# Убить ее!

Эльчин Гасанов

Эльчин Гасанов


УБИТЬ ЕЕ!!!

Этот роман написан с помощью Нано робота. Нано робот посредством вычислительной системы и оборудованной мощной памяти составил каркас данной книги, придал роману сюжет на атомно - молекулярном уровне.


## Глава 1


Нонна с трудом приоткрыла глаза.

Вокруг царила отупляющая жара. Все было тихо. Только где-то рядом щебетали невидимые птицы да слышалось мерное "хурр- хурр", работающей помпы, когда вдалеке, где была нефтяная скважина, она начинала работать. Вставало солнце, все вокруг казалось таким мирным. Ничто не предвещало, что еще до того, как ночь окутает землю, жизнь Нонны окажется под угрозой.

Ей не исполнилось еще и тридцати, этой крепкой сбитой, высокой, черноволосой молодой девице. Пофыркивая, она пошла в ванную принимать процедуры. Затем оделась, спустилась вниз по лестнице своего дома.

Вызывающее трико из белоснежного шелка, который она привезла Альберту из Египта, выглядело на редкость не к месту на кухне, заставленной старомодной, ветхой мебелью. Лицо ее, когда он отвернулся от плиты, было мокрым от пота.

Представьте себе в доме матриархат, но этот матриархат был добрым, приятным.

Альберт всегда готовил еду, он любил стряпать на кухне. Под взглядом жены Альберт рассеянно отбросил голову назад. Он был мрачнее тучи.

- Завтрак будет готов через пару минут! - Он даже не приветствовал супругу.

Бросив клетчатую кепку на кресло, Нонна пристроилась за столом. Казалось просто невероятным, что люди, столь недавно близкие друг другу, как они с Альбертом, сейчас не могут заставить себя даже нормально разговаривать. Если не считать того фарса, который он разыграл минувшей ночью, все общение между ними было сведено к нескольким фразам: "Завтрак будет через минуту... Пора платить за свет... Утром прислали счет за телефон... У нас закончилось масло... Успеешь домой к ужину?"

Она молча позавтракала, потом отодвинулась вместе со стулом, встала и потянулась за кепкой.

- Вернешься к ужину? - переспросил Альберт.

- Не знаю.

Нахлобучив кепку на глаза, Нонна вышла из кухни, миновала длинный коридор и оказалась во дворе.

В лицо ей пахнуло свежестью раннего утра. С карниза свисали тяжелые капли, оставшиеся после дождя. Блестела мокрая крыша заляпанного грязью "Опеля" - это было все, что осталось у нее после крушения мечты. К счастью, мрачно подумала Нонна, хватило тогда ума заплатить за машину наличными.

Она как раз свернула, направляясь к автомобилю, когда над головой вдруг, разорвав безмятежную тишину, оглушительно грянул выстрел, и Нонна распростерлась на земле, почувствовав щекой жесткий гравий дорожки.

Проклиная себя за глупость, она лежала безоружной и молча ждала, что будет дальше. Где-то в стороне зашуршали кусты, потом взревел мотор, машина умчалась.

Только тогда она осмелилась встать и подобрать с дорожки валявшуюся в двух шагах кепку. Над козырьком в тулье была видна аккуратная дырка от пули. Пройди она на сантим ниже, сейчас она бездыханной валялась бы там, где она ее настигла.

На крыльцо выбежал Альберт, свежий утренний ветерок игриво ласкал его волосатую грудь. Карие глаза на побледневшем лице казались огромными.

- Я подумал... Мне показалось, я слышал выстрел? Нонна окинула задумчивым взглядом его волосатые ноги, белое трико:

- Так точно, ты не ошибся.

Проследив за ее взглядом, он сердито накинул на себя халат.

- Кто же мог стрелять в такую рань? Какой-нибудь охотник?

Нонна поняла, что скорее согласится вырвать себе язык, чем доставит ему радость, объяснив, как близко он был к тому, чтобы стать, наконец, вдовцом и получить желанную свободу.

- Возможно. - Она пожала плечами. - А где Тарик? На его лице появилось удивленное выражение.

- Отправился пройтись, полагаю.

- Так рано?

- Не знаю.., может, он вообще вчера не возвращался. По крайней мере, сегодня, когда я заглянул к нему, в комнате его не было. А почему ты спрашиваешь?

- Просто так.

Усевшись в машину, она завела двигатель и двинулась вниз по дороге, которая вела на остров Артем, пригород Баку.

Завтрак тяжелым комом давил на желудок. Сегодня смерть подкралась к ней слишком близко, так близко, что она почувствовала, как она дышит ей в затылок. И при мысли о том, что кто-то желает ей смерти, по спине Нонны пополз неприятный холодок.

Она снова подумала о Тарике. Да, возможно, конечно, хотя маловероятно.

Белокурый юнец был разочарован ничуть не меньше, чем его брат, когда, уверенный, что породнился с денежным мешком, - впрочем, в это верили абсолютно все, в том числе и Альберт, - вдруг обнаружил, что вместо этого оба они связались с обыкновенным капитаном полиции из пригорода Баку, давным-давно пережившей свой расцвет, у которой не было за душой ни гроша, кроме мизерного оклада в сто долларов.

Если бы сегодня она погибла, Альберт мог бы жениться еще раз.., выгодно продать свой внешний вид, - он был писаный красавец, сошедший словно с картины - кто мог предложить хорошую цену. А таких было немало, Нонна это знала.

Мысли ее текли неторопливо... С другой стороны, размышляла она, машины у Тарика не было. У него вообще ничего не было, кроме высокомерия, да еще препротивной манеры вечно задирать нос. И если все его аристократические татарские предки были такими же, как этот невыносимый юнец, то ничего удивительного, что русские без малейших угрызений совести ставили их к стенке.

За тот месяц, что он гостил у них, единственным талантом, который обнаружил Альберта братец, было умение трещать без умолку. Развязные манеры, умение без малейшего стыда тянуть чужое виски и курить чужие сигары, да еще привычка бесконечно препираться с братом по любому поводу доводили Нонну чуть ли не до белого каления.

Да, его не стоит сбрасывать со счетов, решила Нонна, об этом надо подумать, но только не сейчас. Само собой, у Тарика могло появиться желание разделаться с ней. Однако не следует забывать, что выстрелить мог не только он - был еще один парень, которого Нонна отправила в баиловскую тюрьму (знаменитая крытая тюрьма Баку, где сидел сам Сталин в 1908 году). Сделать это мог и кто-то из ее родственников, до сих пор пылавших жаждой отмщения. Или, к примеру, какой-нибудь мерзавец, которому она в свое время прищемила хвост.

Увы, мрачно подумала она, на острове Артем не слишком-то жаловали полицию, которая стремились соблюдать закон.

Неужели, продолжала размышлять Нонна, она как дурочка, отказалась от взятки, хотя прекрасно знала, что берут все, берут обеими руками. Хотя бы подполковник Назиев или его помощник Акиф Алиев - брали и один и другой, и брали охотно.

В конторе Назиева, пожалуй, не осталось никого, кто бы не брал, и Нонна это знала, но сунуть в карман полсотни за то, что закроешь глаза, когда какой-нибудь грязный мошенник начнет опустошать карманы простоватых горожан или облапошит парочку перепивших рабочих с нефтепромыслов.., нет, все это было ей не по нутру.

Все, что Нонна успела узнать о жизни, случилось в институте, а потом в полицейской академии. И тут и там она не расставалась с книгами.

Добравшись до окраины, она бросила беглый взгляд на щит, с недавних пор красовавшийся возле только что построенного здания Торговой палаты. Она гласил:

"Остров Артем

Население 20 000 человек.

Единственный жилой остров на Апшероне!"

Само собой, в их число не входили бесчисленные толпы заядлых рыбаков, которые наводняли всю округу, чтобы всласть поудить рыбу, когда целые косяки, привлеченные огнями вышек, усеявших берег Каспия, устремлялись сюда, как бабочки на огонь.

Припарковавшись возле здания полиции, Нонна отметилась на входе и вошла в контору шефа. Судя по доносившимся оттуда звукам, ночка выдалась еще та. Даже в женском отделении толпилось несколько девушек - бедняжки, у которых, скорее всего, просто не было денег, чтобы откупиться.

Назиев и Алиев оба были далеко не глупы. Если дельце дурно пахло, настолько дурно, что вонь доносилась до самого Баку, и приходил приказ произвести расследование, оба с гордостью могли перечислить, сколько на острове произведено арестов, сколько уголовных дел передано в суд и сколько вынесено приговоров.

Опуститься до того, чтобы открыто решиться превратить остров в клоаку? Нет, на них это не похоже!

Амир Самиров сменил на посту дежурившего в ночь майора Джейхуна Налова. Насколько было известно Нонне, Амир чуть ли не единственный из всех в конторе полиции, кроме разве что Таира Урудова да еще ее самой, никогда не старался использовать ночные дежурства, чтобы подзаработать.

Поразмыслив несколько минут, не сообщить ли Амиру о том, как в нее стреляли, Нонна решила пока не распространяться об этом. В конце концов, подумала она мрачно, не исключено, что все это окажется, так сказать, семейным делом.

Сняв с крючка висевшую на стене кобуру, она привычным жестом прицепила ее к поясу и сразу почувствовала себя увереннее, когда знакомая тяжесть револьвера легла на ее аппетитное бедро. С этой минуты, решила Нонна, она и носа никуда без него не высунет. И если кому-то придет в голову прикончить ее, пусть не рассчитывает, что в ответ не нарвется на пулю.

Судя по всему, день выдался ничем не примечательный. Никаких срочных дел, обычная рутина. Не зная, чем бы заняться, Нонна принялась расхаживать взад-вперед по улице Багирова, то и дело объясняя туристам, как добраться до базы, где была лодочная пристань, или отвечая на бесчисленные вопросы относительно качества местной нефти - нефтяные вышки, точно дьявольские пальцы, торчали повсюду, выкачивая из земли звонкие серебряные доллары, которые, мелодично журча, текли на чей угодно, только не на ее, Нонны, счет.

Сам же остров Артем пробуждался поздно. На улицах еще было пустынно: несколько молодых людей и еще меньше девушек. Бары и кафе открывались куда позже, только после полудня, а жизнь в них начинала кипеть только ближе к вечеру.

Наскоро пообедав в кафе "Хазар", Нонна медленно побрела по направлению к своей конторе.

Люди на острове уже привыкли к женщине полицейской, смелой девушке, о которой ходили самые смелые слухи.

Амира уже успел сменить Акиф Алиев. Грузный, смахивающий на быка первый помощник начальника выглядел так, словно ночка для него выдалась тяжелой.

- Ты свободна? - спросил он Нонну.

- В общем то да, - ответила та. Акиф порылся в бумагах на столе.

- Послушай, Нонна, ты ведь знаешь, где находится поселок Гала, верно?

- Само собой, а что?!

Акиф Алиев наконец отыскал нужный ордер.

- Тогда быстренько поезжай туда и отыщи Борю Абоева. Пора прикрыть его лавочку. Насколько мне известно, он свил себе гнездышко где-то возле Зиря, недалеко отсюда. А Гюль ага и еще несколько парней из тех кто держит забегаловки в тех краях, подняли вой. Старик им как бельмо на глазу. Сначала налог на водку, и вот теперь они клянутся и божатся, что Боря, дескать, засунул руку по локоть в их карман. Тебе придется с этим разобраться. Да, и не забудь про ордер.

Нонна сунула бумажку в карман.

- Можешь притащить его сюда, если хочешь. А можешь и отпустить на все четыре стороны. Это тебе решать.

Нонна едва успела проглотить уже готовое сорваться с языка ругательство. Но ей пришлось напомнить себе, что ничто бы не могло больше порадовать Акифа, чем возможность всласть поиздеваться над забывшимся подчиненным. Только что бы выиграла сама Нонна, разругавшись с первым замом?.. Да ничего! А кроме того, как ни ничтожно то жалованье, которое она приносит домой, однако, что ни говори, оно позволяет существовать им обоим - ей и Альберту.

Она ехала вдоль двойного ряда домиков, вытянувшихся в длинную шеренгу за пределами острова, а в груди ее все еще не утихал гнев.

Надо было остаться в академии, в архиве, спец. библиотеке - тоскливо думала Нонна, или попытать счастья на нефтепромыслах. А теперь что она знает? Да ничего, кроме того, что требуется каждому стражу порядка. Впрочем, даже в полицейской академии она занималась почти тем же самым, если, конечно, не считать короткого периода, когда их перебросили в Карабах.

А потом, по какой-то злой иронии судьбы, она стал заместителем начальника. Когда они с Альбертом поженились, а было это в Подмосковье, ей бы и в голову не пришло, что наступит время, когда она станет работать как вол. Судя по письмам, которые приходили от Семена Рохмана, и договору об аренде скважины, который она подписала, Нонна имела все основания надеяться, что вскоре станет купаться в золоте. Или, по крайней мере, будет весьма и весьма богата.

Поэтому-то Альберт и согласился стать ее мужем.

## Глава 2


Но по мере того как остров оставался все дальше позади, гнев Нонны понемногу стихал. Чистый воздух приятно холодил лицо. Грязь, тянувшаяся по обеим сторонам вдоль дороги, где были дренажные канавы, казалась не правдоподобно жирной. Между деревьями величаво расхаживали вороны. Весело щебетали птицы. И на душе у Нонны посветлело.

Даже если жизнь и обошлась с ней не так, как она надеялась, стоило только вырваться из Артема, оставив позади себя смрад сырой нефти, смешивавшийся с удушливыми ароматами жареной рыбы и прогорклого пива, пузатых рыбаков и вечного ветра, и она могла снова наслаждаться неповторимой красотой Апшерона и его бухт.

И вдруг у светофора она привычно остановилась, рядом с ней тут же притормозил грузовичок, Нонна машинально глянула в окно на водителя стоящей рядом машины, а тот повернул голову и тоже взглянул на нее. И тут - о, ужас! Нонна увидела его жуткое белое лицо с красным набалдашником на носу. Это был клоун. Но что он тут делает?! Ее просто затрясло.

Нонна в ужасе взвизгнула и кинулась запирать двери своего "Опеля".

Водитель в том грузовике был клоуном.

Она поняла, что это чрезвычайно иррационально, но в данный момент клоун ее испугал.

Нонна рванулась с места, завернула за бугор, так просидела в машине минут пять.

Потом, выехав на дорогу, поехала дальше. Клоуна с грузовиком уже не было.

"Странно, что за клоунофобия у меня?" - подумала Нонна.

Она слышала, что клоунов во многих странах мира ненавидят, даже считают, что их появлению виновны.... пришельцами. Тьфу ты....о чем это я.

Нонна ехала дальше. Мысли полицейского возвращались к ней.

Она с интересом наблюдала за просторами, отметила про себя, что Рафа Цыбин, судя по всему, снова вернулся. Впрочем, так бывало уже не раз. Его трейлер и безвкусно размалеванный фургон были припаркованы на небольшой лужайке возле исхлестанной ветрами и хранившей еще следы пожара стены, которая некогда была частью хозяйского дома на плантации Цыбина.

Он почувствовал смутную жалость к Цыбину. Вечный бродяга, этот старик натерпелся в жизни ничуть не меньше, чем он сам. Цыбин принадлежал к одной из двух самых старинных семей в округе. Он был наполовину еврей, наполовину русский, они появились в здешних местах лет за пятьдесят до знаменитого нефтяного бума.

Потом все национализировалось, пришла советская власть.

Но казалось, что тот кусок земли, которым они владели, состоял из одной лишь грязи, посему даже государство никак не обращало внимания на этот кусок земли.

По меньшей мере на три км вокруг острова Артема он был чуть ли не единственным, в котором не нашли ни капли нефти.

Похоже, подумала Нонна, старик Рафа только что приехал. С помощью рыжеволосой девчушки, одетой в белую юбку и жакет, он как раз пытался отцепить фургон от трейлера.

Нонна слишком быстро миновала желто - зеленую лужайку, чтобы отчетливо разглядеть лицо девушки. Все, что ей удалось заметить, - это то, что она еще очень молода. Ей показалось, что это уже другая, не та, с кем Цыбин жил здесь в свой прошлый приезд. Теперь, когда годы неумолимо брали свое, Рафа Цыбин менял своих женщин с такой же скоростью, с какой иные меняют носки. И с каждым разом облюбованные им девушки были все моложе и моложе.

Чем больше Нонна удалялась от острова, тем более дикими выглядели места, которые она проезжала. Дорога постепенно сузилась и вскоре превратилась в изрытую колеями тропинку, петлявшую между деревьями. Воздух стал настолько чистым, что Нонна ясно чувствовала запах дыма из кухни и аромат того самого пойла, что варил Боря Абоев, еще за километр до его забегаловки, где, собственно, и находился перегонный аппарат. Прошел уже год, как его никто не трогал, и Абоеву даже не приходило в голову соблюдать хотя бы элементарную осторожность.

Остановив машину, Нонна вышла и принялась продираться сквозь густой кустарник. Поскольку Абоев гнал свое пойло за городом, вдали от любопытных глаз, он мог позволить себе организовать все с размахом. В ряд вытянулись бочонки, над ними поблескивали змеевики, печи были выложены кирпичом, все это сооружение покоилось на массивной платформе, соединявшей берега с селом Зиря.

Укрывшись за деревом, Нонна видела, как мужчина с худым, изможденным лицом оставил мехи, снял с котла крышку и погасил огонь в печи. А потом, набрав полную пригоршню маслянистой жидкости, поднес ее ко рту и задумчиво пожевал губами, смакуя вкус. Недовольно поморщившись, он добавил в варево полную пригоршню куриного навоза и перемешал содержимое бочонка. Затем, взвалив на плечо две большие пятигаллоновые бутыли с только что сваренной водкой, спустился с платформы.

Навстречу ему из-за дерева шагнула Нонна:

- Ты становишься беспечен, Боря.

На лице Абоева отразилось не столько беспокойство, сколько удивление.

- Что ты здесь делаешь, Нонна? Чего тебе от меня понадобилось?

Нонна сунула ордер ему под нос:

- По-моему, это и так ясно.

Абоев аккуратно поставил на землю тяжелые оплетенные бутыли.

- Послушай-ка, девочка, тебе бы детей рожать, обед готовить, зачем я тебе? Я всегда исправно платил... - Сообразив, что собирается сказать, старик осекся и снова уставился на ордер, который держала в руках Нонна. - Только не говори, что тебя прислали прикрыть мою лавочку!

- Так мне приказано.

- Вот как? И кем же, интересно знать?

- Акифом Алиевым, первым замом начальника.

Абоев побагровел:

- Послушай девочка, что я тебе скажу. Ты получишь сотню зеленых, если оставишь меня в покое и забудешь про этот самый ордер! Или хотя бы дашь мне прежде поговорить с Акифом.

Нонна заколебалась. Судя по всему, Абоев кому-то исправно платил, потому и чувствовал себя в полной безопасности, и вдруг эта красотка с пистолетом вздумала содрать с него побольше.

Целая сотня, подумать только! Даже вообразить невозможно, что можно накупить, имея в кармане такую кучу денег! Но как остановиться, раз уж взял в первый раз? Сможет ли она потом уважать себя?

- Прошу прощения, - наконец пробормотала она. - Но у меня приказ...

Абоев в ярости выпустил густую табачную струю прямехонько на еще горячую плиту.

- Тогда делай свое дело и будь проклята! Только время зря потратишь, дуреха!

Вздохнув, Нонна принялась за дело. Продырявив бочонки один за другим, она принялась за печку. Потом с размаху вонзила топор в бочку с готовым виски, и еще горячая струя вырвалась наружу, сразу промочив ей брюки. Закончив, она отшвырнула в сторону бутыли, и те, стукнувшись друг о друга, с жалобным звоном разбились.

- А теперь ступай вперед, - приказал она Абоеву. - И без фокусов!

- Можно подумать, я не знаю! - огрызнулся Абоев. - Тоже мне большое дело! Сварить немножко водочки, чтобы каждый, кто хочет, мог промочить себе глотку!

Они уселись в машину, и Нонна, развернувшись, поехала той же дорогой назад в город. Она вдруг с удивлением сообразила, что уже вечер. Неудержимо надвигалась ночь. Судя по всему, пока она возилась с подпольной винокурней, прошло немало времени.., во всяком случае, куда больше, чем она думала. Кваквы и вороны уже устраивались на ночь в своих гнездах.

Рафа Цыбин все еще возился на лужайке, копаясь в моторе своего трейлера. Но сколько Нонна ни оглядывалась, рыжеволосой девчушки нигде не было видно.

Выстрелы, на этот раз их было три, прогремели один за другим. Стреляли из зарослей кустов, в ста метрах от того места, где на лужайке копошился Цыбин. Одна из пуль пробила ветровое стекло. Две другие, оцарапав Нонне подбородок, - с визгом унеслись сквозь открытое в машине заднее окошко.

Боря Абоев скорчился в три погибели, стараясь вжаться в сиденье как можно глубже.

- Поехали, ради Бога!

Остановив машину, Нонна выскочила наружу и разрядила свой "Макаров" в заросли, откуда, как ему показалось, донеслись выстрелы. Впрочем, она и сама понимала, что все это - пустая затея. Все равно что палить в небо, тем более что она и сама не успела заметить, откуда прогремели выстрелы.

Все было тихо. Не шевельнулась ни одна ветка.

Нонна поспешно перезарядила "Макаров", бросила взгляд в сторону зарослей. Их темно-зеленая громада безмолвно высилась перед ней.., ни звука, ни шороха, а дальше почти на 25 метров между дорогой и лесом чернело озеро из мазута, и снова тянулись заросли. Только круглому идиоту могло бы взбрести в голову сунуться туда почти в полной темноте. Это могло означать почти неминуемую смерть, и Нонна отчетливо это понимала.

Она нагнулась и подобрала пулю, проделавшую дырку в ветровом стекле. Покатав ее на ладони и прикинув на глазок вес, она решил, что, скорее всего, стреляли из винтовки калибра 7,62 мм. Сам по себе этот факт ни о чем не говорил. В их краях таких винтовок пруд пруди.

На лице Абоева появилась кривая усмешка.

- А кто-то, видно, крепко тебя не любит, девочка, - мрачно пошутил он.

Нонна вытерла мокрое от пота лицо рукавом рубашки. Да, угрюмо подумала она, скорее всего, старик прав. Кто-то явно хочет ее прикончить. Очень хочет, судя по всему. Причем как можно скорее.

Сумерки уже сгустились, когда она остановила машину за зданием, где размещалась полицейская контора. Выбравшись из нее, она сухо велела Абоеву следовать за ним.

Акиф Алиев все еще сидел за столом дежурного. С газетой в руках. Бросив поверх нее взгляд на вошедших, он узнал Абоева, но предпочел промолчать. Тот тоже не произнес ни слова. Поставив на стол последнюю уцелевшую десятилитровую бутыль, Нонна прикрепила к ней бирку, отвела Бориса Абоева в камеру.

Честно говоря, он не был доволен собой. Какое-то странное, неприятное чувство томило его. Нонна могла бы поклясться, что стала пешкой в чужой игре. Теперь она жалела, что не согласилась взять ту сотню, которую ей предлагал старик. Нонна подозревала, что, когда дело в конце концов будет закрыто, Акиф, скорее всего, получит впятеро больше.

- Не обиделся? - спросила она Абоева, когда щелкнул замок.

Абоев уже по-хозяйски устраивался в камере.

- Ничуть, - добродушно буркнул тот. - Когда занимаешься таким делом, надо быть готовым ко всему. Раз повезло, в другой раз - нет. - Он с кряхтением вытянулся на топчане. - Но тебе, девочка, надо еще многому научиться.

Перед тем как уйти, Нонна решила заглянуть в ванную. Вымыв руки и лицо, она аккуратно навела помаду, осыпала пудру на лицо, поправила прическу, с огорчением посмотрела на все еще мокрые брюки. Тут уж ничего не поделаешь, с досадой подумала она, потянув носом. От мокрой ткани несло так, словно она искупался в спирте.

- С чего это тебе вздумалось притащить сюда Борю Абоева? - спросил ее Акиф Алиев.

- Мне выдали ордер на его арест. Что же мне было делать?

- Вполне хватило бы просто переколотить там все.

- В ордере все было сказано предельно ясно. По давней привычке Нонна сняла магазин с пистолета и уже потянулся было, чтобы повесить его вместе с кобурой на крючок, как вдруг, вспомнив о чем-то, снова вернула его на прежнее место. Аиф с интересом наблюдал за ней.

- Ты ж сменилась, верно? Зачем тебе дома пушка?

- Кто-то пытается меня прикончить, - сухо объяснила Нонна. - Сегодня, когда я утром вышла из дому, какой-то подонок пытался меня, пристрелить. А с четверть часа назад, когда мы проезжали мимо дома Цыбина, стреляли уже из кустов.

- Ты заметила, кто это был?

- Нет. Не было времени. Да и темно...

- А тебе известна причина, по которой кто-то хочет тебя убрать?

- Нет. Понятия не имею.

Акиф глотнул из опечатанной бутылки, Нонна невольно отметила, как легко он поднял ее к губам, - словно это была не десятилитровая бутыль, а обычная пивная кружка.

- Послушай-ка, Нонночка.., конечно, решать не мне.., твоя жизнь меня не касается. Но на твоем месте я бы...

- Что?

- Знаешь, я бы сто раз подумал, а стоит ли изображать из себя благородную девицу? Да, конечно, ты не мужик, не мужлан, у тебя тонкие понятия, ты честна. И все же....Ты носитель погона, ты с нами в одной лодке, уже не имеет значения, мужик ли ты, баба ли?... Может, попробовать жить как все люди, просто так, сравнения ради? В городе немало таких, у кого много причин не любить тебя, и ты это знаешь. Вспомни хотя бы парня, которого ты отправила в Баиловскую тюрьму. Так что будь я на твоем месте, то крепко подумал бы, не лучше ли вести себя потише?

- То есть ты хочешь сказать, если меня прикончат, то это может вызвать шум? И доставить кое-кому немало причин для волнений?

- Ну что ж, можно сказать и так.

- И тогда кому-то может прийти в голову поинтересоваться, что за дела творятся на острове Артем?

- Рано или поздно все равно этим кончится.

- Само собой. Только ты бы предпочел, чтобы это случилось попозже.

- Как можно позже, Нонна.

Нонна направилась к двери и, уже взявшись за ручку, она вдруг, будто вспомнив о чем-то, обернулась:

- Да, кстати, совсем забыла тебе сказать.., конечно, если тебя это интересует. Похоже, чтобы пойло было покрепче, Абоев повадился добавлять в него куриный помет.

Водка веером выплеснулось на рубашку Акифа. Его всегда красное лицо сейчас побагровело до того, что стало почти лиловым.

- Ты.., распроклятая дура! - взревел он. - Теперь я ничуть не удивляюсь, что тебя кто-то хочет прикончить!

## Глава 3


Остановившись на крыльце конторы и захлопнув за собой дверь, Нонна вынула сигарету, закурила. Нельзя сказать, что она так уж гордилась собою, мол, эдакая Джеймс Бонд в юбке.

Самодовольной она никогда не была. Тем более сейчас. Она ничего не понимала и, что хуже всего, чего-то боялась.

Служба в полицейской академии.., потом Альберт.., да, надо признать, что жизнь повернулась совсем не так, как она себе представляла до недавнего времени.

Она бросила взгляд на часы. Было почти восемь вечера - слишком поздно, чтобы торопиться домой к ужину. Да и если честно, самому Альберту давно уже все равно, вернется она домой или нет.

Нонна неторопливо пересекла лужайку, тянувшуюся перед зданием конторы, побрела по улице Багирова.

Если кому-то еще не доводилось видеть острова Артем, место, где открыто разрешена неограниченная продажа спиртных напитков, открыты публичные и игорные дома, он многое потерял.

Вся улица, лежавшая перед ним и залитая неоновым светом, где за каждой второй дверью громыхала музыка, изобиловала ночными клубами и барами, битком набитыми людьми, карманы которых топорщились от денег. Улицы же просто запружены ими; но здесь встречались не одни мужчины. Было и немало девушек, прелестных юных созданий в ярких платьицах, - они сновали взад и вперед, стреляя глазками по сторонам и прикидывая цену, которую можно заломить.., достаточно только удовлетворить то, всем хорошо известное желание, которое, строго говоря, не являлось ни голодом, ни жаждой и утолить которое могли только эти женщины.

Двое крепко подвыпивших мужчин, в одном из которых Нонна узнала Джамо Джамалова, капитана пароходика, совершающего чартерные рейсы, неуклюже размахивали кулаками прямо напротив кафе "Хазар", а собравшаяся вокруг толпа с энтузиазмом вопила.

Вздохнув, Нонна растащила буянов и тут же пожалела об этом. Пьяный Джамо, возмущенный тем, что кто-то помешал ему получить удовольствие, тут же полез на нее с кулаками, и Нонне пришлось сбить его с ног, а потом еще хорошенько стукнуть пару раз, чтобы тот успокоился.

В округе давно привыкли к тому, что Нонна - "юбка с погонами" - была весьма боевой женщиной. Посему разинутых ртов не было. Вдруг по спине Нонны пробежал неприятный холодок, она вся подобралась.

Ей внезапно вспомнились пули, с визгом пролетевшие мимо и едва не задевшие ее. Здесь, в плотно обступившей ее со всех сторон толпе, человек с пистолетом мог без особого труда выпустить в нее пулю, а потом скрыться незамеченным. Кругом гремела музыка, вокруг нестройно вопили пьяные голоса, - в общем, стоял такой гвалт, что вряд ли кому-нибудь удалось бы расслышать выстрел.

Нонна почувствовала несказанное облегчение, когда немного протрезвевший Джамо решил, наконец, что с него хватит.

- Похоже, ты вообразила себя карающей десницей Господней, не иначе, - пробурчал он.

- Нет, - вздохнула Нонна, - всего-навсего служителем закона. - И, обернувшись к толпе, попыталась уговорить их разойтись:

- Все, ребята, концерт окончен. Давайте, давайте, мальчики, по домам!

Нонна зашла в кафе. Тетя Ася наблюдала за дракой через окно. Поахав, она принесла Нонне чистую салфетку - промокнуть кровь на разбитой губе и содранных костяшках пальцев.

- Нефть! - фыркнула она. В ее устах словечко это отдавало грязью.

В душе Нонна была согласна с нею, только вот сомневалась, что тетя Ася искренна с ней. Для нее не было тайной, что любой достаточно расторопный кабатчик в неделю зарабатывает побольше, чем сама она за целый год. Попросив принести ей утреннюю газету и стакан айрана, она уселась в уголок, откуда могла, потягивая маленькими глотками напиток, украдкой наблюдать за посетителями кафе.

Большинство старожилов городка и завтракали, и ужинали у тети Аси. Но причиной этому были отнюдь не сентиментальные чувства, а тот простой факт, что готовили здесь лучше, чем где-либо в городке.

В глубине кафе, упившиеся до того, что им было наплевать, что они скажут или сделают, сидели начальник Назиев и какая-то незнакомая девушка. Похоже, эта у него уже вторая за последний месяц, невольно отметила Нонна и тут же пожалела о том, что судит старого человека.

В конце концов, Назиев без малого тридцать лет был самым честным и неподкупным человеком из всех, кого она знала. Так какое она имеет право порицать его за то, что теперь, под старость, Назиев утонул в этой залитой неоновым светом клоаке, насквозь пропахшей жирным запахом нефти, и вынырнул с карманами, битком набитыми стодолларовыми бумажками?!

Разве для нее было тайной, что любой проныра, которому пришла бы в голову мысль подзаработать на "Артеме", должен был непременно умаслить шефа, без письменного согласия или хотя бы одобрения которого здесь не делалось ничего?

Неподалеку, сидя за столиком в полном одиночестве, обедал Семен Рохман.

Почувствовав на себе взгляд Нонны, он поднял голову и приветливо кивнул. Адвокат, к тому же преуспевающий землевладелец, он тоже был одним из старожилов, над которыми, похоже, время не властно. Иной раз Нонне казалось, что Семен вряд ли вообще заметил бы разразившуюся в городе нефтяную лихорадку, не сделай она его еще богаче.

Откровенно говоря, Нонна симпатизировала ему. С одной стороны, Рохман был преуспевающим адвокатом. Он добился немалых успехов как раз на том поприще, о котором тайно мечтала Нонна; с другой стороны, этот пожилой человек, можно сказать, был тем, о ком мечтал Альберт, он хотел быть на него похожим.

Покончив с едой, Семен Рохман подошел к ее столику:

- Привет Нонна.

- Рада вас видеть, Семен.

- Не возражаете, если я выпью с вами кофе?

- Разумеется, нет.

- Как Альберт?

- Чудесно.

- Слышал, что к вам приехал погостить его брат.., проездом из Москвы, не так ли?

- Да, вы не ошиблись. Он у нас уже почти месяц.

- Замечательно!

Почему-то Нонне было неприятно, что Семен так думает. Для нее самой Тарик был самой что ни на есть обычной обузой. Еще одним лишним ртом, который нужно было кормить, и это на жалкое

жалованье капитана полиции.

Адвокат осторожно отхлебнул горячий кофе.

- Знаете, почему бы вам втроем не заглянуть ко мне как-нибудь вечерком? - неожиданно предложил он. - Я был бы рад познакомиться с братом Альберта. Нет, нет, давайте лучше назначим определенный день, идет? Или вот что - спросите Альберта, какой вечер у него свободен, приходите ко мне пообедать.

- Спасибо, - кивнула Нонна. - Непременно. Она была польщена. А что Альберту тоже будет приятно, он же у нее домосед.

Семен Рохман вел как раз такую жизнь, о которой он мечтал и которую надеялся когда-нибудь вести сам.

Проницательный взгляд Рохмана остановился на лице Нонны.

- Что с вами, Нонна? Что-нибудь случилось? Похоже, вы с кем-то крепко не поладили?

- Да так.., пришлось образумить одного пьяницу.

- А-а.., видел. Вы прям Амазонка, ха-ха!!! Но я не об этом. Та царапина у вас на подбородке.., выглядит так, словно это ожог от пули.

- Так оно и есть, - призналась Нонна. - Сегодня в меня пальнули пару раз.

- Господи, нет!

- Вот именно. Первый раз - когда я утром выходила из дому, а второй - всего пару часов назад, из зарослей, что позади дома Рафы Цыбина.

- А вы не успели заметить, кто это был?

Нонна вытащила из кармана сплющенную пулю, которую подобрала возле машины, положила ее на стол.

- Нет, к сожалению. Все, что мне пока известно, - это то, что стреляли из винтовки калибра 7,62 мм.

Рохман с любопытством оглядел крошечный кусочек металла.

- Плохо дело, - выразительно прищурился он. - А вы догадываетесь, кто бы мог это сделать? Нонна ловко уклонилась от ответа:

- Знаете, что мне на это сказал Акиф Алиев? Что в городке не найдется и десятка людей, у кого нет причин желать, чтобы я умолкла навсегда.

- Верно, - задумчиво кивнул Рохман. - Знаете, Нонна, я вот что вам скажу. Конечно, я ничего не обещаю, но попробую что-нибудь разузнать. Дело в том, что когда практикуешь столько лет, сколько я, да еще в одном и том же крохотном городке, то поневоле обрастаешь.., скажем так, источниками информации, не всегда доступными служителям закона.

- Была бы очень благодарна вам, Семен. Рохман допил кофе и встал.

- А пока что будьте осторожны, Нонна. Вы ведь, в конце концов, одна из моих самых любимых клиенток!

- Угу, была, - промяукала Нонна. - Два года назад! Она проводила адвоката долгим взглядом, пока тот шел к выходу. На душе становилось теплее, когда она думал о том, что на свете есть такие люди, как Семен Рохман.

Поев, она поразмыслила немного и, решив, что домой ей не хочется, подумала, что лучше всего будет побродить еще немного по улице Багирова. Аляповатый красный с золотом трейлер Рафы Цыбина красовался у обочины дороги в двух шагах от бара "Огни Апшерона". Возле него возились сам Цыбин и давешняя рыженькая девушка.

Вытащив изо рта потухшую сигарету, Нонна приникла к окну бара. Прогалина в зарослях кустов, откуда в нее стреляли, была всего в ста метрах, не больше, от той лужайки, где был припаркован потрепанный трейлер этого вечного бродяги. Проезжая мимо лужайки вместе с Абоевым, Нонна успела заметить и самого Цыбина. Вполне возможно, задумчиво прикинула про себя Нонна, что старик видел человека, выпустившего в нее три пули подряд.

Встав, Нонна присоединилась к компании мужчин, толпившихся вокруг импровизированной сцены, а точнее, обычной платформы, которую водрузили возле задней откидной стенки трейлера, и увидела рыженькую.

Девушка была не только очень молода, но и хороша собой. Чтобы добавить перчинку в ее выступление, Цыбин, старый пройдоха, додумался обрядить ее в старое-престарое, давно вышедшее из моды платье, явно с чужого плеча, с оборванными рукавами и сползавшей талией, растянутое декольте которого достаточно щедро обнажало прелести девушки. А ей, надо признаться, было что показать.

Похоже, малышка была славная. Нонна только надеялась, что девочка понимает, что делает.

Язык у Цыбина всегда был как помело. К тому же поговаривали, что он обычно не слишком церемонится со своими женщинами. В одном, кажется, не сомневался никто: как только у него заводилась хотя бы пара монет, и не надо было позарез покупать еду или бензин, Цыбин тут же мчался за бутылкой водки. Вот и сейчас он уже едва стоял на ногах.

Но, пьяный или нет, старик знал свое дело. Пока девушка играла на гитаре и пела, Цыбин балагурил с собравшимися вокруг мужчинами. Потом, скользнув по толпе взглядом, он, похоже, решил, что народу достаточно, и, незаметно кивнув девушке, продолжал молоть языком.

На этот раз, судя по всему, он взялся продавать какие-то лекарства.

Прислушавшись к тому, что он говорил, Нонна слегка удивилась. Цыбин всегда обожал умные слова и знал, как употребить их, чтобы произвести самое выгодное впечатление на тех, кто его слушал. Но сейчас, судя по всему, дело сводилось к следующему: Цыбин пытался всучить собравшимся чудодейственную смесь из слабительного и возбуждающего средства, способного придать уверенности любому робкому юнцу и возбудить престарелых ромео, пыл которых давным-давно угас.

Да, подумала Нонна, как раз то, что нужно в нашем благословенном городе.

Эликсир вечной молодости всего по пятьдесят рублей за бутылку!

## Глава 4


Нонна ждала окончания представления, чтобы поговорить с Рафой Цыбиным. Но тот, похоже, переоценил свои силы. Не закончив говорить, он вдруг пошатнулся и нетвердыми шагами направился к трейлеру, все еще любовно прижимая к груди бутыль со снадобьем, которое только что превозносил до небес. Судя по всему, он намеревался вскарабкаться на помост, но ноги плохо слушались его и все время съезжали вниз. Наконец ему это удалось.

Нонна протолкалась сквозь толпу зрителей, вслед за Цыбиным вскочила на помост. Рыжеволосая девчушка хлопотала возле старика, безуспешно стараясь поставить того на ноги.

- Позвольте мне, - предложила Нонна, тронув ее за локоть.

- А кто вы такая? - спросила она с любопытством. Доселе она слышала о смелой молодой женщине - полицейском, но теперь она стояла перед ней.

- Нонна Токаева, сотрудница местного РОВД.

- Вы собираетесь его арестовать?

Нонна молча покачала головой. Арестовать? За что? За попытку намеренно отравить весь город? Смешно, ай Аллах! Все, кто тут живет, и так уж отравлены, причем давно. Да и потом, арестовать Цыбина почти то же, что Аллу Пугачеву: хлопот по горло, а толку никакого.

- Нет, - успокоила она девушку. - Просто хотел помочь ему убраться с этой улицы. Давайте сделаем вот что: я сейчас отволоку его в кабину, пусть поспит, а машину поведете вы, идет?

- Спасибо, большое спасибо! - благодарно выдохнула девушка. - Просто не знаю, что бы мы делали.., если бы Рафа попал в кутузку.

Нонна с кряхтением попыталась приподнять Рафу, и тот, на мгновение выйдя из оцепенения, превратился в банального пропойцу:

- Убери от меня свои поганые руки!

- Замолчи! - зашикала она. - Офицер только хочет тебе помочь. Это женщина, Нонна Токаева, ты ее знаешь.

Но Цыбин с остервенением продолжал вырываться:

- Знаю, как она хочет мне помочь! А ты небось и рада, верно? Что, крошка, угадал?

- Не понимаю, о чем ты говоришь, но это не правда!

- Да, не понимаешь!? - прохрипел Цыбин и, свесившись через борт, повернулся к толпе, которая с интересом наблюдала эту сцену:

- Эй, ну чего стоите? Неужто вы, парни, так и будете смотреть, как этот мужик в юбке заберет меня в кутузку?! - Вдруг вся его ярость как по команде улетучилась, и, преисполнившись жалости к самому себе, Цыбин жалобно захлюпал носом. - А вам и невдомек, с чего это ей вдруг втемяшилось упрятать меня за решетку, верно? Ну да меня ей не обмануть! Просто ей до смерти охота побаловаться с моей женой, вот и все! Она же лесбиянка, ха-ха!

- Прошу тебя! - взмолилась девушка.

Цыбин с видом обвинителя ткнул в нее пальцем:

- Цыц, я сказал! Сама небось только и мечтаешь, чтобы эта мигера уволокла меня с собой?! - Отвернувшись от девушки, он обвел толпу затуманенным взглядом. - А пока.., почему бы вам, парни, не выстроиться в очередь? Тогда бы ей было сподручнее обслужить вас всех, одного за другим?

Вы меня за кого принимаете, за идиота, что ли? Думаете, я не видел, как вы, словно кобели возле точной суки, пускали слюни, наперерыв стараясь заглянуть ей под юбку?! - Пьяные слезы от жалости к самому себе потекли по лицу старика. - А почему, а? Почему, я вас спрашиваю? А все просто: девчонка свеженькая, хороша собой, да еще вдобавок замужем за старым, больным человеком... Вот вы уже и готовы вцепиться друг другу в горло, лишь бы занять мое место. Только чего так суетиться, ребята? Стоит только мне отвернуться, как она тут же подмигнет одному из вас!

Девушка заплакала.

Потеряв терпение, Нонна рывком поставила Цыбина на ноги и потащила за собой к кабине, там кое-как запихнула его внутрь.

- Вот и все! - пропыхтела она. - Прекратите реветь, слышите! А вы - идите сюда! Полезайте внутрь и, Бога ради, увозите его отсюда, пока я все-таки его не арестовала!

Все еще судорожно всхлипывая, девушка схватилась за руль и нажала на газ. Трейлер с ревом тронулся и тут же задел бампер стоявшего позади автомобиля. Она испуганно ойкнула, вытерла слезы, и в это мгновение фургон со скрежетом зацепил еще одну машину. Девушка рухнула на руль и, обхватив голову руками, разрыдалась.

Вздохнув, Нонна сунула руку в окно и вытащила ключ из замка зажигания.

- Ладно, - сдавшись, сказала она. - Судя по всему, вы не в лучшей форме, чем он. Слушайте меня внимательно, девочка. Заприте его хорошенько, поняли? А я подгоню свою машину и отвезу вас обоих домой.

***


Прохладный вечерний бриз, еще так недавно приятно освежавший лицо, улегся, и дорога, по которой они ехали, сейчас казалась раскаленной. От нее веяло влажным жаром.

Нонна вела машину на большей скорости, чем всегда, не обращая внимания на то, что брызги жидкой грязи, летевшие из-под колес, попадали прямо в лицо Цыбину, скорчившемуся и стонавшему на заднем сиденье автомобиля.

Девушка, наконец, перестала всхлипывать и затихла.

- Как тебя зовут? - спросил Нонна.

- Элла.

- Вы с Цыбиным женаты? - она с интересным любопытством глядела на малышку.

- Да. Только мне-то от этого не легче.

- И давно ты вышла за него?

- Почти четыре месяца назад.

Ей больше уже не казалось, что ее дурачат. Нонна немного успокоилась, сейчас ей стало даже немного жаль девушку. Совсем юная, да еще к тому же такая хорошенькая, как только ее угораздило связаться с таким, как Рафа Цыбин? Она могла бы устроиться куда лучше, подумала она.

Девушка, казалось, прочла его мысли.

- Знаю, - вздохнула она. - Дурака сваляла, верно? Дело в том, что я работала официанткой в одной грязной дыре под названием "Катамар", это в центре Баку, у молоканки, и у меня все это уже в печенках сидело. А тут он и подвернулся... пообещал, что я стану работать в шоу-бизнесе. Блин, вот тебе и шоу-бизнес! Мне и в "Катамаре" так жутко не приходилось, ей-богу!

- Понятно, - протянула Нонна. - И когда вы с Рафой вернулись в город?

- Сегодня после полудня. Часа в два, по-моему.

- А когда вы приехали, не заметили, был ли кто-нибудь поблизости от дома?

- Нет.

- Но вы все время были в трейлере, да? Скажем, до семи тридцати.

- Я была. А Рафа копался в двигателе.

- Скажите, вы, случайно, не слышали в это время выстрелы?

- Да. По-моему, стреляли несколько раз. Как раз после того, как мимо нашей лужайки проехала машина. В ней сидело двое людей.

- А Рафа тоже их слышал?

- Наверное.

- А позже, когда он пришел, он ничего об этом не говорил?

- Нет, ничего. - Элла покачала головой. - Но как раз перед тем, как он пришел, мне показалось, что он с кем-то разговаривает. А почему вы спрашиваете? Он что-нибудь натворил?

- Нет, нет, ничего, - успокоила ее Нонна. - Но мне бы хотелось с ним потолковать. Конечно, после того, как он проспится. Вполне возможно, ему известно нечто такое, что мне необходимо знать.

Она миновала прогалину в густых зарослях кустов, которую запомнила еще накануне, - именно отсюда, по ее мнению, и прогремели выстрелы, - и свернула на засаженную редкими деревцами дорожку, которая прежде вела к дому. Вдалеке виднелись очертания трейлера. Свет в нем не горел.

- Я помогу тебе втащить его внутрь.

На лице девушки было написано полное равнодушие.

- Да уж, без вашей помощи тут не обойтись. А по мне, так оставить бы его валяться где угодно. Ладно, погодите. Схожу за фонарем и посвечу вам.

Она исчезла. Нонна сидела, лениво отмахиваясь от жужжавших москитов, пока не заметила мелькнувший в окне свет керосиновой лампы. Дверь трейлера распахнулась, желтоватый прямоугольник лег на траву. Она со вздохом вытащила из машины обмякшее тело Цыбина и поволокла его к трейлеру.

Элла принялась извиняться:

- У нас была лампа получше, но как-то Цыбин нализался сильнее, чем всегда, да и расколотил ее. Счастье еще, что не начался пожар! - Она приоткрыла пошире дверь и кивком указала в дальний конец трейлера. - Вон туда. Там он обычно спит.

Протащив храпевшего старика по полу, Нонна с трудом свалила его бесчувственное тело на двуспальную кровать в крошечной спальне. Старик не проснулся, лишь оглушительно захрапел.

Нонна слегка потрясла его, надеясь разбудить, но потом поняла, что это бесполезно. Раньше утра Цыбин вряд ли будет в состоянии отвечать на ее вопросы.

Стащив со старика башмаки и развязав ему галстук, она вернулась в переднюю часть трейлера, представлявшую собой нечто вроде гостиной. Элла нацедила воды в кофейник и поставила его на огонь. В этом крошечном помещении и без того едва было где повернуться, Элле в ее причудливой юбке на фижмах приходилось нелегко.

- Спасибо вам. - Она робко улыбнулась. - Простите, что не могу предложить вам выпить. Но все спиртное у Цыбина. А как насчет чашечки кофе?

Нонна швырнула кепку на встроенный диван, возле которого притулился крошечный узкий стол.

- Спасибо. Кофе выпью с радостью. В очередной раз зацепившись юбкой за какой-то угол, Элла свирепо чертыхнулась:

- Блин! Ненавижу эту штуку! И как другие женщины с ней управляются?!

- Всегда сама удивлялась, - согласилась Нонна, отодвинув в сторону кепку и присаживаясь на диванчик.

Элла слегка привернула огонек керосинки, на котором уже закипала вода. В трейлере было гораздо жарче, чем снаружи.

- Должно быть, совсем спятила, - горько вздохнула девушка. - Я хочу сказать, когда согласилась выйти замуж за Рафу. - Приоткрыв дверцу встроенного шкафчика, она вытащила оттуда какой-то сверток белой материи, который при ближайшем рассмотрении оказался ее костюмом. - Вы не возражаете, если я переоденусь во что-нибудь полегче? Я ведь не Офра Хаза, чтобы расхаживать в таком наряде!

Но Нонне было все равно.

- Ради Аллаха, делайте что хотите! В конце концов, вы ведь у себя дома!

Элла с остервенением стащила с себя пышную юбку и швырнула ее в узенький проход.

- В его доме! К тому же этот самый дом, как вы его называете, заложен-перезаложен! Иначе, клянусь всевышним, я бы как-нибудь улучила момент, когда Цыбин в таком состоянии, продала бы его со всем содержимым - с ним самим! - да и смоталась бы отсюда, только меня и видели!

Вздохнув, она прошла в спальню и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Нонна задумчиво вертела в руках кепку. Она давно удивлялась, насколько же разным кажется это место днем и ночью, у него словно два лица.

Теперь, когда в ночной тишине от жирной, влажной земли поднимался пар, здесь пахло как в джунглях. Воздух насыщен пряными испарениями земли и леса. Привлеченная светом, в окно с остервенелым писком билась мошкара. Ей казалось, ноздри ощущают острый запах влажной шерсти ночных зверюшек. Откуда-то издалека доносился шум работающей помпы. Вдруг где-то на берегу бур со скрежетом врезался в землю. Казалось, даже скальное основание, соединяющее перешеек с землей, в ужасе содрогнулось.

Легкий трейлер слегка качнуло. И Нонна заметила, как дверь спальни медленно, бесшумно приоткрылась.

Стоя к ней спиной и совершенно не подозревая, что она уже не одна, поскольку сама закрыла дверь, рыженькая Элла неторопливо раздевалась.

Да, поистине это было волнующее, хотя и несколько неожиданное зрелище. У Нонны захватило дух.

Она инстинктивно сравнила ее с собой. У нее стали просыпаться совершенно древние, глубокие и чрезвычайно запоздалые чувства из иной оперы, другого материка, решительно другой ориентации...

Соблазнительная, с пышными формами Элла...

Рядом с ней она казалась грубой, почти мужиком. Упругие, твердые груди с задорно торчащими вверх сосками, плоский живот и тонкая талия, которая приятно контрастировала с восхитительно округленными женственными бедрами.

Длинные стройные ноги заканчивались изящными щиколотками и маленькими ступнями совершенной формы. Судя по тому, что она успела увидеть, огненно-рыжим цветом волос она была обязана природе, а не искусству парикмахера.

Нонна проклинала себя, но ничего не могла с собой поделать. Всколыхнувшееся в ней желание скрутило ее с такой силой, что она чуть не задохнулась. В этом влечении было нечто дикое, почти первобытное. Она с шумом втянула в себя воздух.

Обернувшись на этот звук, Элла испуганно вздрогнула, сообразив, что за ней наблюдают. Несколько мгновений она молчала, только смотрела на нее, в неверном свете коптившей лампы. Потом протянула руку и плотно закрыла дверь. Когда она снова распахнула ее, на ней уже были белые брюки и такого же цвета коротенькая блузка.

- Я не нарочно, - прошептала она. Нонна лениво обмахнулась кепкой. Лицо ее покрылось испариной.

- Знаю, - пробормотала она.

Девушка, казалось, старалась сама себя убедить:

- Когда я предложила вам выпить кофе, я не имела в виду ничего такого.., только кофе. Вы же ведь сами знаете, ныне повсюду гомики и лесбиянки, после распада Союза все пошло вверх дном.