# Портреты

Олег Борисович Глушкин

Портреты - это попытка передать словами впечатление о любимом авторе, миниатюрное изображение творцов

Портреты лит.


ПОРТРЕТЫ

НИКОЛАЙ ФЕДОРОВ


Сон, навеянный безумием разума, может сбыться. В мире, где правда выкрикнута устами юродивого, ты станешь спасителем. И мы все, послушные твоей воли, огласим шумом и радостью живого бессмертья холодные пространства Вселенной. Грядет Воскресение не единого сына Божьего, а всех сынов Божьих, уверовавших в тебя. Мир озарится великим смыслом. И ты будешь первым в сонме пророков, восставших к жизни. И тогда ты осознаешь тоску вечной жизни. В генах воспрянут предки и все их грехи падут на тебя. В тоске бесконечности виртуального мира замелькают в файлах гении и злодеи. И станет невозможным отмщение. Никто и никогда не покинет тварный мир. И когда ты запросишь смерти, спасенные тобой возвратят тебе сан юродивого.


ВЛАДИМИР НАБОКОВ


Одинокий король, утративший свое королевство, воссоздал его из слов. На солнечных тропинках тенистых парков замелькали велосипедные спицы. Манящие девичьи тела на берегах тихих прудов. На дальних берегах. Бабочки - воплощение красоты потерянного рая - летящие над зарослями спелой и сладкой малины. Звонкий смех будущих Лолит в полыхающем кровавом сумраке спаленных поместий. Родина шахматных гениев, расстрелянных в оврагах, заросших черемухой. Приторный запах тлена, растворенный в аромате цветущих лип. Бесконечность изгнания. Чистое, как слеза ребенка, сохраненное слово. Никогда и никем не повторенное волшебство. Ледяная бесстрастность, обжигающая душу.


АНТОН ПАВЛОВИЧ


Три сестры, рвущиеся в Москву, убитая Чайка и Палата 6 - это все приходит позже. У истока же Ванька Жуков пишет письмо на деревню дедушке, виляет хвостом несчастная Каштанка и висит на стене в классе портрет ухоженного и приглаженного сорокалетнего старичка. Классик, отшлифованный школьными сочинениями. И только много позже понимаешь: измученный родней и бытом скромный человек в пенсне с бородкой, которую теперь называем его именем, был самым скрытным из двойников. Он подавлял в себе не только гения, но и путешественника. Зачарованный степными просторами и веривший в волшебство ковыльных трав, он задыхался в стенах чуждых для него домов. Измучил не только себя, но и любивших его женщин. Ему надо было родиться до новой эры и бродить с посохом по пустыне, призывая людей перестать быть животными и любить друг друга. На изломе веков он прожил слишком короткую жизнь. Звал понапрасну "Мисюсь, где ты?" Никто не отозвался.

Великий русский писатель последние слова произнес на немецком языке: "Ich sterbe".

И все же именно он написал самый великий роман из жизни народа, роман, состоящий из сотен рассказов.


ВЕЛИКИЙ ЛЕВ


Артиллерист, жуир, гуляка, ненасытный, неистовый. Овладевший Софьей в свадебной карете по дороге в Ясную поляну. Не пропускавший ни одной крестьянки. Он стал нашим главным моралистом. Осудивший Анну Каренину и Катюшу Маслову, опровергающий Шекспира и спорящий с Богом, разве мог он спокойно взирать на раздираемый страстями мир. Рукописи и завещание спрятанные и сто раз перепрятанные жгли руки. Бросить правду всем в лицо, выгнать сыновей из дома и самому бежать от смерти, чтобы найти ее на заброшенном полустанке - достойно ли человека? Но небо под Аустерлицем, первый бал Наташи Ростовой и раненый Хаджи Мурат - этого достаточно для оправдания. Да и не нуждается он в оправдании. Великий гений нашей литературы, поднявшийся над миром и крикнувший небесам: "Не могу молчать!" и сегодня строго взирает на нас с многочисленных портретов и словно хочет в чем-то нас обвинить, но губы его сжаты. Могила без креста и без надгробия - зеленый холм, возвышающийся над землей и надо всем сущим на ней.


БУРЕВЕСТНИК


На улице твоего имени, в городах твоего имени - повсюду понимаешь, как ложное возвеличивание губит память о человеке. А ведь был глыба: нутряной талант, рвущаяся наружу огромная энергия. Похоть и игра, сибаритство и жадность, - и это все в одном человеке. Челкаш, ставший барином на Капри и певцом террора в ослепляющей тьме. Снохач, оплакавший сына. И в то же время автор самого великого романа о революции. Мечущийся Клим Самгин "это посильнее Фауста Гёте". Написал и подумал: другие тоже смогут и превысят словом. И тогда изобрел теорию соцреализма, и бросил ее в ноги вослед идущим. И лозунг провозгласил: если враг не сдается, его уничтожают.


ВАРЛААМ


Невозможно читать без содрогания. Безумие мира расширяет зрачки Невыносимые пытки, голод, мороз. Человек превращается в животное. Умри ты сегодня, а я завтра. Не верь и не проси. Злость - последнее из оставшихся чувств. Никакому Данте не являлись такие муки даже в самых страшных снах. Вечная мерзлота Колымы поглощает тела. Выжившему и сохранившему тепло души в награду дом для престарелых в Тушино, слепота и глухота - и единственный друг кошка, убитая подонками. Это антилитература. Это отрицательный опыт. Забыть и не думать. Вспомните: Человек - это звучит гордо.

Осознание того, что нашим современником был гений, еще не пришло.


ИСААК БАШЕВИС ЗИНГЕР


В Варшаве на Крохмольной улице навечно прописана еврейская девочка Шоша, чтобы очеловечить сердца потомкам тех, кто умертвил ее народ. Она хранит тайну перехода смерти в жизнь. Демоны зла теряют свою силу под взглядом ее васильковых глаз. Ее создатель, сумевший найти и спасти любовь в бездне страданий, с кривоватой усмешкой смотрит на нас, ждущих наград и признания. Изгнанный и спасшийся он утверждает: Ничего не требуйте от жизни, кроме любви к ближнему. На идише - языке местечковых мечтателей и пророков, языке мудрости и смирения он сумел сохранить и донести до нас откровения мучеников, уничтоженных Катастрофой.


СТРИНДБЕРГ


В стране фиордов, из которой ты бежал, я смотрю твою бесконечную пьесу. Она лишена антрактов. Женщины, предающие нас, медленно бредут к морю. Они все хотят быть актрисами и не могут поделить роли между собой. Ведь каждая мечтает быть главной. Но вместо подмостков - каменистая земля, блеянье овец и крики некормленных детей. Пьесу играет сама жизнь. Фрекен Жюли никогда не дождется безумного короля Эрика. Они не совпали во времени. Мы тоже никогда не встретимся. Но твои тексты оживают во мне. И я протестую. Изгнание любви - не лучший способ для избавления от страданий. Твое ликующее неистовство похоже на пену. Волны смывают его. Море смеется над тобой. Омывая скалистые берега, оно приносит нам твои сны.

Отуманенный бредом, ты вывозишь Швецию в Европу.

И видя беспомощность слов, рисуешь бушующее море и одинокое дерево на скале.


ПРЕОДОЛЕНИЕ


Настигнутый болезнью, вырвавший его из истомы наслаждений и любви, он растворился в своих героях, чтобы выткать для них ковер из полутонов и потока сознания, чтобы вместе с ними испытать счастье и разочарование. В комнате со стенами обитыми пробкой сумел отгородиться от мира, чтобы создать свою вселенную. Доказать всем, что жизнь лучше прожить в мечтах, чем в действительности. И что предвкушение любви больше значит, чем сама любовь. В поисках утраченного времени подняться на ту вершину, где слова приносят более острые ощущения, чем названные ими чувства. Прикованный к постели, он сумел проникнуть в дома многих, чтобы воскресить надежды и желания. Под сенью девушек в цвету мы обретаем забытые чувства. Величественное и печальное откровение Пруста возвращает нам смысл существования.


НЕЛЛИ ЗАКС


Из Швеции ты воззвала к миру. Сгусток обнаженной и невыносимой боли. Вырванная из нацистского ада Сельмой Лагерлёф, жизнь приравняв к смерти, ты в муках умирала ежедневно. Задыхалась в кровоточащем стихе, защищаясь от освенцимского дыма. Мертвые твои женихи растаяли в этом черном дыму. Волосами твоих подруг набивались матрасы. Только стих мог защитить от безумия. Ты сумела выплеснуть слова отчаяния за тех бессловесных, кто был обречен на другом берегу. Стокгольм сиял огнями и жил молодящейся жизнью. Это было невыносимо. Из твоего окна было видно море. Шум волн не мог заглушить предсмертные крики. Конец войны не стал концом страданий. В Париже ты увидела сияние на Сене - умершие души светились и жаждали воскрешения. Поль Целанн не поверил тебе. Потом он бросился в Сену, чтобы утопить в ней свои страдания. Твое горе было так велико, что вода не принимала его, она вскипала, и гром немел от страха. Ты предсказывала "затмение звезд" и знала, что они уже не смогут светить так ярко, как прежде. "В жилище мертвецов" ты молилась о шести миллионах. На краю сумасшествия тебя настигло признание.


ДОНЕЛАЙТИС


С высоты кирхи твоей вижу, как смыкаются поля и рощи и становятся нелепыми границы. У алтаря, где ты проповедовал, слушаю твои гекзаметры. Вечные, как жизнь. Что перед ними все исторические битвы и коронации. Забытое прошлое. Лишь дано повторяться временам года. И земля просит посевов, и пчелы жаждут нектара, и реки манят рыбу на нерест. Скошенная трава дурманит мятой. И яблоки наливаются соком. Не ленись - это все твое окрест. С улыбкой смотрит Анна-Регине на то, как шлифуешь ты стекла и месишь глину для новых кирпичей. И тянется к небу кирха. А рядом растет дом для вдов. Ты хочешь, чтобы все были счастливы, пастор. Земные тяготы сгибают спину. Хлеб солонеет от слез. Отпевание - дань уходящему и смягчение заскорузлых сердец. Как донести до смертных людей смысл обыденной жизни? Только трудом и любовью обретается благо. В кирхе каждое слово звучит так, словно его диктует Господь. Эхо повторяет стихи. Разве ты мечтал о славе? Или хотел стать писателем? Никогда.