. В этом году бал Масловские устраивают впервые. И поэтому, хотя я и не ждала ничего особо интересного, мне все же хотелось немного развеяться, так как в ближайшее время никаких развлечений не предвиделось.


Народу собралось немереное количество. Наверное, все приглашенные посчитали, как и я, что лучше такое развлечение, чем вообще никакого. Аннушка Масловская, слегка располневшая от родов, выглядела какой-то помятой. День выдался теплый, несмотря на ноябрь. Однако, помещение было прогрето так, как будто за окном стояли лютые морозы. В гостиной был буфет, где подавали чай и кофе.


Хозяева встретили нас радушно. Матвей Осипович проявил по отношению к нам с Мари любезность, достойную принцесс крови. Человек он хороший и неглупый, но вот происхождение не скроешь. Ноги ставит при ходьбе носками внутрь, да и выговор простонародный.


Как только хозяева отошли, чтоб поприветствовать новых гостей, как возле нас тут же оказался неимоверный болтун и любитель дурацких розыгрышей Иван Степанович Рыжков. Светлые панталоны грозились лопнуть на его толстых бедрах и икрах. Огромные лампасы по бокам только привлекали к этому факту внимание. Ярко-красный шелковый жилет был натянут на его животе, как на барабане. Пестрый шейный платок поддерживал тройной подбородок. Да, с последней нашей встречи Иван Степанович прибавил как минимум десять килограммов. Вот и сейчас у него в руках уже была чашечка чая с густыми сливками. "Чтоб согреться с морозцу!" - объявил сей гурман, допивая содержимое чашки одним глотком. Что ж, во время поста он может питаться за счет сделанных запасов, как верблюд.


Не успели отзвучать приветствия, как этот красавец уже просил записать его имя в мое карне для польского. И тут же стал хвастаться, что лучше его никто не танцует полонез. Он - несомненный лидер, поэтому ему нужна соответствующая партнерша, такая же представительная, как и он. От раздражения и духоты я покрылась малиновыми пятнами. Неужели этот уездный Фальстаф считает меня толстой? Да, я люблю поесть, но все же держу себя в форме. И если у меня лицо круглое, то это не значит, что и талии нет. У меня прекрасная осиная талия, пусть даже и затянутая безбожно корсетом!


В эту минуту к нам подскочил легким мотыльком старейший посетитель наших балов - князь Павел Сергеевич Васильчиков. Был он так худ, что иногда казалось, что он может переломиться от дуновения ветерка. Но сам Васильчиков себя мнил еще тем Ловеласом. Щеки его были подкрашены, равно, как и губы. Панталоны болтались бы на тощих икрах, если бы не некоторые ухищрения со стороны портных, несомненно, укрепивших его ноги накладными подушечками.


Но мне не хотелось бы быть несправедливой по отношению к этому, в общем-то, доброму человеку, обладающему редким качеством. В отличие от господина Рыжкова, Павел Сергеевич является прекрасным собеседником. В том плане, что помимо того, что он много читает и в молодости получил неплохое образование, а значит, может поддержать любую беседу, он еще и умеет слушать. А это качество, увы, присуще немногим. Господин Васильчиков всегда полон внимания к собеседникам. Когда Вы что-то рассказываете в его присутствии, то можете быть уверенной в том, что он не просто будет Вас слушать, не перебивая, не пытаясь вставить свое веское слово, но он еще будет сопереживать Вашему рассказу так, как будто события происходят прямо сейчас наяву. К сожалению, это прекрасное качество не может пригодиться во время танцев.


Именно об этом я и подумала, когда увидела сего достойного человека рядом с собой. Вы наверняка угадали. Он тоже мечтал начать бал со мной в польском. Узнав, что я уже ангажирована Иваном Степановичем, он тут же попросил оставить за ним кадриль. А в польском он собрался было выступить с Мари. Но она сообщила ему, что уже дала обещание Сержу Иконникову. Павел Сергеевич смирился и сообщил, что пригласит еще какую-нибудь прелестную даму. Однако, не стал спешить с выбором, а предался воспоминаниям о балах в Санк-Петербурге, которые ему довелось видеть.


-Ах, ну что за роскошные балы и маскарады были при Екатерине II! - томно вздохнул он. - Великая женщина, великая во всем. - Помню эти пышные маскарады. И ведь попасть туда мог, практически, любой. Да, да, нужно было только взять билет в императорской конторе. Конечно, для мещан и купцов были оборудованы другие комнаты, но никому не возбранялось для танцев переходить из одной комнаты в другую. Требование было одно: на всех должны были быть маскарадные костюмы, а вот маски по желанию. Балы начинались менуэтом, затем следовали контрадансы. И, конечно, польский - это уж обязательно. Какие танцы были: загляденье. А сейчас что за танцы новые в моду вошли - вальсы? Кружатся и кружатся - никакого величия. Тьфу. Недаром царь Павел запрещал вальсовать. И правильно делал. - Господин Васильчиков сделал паузу и вдохновенно продолжил предаваться приятным воспоминаниям.


-А вот матушка его Екатерина любила забавы разные. Также, как и дочь Петра Великого Елизавета Петровна. Еще та затейница была. Мне рассказывали про маскарад, на который она приказала дамам явиться в мужских камзолах, а кавалерам надеть платья с фижмами, да еще и прически по дамской моде сделать. Дамы были не очень довольны, мужчины были злы, так как передвигались с трудом в непривычных одеяниях, а Елизавета Петровна веселилась, так как в мужском костюме выглядела прелестно! Но, конечно, по великолепию, с маскарадами Екатерины Великой ничего не сравниться. Заканчивалось все роскошным фейерверком. И каждый для себя интерес находил. Старшее поколение потанцует минут пять - да и за карточный стол, чтоб не только игрой насладиться, но и пофилософствовать! Да и матушка Екатерина туда же. Любила она время за картами провести!


Иван Степанович, который давно уже вертелся, как уж на сковородке, решил привлечь внимание к своей персоне.

-А сколько ж Вам лет, любезный Павел Сергеевич, что Вы с таким азартом балы Екатерины вспоминаете? В Вашем возрасте беречь себя надо, а не отплясывать фигуры в кадрили. Присядьте лучше на диванчик, отдохните, а как накроют ломберный столик - и вы тут как тут.


-Что Вы такое несете? - возмутился Павел Сергеевич. - Мои воспоминания яркие, потому что подобную красоту трудно забыть. Я тогда мальчишкой безусым был, почти младенцем. И уж позвольте мне самому решать, когда отправиться за карточный стол и отправиться ли туда вообще!


Павел Сергеевич весь затрясся и щеки его под румянами налились краской. Мы испугались, что с ним случится удар, и тут мой папенька переключил внимание присутствующих на Сержа Иконникова.

-Скажи, Сергей, тебе ведь довелось присутствовать на балу у императора Александра в имении Запрет под Вильно? - Не успел Серж кивнуть в ответ, как Иван Степанович снова вклинился в разговор.

-Это ведь там Александр получил известие о вторжение Наполеона в Россию? Как он это воспринял?

Присутствующие тут же зашумели, в общем шуме можно было услышать имена Наполеона и Александра. Особенно впечатляли женские голоса, с придыханием упоминавшие красоту нашего императора.

Иконников сдержанно улыбнулся и ответил весьма кратко, не вдаваясь в подробности, которых от него ждали.

-Государь не сказал об этом никому ни слова. Не хотел никому испортить праздник, хотя далось это ему нелегко. Он проявил невероятную выдержку, улыбался, шутил. Государь запомнился гостям своей любезностью и приятным обхождением.


Тут я исполнилась гордости за нашего императора. Когда я его встретила на прогулке в Санкт -Петербурге, он поразил мое детское воображение своими манерами и приятной внешностью. Сейчас, слушая рассказ Сержа о бале в Вильно, я гордилась его выдержкой, достойной великого правителя. Все- таки здорово, когда можно гордиться своим императором. Тем более, когда есть с кем сравнить. Этот вывод я сделала, услышав, как в завершении своего рассказа, Иконников сказал: "Символично то, что через два месяца здесь же Наполеон давал бал. Он пробыл минут пять и покинул зал. Говорят, сейчас это некогда цветущее имение превращено в руины".


Пока я это слушала, во мне крепла мысль, что, возможно, Наполеон и великий воитель, но до нашего Александра ему далеко. Вот кто настоящий император и по рождению и по воспитанию и по поведению. Чего нельзя сказать о Наполеоне. Рядом с нашим Александром он всегда будет выглядеть выскочкой-коротышкой. Нет в нем подлинного величия.


Гости сегодняшнего бала, похоже, думали также, как и я. Они забросали Сержа вопросами, а потом долго охали и ахали, обсуждая его рассказ. Я же отвлеклась мыслями на предстоящий бал. Пока мой карне был не очень заполнен. Хорошо, что Иконников пригласил на тур вальса. Я очень люблю этот танец, особенно, когда кавалер прекрасный, и мне печально было слышать, что мы чуть не лишились этого украшения балов, я имею в виду вальс, а не Иконникова, из-за прихоти императора Павла.


Постепенно карне начал заполняться. Расскажу вкратце про кавалеров. Капитан в отставке Андрей Ильич Окунев, потерявший глаз в Бородинском сражении, граф Заболоцкий Антон Викторович, год назад овдовевший. Говорят, что супруга так от него натерпелась на этом свете, что отходила в мир иной с радостной улыбкой на устах. Вот, теперь он новую жертву ищет. Я, как увидела его хищный взгляд, так и похолодела вся, несмотря на африканскую жару. Да, не забыть бы Вам рассказать про нашего путешественника польских кровей Анджея Потоцкого. Очень колоритная фигура. Я дала согласие станцевать с ним второй вальс.


Анджей не сидит на одном месте подолгу. Он любит путешествовать по экзотическим странам. Посетил наш Восток - Бухару, Самарканд, добрался до Индии. Сейчас вернулся откуда-то из Северной Африки. Рассказы его всегда интересны и необычны. Чего нельзя сказать о нем самом. Одет он всегда очень неряшливо, про модную одежду, если речь не идет о праздничных нарядах Индостана, он и не слышал. Более того, мне кажется, что о гигиене он тоже не очень много чего знает. Но поговорить он любит не меньше, чем Иван Степанович Рыжков. Он уже давно силился вступить в разговор, но тема балов времен Екатерины Великой ему малознакома. И вдруг - о, счастье! Господин Рыжков поклонился Пескаревой Авдотье Ильиничне. Сделал он это не очень изящно, в виду большого живота, помешавшего ему склониться к ее руке пониже. И тут, наконец, Анджей взял слово. Голос у него громкий, наверное, это полезное качество в его путешествиях. В случае, если он заблудится где-нибудь в пустыне Гоби, то всегда может рассчитывать своим трубным гласом призвать на помощь местные племена. Вот и сейчас его услышали все присутствующие. Гомон голосов разом стих.


-Ох, Иван Степанович! Разве так ухаживают за дамами? Вам бы у страусов поучиться. Вот кто делает это грациозно. В брачный период страус склоняет колени перед своей избранницей и опускает свои крылья до земли. Это незабываемое зрелище.


Рыжков, услышав, что его сравнили со страусом, остолбенел и даже потерял на какое-то время дар речи, что с ним редко случается. А вот Авдотья Ильинична, напоминающая цветок из гербария, засушенный несколько лет назад, вдруг сделала попытку расцвести.


-Ну что Вы такое говорите, господин Потоцкий! Иван Степанович - прекрасный кавалер, а его поклон был так грациозен, что я запишу его имя в свое карне на тур вальса. Вы ведь с этим ко мне хотели обратиться? Как Вы на это смотрите, Иван Степанович? Вальс или кадриль? Я бы предпочла вальс. Справитесь?


На это предложение господин Рыжков вынужден был, улыбаясь, согласиться. Хотя в глубине души наверняка скрипел зубами. При его комплекции вальс для него был настоящей пыткой. Все уже давно заметили, что он тщательно избегает этот танец, и только госпожа Пескарева была в неведении.


Я могу дальше не описывать гостей. Все они в равной степени были скучны, малоинтересны, малообразованны. Были военные, были гражданские. Публика разношерстая, как почти на всех уездных балах.


Помещение для танцев маленькое, тесное. Духота, отсутствие свежего воздуха. У дам к концу праздника расплелись кудри, потекли румяна и помада. Платья помялись. В перерывах между танцами, маменьки и тетеньки пытались привести в порядок внешность своих подопечных. Но это было не по силам даже волшебнику. Наши уездные балы в завершении своем - жалкое зрелище. Неудивительно, что, покидая гостеприимных хозяев, гости стараются сделать это быстро, пряча лицо за веером или прикрываясь муфтой. И только очень юные создания, вроде меня и Мари, могут выдержать это испытание с честью. Я дала себе зарок: став старше - покидать бал задолго до конца. Чтоб не выглядеть пугалом!


В заключение, несколько слов о полученном удовольствии. Мой первый выход в полонезе с Рыжковым был ужасен. Иван Степанович начал не с той ноги, что сразу же вызвало некоторую путаницу, а падая на колено, он потерял равновесие и чуть не упал. При этом он все время пыхтел и сопел. Мне казалось, что господин Рыжков будет смущен таким неудачным выступлением, но как же я заблуждалась! Он с улыбкой заявил мне, что мы были, несомненно, лучшей парой! Мне бы его самомнение!


Следующим испытанием был танец с господином Васильчиковым. Тот вообще путал фигуры и дважды наступил мне на ногу. А граф Заболоцкий так сильно сжимал мне руку во время танца, что я испугалась, не вынашивает ли он мысль немедленно уволочь меня в свое имение в качестве супруги номер 2.


Вальс с поляком-путешественником стал настоящим приключением. Анджей не слушал музыку и кружил меня по собственному разумению так, как ему виделось. Мы чудом не сталкивались с другими парами, хотя несколько раз были близки к этому. Отдохновением стал вальс с Иконниковым. Какое это было счастье. Я могла бы кружиться с ним вечно. Но, к сожалению, танец быстро закончился.


После бала господа Масловские пригласили всех гостей без исключения - вот уж невероятная щедрость - к обеденному столу, поразившему гостей своей изысканностью. На столе стояли серебряные приборы и вазы с фруктами, бокалы все были сплошь из серебра. Слуги обносили всех вином и основными блюдами. После каждой подачи блюд менялись столовые приборы и тарелки. В конце ужина был подан довольно приличный десерт.


К своей досаде я оказалась за столом рядом с господином Рыжковым. Вот когда я прокляла свой хороший слух! Вы не поверите, но я слышала, как у него трещало за ушами от усердия, с которым он поглощал блюда. Неужели он и правда впрок наедается перед постом? Хотя, судя по объемам это его единственная страсть.


Вот, пожалуй, и все мои впечатления от нашего уездного бала. Надеюсь, что Вам в Вашей жизни довелось участвовать в более интересных праздниках.


С неизменным уважением,

Эмилия


15 ноября 1813 г.

Мари Обухова - мисс Джейн Остин


Дорогая Джейн! Как же тяжело у меня на душе. А я никому я не могу рассказать причину моей грусти. Наверное, Вы единственный человек, который сможет понять меня. Случилось ужасное событие, которое перевернуло всю мою жизнь. Если бы я не была православной христианкой и не знала, что самоубийство тяжелый грех, я бы, наверное, бросилась в омут с головой.


Когда Вы написали мне о своей семье, о Ваших замечательных братьях - Джеймсе, Фрэнке, Генри, Чарльзе, о том, как они заботятся о Вас, я Вам даже позавидовала немного, хотя зависть мне не присуща. Вы так хорошо описали мне характер каждого, что мне иногда кажется, что я с ними близко знакома. А Ваша сестра Кассандра - какое счастье иметь такую сестру, это же настоящее сокровище. И Ваши преданные подруги: Мэри и Марта Ллойд. К сожалению, у меня нет подруг. Моя кузина - единственная моя сестра и подруга.


И, увы! Я не могу быть с нею такой откровенной, как с Вами. Иногда мне кажется, что не я младше ее на год, а она младше меня года на три. В ней просто клокочет какой-то подростковый авантюризм, заставляя совершать странные поступки. Она играет судьбами людей, как дети играют в куклы и лошадки. И при этом, в ней есть сильный внутренний стержень. Мне было бы трудно даже представить, чтобы она произнесла когда-нибудь те слова, которые я Вам написала в начале письма.


О, нет. Отчаяние - это не по ее части. Она - человек действия. Наверное, она из тех девушек, о которых сочиняют романы. Эмилия Вам, наверное, писала о " Наталье, боярской дочери", это роман нашего писателя Карамзина, очень любимый моей сестрой. Мы с ней обе зачитывались его романами. Теперь, когда я думаю об Эмилии, то сразу же вспоминаю Наталью. Кузина очень похожа на героиню этого романа. Ее ничего не страшит. А я, скорее, Лиза из романа Карамзина "Бедная Лиза". Мне суждено быть обманутой. Надеюсь, что я не повторю судьбу несчастной и не покончу жизнь самоубийством, хотя и очень близка к этому.


Дня два назад приехал Сергей Иконников и рассказал, как ему казалось, забавную новость. Я знаю Сергея с детства. Это хороший, порядочный человек, и, если бы он догадывался, какую боль мне причиняет, он бы не стал преподносить эту новость в таком ключе. Все дело в моей тайной любви к сыну нашего священника отца Михаила. В детстве мы иногда играли вместе. Позднее встречались во время церковных служб. И не только. Так как я пела в церковном хоре, то мне приходилось бывать в храме и в доме у отца Михаила гораздо чаще, чем моей сестре Эмилии.


Постепенно у нас сложились с Василием доверительные отношения. Мы много говорили о Боге, о проявлении божественного в нашей жизни. Делились своими мыслями и чувствами. Постепенно наша дружба стала чем-то большим. Во всяком случае, для меня. Но мне казалось, что и Василий испытывает ко мне такие же сильные чувства. При виде меня у него учащалось дыхание, а когда наши руки соприкасались, он заливался краской смущения.


Когда Василий в последний раз уезжал в семинарию, он сказал мне, что еще никогда ему не было так горько покидать Энск, родительский дом и, тут он запнулся, покраснел и добавил - друзей. А еще он сказал, что этот год - решающий в его жизни. Что он должен серьезно поговорить с отцом перед отъездом. После этих слов он впервые взял мою руку в свои ладони, слегка сжал мои пальцы и приложил к сердцу. Я задохнулась от счастья и нахлынувших на меня чувств. В эту минуту я поверила, что и он любит меня. Конечно же, мы не могли писать друг другу письма. Но я ждала... Ждала, что отец Михаил придет в наш дом и попросит у дяди моей руки для своего сына. Как я надеялась на это! И вдруг такая страшная новость, да еще преподнесенная, как фельетон. Сама не знаю, как я выдержала этот вечер, как прожила следующий день. Все было, как во сне.


А сегодня утром, когда я пела романс Антуана Луайе "Неопытный охотник" на французском языке в гостиную тихо и незаметно вошел Сергей Иконников. Я его не заметила, так как вся предалась музыке. Я пришлю Вам ноты и текст этого романса на французском языке, Вам он наверняка понравится. Он очень поэтичен:

"Расставляет мальчик сети,

Ловит птичку вновь и вновь.

Эта птичка в целом свете

Называется "любовь".

Не поймаешь птичку в сети,

Не старайся, не лови.

Подрастете скоро, дети.

Не спасетесь от любви". ( перевод с фр. Н.А Эскиной)

Луайе гитарист, и этот романс поется под гитару, но я переложила его для фортепиано. Вообще судьба Антуана Луаей очень интересна. Он француз и, хотя родился в буржуазной среде, примкнул к партии роялистов, был одним из гвардейцев, защищавших Людовика 16, после победы революции, сражался в армии принцев, а потом приехал в Санкт-Петербург, стал учителем игры на гитаре у нашей императрицы. Сейчас он перекладывает русские песни под гитару. Вот такие бывают перипетии судьбы. Мне нравятся его романсы, но самый любимый для меня "Неопытный охотник".


Исполняя его сегодня, я испытывала особенные чувства. Я вспомнила, как пела этот романс Василию, как он ему понравился настолько, что он начал мне подпевать. Какой это был прекрасный день! Не успев закончить романс, я упала головой на клавиатуру и горько разрыдалась. Никогда еще я не чувствовала такой пустоты и такого одиночества в груди, как в эту минуту. Из меня как будто вырвали сердце, а вместе с ним все, что наполняло мою жизнь радостью и красками.


Неожиданно кто-то ласково коснулся моей головы, и я услышала тихий сочувствующий голос: "Бедное дитя! Прости, я ничего не знал и даже не догадывался, когда рассказывал за столом эту историю". Я испуганно вскинула голову и увидела склонившегося ко мне Сергея. Не знаю, что могло бы случиться дальше, но тут распахнулась дверь, и в гостиную влетела, как вихрь, Эмма. Такая она есть. Она все делает быстро, вбегает в комнату, скачет на коне, даже танцует быстрее, чем все остальные. Когда мы были маленькими, то за ней никто не мог угнаться. Мисс Грей дала ей прозвище: "Ураган". Сергей успел только прикрыть меня собой, чтоб Эмма не заметила слез, иначе расспросы бы длились целый день. Она бы не отстала от меня, пока не выпытала бы всю историю.


Я боялась, что Эмилия заинтересуется происходящим. Но ее голова была занята свежими новостями, которыми она поспешила с нами поделиться. Сегодня утром в Энск должен приехать Василий со своей молодой женой. Сведения самые верные, так как их сообщила ей в письме Лариса, сестра Василия. Там была указана точная дата. Василий все рассчитал: день свадьбы, дорога в Санкт-Петербург, рукоположение и приезд к отцу. Так что сегодня вечером мы сможем увидеть их вдвоем на вечерней службе.


Сообщив новость, Эмилия выскочила из комнаты. Сергей обернулся ко мне, увидел, что я нахожусь на грани обморока, подвел меня к окну и открыл его. Свежий морозный воздух привел меня в чувство. После этого Сергей предложил мне подняться в свою комнату и немного отдохнуть. Он пытался утешить меня, говоря общие слова о том, что время лечит, что пройдет время, и я буду со смехом вспоминать эту историю. Я ему на это ничего не ответила. Он - мужчина и не сможет меня понять.


Милая моя мисс Остин! Не думайте, что я не смогу отличить истинную любовь от детской влюбленности. Дело в том, что я уже была влюблена, именно так, как об этом говорил мне Сергей. По- детски. Эта история случилась со мной в апреле. Мне месяц, как исполнилось 16 лет, и я вся наполнилась предвкушением любви. Весна наступила рано, погода стояла теплая, и дядюшка решил перебраться в имение пораньше. Мы наслаждались прекрасными весенними днями, много гуляли по полям и тенистым аллеям парка. Я наблюдала, как просыпается природа и с радостью впитывала в себя ароматы леса. Певчие птицы вернулись из теплых краев и услаждали наши души чарующими звуками. С упоением я рисовала окружающие имение пейзажи, наслаждаясь каждым солнечным днем. Все в моей душе пело, словно в предчувствии любви.


Однажды днем, возвращаясь с прогулки по окрестностям, мы заметили стройного юношу в форме улана, который на быстром коне скакал в сторону нашей усадьбы. Эмилия предположила, что этот всадник привез известие об Иконникове, который тогда вместе с нашей армией был в Европе. Мы наперегонки побежали в сторону дома. Когда мы влетели в гостиную, то застали там дядюшку и молодого улана. Дядюшка нам его представил, как адьютанта-посыльного Кутузова Александра Андреевича Александрова. Юноша был ранен в сражении при Бородино в ногу, вылечившись, служил при штабе главнокомандующего Кутузова, но ранение снова дало о себе знать. Он был вынужден уехать долечиваться к отцу в Сарапул, а теперь возвращался в армию. Дядя сказал, что он проведет у нас неделю-другую, отдохнет, так как нога снова начала болеть. Вероятно, сказывалась усталость от дальней дороги. Александр Андреевич в армии свел знакомство с Иконниковым, и, отправляясь в Россию, пообещал заехать к нам и передать от него подарки и письма.


Господин Александров оказался очень интересным человеком, образованным и необыкновенно смелым, в тоже время в нем чувствовалась какая-то женская мягкость, что и подкупило меня. Внешне он был довольно привлекателен. Несмотря на богатый военный опыт, он сохранил в своей фигуре юношескую хрупкость. Нас покорили его рассказы о военной службе. В армии он находился с 1806 года, сражался при Гуттштадте, Гейльсберге, был свидетелем подписания Тильзитского мира. Его рассказы меня просто заворожили. Благодаря своей наблюдательности, он подмечал такие детали, на которые обычно не обращают внимания, а именно они придают аромат любому рассказу. К тому же Александр Андреевич оказался очень скромным юношей. В своих рассказах он восхвалял подвиги друзей, о своих же говорил как бы между прочим. Редкое качество среди военных!


Вот так и случилось, что я в него влюбилась. Утром я просыпалась с ощущением счастья, так как знала, что встречу его за завтраком, вечером ложилась спать, с надеждой увидеть его снова. Дни пролетали быстро, вот уже истекали две недели отдыха, которые он позволил себе. Нога его чувствовала себя прекрасно, поэтому он назначил день отъезда. Я все ждала чего-то, какого-то объяснения, но ничего не происходило. Он был ровным в отношениях нас с Эмилией, никого из нас не выделял. С дядей он проводил время с таким же удовольствием, как и с нами. Играл в шахматы, обсуждал политическую ситуацию и новости с фронта.


В его последний вечер я не выдержала этой неопределенности и, воспользовавшись тем, что мы с ним оказались в парке одни, призналась ему в любви. Не знаю, чего я ожидала, но уж никак не того, что за этим последовало. Александр Андреевич повел себя очень достойно. Он очень мягко сообщил мне, что не может ответить на мои чувства. Напряжение последних дней было таким большим, что мои нервы не выдержали, и я горько разрыдалась. Я плакала и не могла остановиться. Александр Андреевич слегка растерялся, а потом обнял меня и стал успокаивать. Он говорил, что в моей жизни обязательно появится хороший человек, который меня полюбит, и которого полюблю я.


Но вы же понимаете, что подобные речи не могут успокоить влюбленную девушку. У меня началась настоящая истерика, сквозь слезы я стала выкрикивать, что ничего не будет, что я рождена проклятой, что моя мать была крепостной актрисой, из-за нее погиб отец...Бог его знает, что еще я тогда наговорила. Мне сейчас самой стыдно все это вспоминать. Александр Андреевич в этой ситуации проявил настоящее благородство. Он подвел меня к парковой скамейке и усадил на нее. Видя, что я продолжаю плакать, он сел рядом и взял мои руки в свои. Александр Андреевич немного помолчал, было видно, что внутри его идет какая-то борьба, потом он внезапно принял решение и заговорил. В этот день я услышала странную и необычную историю его жизни. Единственно, о чем он меня попросил - не злоупотреблять оказанным мне доверием и не рассказывать пока его историю никому.


Оказалось, что его детство было столь же безрадостным, как и мое. Его мать была женщиной суровой, замуж вышла за гусарского ротмистра без благословения родителей. К ребенку своему относилась без нежности. Однажды, когда он долго плакал по время долгого переезда, она выхватила его из рук няни и выбросила из окна кареты. Несчастного младенца подобрали гусары. Отец после этого случая отдал ребенка на воспитание гусару Астахову, который и заменил ему родителей. Он воспитывал ребенка так, как ему подсказывал опыт и сердце: учил скакать на лошади и держать в руках оружие.


Я слушала, затаив дыхание. И тут, Александр Андреевич замолчал, погрузившись в свои воспоминания. Я не смела его потревожить. Что-то подсказывало мне, что история имеет удивительное продолжение. Но даже помыслить не могла, какое признание мне доведется услышать!


Чтобы прервать затянувшееся молчание, я решилась задать вопрос, который вертелся у меня на кончике языка, и с ужасом спросила, что же побудило родную мать так поступить с собственным ребенком. Его ответ поразил меня, как удар молнии: "Мама хотела, чтоб родился мальчик, а на свет появилась девочка". Не знаю, как Вы поступили бы на моем месте, услышав то, что предмет Вашей любви женщина, переодетая мужчиной, возможно, вскочили бы с негодованием и ушли, но я сидела тихо, как мышь и ожидала продолжения рассказа.


Александр Андреевич твердо посмотрел мне в глаза и сказал, что когда-то носил имя Надежда. В восемнадцать лет его, вернее, ее выдали замуж. Родился сын Иван. Но семейная жизнь не привлекала Надежду. Она ушла от мужа, оставив ему сына, и вернулась к родителям. Через некоторое время Надежда влюбилась в казачьего есаула и уехала с ним на своем верном коне Алкиде, переодевшись в мужскую одежду. Взяла себе мужское имя Александр. Но вскоре она ушла от есаула, поступила в Коннопольский уланский полк. С этого и началась ее военная служба. Свое нынешнее отчество и фамилию она получила после встречи с Александром 1. Император узнал о девице-кавалеристе и пригласил ее во дворец, а услышав о ее горячем желании служить Отечеству, сражаясь за его свободу и независимость, был покорен. Он наградил ее Георгиевским крестом за спасение офицера и произвел корнеты. Вот так она и продолжила сражаться за Родину под мужским именем, но уже с императорского благословения.


Я слушала Александра Андреевича с благоговением. Мои слезы давно высохли. Сначала я сравнивала подвиг Надежды с подвигом боярской дочери из книги Карамзина, а потом поняла, что подвиг госпожи Дуровой - это настоящая фамилия корнета - гораздо значительнее. Наверное, и правду говорят, что жизнь гораздо интереснее любого книжного сюжета. Мы в своем Энске слышали об участии женщин в военных действиях. В основном, речь шла о крестьянках, и они не скрывались под мужскими именами. Однажды Иван Степанович Рыжов рассказал о двух женщинах из Смоленской губернии: Василисе Кожиной и кружевнице Прасковье. Василиса вместе с мужчинами из своего села конвоировала пленных французов и даже зарезала косой одного из них за непослушание. А Прасковья топором зарубила двух французов, которые хотели разграбить ее дом, а потом собрала отряд из местных мужиков и увела их в лес. Оттуда они совершали набеги на французов, вели партизанскую войну в тылу врага. Но вот подвиг Надежды, или как она себя называет Александра Андреевича, уникален.


Я пообещала Александру Андреевичу, он не признает уже других имен, не распространяться об истории его жизни, после чего мы с ним по-дружески расстались. Я пожелала ему здоровья и удачи, а он мне счастья. Возможно, когда-нибудь я смогу прочесть подробную историю его жизни, ведь он, когда выйдет в отставку, собирается написать книгу воспоминаний.


После отъезда Александра Андреевича, я нашла в своем дневнике засушенную травинку. И с улыбкой вспомнила, как в один из дней мы прогуливались с храбрым уланом вдоль пшеничного поля с только что обозначившимися зелеными всходами. Я восхищалась красотой мира, а Александр Андреевич снисходительно слушал меня, покусывая стебелек какой-то травинки, сорванной у обочины дороги. Когда мы возвращались домой, он отбросил ее в сторону, а я незаметно подняла и положила в свой дневник. Теперь же мне было смешно вспоминать об этом поступке. Я выбросила этот сувенир в раскрытое окно. Вот так закончилась моя первая влюбленность.


В начале лета отец Михаил попросил разрешения у дядюшки приютить его сына - Василия. Он подорвал свое здоровье усиленными занятиями в семинарии. Врачи посоветовали отправить его в деревню. Дядюшка, конечно же, не был против. Я и до этого хорошо знала Василия, мы ведь часто играли вместе в детстве. Но сейчас я смотрела на него глазами взрослой девушки. За два месяца, что он провел в имении, мы с ним очень сблизились. Я с удивлением отметила, что наши вкусы во многом совпадают, полюбила гулять с ним по нашим деревенским просторам. Какое же счастливое время это было! Вовсю цвела черемуха, от ее запаха я становилась сама не своя, во мне появилась какая-то легкость. Хотелось смеяться, танцевать... Потом зацвели сирень, жасмин, шиповник. Вся деревня была наполнена этими волшебными запахами. Вот так постепенно во мне и зародилось настоящее сильное чувство.


Оно было гораздо глубже и прекраснее, чем увлеченность Александром Андреевичем, потому что основывалось не на восхищении чьими-то подвигами, а на общности интересов, единстве мыслей и чувств. Вот поэтому я и не смогу последовать совету Сергея Иконникова. Сейчас я пишу Вам это письмо, обливаясь слезами. Не знаю, как я выдержу сегодняшнюю службу. Сергей советовал мне сказаться больной и не ходить. Но это, как струп на ране, знаешь, что нельзя срывать, но все равно отрываешь корку, хоть это и обнажает рану снова.


Простите меня за то, что обременяю Вас своими заботами. Но мне не с кем больше поделиться своей печалью.

С неизменным и глубоким уважением,

Мари Обухова


17 ноября1813 г.


Эмилия - мисс Джейн Остин


Дорогая Джейн!

Как я рада была получить Ваше письмо. А еще больше меня обрадовала новость, которую Вы сообщили. Оказывается, Вы задумали писать новый роман, на который Вас вдохновили наши с Мари письма. Вы даже пообещали дать этому роману имя - Эмма, используя по две буквы от наших имен: Эм - Эмилия и Ма- Мари. Для меня и Мари это огромная честь. Правда, не знаю даже что из того, о чем я Вам писала, можно было бы использовать для романа. А у Мари вообще такая скучная, размеренная и правильная жизнь, что ее вряд ли хватит даже на одну страницу повести. Но на то Вы и писательница, что можете сотворить книгу из ничего. Мне бы Вашу фантазию. Хотя, нет. Мне бы не хватило усидчивости. Я все время куда-то спешу, не могу усидеть на месте.


И ведь не сказать, что мне не приходится совсем заниматься хозяйством. Отец с этого года возложил на меня часть хозяйственных забот по дому. Я совместно с нашими поварами обговариваю меню на целый день. С учетом особенностей Анри Клермона и Акулины это не такое простое дело. Кстати, в этом плане наши с Вами хозяйственные заботы очень похожи. Я помню, как в одном из писем Вы очень смешно рассказывали, как Кассандра составляет меню и согласовывает его с кухаркой. Я рада, что Вас наконец-то освободили от домашних дел, и теперь на Вас возложена лишь почетная участь хранительницы ключа от винного погреба, да приготовление завтрака, который состоит из чая и тостов. Надеюсь, что эти необременительные дела не мешают Вам заниматься любимым делом на радость читателям? Хорошо еще, что Ваша матушка в своем весьма почтенном возрасте находит в себе силы заниматься садом и огородом, не думаю, что выкапывание картофеля Вам бы понравилось. Мне - точно нет! С некоторых пор папенька возложил на меня еще одну обязанность. Я теперь слежу за тем, чтоб в доме поддерживалась чистота, распределяю работу по дому между слугами. Покупки по хозяйству и для кухни - тоже на мне.


Недавно я даже заслужила похвалу отца. А это совсем не просто. Он у меня довольно скуп на похвалы. Вот пишу Вам это и думаю: "Ну, какая я героиня романа?" Даже такой близкий мне с детства человек, как Серж Иконников обратил внимание не на меня, а на Мари. Но я его понимаю.


Серж самый привлекательный мужчина из всех, кого я видела в нашем Энске. И самый умный. И добрый. И веселый. И храбрый. И...Да, конечно, я в него влюблена. Вы это уже поняли. Но в него невозможно не влюбиться. Когда ты смотришь на гусей в пруду, и вдруг появляется белый лебедь, то ты невольно начинаешь любоваться им. Он поразит изяществом форм, особой грацией движений. Вот и Серж такой. В любом обществе на него тут же обращают внимание. Смешное сравнение, да?


Но, помимо этой новости, которая для Вас, при Вашей проницательности, давно не новость, мне и рассказать-то почти нечего. Хотя, есть, я чуть не забыла главную новость. Вчера на вечерней службе мы должны были увидеть Васеньку с молодой попадьей. О дате его приезда мне сообщила в письме Лариса. Но этого не произошло. Очевидно, Васенька задержался в Санкт-Петербурге. Начинается пост и только что рукоположенных священников, наверное, поставили в помощь священникам в храмах, чтоб они поучились вести службы. Такое иногда случается, как нам сообщил отец Михаил.


Он, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке. И это понятно. Если Лариса написала своему папеньке такое же письмо, как и мне, то он не может не сожалеть о загубленной судьбе сына. Василия мне даже жалко стало. Конечно, я к нему никогда не испытывала особых дружеских чувств. Из всей семьи отца Михаила мне больше всех импонировала Лариса. Но сейчас, читая ее письмо, я искренне сочувствовала ее брату. В своем письме она привела мне выдержки из отчаянного письма Василия.


Оказывается, он был влюблен в какую-то девушку, которая, по его мнению, отвечала ему взаимностью. Имя ее он так никому и не открыл, кроме своего папеньки. Он умолял его разрешить жениться на девушке не поповского сословия. Но отец Михаил, обжегшись на молоке, начал усиленно дуть на воду. После неудачного первого брака Татьяны, он не дал Василию своего благословения на сомнительный, по его мнению, брак. Он буквально настоял, чтобы Василий женился по его выбору. А так как времени на смотрины не было, то Василий принял решение жениться, дав заочное согласие.


Когда он приехал в Киев и увидел свою суженую, то совсем пал духом. Ладно бы только внешность была неудачная, но у девушки, которая оказалась старше его на пять лет, был ужасный характер. Разговаривать спокойно она не могла, все время переходила на крик, который был слышен даже на соседней улице. Олеся щедро раздавала подзатыльники своим младшим братьям и сестрам. За столом она громко чавкала и облизывала жирные пальцы. А уж внешность будущей попадьи его совсем ошеломила. Была она толстой, с маленькими глазками - буравчиками на широком лице с квадратным подбородком.


Василий перед свадьбой всю ночь прорыдал в подушку, а утром встал ни свет ни заря и долго молился Богу, прося прощения за грех уныния. Хотя на его месте каждый бы впал в этот грех. После утренней молитвы он написал горькое письмо Ларисе с просьбой молиться о его душе и отправил с первой почтой. Больше Лариса писем не получала, но так как все ждали его приезда, то особо и не волновались. Что ж, скоро мы все сможем увидеть новую попадью. Если возлюбленная Василия из нашего города, то, встретившись с молодоженами, она должна быть удовлетворена. Возлюбленный понес наказание за свое предательство.


Ну, вот пока и все новости.


С неизменным уважением,

Эмилия Обухова


17 ноября 1813 г.

Эмилия - мисс Джейн Остин


Только успела отправить Вам письмо, как у меня появились новости. Вчера на вечерней службе я неожиданно встретила господина Зубова. И что самое неприятное, он протиснулся сквозь толпу, чтоб оказаться рядом со мной. Сначала я, конечно, не сочла этот его поступок неприятным, так как считала, что он хочет поговорить со мной о Наталье. Церковь не самое подходящее место для бесед подобного рода, но в нашем доме у него не было особых причин появляться, да и мне нечего было делать в имении Иконникова.


Поэтому я спокойно отнеслась к тому, что он оказался совсем рядом со мной на службе. Но напрасно я надеялась на разговор о Наталье. Вместо этого, он стал интересовался здоровьем моего папеньки и моим здоровьем. Как будто не видел нас воочию перед собой жизнерадостными, румяными и полными сил. Меня это стало раздражать, и я немного отодвинулась от него, сделав шаг в сторону кузины. Но не тут - то было. Зубов тут же прошмыгнул следом за мной, оттеснив стоящую рядом госпожу Прямикову. Слава Богу, что она слепа и глуха, а то не отбелиться мне было бы потом от сплетен. Никто ж не знает, что Зубов поклонник моей горничной. Еще приписали бы мне роман с управляющим!


Я смирила свой гнев, подумав, что он просто очень стеснителен и не знает, как ему начать разговор со знатной барышней. Я открыла было рот, чтоб поощрить его какой-либо фразой, но тут он поинтересовался здоровьем Мари. Я не выдержала и ехидно сказала, что он не успел еще спросить меня о здоровье господина Иконникова. И что Вы думаете? Он тут же извинился за забывчивость и спросил меня, как себя чувствует Серж. Тут я не выдержала и сообщила ему, что он должен знать это лучше, чем я, ведь он служит в его поместье и ездит к нему каждый день с отчетами.


Похоже, Зубова моя отповедь нисколько не огорчила, потому что он тут же перешел к новой теме. Посетовал, что мы не смогли познакомиться с женой Василия. Поинтересовался, не имеем ли мы сведений, когда он, наконец-то, прибудет в отчий дом. Утомленная беседой с ним, я отвечала очень коротко. Заметив мое недовольство, Зубов тут же придумал весьма глупую историю, в надежде меня заинтересовать. Сказал, что вчера поздно вечером он выходил из городского дома господина Иконникова и вдруг заметил господина, очень похожего на Василия, только в мирской одежде. Он прятался в тени деревьев. Управляющий его окликнул, но тот не отозвался. Тогда Зубов пригрозил вызвать лакеев, если злоумышленник, а он уже не сомневался в этом, не уйдет прочь. Но, судя по всему, тот и так уже ушел, повсюду царила тишина и покой, ночь была лунная, видно было хорошо, рядом с домом горел фонарь, поэтому Зубов успокоился и с чистой совестью отъехал в имение.


Он рассчитывал заинтересовать меня этим нелепым рассказом, но глубоко просчитался. Если обращать внимание на всех прохожих, идущих вечерней порой по своим домам, то мир будет казаться полным злодеев, а желтые дома, как у нас называют больницы для душевнобольных, будут переполнены перепуганными пациентами. Видя отсутствие интереса к его рассказу, Зубов перепробовал еще несколько тем, таких же пустых и незначительных. При этом он все время улыбался. Отсутствие зуба делало его улыбку очень неприятной, жаль, что никто ему об этом не говорил. Самое грустное, что о Наталье он даже и не вспомнил.


Домой я вернулась в сильном раздражении. Но потом я подумала немного и поняла, что господин Зубов просто очень стеснительный человек, поэтому он не смог начать разговор о Наталье, хотя и пытался подступить к этой теме, расспрашивая меня о здоровье моей семьи. Я выказала невероятную черствость, не поощрив его, и, не направив разговор в нужном направлении, чего он наверняка ждал от меня.


Кляня себя за недогадливость, я уже не чаяла, что увижу в скором времени Ивана Пантелеймоновича и печалилась, что не смогу исправить свою ошибку, как вдруг мне доложили, что он просит аудиенции. Я была потрясена и просила впустить гостя. Оказывается, господин Зубов привез письмо от Сержа Иконникова с извинениями, что тот не сможет прийти сегодня на обед. И вот, вместо того, чтобы просто передать письмо, Зубов проявил изобретательность, чтоб увидеть меня и, конечно же, Наталью.


Я расстроилась, что отослала горничную в город по делам, но потом сообразила, что так даже лучше, так как Зубов сможет с нею без помех там встретиться и поговорить. Я только лишь успела сообщить ему об этом факте, как вдруг Зубов бросился передо мною на колени и сообщил, что это редкая удача застать меня одну без компании навязчивой горничной.


Я была настолько ошеломлена подобным заявлением, что не сразу даже поняла, о чем он говорит. А когда смысл его речей донесся до меня, то раздражению моему не было предела. Оказывается, Зубов посмел вообразить, что я испытываю к нему нежные чувства. Он говорил, что мы почти ровня, так как он тоже дворянин, хоть и обедневший, почему и вынужден работать управляющим. Но, несмотря на это, он надеется, что мой папенька будет милостив к нам и отнесется с пониманием к нашему чувству.


При этих словах Зубов снова улыбнулся своею противною улыбкой. Я в ступоре уставилась на то место, где когда-то был его зуб, и не могла отвести взгляд. В этой ситуации говорить о Наталье было просто бессмысленно. Передо мной открылась бездна моего заблуждения в отношении этого человека и недопонимания его истинной сущности. Как же я могла так ошибаться? А ведь даже Мари, которую нельзя назвать очень проницательным человеком, застав меня и Наталью за беседой с Зубовым в городе, намекнула мне о том, что Зубов не тот человек, который обратит внимание на горничную. Она сказала, что он кичится своим дворянским происхождением и, когда бывает у нас в доме, ведет себя с дворней очень надменно. Сама не знаю, почему я ей тогда не поверила, хотя в моем присутствии он всегда был вежлив с Натальей. Теперь-то я понимаю, что он надеялся через нее проложить дорогу к моему сердцу, не подозревая даже, что я строила насчет него совсем иные планы.


Пока я размышляла, Зубов перешел к активным действиям. Он схватил мои руки и начал покрывать их страстными поцелуями. Я испытала страшное отвращение и отпихнула его от себя. Зубов стал сизым от злости.


-Как понимать Ваше поведение? - прошипел он. - Все это время Вы поощряли меня, а теперь отталкиваете. Вы хотите посмеяться надо мной?


Я попробовала объяснить ему, что была уверена в том, что на самом деле он интересуется моей горничной, ведь она такая красавица...


Я не успела договорить, как Зубов из сизого стал малиновым. Я даже испугалась, что его хватит апоплексический удар.


-Что? - задыхаясь от гнева, прохрипел Зубов. - Вы хотели сосватать мне, дворянину, свою горничную?


Я бы могла возразить ему на это, тем, что он ведь тоже, имея весьма сомнительные претензии на дворянство, и будучи всего лишь управляющим имения нашего друга, посчитал для себя возможным сделать предложение знатной и богатой наследнице, но не смогла выдавить и слова.


Зубов вскочил с колен, на которых продолжал стоять передо мной, и бросился вон из комнаты, даже не соизволив закрыть за собой дверь.

В сенях он встретил Наталью, но, не ответив на ее приветствие, оттолкнул плечом и покинул наш дом.


Мне стоило большого труда успокоить Наталью после того, как я рассказала ей о том, что у меня за разговор состоялся с Зубовым. Она была страшно огорчена, но не тем, что Зубов ее совсем не любит, а тем, что послушавшись меня, отказала Петруше. Тут она была безутешна. Я попробовала ее успокоить, сказав, что не все еще потеряно, что если Петруша ее по настоящему любит, то снова сделает ей предложение. Но оказалось, что тут все сложнее, что Петруша уже нашел себе новую возлюбленную, а посему она теперь никогда не будет счастлива и лучше ей умереть, чем жить одинокой старой девой и т.д. и т.п.


Ужасно то, что мне некого предложить ей взамен. Наш управляющий в поместье уже не молод, к тому же давно и счастливо женат. А из местных дворян тоже нет никого, кто мог бы заинтересоваться простой горничной. Конечно, можно было бы поискать среди купцов, но у меня не было таких знакомств.


Вот такие у меня неприятные новости. Обещаю, что никогда больше не буду заниматься сватовством, как и просили меня Вы и Мари. Дело это очень непредсказуемое и неблагодарное. Так что, как видите, из меня не получается героиня романа. Что-то не клеится в моей судьбе.


Всегда Ваша верная поклонница,

Эмилия Обухова


17 ноября 1813 г.


Серж Иконников - Джейн Остин

Заранее прошу прощения за свое письмо. Я обещал никогда не писать Вам, но приходится нарушить это обещание. Я знаю, что Мари Обухова состоит с Вами в переписке, поэтому вынужден обратиться к Вам за помощью. Я случайно оказался свидетелем ее душевного расстройства в связи с браком Василия, сына нашего приходского священника. Не сомневаюсь, что в своих письмах она остановилась подробно на этом событии.


Богу было угодно сделать меня поверенным тайн этих незадачливых влюбленных. Не далее, как два дня назад поздно вечером ко мне заявился неожиданный гость. Им оказался Василий. Выглядел он неважно. Платье его было загрязнено, волосы сбились в колтун, сам он сильно отощал и еле держался на ногах.


Он рассказал мне грустную историю. Перед рукоположением он дал обещание жениться на дочери киевского попа. Это обещание давало ему возможность принять сан, чтобы уже потом завершить свои матримониальные дела. Такое возможно и практикуется, когда уже не остается возможности перед рукоположением жениться. Для тех же, кто не выбрал вообще себе жены и собирается принять сан остается одно решение - монашество. Что для Василия было тоже неприемлемо.


К несчастью для себя, Василий влюбился в Марию Обухову. Она ответила на его чувства, и к концу лета Василий был готов просить ее руки. Но, прежде всего, он попросил благословения у своего отца. Отец Михаил высказался категорически против этого брака и нашел ему другую невесту. Так как времени на свадьбу почти не оставалось, то Василий дал обещание жениться заочно. Была назначена дата рукоположения. И вдруг Василий сорвался с места и на последние деньги отправился в Киев, сообщив отцу, что он решил жениться прямо сейчас. Мне же он объяснил свой порыв тем, что не смог выносить неопределенности, его преследовали кошмары, в которых его невеста являлась ему с рогами и копытами, поэтому он решил разом покончить с этим делом.


Но когда он приехал в Киев и увидел свою невесту, то ему показалось, что кошмары, которые он видел по ночам, обрели плоть и кровь. Он молился всю ночь, утром он почти дошел до храма, где его уже поджидал свадебный поезд, как вдруг понял, что его жизнь будет совсем загублена, если он сейчас обвенчается с этой женщиной. В результате он постыдно бежал.


Так как денег у него почти не осталось, то он вынужден был добираться на перекладных, или пешком, питаться, чем Бог пошлет, проще говоря, прося милостыню. Сан он теперь уже не мог принять, ведь он нарушил данное невесте обещание, домой он не решался пойти. И, самое главное, он не знал, что ему делать дальше. Единственным знакомым, как он сказал, к которому он мог прийти за помощью, был я.


Вот так он оказался у моего порога. Долго не решался войти, но когда заметил, что мой управляющий покинул дом, решился, наконец, постучать в дверь. Я принял, как мог, нежданного гостя. Дал ему помыться с дороги, накормил и выделил комнату. Теперь я никак не могу понять, что же мне делать дальше. Василий категорически против моего разговора с отцом, он боится, что отец не переживет этого скандала. Но и с Мари он тоже не хочет пока связываться, так как в свое время дал отцу обещание не встречаться с ней. Василий верит, что все как-то само разрешиться, что если он будет молиться об этом, то Господь ему поможет. Хотелось бы и мне быть в этом уверенным.


Я подумал, что нужно как-то сдвинуть с места эту ситуацию. Поэтому я сейчас и пишу это письмо. Мари очень доверяет Вашему мнению. Что, если Вы подскажете ей мысль обратиться к отцу Михаилу и на исповеди рассказать ему все, что так волнует ее, облегчить, так сказать, душу. Мари очень набожна. Если она последует этому совету, то у отца Михаила будет возможность лучше узнать эту девушку, разглядеть ее чистую хрустальную душу. Им овладеет раскаяние в том, что он разрушил ее жизнь, как и жизнь своего сына. Эта мысль не может не посетить его после письма Ларисы, в котором та описала "красоту" киевской невесты и ее дикий нрав, а также отчаяние жениха. Мне кажется, что после этого, отец Михаил будет готов к диалогу со своим сыном. И хотя священническая карьера последнего загублена, но у него есть шанс начать другую жизнь с любимой девушкой.


Вы, конечно, понимаете, что подобного рода доверительного разговора с Мари Обуховой у меня быть не может. И попросить об этом мне больше некого. В сложившейся ситуации только Вы можете нам помочь.

С надеждой на понимание,

Серж Иконников

PS

Письмо отправлю с дипломатической почтой, так оно быстрее дойдет, мне пообещали доставить ответ по этим же каналам.


19 ноября 1813 года


Эмилия - мисс Джейн Остин


Дорогая Джейн! Я оказалась расстроена происшествием с Зубовым гораздо больше, чем думала. Все эти дни Наталья ходила унылая, с красными от слез глазами и все время тяжело вздыхала, как старуха, ползущая в гору с тяжелым скарбом за плечами. Смотреть на это очень тяжело.


Вчера попросила ее занести подготовленное мною меню на ужин отцу в кабинет, а она разрыдалась и сообщила, что сделает это позже, так как у него сейчас находится Петруша. Барин, дескать, ему поручения какие-то дает.


А сегодня с утра, когда она меня причесывала, я ей вслух прочла письмо от Ларисы. Думала ее развеселить рассказом о жене Василия. А она вдруг расплакалась. Спрашиваю, что, да как. Оказалось, что одного из братьев Олеси зовут Петром. А это имя она теперь не может даже слышать спокойно. Мол, упустила она свое счастье.


Я решила исправить свою ошибку, тем более, что для меня это не составило особого труда. Я вызвала Петрушу и провела с ним назидательную беседу. Наш разговор оказался весьма примечателен, думаю, что Вам он покажется забавным. Приведу его почти дословно.

Петруша:

-Что, барыня, вызывали?

Я:

-Да. Я слышала, что ты сделал предложение моей горничной Наташе? Правда ли это?


Петруша (наморщив лоб):

-Да, барыня, да только вот она отказалась. Я сейчас с другой девицей встречаться начал, так что не беспокойтесь


Я (гневно сдвинув брови)

-Это как же тебя понимать, голубчик? Вскружил голову моей горничной, а теперь другой девушке голову морочишь? А я, значит, не должна по этому поводу беспокоиться?


Петруша (вытаращив глаза)

-Дак это, барыня, она ж сама отказалась. А мне что прикажете делать? Я жениться хочу!


Я (назидательно):

-Петруша, Наталья девушка скромная и ответственная. Как она могла сразу же согласиться? Ты ведь должен был сначала ко мне зайти, попросить разрешения на этот брак. Она не решалась сама меня беспокоить, надеялась, что ты все сделаешь правильно, как и должен делать хороший слуга. Я и приданое хорошее собираюсь за Натальей дать, но сначала хотела бы лучше узнать ее избранника.


Петруша (глубоко вздохнув, с облегчением)

-Барыня, так я же не ради приданого предложение делал. Я Наталью полюбил, хотел семью с ней создать, детей завести. Я ж не знал, что она мне отказала не оттого, что другого полюбила, а потому, что надеялась на приданое. Я же видел, как тут этот управляющий Зубов околачивается и любезничает с нею. Вот и решил, что она за него замуж собралась.


Я (в некотором смущении)

-Ну, какой он ей жених. Он же почти старик! У него поди половины зубов во рту уже нет. Разве может такой понравиться молодой красавице?


Петруша (с облегчением)

-Вот когда Вы это сейчас произнесли, я тоже так думаю. А до этого я сомневался. Он же такой представительный.

Я (удовлетворенная результатом)

-Господину Зубову в его возрасте не о женитьбе думать надо, а о спасении души. В общем, Петруша, я вызвала тебя сюда, чтоб сообщить, что я одобряю Ваш брак с Натальей. Надеюсь, что и папенька Вам тоже что-нибудь выделит, помимо того приданого, что я дам за Натальей. Он очень ценит твою службу. Даю Вам свое благословение. Обещаю сама поговорить с отцом. А ты пойди и утешь Наталью, а то ее очень огорчило твое поведение.


Петруша (несколько обескураженно)

-Спасибо, барыня. Это еще хорошо, что Вы меня сегодня вызвали, а то я уже собирался Груше предложение делать.


В заключение разговора я пожурила Петрушу за то, что он так быстро переключился на Грушу и вскружил ей голову. Надеюсь, что она не успела слишком увлечься им, поэтому для нее не будет большой трагедии в том, что он снова вернулся к Наталье. Тем более, что я собираюсь взять ее себе в горничные.


Вот так быстро и легко мне удалось исправить свою ошибку. Груша огорчилась (надо же, как этот Петруша запал в души наших горничных), но мое сообщение, что я возьму ее себе в горничные, вместо Натальи, значительно подняло ей настроение.


Вот и все мои новости.

С глубоким уважением,

Эмилия Обухова


26 ноября 1813 г.

Мари Обухова - мисс Джейн Остин

Моя дорогая Джейн! Спасибо Вам огромное за то, что Вы приняли такое участие в моей судьбе и отнеслись с таким сочувствием к моей истории. Ваша власть надо мной так сильна, что я не колебалась ни минуты, получив Ваше письмо с предложением открыться на исповеди отцу Михаилу. Не понимаю, как такая простая мысль не пришла мне самой в голову.


Я отправилась в храм сразу же, как прочла Ваше письмо и излила отцу Михаилу всю свою душу. Я сразу же почувствовала благодатное облегчение. Отец Михаил был очень добр ко мне. В конце исповеди он прослезился и сказал, что очень сожалеет о допущенной им ошибке. Ему нужно было прислушаться к просьбам сына. А теперь он даже не знает, что с Василием случилось и где сейчас пребывает его сын.


Эта волшебная новость обрушилась на меня подобно водопаду. Оказывается, Василий сбежал из - под венца. Я ликовала: он свободен! Опасаясь отцовского гнева, он где-то скрывается. К счастью, он хотя бы сестре Ларисе передал короткую записку, в которой сообщил, что жив и здоров, иначе отец Михаил сейчас бы совсем места не находил от беспокойства. Отец Михаил очень сетовал на то, что теперь Василий не сможет принять сан. Но для меня это не имеет особого значения. Я люблю его как человека, а не как будущего священника.


Что и говорить, новость наполнила мою душу безграничным счастьем. Узнать, что Василий свободен, что он жив и здоров и находится где-то рядом, - это ли не счастье для такой влюбленной дурочки, как я?


Мне было жаль отца Михаила, который очень тревожился о будущем своего сына. Так как о церковной карьере ему теперь придется забыть, то нужно было подумать о другом поприще, ведь больших денежных средств для вольной жизни сына у отца Михаила не было.


Я же сейчас думала не столько о будущем Василия, сколько о его настоящем. Где он сейчас? Не болен ли? Не испытывает ли нужды? Вот какие мысли волновали меня во время беседы с отцом Михаилом. Но я попробовала хоть как-то успокоить его относительно будущего Василия.


Я сказала отцу Михаилу, что очень люблю его сына, что мой дядя неоднократно заверял меня, что в случае моего вступления в брак, выделит мне хорошее приданое. Отец Михаил в ответ на мои слова сказал, что сомневается в том, что мой дядя обрадуется идее обручения племянницы с сыном простого священника, тем более попавшим в такую непростую ситуацию.


Мне пришлось приложить много усилий, чтобы убедить его в том, что наш брак с Василием возможен, что сейчас главное для него - найти сына. Поговорить с ним и выяснить, готов ли он по-прежнему жениться на мне. Если ничего не изменилось в его планах, тогда уже можно просить моей руки у дядюшки.


Я предложила отцу Михаилу обратиться за помощью к Сергею Иконникову, рассказала, как он сочувствовал мне, совершенно случайно разгадав мою тайну, что он именно тот человек, который поможет и в переговорах с дядей и в поисках Василия.


Я также сказала отцу Михаилу, что сама брошусь в ноги дядюшке и буду молить о благословении. Отец Михаил очень вдохновился моими речами и сказал, что он теперь после нашего разговора еще отчетливее понимает, какую ошибку он совершил, не поверив сыну и настояв на браке с киевской невестой. Он пообещал сделать все от него зависящее, чтобы исправить свою ошибку. На том мы с ним расстались.


P.S.

Перечитала письмо и увидела, что оно очень сумбурно. Я сейчас не могу думать рационально. Я вся пребываю в состоянии невероятного ажиотажа. Господи, хоть бы уже все разъяснилось поскорее!

С любовью,

Мари Обухова


28 ноября

Эмилия Обухова - мисс Джейн Остин


Дорогая Джейн! Последние несколько дней были для меня очень грустными. Я хотела написать Вам, но не смогла собраться с мыслями. Мир вокруг вдруг потерял свои краски. И это не потому, что все вокруг белым-бело. У нас ведь в России уже наступила зима, хотя по календарю это конец осени. Снегу намело столько, что наши слуги не сразу откопали утром входную дверь. Ее так засыпало снегом, что не удавалось открыть. Но, как я уже написала, мои огорчения никак не связаны с наступившей зимой.


Обычно я люблю это время года. Мне нравится кататься на санях по морозу, лепить снеговиков или с замиранием сердца скатываться с высоких ледяных горок. Сейчас, конечно, пост и не время для развлечений. Но меньше, чем через месяц будет Рождество, а значит, веселые Святочные развлечения, колядки, балы и маскарады. Я всегда с таким нетерпением ждала этого! Но сейчас я ни о чем подобном не могу думать. На сердце словно камень лежит. И поделиться мне не с кем. Вот я и решилась написать Вам. Нет, не за советом, в моем случае ничего никакие советы не помогут. Просто мне хотелось хоть с кем-то разделить мою печаль.


Сердце мое разбито, я поняла это окончательно. Оказывается, любовь очень много места занимает в нашей жизни, и когда ты понимаешь, что твоя любовь безответна, то это намного страшнее, чем тогда, когда вообще не испытываешь любви. И во всех моих мучениях виноват Серж Иконников. Хоть бы он вообще не появлялся в моей жизни. Хотя, нет! Без него жизнь моя была бы серой и унылой. Лучше бы в моей жизни не появлялась Мари Обухова. Так было бы правильнее сказать. Я последние два дня на нее смотреть не могу. А она ничего и никого не замечает вокруг. Светится вся, словно внутри нее свечка горит. И с Иконниковым по углам шушукается.


Но начну свой рассказ по порядку. Вчера я заметила, что вокруг происходит что-то странное. Сначала в наш дом пришел отец Михаил вместе с Сержем Иконниковым. Они долго совещались в кабинете отца о чем-то. Потом папенька пригласил туда Мари. Она пошла туда вся взволнованная, бледная, с мокрыми от слез глазами. Я за нее очень переживала, не понимая, что происходит, но между тем, испытывала сочувствие к ее состоянию. Поэтому расположилась поблизости от кабинета отца, чтобы быть рядом с Мари на случай, если понадобится моя помощь. Но помощь теперь нужна мне. Мари вышла из кабинета сияющая, как богиня утренней зари.


Я облегченно вздохнула и тут заметила вышедшего вслед за ней Иконникова, который взял ее руки, поцеловал их и что-то тихо стал говорить. Не знаю, как я не потеряла сознания от увиденного. На какой-то миг мне даже показалось, что я слышу звон своего бедного разбитого сердца. Но нет, это была всего лишь фарфоровая ваза, которую я, смахнула с декоративного столика, пошатнувшись от горя. На этот звук влюбленная парочка обернулась и заметила меня.


Иконников отпустил руки Мари и кликнул прислугу, чтоб она собрала осколки. Папенька с отцом Михаилом вышли из кабинета, так как наступало время обеда. "Я, кажется, гонг слышал?" - обратился папенька к Иконникову. - "Часы в моем кабинете, видимо, отстают, по ним еще минут пять у нас есть!" Иконников тут же заверил его, что с часами полный порядок, гонга с призывом на обед еще не было, а звон, который он услышал, был от разбитой вазы. Папенька посетовал на мою неуклюжесть, с иронией добавив: "И чему тебя только учил месье Жиро? Где эта легкость и грация Сильфид, которую в тебе должны были выработать танцы? Если так и дальше пойдет, то нужно будет от тебя прятать фарфоровую посуду".


Я понимаю, что это была шутка, но в моем состоянии слышать ее было весьма горько, тем более, что все вокруг весело смеялись. Надо мной смеялись! От дальнейших насмешек меня спас гонг. Отец Михаил отказался обедать с нами, так как его ждала дома матушка, поэтому за столом нас было четверо. Я, в минуты душевного расстройства, всегда набрасываюсь на еду. Вот и сейчас я набросилась на еду так, как будто неделю не ела. Это вызвало новые шутки со стороны папеньки. Он, видимо, пребывал в хорошем настроении, поэтому все время шутил. Обычно я не обращаю внимания на подобные поддразнивания папеньки, но сегодня каждое его слово больно ранило мою душу.


После обеда к папеньке пришел управляющий, он удалился с ним в кабинет, а Иконников и Мари уединились в музыкальной комнате. Я хотела было присоединиться к ним, но они тут же прервали разговор и переключились на музыку. Я посидела немного, послушала, как играет Мари, насладилась славословиями Сержа в ее адрес, потом тихо покинула комнату, чтоб предаться скорби в своей спальне. Ох, было бы лето, я могла бы хотя бы прогуляться в саду. Но зимой я была лишена этого удовольствия. Я была обречена на заточение в своей спальне, как птица в клетке.


На следующий день я не выдержала своего заточения и рискнула покинуть комнату. В гостиной я застала Мари с Иконниковым. Они тихо о чем-то переговаривались и, конечно же, замолчали при моем появлении. Я этому совсем не удивилась. Хотя огорчилась безмерно. И тут Серж решил и меня вовлечь в общую беседу. Оказывается, он уговаривает Мари написать автопортрет, а она отказывается, говорит, что не настолько она талантлива, чтобы писать портреты. Я что-то вежливое пробормотала, подумав про себя, что это настоящее лицемерие с ее стороны. Уж кто-кто, а Мари обладает всеми мыслимыми и немыслимыми талантами: и поет, и играет на пианино, и танцует, и вышивает, и рисует - и все это лучше всех. Зачем же лицемерить? У нас в доме все стены ее рисунками увешены. Ну, не все, конечно. Есть много других полотен, которые отец покупал у настоящих художников. Но и рисунков Мари тоже немало.


В конце концов, лицемерка сдалась на уговоры и уселась за мольберт, поставив перед собой зеркало, чтоб можно было рисовать с натуры. Иконников не мог усидеть на месте. Он все время крутился рядом с Мари: то кисточку упавшую поднимет, то совет даст. Я сидела в сторонке, застыв на стуле, как мраморная статуя. В голове стоял шум, на глазах была пелена от слез, которые я украдкой, когда никто не видел, промокала платочком. Серж, не удовлетворенный моим молчанием, решил, наконец, и меня призвать в свидетели таланта Мари.

-Не правда ли, Эми, у Мари очень хорошо получается передать не только черты лица, но и особенности характера. Портрет получается почти, как живой!

-Да, - пробурчала я, промокнув глаза. - Удачный портрет.

-Ох, - Иконников неожиданно оказался рядом со мной. - Да у Вас глаза красные и нос распух. Уж не простыли ли Вы?

Мне стало совсем плохо от его заботливости. Я вскочила со стула и, неловко покачнувшись, чуть не упала. Иконников поддержал меня, слегка обняв за талию. Я вдохнула запах, исходящий от него - крепкий запах молодого здорового мужчины, смешанный с ароматом кельнской воды - и у меня закружилась голова. Я прижалась к нему сильнее, чем допускали приличия и потеряла сознание.


Очнулась я у себя в комнате. Горничная Наталья растирала мне виски одеколоном. Груша держала у меня под носом нюхательную соль, от которой у меня обильно текли слезы. Окончательно придя в себя, я отослала горничных прочь. Скрипнула дверь. Сквозь сомкнутые ресницы я увидела, что в дверь заглядывает Мари. Разговаривать мне с ней совсем не хотелось, поэтому я притворилась спящей.


29 ноября

Сегодня утром я застала Мари и Сержа снова в гостиной. Мари закончила портрет, и Серж с воодушевлением заявил, что это настоящее произведение искусства, поэтому этот маленький шедевр должен висеть на стене.

-Ему нужна хорошая рамка, - в голосе великого ценителя искусства слышался настоящий восторг. - Я возьму этот портрет с собой в город и найду хорошего мастера.

Я не знала, что и думать. Серж мне всегда казался умным человеком, лишенным сантиментов. Неужели он поглупел от любви? Да, Мари неплохо рисует. Но, как бы то ни было, это любительская живопись. Откуда же тогда этот щенячий восторг?


Я громко фыркнула и вышла из комнаты, чтобы не слушать больше этой влюбленной чепухи. Наверное, если бы подобный восторг был адресован мне, я бы тоже радовалась. Но как же смешны бывают влюбленные, если смотреть на них со стороны!


Наверное, я бы хорошо посмеялась, если бы сама не была влюблена. Но сейчас мне было не до смеха. Сегодня утром я проснулась с сильным желанием поделиться с кем-нибудь своей печалью. Простите, что потревожила Ваш покой своими глупыми причитаниями. Но сейчас, после того, как я выплеснула на бумагу свою беду, я испытала некоторое облегчение.


Я понимаю, что в этой ситуации уже ничего нельзя изменить. Серж, как я поняла, просил руки Мари, и папенька дал свое согласие. Вот уже и с отцом Михаилом они согласовали день венчания. Что ж, нужно пережить этот период ухаживаний. После свадьбы Мари уедет жить к мужу, и я буду видеть их не так часто. А там, глядишь, будет и на моей улице праздник. В конце концов, всегда можно выйти за какого-нибудь Павла Сергеевича Васильчикова или Ивана Степановича Рыжкова. Чем не они не душки-кавалеры?


С неизменной любовью,

Эмилия Обухова


30 ноября

Мари Обухова-мисс Джейн Остин


Дорогая Джейн! Как легко и светло у меня на сердце! Мне все время хочется петь, чего ж тут удивительного, что я провожу сейчас за фортепиано почти все свободное время. Отвлеклась я лишь однажды, но для этого была уважительная причина.


В своем последнем письме я писала Вам о разговоре с отцом Михаилом. Могла ли я тогда предполагать, что не пройдет и двух дней, как у меня появится новый повод для радости. Но расскажу по порядку. На следующий день после моего разговора с отцом Михаилом тот пришел к моему дяде вместе с Сержем Иконниковым. Они пробыли в кабинете дядюшки некоторое время, а затем была вызвана я.


Все внутри меня сжималось от страха, ведь решалась моя судьба, но зайдя в кабинет, я взяла себя в руки и уже совершенно спокойно и сдержано отвечала на вопросы дяди. Не буду долго задерживать Ваше внимание на незначительных подробностях, сообщу главное. Васенька, оказывается, уже давно в городе, он прячется в доме у господина Иконникова. После нашего разговора отец Михаил прислушался к моему совету и обратился за помощью к Сергею. А тот оказывается и сам размышлял, как бы ему сообщить о положении Василия так, чтобы не очень его расстроить.


Вот так и вышло, что они вдвоем пришли к моему дядюшке просить моей руки для Василия. Ну, а дядюшка вызвал меня. В результате, дядя дал свое согласие, но поставил условие, чтобы в течение всего Рождественского Поста мы с Василием не встречались. Сначала должны были утихнуть все разговоры о его несостоявшейся женитьбе. Господин Иконников предложил отправить Василия на время в поместье, которое досталось мне по наследству от отца. Там умер предыдущий управляющий, недавно подыскали нового, вот и предложили Василию вместе с ним провести ревизию хозяйства.


Я написала Василию письмо и передала с Сергеем. Получилось неловко, так как в эту минуту вошла Эмилия и, конечно же, заметила наше смущение. Я, помня просьбу дяди не распространять никаких слухов о пребывании Василия в доме Иконникова до его отъезда, не могла ничего рассказать кузине. На следующий день утром к нам снова пришел с визитом Сергей. Он принес мне ответ от Василия, но попросил впредь не использовать его в качестве почтового голубя, тем более, что дядя не хотел бы, чтоб между нами установилась активная переписка, а он не желал бы обманывать его доверие. Я вынуждена была с ним согласиться. Не удержавшись, я быстро пробежала глазами письмо, а скорее короткую записку, и немного растерялась от содержания.


Василий сетовал на то, что у него нет моего портрета, который весьма бы скрасил ему разлуку со мной и просил меня, дабы будет такая возможность, прислать хоть какую-нибудь зарисовку. Возможно, Вам это и покажется глупым, ведь через месяц он должен был вернуться в Энск, но я была растрогана настолько, что решилась написать свой маленький автопортрет. Единственно, о чем я сожалела, так это о том, что моего таланта достаточно лишь для того, чтобы отразить некоторое портретное сходство, но его явно не хватит, чтоб передать всю глубину моей любви. Сергей успокоил меня, заверив, что для влюбленного мужчины хватит даже отдаленного сходства, остальное дорисует его воображение.


Пока мы говорили об этом, в гостиную вошла Эмилия. Сергей сказал ей, что уговаривает меня попробовать написать автопортрет, так как такому хорошему художнику как я это по силам. Я засмущалась и сказала, что он меня перехваливает, переоценивая мой весьма скромный талант. Эмилия как- то странно отреагировала на этот разговор, сказав что-то о том, что все мужчины в нашем доме просто обожают мой художественный дар, доказательством тому могут служить стены, увешанные моими шедеврами. И ее это радует, так как это дает возможность экономии на покупке картин. Зачем тратиться, когда в доме имеется такой мастер? Сама она, к сожалению, не настолько разбирается в живописи, чтоб правильно оценить мои работы. Но верит на слово таким знатокам, как Серж Иконников. Я покраснела от ее слов, а Сергей внимательно посмотрел в ее сторону. Кузина, ничуть не смущаясь этого взгляда, села с вышиванием у окна и перестала обращать на нас внимание.


На следующий день она почувствовала себя плохо и уединилась в комнате. Я решила все ей рассказать, несмотря на запрет дядюшки, но, когда я заглянула в ее комнату, то она спала. На следующий день я не выдержала и пробралась с утра в ее комнату. Я застала кузину еще в постели, хотя она и проснулась к тому времени. Я обняла ее и, задыхаясь от волнения, выложила ей всю историю.


Какое же все-таки благородное существо моя кузина! Как она обрадовалась за меня! Она даже расплакалась от счастья. Я не удержалась и заплакала вместе с ней. Так мы и сидели, обнявшись и плача, до прихода горничной Натальи. Наталья, застав нас в слезах, испугалась и хотела уже бежать к дядюшке за помощью, но мы налетели на нее, обняли и стали кружить по комнате, хохоча, как сумасшедшие. Как же хорошо, что у меня есть милая сестра, которая так радуется моему счастью!


Теперь буду ждать Рождества. Мы решили, что Василий сделает мне официальное предложение на Святках. А к Масленице, Дай Бог, мы поженимся.


С любовью и глубоким уважением,

Мари Обухова


30 -31 ноября

Эмилия-мисс Джейн Остин

Решила воспользоваться оказией и переслать письмо вместе с посланием моей кузины. Не сомневаюсь, что она уже написала Вам о своей помолвке. Как же мне стыдно перед ней за свои подозрения и свое охлаждение к ней. Все те несправедливые слова, которые я ей говорила, все мои колкости и насмешки так мучают меня сейчас!


Я уже хотела пойти на исповедь к отцу Михаилу, чтоб очистить свою душу от всего этого, как вдруг вспомнила, что отец Михаил вскоре станет нам родственником. Я понимаю, что существует тайна исповеди, знаю, что он ничего никому не расскажет, но все же не смогла заставить себя пойти к нему. И тогда мне пришла спасительная идея отправиться в другой храм. Я решила навестить свою бывшую гувернантку, рядом с их домом есть церковь Рождества Богородицы, и я вполне смогу туда зайти на вечернюю службу по завершении своего визита.


Вот так и случилось, что я пришла к моей дорогой мисс Грей, т.е., конечно, к миссис Адамсон. Я отпустила карету, наказав кучеру заехать за мной по завершении вечерней службы, и прошла в дом своей бывшей гувернантки. Милейший Генрих Иоаннович был, как всегда в больнице, но моя дорогая Кэтрин не скрывала радости, которую ей доставил мой неожиданный визит. Чувствует она себя неплохо. Ожидание ребенка пошло ей на пользу, она очень похорошела. Мы с ней прекрасно провели время, рассказав друг другу последние новости и, перемыв косточки знакомым. Но я не забыла о своей основной задаче, поэтому вышла из дома миссис Адамсон заблаговременно, чтоб не опоздать на вечернюю службу. Подходя к храму, я увидела свою старую знакомую Матрену Стуколову, помните, сваху с Мещанской улицы. Я и забыла, что она живет недалеко от дома миссис Адамсон.


Возможно, я бы не сразу обратила на нее свое внимание, если бы не заметила рядом с ней знакомую фигуру. За моей спиной вдруг тихо ахнула горничная Наталья, и тут меня осенило: господин Зубов, собственной персоной. Мы с Натальей спрятались в тени, дожидаясь, когда они расстанутся. В том, что это скоро случится, я не сомневалась. Так и оказалось. Иван Пантелеймонович довольно быстро откланялся и, вскочив в ожидавший его возок, отправился восвояси. Я нисколько не сомневалась, что он воспользовался своим визитом к господину Иконникову, чтобы заскочить по своим делам к госпоже Стуколовой. Только вот каким делам? С учетом деятельности последней на ум приходило только одно.


Сгорая от любопытства, я потянула за собой Наталью и довольно быстро догнала госпожу Стуколову. Матрена сразу же узнала меня и очень обрадовалась нашей встрече. Так как она тоже шла на службу в храм, мы отправились туда вместе. По дороге я ее расспросила о здоровье Петеньки и других ее детей и с радостью узнала, что все они чувствуют себя хорошо. Затем я очень осторожно подошла к разговору о господине Зубове.


У меня было некоторое преимущество в разговоре. Я знала, что Матрена оказывает некоторые матримониальные услуги господам, желающим обрести семью. Поэтому я могла смело предположить, что господин Зубов связался с ней именно поэтому. Очень мило улыбнувшись собеседнице, я спросила, не господина ли Зубова я видела с ней рядом? Мы ведь с ним большие друзья, так как он служит управляющим у господина Иконникова.


Матрена слегка смутилась и ответила, что не хотела бы говорить об этом, так как господину Зубову не понравилось бы, что она судачит о его делах, ведь это все очень конфиденциально. Вот так прямо и сказала. И откуда эта малообразованная женщина слова такие знает? Я заверила ее, что меня она может не опасаться, так как господин Зубов сам мне признался, что обратился к госпоже Стуколовой за помощью. Тут я сделала вид, что не хотела бы, чтобы нас слышала горничная, оглянулась на Наталью, якобы, чтобы убедиться, что она находится на некотором расстоянии и не может нас услышать и, наклонившись к уху Матрены Ивановны, прошипела: " в поиске невесты".


Госпожа Стуколова облегченно вздохнула: "Ну, если Вы все знаете, то могу Вас обрадовать. Дело пошло на лад". Я округлила глаза: "Неужели нашлась невеста? Ведь Иван Пантелеймонович такой взыскательный господин. Не так просто найти ему достойную спутницу жизни"! И тут Матрену Ивановну словно прорвало. Она стала рассуждать о трудностях своего ремесла, о том, как трудно угодить некоторым господам. Они, не обладая большим состоянием, а вернее, не обладая никаким состоянием, хотели бы видеть рядом с собой юную и прекрасную спутницу жизни с большим приданым. А сами при этом в возрасте Мафусаила пребывают и питаются одними хлебушком и квасом за неимением состояния. А внешне они, может, слегка красивше будут, чем орангутанг, которого в прошлую масленицу фокусник на ярмарке показывал. Но господин Зубов им не чета.


Тут Матрена начала петь дифирамбы Зубову. Какой он обходительный, да и не нищий, денежки у него водятся. Но вот с невестами нынче туго. Найти достойную кандидатуру было сложно. Ведь Иван Пантелеймонович дворянского сословия, хоть поместья своего у него и нет, но, господин он очень представительный, ему абы какая невеста не подходит. Но сейчас дело сдвинулось с мертвой точки. Матрена сделала паузу, ожидая, очевидно, что я забросаю ее вопросами, но я хранила молчание, и она вынуждена была продолжить. "Авдотья Ильинична Пескарева", - таинственным шепотом сообщила госпожа Стуколова, и перед моим взором возник образ сей достойной вдовы с лицом, украшенным легкими морщинами, щедро засыпанными пудрой и ярко наведенными румянами на щеках. Вот уж действительно достойная невеста. В ее возрасте пора внуков крестить, а не под венец идти.


И то удивительно, что у сей дамы, если верить слухам, были два кавалера. Я вам о них уже писала: господа Васильчиков и Рыжков. Возможно, именно их имела в виду Матрена, говоря о кавалерах Мафусаиловского возраста с внешностью орангутангов. Я решила прояснить ситуацию, поэтому с напускным безразличием полюбопытствовала насчет этих господ, которых городские сплетники уже давно записали в женихи престарелой красавицы.


Оказалось, что с некоторых пор Авдотья Ильинична не рассматривает их в качестве женихов. Одно время ей был симпатичен господин Рыжков, хотя его шутки были далеки от образцов хорошего тона. Потом в город вернулся господин Васильчиков и госпожа Пескарева, хоть и находила его чересчур меланхоличным, отдала ему свое предпочтение. Но с некоторых пор она и слышать не желает ни об одном, ни о другом. Тут Матрена заговорщицки посмотрела на меня и тихо прошептала, чтоб не услышала Наталья: "Все изменилось после светского раута, устроенного несколько дней назад госпожой Пескаревой. Уж и не знаю, что там случилось, но после него Авдотья Ильинична попросила сосватать ей кого-нибудь другого".


В моей голове молнией пронеслось воспоминание об этом светском рауте. В связи с постом гостей было немного, человек десять, не более, танцы не предвиделись. Был буфет с постными блюдами в качестве закусок, в основном тонко нарезанные семга и лососина, чай, к которому был подан нарезанный лимон и разные морсы. Проходил раут довольно скромно, я бы даже сказала скучновато. Видимо, это и подстегнуло господина Рыжкова, решившего взбодрить общество в своей обычной манере.


Пока гости сидели в гостиной за беседами, он потихоньку открыл столик для рукоделия, вытащил оттуда спицу для вязания и подкрался к господину Васильчикову. Тот как раз склонился к ручке госпожи Пескаревой. Мы все и ахнуть не успели, как господин Рыжков, театрально оскалив зубы и, сделав зверское лицо, воткнул спицу в ногу Павла Сергеевича. Авдотья Ильинична не успела ахнуть, только беззвучно открыла рот, а, ничего не подозревающий господин Васильчиков уже отходил от ее кресла. Спица, как маятник метронома, мерно колыхалась в его ноге, вернее в подушечке-накладке на икру. Присутствующие не удержались от смешков, так как выглядело это на самом деле смешно. А вот госпожа Пескарева издала какое-то странное нервное хрюканье, чем насмешила всех еще больше. Павел Сергеевич принял этот звук на свой счет и страшно на нее обиделся. Серж Иконников выдернул спицу, когда господин Васильчиков проходил мимо, поэтому милый старик остался в неведении об этой неприличной шутке. Господин Рыжков попытался было что-то сказать, но встретился глазами с господином Иконниковым и страшно сконфузился.


Вообще, удивительно, с каким уважением относятся к Сержу люди разных возрастов. Другой будет соловьем распинаться, такие турусы на колеса нагородит, а его и слушать никто не хочет. Или криком пытается добиться подчинения. А результата нет никакого. А Серж начинает рассказывать что-то негромко и замолкают все разговоры - каждый хочет послушать, что он рассказывает. А уж если что-то прикажет, тут же слуги спешат все сделать. А он и голоса не повышает. К своей челяди относится с таким же уважением, как и к людям с положением в обществе. И нет в нем никакого заискивания перед вышестоящими и панибратства с нижестоящими. Это какой-то дар от Бога. Даже у моего папеньки не всегда так получается. Но я отвлеклась от своего рассказа.


Из монолога госпожи Стуколовой я поняла, что после своего дня рождения госпожа Пескарева лишилась сразу двух кавалеров: господин Васильчиков сам перестал бывать в ее доме, а господина Рыжкова перестала приглашать сама хозяйка. Именно поэтому Авдотья Ильинична более благосклонно отнеслась к сватовству господина Зубова. "Замуж-то хочется", - тяжело вздохнула госпожа Стуколова. Мы уже подошли к храму, и тут она стала просить меня не раскрывать до поры до времени этой тайны. "Все пока слишком зыбко!", - госпожа Стуколова покачала головой, - "Жених-то готов хоть сейчас, то бишь, по завершении поста, под венец идти, но невеста пока еще колеблется".


Я заверила Матрену Петровну в том, что не расскажу никому историю сватовства господина Зубова и просила ее тоже не говорить ему ничего о нашей встрече. "Вероятно, ему самому захочется мне это рассказать, поэтому, будет лучше, если Вы ничего ему не расскажете о нашей встрече", - попросила я госпожу Стуколову. Она с пониманием отнеслась к моей просьбе: "Понимаю, буду нема, как могила". На этой дружественной ноте мы с ней вошли в храм.


После службы, облегчив свою душу на исповеди, я вышла в сопровождении своей верной Натальи почти последней из церкви. Выйдя за церковные ворота, я замешкалась, пытаясь высмотреть ожидавшую нас карету, как вдруг откуда-то из темноты выскочил мужик в косматой шапке, отпихнул Наталью в сугроб, и, приставив к моей шее нож, прохрипел: "Сымай шубу, серьги, кольца и деньги давай, живо, а то горло перережу!" Я даже испугаться не успела, как моя рука сама вдруг резко потянулась вперед и натянула шапку на глаза разбойника. А затем я его сильно толкнула назад, и он рухнул в соседний с Натальей сугроб. Я бросилась бежать к карете.


Но тут вспомнила о Наталье, продолжавшей лежать в сугробе, закатив от страха глаза. Грабитель ведь мог отомстить ей. Я развернулась и, подхватив с земли какую-то толстую палку, решила отогнать грабителя от своей горничной. В тоже время я попробовала криком привлечь внимание своего кучера. Но это оказалось ненужным, так как он уже и так был рядом. И не только он. Впереди меня уже стоял Серж, заслоняя своим телом от грабителя. А тут как раз с обходом подоспел квартальный надзиратель в сопровождении унтер-офицера и помощника. Так что это приключение закончилось благополучно. Грабителя живо скрутили и препроводили в полицейский участок.


И ведь знаете, как он место выбрал хорошо? В начале улицы находился будочник, т.е. полицейский в будке. Таких у нас несколько по всему городу. Они круглосуточно, сменяя друг друга, следят за порядком, улаживают разные конфликты, останавливают и опрашивают подозрительных лиц, а также следят за тем, чтоб не было пожаров. От церкви будочник находится на приличном расстоянии. Вот грабитель и подумал, что успеет без проблем напасть на одиноких женщин, отобрать ценные вещи и деньги и убежать раньше, чем подоспеет будочник или квартальный надзиратель с обходом.


Серж потом рассказывал, что разбойником оказался мещанин Сидоркин Фрол Игнатьевич, красильщик по специальности. Он подлежал за свое преступление мещанскому суду, согласно Жалованной грамоте городам - закону, принятому еще в прошлом веке. Сидоркин уже трижды попадал по мирским приговорам на казенные и городские работы за пьянство, хулиганство и кражу калош у соседа. После окончания срока наказания Сидельникова не хотели назад принимать в мещанское общество, но изменили решение, получив прошение от его матери. Учли его юный возраст, что давало надежды на возможное исправление в будущем. И вот он исправился - перешел от кражи калош к краже шуб. Можно сказать - подрос! Теперь же, за попытку грабежа его вообще лишат всех прав и отправят в исправительное арестантское отделение, а потом под надзор общества на 4 года, а то и в Сибирь, если найдут еще какие-либо прегрешения. А вот захочет ли Мещанская управа снова зачислить его в мещанское общество еще вопрос.


Вот как все правильно устроено в нашей стране. Если мещане ведут себя плохо и замечены в буйных выходках, пьянстве, сквернословии в общественных местах, то полиция тут же направляет сведения о них мещанскому старосте и тогда мещанский суд решает вопрос, как с ними поступать, отдать ли под надзор достойных людей, либо приговорить к исправительным работам, либо отдать в рекруты. Так и поддерживается порядок в городе. Кроме этого, сведения о них поступают и губернскому начальству, которое тоже следит за нарушителями и действует в тесном сотрудничестве с мещанским обществом. Поэтому у нас редко бывают серьезные преступления.


Если какой-либо мещанин захочет дело свое завести, стать пирожником, квасником, картузником, шапочником или другой какой профессией заняться, то он должен сначала получить справку о своей благонадежности, удостоверение о соответствующем нравственном облике. Поэтому каждый мещанин старается вести себя достойно. Жить в мещанской общине - значит пользоваться некоторыми благами, ведь община может и в суде заступиться и материально поддержать, в случае если семья осталась без кормильца.


По дороге домой Серж читал мне нотацию на тему, как опасно ходить одной по темным улицам. Оказывается, он узнал, что я отправилась в другую часть города на вечернюю службу в сопровождении только одной горничной, и решил меня встретить у церкви, чтоб проводить домой. Когда он подъехал, служба закончилась, и народ повалил из храма. Опасаясь разминуться со мной в толпе, Серж решил дождаться меня в карете. Увидев нападение грабителя, он успел вовремя прийти мне и Наталье на помощь.


Прощаясь со мной, он усмехнулся и сказал: "Вот уж не ожидал от тебя такой храбрости. Разбойник, кстати, тоже. Он до сих пор в себя прийти от изумления не может. Сказал полицмейстеру: "Думал девка слабая, а это чума-баба!" Тут Серж мне подмигнул, и я расхохоталась. Меня вдруг покинуло напряжение, которое не оставляло меня с момента нападения разбойника.


Вот так благополучно закончился этот день. Вообще-то во время поста у нас бывает мало событий, поэтому и писать- то особо не о чем. Но, если что-то произойдет, то я обязательно Вам напишу. Вдруг пригодится для Вашей книги.


С уважением,

Эмилия


2 декабря

Эмилия - мисс Джейн Остин


Дорогая мисс Джейн!

Была рада получить от Вас письмо, в котором Вы пишите, что продолжаете работать над романом "Эмма". Еще больше меня порадовала новость, что издатели готовы напечатать Ваш новый роман "Мэнсфилд-парк", хотя и за Ваши деньги. Я уверена, что он будет быстро раскуплен Вашими почитателями. Ведь теперь все Вас знают, как известную писательницу. Во всяком случае, мы с Мари будем с нетерпением ждать выхода этого романа.


Из Вашего письма мы поняли, что Вы были нездоровы, поэтому не сразу ответили на наши с Мари письма. Очень грустно это слышать. Тем более, что само заболевание очень странное. Вы пишите, что, очевидно, застудили лицо, поэтому на улицу выходили с подушечкой, закрывая его, такая сильная была боль. К нам как раз сегодня заходил господин Адамсон, так я у него поинтересовалась, что это может быть за болезнь. Генрих Иоаннович сообщил мне, что, не имея возможности наблюдать пациентку, он не может вынести решения, может только предположить невралгию тройничного нерва, болезнь, открытую еще в 17 веке, но трудно поддающуюся лечению. При таком положении вещей он может порекомендовать только препараты, снимающие боль, например, ландаум - настойку из опия на спирту, которую рекомендовал еще Парацельс в 16 веке. Генрих Иоаннович советовал не злоупотреблять этой настойкой, которая помогает еще и от кашля и при бессонницах. Ему знакомы случаи злоупотребления ландаумом, которые привели человека к смерти.


У нас тишина. Никаких событий. За окном самая настоящая зима. Стоят ужасные морозы, так что даже из дома не хочется выходить. Воробьи сбились в кучу, спрятавшись в кусте под окном. Их взволнованное приглушенное чириканье напоминает неслаженный хор, где каждый певец тянет сам по себе мелодию. Странно, что эта какофония звуков удивительно умиротворяет душу. Сегодня сидела у окна и наблюдала за сороками, которые погнались за вороной. Сороки и вороны - непримиримые враги. А тут у них был еще один повод для преследования: ворона утащила где-то кусок хлеба, а сороки явно хотели, чтоб она с ними поделилась. Но им не повезло, они так и не догнали ворону. Рассерженные сороки стали кружить высоко над садовой ротондой. Я впервые заметила, как они издали похожи на больших стрекоз - длинный хвост напоминает туловище стрекозы и такие же большие крылья. Снег лежал на высоких вязах искрящимися на солнце шапками. Так и казалось, что на деревьях расцвели огромные белые цветы, над которыми кружат веселые стрекозы. Увы: до весны и лета еще очень далеко. Хотя сейчас не самое плохое время года. Скоро Рождество, это наполняет меня радостью. Впереди нас всех ждут праздничные гуляния. Обязательно напишу Вам о них подробнее.


В одном из писем Вы интересовались что собой представляет наша городская усадьба. Я все время откладывала описание, так как было много других событий. Но сейчас я попробую Вам написать. Я, кажется, упоминала уже, что весной и летом мы, как правило, живем в своей загородной усадьбе.


Она представляет собой большой дом с колоннами и красивой верандой. К дому примыкают несколько флигелей, постройки для слуг, конюшня. Рядом с домом в нашем поместье расположена оранжерея, где выращивают в зимнее время разные растения и овощи. Она у нас построена из камня. Как говорит папенька - построена с умом. В центре ее находится самая высокая часть, чтоб там легко могли расти высокие деревья, там у нас растут три пальмы, они пока еще не очень высокие. С северной стороны у нашей оранжереи нет окон, а вот с южной находятся огромные стеклянные окна, чтоб растения получали много света. Подобные оранжереи в России есть во многих усадьбах. В нашей оранжерее растут лимоны и апельсины, персики и инжир, розмарин, пальмы, гибискус, араукария, герани, разные сорта перца. Оранжерея отапливается с помощью печей.


К большому дому примыкает парк, в котором разбиты аллеи. В нашем парке есть очень романтичный уголок с беседкой над прудом, который по весне покрывается желтыми и белыми кувшинками. И, так как наша усадьба довольно большая, то у нас есть своя церковь. Службы там проводит отец Виссарион.


В нашей городской усадьбе мы живем с осени и по весну. К жилому дому примыкает конюшня и сараи. Наш городской дом довольно большой. Он окружен небольшим садом с ротондой в центре. Есть в доме и зимний сад, правда маленький. Это застекленная комната, наподобие веранды с подогревом. Там у нас в центре стоит небольшая мраморная скульптура смеющейся девочки в короткой тунике и два красивых каменных обломка с резными украшениями, поставленных на небольшие колонны. Папенька говорит, что все это привезено с раскопок в Крыму, скульптура девочки оттуда же. Папенька еще рассказывал о том, что в античности на территории Крыма вокруг Черного моря греки основали свои колонии. До наших времен ничего не сохранилось, но при раскопках находят вот такие обломки исчезнувших цивилизаций. А еще в этом зимнем садике стоят кресла, чтоб можно было отдохнуть среди различных комнатных растений, высаженных в горшки и кадки. Иногда я люблю посидеть там с книжкой, но все же предпочитаю гостиную - там теплее и уютнее.


Что же касается мебели в нашем доме, то в ней нет никакой вычурности. Она очень проста и удобна. Стулья с некоторой округлостью линий учитывают пропорции тела человека. К тому же они отличаются легкостью конструкции. Гарнитур в нашей гостиной выполнен из карельской березы. Он легкий и светлый и хорошо гармонирует с комнатой. Ну, и конечно, есть мебель из красного дерева - она очень популярна сейчас в России. Некоторые гарнитуры заказаны в мастерской Гамбса в Петербурге. А его мебель известна во всех светских салонах! В доме несколько гостиных. Между моей комнатой и комнатой Мари расположена гостиная, которой мы с нею пользуемся совместно. Здесь стоит помимо диванов, кресел и чайного столика, столик для рукоделия и секретер. В секретере есть много ящичков, в том числе два потайных. В них мы с Мари храним свои дневники.


Сегодня с утра я как раз записывала туда события последних дней, как вдруг в гостиную вошла Наталья и сказала, что господин Адамсон, зашедший по делам к папеньке, хотел бы засвидетельствовать мне свое почтение. Я с радостью приняла супруга моей дорогой Кэтрин. Генрих Иоаннович посетовал, что отсутствовал дома во время моего визита к его жене, а также выказал свое огорчение тем, что мне пришлось столкнуться с грабителем в такой близости от его дома. Я рассказала ему подробности происшествия и посмеялась над незадачливым разбойником, которому так не повезло с жертвой. Генрих Иоаннович высказал надежду, что грабителя отправят надолго на исправительные работы, и горожане смогут спокойно передвигаться по городу, не опасаясь встреч с подобными отщепенцами.


В ответ на мой вопрос о причине его визита, сказал, что он был вызван к госпоже Пескаревой, живущей практически в соседнем доме, а затем воспользовался случаем, чтобы зайти к папеньке и лично поблагодарить его за помощь больнице. Я поинтересовалась здоровьем Авдотьи Ильиничны и узнала, что ее самочувствие не внушает опасений, это обычная простуда, но некоторое время госпоже Пескаревой лучше будет не покидать теплое помещение.


Господин Адамсон не задержался с визитом, а я забросила дневник и отправилась проведать Авдотью Ильиничну. В голове у меня пока не было никакого плана, но я решила, что буду действовать по обстоятельствам.


Госпожа Пескарева выглядела очень смущенной моим визитом, ведь мы не были подругами из-за довольно большой разницы в возрасте. Она пригласила меня в гостиную, и мы расположились у окна. Все-таки зимний день бывает тусклым, а свечи зажигать в это время суток еще рановато. Чтоб сгладить некоторую неловкость, госпожа Пескарева предложила мне чаю. Я с радостью согласилась, подумав, что во время чаепития можно будет завести более задушевную беседу на интересующую меня тему.


Но начался разговор с моего вчерашнего приключения. Да, похоже, уже весь город гудит от сплетен! Госпожа Пескарева отдала дань моей храбрости, что заставило меня смутиться. Благодаря папенькиному суровому воспитанию я не привыкла к похвалам, поэтому любую хвалу в свой адрес воспринимала, как шутку. Я тут же попробовала перевести разговор на другую тему и мне это сразу же удалось. Я сказала, что все произошло из-за того, что я решила вечером навестить свою бывшую гувернантку, а потом еще и в храм на службу пошла. В этом месте разговора я переключилась наконец-то на нужную мне тему, сказав, что очень удивилась, заметив перед началом службы управляющего имением господина Иконникова. Вроде бы там у него не могло быть никаких дел.


Авдотья Ильинична порозовела при упоминании Зубова, но промолчала. Я тоже молчала, раздумывая, как бы мне продолжить поделикатнее разговор на интересующую меня тему. И тут госпожа Пескарева мне сама помогла. Авдотья Ильинична пустилась в воспоминания, как прошла вчера вечером служба в нашем храме, как замечательно отец Михаил прочел проповедь о грехе гордыни, как чудесно звучал голос Мари в общем хоре... Я поинтересовалась, кого из знакомых Авдотья Ильинична встретила в храме. Госпожа Пескарева вся раскраснелась и сообщила, что встретила только господина Зубова, управляющего имением господина Иконникова. А вот самого Сергея Дмитриевича в храме не было. "Ага, - пронеслось у меня в голове, - значит, после свидания со Стуколовой шустрый управляющий тут же отправился на службу в наш храм, чтобы встретиться с госпожой Пескаревой !" Меж тем, Авдотья Ильинична продолжила перечень знакомых, которых она встретила в храме, закончив свою речь панегириком в честь Зубова. "Господин Зубов - очень верующий человек, настоящий христианин", - добавила она, бросив на меня искоса смущенный взгляд. "В самом деле? - холодно переспросила я. - Как-то раньше не замечала".


Моя холодность ее очень расстроила. Я поймала в зеркале ее печальный взгляд и в моей душе что-то дрогнуло. Новыми глазами я посмотрела на свою виз-а-ви и увидела перед собой очень одинокую и несчастную женщину. Да, не очень молодую. Но и не совсем старую. Она была не намного старше моей мисс Грей. А ведь счастья- то хочется в любом возрасте. Я вспомнила, что у Авдотьи Ильиничны и подруг-то нет. Ровесницы давно вышли замуж, у них уже самих подросли дочери - невесты на выданье. Думаю, рядом с ними она себя чувствовала не очень-то комфортно. А те дамы, которые старше будут и подавно не годились ей в подруги. Иногда они источали столько яда, что даже на расстоянии находиться было опасно.


Неожиданно я почувствовала, как меня охватило теплое и сладкое чувство дружеского участия по отношению к госпоже Пескаревой. Мне захотелось сказать ей что-то приятное. Но как назло ничего не приходило на ум. И тогда я решила пойти по проторенному пути. Да, вы меня сейчас будете осуждать, но в ту минуту мне это показалось самым подходящим. Я опять решила составить конкуренцию госпоже Стуколовой, проще говоря, я опять занялась сватовством. И как только я приняла это решение, так слова потекли широким потоком.


-Не знаю ничего насчет религиозности господина Зубова. Мне он кажется человеком сухим, скорее материалистом, чем идеалистом. Пару раз я просила его помочь моей горничной объяснить задачи по арифметике. Вот это у него очень неплохо получалось. Мне тогда казалось, что он проявляет к ней интерес. Но в последствие выяснилось, что я ошибалась, что господин Зубов интересуется в первую очередь положением женщины в обществе, и лишь потом ею самой.


Госпожа Пескарева совсем сникла. Но моя цель заключалась не только в том, чтобы посеять в ее душе сомнения насчет Зубова. Моих нелицеприятных слов для этого было недостаточно. Моя задача была более сложной. Мне надо было вернуть ее интерес к другому объекту, а именно к господину Васильчикову. Поэтому я перекинулась на наших знакомых. Сказала о каждом несколько добрых слов и, наконец, перешла непосредственно к ее бывшему воздыхателю.


-Вот уж кто действительно настоящий кавалер, так это господин Васильчиков! - вдохновенно воскликнула я. - Ни одного плохого слова о нем никто сказать не может. Воспитан, благороден, образован, - я прямо заходилась в восторге. - Он может составить счастье любой женщины. Но он настоящий рыцарь, он хранит верность той даме, которую давно избрало его сердце. Слышала, что он очень страдает от ее холодности, так как уверен, что она влюблена в другого.


Я сразу же почувствовала непритворный интерес Авдотьи Ильиничны к этой теме. Любопытство - движущая сила любой интриги. У госпожи Пескаревой загорелись глаза. "Ох, Вы знаете такие подробности! Откуда? Кто Вам рассказал? - вопросы посыпались, как из рога изобилия.


Я притворилась, что не могу назвать источник, так как мне было оказано доверие, поэтому вынуждена молчать, но ведь госпожа Пескарева и сама должна догадываться об объекте страсти господина Васильчикова. Тут я особо значительно посмотрела на нее. Авдотья Ильинична вытаращила глаза от изумления. "Вы на кого-то намекаете?" - слабым голосом спросила она. И так как я продолжила пристально смотреть на нее, воскликнула: "На меня?". "Нет, не намекаю. Говорю прямо, - уверенным голосом ответила я.


Госпожа Пескарева закрыла глаза и, откинувшись на стуле, тяжело задышала. Кровь прилила к ее лицу, из-под опущенных век скатилась слеза. Я испугалась. Весь болезненный вид Авдотьи Ильиничны говорил о неприкрытом страдании. Не зная, как помочь беде я позвала горничную и потребовала принести стакан водки и черный перец. Я вспомнила, как папенька, склонный к очень трезвенному образу жизни, в кризисные моменты говорил, что иногда и рюмка водки помогает взбодриться. Тем более, при простудах. Иногда он добавлял немного черного молотого перца, уверяя, что простуда после этого быстрее выходит. Вспомнив это, я решила испытать этот не раз проверенный рецепт на госпоже Пескаревой.


Горничная очень быстро выполнила мое приказание, я щедро бросила перец в водку и, быстро перемешав, влила смесь в рот болящей. Госпожа Пескарева и опомниться не успела. Результат превзошел все ожидания. Авдотья Ильинична не просто открыла глаза, а вытаращила их так, что я испугалась, что переборщила с лекарством. Наверное, надобно было не стакан водки налить, а рюмку, да и перца поменьше бросить. Меж тем, Авдотья Ильинична продолжала терзать меня своим страшным видом и тяжелым хрипом, исторгаемым ею из груди вместо дыхания. Хорошо еще, что я была не одна, а с горничной, которая не покинула меня в трудную минуту. Она предложила дать барыне какую-нибудь закуску. Под рукой не было ничего, кроме меда, выставленного к чаю. Но ведь мед - это известное лекарство при простуде. Я решила, что хуже точно не будет и сунула в рот госпоже Пескаревой ложку меда. Это лекарство было принято более благосклонно. Во всяком случае, через какое-то время к Авдотье Ильиничне стала возвращаться жизнь.


-Что это такое Вы мне дали выпить? - прохрипела она. - Я как будто огненный шар проглотила.

-Всего лишь лекарство. Его всегда папенька пьет, когда болеет.

-И часто он болеет? - слегка заплетающимся голосом спросила госпожа Пескарева.

-Да, в общем, не часто! - задумалась я. - Может, он его принимает, когда я не вижу? Не хочет расстраивать меня.

-Ох, уж эти мужчины! - хихикнула Авдотья Ильинична. Я обрадовалась ее вернувшейся жизнерадостности и предложила выпить еще по чашечке чаю.

-Ну, можно и чаю. Лучше с наливочкой. - Она снова хихикнула и развернулась к горничной, - Танюш, наливочки сливовой принеси!

Оживление госпожи Пескаревой очень быстро сменилось страшным отчаянием. Она бросилась мне на шею и залилась слезами. Сквозь ее рыдания я услышала то, что меня поразило в самое сердце. Оказывается, лет пятнадцать назад господин Васильчиков уже ухаживал за нею. И хотя был гораздо старше невесты, его ухаживания были приняты благосклонно. Ничто не мешало свадьбе: жених и невеста симпатизировали друг другу, у Васильчикова было небольшое состояние, родители его уже умерли, поэтому не могли противиться браку с бесприданницей. Уже велись разговоры о свадьбе, как вдруг все изменилось. В планы молодой четы вклинилась война. В последние годы прошлого века наша страна вместе с Австрией и Англией организовала антинаполеоновскую коалицию. Васильчиков, в чине майора, участвовал в ряде сражений. Он также принял участие в итальянском походе нашего полководца Александра Васильевича Суворова.


При переходе через Альпы в боях при переходе через Сент-Готард и Чертов мост погибло много наших бойцов. Русская армия все-таки прорвалась в Австрию, но Павла Сергеевича не было в числе счастливцев. Его судьба мало кого интересовала на фоне политических катаклизмов начала века. Наши отношения с союзниками были разорваны по политическим мотивам, и Россия заключила с Францией Парижский мир в 1801 году. До Васильчикова ли тут было и еще десятков таких же, как он бедолаг, канувших в Лету в этом итальянском походе. Возможно, что о нем помнила только одна госпожа Локтева, правда, ставшая на том момент Пескаревой. Как раз накануне Парижского мира родители выдали ее замуж за мелкопоместного дворянина с небольшим состоянием. Брак был выгоден, так как Авдотья была бесприданницей, уже не очень юной, к тому же, с самой заурядной внешностью и рассчитывать на выгодный брак не могла. Самой невесте все было безразлично после известия о смерти любимого Павлуши.


Муж госпожи Пескаревой вскоре после свадьбы отправился по делам в Санкт - Петербург. В это время в Энск неожиданно вернулся Васильчиков. Оказалось, что он был тяжело ранен и долго лечился. Уже в России его настигло известие о свадьбе бывшей невесты. Вернувшись в Энск, он зашел к Авдотье с визитом. Объяснение между бывшими влюбленными было бурным и закончилось объятиями. Утром Авдотья снова простилась с Васильчиковым, который решил вернуться в армию и найти свою смерть на поле сражения. Они расстались. Прошло месяца три. Муж госпожи Пескаревой все не возвращался, потом пришло известие о его смерти от лихорадки.


Госпожа Пескарева решила дождаться Васильчикова, ведь теперь ничто не мешало их браку, но тут снова вмешался случай. Васильчиков не вернулся в Энск. Он много путешествовал, воевал, снова путешествовал... Родственников и друзей в Энске у него не было, так что и переписку он ни с кем не поддерживал. У несчастной госпожи Пескаревой не было никакой возможности с ним связаться. Через месяц после отъезда Васильчикова Авдотья узнала, что ждет ребенка. После известия о смерти мужа встал вопрос, что делать с ребенком, так как ее мужа не было в Энске уже месяца четыре. Как она могла объяснить появление ребенка окружающим, ведь было сразу понятно, что его отцом не может быть покойный господин Пескарев? Авдотья, скрыв от всех эту новость, уехала из города в Москву к тетке, там родила, а потом вынуждена была отдать девочку, которую она назвала Ольгой, в приют.


Год назад Васильчиков вернулся в Энск. Но его отношение к прежней возлюбленной стало другим. Он держался на расстоянии, никак не демонстрируя ей свою любовь. О ребенке он, конечно же, ничего не знает. А несчастная Авдотья так и не смогла с ним объясниться. Казалось бы, только-только их отношения стали налаживаться, как возникло новое охлаждение. Вот такую грустную историю я услышала. По ходу рассказа мы с Авдотьей не раз заливали горе наливкой.


Дорогая мисс Джейн! Боюсь, что я не смогу связно изложить то, что было дальше. Наливочка госпожи Пескаревой оказалась весьма крепкой. Если бы не чай, то, боюсь, я бы и домой не смогла добраться. Карету-то я не взяла, раз наши дома по соседству, а самостоятельно передвигаться мне в этом состоянии было сложно. Когда я сделала попытку встать, пол резко качнулся мне навстречу, хорошо еще, что горничная госпожи Пескаревой Татьяна успела меня подхватить и усадить на диванчик.


В эту минуту зазвонил колокольчик у входной двери. Татьяна поспешила проверить, кто пришел. Вернулась она вместе с господином Иконниковым, которого послала на мои поиски Мари, встревоженная моим долгим отсутствием.


Что было дальше - и вспоминать не хочу. Изумленный Серж тащил меня чуть ли не на руках домой, благо было уже темно, ведь сумерки в декабре быстро наступают. Мы никого, к счастью, не встретили. По дороге я успела признаться Иконникову в любви и даже одарить его пьяным поцелуем в губы. Боюсь, что теперь я не скоро смогу посмотреть ему в глаза!


С этим я заканчиваю письмо. Надеюсь, что после разговора с Васильчиковым смогу сообщить более оптимистичные новости.


Любящая Вас, Эмилия Обухова


3 декабря

Дорогая Джейн, продолжаю свое письмо. Сегодня мне удалось поговорить с Павлом Сергеевичем Васильчиковым. Но начну сначала. С утра ко мне рвался с визитом рассерженный Серж Иконников. По вполне понятным причинам, я сказалась больной. Это его на время остановило, и он, оставив на время объяснение со мной, согласился составить папеньке партию в шахматы.


Я предавалась меланхолии, размышляя о том, как бы мне переговорить с господином Васильчиковым на интересующую меня тему, как вдруг он сам заявился с визитом к папеньке. Услышав его имя, я тут же послала горничную с просьбой привести его сначала ко мне в гостиную. И предлог тут же нашелся! Дело в том, что мы как-то говорили о новых романах и господин Васильчиков с восторгом рассказал о романе в стихах сэра Вальтера Скотта "Мармион". К сожалению, в нашей библиотеке его не оказалось, и господин Васильчиков был так любезен, что дал мне его почитать. И сейчас под предлогом, что хочу с ним поговорить о романе, я пригласила его в гостиную.


За чашкой чая мы поговорили о романе, а затем я перекинулась на характер главной героини, спрятавшейся в монастыре, чтоб избежать ненавистного брака с лордом Мармионом и сохранить верность своему возлюбленному Ральфу де Вильтону. Господин Васильчиков присоединился к моим восторгам, добавив, что ему жаль, что в жизни подобные героини встречаются редко. Я тут же опровергла это его высказывание, сказав, что даже в нашем маленьком городке есть дама, которая хранит верность своему избраннику, даже не будучи уверенной в том, что ей отвечают взаимностью. В этом месте я печально вздохнула. "Жаль, что я не могу Вам назвать ее имя, но поверьте мне, эта дама прекрасна не только телом, но и душой. Вот только вчера, я была у нее с визитом. Она сильно страдает.


Тут я напустила туману, намекнув, что здоровье этой незнакомки внушает серьезные опасения, что она чуть ли не в бреду поведала мне свою тайну, не сообщив имени возлюбленного. И далее изложила краткую версию его романа с Авдотьей Ильиничной. "Так что, как видите, героини встречаются и в наше время. С героями ситуация обстоит сложнее", - подвела я итог своего повествования и снова печально вздохнула.


У Павла Сергеевича съежилось лицо, и покраснели веки. По всему было видно, что он сдерживается из последних сил, чтоб не дать волю чувствам. Наконец, Павел Сергеевич взял себя в руки: "А Вы уверены в том, что эта дама действительно любит своего избранника?" "Не просто любит, она мечтает выйти за него замуж. Но он, увы, не обращает на нее внимание. Боюсь, что с горя она или уйдет в монастырь или примет предложение первого встречного. Я пыталась ее отговорить от этих безумных решений, но, боюсь, мало в этом преуспела. Как назло, сейчас возле нее крутятся два соискателя руки. Знаете, есть пословица, что клин клином вышибают"... Я скорбно замолчала.


Павел Сергеевич взволнованно сопел рядом. Воцарилось гнетущее молчание. Я не знала, что еще можно предпринять в этой ситуации, чтоб хоть как-то расшевелить господина Васильчикова. Но оказалось, что в этом нет нужды. Павел Сергеевич вдруг вскочил со стула. "Извинитесь за меня перед своим папенькой, но я тут вспомнил об одном неотложном деле. В общем, я должен уйти". Дальнейшие слова разобрать было невозможно, так как Васильчиков находился уже за дверью.


Насладиться своей победой я не успела, так как в гостиную, как вихрь ворвался Иконников. Оказывается, он как раз собрался уходить и тут заметил господина Васильчикова, выходящего из моей гостиной.


-Рад, что Вы настолько поправились, что начали принимать гостей! - сурово сдвинув брови, выпалил Серж. - Может, тогда будете любезны и объясните мне, что вчера произошло. И, если Ваши объяснения меня удовлетворят, то я не буду ничего сообщать Вашему папеньке о странном поведении его дочери.


Я порядком струхнула. Вот ведь незадача, нет бы Васильчикову уйти пораньше или попозже! А завтра я бы что-нибудь придумала. Мысль о разговоре с папенькой меня вообще удручала, даже не представляю, что я ему должна была бы рассказать. И его реакция совсем непредсказуема. Наверное, запер бы меня до весны дома. Какой ужас! Я буду лишена рождественских гуляний! Как только я это себе представила, слезы горным потоком хлынули из моих глаз. Наверное, тут еще сказались волнения последних дней. Обычно, я так легко не сдаюсь.


Но эти слезы оказались как нельзя кстати. Иконников страшно растерялся. Он по-братски обнял меня и начал успокаивать, поглаживая по растрепанным волосам. Я расстроилась еще больше. Сквозь рыдания, прерывающимся голосом я ему изложила всю историю. И Вы знаете, мне стало значительно легче. "Вот пусть теперь у Сержа голова болит о счастье Пескаревой и Васильчикова!" - мстительно подумала я.


Серж усадил меня на диван, сам сел рядом и задумался. Я, продолжая всхлипывать, наблюдала за ним, сквозь опущенные ресницы. Он долго хмурил брови, прежде чем начать со мной разговор. А я не имела ничего против его молчания. Близость с ним была мне приятна. У него очень красивые брови - густые, вразлет. И удивительные глаза. Цвета мха, с коричневыми крапинками. А волосы светлые, слегка вьющиеся. На вид очень мягкие. Я протянула руку и потрогала их. Серж тут же вышел из забытья. Он отстранился и попытался быть со мной строгим, но у него уже ничего не получилось. Его выдавали глаза, в которых я увидела доброту и ласку. А еще маленькие смешинки, которые ему не удалось утаить. Я закрыла глаза и положила голову ему на грудь.


Серж прерывисто вздохнул и медленно поднялся. Походил по комнате, прежде чем высказать мне все, что он думает.

-Милая Эми! Думаю, что наша ...дружба дает мне право сказать тебе эти слова, которые ты, сейчас, возможно, посчитаешь несправедливыми. Но я уверен, что пройдет время, и ты поймешь, что я был прав. Все твои поступки были чересчур импульсивными, ты поступала, подчас, очень необдуманно, вмешиваясь в жизнь чужих людей. Просто чудо, что ты не натворила страшных бед. Я понимаю, что ты руководствовалась добрыми побуждениями, это делает тебе честь. Но ты стала взрослой и должна понимать, что подобного рода вмешательства могут привести к совершенно противоположным последствиям. Ты же читала Данте, помнишь, что там сказано: "Дорога в ад вымощена благими намерениями".


Я не удержалась и прервала Сержа: "Там еще сказано, что дорога в рай вымощена благими делами. Серж, я ведь не только была полна благими намерениями, я совершала и благие дела. Разве нет? Ну, если бы не я, то мистер Адамсон и мисс Грей так и жили бы каждый сам по себе, а госпожа Пескарева и Васильчиков? Что было бы с ними? Она ведь была уже готова принять предложение Зубова, а он вовсе не тот человек, с которым может быть женщина счастливой! Да, я понимаю, что ты хотел сказать и обещаю, что не буду больше вмешиваться в чужие судьбы, но разве только иногда, когда это будет очень нужно", - тут я просительно уставилась на него и поймала мимолетную улыбку, скользнувшую по его губам.


-Хорошо, Эми, я ничего не буду говорить Ивану Васильевичу, но помни, что ты мне обещала держаться достойно. И, надеюсь, что ты больше не повторишь опыт с наливкой?- тут он рассмеялся, заметив мое смущение.

После этого, он раскланялся, сообщив, что его ждут дела и вышел из гостиной.


Вот и все новости. Я вышлю с письмом деньги на книги для меня и Мари. Мы с нетерпением ждем Ваших новых книг.

С любовью,

Эмили


3 декабря

Эмилия Обухова - мисс Джейн Остин


Дорогая Джейн!


Сегодня ко мне заглянула с визитом Авдотья Ильинична. Выглядела она здоровой и счастливой. И, если первое можно отнести за счет действия водки с перцем, то второе я целиком и полностью списываю на объяснение ее с господином Васильчиковым. Интуиция меня не обманула.


Авдотья Ильинична, светясь от счастья, рассказала, что господин Васильчиков сделал ей предложение, что они решили обвенчаться сразу же по завершении поста. После этих слов Авдотья Ильинична, слегка замялась и покраснела, но потом твердо посмотрела мне в глаза: "Мы решили взять на воспитание сиротку из приюта!" Я с пониманием кивнула головой: "Лучше взять девочку, слышала, что в одном из приютов есть замечательная сиротка Оленька, не помню уже, кто мне о ней рассказывал, но запомнила, что ее очень хвалили". Госпожа Пескарева порозовела и сообщила, что она тоже слышала об этой сиротке много хорошего.


Мари, присутствующая при этом разговоре очень удивилась моей осведомленности в этом вопросе и сказала, что можно было бы спросить у отца Михаила совета насчет усыновления. Возможно, он бы посоветовал какой-нибудь вариант. Авдотья Ильинична подмигнула мне и ответила, что в данном вопросе она посоветуется, конечно же, с отцом Михаилом. После этого наш разговор перешел в чисто дамское русло. Мы стали обсуждать покупку ткани на свадебное платье, а также приобретение новых туфелек. А так как госпожа Пескарева собиралась отправиться за покупками в Гостиный двор, то мы решили выйти прогуляться вместе с ней.


Дорога шла мимо нашего храма, и я в очередной раз залюбовалась на него. Летом он плывет как белый лебедь среди зелени садов, а сейчас, возвышается над одетыми в снежные платья деревьями, как призрачный замок. Наш храм очень старый. Построили его пять или даже шесть веков назад. И уже тогда он был каменным. А ведь многие дома и церкви у нас тогда строили из дерева - вот они и не прожили столько, сгорели от пожаров. Тем и интересен наш храм. Побывать там, - это, как заглянуть в окошко, из которого можно увидеть наше прошлое, ведь этот храм - детище мастеров прошлых веков.


Внутри он расписан старыми фресками, очень искусно выполненными. Я помню себя маленькой, когда я как зачарованная разглядывала сцены из Библии и Евангелия: Мария на маленьком ослике, Марк рядом со львом, Иоанн с орлом. А как я боялась смотреть на сцену жертвоприношения Авраама! Однажды, вернувшись домой после службы, я не выдержала и спросила папеньку, не зарежет ли он меня, как хотел зарезать Авраам своего сына? Папенька сначала удивился, но потом начал объяснять мне смысл этой библейской истории. Не думаю, что я его поняла тогда, да и сейчас он вызывает у меня некоторые вопросы, поэтому я еще долго со страхом косилась в тот угол, где был изображен этот сюжет. А уж как меня пугали сцены ада на одной из фресок, я Вам даже описать не могу! Я думаю, мы в России так боимся грешить оттого, что с детства видим, чем это может закончиться.


А вот церковь, которая находится недалеко от дома миссис Адамсон, совсем другая. Она не такая старая, как наша, и вся напоминает сказочный теремок, такая она нарядная и праздничная. Она построена из красного кирпича. И купола там разноцветные, у нашего храма купол-то темный, а тут и голубые, зеленые. И на них звезды золотые! И вообще весь храм нарядно раскрашен, много разных декоративных элементов.


Жаль, мы не знаем тех, кто строил эти храмы. Правда, известно имя купца Лукошкина, на средства которого был построен храм - теремок близ дома миссис Адамсон. Не пожалел купец средств. А еще я знаю, что мой папенька вместе с Иконниковым выделяли средства на строительство храма в нашем городе. Мой отец даже знаменитого архитектора Казакова Матвея Федоровича для строительства пригласил. У нас тогда церковь Спаса Нерукотворного в Кузнецах сгорела. Она была из дерева, поэтому мгновенно вся вспыхнула, когда огонь перекинулся на нее с соседнего дома. Тогда еще много домов пострадало. Это район, где живут разные ремесленники. Они очень переживали, что не уберегли свой храм. Вот папенька тогда вместе с Иконниковым большие деньги выделил и письмо Казакову в Москву написал. И Матвей Федорович согласился. А вообще, мне папенька сказывал, что Казаков много для нашей старой столицы сделал. Он еще при императрице Екатерине весь центр Москвы в едином стиле перестроил. Интересно, очень ли пострадали эти постройки во время последнего пожара города? Может, ничего и не осталось.


А для нас Казаков построил прекрасный белоснежный храм с колоннами. А купола у храма золотые. Вообще в нашем городе много церквей. И домов много красивых. Мне, например, очень нравится здание Гостиного двора. Красивая длинная постройка, украшенная колоннами, в два этажа, вернее один этаж цокольный, в основном, там склады расположены, а второй - под магазины отдан. Подобные торговые ряды теперь есть во многих русских городах. Они, как мне рассказывал папенька, очень похожи друг на друга. Наверное, используется один проект. Для покупателей это очень удобно - в одном месте собраны все магазины.


Дорогая Джейн, рассказывая Вам о нашем городе, я вдруг подумала, как это здорово, что сохраняются памятники прошлых эпох. Ведь это значит, что сохраняется и память о тех людях, которые жили до нас. В русском языке у этих слов даже корень один, вот и получается, что слово памятник происходит от слова память.


Папенька недавно узнал о смерти архитектора Казакова. Вот его уже нет, возможно, не все его постройки сохранились в Москве, но ведь есть еще храмы, построенные по его проектам в других городах, действует его церковь в нашем городе, люди приходят туда и в молитвах своих поминают мастера, построившего храм. И не только его, а и тех, кто дал свои деньги на строительство храма, а значит, вспоминают добрым словом моего папеньку и Сержа, также, как и купца Лукошкина, давшего деньги на сказочный храм-теремок. Вот и получается, что не напрасно жили эти люди. Казаков, Лукошкин, мой папенька, Серж и многие другие. И никогда память о них не уйдет. Века пройдут, а люди будут их помнить и радоваться тому, что они после себя оставили. Вот и получается, что частица нас всегда остается на земле.


И ведь это касается не только домов. Есть еще прекрасные картины, которые украшают гостиные и кабинеты. В спальне папеньки висит небольшой портрет моей мамы. Его написал художник из Малороссии, некий Остап Титаренко. И я иногда беседую с ней, так, как будто она жива. Мне кажется, что я чувствую ее присутствие. И присутствие господина Титоренко, которого я никогда не видела. А вот в гостиной у господина Васильчикова висит набросок картины "Переход Суворова через Альпы", который сделал по памяти один из его друзей, погибший потом в сражении при Бородино. Теперь-то я понимаю, что это не только картина на сюжет из нашей истории, это кусок жизни Павла Сергеевича и его друга, наверное, самый драматичный в жизни господина Васильчикова. А теперь этот рисунок еще и память об умершем друге. Сейчас этот рисунок интересен только для Павла Сергеевича. Но пройдет время, и люди будут рассматривать эту работу, чтобы почувствовать атмосферу этого тяжелого перехода, увидеть лицо генерала-фельдмаршала Суворова, запечатленное рукой современника. И будут испытывать такие же чувства, какие испытывал господин Васильчиков и его безымянный друг.


И книги, которые мы сейчас читаем, будут читать наши внуки и правнуки, как сейчас мы читаем Шекспира и Плавта. И они будут также слушать музыку Генделя и Моцарта! И вот сейчас, когда я писала Вам эти строки, я осознала, как важно, что все это есть у людей: живопись, музыка, архитектура, скульптура - все, что позволяет сохранить память о людях и событиях, связать тонкой ниточкой памяти прошлое и будущее. Люди будут жить вечно в своих добрых делах, в картинах, музыке, книгах. И я сейчас говорю не о нашей бессмертной душе! Не знаю, понятно ли я изложила тот сумбур мыслей, которые проносились в моей голове.


Милая Джейн! Не ругайте меня за такое странное письмо, но ведь Вы сами хотели узнать как можно больше о России. Вот я и пытаюсь рассказать Вам о ней. Я не была в других странах, знаю о них только по рассказам своих друзей. Там есть много своих красот, но мне хотелось бы Вам рассказать о моей родине. Чтоб Вы узнали из моих рассказов не только о наших непроходимых лесах, бескрайних озерах, полноводных реках, а еще и о наших прекрасных городах, наших замечательных, добрых и щедрых и талантливых людях. Мне кажется, это именно то, что Вы хотели бы узнать о нашей стране.


10 декабря 1813 года

Мари Обухова- мисс Джейн Остин


Дорогая мисс Джейн!


Не обижайтесь на меня за то, что редко пишу Вам письма. Просто я боюсь отвлечь Вас от работы над книгой своими глупыми посланиями, тем более, что новостей у нас почти нет, а Эмилия регулярно посылала Вам письма, так что, думаю, наши последние новости вы уже знаете. Эмилия в последнее время ведет себя очень благопристойно.


Надо сказать, что на ее долю выпало в эти дни много испытаний. Я Вам писала о недомогании, которое с ней случилось во время сватовства Василия, она даже свою комнату почти не покидала, что для нее совсем не характерно. Эмилия - очень живое создание. Она любит общество, подвижные игры, танцы, прогулки верхом. Она обладает отменным здоровьем, поэтому я не помню, чтобы был случай, когда бы она заперлась в комнате по причине нездоровья.


И вот только-только она оправилась, как тут же отправилась проведать миссис Адамсон. Я, к сожалению, не могла ее сопровождать в этот день, так как хотела попасть на вечернюю службу в наш храм. Кто знает, если бы ее сопровождала не только Наталья, а еще и я, то грабитель бы не решился на нас напасть. Я ужасаюсь при мысли, что ей пришлось пережить. Как хорошо, что ей на помощь подоспел Сергей. И вот, буквально на следующий день, не успев толком оправиться от стресса и от предыдущего недомогания, она отправилась проведать заболевшую госпожу Пескареву.


Как же благородна моя кузина! Когда нужно оказать кому-то помощь, то она всегда в первых рядах. А я опять не смогла ее сопровождать, так как пошла на службу в наш храм, а потом заглянула в гости к отцу Михаилу. Очевидно, напряжение последних дней было велико, к концу дня милая Эмилия совсем расклеилась. Хорошо еще, что я догадалась послать за ней Сергея. Он помог ей добраться домой. Боюсь, что она подхватила легкую лихорадку от госпожи Пескаревой, на следующий день она выглядела очень бледной и осунувшейся. Но все-таки смогла уделить время добрейшему господину Васильчикову. К вечеру она совсем оправилась, здоровый организм взял свое, мы всей семьей хорошо провели время в гостиной, я играла на фортепиано ее любимые пьесы и пела ее любимые романсы. Мы даже сыграли с ней в четыре руки, чем привели в восторг дядюшку и господина Иконникова. Так что постепенно все вернулось на круги своя.


А вот неделю назад случилось событие, которое снова всколыхнуло нашу провинциальную жизнь. Городок у нас маленький, происшествий интересных бывает немного, поэтому приезд новых людей - всегда событие, особенно, если это люди неординарные. А именно таким оказался приятель Анджея Потоцкого, заглянувший в наш город неделю назад по пути в свою часть в Брест-Литовске. Он остановился в нашем городе на пару дней, а в результате задержался на неделю. К нам в гости его привел господин Потоцкий. Анджей уверял нас, что когда-то в Россию их предки приехали из Польши вместе. Фамилия родителей его приятеля звучала совсем непривычно для русского уха: Гржибовские, поэтому они в последствие заменили ее на более удобную для произношения - Грибоедовы.


Приятель Анджея оказался человеком менее эпатажным, нежели он сам, хотя весьма непростым. Представляете, он уже в шесть лет свободно владел тремя иностранными языками, сейчас владеет помимо английского, немецкого, французского, итальянского, латынью и древнегреческим. В одиннадцать лет он поступил в Московский университет, в тринадцать окончил его, сдав экзамен на кандидата словесности. Но на этом его занятия в университете не закончились, он продолжил учебу на юридическом и философском факультете, получил степень кандидата прав и сразу же занялся изучением естественных наук и математики. Но и изучение иностранных языков не забросил, изучал турецкий, персидский и еще какие-то языки.


Возможно, прочитав эти строки, Вы решите, что наш университет напоминает какую-нибудь провинциальную школу, где учат только азам знаний и преподают учителя, получившие свои дипломы в таких же школах. Иначе ведь как можно объяснить феномен появления студента в 11- летнем возрасте? Так вот, это не так. В нашем университете преподают мировые светила. Например, господин Грибоедов рассказывал нам о своем преподавателе господине Буле, который преподавал в Геттингенском университете в Германии. А еще он упоминал Христиана Шлецера, преподававшего в Дерптском университете экономические науки, а также Христиана Штельцера, приглашенный в Россию из Галльского университета, где он преподавал право. С особой любовью Александр вспоминал лекции Иоганна Буле, человека разносторонне образованного, преподававшего в университете не только право, но и мифологию, археологию и теорию и историю изящных искусств.


Александр вообще с гордостью вспоминал свою альма-матер. При этом, он не производит впечатления человека сухого и занудного, поглощенного только изучением наук. Он имеет приятную внешность, свежий цвет лица с нежным румянцем. К тому же у него прекрасные манеры и он очень любезен с окружающими. Александр любит театр, с удовольствием рассказывает о разных спектаклях, на которых ему довелось побывать. Увидев на столике в гостиной пьесу Озерова "Дмитрий Донской", рассказывающую о подвиге нашего князя, объединившего русские земли и освободившего их от монголо-татарских завоевателей, он почему-то засмеялся и спросил, как нам понравилась пьеса. Мы стали с энтузиазмом рассказывать, как читали эту пьесу вслух несколько вечеров и как жалели, что не можем увидеть спектакль, который, как мы слышали, с успехом идет в Санкт-Петербурге...


Эмма, сверкая глазами, взяла в руки книгу и прочла монолог Дмитрия "Ах, лучше смерть в бою, чем мир принять бесчестный". Она так хорошо прочла этот монолог, что мы все дружно ей аплодировали в конце. И господин Грибоедов был тоже очень растроган. Анджей, ревниво наблюдавший за ним и Эмилией, спросил с коварной ухмылкой: "Ты ведь, кажется, написал пародию на эту пьесу? Господин Грибоедов только кивнул в ответ. Было заметно, что он не хочет продолжать говорить на эту тему, но Анджей, словно не заметив этого, продолжил. - Как же ты ее назвал? Кажется, "Дмитрий Дрянской"?


Мы все были неприятно поражены этим названием. Александр смутился и ответил, что не хотел бы оспаривать таланта господина Озерова, тем более, что сейчас повсюду такой подъем патриотизма, что человек, который осмелится критиковать это произведение, весьма далекое от исторической правды, легко превратится в изгоя. Но, будучи человеком образованным, он не может не замечать несуразности некоторых сцен и несоответствия исторической действительности, что он и высмеял в своей пародии. Однако, зачитывать нам ее отказался, сказав, что не хотел бы портить нам удовольствие от пьесы господина Озерова своими сентенциями. Тем более, что он использовал фабулу пьесы только для того, чтобы написать сатиру на борьбу профессоров Московского университета за места на кафедре. Взамен пообещал по возвращении с войны прочесть нам другую свою пьесу "Молодые супруги", над которой сейчас начал работать. " Это не совсем оригинальное произведение, - сказал он, - а скорее вольный перевод французской пьесы "Семейная тайна". Но мне кажется, что после всех моих переделок от оригинала там мало что останется". А еще он много рассказывал о том, что хотел бы написать целый эпос, посвященный войне 1812 года. Но это в будущем, сейчас он просто собирает материалы.


Когда время визита подошло к концу, стало заметно, что господин Грибоедов всячески оттягивает эту минуту. Предполагалось, что на следующий день он покинет город, но мы с удивлением увидели его в нашей гостиной снова. Анджей, нахмурив брови, объяснил, что его приятель решил отложить на несколько дней свой отъезд. Почти весь вечер господин Грибоедов не отходил от Эмилии. И это очень не нравилось господину Потоцкому, который, как я давно заметила, имел на нее свои виды. И это не удивительно. Эмилия очень хороша собой. Особенно это заметно по контрасту со мной.


Я вся пошла в породу Обуховых: у меня такие же большие голубые глаза и очень светлые волосы и кожа, меня дядюшка из-за этого дразнит Снегурочкой. А вот кузина пошла в свою мать: лицо у нее кровь с молоком, быстрые и яркие черные глаза и блестящие и гладкие, как шелк черные волосы. И лицо круглое, живое, с милыми ямочками на щеках. Чему же удивляться, что господин Грибоедов влюбился в нее с первого взгляда. Думаю, что такую красавицу и в Петербурге не часто встретишь. Так что не удивительно, что ею увлеклись оба приятеля.


Что касается меня, то я думаю, что Эмме больше подходит господин Грибоедов. Все-таки господину Потоцкому не хватает иногда здравого смысла и такта. В своих экстравагантных путешествиях ему приходится вести странный образ жизни, поэтому, вернувшись к благам цивилизации, он иногда забывается и ведет себя так, как будто по - прежнему живет среди диких племен монгольских кочевников. Хотя, слушая шутки господина Грибоедова, я подумала, что все-таки у него есть что-то общее с господином Потоцким. Один только рассказ московского гостя о том, как он в бальный зал на лошади въехал чего стоит! Все-таки странные шутки бывают у молодых людей, а вот Эмилия так не думает. Она весело смеялась, слушая Александра.


Но, должна Вам признаться, что господин Грибоедов обворожил всех нас. Он необыкновенно доброжелателен, остроумен, искренен. Он умеет заинтересовать собеседника, увлечь своим рассказом, заразить своим интересом. Мне повезло, что я люблю Василия и любима им, ибо иначе я бы безоглядно и, конечно же, безответно влюбилась в Александра. Ему прощаешь все: и его эпатажные выходки и юношеские дерзкие забавы. Я никогда не забуду, как он говорил о вере в Бога. У меня прямо мурашки бегали по телу, так говорить, не всякому проповеднику дано. А его слова о том, что так искренне молиться в храмах могут только русские люди, что он гордиться тем, что русский, что в церкви его охватывает чувство особой гордости, оттого, что вот так же до него молились сто, двести, пятьсот лет назад. Что от одной этой мысли он приходит в умиление. Ах, когда я это услышала, то у меня слезы на глазах выступили.


Если не обращать внимание на некоторые его дерзкие шутки и забавы, то в целом господин Грибоедов производит очень приятное впечатление. Все-таки ощущается, что он привык вращаться среди людей образованных и воспитанных. Думаю, что со временем он остепенится и утратит любовь к странным шуткам. Александр очень интересно рассказывает разные истории, причем не только о событиях, случившихся с ним, или его приятелями, но и истории, касающиеся тех предметов, которые он изучает. Вообще, я никогда раньше не задумывалась о том, насколько иногда похожи бывают языки. Конечно, изучая французский, итальянский и английский я не могла не заметить сходства слов, или корней слов. Это легко объясняется близостью территорий и общей основе - латинскому языку, на котором проводится богослужение в католических храмах. Так уж исторически сложилось. Очень многое связывает европейские страны.


А Александр рассказал нам о сходстве языков таких разных стран, как Россия и Турция. Началось все с того, что Анджей упомянул о том, как живет в деревне его дальний родственник, к которому он недавно ездил в гости. "Ох, у него не дом, а настоящий сарай! Не знаю, как я там провел неделю, сам себе удивляюсь!" И тут Александр вступил в диалог. Он, усмехнувшись, спросил: "Тебе, значит, после твоих странствий и ночевок в палатках уже не по себе делается во дворце?" Анджей покачал головой, призывая нас в свидетели рассеянности своего приятеля, - "Не знаю, чем ты слушал, друг мой. Речь шла не о дворце, а о крошечном доме". И тут Александр принялся извиняться, что забылся, услышав знакомое слово "сарай". Дело в том, что в турецком языке оно обозначает дворец. Услышав, что Анджей был в гостях у родственников, он и подумать не мог, что они живут в сарае, вот и решил, что речь идет о дворце. Анджей нахмурился: "Я просто иносказательно говорил о скромности их жилища. Конечно, они живут не в сарае, а в доме".


После этого, Анджей надулся и молча сидел в углу, в то время, как господин Грибоедов рассказывал нам разные интересные вещи. Например, у нас в стране есть пословица "Язык до Киева доведет!" А в Турции скажут "Спрос до Каабы доведет". А смысл один и тот же: будешь спрашивать людей и узнаешь любую дорогу. Просто у нас в старину Киев был самым популярным городом, многие христиане ходили туда поклониться нашим православным святыням, а в Турции все знали и священном городе Кааба, куда стремился попасть, хоть раз в жизни, каждый мусульманин. Или мы, к примеру, говорим "беречь пуще глаза", а турки скажут "любить, как глаз".


Жаль, что во время Поста не принято устраивать танцы. Мне кажется, что господин Грибоедов оказался бы прекрасным партнером для Эмилии. Она очень любит танцевать, а в нашем городе очень трудно найти достойного кавалера. Один только Сергей Иконников вне всякой конкуренции. Но он же не может танцевать одновременно со всеми дамами нашего города! А будучи воспитанным человеком, он старается уделить внимание каждой даме. Вот и получается, что большую часть времени приходится танцевать с менее элегантными партнерами. Для меня это не представляет интереса, но Эмилия всегда страдает от нехватки кавалеров.


В завершении вечера я села за рояль и исполнила несколько романсов из тех, которые Вы мне прислали. Как же я была поражена, когда увидела, что господин Грибоедов решил сменить меня за роялем. Он оказался прекрасным музыкантом. И в довершении всего, он начал импровизировать, а потом представил нам свое оригинальное произведение - замечательный вальс. Он слушал наши похвалы с видимым удовольствием, но сказал, что вальс еще сыроват, он хотел бы его переделать. А вообще ему часто приходят в голову разные мелодии, но он их не записывает, так как не считает себя настоящим музыкантом.


Вот, пожалуй, и все наши новости.

Остаюсь Вашей преданной почитательницей

Мари Обухова


14 декабря 1813 года

Эмилия - мисс Джейн Остин


Дорогая Джейн! Я узнала от кузины, что она уже сообщила Вам о нашем госте. Я могу понять ее восторги. Нет слов, как украсил своим приездом наши будни господин Грибоедов! Но все хорошее должно быть в меру. К счастью, вчера вечером Александр попрощался с нами и отправился в свою часть. Мне очень нравилось его общество, но я заметила, что с его приездом Серж стал невероятно молчалив и как будто ушел в тень. А это неправильно, вы ведь тоже знакомы с Иконниковым и понимаете, насколько он образован и обаятелен в общении.


Но начну по порядку. Сначала мне было приятно, что в нашем городе появился такой интересный человек, как господин Грибоедов. И даже то, что он появлялся каждый день в сопровождении далекого от светских приличий господина Потоцкого, не разрушало приятную атмосферу. Сначала мы все как будто ожили после долгой спячки: много смеялись, шутили, музицировали. Как Вам уже наверняка написала Мари, Александр очень образованный человек. К тому же прекрасный рассказчик. Мы все подпали под его обаяние. Особенно Мари: у нее горели глаза, когда она его слушала, а на щеках рдел нежный румянец. Если бы я не знала, как сильна ее любовь к Василию, то решила бы, что она увлеклась господином Грибоедовым. Тот, правда, если и замечал ее интерес, то не делал попытки как-то им воспользоваться.


Постепенно мне стали надоедать каждодневные многочасовые визиты Анджея и Александра. Тем более, что я стала замечать, как отдаляется от нас Серж. Вчера утром пока мы сидели в гостиной, мне пришла в голову мысль немного отвлечься от ученых бесед. Я предложила покататься в санях. Выглядело все очень заманчиво. Я представила, как мы несемся на тройке по заснеженному лесу, как переливчато и весело звенят бубенчики в тишине, а рядом со мной сидит Серж, я чувствую его дыхание на своей щеке, и у меня сладко кружится голова... Вот таковы были мои мечты, которые разбились при соприкосновении с действительность.


Не знаю, почему я решила, что Иконников будет сидеть рядом со мной, А Потоцкий и его гость будут скакать рядом на лошадях. Конечно же, я предполагала, что с нами будет и Мари. Но она отказалась, сославшись на сильный мороз. И была права! Мороз, я Вам скажу, был еще крепче, чем она думала. Поэтому желающих прокатиться оказалось четверо. Все мы втиснулись в сани. Рядом со мной уселся господин Грибоедов, а напротив оказались Потоцкий и Иконников. Лихо прокатиться тоже не получилось. Кони еле тащились, так как седоков было многовато, к тому же дорога была вся в сугробах, и коням приходилось с трудом пробиваться сквозь снежные заносы. А лютый мороз безжалостно щипал нос и щеки. Руки и ноги враз одеревенели.


Наконец, наши сани выбрались на более-менее расчищенный участок. Кучер щелкнул кнутом, и тройка резво понеслась навстречу приключениям, которые не заставили себя ждать. На повороте сани занесло, и они перевернулись, вытряхнув седоков прямо в сугробы. Я свалилась на голову господину Потоцкому. И этот любезный кавалер не преминул сказать мне колкость по этому поводу: "Ах, дорогая Эмили, вы меня прямо в землю впечатали, еще немного и я прогрыз бы тоннель в Северную Америку!" Господин Грибоедов был озабочен поисками очков в снегу, к счастью он их быстро нашел, поэтому не заметил "любезности" своего друга. А вот господин Иконников, как всегда, оказался на высоте. Он спросил, все ли со мной в порядке, помог Александру с поисками очков, а потом кинулся на помощь нашему кучеру, который тихо поскуливал в соседнем сугробе.


Оказалось, что кучер сильно повредил руку, поэтому не может управлять конями. Иконников и тут не растерялся. Он поймал лошадей, которые остановились недалеко от места нашего падения, сел на место кучера и развернул сани в сторону дома. Мы снова забрались на свои места. При посадке случился интересный казус. Анджей решил, что ему придется сидеть рядом с кучером и что-то грубое пробормотал по этому поводу по- французски. Я тут же сказала, что кучер сядет рядом со мной. Кстати, Александр почти одновременно со мной предложил, чтоб раненый сидел рядом с ним. Но я, конечно же, не согласилась, все-таки это же был наш кучер, которого я знала с детства. Но мне было приятно, что у господина Грибоедова нет сословных предрассудков, которым оказался подвержен наш путешественник. Ну, не чудо ли? В своих походах он вряд ли так привередлив!


По возвращении, мы послали за доктором. К счастью, оказалось, что у нашего Кузьмы только сильный вывих, доктор вправил ему руку и пообещал, что тот вскоре снова сможет управлять лошадьми. Когда вся эта кутерьма улеглась, господин Грибоедов попросил у меня аудиенции. Он был страшно взволнован, сначала расхаживал беспокойно по комнате, потом признался в любви и сделал мне предложение. Я была так потрясена его неожиданным для меня признанием, что даже не сразу догадалась, что сказать. Но по ходу его любовной речи, я взяла себя в руки и вполне достойно ответила, что не могу принять его предложение, так как люблю другого человека. А потом добавила, что не думаю, что господину Грибоедову следует сильно огорчаться моим отказом. Краткость нашего знакомства не позволяет предположить глубокие и сильные чувства, которые подвигли бы его на это предложение. Скорее всего, это вызвано мимолетным флиртом, а значит, скоро пройдет.


Если Александр и был огорчен, то очень быстро успокоился, из чего я сделала вывод о том, что эти чувства были слишком поверхностными, а значит, его влюбленность закончится быстрее, чем он увидит лицо командира своей части. Александр, хоть и выглядел немного расстроенным, тепло попрощался со мной, попросил передать свои извинения моему папеньке и кузине за то, что не сможет попрощаться с ними перед отъездом, назначенным на раннее утро. После его ухода я не успела облегченно вздохнуть, как в гостиную проник господин Потоцкий. Мне даже показалось, что он подслушивал под дверью, но утверждать это я не могу.


С грохотом он рухнул передо мной на колени и произнес страстную речь о моей неземной красоте легкой Сильфиды. Как будто не обвинял меня час назад в том, что я так сильно впечатала его в землю, что он своей шеей почти дотянулся до Америки. Я пошла по проторенному пути. Сказала Анджею, что люблю другого человека, поэтому не могу ответить на его чувства. Чтоб его утешить, я добавила, что он, несомненно, заслуживает того, чтоб его полюбили по - настоящему, ведь в нем так много достоинств, помимо интересной внешности. Я заметила, что, если первая часть моей речи была встречена холодно, то по мере того, как я вещала о достоинствах этого кавалера, его чело разглаживалось, и он смотрел на меня все более просветленным взором.


После ухода Анджея, я стала записывать в дневник события сегодняшнего дня. Я даже похихикала наедине с собой, вспоминая некоторые моменты. А потом взгрустнула. Ведь, если я и дальше буду разбрасываться кавалерами, то мне останется в качестве жениха только господин Рыжов! Вот будет тогда мне забавно!


Надеюсь, что мне удалось Вас развеселить своим письмом. Остаюсь всегда преданная Вам,

Эмилия


25 декабря

Эмилия-мисс Джейн Остин


Дорогая Джейн! Вот мы и дождались Рождества. К празднику наш дом был украшен венками и гирляндами из можжевеловых и сосновых веток, поэтому в доме стоит замечательный хвойный запах. Мы повязали наши гирлянды разноцветными лентами, и они выглядят особенно празднично. Говорят, что этот обычай был завезен нашим императором Петром 1 из Европы. Ему понравилось, как украшают дома в Германии во время празднования Нового года. Правда, там, по слухам, не ограничиваются венками, а ставят целые деревья, под которые укладывают подарки. Интересно, а в Англии есть такой обычай?


Хотела бы я рассказать Вам и о других наших особенностях празднования Рождества Христова. Начинаем мы праздновать в ночь накануне самого праздника. Это всегда проходит так: в ночь перед Рождеством по всему городу раздаются веселые песни - колядки. Парни и девчата с мешками ходят по домам и колядуют, в основном, поют песни, прославляющие хозяев. Конечно, этот обычай не совсем христианский, он прижился в нашей стране еще с языческих времен и каким-то чудесным способом сросся с христианством. Выглядит это так: как только на небе появляется первая звезда, молодые люди обряжаются в вывернутые овечьи шкуры или еще как-нибудь, иногда углем раскрашивают лица, надевают маски, рога и с песнями отправляются колядовать.


Шумной толпой, под музыку, приплясывая на ходу, процессия ряженых движется от дома к дому. Приблизившись, сначала окликает хозяина и интересуется, готов ли он выслушать колядки и одарить за это участников. Если тот соглашается, то тут и начинается действо, по окончании которого в мешки сыплется разное подношение: орехи, сало, колбасы, хлеб. Ну, примерно так поют: "Вот пришла Коляда, открывай ей ворота. Тот, кто двери нам открыл и дарами наградил, будет весел и богат, счастлив в жизни и делах..., или вот еще: "Пришла коляда накануне Рождества, дайте коровку, масляну головку, а дай Бог тому, кто в этом дому. Ему рожь густа, рожь ужимиста", - ну, и все в таком духе. По завершении своего похода ряженые устраивают общую трапезу и делят свою добычу.


Есть у нас еще один святочный обычай, которому многие следуют в ночь перед Рождеством. Называется оно "хождение со звездой". Оно более степенное, нежели колядование. Из картона звезду вырезают, нанизывают на палку, и дьяк, иногда священник, в сопровождении молодежи и даже детей ходят по домам, прославляя Христа. В нашем приходе отец Михаил любит сам "со звездой ходить". Участники процессии "со звездой" стучатся в дом и спрашивают: "Можно ли у Вас, хозяева, со звездой Христа прославить?" Конечно, их впускают в дом, одаривают деньгами и продуктами, а они поют рождественский тропарь перед образами "Рождество твое, Христе, Боже наш".


И вот что любопытно: не всегда тех, кто "со звездой ходит" принимают радостно, в отличие от тех, кто просто колядует. Почему-то некоторые люди считают, что приход священника в дом "со звездой" к убыткам. Например, соседка моей милой миссис Адамсон, Оксана, она родом из Полесья, вообще утверждает, что у нее на родине все знают, что как только "со звездой придут" то жди беды: просо не уродится. Поэтому в дом к себе тех, кто " со звездой", на ее родине, якобы, вообще не пускают.


В прошлом году случился смешной казус. Надо сказать, что Оксана вообще в дом не любит никого пускать. Все боится сглаза. Но ряженых всегда ждет, заранее припася для них дары: любит слушать славословие в свой адрес и пожелание процветания. В дом она их, конечно, не зовет, а сама выходит во двор. Поэтому, в тот день, услышав музыку и смех, Оксана схватила приготовленную для колядующих колбасу и хлеб и выскочила во двор. Но оказалось, что ряженых уже зазвали в соседний дом, а к ее дому в эту минуту как раз свернула процессия "со звездой" во главе во главе с дьяком местной церкви Антипом Возницыным.


Оксана только на секунду замешкалась, а дьяк уже просился "к образам" в ее доме, чтоб прославить Христа. Не зная, что тут можно предпринять, Оксана сделала вид, что куда-то спешит и хотела прошмыгнуть мимо Антипа к соседнему дому. Но Антип оказался не лыком шит. Он тут же преградил ей путь и затянул рождественский тропарь прямо на улице, не дожидаясь, когда его пустят "к образам". Участники процессии присоединились к его соло, окружив Оксану плотным кольцом. Ей ничего не оставалось делать, как смириться. Как только голоса стихли, она хотела было выскользнуть из кольца, но перед ее носом тут же затрясли пустым мешком. Вот и пришлось ей отдать то, что она приготовила для ряженых. Но беды ее на этом не закончились.


Как только кольцо из сподвижников Антипа Возницына распалось, и процессия "со звездой" продолжила свой путь, из соседнего дома выкатились веселые калядующие и тут же устремились к ней. Оксана, отличающаяся прижимистостью, уже и не рада была их видеть. Ведь во время святок колядовать могут прийти не один раз, где ж тут на всех напасешься дарами. Оксана повернулась к ним спиной и легкой рысью понеслась в дом. Но ряженые с гиканьем помчались за нею, они не отставали ни на минуту. Оксана и опомниться не успела, как у нее над ухом зазвенели колядки. Ряженые пели, танцевали, заливались диким хохотом. Их вожак был особенно напорист. У него на голове торчали рога, а в руках была палка, к которой был привязан надутый бычий пузырь, внутри которого пересыпались мелкие камешки. И вот он повадился похлопывать этим пузырем по разным частям тела Оксаны, словно подгоняя ее. Камни гремели, каждое похлопывание сопровождалось смачным звуком, который приводил в восторг присутствующих. Оксана, подгоняемая ударами бычьего пузыря, заскочила в дом, а за ней ворвалась вся компания. Заприметив на столе бутылку с водкой, они, не дожидаясь приглашения, стали сами угощаться. Не помня себя от возмущения, Оксана схватила со стола все, что нашла и бросила в любезно подставленный мешок, чтоб поскорее избавиться от непрошенных гостей. Самое пикантное в этой истории - концовка. Выпроваживая гостей, Оксана оказалась рядом с вожаком, который напоследок огрел ее бычьим пузырем. Звонкий шлепок вызвал веселый смех окружающих и разозлил Оксану. Она изловчилась и стянула маску с вожака. Каково же было ее удивление, когда она увидела своего соседа Николая, который давно уже по ее выражению "подкатывал к ней клинья". Увидев возмущенную мину своей возлюбленной, Николай радостно ухмыльнулся, подмигнул ей и ... приветливо хлопнул ее еще раз бычьим пузырем.


Зла на Николая Оксана не затаила, более того, умудрилась выйти за него замуж. А вот соседи ее весь год были обречены слушать эту историю. Оксана заверяла слушателей, что помимо физических увечий, а именно синяков на теле от ударов бычьего пузыря, она испытывала нравственные муки от всего этого действа. Но и не только это. В этом месте рассказа Оксана замолкала, многозначительно сопела несколько секунд, поджав губы, а потом скорбно сообщала: "Этот год был самым убыточным! Посетители обходили стороной мою лавку. И я знаю ответ, почему!" Слушатели, как правило, проявляли интерес к этому вопросу. И тогда Оксана, многозначительно понизив голос, добавляла: "Меня сглазил дьяк Антип! Вы заметили, какие у него маленькие глазки, а впиваются, как буравчики! Избегайте его общества, если не хотите повторить мою судьбу". Ну, не смешно ли? Ведь гораздо больше мучений ей причинили ряженые, а ополчилась она не на них, а на дьяка Антипа!


Папенька, услышав от кого-то эту историю долго смеялся, а потом заявил, что это все предрассудки и отголоски язычества, которому, к сожалению, подвержены наши соотечественники. Поэтому у нас отношение, к тем, кто ряжеными колядует лучше, чем к церковным процессиям, что совершенно несправедливо. Все знают папенькину позицию, поэтому в сочельник к нам охотно приходят и ряженные и те, кто ходят "со звездой". А в последние два года так даже с соседнего прихода "со звездой" приходят, говорят, что не могут не пропеть славу Христу, минуя дом благодетеля, на средства которого их храм восстановлен. Так что к нам и к Иконникову они обязательно заглядывают!


Есть у нас в этот день еще одна важная традиция и касается она нас, женщин. Речь пойдет о гадании. Существует поверье, что именно в ночь перед Рождеством можно узнать правду о том, когда ты выйдешь замуж и еще кое-какие детали, которые касаются этого важного вопроса. Я в этот год впервые участвовала в гадании. Дело в том, что раньше меня как-то не интересовали вопросы моего замужества, я проявляла больше интереса к колядованию, мне всегда нравилось слушать веселые колядки и наблюдать за играми ряженых.


Но в этот год я дала себе зарок: никаких колядок! Так ведь и счастье свое можно упустить. Мари отказалась гадать, сказав, что мы, как христианки не должны участвовать в подобных действах, прибегать к помощи колдунов и заниматься магией, церковь осуждает это. Поэтому заниматься гаданием мне пришлось с моей горничной Натальей. Она, правда, уже знала имя своего суженого, тут гадание уже ничем не могло ей помочь. Я ее спросила, гадала ли она в прошлом году и получила утвердительный ответ. Я, конечно же, поинтересовалась, каков был результат, но Наталья сказала, что все было очень странно. В ту ночь гадали все девки дворовые, они расселись в горнице, одна из них села перед большим зеркалом, свечи поставила и села ждать суженого. Остальные должны были по очереди ее у зеркала сменять. А в полночь вдруг двери распахнулись, свечи задуло сквозняком. А когда новые зажгли, то горница была полна парней, переодетых чертями. Они стали строить рожи, кривляться. Девки визжали, черти хохотали, на этом гадание и закончилось!


Меня немного смущало то, что Наталья уже знала имя своего суженого, у нее вроде не должно было быть никакого интереса к гаданию, но Наталья заверила меня, что ей все равно любопытно, кто ее суженый. Вдруг это не Петруша? Надо же убедиться, что он именно тот, кто ей судьбой назначен. До полночи еще оставалось время, и мы решили сначала зажечь по нитке. Это очень простое гадание: зажигаешь по нитке одинаковой длины и смотришь, у кого догорит первая - тот раньше замуж выйдет. И не дай Бог, чтоб нитка истлела, не дойдя до конца! Ведь это значит, что ты никогда замуж не выйдешь! Я страшно волновалась. Еще бы! А вдруг мне отведена судьба старой девы, я к ней не очень-то расположена. Я хочу выйти замуж, даже знаю, за кого, и хочу, чтоб у нас было много детей.


В общем, зажгли мы свечи, у меня даже руки дрожали от волнения, и стали ждать. Нитки горели быстро, радовало и то, что нитки горели, а не тлели. Наталья сказала, что это оттого, что нитки хорошего качества. Догорели нитки разом, в одно мгновение. Я даже удивилась, У меня же пока и жениха нет, то есть он есть, но пока не знает, что он мой жених, вот и ведет себя как-то необдуманно порой. Жаль, что мужчины не гадают, может, он бы тогда узнал, что ему пора уже мне предложение сделать. Но это только мечты... пока! Я немного успокоилась, узнав, что я должна выйти замуж почти одновременно с Натальей. Но самое главное было впереди! Нитки - это мелочи, было еще одно гадание на пути к главному.


Это было очень веселое гадание! Мы с Натальей хохотали до упаду, пока одевались и бежали в переднюю. Затем мы выскочили за порог и бросили свои туфли. Вернее, я - туфельку, а Наталья - валенок. Это тоже гадание: в какую сторону носок туфельки укажет, туда и замуж выйдешь. И снова удача: моя туфелька носком указала в сторону дома Иконникова, а Натальин валенок развернулся в сторону нашего дома. Ну, как тут не поверить гаданию? Избранник Натальи Петруша проживает в нашем доме. Значит, и насчет меня гадание не врет!


Воодушевленная этими благоприятными знаками, я устремилась в гостиную, где уже стояло зеркало и горели свечи по обе стороны от него - все, как надо. И вот наступила полночь! Я просто сгорала от нетерпения. Ведь это гадание должно было поставить окончательную точку в вопросе моей женитьбы. А что, если в зеркале всплывет лицо господина Рыжова, или Анджея? Даже не знаю, что бы я делала в этом случае. Тем более, что их дома тоже в той же стороне, куда носок туфельки показывал. Как в тумане слышала бой часов в передней и какие-то голоса... Со страхом и надеждой я подняла глаза... И тут распахнулась дверь, как будто ее открыло порывом ветра, и я увидела в зеркале лицо Сержа Иконникова собственной персоной. Я вскрикнула от неожиданности, а он рассмеялся и сразу же разрушил магическую атмосферу.


Потом принялся с нарочито - серьезным видом извиняться, что помешал такому важному делу, что не ожидал встретить у меня интерес к подобным народным традициям... не закончив фразу, Серж ухмыльнулся и добавил, что мой папенька, очевидно, тоже об этом не задумывался, раз прислал его с поручением ко мне. Оказалось, что к нам пришел отец Михаил "со звездой" в сопровождении Василия, Мари и нескольких прихожан, которые желают славить Христа перед иконами, поэтому папенька просил Сержа пригласить и меня поучаствовать в действе, раз я не сплю. Вот так закончилось гадание. Перед сном я долго размышляла, можно ли считать гадание завершенным или нет. Ведь должен был возникнуть в зеркале призрачный лик, а не изображение живого человека. В конце концов я решила, что мое гадание прошло успешно. Теперь я не сомневаюсь: именно Серж Иконников - мой избранник! С этой приятной мыслью мне наконец-то удалось заснуть.


Но, конечно же, все эти святочные колядки и гадания - только преамбула к самому празднику. Рождество начинается с Рождественской службы. Нынешняя служба была особенно проникновенной. Отец Михаил светился от счастья. Рядом с ним был Василий - живой, здоровый и не менее счастливый. Они с Мари как воробушки стояли бок о бок, только за руки не держались. А по левую руку от них с нежностью поглядывали друг на друга господин Васильчиков и госпожа Пескарева. Среди нарядной толпы я с удивлением разглядела холодное лицо господина Зубова. Вы не поверите, но он тоже с гордостью и неким подобием теплоты поглядывал на модно одетую дамочку. Мари, заметив мое любопытство, тут же просветила меня на этот счет. "Господин Зубов обратился к отцу Михаилу с просьбой назначить дату венчания. Его невеста - дочь купца Агафонова. За ней дают неплохое приданое", - прошептала мне на ухо кузина. "Недолго же этот рыцарь тосковал по госпоже Пескаревой, - усмехнулась я про себя. - Что ж, остается только пожелать удачи будущей госпоже Зубовой. Она ей очень пригодится. Не думаю, что ее супружеская жизнь будет полна роз".


Когда зазвучали рождественские гимны "Дева днесь пресущественного раждает", а потом хор грянул "Христос раждается - славите! ", у меня благодатные слезы покатились из глаз. И я уже не могла думать ни о чем другом. Василий, Мари, Зубов с невестой, госпожа Пескарева с господином Васильчиковым - все они растворились во мраке церкви. А я вся предалась духовному экстазу. Такое отношение к службе для меня редкость, обычно я бываю более спокойной, но нынешняя служба для меня стала откровением.


Когда все потянулись к причастию, я кинулась искать платок, чтоб промокнуть глаза и тут чья-то рука протянула мне кипенно-белый платок. Я подняла заплаканные глаза и увидела растроганное лицо Сержа. Он улыбнулся мне, а я, чтобы скрыть смущение, взяла из его рук платок и вытерла слезы. Причастие показалось мне в этот день особенно сладким. Домой я летела, как на крыльях.


Вот, пожалуй, и все новости на сегодня. Напишите мне о Ваших рождественских традициях.

Остаюсь преданной Вам, Эмилия Обухова


5 января 1814 г.


Эмилия Обухова-мисс Джейн Остин


Дорогая Джейн!


Мы с Мари получили ваше письмо, где Вы рассказываете о традициях Рождества в Англии. Прочли его вместе с нею, а вот ответ я пишу Вам одна, Мари попросила передать от себя поздравления с Рождеством и Новым годом. А также ее заверения в любви и дружбе. Она сейчас вся в свадебных хлопотах. Они планируют с Василием сразу же после свадьбы перебраться в свое имение. У них масса планов. Василий собирается открыть небольшой свечной заводик в имении. В этом есть свои резоны. Церквей у нас много, а свечи приходится закупать в соседнем районе. Не исключено, что в скором времени Василий станет богатым человеком! А еще они хотят школу открыть для крестьянских детей, чтобы научить их азам грамотности, а также выявить таланты, чтоб оказать им содействие в дальнейшей учебе. Что ж, дело хорошее.


Подобная школа есть в нашем имении. Знаю, что папенька выделял пару раз денежные средства на дальнейшее образование двух мальчиков. Один проявил себя, как неплохой художник. Папенька его в Академию художеств в Санкт Петербург отправил. Дал ему вольную, так что сейчас тот уже и учебу закончил, говорят у него есть и заказы неплохие в столице. Так что он неплохо устроился. А у второго была тяга к точным наукам. Вот папенька его и отправил в Московский университет. Иногда мы получаем от него письма, в которых он рассказывает о своих успехах. Папенька надеется, что тот станет ученым и принесет пользу Отечеству. Дай-то Бог!


У меня тоже есть новости. Но, начну по порядку. Я обрадовалась, что в наших странах есть общие традиции по празднованию Рождества. Те же самые колядки. И обмен подарками. Заинтересовал меня и Ваш рождественский пудинг. Я тут же загорелась желанием попробовать это блюдо. Ничего, что Рождество уже наступило, пока еще продолжаются праздничные дни, впереди Крещение, так что пудинг будет в самый раз. Но вот сделать пудинг сама я не рискнула, поэтому прибегла к помощи Акулины, мне же не приходилось до этого ничего готовить, я бы и печку сама не смогла растопить.


В общем, сварили мы с Акулиной пшеничную кашу, добавили туда, как Вы и написали яичных желтков, сушеных яблок и слив, а также мускатного ореха и корицы. Выставили на холод на ночь. А утром я с гордостью предложила пудинг на завтрак. Получилось немного непривычно для нас, мы его, конечно, съели, но не сказала бы, чтоб с большим удовольствием. Папенька тут же заявил, что у англичан есть много того, чему стоит поучиться, но английская пища - не образец для подражания. То ли дело пирожки нашей Акулины! А Иконников добавил, что, если уж кашу варить, то сладкая горячая каша с тыквой и молоком - гораздо вкуснее будет. А присутствующий при этом повар Клермон зацокал языком, приветствуя эти слова и добавил, что русская еда - "карашо", хоть французская - "лючше". Мне было немного обидно, что мои труды не нашли поддержки у домочадцев, но, если говорить по справедливости, то я тоже предпочла бы пирожки Акулины.


А вот традиция целоваться под веткой омелы, которой Вы украшаете свои жилища еще со Средневековья, мне показалась очень трогательной. Жаль, что у нас нет такого обычая. Хотя и дерева такого нет - омела. Может, поэтому нет такой традиции. Это я сначала думала, что такого дерева нет, но потом решила спросить насчет омелы Сержа Иконникова. Все-таки он посещал Англию несколько раз, наверняка видел эту самую омелу, может, сможет ее опознать среди наших дубрав? Оказалось, что это и не дерево вовсе, а кустарник-паразит, который висит такими гнездами на ветках деревьев. Я много раз видела его на деревьях, но не задумывалась о том, что это такое. Но теперь, узнав так много об этом кустарнике - паразите, я страшно захотела ввести у нас моду на этот обычай, поэтому спросила Сержа, не может ли он для меня срезать веточку? Он очень удивился такому интересу, вот я ему и рассказала об английской традиции и добавила, что можно было бы и у нас такую завести. Серж с таким изумлением уставился на меня, что я тут же почувствовала, как румянец разливается свекольным соком не только по моему лицу, но и по открытой шее и..., хорошо, что все остальное было скрыто платьем.


Я немного растерялась, но в конце концов нашлась с ответом, напомнила ему, что у нас в доме есть несколько влюбленных, которым эта традиция могла бы быть интересной. Я напомнила ему о Наталье с Петрушей и Мари с Василием. Иконников принялся смеяться так, что никак не мог остановиться, чем меня очень задел.


Заметив, что я не разделяю его веселья, он наконец-то стал серьезным и сообщил мне, что Наталье и ее Петруше эта традиция нужна, как собаке пятая нога, а Мари с Василием вряд ли присоединятся к такому языческому обычаю. Заметив на моем лице жадный интерес к этой теме, он поделился со мной знаниями по этому вопросу. Оказывается, омелы считались священным растением у друидов. И обычай целоваться под омелой восходит тоже к язычеству. Был такой бог солнца у варваров, я не запомнила его имени, которого отравили ядом из омелы, а его мать - богиня любви воскресила его, а потом от радости, что сын жив, поцеловала всех, кто прошел под омелой. А ее слезы, упав на ветку омелы, превратились в ягоды-жемчужинки. А потом еще юноши-греки во время Сатурналий брали омелу, подходили к понравившейся им девушке и целовали ее. Видите, какой умный Серж! О чем ни спроси - на все у него есть ответ. Хотя, Вы наверное тоже знаете эти истории. В общем, все его рассказы сводились к тому, что Мари и Василий никогда не заинтересуются варварскими обычаями и обрядами. Конечно же, он был прав, я и сама это знала, но не говорить же мне ему было о том, что в доме есть еще одна молодая девица, которая просто мечтает о том, чтоб он ее поцеловал под омелой?


Я немного приуныла и, чтоб как-то успокоиться, отправилась на кухню. Там я нашла некоторое утешение в пирожках Акулины, но проверенное средство меня в этот раз подвело. Тоска обручем сдавила мое сердце. Я побрела в гостиную и уселась за рояль. Порывшись в нотах, я нашла арию Дидоны из оперы Генри Перселла, ту, что поется перед ее смертью. Я вспомнила, как вдохновенно ее играла Мари, когда думала, что все хорошее в ее жизни позади. Я начала лениво перебирать клавиши, а потом втянулась. Все-таки духовная пища берет за душу сильнее, чем какие-то пирожки!


Когда я закончила играть, то увидела, что в гостиной я не одна, у меня есть слушатель, который к тому же очень растроган моим пением. Он встал и сделал шаг мне навстречу. Я медленно поднялась из-за рояля и подошла к нему ближе. И тогда он вдруг поднял над головой ветку омелы со слегка увядшими на наших морозах, но все равно зелеными листочками, а потом наклонился ко мне и очень нежно поцеловал. Ох, что я испытала в эту минуту! Какой всплеск чувств и эмоций, какое тепло разлилась в моей душе. Я в эту минуту полюбила весь мир, но больше всего мира я любила этого человека, обнявшего меня под веткой омелы. Сержа Иконникова!


Неожиданно я услышала чей-то чужой голос. "Я тебя люблю!" - прошептала незнакомка низким грудным голосом, в котором я с изумлением узнала свой собственный. "Любовь моя!" - выдохнул мне в ухо Серж. Через какое-то время Серж отправился к папеньке просить моей руки и уже в этот день не вернулся. Папенька был так счастлив, что не отпустил его. Он вытащил из своих запасов какую - то заветную бутылку, которую берег для особого случая, и они хорошо отметили нашу помолвку. А я отправилась в свою комнату, чтоб описать в дневнике все эти события, а потом принялась за письмо к Вам.


Вот и все наши новости!

Остаюсь преданной Вам,

Эмилия Обухова


6 января

Сергей Иконников - мисс Джейн Остин


Дорогая Джейн!

Позвольте назвать Вас так в последний раз. Мне кажется, что этим письмом я ставлю последнюю точку в нашем почти десятилетнем платоническом романе. Хотя это слово и не подходит для обозначения того, что мы чувствовали. Наверное, впервые за время нашего знакомства я скажу Вам то, что так и не решался озвучить при наших встречах: я любил Вас. Я полюбил Вас еще в нашу первую встречу. И все эти годы я хранил Вам верность, хотя Вы этого и не ждали от меня. Ни одна женщина, из тех, которых я встречал, не способна была вызвать во мне чувства, хоть отдаленно похожие на те, которые породили Вы.


Какими пресными, неинтересными, пустыми казались мне эти женщины! Каждый раз я сравнивал их с Вами, и это сравнение было не в их пользу. Вот таким опустошенным внутренне, охладевшим душой я вернулся в Энск зализывать душевные раны. Я уже ничего не ждал от жизни, но твердо знал, что однажды я все-таки должен буду найти себе жену. Но меня останавливала мысль о том, что мне будет нечего предложить ей, кроме уважения. А это неправильно. Каждая женщина имеет право на любовь.


И вот тогда, когда я особо не ждал чуда, оно случилось. Я полюбил. Искренне полюбил совсем молоденькую девушку, дочь моего опекуна Эмилию. Мне повезло: она любит меня, и мы скоро поженимся. Я всегда считал, что любовь в жизни может случиться только раз. Это слишком огромное и ценное чувство, щедрый дар небес, которые не привыкли разбрасываться такими подарками. И вдруг это прекрасное чувство накрыло меня с головой тогда, когда я уже и не ждал. И теперь я знаю, любовь может прийти в любом возрасте, это не зависит от того, любил ты ранее или нет. Каждый раз это оно будет не похожим на предыдущее.


Простите, если мои слова Вас задели. Видит Бог, я не хотел бы Вас ничем обидеть. Вы навсегда останетесь в моем сердце. Также, как и щемящее чувство безграничной нежности, которое бывает, наверное только тогда, когда любишь впервые. Оно всегда будет сопровождать мои воспоминания о встрече с Вами.


Нас разделили навсегда: время, расстояние, страны, континенты и война. Вы поняли это даже раньше, чем я. Прощаясь с Вами, я хочу сказать Вам спасибо за то, что Вы случились в моей жизни, за то, что буквально ворвались в мое сердце теплым летним днем вместе со свежим морским бризом и запахом книжной пыли в маленькой библиотеке Лайма.


Прощайте. Вряд ли мы еще встретимся. Но если когда-нибудь Вам понадобится моя помощь, только напишите - я выполню любую Вашу просьбу, приеду так быстро, как только это будет возможно, если только в этом будет необходимость.


С любовью, надеюсь, что не потерял права писать так,

Сергей Иконников


12 января 1814 г.

Мари Обухова - мисс Джейн Остин


Дорогая мисс Остин!


Простите меня за то, что я Вам так долго не писала, но меня успокаивала мысль, что Эмилия довольно подробно описывает нашу уездную жизнь. Так много событий произошло у нас за последнее время, что даже не верится, что они могли случиться за такой короткий промежуток времени. Наверное, близкий конец затянувшейся войны окрылил всех нас. В нашем маленьком городке царит необыкновенное воодушевление, связанное с последними новостями. Во-первых, союзные войска в конце декабря перешли Рейн и вступили на территорию Франции, а значит, скоро войне конец. В город вернутся военные, что радует наших молодых девиц. Во-вторых, намечается сразу несколько свадеб. Вы уже знаете о моей свадьбе, а Эмилия наверняка написала Вам о своей помолвке. Она будет не очень долгой, так как решили сыграть наши свадьбы в один день.


Я очень рада за кузину. Такой жених, как Сергей Иконников, составит счастье любой женщины. Он необыкновенный: честный, благородный, отзывчивый, щедрый, умный, образованный...Можно без конца перечислять его достоинства. Конечно, немаловажно и то, что он красив внешне. Хотя, это и не главное. Такие, как он рождаются раз в сто лет. Поверьте, я знаю, что говорю. И я здесь лицо беспристрастное. Я искренне люблю своего жениха, знаю его достоинства и его недостатки. А вот о недостатках Сержа я бы не смогла ничего сказать. Можно ли считать недостатком чрезмерную доброту, щедрость, широту натуры? Вряд ли. Хотя эти качества могут сделать его уязвимыми для тех, кто лишен благородства.


У нас есть выражение "человек с золотым сердцем". Так обычно говорят о том, кто обладает прекрасными душевными качествами. Но я бы сказала о Серже, что он человек с хрустальным сердцем. Не случайно же именно этот минерал ценился в изготовлении церковной утвари и сосудов. Причем, еще с античности, ведь греки были уверены, что боги пьют амброзию только из хрустальных кубков.


Я всегда восхищалась Сержем, но, лично я и помыслить не могла о нем, как о возможном женихе. Знаю, что многие считают меня равной по происхождению моей кузине. Но я знаю, что это не так. Я долгое время никак не могла изжить раба в своей душе. И этот раб внутри меня страшно мешал мне жить, он все время заставлял меня опускать голову, словно в ожидании наказания. И только благодаря Вам и Вашим письмам, я начала потихоньку вытравливать его из своей души. Я наконец-то поверила в то, что счастье возможно и для меня. И за э то Вам огромное спасибо. И Вам и Сержу, который также, как и Вы помог мне поверить в себя.


Сейчас я как никогда чувствую себя свободной и счастливой. Подготовка к свадьбе с любимым человеком, наверное, окрылит любую девушку. Свадебные платья дядюшка заказал нам в Петербурге, их уже доставили сегодня утром, здесь нам их только подгонят по фигуре. Они из модного нынче атласа, а цвета подобраны в соответствии с особенностями нашей внешности. Мое небесно- голубое, а у Эмилии - насыщенного абрикосового оттенка. Платья украшены изумительной серебряной вышивкой и жемчугом.


Но мы с Эмилией не единственные пары, которые решили обвенчаться этой зимой. Буквально на следующий день после нас отец Михаил собирается обвенчать еще две пары. Более зрелые, как он выразился. Одна из этих пар мне очень симпатична: это наша соседка госпожа Пескарева и друг нашей семьи господин Васильчиков, а вот вторая пара мне кажется немного сомнительной. Это управляющий имением Сергея Иконникова - господин Зубов, претендующий на звание дворянина. Его невеста - Варвара Агафонова - из купчих. Но судьба ее внушает мне некоторую жалость. Господин Зубов мне не кажется добрым человеком. А слуги из имения Сергея отзывались о нем, как о высокомерном и жестком человеке, который не проявлял в полной мере природной жестокости только из страха перед Иконниковым, который известен во всей округе, как справедливый и добросердечный хозяин.


Насколько я знаю, его невеста перешагнула уже 30-летний рубеж, она не отличается особой красотой, но за ней братья дали неплохое приданое в придачу к дому на Мещанской улице. Господин Зубов собирается заниматься коммерцией вместе с ее братьями, став младшим компаньоном в их процветающей фирме. Странно то, что венчаться он собирается в нашем храме, хотя недалеко от дома его невесты есть свой храм. Он очень настаивал, чтобы его с невестой обвенчали в тот же день, что и нас, но тут отец Михаил оказался тверд и назначил ему дату на следующий день. Я случайно присутствовала при этом разговоре и заметила, как злая гримаса перекосила лицо господина Зубова. Очень сочувствую его будущей жене. Наверное, это тот самый случай, когда лучше остаться старой девой!


Передаю от себя и от Эмилии благодарность за Ваш яркий рассказ о случайной встрече в театре с лордом Байроном и мадам де Сталь. Это была интересная зарисовка. Жаль, что Вы не общаетесь с ними и даже отказались от предложения брата Генри познакомить Вас с мадам де Сталь. Хотя, возможно, Вы были правы. Я слышала, что это дама обладает острым язычком, и кто знает, было бы приятным подобное знакомство. Если писатели также "любят" друг друга, как актеры, то лучше им держаться на расстоянии друг от друга. Мы с Эмилией, к сожалению, не читали ее произведений, но слышали о ней много интересного, она ведь бывала в России и даже встречалась с нашим императором Александром. Так что ее книги уже включены в наши списки чтения!


А вот с творчеством лорда Байрона нам удалось познакомиться благодаря Сергею Иконникову, который привез из Англии осенью 1813 года его сборник стихов "Стихи на разные случаи" и поэмы "Паломничество Чайльд Гарольда" и "Гяур".


Помимо книг он увлек нас рассказами о поэте, его эпатажных выходках, например, историей с медвежонком, которого он завел в школе, потому что в правилах говорилось, что ученики не имеют право содержать собак, а о медведях ничего не говорилось. Но Вы, конечно же, это знаете. Единственное, о чем не рассказывал нам Иконников, это о внешности лорда Байрона. А ведь читателям это тоже интересно. Своим рассказом Вы восполнили этот пробел. Теперь образ страстного, вдохновенного поэта-лорда с романтической внешностью долго будет стоять перед глазами, благодаря Вашему письму. Жаль, что при этом мы будем видеть рядом не очень-то красивую и желчную даму-писательницу. Хотя, может, чтение ее книг немного приукрасит нарисованный Вами образ? Кстати, Сергей Иконников, который читал ее книги, и был покорен ее талантом, считает, что эта писательница достойна восхищения хотя бы за свою смелость. Ее не испугал даже страх гильотины. Во время революции она смело защищала своих друзей. А уж о ее личной войне с Наполеоном знает вся Европа!


Вы пишите, что эта зима у Вас тоже очень холодная, что такой в Англии не было очень давно. Вот и у нас в этом году более морозно, чем всегда. Радует то, что впереди - весна. Думаю, у Вас она наступит раньше, и Ваши прогулки из коттеджа к семье брата Эдварда в Главный дом в Чотоне станут более продолжительными. Вы очень сдержано описываете Ваше жилище, и я понимаю, что это не самый удобный дом для жизни. И, хотя Ваше чувство юмора и позволяет Вам шутить по поводу того, что стены дома трясутся каждый раз, когда мимо проезжает дилижанс, я понимаю, что вряд ли весело жить на обочине дороги, где каждый проезжий может наблюдать за вашей жизнью. Я думаю, что единственный плюс этого коттеджа заключается в его соседстве с усадьбой Вашего брата Эдварда. Хорошо, что Вы так близки с его дочерью Фанни. Завидую ей, когда думаю о Ваших милых с ней беседах во время прогулок по буковой роще, огороду и Госпорт-роуд. Вы так ярко и живо описывали их, что нам с Эмили казалось, что мы тоже присутствуем при этом.


Позвольте мне остановиться на этом, так как у нас нет более интересных новостей, о которых можно было бы написать. Рада была узнать, что вам сейчас никто и ничто не мешает спокойно работать над романом "Эмма", к которому Вы приступили еще в начале зимы. Вы говорите, что Вам помогли наши письма, в которых Вам удалось увидеть основную сюжетную линию. Если это так, и мы смогли Вам хоть чем-нибудь помочь, то я очень горжусь этим.


С любовью,

Мари Обухова


25 января 1814 года


Дорогая Джейн!


Мы с Мари получили от Вас письмо, в котором Вы сожалеете, что непредвиденные обстоятельства не дают Вам возможности продолжать переписку с нами. Одно из таких обстоятельств касается Вашей активной работы над книгами, что не позволяет Вам заниматься другими делами. Нам грустно, что приходится прервать нашу переписку, но мы понимаем, как важна для Вас работа над книгами. Мы желаем Вам в этом всяческих успехов.


Мы хотели бы поблагодарить Вас за Ваши письма. Благодаря им наша жизнь была ярче и богаче событиями. А сами мы почувствовали себя менее одинокими. За это время я лучше узнала Мари, и мое родственное чувство окрепло. И помогла этому наша совместная переписка с Вами! Теперь я понимаю, как это прекрасно, что у меня есть сестра, тем более такая добрая и отзывчивая, как Мари. Удивительно, но именно такие слова произнесла не далее, как вчера Мари в мой адрес. Оказывается, она тоже это ощутила, и тоже благодаря дружбе с Вами. Так что Вам есть чем гордиться.


Хотелось бы мне писать Вам письмо и сознавать, что война закончилось, и всех нас ждет мир, но это не так. К сожалению, новости с полей битв не утешают. Сегодня утром Серж Иконников принес известие о новой победе Бонапарта. Приходится признать, что, может, как император этот человек и не блистает, но, как полководцу ему нет равных.


17 января Наполеон нанес удар прусской армии под предводительством Блюхера под Бриенном. Тот был вынужден отступить для воссоединения с австрийской армией под предводительством Шварценберга. Серж нам сказал, что не ждет от австрийцев никакого успеха. А от Шварценберга он не видел никакой активности с того самого момента, как его назначили командующим. Либо этот военный бездарен сам по себе и держится только благодаря протекции австрийского императора, либо четко придерживается позиции, озвученной ему австрийским правительством.


Как бы то ни было, война продолжается. И это печальная новость, так как мы собирались вчетвером отправиться после свадьбы в путешествие по Европе. (Я не стала в этом письме рассказывать Вам о предстоящих свадьбах так как Мари в своем письме уже писала об этом.) Серж предложил посетить Францию и Италию, а на обратном пути Австро-Венгрию. Ну и конечно по пути следования нас ждут красоты Пруссии и других государств. В любом случае мы предполагали отправиться в путь не раньше середины марта. Может быть, к этому времени что- то и изменится! Как сказал Серж, ничто не помешает нам изменить наши планы сообразно политической ситуации в мире.


Не хотелось бы более обременять Вас нашими мелкими новостями, отнимая драгоценное время. Еще раз спасибо за Вашу доброту и внимание к нам. Я высылаю с письмом некую сумму, которой, я надеюсь, хватит на два экземпляра Вашего нового романа. Пусть он пока еще только в зачаточном состоянии, как Вы пишите, но я верю, что недолог час, когда почитатели Вашего таланта смогут с трепетом разрезать пахнущие типографской краской страницы.


С неизменной любовью.

Эмилия и Мари Обуховы.


Послесловие


В марте 1814 года вышел в свет роман Джейн Остин "Менсфилд-парк" и был довольно быстро распродан.


Роман "Эмма", завершенный автором еще в марте 1814 года, был напечатан только в декабре 1815, почти одновременно со вторым изданием романа "Менсфилд-парк". Он получил довольно хорошие рецензии, одна из которых была написана самим сэром Вальтером Скоттом. Несмотря на это, роман продавался не очень хорошо. Не спасло его и то, что роман вышел с посвящением принцу-регенту, посвящением, навязанным Джейн библиотекарем принца мистером Кларком. В более позднюю викторианскую эпоху это посвящение незаметно исчезло со страниц книги.


Сама Джейн на вопрос, кого из героев своих романов она любит больше всего, указала на главных персонажей именно этих двух романов, ответив: "Эдмунда Бертрама и мистера Найтли; но они совсем не похожи на большинство английских джентльменов, которых я знаю".


Серж Иконников больше никогда не встречался с Джейн Остин. 1 августа 1817 года Сергей увидел в своей почте пакет с лондонским штемпелем. В нем были письма сестер Обуховых, аккуратно перевязанные розовой лентой и короткая записка от Кассандры Остин: "Моя сестра Джейн скончалась 18 июля. Похоронена в Уинчестерском соборе". На следующий день Иконников срочно выехал в Англию, чтобы окончательно проститься с женщиной, оказавшей огромное влияние на его судьбу.


.