# Политика, литература, язычество.

Эльчин Гафар Гасанов

Политика, литература, язычество.


Существуют лишь три вида манипуляций для человека - зрителя: читать, слушать, смотреть. Четвертого нет. Это сформулировано окончательно.

Зритель или читает, или слушает, или смотрит.

Легче всего смотреть, наблюдать, чуть труднее слушать, а еще тягостнее читать.

Поэтому ныне так популярны кино, шоу - передачи, ибо зритель не думает, он не хочет думать, ему тяжело думать, он сидит и смотрит. Для огромного числа людей читать книги труднее, чем слушать музыку, и еще труднее, чем смотреть фильмы.

Посему фильмы и концерты смотрят все, ибо они не напрягают мозг.

Человек искони интересуется памятниками, памятники людям больше интересны, чем живые люди. Это также связано с тем, что человек любит смотреть, а не читать и слушать, он не напрягается.

Но с другой стороны человек хорошо понимает, что после смерти будет лежать в земле, под камнями, посему он поклоняется памятнику больше, нежели живому человеку.

Живое существо людям неинтересен, ему приказано жить недолго, но памятник во все времена вызывает любопытство. Миссия памятника перевыполнима.

Это типичное язычество, оно было распространено на Востоке, но язычники повсюду.

Нариман Нариманов в период СССР был лишь на побегушках у коммунистов, он служил Москве, но в Баку его персона вызывает, и будет вызывать интерес не потому, что он был умным и высокообразованным человеком. Нет! Умных много, они в забвении.

Н. Нариманову стоит громадный памятник, и толпа всегда в голове держит этот большущий каменный образ Нариманова.

Тоже в равной степени касается Мешади Азизбекова, бакинского комиссара, который был нумерной слугой Степана Шаумяна, шефа 26 бакинских комиссаров, но памятник Азизбекова не дает опустить его образ ниже определенной планки.

Если в Москве ликвидируют мавзолей с мумией Ленина, акции вождя мирового пролетариата снизятся до нуля.

В центре Ашхабада стоит памятник Туркмен баши из чистого золота. Ниязов хорошо понимал, что люди язычники, преклонение золотому постаменту еще долго будет гнездиться в ячейках сознания людей. Если даже памятники Туркменбаши снесут - хотя это произойдет не скоро - "национальный вращающийся золотой запас из 56 кг" в виде памятника кричаще - тоталитарного режима останется в умах надолго.

Барды в исполнении Владимира Высоцкого тайком и украдкой слушали многие, но после смерти, когда ему был установлен памятник, его персона стала непоколебимой.

В Баку есть сквер имени художника Азима Азим - заде. Многие впервые о нем узнали, глядя на его постамент, каменные глаза. Они впервые услышали слово "культура".

В 1980 году в Баку был установлен памятник Карлу Марксу, простоял он лет 11 лет. В 1992 году его снесли, на его месте выстроили бензо заправку. По сей день в лексиконе бакинцев ориентир "памятника Маркса" еще в силе.

До сих пор многие люди (в особенности старое поколение) называют нагорный парк парком Кирова, так как долгое время тут красовался большой памятник Сергею Мироновичу. Не было бы памятника, выражения "парк Кирова" не существовало бы вообще.

Такова натура и природа людей, им интересен камень, постамент, бюст, памятник.

Но тут есть один момент. Не всегда памятник является рекламой для людей, в особенности, для писателя. Есть литераторы, которым ставили памятники уже после их популярности. Скажем таким, как Самеду Вургуну или Джафару Джаббарлы. Они уже были символами азербайджанской литературы, много позже, поставив им памятники, красиво депортировали на тот свет. Это относится далеко не ко всем.

Но я имею ввиду тех людей, которых стали боготворить из за их памятника, из за живой окаменелости.

В этой связи можно указать Гусейна Джавида, с его творчеством толком никто и не знаком. Лично я кое - как осилил его "Демон" до половины. Пьесу "Сиявуш" не понял вообще. Его стиль и язык не читабелен, не интересен, а творчество полно непонятными хитросплетениями.

И то, что он не понятен для многих читателей, проблема не читателя, а самого Гусейна Джавида.

Почему - то я понимаю Плутарха, Платона и Гомера, при всем моем уважении к своему сородичу, Джавид уступает им во всем.

В основном он запомнился как репрессированный диссидент - мученик, ссыльный мира сего, был забыт вплоть до середины 70 годов прошлого столетия. Именно в семидесятые годы начали муссировать его имя, но после установления ему памятника, Г. Джавид "превратился" в мэтра азербайджанской литературы. Так было нужно. Парус ему в руки.

Всё это, уж конечно, не капризы, не война за какое-нибудь наследство или из-за пререканий.

Скажем, легендарному азербайджанскому писателю Салману Мумтазу в Баку памятника нет, он как писатель был мощнее и интереснее Г. Джавида, но отсутствие памятника предал Мумтаза в забвение, он умер пожизненно.

Его мало кто знает в Азербайджане.

Все это очень хорошо понимал Джалаладдин Руми, он жил в Xlll веке стал пилигримом, ходил по лугам, по полям, и в одном из селений Ирана близ города Маку его приспешниками был установлен ему памятник. Именно после этого события персона Руми вызвала бурный интерес людей.

Гуру Арджану - сикхскому поэту Востока был установлен памятник в Индии, после чего его книга "Утренняя молитва сикхов" стала бестселлером. Его покупали все!

В России имя писателя Венедикта Ерофеева ни о чем не говорило. Но как только в Москве в конце 80 годов XX века был открыт ему памятник, его книги с прилавков магазинов разлетались как птицы.

В Москве есть площадь Маяковского, в центре площади огромный памятник поэту. Все знают, что Маяковский был коммунистом - горланом, его поэзия - сплошная агитеза. Творчество Маяковского ныне - это архаистика, позавчерашний день, оно никому не нужно. Там сплошь про Ленина и коммунизм. Но он имеет памятник, люди проходят мимо, рассматривают на постаменте его ноги, руки, глаза, лицо.

Есть и те, кто разинув рты с минуту наблюдают памятник, принюхиваются, трогают руками. Это действует на мозг, на кровь.

Поэтому книги Маяковского читают и сегодня, называя его поэзию импрессионизмом. Он заново рожденный.

Вновь повторяю: тут язычество, человек язычник, он верит и интересуется нечто конкретным, визуальным, он поклоняется именно тому, что видит, а не виртуальному и неопознанному, тому, что на небесах. На небесах ничего нет, ибо смерть не умирает.

Читатель может сказать, что существует многое множество легендарных писателей, которым не воздвигли памятники, но их знают, читают. Безусловно, это так. Жене, Мазоху, Саду, Лотреамону и иным подобным скандальным писателям не ставили памятники, и вряд ли поставят, но они чрезвычайно известные и читабельные писатели. Они ровные среди равных, друзья после гроба.

Без памятника можно прославиться и своим талантом вписать свое имя в эпоху мировой литературы. Но в том и дело, что имея свой памятник не возможно не стать легендарным! Каждый станет самым, памятник перейдет границу, дойдет до Европы.

Памятник сам будет вести автора к славе, он уже тут не причем. Сначала камень, потом слава. К памятнику пойдут все, как к горе. Памятники - лучшие "вещ.доки".

Сколько людей бы прославились, если бы им воздвигли памятник, но теперь они продешевили в умах толпы.

Многие люди не очень вникают в значение памятника, они как мой принтер: все понимает, но не печатает.

Развитие, свет, прогресс отдаляются для многих намного назад, ибо перед людьми уединенность, обособленность и закрытость, а вместо ожидаемых "разумных" новых идей воздвигнутся лишь старые, древнейшие, всем известные и поганейшие идолы, ПАМЯТНИКИ - и попробуйте-ка их теперь сокрушить! Хотя,... никогда не говори навсегда.


...


Сравнительно недавно был на открытии памятника. Он был большой, огромный, бронзовый.

Кругом полиция, оцепили всю округу, мероприятие в самом разгаре. Дети - школьники читают заготовленные заранее стишки, к постаменту подходят высокие гости, министры, послы, известные люди.

Орет микрофон, ораторы кричат высокие слова.

Все поклоняются этому памятнику.

Всюду цветы, венки, ленты. Люди переминаются с ноги на ногу, ждут свой черед, чтоб подойти к постаменту.

Нас всех пригнали сюда, к памятнику, мы тоже должны поклоняться ему - памятнику.

Вот, вот нас обгоняют работники прессы, журналисты, репортеры, они окружили памятник со всех сторон, делают снимки, берут интервью у чиновников, которые тоже пришли на поклон.

Все должны преклоняться, склонить голову, некоторые даже приседают на одну коленку перед памятником.

Так кому же принадлежит этот памятник? Это памятник лжи и цинизму!


декабрь 2006 г.