# Холодное Лето 2003

Анатолий Горегляд

СОДЕРЖАНИЕ


1. Лето.

2. Звездопад.

3. Знойная зима.

4. Прозрение.

5. Осень похожая на весну.


ЛЕТО


Глава I


- И это называется весна! Ни одного теплого дня! Антон криво усмехнулся и надавил на педаль газа. Машина слегка дрогнула и понеслась вперед, оставляя за собой навороченные внедорожники, "Мерседесы" и прочие иномарки. Весь разбитый и неухоженный "Ситроен" появился у Антона в прошлом году. Дружок по команде проиграл его Антону в карты. Сначала Антон ни за что не соглашался забирать машину. Но потом, поразмыслив, согласился. Он сам перебрал двигатель, заменил основные узлы и детали в тормозной системе, проверил ходовую часть. Внешний вид трогать не стал. Зачем? Пусть воры и хулиганы не обращают на машину внимания.

Гаишники прекрасно знали эту развалюху. Знали, что на ней ездит чемпион страны, призер мировых гонок. Его не останавливали. А если тормозили - то просто так, чтобы поболтать и отвести душу.

Дождь продолжал стучать по крыше. Дворники переднего стекла едва справлялись с потоками воды. На дворе было сумрачно и пустынно. Дул северный ветер. Люди кутались в куртки и плащи, поднимали воротники. А ведь уже двадцать шестое мая. Кое-где даже зеленая трава появилась, а погоды нет. Антон не стал нарушать правила и притормозил на желтый сигнал светофора. Когда машина совсем остановилась, он уперся руками в руль, запрокинул голову и сладко потянулся.

- А все равно, жить хорошо, несмотря на безобразную погоду, подумалось ему в тот момент. А что? Тренировки проходят нормально. Вот-вот его пересадят на новую машину. Она уже в пути. Тогда можно будет всерьез думать о крупных гонках. Дома как будто тоже все в порядке. Светка на девятом месяце беременности. Наблюдается в одной из лучших клиник Москвы. Письмо директору роддома подписал сам Председатель Олимпийского комитета России Л.В.Тягачев. Так что обслуживают Светлану нормально.

А вот и зеленый свет. Рев моторов отвлек от размышлений. Обиженные внедорожники и прочие иномарки рванули с места так, что вмиг унеслись вперед. Антон улыбнулся и плавно тронулся с места. Пусть летят. Мне спешить некуда. Главное, чтобы не мешались под ногами. Это было его традиционная тактика. Сначала он всех заводил своей прытью, а потом медленно трогался. И в первом, и во втором случае, оставался один на дороге и двигался спокойно, без нервотрепки.

Да, так вот. На третьем месяце врачи сказали, что у него будет мальчик, наследник! Это здорово! Правда отцом он себя представить не мог, но все равно приятно. Ведь мальчики рождаются не у всех. В институте тоже дела спорились. Вот-вот сдаст сессию и плавно переберется на четвертый курс. А что, совсем не плохо для двадцати трех лет. Заслуженный мастер спорта, чемпион страны, отец... Антон опять улыбнулся и включил музыку.

Около десяти Антон был уже в Дмитрове. Здесь он оставил сумку с вещами в гостинице, в своем постоянном номере, не спеша умылся и проглотил чашку кофе. В одиннадцать его разбитый "Ситроен" въезжал в массивные ворота автополигона. А вот и "конюшня". Так спортсмены называли кирпичный ангар, где парковались гоночные машины. "Кролик" ютился в предпоследнем боксе. Механики трудились всю ночь, и теперь машина была не только "на ходу", но и выглядела отменно. Антон немного порадовался, но быстро подавил в себе веселье. Еще первый тренер приучил никому никогда не доверять того, что связано с гоночной машиной. Все надо проверить самому. Антон натянул на себя промасленный комбинезон, поставил "Кролика" на яму и включил яркую переносную лампу. На проверку ушло около часа.

Когда все было готово, набрал номер жены. Это уже стало традицией, перед выездом на трассу звонил домой. И неважно, была это обычная тренировка, или крупные соревнования. Его звонок всегда ждали. Вот и сегодня жена сразу подняла трубку.

- Алло, Светик, как ты там?

- Все в порядке, милый. Нежный голос жены ласкал сознание, расслаблял.

- А как маленький? Что говорит?

- Говорит, чтобы папа аккуратней летал на своем самолете и приезжал быстрей домой.

- Хорошо, Светик, скажи ему, что именно так все и будет. - Антон громко рассмеялся, звонко поцеловал жену в телефон и отключил аппарат.

Вот теперь он полностью готов к тому, чтобы укрощать сложную и опасную трассу Дмитровского полигона. Ярко-красная приземистая посудина плавно выехала из ангара и не спеша покатилась по сырой бетонке. Антон надел шлем, подключился к радионавигатору и поудобней уселся в глубокое кресло. Дождь по-прежнему заливал лобовое стекло. Мощные дворники работали исправно, четко.


Глава II


Машина выехала на ровную и широкую полосу трассы. Антон сделал глубокий вздох и надавил почти до упора на педаль газа. Стрелка спидометра быстро начала приближаться к отметке двести. Впереди крутой поворот и сразу подъем. На скользкой дороге это не самый спокойный вираж. Антон скорей автоматически, чем осознанно сбросил газ и сразу, как только машина вошла в "пике" нажал вновь на педаль. Поворот позади и опять стрелка ползет вверх. Теперь Антон и машина - одно целое. Он чувствует работу двигателя. Ощущает каждую неровность дороги. Он вместе с машиной раскачивается, когда бросает в сторону, и весь напрягается, чтобы вывести "Кролика" из качки. А это что? Кажется, немного клинит заднее правое колесо. Антон напрягся, прислушался. Нет, ничего страшного. Наверное, порыв ветра слегка погасил скорость. Теперь все в порядке. Теперь только вперед! Туда, где ровная и прямая трасса. Антон взглянул на часы. Без малого три пополудни. Что же, еще пару часов - и машина и Антон будут трудиться в экстремальном режиме. Именно на таких тренировках проверяется готовность к длительным нагрузкам. Работая на предельных оборотах и агрегаты, и организм пилота переходят в новое качество. После того как предел становится нормой, соревнования, гонки превращаются в отдых. Вся сложность и тяжесть здесь, на тренировках.

В начале шестого, когда "Кролик" возвращался с трассы, машину узнать было невозможно. Это был сплошной грязно-коричневый ком глины. Антон не стал заезжать в ангар. Зачем? Механики отмоют "Кролика". Чистого загонят на подъемник и будут всю ночь проверять каждый болт, каждую деталь. Антон откинул вверх дверь и устало вывалился на асфальт.

Минут через сорок он уже был в своем номере в гостинице и принимал душ. Это такое блаженство, чувствовать, когда все мышцы расслабляются. В этот момент в голове - никаких мыслей, никакого напряжения, только покой и блаженство. Потом - махровая простыня, мягкое кресло и крепкий сладкий чай. Чудо! Блаженство! И только теперь включилось сознание. - Почему не звонит Света? Странно, надолго она его никогда одного не оставляет. И словно по заказу - звонок. Но не тот. Звонят в дверь. Кто бы это мог быть? Антон посмотрел на часы. Седьмой час. Он никого не ждет. Но открывать надо. Мало ли какие вопросы.

Пришлось подняться и подойти к двери. Что это? Две молодые симпатичные девчушки. Они широко и вызывающе улыбались.

- Антон, а вы отдохнуть с нами не желаете? Антон немного смутился. Откуда они знают мое имя? Хотя, сейчас все возможно. Отвечал скорее автоматически, по зову плоти, а не разума.

- А сколько это стоит? Девочки слегка замялись. Та, что повыше ростом и, наверное, посмелее, весело ответила:

- Всего сто зеленых.

Антон почувствовал, как вся его мужская плоть начала волноваться. Он уже готов был пригласить девчонок в номер, но в этот момент услышал звонок мобильника.

- Нет, девочки, не сейчас, чуть позже. Где я вас найду?

- В кафе, на втором этаже, - весело пропели подруги и резко развернулись. Антон метнулся в комнату, схватил телефон.

- Алло, алло, Антоша, это я, милый. - Голос жены был взволнован.

- Да, Светик, ты почему так долго не звонила? Молчание, потом всхлипывание и едва слышный голос продолжал.

- Антоша, у меня начали отходить воды, и я позвонила в клинику. Сказали срочно приезжать. Я собралась, поймала такси и вот теперь еду туда.

Антон не заметил, как сползло на пол полотенце. Теперь он голый сидел на журнальном столике. Вид у него был растерянный и странный.

- Хорошо, Светик. Давай сделаем так. Я сейчас выезжаю, а ты мне звони каждые полчаса. Идет?

- Нет, нет, милый, не идет. Ты мне ничем не поможешь. А в Центре планирования мне сделают все, что надо. Ложись спать. Я буду звонить. Мне сейчас лишние волнения ни к чему. А твои ночные гонки я знаю. Так что не расстраивай меня. Мне сейчас волноваться нельзя. Все. - Света отключила связь. Антон продолжал сидеть.

- Наверное, и это опять из-за меня. Ну, зачем я утром приставал к Светке? Врачи ведь ясно сказали: никаких контактов. Светлана ни в какую! А я свое: и так, и этак... Перед моим напором можно устоять? Нет, нельзя. Вот и результат... Что теперь будет? До нормальных родов еще месяц. Как быть, что делать? Антон заметался по комнате. Попытался позвонить в приемную главного врача. Телефон молчал. Понятно, рабочий день закончен. А других телефонов не было.

Антон не спеша одел тренировочный костюм, сходил в туалет, вернулся, лег на кровать, закрыл глаза. Сон не шел. Опять, в который раз сознание прокручивало сегодняшнее утро, когда он почти силой овладел женой. Просто захотелось утешиться. А отказывать себе Антон ни в чем не привык. И это чувство вседозволенности заложили и развили в нем родители. Никогда, ни в чем он не получал от них отказа. Так уж сложилось, что мама никогда не работала. Отец занимал высокий пост в Министерстве топлива и энергетики. Потом ушел в частный бизнес. А сейчас работает в НИИ и одновременно в нефтяной компании. Где точно, никто не знает. Но это не главное. Главное, что дома всегда достаток и полная чаша.

Мама с детства внушала Антону, что от жизни надо успеть взять все. Жизнь коротка, а радостей много. Надо успеть все попробовать. Антон старался. В тринадцать лет у него появился собственный автомобиль. Это был спортивный двухместный BMW. И ничего, что кататься на нем можно было только на даче. Антон и там умудрялся разгонять машину до ста двадцати километров в час.

Потом пошли косяком девочки, потом институт - МАДИ, сборная страны по автогонкам, почет, улыбки... Правда на тренировках и соревнованиях приходилось по-настоящему потеть и выкладываться. Напряжение огромное. Появились мастерство и уверенность. Позже - слава, признание. Однажды Антона не включили в сборную для выступления в крупных международных соревнованиях. Пришлось вмешаться отцу. Наверное, он дал большую взятку в Спорткомитете. Наутро позвонил главный тренер, извинился и попросил быстро собраться. И опять - девочки, улыбки, гонки, победы, цветы... Антон перевернулся на спину. Сон не шел.

Со Светкой все получилось тоже красиво и необычно. Команда после трудных соревнований отправлялась на отдых в Испанию. Летели, как и положено - первым классом. Как получилось, что рядом с Антоном в самолете оказалась красивая девушка, а не товарищ по команде, - никто не понял. Билеты брал администратор команды. Он остался в Москве. А потом уже никто выяснять этот вопрос не пытался. Забыли.

Да, так вот. Через пять минут молодые люди познакомились. Через пятнадцать - уже знали все друг о друге. А когда выходили из самолета, Антон нес светкину сумку, а она держала его под руку. Они жили в разных отелях, но все десять дней провели вместе. Утром встречались на пляже, вечером прощались и подолгу целовались в парке у светкиной гостиницы. Пару раз они провели ночи в диско-клубах. Наутро, не заходя в гостиницы, отправлялись на пляж. Там и отсыпались после бессонной, бурной ночи.

Это были сказочные и незабываемые дни. И Антон, и Светлана были молоды, красивы и очень подходили друг другу. Антону нравилось, что на Свету постоянно обращали внимание. Не удивительно. Стройная, с красивым лицом, с распущенными вьющимися волосами, с огромными темными глазами, она бросалась в глаза, притягивала внимание не только ловеласов, но и простых людей. А когда она еще немного загорела, - стала совсем неотразима.

Антон все чаще ловил себя на том, что встретил самую красивую, обаятельную и покладистую девушку. Светлана ни в чем не перечила ему. Со всем соглашалась. Постоянно заботилась, покупала ему какие-то мелочи, заставляла на обед обязательно заказывать первое блюдо. От такого внимания Антон совсем расслабился и потерял бдительность. Они обедали в лучших ресторанах, часто ездили на такси. Антон постоянно делал Светлане дорогие подарки. Похоже, и девушка всерьез втянулась в эту карусель. Ей страшно нравилось, что рядом всегда был красавец - блондин с широкими плечами, с доброй улыбкой и полным карманом денег. А еще - несколько раз Антона узнавали любители автогонок и просили автограф. Это был пик блаженства. Антон широко улыбался, а Светка висела у него на руке и млела от удовольствия. Короче, молодые люди так отдохнули, что дальнейшую жизнь друг без друга уже не представляли.

Светлана должна была улетать через две недели, а Антон через три. Как быть? Очень просто. Антон обменял билет на рейс, которым улетала Светлана. Последнюю ночь они провели вместе. Антон снял номер в пятизвездочном отеле. Они плотно поужинали в дорогом ресторане, выпили немного шампанского. В номер заказали мороженое и кофе.

Ни до, ни после, ни у Антона, ни у Светланы такой ночи не было и не могло быть. И дело здесь вовсе не в Испании, не в пятизвездочном отеле. Тогда, в ту ночь они по-настоящему любили друг друга. В те сладкие минуты они не думали о деньгах и квартирах, о машинах, о последствиях. Они просто любили и были любимы до сумасшествия, до потемнения в глазах. А потом, когда сознание возвращалось, любили опять и опять. Тогда им и в голову не могло прийти, чем может все это закончиться.

В Москву они прилетели уже как муж и жена. И это было понятно без слов, без длинных объяснений. Через месяц расписались. А через два Антон узнал, что станет отцом. Тогда его родители купили молодым людям двухкомнатную квартиру в кирпичном сталинском доме рядом с метро "Войковская", купили и обставили. Светлана была из простой семьи, и ее родители помочь молодым в материальном плане не могли. У Светланы было еще две младшие сестры и старший брат. Так, что рассчитывать на поддержку родственников не приходилось. Да ладно, чего уж там! Нашел о чем вспоминать! Антон занервничал, перевернулся на живот, попытался отключиться.

Негромкая мелодия мобильника заставила подпрыгнуть. Звонила Света.

- Ну вот, милый, я, как и обещала, звоню.


Глава III


- Светик, ну что там, как ты? - Антон не мог сдерживать себя. Он почти кричал в трубку.

- Родной, не волнуйся. Меня приняли в роддоме нормально, и я сейчас в родовой палате. Уже приходила врач. Ну, та, у которой я наблюдалась. Посмотрела и сказала, что все в порядке, будем рожать. - Оба помолчали. Что-то радостное и страшное таилось в этом сообщении.

- Светик, а тебе больно? - Теперь Антон говорил тихо.

- Нет, нет, схватки еще не начались. Вот рядом лежит девочка, она кричит постоянно. Наверное, уже скоро родит. А мне, похоже, надо немного подождать.

- Светик, я тебя люблю... - Антон почувствовал, как комок подкатил к горлу. - Очень люблю. И я с тобой рядом, ты чувствуешь?

- Конечно, милый. Мне и не страшно поэтому. - Немного помолчали.

- Ну, ладно, Антошенька, вот пришла сестра. Перезвоню тебе позже. - Антон повернулся на спину, раскинул руки, прикрыл глаза. Ужасно захотелось расслабиться и забыться. Но смутное беспокойство все сильней нарастало и уже подбиралось к сознанию. Невольно подумалось о том, что примерно такое же состояние было накануне трагической гонки два года назад. Погиб его товарищ по команде, а Антон чудом остался жив. Хотя пролежал тогда два месяца в больнице. Накануне той гонки он долго не мог заснуть. Смутное неосознанное беспокойство терзало его до самого старта. И, пожалуйста, результат. Приятель на вираже не рассчитал угол атаки. Машины столкнулись...

А что значит сегодняшнее беспокойство? Антон встал, быстро оделся и спустился в ресторан. Людей почти не было. В дальнем углу сидели четыре девушки, да еще пожилая пара в центре зала. Есть не хотелось. Антон уселся рядом с входом, заказал мясной салат и апельсиновый сок. Сидел долго. Медленно ковырял вилкой засохшее мясо и холодный картофель, маленькими глотками пил теплый сок. Здесь было неуютно и неопрятно. Антон все замечал: и немытый пол, и засаленные баночки со специями. Это немного отвлекало.

Допив сок, Антон расплатился и вышел на улицу. Подмосковный провинциальный городишко жил своей непонятно-скучной жизнью. Почему скучной? Вдруг подумалось ему. Потому что здесь нет ночных клубов, театров, ресторанов? Ну и что? Основная масса людей здесь живет так же, как в больших городах. С работы - домой, к телевизору, на диван.

Людей на улице было мало. Хотя время не позднее, да и конец мая - не домашняя пора. А вот поди ж ты, не повезло нынче с погодой, не заладилась весна. Холодрыга! Вот и сидят все дома. Так, случайный прохожий нетвердой походкой пройдет мимо, или неумытые "Жигули" пронесутся, расплескивая грязь из глубоких ухабов. Нет, и на улице неуютно, беспокойно, одиноко.

Антон вернулся в гостиницу, поднялся в номер. На часах - начало одиннадцатого. Ничего не делал, только маялся, а время ушло, пролетело. Он медленно разделся, забрался под одеяло и опять попробовал заснуть. На этот раз получилось.

Проснулся в шесть утра и долго лежал с открытыми глазами. Никак не мог въехать и понять, где находится и что происходит. Снился какой-то ужасный сон. Постепенно пришел в себя, начал размышлять. Получилось, что Светка не звонила всю ночь. Ей звонить не решился. Мало ли что там происходит. А может быть, она просто спит, и незачем ее будить. И опять, как вчера, появилось неосознанное беспокойство. Ну, нет. Так больше продолжаться не может.

Антон решительно поднялся и отправился в душ. Через сорок минут бодрый, с огромной сумкой он спустился вниз, отдал ключ от номера дежурной, вышел на улицу. Майское солнце уже поднялось над куполом Дмитровского собора и нежно ласкало лицо. Стало легко и весело. Антону даже показалось, что улыбается разбитый и грязный "Ситроен". Он открыл багажник, швырнул сумку. Немного постоял, понежился на утреннем солнце. Теперь пора. Он быстро уселся за руль.

- Ну, старушка, не подведи. - Он нежно погладил руль, провел ладонью по щитку приборов. - Покажи, милая, на что ты способна. - Антон повернул ключ зажигания, нажал на педаль газа, выжал сцепление и резко включил первую скорость.


Глава IV


К клинике, где находиоась Света, Антон подъехал без малого в одиннадцать. Светлана так и не позвонила. А дежурная медсестра в справочном столе сказала, что никаких сведений о Светлане Бородиной нет. Она, правда, подтвердила, что Света в родовой палате. И все. Нет, не все! Антон достал из бумажника сто рублей и протянул женщине.

- Я вас очень прошу, узнайте, что там происходит. Ход оказался верным. Через минуту сестра доложила, что его жена по-прежнему в родовой палате, еще не родила, но вот-вот это должно случиться. Антон понял, что большего не добьется, вернулся в машину. Итак, Светка в палате, еще не родила. Почему не звонит? Он достал из кармана мобильник и набрал номер жены. Ждать пришлось долго. Ее голос он сначала не узнал. Она говорила тихо и как-то медленно.

- Антоша, дорогой, я не знаю, что происходит. Не спала почти всю ночь. Врачи не заходят. Здесь рядом лежит девочка, она всю ночь кричала. Антошенька, мне страшно, - прошептала Светка.

- Светик, сладкий мой, я уже здесь, рядом. Не волнуйся, я что-нибудь придумаю и перезвоню тебе через десять минут. Идет?

- Идет, милый. Буду ждать.

Антон выскочил из машины, метнулся к подъезду, откуда только что вышел. Навстречу ему спускались счастливые, веселые люди. Впереди длинноногая красавица с огромным букетом пунцовых роз. Рядом с ней с младенцем на руках - огромный детина. За ними человек семь с сумками и букетами. Процессию снимали на телекамеру. Антон все это увидел так, походя, ни сожаления, ни зависти при этом не испытал. Сейчас он был одержим совсем другими мыслями. Со Светкой беда! Надо что-то делать!

Той же сестре Антон дал еще сто рублей и получил номера телефонов родильного отделения. Пытаться прорваться через охрану к главному врачу он не рискнул. Да и что он мог предложить ему? Ничего. В кошельке он насчитал полторы тысячи рублей. Как-то уже повелось, что больших денег он с собой не брал. Что делать, что делать? Сознание работало на предельных оборотах. Звонить отцу? Но что это даст? Он не такая большая величина, чтобы влиять на директора этой клиники. Тогда кому, кому? Ну, давай, быстрей, быстрей, милый! Стоп! Нашел! Тягачеву! Он поможет. Противный голос помощника ответил, что Леонид Васильевич на встрече, и неизвестно, когда будет. Козел! Да пошел ты! Антон начал лихорадочно листать записную книжку. Ну, конечно, вот он, мобильный номер Тягачева. И случилось чудо. На другом конце ответили!

- Алло, алло, слушаю, кто говорит?

- Леонид Васильевич, да это я, Антон Бородин.

- Слушаю тебя, дорогой.

- У меня проблемы.

Антон минут пять растолковывал высокому спортивному чиновнику суть проблемы. В конце продиктовал телефон главного врача знаменитой клиники.

Светлана перезвонила сама минут через двадцать. Голос у нее заметно окреп и состояние, похоже, улучшилось.

- Антошенька, только что ко мне приходила целая делегация. Директор института, какой-то академик и много врачей. Все смотрели мои анализы, задавали вопросы. Сказали, что все будет хорошо.

- Ну вот, Светик, и славно! А ты знаешь, это позвонил директору сам Тягачев!

- Да что ты, - весело щебетала жена. То-то я смотрю, они все такие доброжелательные и милые. Теперь-то я думаю, все будет нормально. Давай-ка, мой милый, отправляйся домой. А я тебе буду звонить.

- Светик, а если что-то понадобится? - Жалобно заскулил Антон.

- И что, ты будешь принимать роды? - Светка звонко рассмеялась.

Ну, кажется, теперь порядок. Антон улыбнулся, пожелал жене спокойствия и не спеша вырулил на проспект. Вообще, медленно выезжать на трассу стало его фирменным знаком. В этом был определенный шарм, тихонько, не спеша выкатывать на старт, срываться с места и приходить первым на финиш. Здесь, на широком проспекте, он дал волю чувствам и утопил педаль газа до предела. "Ситроен" взвыл и, словно ракета, устремился вперед.


Глава V


Светлана позвонила в шестнадцать часов семнадцать минут. Голос у нее был слабый, но спокойный.

- Антошенька, у нас родился сын. Он очень похож на тебя. Все, милый. Мне сделали какой-то укол, и я засыпаю.

Антон опустился на стул, вытянул ноги, откинул назад голову. Рядом суетилась мама.

- Антон, милый, что случилось? Ей показалось, что сыну стало плохо.

- Все в порядке, мамочка. У меня родился сын. Антон неожиданно вскочил, обнял мать за плечи и закружился вместе с ней по комнате. - Мамочка, у меня сын. Повторял он снова и снова. Вера Ивановна тихо всхлипывала и пыталась его поцеловать. Так они танцевали минут десять. Потом вспомнили, что надо позвонить отцу. Дмитрий Федорович проводил совещание. Секретарь, узнав в чем дело, сразу доложила. Разумеется, совещание в ту же минуту закончилось. А счастливый дед сел в служебную машину и уехал в роддом. Вера Ивановна с Антоном, радостные и возбужденные отправились на Савеловский вокзал. Там - известный детский рынок "Савенок". Ходили часа три и купили все, что нужно младенцу. И кроватку, и ванночку, и памперсы, и весы, и белье... Доходяга "Ситроен" с трудом вместил покупки. А кое-что, например, кроватку, пришлось привязывать к верхнему багажнику.

В квартире на "Войковской" оказались только около девяти вечера. Пока разгрузились и разобрались с покупками, прошло еще около двух часов. В одиннадцать позвонила Света. Она рассказала, что ее перевели в обычную палату. Малыша дважды приносили и показывали ей. Он - копия Антона. Одним словом, все в порядке. И если все так пойдет, дня через три их выпишут домой.

Около двенадцати Вера Ивановна собралась ехать домой. Антон уговорил ее остаться. Хотели сразу лечь спать. Не получилось. До двух готовили комнату малыша. Потом до четырех пили чай и строили планы на будущее.

Вера Ивановна настаивала на том, чтобы Светлана с малышом побыла дома с месячишко. Потом родители заберут их к себе и до года никуда не отпустят. Антон согласился. Тем более, что у него наступает пора очень ответственных соревнований. Спать легли уже под утро, утомленные, но счастливые.

Разбудила Светлана. Она позвонила около десяти утра и сказала, что все в порядке. А на букет, который вчера привез Дмитрий Федорович, ходит смотреть вся больница. Соседка по палате пересчитала цветы. Оказалось пятьдесят семь роскошных ярко-красных роз. Стоят они в ведре, в дальнем углу палаты на тумбочке.

После обеда Антон отвез маму домой, а сам не спеша отправился в Дмитров. Еще пара дней есть, надо до конца обкатать "Кролика". Потом, когда дома появится малыш, будет не до тренировок.


Глава VI


Сегодня, пожалуй, впервые, по-настоящему было тепло. Светило яркое солнце. Антону казалось, что все вокруг: и люди, и машины, и дома - улыбаются ему. Согласитесь, бывает такое настроение. Хотелось петь и танцевать. Нет, а правда. Все так славно складывается в жизни. А здесь еще мальчик, наследник! Чудо! Гнать совсем не хотелось. Антон пристроился в хвост грузовой колонны, включил музыку, открыл пошире окно и откинул спинку сиденья. А вот и мост через канал "Москва-Волга". Ого, уже и яхты вовсю бороздят водную гладь. А вот "Красная горка", поворот на Лобню. Сознание лениво дремало, отмечая лишь дорожные указатели и замечая скорость движения на спидометре. Стрелка колебалась на отметке пятьдесят. - Так медленно я никогда не ездил. - С улыбкой подумал Антон. И именно в этот момент зазвонил мобильник. Антон достал телефон, поднес к уху. Голос жены заставил его напрячься.

- Антон, ты только не волнуйся. Пока все в порядке. Только малыша забрали в реанимацию...

- Светка, что произошло? Антон съехал на обочину и остановил машину. Жена молчала. Антон закричал в трубку.

- Светик, что случилось!? Ей было трудно говорить. Антон понял, что она рыдает.

- У него начались судороги. Я вызвала сестру. Прибежал врач и сразу забрал малыша в реанимацию.

- Светик, держись... Я скоро буду.

- Хорошо, милый, жду. Антон бросил телефон на сиденье и почти на месте развернул машину. Там, где он только что стоял, осталось небольшое облако пыли и газа. "Ситроен" был уже далеко. Теперь он несся по встречной полосе. Стрелка спидометра упиралась в отметку сто пятьдесят. И это на Дмитровке!

Антон без проблем прошел в родильное отделение. Оказывается на всех, у кого дети находились в реанимации, выписывали пропуска. Светлана ждала на четвертом этаже. Она сидела на низенькой лавочке у окна в торце коридора и казалась совсем маленькой. Увидев Антона, бросилась на шею и разревелась. Антон еле сдерживал себя и пытался успокоить жену. Немного придя в себя, Светлана вытерла воротником домашнего халата слезы, взяла мужа за руку и молча потянула за собой. После третьего поворота вошли в открытую дверь. Здесь на стене висели халаты. Светлана накинула один на Антона, другой на себя. Вошли в другую дверь. Справа - за стеклянной перегородкой пластмассовые прозрачные кюветы. А в них - сначала и не понять что. Надо долго присматриваться, только тогда можно различить живые существа. Это и есть реанимация. Здесь, под стеклянными колпаками и живут совсем недавно родившиеся человечки. Рядом с кюветой - куча проводов и датчиков. На стене - разноцветные лампочки. Бегают стрелки, двигаются бумажные ленты...

Света потянула Антона за руку. Остановились у последнего кювета, что ближе к окну. Антону показалось, что малыш очень похож на отца. Он сильней сжал руку жены, подошел ближе. Малыш был совсем голый и лежал на спине. Живот его судорожно сокращался, глазки были закрыты. Картина показалась Антону страшной. Но он не мог оторвать взгляда от крохотного личика.

Минут через десять подошла сестра. Антон достал все деньги, что были в кармане, и передал ей. Потом подошел доктор. Антон и ей попытался дать денег. Но женщина отвела в сторону его руку со скомканными сторублевками.

- Нет, нет, мы хорошо зарабатываем. Да и встречаемся, наверняка, с вами не в последний раз.

Антон медленно убрал деньги.

- Доктор, какие у нас перспективы? - Он попробовал улыбнуться. Не получилось.

- Пятьдесят на пятьдесят. - Уверенно сказала суровая тетя. - Видите ли, малыш пролежал двадцать один час в безводном состоянии. И вот теперь мы имеем то, что имеем.

- Скажите, а летальный исход возможен? - Антон старался говорить тише, чтобы Светлана не слышала.

- Так я же сказала, пятьдесят на пятьдесят. Если три дня мальчик продержится - порядок. Хотя, если честно, в это верится с трудом. У ребенка кровоизлияние в мозг и воспаление легких. Доктор говорила громко и, конечно, Света все слышала.

Потом они в обнимку сидели на низенькой лавке и рыдали. Аргументов для того, чтобы успокоить друг друга, не было. Первым пришел в себя Антон. Он вытер платком слезы и тихо заговорил.

- Светик, думаю, никто, кроме Господа, помочь нашему малышу не может. А коль так, я сегодня обзвоню священников, с кем знаком. Они будут молиться. А если Господь заберет нашего мальчика, значит так Ему угодно. А мы с тобой будем просить Его, чтобы послал нам другого.

Сидели минут сорок. Когда Светлана немного успокоилась, сходили еще раз к малышу. Постояли минут пятнадцать и поцеловали теплый пластик там, где находилась его головка. Потом Света проводила Антона до лифта. Договорились, что она будет навещать малыша каждые два часа и звонить Антону. А он придет завтра, часов в одиннадцать утра.


Глава VII


Утром следующего дня Антон приехал в клинику вместе со священником. Отец Георгий был духовным отцом Веры Ивановны. И когда узнал, что ее внук в реанимации, настоял на том, чтобы его срочно крестили. А это значит, малышу необходимо дать имя. Какое? Вера Ивановна предлагала назвать внука Кириллом, Светлана - в честь отца - Никитой. Дмитрий Федорович - Федором, в честь деда. Перезванивались и обсуждали варианты весь вечер. И это немного отвлекло от главного, от того, что ребенок в реанимации, в двух шагах от... Об этом не хотелось ни говорить, ни думать.

Малыша решили назвать Дмитрием. Так решил Антон. Дмитрием, в честь отца. Спорить никто не стал. Все понимали, что огорчать молодого папу в такой ситуации не гуманно.

Отец Георгий крестил младенца малым чином. Он читал молитвы, просовывал руку в круглое отверстие, помазывал маслом ребенку все, что требуется, и кропил его святой водой. Кроха, разумеется, ничего не понимала. Ни на что не реагировала. Малыш лежал так же с закрытыми глазами. Маленький животик то опускался, то поднимался. Лампочки мигали, датчики работали. Ничто не изменилось после крещения. Но, удивительное дело. После того, как отец Георгий уехал, на душе у Антона стало спокойней.

Молодые люди, как и вчера, долго сидела на низкой лавочке у окна, рядом с лифтом. Сначала молчали. Потом Светлана рассказала, как все случилось. После посещения главного врача, академика и докторов, медсестры к ней стали относиться безобразно. Акушерки и врачи вообще перестали заглядывать в палату. Когда начались схватки и стало нестерпимо больно, Светлана нажала кнопку вызова сестры. Та пришла, посмотрела и сказала, что все нормально, все идет своим чередом. И ушла. Пришла она часа через полтора, когда боль стала невыносимой. А когда взглянула на Светлану - всплеснула руками.

- Ой, да он уже идет! Вон и глаза видны. Эта сестра и приняла ребенка. А врач так и не появился ни разу. Вот это и есть роды в лучшей столичной клинике. Светлана усмехнулась и положила голову на плечо мужа.

- Светуля, так почему же все так произошло? Ведь главврач говорил, что роды нормальные и никаких проблем нет. Светлана еще раз усмехнулась.

- Наверное, так и было. Но главврач сам не принимает роды. А все врачи и акушерки получают от клиентов деньги заранее. И они работают именно за деньги, а не за те гроши, что получают в кассе больницы.

- Светик, так в чем же дело, почему мы не проплатили вперед?

- А потому, милый, что я не предвидела твоего безумства, не думала, что ты изнасилуешь меня на последнем месяце беременности. Мы с тобой нарушили оболочку, и воды начали отходить. Если бы этого не случилось, то я отдала бы полторы тысячи долларов лучшему врачу клиники, и все было бы в порядке.

Антон глухо застонал, опустил голову, обхватил ее руками и начал раскачиваться из стороны в сторону.

- у зачем я это сделал, зачем, зачем?

- Антошенька, успокойся. - Светлана нежно гладила мужа по мягкой шевелюре и пыталась найти нужные слова. - Ты, наверное, не виноват. Такова природа человека. Да, кроме того, нам с тобой не так много лет, и мы еще не научились бороться с искушениями. - Ну, успокойся, может быть все обойдется. - Антон слушал и продолжал раскачиваться.

- Да, нам легко сказать. Мы молодые, учимся жить. А они - крохи несмышленые и беззащитные страдают! За что? За нашу учебу, за наши удовольствия? Светлана разревелась. Теперь пришла очередь Антона успокаивать жену. Так, успокаивая друг друга, они просидели часа два.


Глава VIII


На четвертый день малыша врачи перевезли своим транспортом в тринадцатую больницу, что недалеко от метро "Таганская". Светлану Антон забрал из клиники домой. Пока ждал, наблюдал, как очередная счастливая мама выходила из парадной двери клиники. Следом шла медсестра с новорожденным на руках. Счастливый отец вручал жене букет цветов и целовал в напудренные щеки. Потом он неуклюже опускал в карман медсестры мятую денежку и осторожно принимал малыша. После этого подходили родственники и поздравляли довольных родителей. Предприимчивый оператор снимал на видеокамеру. Все выходили на улицу, рассаживались по машинам, и кортеж плавно трогался. Антон смотрел вслед и ловил себя на том, что вовсе не завидует тем двоим, что уехали. Не завидует, а мечтает. Мечтает о том, чтобы его мальчик стал здоровым и крепким. И именно тогда пришла в голову мысль, что ради этого готов запросто отдать свою жизнь. Но как и где принимают такие жертвы он не знал.

На следующее утро он привез Светлану в тринадцатую больницу к восьми утра. В пять вечера приехал забирать. Пока ехали домой, Светлана взахлеб рассказывала о том, какой славный и внимательный персонал в больнице.

- Ты знаешь, Антоша, я впервые встретила людей, которые по-настоящему любят этих крох. И представь себе, я спокойно уезжаю домой, потому что уверена - с ребенком будет все в порядке. В клинике я каждый час бегала в реанимацию и была как на иголках. Там детей не любят. Там любят деньги. А здесь - на первом месте малыши. - Светлана расчувствовалась, расплакалась. Антон остановил машину, повернул жену к себе.

- Светуль, что-то ты последнее время часто плачешь. Случилось что-нибудь еще? - Он внимательно посмотрел на жену.

- Нет, нет, милый. Я, наверное, перенервничала там, в роддоме. Решила, что все врачи такие жестокие и алчные. И вдруг встречаю нормальных людей. Ты представляешь, в какой стране мы живем? Встречаем нормальных людей и рыдаем от счастья! Оказывается, это редкость. А норма - хапуги и выродки!

- Светик. Не надо так строго судить о людях. У всех дети и свои проблемы. А жизнь нынче, сама знаешь - дорогая.

- И что? Света вытерла рукавом слезы. Дорогая жизнь дает право врачам решать жить или не жить человеку? Светлана говорила теперь твердо и уверенно.

- Светик, я не понял, о чем ты?

- А о том, мой милый, что, оставив меня без наблюдения, эти так называемые врачи, заведомо обрекли ребенка на гибель. И то, что он выжил, это, скорее, случайность. Уверена, что они рассчитывали на другой исход. И там, в роддоме, и здесь я разговаривала с девочками. Все, без исключения, платили врачам и акушеркам. А мы с тобой, милый, нарушили это правило. Нарушили случайно. И именно поэтому это зверье, а иначе их не назовешь, решили лишить жизни нашего малыша. Это чтобы другим не повадно было. Вот в такой прекрасной стране мы живем.

Антон не стал спорить. Он включил скорость и молча поехал дальше. Он знал, что когда жена в запале, спорить с ней бесполезно.


Глава IX


Жизнь потихоньку начала возвращаться в нормальное русло. Через две недели Димку забрали домой. На дворе - вторая половина июня, разгар лета, а погоды так и не было. Теплей становилось в те редкие дни, когда появлялось солнце.

Выйдя в тот день из больницы, Светлана с Димкой устроилась на заднем сиденье разбитого "Ситроена". Антон в этот раз был предельно аккуратен, никого не обгонял, не превышал скорость. В результате - от "Таганки" до "Войковской" ехали полтора часа. Дома ждали родители молодых. И ничего, что среда, рабочий день. Такое событие бывает раз в жизни. В гостиной, к приезду молодых был накрыт праздничный стол. А в дверях встречали мамы с розами. Свету долго целовали и поздравляли. Антон неуклюже держал Димку, упакованного в белый конверт, перевязанный голубыми лентами. Когда женщины нацеловались, младенца забрали и вместе с молодой мамой отправились в спальню.

Малыша распеленали, уложили в новую кроватку и оставили с Ириной Федоровной - мамой Светланы. Все тихо переместились в гостиную и приступили к трапезе. Сидели долго, немного ели, пили совсем мало, а говорили тихо, почти шепотом.

- Ну, вот и появился у нас главный человек в доме. - Это взял слово Дмитрий Федорович, отец Антона. - Весит он три шестьсот, а росту в нем пятьдесят три сантиметра. И именно эта кроха и будет диктовать, похоже, нам стиль жизни на ближайшие годы. Все согласны? - Все! Тогда выпьем за то, чтобы наши усилия и старания помогли малышу стать настоящим человеком...

К концу вечера женщины перебрались в спальню, мужчины - на кухню. Здесь, без дам, пили водочку, болтали. Поначалу "старики" пытали Антона о гонках, о машинах. Потом речь зашла о хозяйстве, о квартире. Выяснилось, что у молодых до сих пор нет стиральной машины. Антон признался, что вся его премия за весеннюю победу в Международной гонке на исходе и машину купить попросту не на что. Дмитрий Федорович поджал губы и сказал, что полностью выложился на обустройстве квартиры для молодых. Тогда Никита Петрович - отец Светы сделал широкий жест. Он достал из бокового кармана пиджака новый коричневый бумажник и, осторожно перебирая пальцами, извлек три хрустящие стодолларовые бумажки.

- Вот, это на машину. Я их копил на выпускной вечер Тамаре - средней дочке. Но, похоже, здесь они нужней. А Тамарке я еще заработаю.

- Спасибо, Никита Петрович. - Антон смутился, но деньги взял. У меня в сентябре большие гонки во Франции. И если я войду в тройку финалистов - отдам вам эти деньги. Идет?

- Нет, Антон, не идет. - Никита Петрович налил всем водки. - Ты, что, милый зять, хочешь лишить меня возможности немного поучаствовать в заботе о внуке? И это деньги не тебе, а ему. Понял? Похоже, Светкин папа начал распаляться. Антон это быстро уяснил и спорить не стал.

- Все понял, Никита Петрович. Завтра пойду в "Техносилу" и выберу стиральную машину. Договорились? Договорились! Все дружно чокнулись и пригубили по полной.


Глава X


Около девяти родители уехали. Перед самым уходом мамы договорились, что будут по очереди приезжать и помогать Светлане заниматься малышом. Антон проводил всех до метро, вернулся домой. Димка безмятежно спал в новой уютной кроватке. Светлана заканчивала мыть посуду. Антон уселся за стол и стал внимательно рассматривать фигуру жены со спины. Да, пожалуй, он не ошибся. Это именно та девушка, которая нужна. Он томно улыбнулся, налил в чистый фужер немного водки и медленно выпил. Пока он провожал родителей, Светлана успела сменить нарядное платье на домашний халат. И все равно, даже в халате она была необыкновенно хороша и привлекательна. Высокая стройная фигура. Аккуратные, в меру полные ноги, спадающие на плечи блестящие каштановые, слегка вьющиеся волосы, все это волновало и кружило голову. Антон тихо поднялся, подошел и обхватил жену за плечи. Светлана вздрогнула и замерла. А он наклонился к самому уху и тихо зашептал:

- Светик, я тебя очень люблю. Ты самая сладкая и самая соблазнительная девочка на свете. Он резко развернул ее и жадно впился в ее влажные губы. Теперь и она обхватила его руками и сильно прижала к себе. - Антошенька, и я тебя очень, очень люблю. Оба мелко дрожали. Еще секунда и произойдет взрыв. Нет, нет, нет! Этого допустить нельзя! Светлана расслабилась и выскользнула из объятий мужа.

- Антошенька, умоляю тебя, ты же знаешь, мне нельзя к тебе приближаться два месяца. Прошло только три недели. Давай не будем мучить друг друга. Садись, милый, попьем лучше чая и успокоимся.

Антон отправился в ванну и долго мыл лицо холодной водой. Разумеется, Светлана права. Хватит нам того, что Димулька родился на месяц раньше. Но что делать, как справляться с желаниями? - Бр-р-р, трудно! Антон тщательно вытер лицо, посмотрел на себя в зеркало.

- Да, парень, сегодня ты хватил лишку. Ну, ничего. Повод достойный. Родился сын! Антон швырнул полотенце на вешалку и не спеша вышел на кухню.

Светлана разливала чай в чашки. На столе стояло варенье, конфеты, остатки торта. Сидели друг напротив друга. Антон жадно пил крепкий чай. После спиртного он особенно приятен. А если его приготовила любимая и красивая жена, приятен втройне. А что еще надо человеку? Да, пожалуй, хватит. А то будет перебор. Антон улыбнулся этой мысли и тихо заговорил.

- А ты знаешь, Светик, что я думаю. - Он внимательно посмотрел на жену.

- Нет, милый, этого я не знаю. - Девушка широко, открыто улыбнулась и стала от этого еще прекрасней. Антон проглотил слюну и продолжал. - Я думаю, что если все будет нормально и мне удастся выиграть пару, тройку гонок, поедем следующим летом с Димкой отдыхать куда-нибудь на Средиземноморье. Идет?

- Идет, идет, милый. С тобой я готова ехать хоть на край света. - Света немного помолчала. Единственное, хочется, чтобы у тебя был нормальный полноценный отпуск. А то, получится, как всегда. Две недели и все! А потом опять твои безумные гонки. - Света нахмурилась и опустила глаза. Немного подождав, она продолжала. - Да и вообще, Антоша, мне твои гонки не по душе. Антон от удивления даже привстал со стула.

- Это как так не по душе? Именно благодаря им, Светик, мы с тобой познакомились. Да и вообще, поначалу ты с ума сходила оттого, что дружишь с самим Бородиным. С автогонщиком Бородиным. А теперь такое говоришь...

- Да, милый, да. Все так и было, согласна. Но теперь, когда ты садишься за руль своего "Кролика", я в панике. Не знаю, что происходит. Но я очень боюсь и всегда выключаю телевизор, когда показывают ваши ужасные заезды.

- Светик, но это ведь моя жизнь и наше благополучие. Ничего другого я делать не научился. А гонки дают нам все: и достаток, и признание, и перспективы...

- Хорошо, хорошо, милый. В принципе, я согласна. Просто иногда накатывает такой страх, аж жуть. Вот меня и прорвало.

- Вот и славно. На этом закончим. Антон добродушно усмехнулся, сделал большой глоток чая и продолжал.

- Но я тебе обещаю, что подумаю над твоими словами. Хорошо?

- Хорошо, милый. Подумай, подумай. - Светлана звонко рассмеялась и убежала в спальню. Там заверещал своим тонким голосочком Димка. Антон откинулся на спинку стула, задумался. - Наверное, вот это и есть семейное счастье. Когда жена красавица и все понимает. Когда малыш голосит в коляске. Когда в доме покой, достаток и доверие. На душе было спокойно и тепло. Хотелось петь и смеяться. Антон не спеша допил чай и отправился в гостиную. Здесь он включил телевизор, растянулся на диване и стал смотреть очередной американский боевик.


Глава XI


Остаток июня Антон тренировался в Москве. Передвижная "конюшня" и механики перемещались с Воробьевых гор в Нагатинскую пойму, оттуда в Крылатское. Итак, по кругу. Каждый вечер Антон приезжал домой и занимался с малышом. Особенно нравилось его купать. Димка впивался своими маленькими ручонками в папины пальцы и так висел все купание. Светлана в это время протирала нежное тельце мягкой мочалкой и обливала малыша водой. Поначалу Димка болтал ногами и громко кричал. Потом привык, поутих.

Как-то позвонил отец Светланы и напомнил о стиральной машине. Антону пришлось долго извиняться. В суете он просто забыл об этом. На следующий день, после тренировки, Антон заехал в "Техносилу" что у Речного вокзала. В огромном зале - уйма товаров. Суетятся продавцы, чинно прогуливаются солидные дамы, мельтешат озабоченные граждане среднего достатка. У Антона в кармане ровно четыреста зеленых. Триста из них дал отец Светланы. Сотню подкинула Вера Ивановна - мать Антона. Стиральные машины - в конце зала. Здесь словно из-под земли появился сноровистый юноша - продавец. Узнал, на какую сумму нужен товар, провел к недорогим машинам. Антону приглянулась машина "Lg" с голубыми кнопками на панели управления. А еще она давала восемьсот оборотов при отжиме. Кроме того, в нее можно было загрузить до трех с половиной килограммов белья. И при этом, ее ширина была всего тридцать четыре сантиметра. Антон сразу влюбился в эту красавицу с боковой загрузкой. Продавец убежал на склад. Вернулся - огорченный. Оказалось, что этой машины на складе нет. А та, которая на витрине - продана. Антон загрустил. Продавец попросил подождать и опять убежал в подсобку. Вернулся веселый. Сказал, что начальство разрешило оформить образец с витрины. Антон не стал выяснять, что будет с тем покупателем, который оплатил машину. Он получил документы, обменял доллары на рубли и оплатил в кассе покупку. Потом оформил в отделе доставки заявку. Пообещали привезти товар послезавтра.

Счастливый и довольный, Антон через полчаса был уже дома и рассказывал жене о том, что послезавтра ее мучения по части стирки заканчиваются. Светлана долго целовала мужа и радовалась этому факту. Потом Антон долго мылся в ванной. Затем занимался с сыном. А когда Димка заснул, довольные родители до часа ночи пили чай и строили планы дальнейшей жизни. Вообще эти посиделки постепенно превращались в норму. И Антону, и Свете было тепло и уютно болтать на кухне, под горячий чай. Иногда идиллию нарушал Димка. Он начинал верещать, и Светлана отправлялась его кормить. Наевшись, малыш засыпал. А довольные родители продолжали обсуждать очередной план заграничной поездки или мечтали о покупке дома в Подмосковье. Дело оставалось за малым. Надо было найти немного денег. Светлана рассчитывала на Антона. А он на осенние и зимние гонки. Тогда, в июньские прохладные ночи две тысячи третьего им было все ясно и понятно в этой бесконечно длинной и забавной истории, которую все почему-то называют одним коротким словом жизнь.


Глава XII


Стиральную машину не привезли ни послезавтра, ни после послезавтра. Антон два дня безвылазно сидел дома и постоянно поглядывал на дверь в надежде, что вот-вот зазвонит звонок и войдут фирменные грузчики с новой стиральной машиной. Когда терпение кончалось, хватал телефон и начинал звонить в "Техносилу". Дозвониться не удавалось. А если везло и на том конце провода поднимали трубку, то оказывалось, что у диспетчерской службы по развозу товаров другой номер. Звонил по другому. Там все время было занято. А когда стало свободно - никто трубку не поднимал.

Для того чтобы меньше нервничать, Антон помогал Светлане стирать простынки и распашонки. Иногда сидел с малышом. Каждый день к ним приезжала с утра мама Антона или Светланы. Дел хватало всем. Теперь все в доме было подчинено маленькой крохе по имени Димка. А он спокойно спал, иногда плакал, ел и постоянно писал в чешские хаггесы. Что касается большой нужды, то здесь частенько возникали проблемы. И Антон буквально прыгал от счастья, когда малыш после трубочки или клизмы какал. А еще все дружно радовались, когда он пукал. Бабушки при этом целовали его в попу и на глазах у них появлялись слезы умиления.

На третий день Антону наконец удалось дозвониться в диспетчерскую магазина. Большого труда стоило ему говорить спокойно. На другом конце провода его выдержку оценили, извинились за задержку заказа. Оказывается, слишком много покупок и три "Газели" не успевают развозить товар. Зато теперь ему пообещали точно привезти "Lg" через день, в первой половине. Антон со злостью швырнул трубку и позвонил тренеру. Конечно, говорить о такой глупости, что не везут стиральную машину, не хотелось, да и не поверит нормальный человек этому бреду. Пришлось сослаться на здоровье малыша. Сказал, что через пару дней обязательно будет на тренировке и попросил механиков получше подготовить "Кролика".

Всю первую половину назначенного дня Антон опять был как на иголках. А с часу дня начал непрерывно набирать номер диспетчерской. Прорвался! Опять извинения и уважительные причины. Машина на развозке сломалась, но товар обязательно доставят сегодня. И что вы думаете, доставили! В девять вечера двое сноровистых юнцов внесли машину, сняли бумажную упаковку, дали расписаться, что претензий к доставке и к агрегату нет, и уехали.

Антон с полчаса сидел молча на кухне, устало смотрел на чудо техники. Вот эта штука отняла у него неделю времени и четыреста долларов. Ну ничего, ничего, не все гладко в этой жизни, - успокаивал он себя. Бывают огорчения.

Сегодня они опять сидели со Светой допоздна, пили чай, обсуждали текущие дела, строили планы.

- Ты знаешь, Светик, когда я подолгу смотрю на Димку. Приходит на ум много разных мыслей. - Антон отодвинул чашку, внимательно посмотрел на жену. Света не выдержала, отвела взгляд и стала перебирать пальцами скатерть.

- А у меня, Антошенька, даже остановиться и подумать времени нет. Да ты сам видишь, как мы крутимся. Твоя мама уехала только час назад. Приехала в девять утра. Ни она, ни я не смогли даже прилечь на пятнадцать минут. Какие уж тут мысли. - Светлана виновато улыбнулась, как бы стесняясь своих рассуждений, и опять стала перебирать скатерть.

- Светик, милый, да я не о том совсем. - Антон тоже улыбнулся и продолжал. - Смотрю на Димку и не могу понять. Как так получается, что всего за девять месяцев из ничего появляется маленький человечек. И в нем, в этой малютке уже все сформировано: и головка, и ручки, и ножки, и разные органы. Ну, ни чудо ли это? Недаром ведь человека называют венцом творения Бога. Ну, согласись, Светик, ведь это так!

- Так, так, милый. Я с тобой всегда согласна, ты умный. Антон сделал вид, что не расслышал последних слов жены, продолжал.

- И мы, люди, не можем, не в состоянии до конца осознать это чудо. Но то, что чудо - понимают все. А коль так, мы должны трепетно оберегать друг друга, заботиться. А что происходит на самом деле?

- Да, Антошенька, что происходит на самом деле? - Светлана рассмеялась. Антон продолжал.

- А на самом деле понимая, что мы - это чудо, относимся друг к другу по-скотски. От этих слов Света напряглась. Не так часто Антон позволял себе такие выражения.

- Да, да, Светик, я не оговорился. По-скотски. Разве твоя история с родами не свидетельство тому? А вот помнится в начале ноября я поехал на метро на Большую Дмитровку. Там салон французской машины "Пежо". И туда по факсу мне перегнали характеристики моей новой машины, которую доводят в Париже. Ну, так вот. Выхожу я из метро там, где министерство печати и кинотеатр "Пушкинский", только с другой стороны. Наверху, перед выходом на холодном каменном полу лежит парень, лет тридцати. Рядом девушки и милиционер. Подхожу. Оказывается, мальчишка - эпилептик. У него судороги.

Стал помогать, держу ноги парня. Милиционер звонит по мобильнику в "Скорую", рассказывает ситуацию и называет адрес. Парень в себя не приходит. У кого-то из прохожих нашлась ложка и платок. Милиционер пытается засунуть ложку между зубами, чтобы мальчишка не прикусил язык.

Проходит минут двадцать. Парень все бьется в судорогах. "Скорой" - нет. Подходят женщины, врачи. Начинают тоже помогать. Кто-то из них по своему мобильнику звонит еще раз в "Скорую". Проходит еще полчаса. Мальчишку подтащили к стене, пытались посадить. Не получается. Когда начинаются судороги, он сползает вниз.

Милиционер звонит еще и еще в "Скорую". Там отвечают, что одна машина сломалась, послали другую. Прошел час! И только через час сорок пять подъехала "Скорая". Когда я попытался заметить молодой женщине-врачу, что парень пролежал полтора часа на холодных камнях, та огрызнулась.

- Это вопрос не ко мне, к Лужкову. Он финансирует столичную медицину. Потом она скомандовала санитару принести носилки. Мальчишку, как кучу дерьма, бросили на них и понесли. И это в самом центре Москвы. Ты представляешь, Светик! - Антон замолчал и тяжело вздохнул. Света смотрела на него широко открытыми глазами и тоже молчала.

- Вот так мы заботимся друг о друге. А обо всех нас заботится правительство, президент и все, кому не лень получать бюджетные бабки на социальную защиту населения. Зато трескотни на эту тему - хоть уши затыкай. Если верить нашему любимому и всенародно избранному, то забота о людях - главное его дело! - Антон немного помолчал, отпил остывшего чая и продолжал.

- В позапрошлом году, Светик, мы с командой отдыхали на одном из живописных озер в Австрии. Как-то вечером сидели на берегу озера в кафе, пили сухое вино и смотрели на красоту заходящего солнца. Справа - недалеко от нас - яхт-клуб. Вдруг оттуда - резкий крик. В чем дело? Оказывается, женщина переходила с яхты на пирс, оступилась, упала и сломала руку. Через пять минут к пирсу подъехала "Скорая" в сопровождении полицейской машины. Женщину аккуратно положили на носилки и осторожно перенесли в машину. Пока доктор накладывал ей на руку шину в машине, с местной войсковой части прилетел военный вертолет с врачом. Пару минут ушло на консилиум, и женщину увезли на "Скорой" в больницу. Впереди - с мигалкой - машина полиции. Там с этим чудом, с человеческой жизнью не шутят. Там ее ценят. У нас, в России - совсем другое. Нас здесь слишком много. Поэтому часть - уничтожим в Чечне, часть помрет от голода, остальные разбегутся, кто куда. И станет когда-то сильная и богатая страна огромным нефтяным резервуаром, откуда все, кому не лень, будут качать нефть и газ. А пустоты, что останутся, мудрые иноземцы станут заполнять отходами: ядерными, химическими, биологическими и прочими. Ну, как, Светик, нравится?

- Ужасно! Антон, ты нарисовал страшную картину. Неужели все так плохо?

- Светик, если я, в свои двадцать три года говорю на полном серьезе о таких вещах, то поверь, это не шутки. А насчет того, что плохо, или не очень, думаю все настолько ужасно, что об этом просто не говорят. А иначе зачем бы наши так называемые олигархи скупали земли и замки в испаниях и англиях?

- Антошенька, мне кажется, ты начитался коммунистических изданий и теперь несешь всякую чушь. - Светлана встала, сладко потянулась и протянула руку. - Пойдем спать, милый. А то после твоих живописаний хочется рыдать. Антон криво усмехнулся и медленно поплелся за женой.


Глава XIII


Наутро зашел знакомый слесарь подключить стиральную машину. Дело оказалось совсем простым. Все подводки были сделаны еще во время ремонта. Надо было только проверить сложную технику в деле. Все это, конечно, Антон мог сделать сам. Но с мастером, верней и надежней. Осторожность оказалась не напрасной. Через двадцать секунд работы под машиной образовалась лужа. Механик выключил сложный агрегат, еще раз проверил правильность подключения, опять включил. Та же история! Только теперь стало видно, что вода льется из-под правого переднего угла. Приподняли машину. Точно! Хлещет из фильтра грубой очистки. Механик самым верным способом - пальцем проверил камеру фильтра и сразу обнаружил причину протечки. Пластмассовый фильтр треснул, и именно оттуда струилась вода. Начали гадать и прикидывать, как это случилось. Решили, что, поскольку машина корейская, то собирали ее в России. А если так, то здесь возможны самые неожиданные варианты. Удивляться нечему. Корея плюс Россия получается именно такой результат.

Механик написал квитанцию, согласно которой получил с Антона шестьсот рублей. При этом посоветовал ничего не отключать и не трогать, оставить все как есть. За совет спасибо. Стоит он шестьсот рублей. Дорого! Но делать нечего. Рынок! Все есть, но дорого!

Антон сразу начал звонить в "Техносилу". Конечно, директору! А кому еще? Такое безобразие! Там, ни к одному телефону никто не подходил. Минут через сорок он отчаялся и бросил трубку. Настроение опять было испорчено. - Ну, страна, ничего здесь нельзя толком устроить. Кругом проблемы! Светлана и теща пытались успокоить. Говорили, что готовы продолжать стирать вручную, только бы любимый муж и зять не волновался. Испив чая и крепко выругавшись, Антон отправился в комнату и занял любимое место у телевизора. На тренировку в таком состоянии ехать не хотелось, а с Димкой заниматься было лень.

До "Техносилы" дозвонился часа в четыре. Сноровистая девица соединила с менеджером по продажам. Тот долго объяснял, как надо действовать. Прежде всего, необходимо вызвать мастера, с которым у "Техносилы" заключен договор. Мастер посмотрит и решит, что надо делать: чинить машину, или возвращать в магазин. Потом он, мастер, напишет справку. А Антон должен будет написать заявление, которое вместе со справкой надо привезти в магазин. И уже в магазине будут решать, что делать дальше. Другого пути нет! Антон был на грани. Он готов был рвать и метать. Но вместо этого записал два телефона гарантийной мастерской.

Весь вечер ушел на то, чтобы дозвониться до гарантийки. Впустую! Только утром на другом конце подняли трубку и тетя уставшим голосом сообщила, что эти машины чинит Андрей. Но его сейчас нет. А будет он к вечеру. Ну вот и приехали! Еще один день потерян. Сегодня Антона успокаивала мама. Сегодня ее очередь сидеть с Димкой и помогать Светлане. И опять - день - впустую! Вечером - пресловутый Андрей появился и попросил продиктовать номер машины. Потом поинтересовался номером паспорта. Паспорта не оказалось. И только теперь Антон сообразил, что машину привезли без паспорта. Вот так. Гарантийный талон есть, а паспорта нет. Здесь Андрей проговорился, что, похоже, машину продали после капитального ремонта. А это значит, надо звонить в другую мастерскую. Он назвал номер телефона и положил трубку. Антон обреченно начал звонить в другую. Оттуда его направили в третью. А в той дали телефон первой. Круг замкнулся. Попробовал позвонить еще раз в "Техносилу". Представился капитаном милиции с Петровки и потребовал директора. Соединили с тем же менеджером, с которым общался раньше.

Засыпал эту ночь Антон совсем плохо. Так его еще никогда не опускали. Света бегала из одной комнаты в другую. То успокаивала проснувшегося Димку, то отпаивала валерьянкой мужа. Смешно сказать! Чемпион страны, двадцатитрехлетний крепыш пьет полночи валерьянку. Вот те и "Техносила" - лучший магазин по продаже бытовой техники и электротоваров.

Наутро встал с больной головой и позвонил отцу. Дмитрий Федорович отругал сына за то, что сразу не обратился. Приказал ждать. Через полчаса он перезвонил и дал телефон общества защиты прав потребителей. Антон позвонил. Там его внимательно выслушали, и добродушный мужской голос предложил приехать. Садиться в таком состоянии за руль машины Антон не решился. Поехал на метро. Через полчаса он уже входил в здание Министерства торговли на Мясницкой. Не без труда удалось отыскать на третьем этаже это самое, мать его, общество потребителей.

Добродушный голос оказался у представительного мужчины лет пятидесяти. Наверное, военный в отставке, про себя подумал Антон. Ну и что с того? Да так, ничего! Дядечка усадил Антона напротив себя и еще раз выслушал печальную историю. Потом он предложил на выбор три варианта. Магазин чинит машину и возвращает хозяину. Магазин просто забирает машину и возвращает деньги. Антон подает в суд и ждет решения суда о возмещении материальных и моральных ущербов. Антон выбрал второе.

Добродушный дяденька здесь же продиктовал текст заявления. Антон, как послушный школьник, смиренно записал. После этого дяденька сказал, что теперь Антон должен этот текст отпечатать на машинке, подписать и отвезти в магазин. Но если там заявление не примут, то его следует отправить по почте, с уведомлением о вручении. Впервые дяденька улыбнулся и сказал, что победа будет за нами. Улыбнулся и Антон. Он поблагодарил отставника и понуро отправился выполнять его указание.

Вечером заявление у Антона в "Техносиле" приняли и даже расписались на втором экземпляре. Ну вот - первая победа. Маленькая, но сладкая. В тот день Антон спал крепко. А наутро решил выполнить совет Светланы и забыть про эту машину, как про дурной сон. Ну, вроде, как нет ее и все тут! Света даже накрыла ее темным покрывалом, чтобы не видно было.

Антон уехал на тренировку. Жизнь потекла нормальным руслом. Будто и не было ни "Техносилы", ни машины, ничего! Есть малыш, жена, "Кролик" и огромное желание победить на очередных международных гонках. А это уже скоро - время больших заездов. Здесь ухо держи востро! Не плошай! Здесь надо готовиться по серьезному. Каждый день - тренировка. Только тогда, когда весь организм настроен на победу, когда каждая клетка чувствует машину, когда и пилот, и машина - одно целое, лишь тогда победа возможна! А эти фокусы с "Техносилой" - так, мелочи и глупость. Именно с таким настроением Антон, возвращаясь с тренировки, заехал вечером в магазин на "Речном вокзале". Прошло уже больше недели. Всю неделю стояла солнечная погода, и тренировки прошли в нужном режиме. А нынешний вечер был похож, наконец, на настоящий летний. Антон бросил "Ситроен" на площади между двух выходов из метро "Речной вокзал" и через две минуты разговаривал с продавцом "Техносилы". Тот, уразумев о чем речь, попросил подождать. Через пять минут он принес конверт. Там оказался ответ на заявление Антона. Первые предложения немного притупили его бдительность. Антона благодарили за то, что он нашел время донести до магазина претензии к качеству товара. А еще они приносили искренние извинения за возникшие неудобства. А вот потом в письме было изложено все то, что ему говорили по телефону. Антон не поверил своим глазам. Он перечитал письмо еще раз. Да нет, ничего не перепутал. Взглянул на продавца. Тот, небольшого роста, в белой рубашке с невинным видом стоял и ждал.

- Убить его что ли, - пронеслась шальная мысль в голове. И что тогда? Оставить Димку без отца. Нет, на это он пойти не может! Но что делать, что делать? Мозг лихорадочно искал выход. И случилось то, что не раз выручало его в самые трудные минуты гонок. Когда, казалось, выхода нет, Антон отключал сознание. Включался автопилот. И неразрешимая ситуация проносилась мимо. Это было за гранью сознания. Но это было! Вот и сейчас сознание отключилось. И тогда его рука непроизвольно легла на плечо низкорослого юнца-менеджера самого лучшего магазина "Техносила".

- Игорь, - имя было написано на бирке, что висела у него на груди. - Давай поговорим. Антон широко улыбнулся и потянул Игоря к стульям, что стояли у окна, перед выходом из магазина. Сели, помолчали.

Потом Антон рассказал Игорю, что он чемпион, автогонщик. Что у него недавно родился сын и жена зашивается в постирушках. А еще он говорил о том, что не может бросить тренировки, так как очень скоро соревнования.

Игорь слушал спокойно и внимательно. А потом сказал: - Ну вот, это другое дело. А то какие-то угрозы, требования. Мы этого не любим. Давайте так, Антон. Послезавтра к вам придет наш техник, он все сделает. На этом и порешили.

Через неделю Антон получил в кассе магазина свои двенадцать тысяч. Когда уходил из магазина, было легко и весело. Хотелось жить и творить, хотя на дворе опять лил дождь. Он долго смотрел на яркую нарядно-сверкающую вывеску "Техносила" и был уверен, что больше никогда порог этого магазина не переступит. На следующий день он поехал на рижский рынок, оплатил машину "Bosh". Вечером ее привезли и подключили. Наутро счастливая теща закладывала пеленки в сверкающую новизной машину. С того момента у женщин началась новая жизнь.


Глава XIV


В начале июля позвонил Вадим Крутов. В Москве его не было три месяца. Все это время он тренировался во Франции. Вадиму было около сорока, но с Антоном они крепко подружились в прошлом сезоне. Тогда Вадим в очень серьезной гонке помог Антону выйти в лидеры. В автогонках, как в каждом виде спорта, есть свои секреты. Иногда достаточно едва заметно вильнуть машиной и преследователь сбивается с ритма, теряет скорость, отстает от группы лидеров. Особенно эффективно этот прием действует перед финишем, когда лидеры идут плотной группой. Судьям в такой ситуации трудно увидеть нарушения и такие финты проходят безнаказанно. Иногда, правда, после финиша случаются мордобития. Но это бывает редко и только среди молодых участников соревнований. Вадим в гонках - с восемнадцати лет. Его знают все. Он признанный авторитет. С ним драться никто не будет. И даже, если его нарушение будет очевидно. Но в том-то и дело, что таких опытных мастеров уличить в нарушении невозможно.

На "хвосте" у Антона с самого начала гонки сидел опытный немецкий гонщик из команды BMW Motorsport. Когда до финиша оставалось всего три круга, Антон с ужасом увидел, что калитка справа открыта, и немец вот-вот проскочит и уйдет вперед. В эту минуту, словно читая его мысли, рядом оказался Вадим. Он немного притормозил, вильнул, отпугнул конкурента Антона и резко ушел вперед. Антон пришел третьим и долго благодарил Вадима за поддержку. С того дня они дружат.

Вадим долго и тепло поздравлял Антона с сыном. Сам он в свои сорок так и не был ни разу женат. Хотя, ходили слухи, что в Греции у него уже взрослая дочь. Короче, договорились, что на следующей неделе Вадим обязательно заскочит посмотреть младенца, а заодно и пообедает. Для него, заядлого холостяка, это была больная тема. Антон это знал и был уверен, что от обеда приятель не откажется.

Вечером за чаем Антон рассказал Светлане про звонок Вадима. Думал, что она огорчится. Ведь это дополнительные хлопоты и заботы. Но жена на удивление быстро согласилась принять друга. Больше того, предложила пригласить товарищей по команде. Ведь он так ни разу и не собирал ребят по случаю рождения сына. Решили отметить в следующую субботу. Антон составил список гостей. Получилось не так много. Три пилота и один штурман. Все с женами. Вадим, наверное, приведет очередную даму сердца. Светлана пыталась вспомнить Вадима, но так и не смогла. Объяснилось это просто. В тот раз, когда они вместе отдыхали и познакомились, Вадим тренировался в Африке.

За два дня до праздника в подготовку включились все родственники. Женщины приводили в порядок квартиру. Мужчины носились по магазинам. В пятницу вечером с кухни в гостиную принесли квадратный столик и поставили его вплотную к круглому обеденному. У соседей по лестничной площадке позаимствовали с десяток стульев. Телевизор и торшер вынесли на балкон. Диван передвинули в угол комнаты. Получилась вполне приличная гостиная. Оставалось выставить на стол закуски и напитки. Но это все - утром. Спать легли поздно. Родителей кое-как разместили на полу. Ехать домой у них не было сил.

К двенадцати дня в субботу все было готово к приему гостей. И даже Димка красовался в новых ярких ползунках и красной клетчатой рубашке.


Глава XV


Антона, как водится, в последний момент отправили за свежим хлебом. Когда вернулся, две пары уже сидела за столом. Миша Малкин и Олег Звягинцев, как и обещали, пришли с женами. Антон целовался с друзьями, жал протянутые руки девушкам, принимал подарки. Минут через двадцать пришел с женой Юра Некрасов. А вслед за ними появился и Андрей Николаев с двадцать восьмой машины. Их усадили в самом дальнем углу стола. Расселись и остальные. Последним явился Вадим Крутов. Он был один, без девушки. Ему с трудом удалось протиснуться в дверь. В одной руке он держал огромный букет роз, в другой - метрового плюшевого коричневого медведя. Гонщики прекрасно знали веселый нрав Крутова и были довольны его появлением. Вадим как-то сразу догадался, что Светлана - жена Антона, вручил ей цветы и громко поцеловал в щеку. Антону показалось, что Светлана немного смутилась. Да нет, все в порядке, просто показалось.

- Ну, теперь все в сборе. - Антон довольно потирал руки и осматривал гостей. - Нет только тещи, она с Димкой и появится позже. - Прошу всех рассаживаться. Приступаем. Вадима посадил рядом с собой, в торце стола, слева. Справа сидела Светлана и родители. Когда все немного успокоились, Антон опять поднялся и заговорил.

- Ну вот, наконец-то мы собрались, чтобы отметить это радостное и необычное событие. Все, конечно, понимают, о чем речь. Я как человек, имеющий некоторое отношение к этому празднику, хочу, прежде всего, всех поблагодарить за то, что пришли и, конечно, за подарки. - Так это, что, мы уже закругляемся? Вадим вопросительно посмотрел на Антона.

- Почему? - Антон немного растерялся.

- А потому, что так говорят, когда прощаются с гостями. Вадим улыбнулся и продолжал.

- Ну, ладно, Антош, не обижайся. Это я так, любя, без злого умысла. Антон поджал губы и немного тише продолжал.

- Извините, если я кого-то обидел. Просто мне очень приятно, что пришли все. А тост хочу предложить за мою прекрасную жену Светлану, которая родила мне сына, а нашим родителям внука. За нее. - Антон повернулся к Светлане, улыбнулся и громко поцеловал ее в щеку. И опять показалось, что она смутилась. Странно, раньше Антон не замечал за женой такой щепетильности. Слово взял отец Антона. Он говорил долго и нудно. Потом Андрей Николаевич предложил выпить за то, чтобы Димка пошел по стопам отца и стал отличным гонщиком. Юра Некрасов пожелал молодым не останавливаться на достигнутом, продолжать рожать и рожать. Все дружно поддержали этот тост и долго чокались.

Когда напряжение спало, слово взял Вадим. Из ребят он был самый старший и, конечно, самый опытный. Разговоры и шум сразу прекратились. Вадим немного подождал, как бы выдержал паузу и заговорил не громко, но проникновенно и вкрадчиво. У него был грудной бархатистый голос и плавная спокойная речь.

- С Антоном мы знакомы не так давно. И свел-то нас, можно сказать, несчастный случай. Нужна была помощь на трассе и мы, не сговариваясь, помогли друг другу. Вадим нежно посмотрел на Антона, положил на его плечо руку. - Ребята знают, что на трассе успех зависит от сотых долей секунды. И если мозг успевает среагировать - тогда победа. Нет - возможны варианты. А иногда - трагедии. Так вот я хочу, дорогие друзья, пожелать Антону, чтобы его безупречная реакция и интуиция передались наследнику - Димке. И за это предлагаю выпить. Все дружно пригубили.

А вот и главное событие вечера. В дверях спальной появилась Ирина Федоровна с именинником на руках. Димка жмурился от яркого света, глазенки бегали по сторонам. Все притихли, затаились.

- Ну вот и мы. - Ирина Федоровна поменяла руку, на которой держала малыша. - Мы только что взвесились. Сейчас у нас уже четыре килограмма и триста граммов. Первыми пришли в себя жены спортсменов. Они заверещали, повскакивали с мест и ринулись к имениннику. Всем хотелось потискать этот сладкий комочек жизни, прижаться к гладкой и милой щеке младенца. Постепенно женщины переместились в детскую. Мужчины продолжали опрокидывать рюмки и, не спеша, закусывать.

Сам собой получился вроде как перерыв в застолье. Пока жены спортсменов тискали малыша, мамы молодых разгрузили стол, заменили приборы. А когда все вновь собрались, начали подавать горячее. И опять тосты, смех, веселье. В какой-то момент Вадим потребовал дать слово мамам. Все дружно поддержали, захлопали. Первый заговорила Вера Ивановна, мама Антона. Она долго рассказывала о том, какой беспокойный был ее сын в первые три года жизни. Немного спокойней он стал, когда пошел в школу. А потом она открыла всем семейный секрет. Оказывается, Антон окончил с отличием музыкальную школу по классу фортепиано. Кроме того, он играет на гитаре и поет.

После этого сообщения все какое-то время молчали. Была немая сцена. Гости оказались озадачены тем, что вроде бы хорошо зная Антона, никогда не слышали, что он поет, или играет. И здесь опять первым пришел в себя Вадим. Он потребовал Антона спеть и не морочить голову рассказами о гонках.

- О наших скачках, дорогой Антон, рассказывать могут все. А вот спеть хорошо песню удается не каждому. Антон не стал ломаться и попросил Светлану принести гитару. Инструмент хранился в шкафу детской комнаты.

Сначала он спел всем известную песню Высоцкого про капитана, которому никогда уже не стать майором. Антон не пытался подражать всенародному кумиру. Он пел своим очень мягким грудным голосом. И это было столь необычно, красиво и задушевно, что все перестали есть и пить, сидели не двигаясь. Вторая песня была его собственная. И слова, и музыку он придумал сам. Об этом успела сказать Света. Песня была про ночной город, про тихие переулки, про бессонницу и любовь.

Потом друзья хлопали и, перебивая друг друга, просили спеть еще, называли песни. Антон пел. У жен спортсменов начали появляться слезы. Они незаметно пытались промокнуть их платками, отворачивались. У ребят реакция была другая, они все чаще прикладывались к рюмкам. Теперь Светлана сидела в правом углу стола, рядом с женой Андрея Николаева и все время смотрела в сторону Антона. А Антон с интересом наблюдал, как, слегка затуманенные глаза жены изредка перемещались на Вадима. Она подолгу смотрела на взрослого дядю, опускала глаза, а потом опять с грустью и любовью смотрела на мужа.

В такие минуты Антон ни о чем не думал. Он только пел. А пел он сердцем. Все остальное - голос, слух, гитара - сопровождение.

Концерт продолжался часа полтора. А закончился он так же неожиданно, как и начался. После очередной незнакомой песни, растеребившей в очередной раз души друзей, Антон передал гитару Светлане.

- Все. Ребята, больше не могу. - Он шумно выдохнул и налил себе коньяка. - Теперь я хочу уже второй раз выпить за вас, за моих друзей. И сегодня я, пожалуй, впервые в жизни понял, что вы мне очень дороги. И не потому что мы часами вместе носимся на перегонки со смертью. Не потому, что вы принесли дорогие подарки моему сыну. А потому... - Антон замолчал, задумался, покрутил в руках бокал с коньяком, посмотрел через него на свет. - Потому, что мне сегодня по-настоящему захотелось для вас петь. Потому что многое из того, что вы сегодня услышали, не слышал еще никто. - Антон медленно протянул бокал, и хрустальный звон завис над столом. Рядом - с красными заплаканными глазами стояла мама. - Я тебя люблю, мамочка. - Антон сказал это едва слышно, но Вера Ивановна поняла и приложила весь мокрый от слез платок к глазам. Чуть дальше за столом сидел Дмитрий Федорович - отец. - Папочка, не обижайся на меня. - Отец улыбнулся. Вон отец Светланы. - Никита Петрович, спасибо вам за Светку. Потом пошли друзья, их жены. И каждому Антон находил нужное слово. А хрустальный звон так и висел над столом. Последним оказался Крутов.

- Вадим, дорогой, ты настоящий друг. Спасибо тебе за все. - Теперь глаза красные были и у Антона. Крутов встал. Он был немного ниже своего молодого друга. Мужчины расцеловались и залпом выпили коньяк. Выпили и остальные. В этот момент за столом не было только Светланы и ее мамы. Они были в детской и укладывали малыша. Тост Антона, как бы подвел черту. Кое-кто стал собираться и тихонько уходить.

Минут через сорок из гостей остались трое: Вадим Крутов, Юра Некрасов и его жена Марина. На столе дымился свежий чай. Светлана раскладывала в тарелки пирожные. Антон внимательно смотрел на жену и с трудом гнал от себя неприличные желания. Сегодня Светлана была неотразима. Зеленое блестящее платье они вместе купили в модном бутике на Тверской три дня назад. Платье выглядело так. Две тонкие бретельки держали условную блузку и угловатую юбку. Юбка была неправильной формы и переливалась от малейшего движения. Черные колготки и черные туфли на высокой шпильке дополняли сладкую картинку. Когда Светлана стояла спиной и немного нагибалась вперед, юбка поднималась, и обнажались упругие стройные ноги. Антон еле слышно постанывал. Пару раз промелькнула мысль, что именно такую же картину наблюдал и сидевший рядом Вадим. Ну и что? Он ведь не спал со Светой. И ему не с чего распаляться, успокаивал себя Антон. Здесь ему ничего не обломится.

Когда малыш заснул, к столу вышла теща. А в детскую отправились дедушки. Ирина Федоровна быстро выпила чай и как бы сама с собой заговорила.

- Димулька очень плохо засыпает и все время вздрагивает. Не знаю, в чем дело. Зубки еще не могут беспокоить. Что такое, не пойму.

- А не кажется вам немного странным, что малыш не тянет ручки и не реагирует на людей? - Это заговорила Марина, жена Юры Некрасова. Она весь вечер молчала и была как бы в тени.

- Да, да, я обращала на это внимание. - Голос Ирины Федоровны стал грустным. - Но мне казалось, что он еще слишком мал, чтобы реагировать.

- Возможно, - медленно протянула Марина. А, кстати, вы давно были у врача?

- Давно, давно. Это заговорила Светлана. После тринадцатой больницы к нам пару раз приходил районный участковый врач и все.

- А вот это плохо. - Марина теперь говорила громко и твердо. - Я сама педиатр-кардиолог. И мне кажется, Димку надо показать хорошему врачу. Кстати, и массаж ему тоже скоро придется делать. - Марина виновато улыбнулась и продолжала. Стоит это все сегодня недешево, но от этого никуда не деться.

- Ой, ой, Мариночка, - заверещала Ирина Федоровна, - как хорошо, что вы затронули эту тему. А нет ли у вас знакомого хорошего педиатра? Марина задумалась.

- Знаете что, позвоните от моего имени Тамаре Григорьевне. Она с вас много не возьмет, но малыша посмотрит основательно. Кстати, она же и с массажисткой поможет. - Марина продиктовала телефон и начала собираться.

Антон проводил Некрасовых до двери, вернулся в комнату. Отец с Никитой Петровичем тихо закусывали рыбным салатом. С другой стороны стола о чем-то увлеченно беседовали Светлана и Вадим. Одна, на отшибе сидела теща и тихонько пила чай.

- Ну вот, праздник окончен. Кажется, все прошло нормально, без напряжения. - Антон довольно улыбнулся и направился в спальню. Мама отдыхала на большой тахте. Димулька спал в своей кроватке напротив. Ножки он поджал под себя, голову положил на ручки. Рядом лежала соска. Антон не мог оторваться от этой умилительной картины.

- Антошенька, что-нибудь случилось? - Это проснулась мама. Антон вздрогнул. - Нет, нет, мамочка. Вот Димка раскрылся, смотрю, как забавно он спит. - Антон укрыл сына одеяльцем, поцеловал Ирину Федоровну, тихо вышел в гостиную. Теперь ему вдруг показалось странным, что Вадим так долго беседует со Светланой. Да и вообще, почему это он до сих пор еще здесь? Ведь все друзья уже уехали. Но сказать вслух он этого не мог. Как быть? А может ничего страшного, что Света, наконец, за три месяца наговорится с посторонним человеком. С Вадимом есть о чем поговорить. Он прекрасный рассказчик и обаятельный человек. Антон тихо подошел и положил руки на плечи другу.

- Ой, Антон, ты меня напугал. - Вадим рассмеялся.

- Ну, конечно, тебя напугаешь! - Антон сел рядом, налил в бокал немного коньяка.

- Давайте, ребята, выпьем за нашу нерушимую дружбу. - Он посмотрел на Светлану. Странно, она опустила глаза. Ну, дела! И что это с ней происходит? Антон не стал напрягаться и продолжал дальше. - За то, чтобы ты, Вадим, чаще бывал в нашем доме. У тебя ведь пока нет своего, правда? - Ну, вот, пока нет своего, считай наш дом своим. Это первое. А второе. Мы скоро будем крестить Димку, и я прошу тебя стать крестным отцом моего сына. Согласен? Вадим немного подумал. Потом зачем-то посмотрел на Светлану, на Антона и тихо, тихо произнес: "Согласен". - Ну, тогда за это и выпьем.


Глава XVI


Уже на другой день Светлана созвонилась с Тамарой Григорьевной - доктором, о которой накануне вечером рассказывала Марина Некрасова. Найти ее удалось на работе. Тамара Григорьевна выслушала, о чем речь и сразу же предположила, что речь может идти о ДЦП.

Светлана переспросила, что такое ДЦП? Детский церебральный паралич. Светлане понадобилось время, чтобы прийти в себя.

- Тамара Григорьевна, что мы должны делать? - Теперь голос ее стал глухим и незнакомым.

- Прежде всего, я хочу посмотреть ребенка. И если мои предположения подтвердятся, будем решать, как действовать дальше.

- Тамара Григорьевна, а когда вы сможете к нам приехать? - Светлана говорила тихо и жалобно.

- Так, давайте посмотрим. Сегодня у меня прием до двадцати. Завтра я принимаю больных с утра, но после этого еду на вызовы по своему участку. Получается только послезавтра во второй половине.

- Нет, доктор, так долго мы ждать не можем. - Теперь голос Светланы стал сильным и решительным. Назовите, пожалуйста, адрес поликлиники. К восьми за вами заедет муж. Он же отвезет вас обратно. Тамара Григорьевна, мы вас отблагодарим, не сомневайтесь. А доктор и не сомневалась. Она охотно назвала адрес, рассказала, как подъехать и где будет ждать машину.

К восьми подъехали родители. А в половине девятого появился Антон с невысокой, ухоженной дамочкой лет сорока пяти. Доктор представилась, помыла руки и сразу направилась к малышу. Все это время в квартире стояла гнетущая тишина. Светлана чего-то боялась и не открывала даже форточек. Хотя на улице в тот день было около двадцати тепла.

Доктор попросила всех выйти из детской. Осталась только Светлана. Родители и Антон ходили из комнаты в кухню, молчали, старались не смотреть друг на друга. Все были раздавлены страшным словом ДЦП. Конечно, Светлана могла и не говорить им ничего, но маленького все очень любили и не сказать им сейчас, значит не сказать никогда. А это страшно. Держать в себе такую гадость - невыносимо!

Минут через двадцать доктор вышла. Она казалась веселой, непринужденной.

- Ну вот, посмотрела ваше чудо. Хорош малыш, ничего не скажешь. Ходить он будет нормально и вовремя. А вот насчет остального я бы не стала рисковать. - Опять тишина и тревога. Антон предложил сесть за стол. Родители разместились сзади на диване. Светлана стояла в дверях.

- Так что, доктор, происходит? - Антон достал платок, смахнул пот со лба и посмотрел на Тамару Григорьевну.

- Да ничего особенного. - Доктор развела руками, задумалась. - У мальчика замедленное развитие. И понятно почему. Двадцать один час в роддоме ребенок боролся в одиночку. Это не могло не сказаться на его здоровье. Теперь весь вопрос в том, какие функции нарушены и насколько серьезно. Конечно, можно положиться на случай и пустить все на самотек. Но я бы рисковать не стала.

- А что можно сделать, доктор? - Это подал голос из-за спины отец Светланы. Тамара Григорьевна немного развернула стул и вновь заговорила.

- Вы - пациенты доктора Синицына. Думаю, что только он поможет в вашем случае. У меня, кстати, уже был пример, когда после двух сеансов у Синицына ребенок начал протягивать ручки к игрушкам. Если вам повезет, вас поставят на очередь и осенью, возможно, удастся пройти курс лечения.

- А как нам найти этого доктора?

- Позвоните мне завтра утром на работу. Его телефон, кажется, записан у меня на календаре, и я вам его продиктую.

- Тамара Григорьевна, огромное вам спасибо, мы вам очень признательны. - Это верещала мама Антона. - Разрешите, мы напоим вас чаем.

- Ой, что вы, нет, нет, спасибо. У меня дома тоже сын. Только ему уже тринадцать. А это другие проблемы. Так что я полетела.

Антон в машине передал доктору две хрустящие тысячные бумажки. Тамара Григорьевна приняла их смиренно, опустила в сумку и продолжала молча смотреть на дорогу. Вот и еще один день прожит не впустую. Теперь она точно купит сыну новые джинсы. Старые уже носить неприлично, все протерлись. Муж спился. Третий месяц не появляется дома. С одной стороны, хорошо. Нет скандалов, не пропиваются вещи, мальчишка стал спокойней. С другой, мужик нужен. А где его взять? В таком возрасте женщины уже мало кому интересны. Любовника не найти. Об этом надо забыть. А пьяница хоть иногда проспится и с трудом, но выполнит свои мужские обязанности. Да и сын уже начал скучать, к отцу тянется. Эх, проблемы! Хорошо, хоть иногда добрые люди вот так привезут, отвезут, да денег дадут. А если бы не это? Тамара Григорьевна тяжело вздохнула и попросила Антона остановиться у следующей трамвайной остановки. Отсюда до дома - рукой подать. - Пройду пешком. А то соседи подумают, что разбогатела, или любовника завела. Доктор натянуто улыбнулась, пожелала Антону удачи и вышла из машины.


Глава XVII


Телефон клиники Синицына Антон получили утром. И сразу начал звонить туда. Странное дело. Приятный женский голос сообщил, что клиника слушает. Антон немного растерялся. Рассчитывал, что придется дозваниваться не один день.

- Скажите, девушка, а как можно поговорить с доктором?

- А кто его спрашивает? Антон выпалил все свои громкие титулы. В трубке помолчали.

- Подождите минутку. Щелчок и приятная мелодия заполнила паузу. Наконец на том конце заговорили.

- Алло, это заместитель руководителя клиники. - Низкий женский голос назвал свое имя. Антону пришлось еще раз повторить все то, что он говорил.

- Ну что же. Я вас поняла. Еще вопрос, вы москвич? - Тогда приезжайте в любой день к девяти ноль-ноль на консультацию. Спросите меня, и мы все обговорим.

- А завтра можно? - Почти прокричал Антон.

- Нет, завтра нельзя. Завтра меня не будет. Приезжайте послезавтра.

Антон отключил телефон, опустился на стул, задумался. - Неужели повезло, и он снимет эту страшную проблему? Ведь может быть не все так безнадежно? Ну, не может допустить Господь, чтобы на одного младенца свалилось столько проблем. И тяжелые роды, и реанимация, и больница. И вот теперь ЭТО!

- Антоша, Антоша, Антоша, очнись, звонит Василий Иванович. Антон открыл глаза, вздрогнул. Светка протягивала мобильник.

- Алло, слушаю.

- Нет, милый друг, это я тебя слушаю. Антон узнал звонкий и всегда молодой голос главного тренера.

- А что случилось, Василий Иванович? В чем проблема?

- И это говорит лучший гонщик страны, мировая надежда! Очнись, юноша! Ты уже три дня не был в конюшне. А на носу Испания, Франция, чемпионат мира, да и Париж-Дакар не за горами. О чем ты думаешь, красавец? - Тренер замолчал. Молчал и Антон. Он решал мучительную задачу. Посвящать в свои проблемы тренера, или пока не стоит. Наконец, он решился и заговорил.

- Василий Иванович, у меня некоторые проблемы с малышом. Тренер насторожился.

- Что-нибудь серьезное?

- Надеюсь, что нет... Послезавтра еду к профессору на консультацию.

- Антон, извини, я погорячился. Ребенок - это святое. Сколько тебе еще надо времени, чтобы утрясти все дела?

- Думаю, в неделю уложусь, совсем тихо проговорил Антон.

- Добро. Только вот что. Если будут трудности, звони в любое время по мобильнику. Идет?

- Идет, Василий Иванович, спасибо.

- Ну все, сынок. Целую тебя, здоровья малышу, привет жене и жду тебя в конюшне через неделю. - Короткие гудки немного отвлекли. Антону не хотелось отнимать от уха мобильник и возвращаться в кошмарное сейчас. Ему вдруг захотелось заснуть, а проснуться через неделю после того, как этот ужас пройдет.


Глава XVIII


Без пятнадцати девять Антон подъехал к воротам больницы, где размещалась клиника Синицына. Молодой и наглый охранник даже не взглянул на номер машины.

- У нас въезд запрещен. Антону стало смешно. Весь двор больницы был заставлен иномарками. Но давать полтинник этому нахалу почему-то не хотелось. Бросил "ситроен" у ворот и по указателям нашел что нужно. Клиника арендовала часть второго этажа в корпусе недалеко от проходной. Металлическая дверь в клинику оказалась открытой. Обычный больничный коридор с зелеными стенами и с дешевой плиткой на полу. За небольшой стойкой сидела медсестра. Узнав о цели визита, попросила подождать. Антон уселся на низкую лавку у входа и стал наблюдать.

Недалеко от стойки дежурной сестры толпилось несколько врачей. Человек семь. В середине - небольшого роста, лысоватый, лет пятидесяти пяти доктор. Он что-то говорил. Врачи кивали головами, записывали. Пятиминутка, подумал Антон. Но почему в коридоре?

За врачами - слева и справа находились двери. Наверное, палаты. Изредка оттуда выходили тети с детьми. Все они имели грустные, и даже скорбные лица. А еще, все дети были какими-то вялыми и расслабленными. Ручки и головки их болтались как на ниточках. И если бы не открытые глазки, можно было бы усомниться в том, что они живы.

Минут через пятнадцать коридорное совещание медперсонала закончилось. Белые халаты разошлись по кабинетам, а крупная и энергичная дама подошла к Антону.

- Вы Бородин? Пойдемте со мной!

В небольшом кабинете стоял стол и заправленная одеялом металлическая койка. Единственное окно было затянуто занавесками. Доктор усадила Антона за стол, напротив себя, разложила бумаги и стала расспрашивать. Сначала его немного напрягло и озадачило то, что у дамочки было произношение не московское, провинциальное. Это всегда заметно. Но, когда выяснилось, что она кандидат медицинских наук и заместитель самого профессора Синицына, напряжение прошло. Она расспросила, где и как проходили роды, на что жалобы, где работает Антон.

Потом она сказала, что помочь малышу может только их клиника. Хотя существуют и другие. И там, в других, могут пообещать помощь. Но реально лечить могут только здесь. А еще она сказала, что курс одного сеанса - десять дней. Стоит это удовольствие тысяча долларов для иногородних. Для московских детей до одного года - бесплатно. Судя по тому, какие проблемы у Димки, ему предстоит здесь пройти два-три сеанса. А потом? А потом ребенок будет изредка появляться здесь для осмотра до самой школы. Вот и все. Просто, понятно, дешево и красиво!

А еще доктор рассказала, что главный метод лечения профессора Синицына - это обкалывание ребенка. Но не простое, а с лекарствами. Эти обкалывания стимулируют все основные центры малыша к активному развитию. Кроме того, делают два раза в день активный массаж ребенку и одновременно этому учат маму. Так что чудес здесь просто - тьма! Ну прямо, сказка.. Антон поймал себя на мысли, что в жизни таких чудес не бывает. Что-то здесь не так. Интуиция его подводила редко, но на этот раз он решил идти до конца. Речь идет о здоровье сына. И полагаться на одну интуицию опасно.

Дамочка провела Антона в другую комнату, в бухгалтерию. Здесь было много бумаг, несколько столов и три тети тоже в белых халатах. Немного огорчило, что все здесь было как-то не на месте. Ну, вроде как бы не надолго. Не складывалось впечатления, что работает солидная стабильная фирма. Скорей, наоборот. Антону опять пришлось отогнать неприятное предчувствие. Решил ведь идти до конца!

В бухгалтерии с него получили пятьсот рублей за консультацию, выписали приходной ордер и заглянули в журнал планирования заездов больных. Получалось, что надо Димке со Светой ложиться сюда через неделю, или ждать месяц. Конечно, Антон попросил записать на госпитализацию через неделю. Ему дали кучу бумаг-направлений и уйму рекомендаций, советов.

Кроме основных направлений из районной поликлиники, нужно было пройти ряд обследований в специальных клиниках Москвы. Главные - это магнитно-резонансная томография головы и определение зрительных и слуховых потенциалов ребенка.

Дома Антон рассказал Светлане, что, похоже, они удачно и сразу вышли на то, что нужно. Он пересказал ей о беседе с врачом, но промолчал о своих ощущениях и сомнениях. Светлана сразу загорелась этой идеей и начала готовиться к госпитализации. А Антон слегка перекусив, уселся за телефон. Нужно было найти оптимальный вариант с исследованием МРТ. На Маяковке - можно делать хоть сейчас, но очень дорого! Триста баксов. В Лефортово по цене подходит, но записывают на анализ по утрам и только на месте. В Академии медицинских наук кабинет временно не работает. Они посоветовали обратиться в Центр охраны здоровья матери и ребенка. Это на краю света, за Университетом Дружбы народов, на улице Опарина. Дозвонился. Милый женский голос сообщил, что исследование стоит три тысячи. Плюс тысяча за наркоз. Подходит. Тогда послезавтра на одиннадцать утра. Идет? Идет. Фу, с этим, наконец, разобрались.

Теперь, какие там потенциалы? Зрительные и слуховые. Здесь оказалось все проще. Здесь только одна клиника и записали сразу на послезавтра. Настроение немного улучшилось. Светлана напоила мужа чаем, и он сразу уехал в районную детскую поликлинику за направлениями.


Глава XIX


В суете, незаметно пролетел июль. Погода так и неналадилась. Холодные ветры, дождь, суета, тоска и отчаяние - стало нормальным состоянием Антона. И именно об этом он думал, стоя у последнего светофора на Ленинском, пока ждал зеленый свет. Машин в это утро было немного. От этого легче не становилось. Жизнь превратилась в один большой вопрос. Что завтра? Почему? Да потому, что каждый новый день этого холодного и неуютного лета приносил такой подарок, после которого хотелось напиться и забыться. Антон позволить себе этого не мог. Чем больше проблем появлялось у Димки, тем сильнее он сжимал зубы и старался двигаться вперед. Только вперед! Остановка, передышка - смерти подобны. Темп нельзя сбавлять. Вперед, только вперед!

Вот и зеленый. Неумытый "ситроен" стремительно набирал скорость. На заднем сиденье дремали Светлана с Димкой. Движения машины они не ощущали. Антон возил их, как особо ценный и хрупкий груз. А вот и Центр матери и ребенка. Нужный подъезд оказался рядом. Антон взглянул на часы. Без трех минут. Обследование назначено на десять. Антон припарковал машину, разбудил Светлану и аккуратно вынес из машины Димку.

Кабинет МРТ оказался на первом этаже. У ребят взяли направление и приказали ждать. Здесь образовалась живая очередь - врачи в сроки не укладывались. Картина знакомая. Россия! Уселись на дерматиновом облезлом диванчике. Напротив сидела мама с очень странным малышом. На вид ему было около трех. Он как-то отрешенно и невпопад разговаривал, крутил лысой головкой. Отец ребенка бегал по этажам, оформлял документы. Светлана с Димкой притихли и тихонько засопели. А Антон не мог оторвать глаз от малыша.

Молодая и симпатичная мама изредка поглядывала на него и почему-то виновато улыбалась, опускала глаза. Наконец, Антон не выдержал. Он чуть подался вперед и заговорил.

- Скажите, а вы впервые идете на этот анализ? Мать ребенка как бы очнулась, внимательно посмотрела на Антона. Грустно, очень грустно улыбнулась в очередной раз и заговорила.

- Да нет. Это уже седьмой, или восьмой раз.

- А что с мальчиком, - не сдержался Антон.

- Рак мозга. Антон почувствовал, как вся атмосфера наполнилась отрицательным, злым духом. И в этом маленьком уютном коридорчике, где было много цветов и электрического света, вдруг стало трудно дышать, захотелось выйти на улицу.

- И что, ничего нельзя сделать? - Антон не мог поверить в то, что эта кроха страдает таким страшным недугом.

- Уже ничего. - Девушка еще раз грустно улыбнулась и продолжила. - Мы сделали все, что могли. А теперь наша главная задача - облегчить ему страдания. А успокаивают нас тем, что мы с мужем еще молоды и можем продолжить рожать дальше. - Она крепче обняла ребенка, прижала к груди. - Вот видите у него уже и все волосики повыпадали. Это химиотерапия поработала. А вообще, мы доживаем последние дни.

- А зачем вам топография мозга? - Антон задал вопрос непроизвольно. Так, сам слетел с языка.

- Да я толком и не знаю. Врачи говорят - надо. Может быть, кто-нибудь научный труд пишет. Для кого-то ведь это богатый материал. У девушки появились слезы, и она незаметно смахнула их платком.

- Но хоть, надеюсь, вам делают этот анализ бесплатно, - не унимался Антон.

- Да нет, платим, как все, по семь тысяч рублей.

- По семь? - Не смог сдержаться Антон.

- Да, нам вводят еще какие-то реактивы. А это дорого.

Беседу прервала полная медсестра. Она, словно из ниоткуда, появилась в своем белоснежном отутюженном халате и пригласила маму с ребенком пройти в кабинет врача.

Через полчаса забрали Светлану с Димкой. Антона отправили на второй этаж в бухгалтерию оплачивать медицинские услуги. У нас ведь медицина бесплатная. Когда вернулся, Димуле уже сделали наркоз, и он спал в специальной кювете. Папу попросили выйти, и он опять оказался в маленьком, но уже не столь уютном коридорчике. Теперь напротив него сидели родители с шестилетней девочкой. Когда маму с ребенком забрали в кабинет, папы разговорились. Оказалось, что у девочки не по годам растет и развивается грудь. Врачи не могут выявить гормон, который способствует этому. А еще папа сказал, что если причину не установят и все пойдет так, как сейчас, ребенок в десять лет может начать приставать к взрослым дяденькам. Конец этому разговору положила Светлана. Она пригласила Антона в лабораторию.

Димка лежал с закрытыми глазами на том же месте, но уже после анализа. Прошли в маленький демонстрационный зал. Здесь доктор - женщина - на светящемся экране показывала димкину головку в нескольких проекциях. А еще она много говорила. Чего? Антон не запомнил. Только отложилось, что надо головку ребенка чаще измерять сантиметром. Это, чтобы контролировать ее рост. Антон поймал себя на том, что метод, безусловно, научный и, наверное, эффективный.

Потом, когда забирали Димку, подошел анестезиолог. Здоровый мужик с красной мордой. Его никто ни о чем не спрашивал. Но он проявил живое участие и сказал, что Димка - это стопроцентный пациент доктора Синицына. В тот момент как-то не подумалось о том, откуда анастезиолог знает о Синицыне. Да и вообще, какого хрена ему надо. Намного позже все это прояснилось и сложилось в единую картину. А тогда, тогда они подхватили спящего Димку и почти бегом бросились на улицу. Хотелось скорей вырваться из этого страшного места. И как только там люди работают? Хотя, понятно, там же с клиентов рубят крутые бабки! А за бабки на Руси маму продадут. С этим у нас усё у порядке!


Глава ХХ


Очередной заезд в клинику был назначен на понедельник. Ребята, как и требовалось, ровно в девять с сумками и с Димой переступили порог чудо-клиники. Вещи оставили у входа, а сами прошли в комнату - приемный покой. Здесь молодая и симпатичная докторша заполнила карту, рассказала, как будут лечить малыша.

Во время осмотра в кабинет вошла заместительница Синицына. Она тоже осмотрела Димку, а потом попросила показать снимок МРТ.

- Ну, все ясно. Видите, вот изменение в нижней части основания. А это расширения сосудов в правом отделении. Так, понятно! Ребенок трудный! Придется поработать!.. Но ничего, бывали и посложней случаи. Антон чувствовал, как в нем начинало подниматься раздражение и протест. Тетка с рязанским акцентом говорила горячо, но не убедительно. Антон чувствовал фальшь в этом плохом спектакле, но ничего сделать не мог. Потом она ушла. А ребят провели в палату на шесть человек. Там уже находилась мама с флегматичной девочкой лет четырех. Они приехали с Таймыра, продав дом и собрав деньги со всей деревни.

Пока разбирали вещи, пригласили на массаж. Сегодня, в первый день на нем можно присутствовать и папам. Антон уже хотел уехать, но что-то заставило остаться. Перед массажем у Димки сняли какие-то показания с головки. Ему устанавливали по всей голове датчики, включали аппарат и по бумажной ленте поплыли кривые линии.

В массажном кабинете только что закончили заниматься с девочкой. Она орала так, словно ее душили. Рядом на больничной кушетке сидел парень лет тридцати - массажист. Он спокойно разговаривал с медсестрой. Вид у него был такой, словно его ничего вокруг не касалось. Мать рыдающей девочки пыталась успокоить ребенка, но безуспешно. Увидев нового пациента - Димку, парень безучастно сказал: "Готовьте". Это значит, надо было раздеть малыша и положить на кушетку. Димка притих, не капризничал, не сопротивлялся. Света быстро справилась с задачей. И вот уже шаловливые пальчики костолома начали терзать крошечную плоть. Сначала Димка не понял, в чем дело. А может быть - онемел от болевого шока. Но очень быстро пришел в себя и разразился громким безутешным ревом. Антон вздрогнул. Парень с садистской улыбкой мял маленькое тельце Димки. А оно, тельце, извивалось и как бы билось в безнадежной конвульсии. Антон опустился на колени, обхватил головку сына и начал что-то шептать. Он впервые увидел настоящие слезы у своего ребенка. Опять взглянул на костолома. Тот улыбался и, кажется, получал удовольствие от того, что ребенок ревет и страдает. Ужас! Да это же садист, - пронеслось в голове несчастного папаши. Выносить дальше эту пытку Антон был не в состоянии. Он пулей выскочил из кабинета и быстро зашагал к выходу. Здесь у двери он сел на знакомую лавку, обхватил голову руками и так сидел, раскачиваясь из стороны в сторону.

Антон не мог сосредоточиться, не мог взять в толк - куда они попали? В камеру пыток, или в лечебную клинику. Минут через двадцать подошла Светлана. Она молча уселась рядом. Антон видел, как вздрагивают ее плечи. Бедная девочка. Неужели это и есть метод Синицына, - неслось в голове. А ведь таких массажей в день планируется по два. И на каждом обязана присутствовать мать. Она должна смотреть, вникать, а если что, не ясно - спрашивать. Спрашивать, как лучше издеваться над собственным ребенком!

- Светик, а где Димулька? - Наконец пришел в себя Антон. Жена подняла голову. Антон увидел измученное осунувшееся лицо.

- Димулька в палате. Он сразу заснул. - Светлана опять разрыдалась. Антон обхватил ее за плечи и начал шептать горячо в ухо: - Светуленька, умоляю тебя, надо все это вынести, вытерпеть. Ведь это для его здоровья. Помнишь, врач говорила, что будет тяжело, но надо вытерпеть.

- Ладно, ладно, милый, я постараюсь. Ты сам держись. - Светлана промокнула глаза кончиком халата, попыталась улыбнуться.

- У нас сегодня еще и иглоукалывание. А это, говорят девочки в палате, вообще пытка.

Они еще немного поговорили, посидели, понаблюдали. И опять эта удручающая картина. По пустому коридору изредка проходят мамы со скорбными лицами и с грустными детьми на руках. Ни смеха детского, ни улыбок врачей здесь нет.

Еще через полчаса Антон уехал. Сегодня совещание в Спорткомитете. Вчера вечером звонил старший тренер, просил присутствовать. Договорились так, что, как только он освободится, сразу позвонит жене на мобильный. Уезжал с тяжелым сердцем и навязчивым беспокойством в душе.


Глава XXI


Сегодня дождя не было. Но небо было затянуто тяжелыми тучами, словно на дворе не начало августа, а конец ноября. - Ни погоды, ни настроения. И все это тянется с мая. Антон переключил скорость, обошел по встречной полосе "чайника" на "жигулях" и рассуждал дальше. - Все получается как-то кувырком этим летом. Началось с рождения Димки. Потом пошли напряги с родителями. С одной стороны, им нравилось, что Антон на виду и на слуху. О нем говорят, пишут, показывают по телевизору. Но все это очень опасно. И теперь, когда появился ребенок, родители убеждены, профессию надо менять. - И о чем это они говорят? Антон просто не мог и не хотел их понимать. Да и делать он ничего другого просто не мог.

Стала показывать характер и Светлана. Она, видите ли, сидит целыми днями дома с малышом. Забыла подруг, родственников. Так можно сойти с ума в четырех стенах! После родов ни разу не была в театре, ресторане, ночном клубе.

Тренер все чаще наезжает и требует увеличить объем и улучшить качество тренировок. Его аргумент понятен. Специально для Антона французы доводят модель. А это огромные деньги. Их надо отрабатывать на гонках. В Антона вкладывают бабки, а перспективы на этот сезон, если он не изменит отношения к тренировкам - туманные.

И еще и эта гнусная погода. Все лето дождь и холодрыга. А если чуть-чуть отпустит быт, обязательно пойдет дождь. Когда же кончится это промозглое, трудное лето? Когда жизнь войдет в нормальное русло? Когда вернутся регулярные тренировки, улыбки друзей и поклонниц?

Совещание длилось недолго. Решали три вопроса. На сколько рублей увеличить помощь ветеранам. Утвердили состав команды на гонку Париж - Дакар. Поговорили о тренировках. Антона не тронули. Но он все время находился в напряжении и ждал удара. На этот раз пронесло. Хотя, он нутром чувствовал, как некоторым выступающим хотелось уколоть именно его. Молодого, удачливого, обаятельного. Но все боялись его связей. Многие не понимали, как он вообще появился в команде.

Сразу после совещания Антон позвонил в клинику. Светлана долго не подходила. Он уже хотел отключить телефон, когда она заговорила. Поначалу Антон не узнал голос жены. Глухой, надрывный. Ну, конечно - она. Только плачет и пытается это скрыть.

- Светик, ну что, как ты, как Димка? В трубке долго молчали. Наверное, Светлана пыталась сосредоточиться. Наконец она заговорила.

- Антошенька, мы только, только пришли с иглоукалывания. И здесь ее прорвало. Она рыдала навзрыд и ничего не могла сказать. Антон почувствовал, как комок в очередной раз подкатил к горлу. Сдержался. Переждал. Светлана всхлипывала продолжала.

- Димку всего искололи. Это не больница, это концлагерь. Антошенька, придумай что-нибудь. Я не могу выносить эти пытки. Сознание Антона металось в поисках выхода. - Ну давай же, гонщик! Все решают секунды, принимай решение! Нет. Ничего на ум не идет.

- Так, Светик. Я тебя умаляю, успокойся и успокой Димульку. Сегодня у вас еще есть процедуры?

- Да нет, кажется, на этом все. Но завтра... Светлана опять разревелась. Завтра два массажа и два обкалывания. - Антон, я этого не выдержу!

- Хорошо, хорошо, только сейчас успокойся. У нас впереди целая ночь. И я что-нибудь придумаю. Антон отключил телефон, прислонился к холодной стене. - Ну, вот и еще один удар.

- Держись, парень! Такое уж нынче лето, успокаивал он себя и пытался собраться с мыслями.

Решение пришло вдруг, неожиданно. Он порылся в записной книжке и нашел телефон психолога команды. Александр Михайлович оказался на месте. Он очень обрадовался звонку Бородина. Не так часто молодые спортсмены обращались к нему со своими проблемами. А тут, восходящая звезда, сам звонит, взволнован. Кроме того, Александр Михайлович был хорошо знаком с мамой Антона. В свое время он занимался медициной, как наукой и тогда познакомился с Верой Ивановой. У нее были проблемы со здоровьем, и доктор консультировал.

Кабинет психолога находился недалеко от спорткомитета. Через двадцать минут Антон был на месте. Доктор встретил радушно, предложил чай.

- Нет, нет, Александр Михайлович. Я на минутку, но по делу. - Антон попробовал улыбнуться. Не получилось. Доктор сразу понял, что у парня серьезные проблемы. Усадил напротив, положил ногу на ногу, сложил руки на груди и очень внимательно посмотрел на Антона.

- Ну, гонщик, давай, излагай, что там у тебя случилось. Антон заговорил сразу. Он рассказал о малыше, о его развитии, о докторе, которая посоветовала обратиться в клинику Синицына. Рассказал и о том, что испытал сам сегодня утром, о телефонном разговоре с женой.

Александру Михайловичу на вид было лет сорок пять. У него были добрые смеющиеся глаза, совсем мало волос и тихий голос. Пока Антон говорил, он внимательно смотрел на него и постоянно улыбался. Антон не мог понять, что это значит. И только когда доктор заговорил, до него дошел смысл докторской улыбки. А говорил доктор тихо, но убедительно и твердо.

- Антон, этого Синицына я знаю по совместной работе. И ушел-то я от него потому, что он садист. Антон приподнялся на руках в кресле.

- Как садист?

- Очень просто. Он больной человек, эпилептик. В свое время занимался наукой. Но потом, что-то произошло в семье. Бросил жену, ушел к молодой иногородней даме. Вот с ней-то он теперь и делает бизнес. Да, еще у него, кажется, утонул один ребенок. И после этого отклонения стали очевидны. Он организовал клинику и придумал, так называемый, свой метод. Эти ребята берут неблагополучных детей с предпосылками к ДЦП и обкалывают их иголками. При каждом уколе они вводят немного целебролезина в детский организм. Его методы чудовищны. Его люди буквально выворачивают суставы детям. Это, якобы ведет к возбуждению и восстановлению активности двигательных функций ребенка. Это бред и профанация. Синицын не лечит, а калечит. Он загоняет болезнь в самые дальние уголки мозга ребенка. И оттуда ее уже никогда не извлечь. Почему, да потому, что у малыша формируется устойчиво-отрицательная реакция на сверхболезненные ощущения. И каждый новый курс лечения тромбует и цементирует бетонную плиту, под которой похоронены положительные детские инстинкты и реакции. Вот тебе и весь знаменитый метод Синицына. И именно за этим люди едут со всей России. Многие продают дома, квартиры и все, что есть, только бы спасти и привести в норму ребенка. Ведь дороже родного дитя у человека ничего нет. Итак, приезжают, отдают все деньги, ревут белугами вместе с детьми на безумных сеансах иглоукалывания и уезжают в надежде, что теперь-то, после Москвы, после профессора - все образуется. Дудки! Проходит время. Ничего не меняется. Все приходится повторять с тем же результатом. И никому в этой стране до таких мелочей дела нет.

- И что мне теперь делать? Антон выглядел несчастным и затравленным.

- Что делать? Доктор опять улыбнулся. Выход есть! Хватай своего младенца в охапку и лети от этого Синицына пулей!

- А что я им скажу, почему забираю ребенка?

- А скажи им, что их методы твоему сыну не подходят. Только теперь Антон почувствовал, что камень свалился с плеч. Ему захотелось обнять и расцеловать доктора. Но вместо этого он только спросил:

- Александр Михайлович, а можно мы будем наблюдаться у вас? И опять добрая улыбка осветила лицо доктора.

- Наблюдаться - это сильно сказано. Для начала привези своего наследника, посмотрим, решим.

Антон поднялся, крепко сжал руку доктора и молча вышел из кабинета. В машине он набрал номер Светланы. На этот раз она сразу ответила, наверняка ждала.

- Светик ну как вы там, как Димка?

- Да ничего, спит. И я немного успокоилась. Может быть ничего, привыкнем, переживем? Как считаешь, Антон? Антон для эффекта выдержал паузу.

- Значит так, Светик, слушай меня внимательно и запоминай. Сейчас ты потихоньку начнешь собираться и складывать все свои и Димкины вещи в сумку. Никому ничего не говори, не объясняй. Ни больным, ни врачам, ни сестрам. Все поняла? - Все, -- тихо прошептала Светлана.

- Дальше. Завтра утром я приеду и заберу вас. Все ясно? - Все, также тихо проговорила Светлана.

- А еще, я вас очень люблю и в обиду не дам. Светик, все поняла?

- Все!

- Тогда целую и до завтра.

Антон отключил телефон, откинулся на спинку сиденья, задремал.


Глава XXII


К семи утра подъехали родители. Как ни в чем не бывало пили чай с бутербродами. Обменивались новостями. В восемь Антон уехал. В половине девятого входил в палату. Светлана и Димка были уже готовы. Здесь же нервно ходила тетя в белом халате, с рязанским акцентом.

- Так что, решили забирать ребенка? Напрасно! Уверена, вы еще пожалеете. Ему необходимо наше лечение, вы слышите меня, папа? Антон оторвался от Димки.

- Слышу, слышу, доктор. И полностью с вами согласен. Вы хорошие врачи. Это мы никудышные родители. Не можем вынести собственных страданий ради спасения сына. Рязанская тетя помолчала. Не могла она сразу сообразить - шутит товарищ, чи правду лепит. Однако, быстро пришла в себя и продолжила.

- Вам все равно придется обращаться к нам. Только это будет уже и сложней и дороже. Подумайте, папа!

- Хорошо, я подумаю, но только дома. Здесь мне почему-то не думается. Антон подхватил Димку и метнулся к выходу.

Нет, нет, заверещала рязанская девушка. Вы должны оставить расписочку. Антон обернулся. Это какую еще расписочку?

- А что вы претензий к нашей клинике не имеете, вот!

- Ну, это пожалуйста. - Антон отдал Димку Светлане, сел за стол и быстро написал, что требовалось. А еще через две минуты они были в машине, и Антон резко рванул вперед так, что Светлана едва удержала Димку в руках. Неслись домой, как на крутой гонке, по левой встречной полосе движения, не соблюдая никаких правил, не замечая светофоров, пешеходов, ничего. Только у метро "Водный стадион" Антон остановил машину и лег всей грудью на руль.

- Все! Вырвались из этого кошмара! Света нервно рассмеялась. Димка, как ни в чем не бывало, спал. Сидели в машине минут десять. Утреннее солнце нежно ласкало взор. Улица еще не успела пропитаться выхлопными газами и дышала утренним озоном. Антон открыл пошире окно. Он не мог надышаться и прийти в себя.

- Светик, мы больше никогда не отдадим нашего малыша в чужие руки!

- Да, милый, никогда. Светлана перегнулась через сиденье и поцеловала мужа. Потом она показала Антону маленькие синие точки на лице, на ручках, на ножках ребенка.

- Вот, Антон, смотри, как эти так называемые доктора издевались над Димкой. Представляешь, вполне миловидная докторша зажала шприц в своей маленькой ручке и как одержимая быстро-быстро стала колоть Димульку. Он весь в крови, кричит, я бьюсь в истерике, а она колит и улыбается. Дурдом! Это продолжалось минут десять. Потом она говорила о том, что дети такие вещи не помнят, все стирается из их сознания. Возможно. Но лично я думаю, что вот из таких детей и получаются садисты. Антон вздрогнул.

- Ладно, Светик, давай забудем этот бред и никогда больше не будем вспоминать. Этот грех лежит не на них, на нас с тобой. И это наше испытание.

Антон нежно поцеловал жену в руку, запустил двигатель и плавно отпустил сцепление. Сегодня погода им явно подыгрывала. Сегодня их день!

- А что, неплохая погода, весело, не оборачиваясь, прокричал Антон. Отвезу вас домой и попробую успеть на тренировку.


Глава XXIII


Вот и пролетело лето. В нервотрепке, в заботах, в хлопотах, в холоде. На дворе - середина сентября и на удивление теплая погода. Сегодня молодые были на концерте темнокожей американки. Полтора часа она пела блюз в Доме композиторов. Полтора часа Антон блаженствовал с закрытыми глазами. Это был вечер-сказка. Низкий приятный голос певицы и рядом - любимая жена. Ее рука в руке Антона. Дома с Димкой остались родители Светланы. Через три месяца - грандиозная гонка, которая принесет славу и большие деньги. Полная расслабуха, покой, радость. А ведь еще месяц назад все виделось только в черных тонах. Сегодня все прозрачно и ясно. Трудности, беспокойство позади. Так думал Антон в тот сентябрьский теплый вечер.

После концерта они пили холодное шампанское в буфете, ели хрустящие от старости эклеры. Потом долго катались по ночной Москве, смеялись, целовались и говорили друг другу разные глупости.

Дома появились около двух ночи. Конечно, все уже спали. А они вскипятили чай и наворачивали докторскую колбасу со сладким чаем. Потом по очереди приняли душ и опять сидели на кухне. Спать совсем не хотелось. Хотелось жить, раздавать автографы, участвовать в гонках, гулять с Димкой и любить, любить друг друга. К следующему лету Димка подрастет, и тогда они поедут вместе в Европу.

- Сначала рванем в Италию, в Рим, в Венецию. Оттуда - в Австрию. Потом Париж. Антон сидел в одних трусах, пил горячий чай и рисовал Светлане картинки райской жизни.

- Антошенька, а где мы будем закупать шмотки к очередному зимнему сезону? Светлана сидела в тонком ситцевом халатике и широко улыбалась.

- Светик, летом у них к зиме ничего не продают. Придется накупить летних вещей. Но зато мы наберем еще и кучу игрушек для Димки.

- Здорово! Светлана рассмеялась и продолжала.

- А еще, давай, накупим подарков родителям и друзьям.

- Это само собой. Антон сладко потянулся и опустил руки Светлане на плечи. - Кисуля, а не пора ли нам с тобой немного передохнуть? У меня ведь завтра напряженная тренировка. У тебя - малыш. Родители утром уедут.

- Согласна, милый. Светлана подалась чуть вперед, обхватила нежно голову мужа, потянула к себе. Я на все согласна, мой сладкий...


ЗВЕЗДОПАД


Глава I


В последней декаде сентября молодые вместе с Димкой и с Верой Ивановной - мамой Антона уехали на дачу. Дача, это, конечно, слишком громко сказано. Домик из пеноблоков был построен в семидесятые годы прошлого века. Тогда всем давали по шесть соток неугодий в Подмосковье. Вот и подсуетились родители Антона, получили кусочек земли, обнесли его сеткой-рабицей, построили домик, баньку, туалетик. По тем временам это считалось - шиком! Ныне - названия таким постройкам нет. Ни дача, ни сарай, ни участок. Так, ни пойми что. Но это взгляд, как бы со стороны. А изнутри - славно!

На участке семь вековых елок. Вовсю орудуют кроты, оставляя каждое утро новые холмики земли. Снуют запросто ежики. Растут грибы. А воздух - чистоты необыкновенной. С трех сторон лес. А перед домом открывается вид на роскошные дачи новых русских. Когда родители строились, тех дач еще не было. Там было чистое колхозное поле, которое ежегодно весной засевали зерновыми. Осенью убирали. В перестройку, под шумок, поле и все остальное продали. Теперь там виллы.

Домик на участке построен так, что единственное окно обращено к солнцу. Когда оно всходит, появляется в левом углу окна. Заходит - в правом. И целый день, в солнечную погоду в дачке - солнце.

Молодые с Димкой разместились на втором этаже. Вера Ивановна поселилась в небольшой и единственной комнатке на первом. Антон каждый день топил баньку для Димки. Приходилось после тренировки носить из колодца воду и колоть дрова. Разминка на чистом воздухе шла на пользу. Сон был богатырский. Правда, ложились спать поздно. Подолгу сидели со Светой на маленькой кухоньке, гоняли чаи и, как всегда, строили планы на будущее.

Утром Антон уезжал на тренировку в Дмитров. Благо, это было всего километрах в тридцати от них. Изредка сюда наведывались родственники, друзья по команде. Вот и сегодня, в воскресенье приехал Вадим с очередной молодой и длинноногой девицей. Приехал просто так, не созваниваясь. Он знал, что ему всегда рады в этом доме. Место переночевать найдется. А продукты и вино он привез с собой.

Вадим приехал около одиннадцати утра. Антон разместил гостей в бане, в комнате отдыха. Это один из лучших уголков на участке. Баньку построили под двумя раскидистыми елками. Летом они защищали от зноя. Зимой - от снега.

Мужчины сразу нарубили дров для бани, выскоблили и вымыли пол, полки в парилке. Дамы тем временем занимались обедом. Вера Ивановна не отходила от Димки. Обедали на открытой терраске бани. Здесь от солнца защищал легкий навес и ветви раскидистой елки. Кроме того, терраска была открыта и продувалась насквозь. Одним словом - курорт! После обеда часа два все спали, как положено на даче. Потом пили чай и гуляли по тихому, сухому лесу. Грибов было много, но их не собирали. Ни Антон, ни Вадим в них не разбирались. Болтали о пустяках, смеялись и собирали шишки для вечернего самовара.

Когда вернулись на дачу, сразу затопили баню. Через два часа парилка была готова принимать гостей. Первый пар снимали мужчины. Выдержали минут десять и распаренные выскочили на воздух. Сделали захода четыре. Потом ополоснулись и долго сидели, закутавшись в длинные махровые полотенца в мягких креслах на терраске. Дамы больше верещали, чем парились. Они выскакивали каждые две минуты, обливались холодной водой, визжали и опять убегали в парилку.

Водные процедуры закончили около десяти вечера. За полчаса накрыли здесь же стол и принялись ужинать. В это время года комары и мошкара уже пропадают. Но вечерами становится прохладно. Пришлось поначалу натянуть свитера. Потом, когда под мясо подали коньяк, стало тепло. По хозяйству суетилась Светлана и новая подруга Вадима - Марина. Мужчины, как заведено - только ели и пили. Да еще изредка давали указания и все время разговаривали.

- Вадим, послезавтра я, наконец, получаю новую машину из Парижа. - Антон виновато улыбнулся и посмотрел на друга.

- Это здорово! Только не вздумай ее давать обкатывать механикам. Ты должен, Антон, эту игрушку чувствовать, как собственное тело. Очень важно с самого начала слышать дыхание машины. И если она на трассе начнет кашлять или чихать, ты должен точно знать что происходит. И только тогда сможешь дать четкие указания механикам, и они устранят неисправности.

- Да, да, Вадим. Я с тобой полностью согласен. Но меня все время поражает, как это японцы так ловко делают свои машины, что легко можно менять целые блоки за секунды. У наших машин - в этом смысле проблемы.

- Эх, Антон, дорогой, если бы в России были проблемы только в этом, все были бы счастливы. Но наши проблемы совсем в другом.

- В чем? Вадим усмехнулся. - Наверное, в том, что у нас огромный слой бюрократии, деятелей культуры и прочей публики, но нет интеллигенции.

- Это как? - Антон удивленно остановил руку с коньяком. Что, у нас нет интеллигенции, - спросил он уже громко. Девушки, услышав столь интересный вопрос, перестали суетиться и тихонько присели рядом с мужчинами. Неяркий свет лампочки под потолком низенькой терраски часто заморгал. Казалось, и лампочка удивилась этому странному вопросу.

Вадим немного покрутил в руках фужер с коньяком, поводил им около носа, немного отпил и тихо заговорил.

- У нас в России, как ни в одной другой стране огромный разрыв между бюрократией и простыми людьми. Причем, в странах с установившимися традициями для того, чтобы переходить из одного качества в другое нужно желание и усердие. У нас необходимы совсем другие условия.

- Какие? - Это не выдержала Марина. Все с удивлением посмотрели на нее. Антону в этот момент она показалась вполне симпатичной и пристойной девушкой. И что это поначалу ему почудилось, что она легкого поведения? Совсем нет. А то, что приехала с Вадимом? Ничего! Со всеми случается. Тем временем Вадим зачем-то стянул с себя свитер, сделал большой глоток коньяка, закусил куском балыка и продолжал.

- Хитрость, наглость, настырность! - Вадим произнес эти три слова очень тихо, но все слышали. Немного помолчав, он продолжал. - Вот скажите мне, к какой прослойке общества можно отнести постоянно мелькающих в прессе Ксению Собчак, Хакамаду, Лужкова. дочь Ельцина Татьяну, или ее второго мужа Юмашева?

Вадим внимательно посмотрел на Антона, опять немного помолчал. Никто отвечать на его вопрос не собирался. А он, похоже, и не рассчитывал на это. Он продолжал.

- Генетический фонд, генетическая формула русского человека нарушена и изменена до неузнаваемости. Приходится горько признавать, что в результате социальных опытов выведена новая общность людей - советский человек. Если попытаться найти литературного героя, то мы все сегодня Шариковы. Все, от Президента до кухарки. У нас одни и те же инстинкты, желания, потребности и форма жизни. С той лишь разницей, что одни писают в шведский унитаз, а другие в деревянную дырку сортира, что во дворе полуразвалившегося дома. Одни проживают немудреный домашний скарб, другие - недра и заводы страны. Одних хоронят в сосновых гробах на тихом и спокойном деревенском кладбище, других в финских - полированных ящиках в центре вертепа, суеты и разврата, где душе негде искать покоя. И всем нам наплевать, скольких женщин мы заставили сделать аборты. Мы запросто выбрасываем и окна поезда или машины бутылку, окурок. Нам наплевать на то, что в результате увлекательной кадровой игры над подчиненными, люди накладывают на себя руки, распадаются семьи, спивается народ. Эксперимент продолжается. И никто не в силах его остановить. А нынешняя интеллигенция сегодня - это такое же быдло, как мы все. Почему? Да потому, что интеллигент - это не профессия, не звание, не знание, а состояние души и сердца. И то, и другое выпотрошено и деформировано за годы советской власти. Многие, понимая это, пытаются вырваться, вытащить ноги из нашего болота. Для этого они должны пуститься во все тяжкие и набить деньгами мешки. Потом им надо изловчиться и перевести их в испании, англии, швеции. Хорошо, удалось. Потом они уезжают туда сами. Ну, наконец, вот он и человек, интеллигент. Нет, братцы, не все так просто. Ему и там никогда не увидеть мир через призму поэзии Гетте, или через музыку Моцарта или Шопена. А коль так, он уже никогда не поднимется выше того, что есть.

- Ну, кажется, я заговорился. - Вадим быстро опрокинул рюмку, незаметно взглянул на девушек. И Светлана, и Марина смотрели на него широко открытыми глазами. Это именно то, чего он добивался. Антон опустил голову и разгребал вилкой остывший гарнир.

- Или вот еще, конкретный пример. Дочь моего хорошего приятеля купила "Пежо-206". Машина так, ничего себе, для девушек. Так вот. Однажды она перестала заводиться. Девушка позвонила на гарантийную станцию. Приехал эвакуатор и отвез машину на фирменный автосервис. Кажется, он находится в районе железнодорожной станции "Окружная". Это по Дмитровке. Там мастер приемщик попытался ее завести. Завелась. Такое бывает. Но все же решили оставить машину часа на три, просто проверить электрику. Девушка уехала, позвонила ровно через три часа. Мастер сказал, что сегодня не успевают, надо звонить завтра утром. Хорошо. Звонит утром. Тот же мастер сообщает, что все в порядке. Машину можно забирать. На вопрос - сколько платить, последовал ответ: "нисколько, машина гарантийная". Через час ребенок приехал забирать свою игрушку, а тот же мастер ей говорит: "С вас три тысячи рублей". За что? А за то, что почистили свечи и зарядили аккумулятор. А эти работы в гарантийный список не включены. Вот и все". Мы, русские, готовы испохабить и изуродовать все. И даже то, что другим не под силу.

После чая перебрались на широкую деревянную лавку под открытое небо. Вадим нежно обнимал Марину за плечи, а Светлана сидела на коленях у Антона, обхватив руками его голову. Совсем рядом, где-то за баней, трещал кузнечик. И... тишина! Антон запрокинул голову. Звездное небо завораживало, заставляло забыть все, предаться блаженству и созерцанию. Светлана нежно поглаживала затылок и прижималась щекой к подбородку. После выпитого коньяка и чая осенняя прохлада не ощущалась. Антон поймал себя на том, что в эти минуты ему было особенно тепло и уютно.

А это что? Спутник? Антон напрягся. Да нет же, это падает звезда. Чудо! Антон успел задумать желание: "Чтобы Светка всегда была такой теплой и ласковой, как сейчас". Этому научила бабушка, когда Антону было шесть лет и они отдыхали на юге. С той поры Антон всегда смотрит на ночное небо с надеждой увидеть падающую звезду. Случается - везет. И тогда - загадывает желание. Потом про задуманное забывает. А вот еще звезда. Ну же, быстрей: "Чтобы Димка рост крепким и здоровым". Фу, еле успел! Светлана продолжала нежно гладить затылок. Вадим с Мариной тихо о чем-то переговаривались. А Антон продолжал ловить звезды. Ну, наконец, еще одна. Эх, а вот это уже спутник. Звезда быстро перемещалась по небосклону. Антон сразу потерял к ней интерес, опустил голову, поцеловал жену. Состояние покоя и блаженства захлестнуло совсем, целиком. Антон подумал о том, что такое состояние безмятежности он не испытывал уже давно. Ну, вот. Отвлекся и чуть не пропустил еще одну звезду - красавицу. Поймал ее на половине фазы падения. Успел подумать: "Чтобы друзья такие, как Вадим, были все время рядом". Та ночь выдалась на редкость удачной. Это был настоящий звездопад. Антон успел подумать про родителей, друзей, тренеров и наставников. Трижды загадывал желание про Димку.

Когда стало рассветать, ребята решили поспать. Вадиму с Мариной была уже приготовлена постель в бане. Антон со Светланой отправились в дом, на второй этаж. Димка сегодня спал с Верой Ивановной на первом. Антон провалился в сон, как только коснулся подушки. Спал он всегда крепко, но чутко. Ни усталость, ни спиртное на его сне не отражались. Проснулся минут через сорок. Показалось, что Светлана стонет. Нет, ерунда. Она спит. Прислушался. И впрямь легкий стон доносился из открытого окна. Окно выходило на баню. А в бане спал Вадим. Ну, не спал, не спал... Понятно... Антон тихо поднялся, прикрыл окно. Так же тихо вернулся и забрался под одеяло. Теперь сон не шел. Стало жарко. Антон чуть приподнялся, посмотрел на красивое лицо жены и нежно прижался к ее губам. Страсть завладела им моментально. Светлана во сне улыбнулась и погрузилась в теплое море сладкой любви и порочного блаженства.


Глава II


Понедельник начался с неприятностей. Вадим с Мариной уехали в Москву совсем рано. Никто не слышал, как они отъезжали. Но любили они друг друга так сильно, что горячей воды после них в бане не осталось. Антону пришлось мыться ледяной и прозрачной из колодца. Согреться горячим чаем тоже не довелось. Электричество оказалось отключено. Такое здесь частенько бывает. Пришлось бутерброды запивать холодным кефиром. Но самое страшное - "ситроен" не заводился. Антон проверил искру, просмотрел все, что можно - впустую!

Провозился с машиной часа полтора. Около восьми позвонил тренеру. Договорились, что послезавтра приедут механики и посмотрят "старушку". А сегодня Антон должен быть к двенадцати в Спорткомитете. Оказывается, зампред проводит организационное собрание с командой, которая поедет на гонку "Дакар - Париж". Вот те на! А Антон узнал об этом только теперь! После разговора с тренером остался неприятный осадок.

- Да, хрен с ним, с тренером. Их развелось, как собак нерезанных. А деньги для команды все равно делают гонщики. Это они занимают призовые места и носятся с глупыми рекламными наклейками на машинах.

Антон тяжело вздохнул, взглянул на часы. Четверть девятого. До шоссе - далеко. Зато совсем рядом платформа и там, кажется, ходят электрички. Раньше ему никогда не доводилось ездить на этом виде транспорта. Ничего страшного! Когда-то надо начинать. Антон заметил, как мимо кухни проскользнула в своем изящном голубом халатике Светлана. Понятно, его никто не хочет трогать. Похоже, все уже в курсе, что Антон "на взводе". И даже Димка хнычет сегодня по особенному, как-то тихо.

С участка вышел в восемь минутами. Рассчитывал так, что за два часа доедет до Москвы. Тропинка миновала несколько дачных участков и потянулась по кряжистому сосновому лесу. Лес был густой, но бестолковый. Похоже, никто за ним не ухаживал. Кое-где валялись спиленные деревья, было много засохших стволов. А в метрах ста от последнего участка возвышалась гора мусора. Наверняка сюда сносили отходы со всех участков. А что, удобно! Идет народ после отдыха на электричку и по пути выбрасывает бытовые отходы в лес. Лес ничейный, земля ничейная. Участок, где отдыхают, - свой, ухоженный. Там сорить, понятно, никто не будет. С собой в столицу везти мусор - глупо. А здесь в ничейном прохладном и божественно тихом лесу, где птицы поют, белки и ежики бегают, здесь можно! И плевать нам, культурным и образованным, что отсюда, из этой помойки разная зараза будет расползаться по всему лесу, по участкам. Лес будет погибать, живность и люди - травиться, а веселый балагур из литейного цеха "Станколита" в заводской курилке будет взахлеб рассказывать товарищам о том, что привез с дачи корзину клубники. О том, что три пакета дерьма оставил в своем лесу - промолчит.

Вот такие грустные мысли одолевали Антона, пока он шел на электричку. Людей на платформе оказалось много. Антон нашел свободное местечко у перил, остановился. Антон с интересом разглядывал усталые, заспанные лица. В основном это были люди среднего возраста и, похоже, ниже среднего достатка. Почти все везли с собой корзинки, сумки, сетки. Это был урожай, ради которого они все лето не разгибали спины на крошечных участках. Антон развернулся, опустил локти на перила и стал смотреть вниз. Здесь, у платформы, никто никогда не убирал. Валялись пустые бутылки, пакеты, остатки продуктов. Кустарник и высокая трава густо росли кругом и, казалось, хотели прикрыть этот человеческий срам. Не получалось. Отходов было так много, что они даже висели на кутах. А косые лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь деревья, лукаво высвечивало наш позор и ущербность. Такой грязи я нигде в мире не видел, - с горечью подумал Антон и взглянул на часы.

Электричка опаздывала на десять минут. Народ не дергался, не роптал. Похоже, все давно привыкли к тому, как ходит общественный транспорт. Замызганная, покрытая толстым слоем грязи, чудо-техника подошла к платформе только через двадцать семь минут от обозначенного в расписании времени. Скрипучие и разбитые двери с трудом открылись, и народ устремился в них, как безумный. Антон не успел ничего сообразить. Его подхватила толпа и внесла в середину уже набитого и душного вагона. Двери с таким же скрипом закрылись, электричка пару раз нервно дернулась и, постанывая от старости и тоски, с трудом покатилась к следующей остановке. В вагоне было темно по причине немытых окон. Здесь все сидячие места были заняты, а в проходах народ жался друг к другу и пытался не заснуть. Антона спереди подпирала какая-то толстая тетя, от которой пахло потом и дешевыми духами. Сзади, в затылок дышал перегаром детина лет тридцати. О том, чтобы сменить место, мечтать не приходилось. На каждой новой остановке народу прибывало, дышать становилось труднее.

Электричка двигалась медленно. Это была ленинградская дорога. Здесь рядом проходят еще две колеи. И поэтому ту, по которой ехал Антон, постоянно обгоняли скорые питерские поезда. Не доезжая Крюкова, электричка остановилась и простояла минут сорок. За это время Антон взмок, как мышь. А кроме того, наслушался откровений народных по поводу вора и словоблуда Лужкова. Узнал много интересного из жизни пьяницы и дебила Ельцина. А еще, распоясавшаяся толпа кричала, что не плохо бы генерал-губернатору Громову разочек прокатиться здесь вместе с ними. А то он, бедолага, скоро свою выправку военную совсем потеряет, сидя в "мерседесе" с кондиционером и телевизором.

На Ленинградском вокзале та же толпа вынесла Антона на перрон и затянула вниз, в метро. Эх, не успел вырваться. А ведь собирался поймать такси.

Какое такси? Очнись, парень, и посмотри, как люди живут! Это сам себе Антон наговаривал, входя в грязный, сырой тоннель, что ведет от вокзала к метро. Здесь по углам еще спал вповалку среди тряпья, бутылок, корок хлеба бомжевой люд. И бабы и мужики - все вместе. Грязные, неумытые, порочные и отрешенные, они живут в другом мире. Антон с интересом разглядывал синюшные лица, слипшиеся волосы, грязные руки...

- А ведь они такие же люди, как и мы. Комок подкатил к горлу. Еще секунду, и Антон бы заплакал. Ему вдруг стало до боли жаль этих несчастных и отверженных людей. Он как-то ясно и неожиданно для себя понял, что на месте любого из них может оказаться каждый из идущих по этому грязному коридору. Все зависит только от того, какое у человека здоровье. Может ли он бороться с тем, что происходит в стране? Не может? Плохое здоровье? Опускаются руки? Тогда приходи на Ленинградский с зимним пальто, ложись на пол и умирай. При этом можно полгода или чуть больше продержаться на водке и одеколоне, рядом с себе подобными. А потом - смерть. Антон вздрогнул, смахнул слезу и метнулся вперед.

Там, внизу, когда спустился по эскалатору, картинки открылись тоже не для слабонервных. Здесь спали друг на друге подростки. Ребята лет по двенадцать-тринадцать. Дальше - стояли нищие с табличками и с документами в целлофане, подтверждающими их ущербность. За ними - грудастая и смазливая девица с табличкой: дипломы, трудовые книжки. А еще дальше - небольшого роста паренек держал картонку, где ясно читалось: куплю золото, серебро, мобильные телефоны.

Когда Антон добрался до вагона метро, ужасно захотелось сесть и заснуть, но свободных мест не оказалось.

На совещание Антон успел. И даже удалось поболтать со знакомыми гонщиками. Все остальное - по годами отработанной схеме. Зампред зачитал список участников и резерва. Рассказал о страховках и премиях. Назвал общую сумму стоимости гонки для команды. Перечислил спонсоров и рекламодателей. Это и был самый серьезный и ответственный момент. Многие успели записать название банков и финансовых групп, которые проявили интерес к гонке. Но большинство при этом сидели спокойно, улыбались. За них уже все сделали "прилипалы". Это "жучки", которые крутятся вокруг спортсменов и наживаются на этом. Они договариваются с фирмами о рекламе, о размере "отката", устанавливают свой процент. Со всеми наработками идут к знакомому тренеру. Тот выслушивает расторопного сводника и называет свой процент. Если условия всем подходят, тренер подписывает контракт. Спортсмену при этом дележе достаются гроши. Он доволен и этим. Потому что в случае победы - свой гонорар он ни с кем не делит. Кроме того, он, спортсмен, может сам найти рекламодателя. И если на машине остается свободное место, размещает рекламу. Но, как правило, свободных мест не остается ни на машине, ни на шлеме, ни на куртке гонщика. Все эти вопросы "трутся" после собрания. Главное - получить официальное место в престижной гонке. Остальное сделают "помощники".

После собрания Антона перехватил главный тренер - Василий Иванович Скрипка. Он утащил его в свой кабинет, закрыл дверь на ключ, отключил телефон. Потом усадил Антона в мягкое кресло, заварил крепкий чай и уселся сам на стуле напротив.

- Ну, герой, докладывай. Как дела, как подготовка к гонке, доволен новой машиной? Антон смотрел на этого шестидесятилетнего человека то ли с восхищением, то ли с опаской. А, скорее всего, и с тем, и с другим. Он был уверен в том, что Скрипка видит его насквозь. Не раз пытался слукавить, уйти от ответа. Не получалось. Василий Иванович добивался своего, выяснял все, что нужно, снимал трудные, больные вопросы.

- Василий Иванович, вы ведь сами знаете, что к гонке я готовлюсь все лето. - Антон говорил громко и немного обиженно.

- Ты вот что, давай не горячись. - Тренер улыбнулся и взял с маленького столика большую чашку чая. - Антон, я ведь задаю не праздные вопросы, не пустые. Ты в этой гонке участвуешь впервые. И это для тебя очень важный рубеж. Пройдешь достойно, дальше будет намного легче. Споткнешься, придется все начинать сначала. - Тренер помолчал, отпил немного горячего чая, продолжал. - Для меня это тоже испытание. Если кто-то из команды выскочит на этапе, сойдет с трассы, мне минус. Начальство взгреет, контракты полетят и много другой ерунды начнется. Поэтому не только о тебе, милый, пекусь. Но и свой зад прикрываю. Хотя, это вопрос другой.

- Да знаю я все это, Василь Иванович. Поэтому и ношусь почти каждый день по трассам.

- Этого мало, Антон. Ты очень много потерял, когда родился малыш. Антон хотел возразить. Тренер остановил его и продолжал. - Я тебя не осуждаю. Ты все делал правильно. Но как тренер вижу недостатки. Не хочу огорчать, но иногда приходят мысли заменить тебя для твоей же пользы. Антон опять хотел возразить. И опять тренер не дал ему раскрыть рот.

- Не горячись, Антон. Давай спокойно разберемся.

- А что разбираться, Василь Иванович? Я получил новую машину. В сравнении с той, на которой до этого ездил, - самолет! Да вы и сами знаете. На днях заезжал Крутов, сказал, что таких машин еще не видел. - Антон успел заметить, как при этих словах нервно дернулось лицо главного тренера.

- Ты вот что, Антон. Не упоминай при мне про этого Крутова. Кажется, уже однажды просил тебя об этом. Это поганый человек и я не хочу о нем ничего слышать.

- Василий Иванович, да он меня очень здорово выручил.

- Знаю. И что теперь? Ты всю жизнь будешь сидеть на его подсказках? А если я тебе скажу, что он все делает с расчетом, поверишь?

- Не знаю. Мне кажется, большого расчета ему дружить со мной нет. Оба замолчали. Каждый думал о своем. Антон слышал про эту историю, связанную с бывшей женой Скрипки. Кто-то говорил, что Вадим соблазнил ее и бросил. С тех пор между ними пробежала черная кошка. Они не здоровались, не общались.

- Хорошо, Антон. Это твои дела и я не буду в них влезать. Дружи, с кем хочешь. Но за тебя как за спортсмена отвечаю я. Подскажи, что мне делать? До старта осталось совсем чуть-чуть, а ты еще ни разу не прошел трассу на новой машине. Я верю в тебя. У тебя превосходные задатки. Ты чувствуешь и дорогу, и машину. Но я не имею права рисковать. Ведь если ты сойдешь с дистанции - вину будем делить поровну.

- Не сойду! - Твердо и уверенно, сквозь зубы, процедил Антон.

- Хорошо. Не будем ругаться и спорить. Договоримся так. Я подумаю, а ты уже завтра начинай объезжать нового "скакуна". Идет?

- Идет, - улыбнулся Антон.

- Ну, теперь расскажи про сына.

- С Димкой как будто все в порядке. - Антон широко улыбнулся. Кажется, он уже узнает меня. А может быть просто мне этого хочется. Короче, мы со Светой довольны всем. Но родителям неймется. Не могут забыть, что Димка двадцать один час провел в утробе матери после того, как отошли воды.

- Да, да, я помню, ты говорил мне об этом. Похоже, было, что тренеру не очень интересны подробности семейной жизни спортсмена. А спросил он так для приличия. Антон этого не заметил и продолжал.

- Отец успел во вторую мировую месяца три повоевать с немцами. Потом его задело осколком снаряда, и Победу встречал в госпитале. Так вот он хочет обратиться к правительству Германии как пострадавший от фашизма. Он уже и письмо подготовил. Просит учесть его ранение и провести комплексную медицинскую проверку малыша. Разумеется, за их счет. При этих словах Скрипка как-то криво усмехнулся.

- Передай отцу, Антон, дело бесполезное и безнадежное. Немцы остались для нас немцами. Нет, не так. Кое для кого, ну, например, для евреев и для Путина они сделают все и даже больше. Путин - это особый случай, личный друг канцлера. С ним все ясно. Для него Германия дороже России по ряду причин. Они это чувствуют. Евреи, после того, как впали в немилость к Гитлеру, раскрутили после войны эту тему капитально. Теперь выходит, что Гитлер и Гимлер были на четверть евреями. Да и вообще вся нацистская верхушка была с еврейским духом. Антон смотрел на главного тренера с удивлением и растерянностью.

- Василий Иванович, откуда вы знаете все эти подробности? Вы что, специально изучали этот вопрос? Скрипка задумался, помолчал.

- Видишь ли, Антон, у меня ведь тоже семья, дети и свои заморочки. К примеру, дочь родилась с врожденным гипотериозом. Это такая штука, когда щитовидная железа не вырабатывает гормонов. Девочка обречена всю жизнь пить лекарство. Ничего страшного в этом нет. Но, согласись, когда об этом узнают родители - состояние не из приятных. Ну вот. Когда мне это сообщили, я заметался, как волк в клетке. Обзвонил всех друзей, родственников. Посетил главных медицинских светил. Все впустую. Никто ничем помочь не смог. И тогда я решил, как и твой отец, обратиться к немцам. Мой отец был очень тяжело ранен в самом начале и всю войну провел в немецких лагерях. Отец был хирургом, и немцы его использовали по специальности. Всю войну он оперировал военнопленных. Причем, попадались и французы, и англичане, и американцы... Умер он в шестьдесят восьмом году. И вот я подумал, что с учетом всего этого немцы наверняка помогут моему ребенку. Для начала послал письмо в Фонд "взаимопонимания и примирения". Эта контора находится в центре Москвы, в Столешниковом переулке. Устроились ребята превосходно. Там трудится свора дармоедов и прихлебателей. Подумай, Антон, эти люди умудряются получать прибыль и жить за счет горя и несчастья людей, которых и в живых уже нет. И все делается при поддержке немецкого и российского правительств.

- Василий Иванович, но наверняка этот фонд создавался для поддержки людей, задетых и обиженных войной.

- Вот именно, Антон. Только на мое письмо они ответили, что внук моего отца поддержкой их фонда пользоваться не может. Почему? А потому, что дед умер после февраля девяносто девятого, то есть после создания в Германии Фонда "Память, ответственность и будущее". Глупость? Глупость! Пишу письмо в Германию, в Министерство внутренних дел, и говорю им об этом. Получаю ответ за подписью клерка - Саши Цернера. Вдумайся, Антон, ответ из министерства подписывает Саша Цернер. Вполне допускаю, что он же Саша Черный. Так вот он пространно объясняет мне, что нужно для того, чтобы мой ребенок получил немецкое гражданство. Но я не просил для него гражданства. Письмо написано в хамской, пренебрежительной манере. И там ни слова о возможной помощи дочери. Вот из этого я делаю вывод, что в Германии сегодня у власти или те же фашисты, что рвались в Россию в сорок первом, или евреи, которые скоро обгладают последние российские кости и всерьез возьмутся за Европу. Так что успокой отца и посоветуй ему не тратить время и нервы. Все - впустую! Скрипка замолчал. Молчал и Антон. Говорить не хотелось. Да и что скажешь после таких откровений? Антон понимал, что затронул больную тему и тренер, возможно, не желая того, разоткровенничался. Надо было срочно уходить в сторону.

- Василь Иванович, что-то я засиделся у вас. Меня ведь ждут на даче, а дел в Москве - невпроворот.

- Ну вот, Антон Дмитриевич, опять ты за свое. - Тренер сделал недовольное лицо, нахмурился.

- Не понял, - тихо проговорил гонщик.

- Тем хуже для тебя, чемпион! Мы же договорились, что с сегодняшнего дня для тебя главное - тренировки. А ты опять - жена, дети, дача...

- Все, Василь Иваныч, погнал, а то завтра с утра - тренировка! - Антон решительно поднялся и застыл в ожидании.

- Вот это другой разговор, сынок. - Тренер пожал упругую руку спортсмена и хлопнул Антона по спине.

- Давай, милый, я на тебя надеюсь. И запомни! В твоей победе я заинтересован не меньше тебя. Меня ведь тоже в этом случае ждут некоторые сюрпризы. - Скрипка проводил Антона до лифта и вернулся в свой кабинет.


Глава III


На Ленинградский вокзал Антон попал только около одиннадцати вечера. Электричка до Твери отправлялась через полчаса. Сидеть в грязном вагоне не хотелось, и он решил немного погулять. На площади перед вокзалом странные люди занимались непонятно чем. Движения и жесты их были замедлены и неточны. Некоторые группы расположились прямо на асфальте. Они что-то ели и пили. Кое-кто откровенно рылся в урнах для мусора. Ходили, обнявшись, неопределенного возраста и неузнаваемого пола парочки. Антон остановился и стал рассматривать живописные картинки вокзальной жизни, эпохи развивающегося капитализма. Пару раз мимо прошла девчушка лет тринадцати. Она держала на поводке таксу. Вот к ней подошел какой-то подросток. Они пошептались о чем-то и разошлись. Когда девочка с собакой в третий раз проходила мимо Антона, на секунду задержалась и приглушенно спросила: "А вам девочка не нужна?" Антон растерялся, но успел спросить, где это девочка. - Это я, - ответила девочка-подросток и сразу пошла в сторону. Наверное, поняла, что Антон такими услугами не интересуется. А если бы интересовался? Что тогда? Куда идти? И чем все это может закончиться? Убийством? Грабежом? Болезнью? Антон поежился, еще раз окинул взглядом красиво подсвеченные здания трех вокзалов, гостиницы "Ленинградской".

Красота обманчива, - пронеслось в голове где-то вычитанная глупость. Антон круто развернулся и широко зашагал к электричке. Поезд был точно такой, как и утром: грязный, неухоженный, обшарпанный. С трудом удалось найти свободное место в последнем вагоне. На этот раз поезд отправился по расписанию. Состав несколько раз неприятно дернулся, как бы сопротивляясь и, с трудом, нехотя, скрипя и чихая, поехал.

Здесь, в последнем вагоне ночной тверской электрички была своя жизнь. Справа, через купе человек пять небритых и страшных рож резались в очко. Они громко матерились и смачно шлепали картами. В соседнем купе трое неопределенного возраста мужчин и две, с позволения сказать, дамы, разливали в стаканы тройной одеколон. Не морщась и не давясь, они спокойно выпивали его, не спеша, закусывали зеленым луком и черным хлебом. Люди, что сидели рядом с Антоном, похоже, ехали с работы. Трое сразу уснули, один пытался читать газету. Но сон сморил и его.

Антон тоже попытался вздремнуть. Минут пятнадцать даже удалось поспать. Проснулся от женского визга. По проходу неслась, размахивая руками, девица. За ней с блестящей финкой в руке выплевывая проклятья, гнался по пояс голый детина. Настиг он дамочку у самой раздвижной двери. Народ в трепетном предвкушении неминуемой развязки замер. Детина, для пущей убедительности, дернул финкой, свободной рукой подхватил дамочку под спину и... впился губами в испуганное девичье лицо. Барышня для приличия пару раз дернулась, обвила руками толстую шею голого мужика и увлекла его за собой в темный тамбур. Ну, дела, - успел подумать Антон и опять прикрыл глаза. Заснуть так и не удалось. После Крюкова стал внимательно слушать названия остановок.

Выйдя из прокуренного, пропитого, грязного и скрипучего вагона на своей станции, Антон долго стоял на платформе и пытался надышаться. Казалось, чувствует вкус воздуха. Он мягкий, чуть сладкий, прохладный и чистый. Когда надышался вдоволь, пошел домой. Людей с этой электричкой приехало совсем мало и по лесу предстояло идти одному. Что за беда! Красота! Звездная ночь, где-то лают собаки, стрекочет кузнечик. И кругом - тишина! Чудо. Наконец-то он вырвался из этого страшного вертепа. Какое счастье, что есть клочок земли, где можно спрятаться от ужаса жизни. Антон зашагал быстрей. Страшно захотелось поцеловать Светку и Димку. А еще вдарить ногой по морде "Ситроену". Мерзавец, заставил увидеть такие кошмары! А впрочем, может быть оно и к лучшему. - Ну, где бы я посмотрел такое еще? Ни в фильмах, ни в теленовостях - этой жизни не показывают. Так бы и не знал, как живут люди в России. И это я, на своем разбитом "Ситроене" не могу рассмотреть жизнь простых людей. Что говорить о чиновниках, которые ездят на новых "Мерседесах" и "ВМВ". Эти машины не ломаются. Так что, выходит, они и понятия не имеют, как живет народ? Конечно, не имеют! А если даже и имеют, им на это плевать! Их дети, жены, родители уже в другом, в капиталистическом раю находятся. Интересно, а чем капиталистический рай отличается от социалистического?

Размышления пришлось прервать. Антон не заметил, как подошел к дому. На втором этаже горел свет. Его ждали, а, возможно, и любили. А что! Бывает, бывает! Не часто, но бывает такое!

Почти до утра сидели со Светой на кухне. Антон рассказывал о собрании, о главном тренере, об ужасах, связанных с ездой на электричке. Решили, что ни при каких обстоятельствах Димке эти кошмары не показывать. А если случится - не будет машины, - добираться до Москвы пешком. Кстати, Светик сообщила радостную новость. Пока Антон был в столице, приезжали механики, завели "Ситроен" и долго копались с машиной. Но теперь, вроде, все в порядке.

В четыре утра, когда уже было совсем светло, Антон ополоснулся в холодной бане и уехал на тренировку. Разговор с тренером его больно задел. Если уже Скрипка начинает сомневаться в нем - дело дрянь! Свету предупредил, что тренироваться теперь будет каждый день. Если надо что-то купить в магазине, то только по дороге туда и обратно. И все! Остальное время - долгий спокойный сон и тренировки, тренировки, тренировки!


Глава IV


В середине октября, когда стало совсем прохладно и пошел дождь, уехали в Москву. Поспешили напрасно. Через неделю погода восстановилась и стало опять тепло. Но возвращаться на дачу никому не пришло в голову.

Конец октября и первую половину ноября Антон посвятил полностью тренировкам. Теперь японский конь, доведенный французскими мастерами "до ума", слушался и подчинялся хозяину безупречно. Антон полностью изучил машину, знал все тонкости сильного мотора, ходовой части. Иногда ловил себя на том, что, казалось, его сердце работает в такт с мотором. Глупость, конечно. Но, поди, проверь!

Во второй половине ноября погода начала портиться. Дождь не прекращался. Температура стала минусовать. На наших, слабо подготовленных трассах, давить на газ уже было опасно. А к отметке в двести каэм в час приближаться - недопустимо. И что это за тренировка, если основные навыки отрабатываются перед цифрой двести! Уезжать тренироваться в Европу? А стоит ли. Скоро - старт гонки "Париж-Дакар".

Антон использовал вынужденный простой для общения с сыном. Он, если оставался дома, не спускал его с рук. Часто гулял с коляской по осеннему парку. Раза три, или четыре сходили со Светой в театр. Побывали на дне рождения товарища в ресторане. К началу престижной гонки Антон был полностью готов. Он обкатал новую машину, отдохнул, отвлекся. Теперь никто и ничто не мешало спокойно занять место пилота японской машины - ракеты и нестись, нестись к славе, к деньгам, к лучшей жизни.

По сложившейся традиции за день до отъезда устроили небольшой праздник. Света приготовила стол, Антон закупил напитки. Пригласили только родителей и, конечно, Крутова. Теперь он стал у них как бы родственником. Все самые сложные вопросы решали с Вадимом. Тупиковые ситуации он тоже помогал разруливать. Да и за праздничным столом он чувствовал себя скорее хозяином, чем гостем. Вот и сегодня, когда все заняли места, Вадим взял инициативу в свои руки.

- Ну что, дорогие мои, время летит! Не успели оглянуться, а Димка вот уже какой огурец, крепыш! Да и к гонке этой готовились давно. Казалось, никогда не наступит этот декабрь. Ан, нет! Пришел, милый. Антон смотрел на Вадима и не мог понять, что больше - он раздражает его, или восхищает. Вадим, как всегда, был безупречен. Аккуратно уложенные с пробором волосы кое-где дымились легкой сединой. Гладко выбритое, почти без морщин подтянутое загорелое лицо. Большие голубые глаза и два ряда белоснежных красивых зубов. Обложка "Play Boy", да и только. Все это замечательно. Но вот, когда он начинал говорить, проскальзывала надменность и пренебрежение к людям. Оно понятно! Человек столько раз заглядывал в лицо смерти, играл с ней, был в зените славы. Он - украшение любой компании, мечта любой девушки, наверное, может позволить себе этакое пренебрежение. Но что бы потихоньку, про себя что ли. И только сейчас, за этим столом Антон подумал о том, что ни разу не видел Вадима дважды с одной и той же девушкой. Не было у него и постоянных друзей. Странно. Человеку - сороковник, друзей нет. А были ли они вообще? Если были, то куда делись? Да и вообще, что-то там про него говорил на последней встрече главный тренер?

А, впрочем, пустое все это. Антон улыбнулся, обнял Светлану. Завтра он будет уже далеко. Вадим свои звезды получил. Теперь ему можно только сочувствовать. На гонку "Париж-Дакар" его кандидатура даже не рассматривалась. Так стоит ли его осуждать, ругать, винить? Антон сильней прижал Свету к себе, поцеловал в голову и плеснул немного коньяка в свою рюмку.

- Минуточку внимания. - Антон говорил громко. - Дорогие мои родители, Светуля, Вадим. Вы словно сговорились. Ну не мой это праздник, не мой. Вот если приеду с победой, тогда да, говорите, произносите тосты. А сегодня давайте о другом. О вас, мои дорогие, о Свете, которая будет почти три недели кувыркаться одна с Димкой. А начать хочу с тоста за друга Вадима. Не удивляйтесь и не смотрите на меня так. - Антон улыбнулся и продолжал. - Вы знаете, ведь именно ему и таким, как он, мы обязаны тем, что россияне участвуют на равных в мировых гонках. Не беда, что иногда мы отстаиваем интересы японцев или французов ездим на их машинах, выступаем за их команды. Главное, нас, как спортсменов экстра-класса - признали! И в этом большая заслуга Вадима. Так что сегодня скорее его праздник. И он заслужил благодарности. Давайте выпьем за него. - Антон видел опущенные глаза Вадима. В ту минуту показалось, что он благодарен и тронут словами друга.

Потом Антон рассказывал про своих родителей. Светлана совсем коротко - о своих. А в конце Вадим пожелал Антону попутного ветра и главных призов. Расходились не поздно. Антон улетал утром, поэтому надо было отоспаться перед дорогой. Ночевать у ребят осталась только мама Светланы. Она специально оформила отгул, чтобы помочь дочери по хозяйству.

Когда женщины убрали комнату и отправились мыть посуду, Антон уже лежал в постели. Долго не мог заснуть, ворочался. Сознание - круг за кругом прогоняло последнюю проверку машины. Все ли сделал? Масло, тасол, тормозная жидкость., топливо, фильтры, тяги... Отвлек Димка. Он проснулся, заплакал и стал пытаться встать в кроватке. Антон дал соску, и малыш успокоился. Заснуть удалось минут через сорок. Беспокойно, тревожно.

Проснулся среди ночи и долго лежал с открытыми глазами, пытаясь разглядеть потолок. Что случилось, почему проснулся? Так лежал минут десять. И вдруг, словно вспышка, озарение! Мозг заработал ясно и четко. Казалось, кто-то наговаривает мысли, а его дело было только усваивать: "Ничто в мире не происходит просто так, по своей воле. Есть единая воля, которой подчиняется все: и видимое и невидимое, живые и мертвые... Можем ли мы, слабые и безвольные ... влиять на что-либо? Можем! Но не силой своего духа, воли, сознанием. Мы можем только просить и вымаливать! А когда нас услышат - нам помогут. И только так! Никогда - иначе. Все остальное - блеф, иллюзия. Иногда нам может казаться, что мы что-то можем, на что-то влияем. Пустое. Нельзя ничего планировать. Никто не вправе заглянуть в будущее, если даже это будущее завтра, или через час. Мы не знаем, что произойдет с нами через секунду, а планируем - на год вперед. Все это игра и самообман. Никаких планов! Никаких мечтаний! Жить надо так, чтобы в любой момент быть готовым умереть".

Антону стал жарко. Он откинул одеяло, прислушался. Показалось, кто-то ходит в соседней комнате. Нет, глупости, никто не может ходить. Света лежит рядом. Теща спит. Он опять прикрыл глаза. Теперь - ничего, никаких мыслей. Да как же так, вот только что они струились, как из волшебного источника. А теперь ничего! Антон повернулся на бок, набросил на себя одеяло и сразу заснул.

В семь утра разбудила Светлана. Димка уже стоял в кроватке и издавал только ему понятные звуки. За десять минут Антон успел принять душ и собраться. Маленькая чашка кофе и бутерброд с колбасой на кухне окончательно взбодрили и расставили все по местам. Только в лифте, сгибаясь под тяжестью сумок, вспомнил про сон. Неужели он все это слышал? Чудеса! Посоветоваться, пересказать Светке? Да разве ей сейчас до этого?

Машина из спорткомитета уже ждала у подъезда. Сумки поставили в багажник, сами уселись на заднее сиденье. Светлана уютно устроилась на груди Антона и полудремала. Путь до аэропорта не близкий. Но с учетом того, что выехали вовремя, похоже, успевают.

- Светик, если я выиграю гонку, обратно нас с тобой повезут на представительском "Мерседесе", а не на разбитой "Волге". Антон говорил тихо, на ухо Светлане.

- Да, милый. А потом мы сразу улетим отдыхать в Таиланд, хорошо?

- Хорошо, Светик, только кому доверим Димку?

- Антошенька, у нас, слава Богу, живы родители. Да и отлучимся-то мы всего дней на десять.

- Согласен. - Антон нежно гладил шелковистые волосы жены и отрешенно смотрел на дорогу. На душе было спокойно и тихо.

- А еще я хочу лисью шубу и итальянские замшевые сапоги. - Света проговорила это неожиданно и совсем тихо. Антон провел пальцем по кромке красивых губ.

- Будут тебе и шуба, и сапожки. - Он наклонился и нежно поцеловал Свету в нос. Ну, почему он ночью не подумал о главном? Теперь вот мучают дикие желания. Ничего, на гонке все пройдет, - успокаивал он себя.

- Антошенька, а новую машину мы не сможем купить? А то на этом разбитом "Ситроене" уже стыдно ездить.

- Сможем, Светик, сможем. Купим новый "БМВ" седьмой серии и летом рванем на месячишко по Европе. Идет? От неожиданности Светлана приподняла голову.

- А так можно?

- Конечно, Светик. Меня все время приглашают ребята из Австрии, Франции, Чехии. Только приезжай! А отдых они нам устроят сказочный!

- Ой, Антошенька, я теперь все время буду об этом думать. Светлана обняла за талию мужа и плотней прижала голову к груди.

- Думай, думай, Светик. Димка уже будет большой, оставлять не страшно. Наметим маршрут, прозвоним ребятам, получим визы и - вперед! Света обхватила голову мужа руками и жадно впилась мягкими губами в сухие обветренные мужские ...

- Я тебя люблю!

- И я тебя!


ЗНОЙНАЯ ЗИМА


Глава I


В Шереметьево приехали за полтора часа. Почти сразу объявили посадку. Ребята долго стояли у барной стойки и распивали на двоих маленькую бутылочку кока-колы. Впервые в своей короткой семейной жизни они расставались надолго.

- Антошенька, я буду скучать. - Светлана сильней прижалась щекой к плечу мужа. А ты?

- А я, Светик, буду с пяти утра до двенадцати ночи, мокрый, как мышь, крутить баранку. Да и вообще, Сахара - место не для сантиментов. Там надо крутиться. Иначе - беда. Начнется песчаная буря, сломается машина...

- И что тогда? - Испуганно спросила девушка.

- Да ничего, - успокаивал Антон и нежно гладил ее по голове. - Если кто сломался, вслед идут "подметальщики". А за ними - летят спасательные вертолеты. Так что здесь все придумано. Антон прижал голову жены к груди, поцеловал вкусно пахнущие волосы, подхватил под руку и повел к регистрации.

Ровно по расписанию самолет оторвался от взлетной полосы, набрал высоту и взял курс на Францию. Антон дремал. В сотый раз сознание прокручивало предстоящий маршрут из Клермон-Феррана, что в центре Франции, до Розового озера под Дакаром. Этот путь через западную Африку - не для слабонервных.

Почему-то именно сейчас, на высоте одиннадцать тысяч метров, вспомнилось, что гонку "Дакар" придумали французы. И для них эти соревнования, больше, чем гонки. Для них - это философия. А связывают смешные французы это с тем, что для Франции "Маленький принц" Антуана де Сент-Экзюпери - вторая Библия. Они считают, что "Маленький принц" - это как бы гимн пустыне и одиночеству среди песков. И это все делает человека настоящим. Своеобразным гимном стал и "Дакар". Он делает из человека - человека.

Вспомнились Антону и слова Вадима: "Пустыня - это наркотик! И людям, которые однажды участвовали в этой гонке, необходимо вернуться в пустыню. Вернуться, чтобы вновь почувствовать обжигающие днем лучи солнца. А ночью - дрожать от ужасного холода. Там - перепады чудовищные. А еще тянет подышать пылью и грязью и съесть невкусный сухой паек вместо обеда".

Парижский аэропорт "Ле Бурже" встретил низкой облачностью. Борт сажали по приборам. Все четко, без сучка и задоринки. Россиян встретили организаторы гонки, посадили в двухэтажный автобус и сразу отправили к месту старта. Времени на раскачку и культурную программу не оставалось.

В Клермон-Фарране встретили свои механики. Они сопровождали машины и не имели права никуда от них отлучаться.

Часть Франции и всю Испанию проехали за три дня. Потом на пароме переправились через Гибралтарский пролив. Началась Африка, Морокко.

На этот раз организаторы приготовили гонщикам два приятных сюрприза. Первый. На одном из бивуаков гонщикам придется чинить машины самим, без помощи механиков. Каково? День плавится в пятидесятиградусной жаре, а ночь - на морозе чинить машину. Здорово?

Второе. Два этапа участникам предстоит ехать без спутниковой навигации. Ориентироваться можно только по компасу и "легенде". Для тех, кто хоть раз бывал в Сахаре, понятно, о чем идет речь. О выживании! Ведь в пустыне заметных ориентиров в принципе - нет. И даже если "легенда" прописана с точностью до одного метра - это ничего не дает. Хотя Антону и первое, и второе испытание удалось пройти на хорошей скорости.


Глава II


Седьмой день начали на границе с Мавританией. Все было, как обычно. В половине пятого подъем. Десять минут на умывание, туалет, бритье... Временные умывальники и биотуалеты организаторы возят за собой по всей трассе гонок. Без них - жизнь на гонке была бы не настоящей. Ну, а время - пять утра и около того - самое, самое приятное. Тело и голова успели немного отдохнуть. Жара еще не наступила, но мороз уже прошел. Механики суетятся вокруг машин. Спортсмены сидят на чем попало и, разложив на ногах хлеб, консервы, чай - смачно закусывают.

Антон поймал себя на том, что, наверное, эти минуты потом будет вспоминать как самые счастливые, всю жизнь. В эти минуты редко кто-то решался нарушить тишину. Все ели молча. Только цикады трещали, не переставая, да какая-то птица странно скрипела где-то рядом. Иногда механики заводили двигатель машины. Но не надолго. Все ценили и охраняли эти предстартовые минуты.

Ровно в пять на стартовой линии выстраивались вчерашние лидеры. За ними - все остальные. Дальше - машины сопровождения, хозяйственники, журналисты, организаторы. Стартовый пистолет главного судьи взрывает тишину пустыни. Мощные моторы заполняют все вокруг. В плотных клубах пыли и песка вся армада начинает медленно трогаться. Лидеры уносятся вперед. Челядь и прислуга семенят сзади. Так, цугом, цугом, от этапа к этапу, от страны к стране, от бархана к бархану, от дюна к дюну.

Кирилл на своем "японце" всегда уходил вперед вместе с лидирующей группой. Вот и сегодня он вырвался. Впереди - красная пустыня и яркий диск белого солнца. Очередной бархан не заметил. Машина влетает на него и на гребне - открывается от песка, летит по воздуху. Картина не для слабонервных. Здесь, держи ухо востро! Теперь главное - приземлиться. Так, порядок! Колеса опять врезаются в вязкий песок и несут рычащего безумца все дальше и дальше. Края моря песков, кажется, никогда не будет. Вся информация о преодолении трассы проходит через шлем пилота. Похоже, курс - правильный. Анализировать и сравнивать - не получается. Мысль одна - только вперед, вперед, вперед!

Машина Антона по-прежнему впереди. Чуть сзади - "на хвосте" - француз на ярко красном "Рено". Слева, метрах в ста - японец на черном "Pissane". Впереди, похоже, начинается песчаная буря. Солнечный диск попадает в ореол света и становится едва различимым. Вдруг синее небо скрывается за тучами песка. Изредка видно как столб-бурун перемещается по пустыне. Это самый страшный враг. "Миленький" бурунчик может поднять тяжелую машину метров на тридцать, перевернуть несколько раз в воздухе и опустить на колеса километрах в трех от трассы. И тогда хорошо, если люди останутся живы. А если нет? А если нет - они поджарятся, как в духовке, в кабине собственной машины.

Когда въехали в зону песчаной бури, Антон посмотрел на стрелку спидометра. Сто десять каэм в час. Скорость большая, даже для обычной видимости. А здесь, в двух метрах - ничего не видно. Нога сама сползла с педали газа. Теперь - восемьдесят. Тоже много.

- Славик, как идем? - Антон пытался перекричать шум двигателя. А кричал он в микрофон шлема - штурману этапа.

- Все нормально, Антон. Возьмем чуть влево. А вообще-то мы уже почти на середине маршрута. Идем строго по карте, вдоль западной границы Мавритании. По карте - прямо перед тобой большой бархан. Антон переложил руль влево и немного сбросил скорость. Минут пятнадцать шел на шестидесяти километрах в час. На гонке это все равно, что стоять на месте. Песок и пыль пробивались через все щели в машине. Они забивали рот, уши, стекла очков.

- Вот это и есть гонка, - зло подумал про себя Антон. - Но, ничего, вырвемся! Вырвемся и победим! - Он взглянул на часы. Было без малого одиннадцать утра. По его подсчетам бархан уже остался позади. Значит можно прибавить. Антон нажал на педаль газа, и стрелка спидометра опять поползла вверх. Сто, сто пять, сто десять... В этот момент произошло необъяснимое. Антон почувствовал, как машина сначала накренилась и вдруг зависла. Антон сбросил газ, бесполезно. Они висели. "Японца" начало разворачивать слева направо. Антон отключил двигатель. Зловещая тишина! А машину кто-то продолжает крутить. Вот теперь ее перевернули вниз крышей. Антон повис на пристяжных ремнях. От неожиданности его как бы парализовало. Вот что-то подхватило и понесло выше, выше. Теперь отпустило, ну наконе... Антон не успел закончить мысль. Страшный треск, темнота, острая, нестерпимая боль, вспышка и ... тишина...


Глава III


Антон проснулся от тихих приглушенных голосов. Говорили мужчина и женщина. Понять и разобрать ничего не мог. Прислушался. Ну, конечно, французы! Разве можно спутать это мягкое, интеллигентное произношение с любым другим? Все в порядке! Он жив и здоров! Приятное чувство покоя разлилось по телу. Наверное, пора вставать. Сколько же я спал? Антон хотел потянуться, напрягся и сразу ощутил дикую боль. Она, как игла, прошила сверху донизу. Антон открыл глаза. Кругом темно. Французы продолжали шептаться. Но почему они это делают в темной комнате? Может быть, они занимаются любовью? Не похоже. Антон закрыл и опять открыл глаза. Темнота. Ну хоть ночник, или фонарь поставить они могли? Он начинал нервничать. Двигаться нельзя. Теперь это понятно. Да еще свет не включают. Что за ерунда?

- Включите свет, - проговорил Антон и удивился собственному голосу. Показалось, что он был совсем тихим и слабым. Но французы говорить сразу перестали. Теперь они молчали. Молчали, но свет не включали. Почему? Антон собрал все силы и почти прокричал.

- Ну, включите же вы свет! От напряжения опять боль иглой прошила насквозь.

Показалось, что теперь француз совсем рядом. Он что-то быстро говорил. Ну, наконец, на него обратили внимание. Антон тяжело вздохнул и опять открыл глаза... Чернота! В этот момент почувствовал, что лоб покрывается испариной, и вообще стало невыносимо жарко. Антон лежал с широко открытыми глазами и смотрел в черную пустоту. Француз продолжал что-то болтать на своем ужасном шипучем и картавом языке.

Антон лежал, не шевелясь, ни о чем не думая. Думать - страшно! Шевелиться - больно! Смотреть - некуда! Это что, сон?

Вот появился новый женский голос. Он был совсем рядом и говорил тоже по-французски. Приятные женские руки погладили предплечье Антона, смазали чем-то холодным. Женщина продолжала говорить и одновременно делала укол в руку. Это немного отвлекло. Укол был болезненным, но зато почти сразу стало легко и спокойно. Минут через десять Антон заснул. А врачи французского военного госпиталя продолжали бороться за жизнь молодого и перспективного гонщика из России.

Антон окончательно пришел в себя только на четвертые сутки. К этому времени кризис миновал и за его жизнь врачи уже не опасались. На третий день прилетела Светлана. Она очень переживала. Но когда увидела Антона на кровати-растяжке, - успокоилась. Все у него было на месте. Правда, кости в некоторых местах переломаны. Но пройдет немного времени и все срастется. Сложнее с позвоночником. То, что он поврежден, определили сразу. Но какие нервы задеты - откроется постепенно. Пока только ясно, что Антон потерял зрение полностью, на сто процентов. Что это: временная потеря или постоянная - врачи пытаются выяснить.

Здесь, в госпитале, у Антона была отдельная палата с кучей приборов и проводов. Рядом с палатой круглосуточно дежурила сестра. Светлане отвели комнату с другой стороны. В любой момент она могла свободно заходить к мужу. Конечно, стоило это все огромных денег. Но за все платила страховая компания.

Когда Антон услышал рядом голос Светланы - не сдержался, заплакал. Ревела и Светка. Она обхватила голову мужа, гладила своими нежными ручками по родному лицу и пыталась как-то его утешить.

- Антошенька, не переживай так. Ты же знаешь, что все пройдет, зрение восстановится, кости срастутся и ты опять будешь носиться на этих чудовищах. Нет, не отдам им больше тебя! Светлана наклонила лицо и уткнулась мокрой от слез щекой в Антона.

- Светик, а я и сам больше никогда не полезу в эту железку! Кстати, Светик, никто больше в этой аварии не пострадал?

- Я точно не знаю, - неуверенно проговорила Света. Кажется, нет.

- Ты знаешь, а мне часто снится мой новый "Японец". Но все в каких-то кошмарах.

- Антошенька, да не бери ты в голову всякую глупость. Сейчас у тебя одна забота - немного подлечиться и в Москву. Там Димка ждет, родители. Несколько раз звонил Крутов. Все порывался со мной поехать. Но командировку ему не оплатили. А своих денег не нашлось.

- Кстати, Светик, тебе оплатили за мои переломы? - Антон немного успокоился, вытер простыней глаза.

- Пока нет. Говорят, что когда полностью нарисуют карту аварии, тогда только все рассчитают и выдадут деньги. Пока рано. Антон усмехнулся:

- Везде одно и то же. Как получать с нас деньги - никаких проблем. Как только выплачивать - ищут любые зацепки, чтобы задержать, сократить, а лучше - вообще не дать.

- Лучше, лучше, Антон. Лучше бы ты был здоров! И не надо нам никаких денег. Прожили бы без них! Только бы у тебя все наладилось со здоровьем!


Глава IV


Через три недели Антона отправили поездом в Москву. Почему? А потому, что страховая компания вела постоянные переговоры с руководством госпиталя, где лежал Антон. И как только появилась малейшая возможность без риска для жизни перевезти больного в Москву, они за это ухватились. В Москве платить за лечение раз в десять меньше, чем в Париже. А здоровье спортсмена? А что это такое? Это как-то касается прибыли? Нет? Только убытки? Тогда и говорить не о чем! В Москву, в Москву, срочно! Жалко, конечно, что врачи не разрешили лететь самолетом. Перепады давления большие, опасно! Ишь, ты, опасно! Ну ладно, тогда быстрей, быстрей на поезд!

Карета скорой помощи подъехала к московскому вагону. Санитары на носилках перенесли Антона в купе, аккуратно уложили на мягкий диван. Потом они помогли Светлане занести два больших чемодана. В них уместилась вся экипировка знаменитого гонщика. Светлана не захотела оставлять ее ребятам из команды. Почти наверняка - где-нибудь забудут или просто выбросят. Из Российского посольства никто провожать Антона не пришел. Это понятно. У них - политика! Все команды: и российские, и французские гонщики, - на гонках в пустыне. Так что уезжали тихо, без речей и фанфар.

Поезд тронулся ровно по расписанию. Антон попросил жену рассказывать обо всем, что она видит в окне и в вагоне. Сколько людей на перроне, как одеты, кто едет рядом, кто проводники? Света быстро переоделась в спортивный костюм, достала из чемоданов самое необходимое. Потом помогла Антону удобно расположиться на диване ,села рядом.

- А ты знаешь, Антошенька, народ в Париже одет не лучше, чем у нас в Москве. И людей на перроне не очень много. Но это понятно. Сейчас все больше самолетами летают. Антон после этих слов жены улыбнулся.

- А я с детства любил ездить поездом. С тринадцати лет меня мама возила в Крым каждое лето. Ездили только поездом. Это так здорово. Мы с нетерпением ждали следующей большой остановки. Когда поезд останавливался, гуляли по перрону, ели мороженое, пробовали семечки, теплый картофель и жареную рыбу. Когда возвращались в конце августа в Москву, ведрами покупали фрукты. И только когда я занялся гонками, пришлось летать самолетом. Теперь мне, наверное, уже не ездить, не летать не придется... Антон хотел сказать что-то еще, но разволновался и начал искать рукой полотенце, чтобы накрыть лицо. Светлана с ужасом увидела, как две крупные капли скатились по щеке мужа.

- Антошенька, милый, ну ты же знаешь, что все будет в порядке. Пройдет немного времени, зрение восстановится, и ты опять будешь гонять на своих озверевших тачках. - Светлана говорила тихо, неуверенно, давясь слезами. Казалось, Антон немного успокоился. Он провел по лицу полотенцем, улыбнулся.

- Ладно, Светка, чего это мы опять затронули больную тему. Договорились не говорить о грустном. Главное ведь то, что я жив остался. Правда, Светик?

- Правда, любимый! - Светлана наклонилась к мужу и жадно прижалась к сухим губам. Целовались долго и страстно. Потом, потом пришлось захлопнуть дверь и прикрыть шторы на окне. Антон не мог двигаться с былой прытью. И не надо! Еще и гипс не снят. Но когда молод, когда сгораешь от желания, тогда ведь все можно? Или как? Тогда, все!

Потом они долго отдыхали. Антон слегка постанывал, Светлана лежала рядом с открытыми глазами, на краешке дивана и смотрела, не мигая, в потолок. Каждый в эти минуты думал о своем. Антон о том, что так и не успел в полной мере насладиться жизнью. Светлана спрашивала себя, на долго ли хватит выдержки и терпения? Мужчины по-прежнему заглядывают на нее с нескрываемым интересом и восторгом. Иногда она отвечает им улыбкой. Иногда, завязываются знакомства. Что теперь? Теперь, когда на руках слепой муж? Имеет ли она право обращать внимание на знаки внимания других мужчин?

- Антошенька, тебе не холодно? - В этот момент ей почему-то стало очень жаль его. - Может быть, накрыть одеялом?

- Нет, нет, Светик. Ты же сама знаешь, что после твоих ласк меня прошибает пот, и сердце готово выскочить наружу.

- Милый, я так тебя люблю. - Света наклонилась и нежно прижалась к щеке мужа.

Поезд набирал ход. Зимняя Франция с аккуратно ухоженными домиками, оригинальными синими силуэтами промышленных конструкций оставалась позади, в прошлом.

Света рассказывала Антону про все, что видела в окне. Ему это было интересно. Иногда он улыбался, переспрашивал. Временами хмурился. Они долго пили чай с вкусными французскими бутербродами и свежей выпечкой. Говорили о разных пустяках и глупостях. О будущем, о том, как станут жить в Москве, старались не упоминать. Да и не представляли они себе этого.


Глава V


В Москву поезд пришел по расписанию, в восемь вечера. Антона встречали человек двадцать.

Первой в купе влетела мама. Она долго стояла на коленях и целовала похудевшего и слегка осунувшегося сына. Вера Ивановна ревела белугой и причитала, словно на похоронах. Дмитрий Федорович с трудом привел жену в чувство и вывел из купе. Друзья-спортсмены вынесли Антона на руках и аккуратно уложили на носилки. Носилки поставили на широкую телегу, которой пользуются носильщики, и аккуратно поддерживая со всех сторон, повезли к стоянке, где ждала "скорая".

Москва встретила трескучим морозом и бестолковой суетой. Поезд не успел остановиться, как всех захлестнула волна активности и настойчивого зуда. Все можно было делать спокойней и тихо. Но мы ведь привыкли нестись в никуда на полной скорости, не думая о последствиях, не заботясь о том, что может быть кому-то мешаем.

Ребята с носилками проскочили мимо заказанной "скорой". На площади Белорусского вокзала в разных местах стояли четыре одинаковые машины. А нужная оказалась последней. Антон, пока его носили, - продрог. Но вида не показывал. И даже как-то виновато улыбался. Он, привыкший сам всем всегда помогать, сегодня был жалок и беспомощен. И даже сознавая это, Антон радовался тому, что опять дома, в Москве. Он жив! Немного поломан и ничего не видит? Бывает! Но это же пройдет, - успокаивал он сам себя. И тогда опять начнется нормальная жизнь!

До Войковской от Белорусского - рукой подать. Но ехали час. Пробки и заторы на Ленинградском проспекте не дали разогнаться. А водитель нынче - наглый и настырный. Он никому дорогу не уступает, ни милиции, ни скорой помощи. Так и тащились, короткими "перебежками".

Когда Антона занесли в квартиру, Димка уже спал. С ним сидела Ирина Федоровна. Она-то и открыла входную дверь. Первым делом Антон попросил Свету умыть его. Потом на ухо маме прошептал, чтобы принесла Димку. Полусонного малыша Вера Ивановна поднесла к Антону. Он осторожно ощупал головку и лицо ребенка. Потом аккуратно обхватил его и положил себе на грудь. Малыш во сне что-то бурчал. Антон не смог сдержаться. Он нежно гладил мягкую короткую шевелюру сына, а крупные слезы катились по щекам, пропадали в мягком пушистом одеяле. Все, кто видел эту картину - разревелись и разбежались по квартире. Смотреть равнодушно на это ни у кого не хватило сил. Рядом осталась только Света. Она тоже ревела и поддерживала Димку, чтобы он случайно не скатился на пол.


Глава VI


Когда все немного успокоились, в большой комнате накрыли стол. Рядом с диваном, где лежат Антон, поставили стул. На нем разместили закуски для Антона. Ребята подложили под голову большую подушку, а мама кормила его, как ребенка. Друзья много шутили, произносили смешные тосты, пытались разрядить обстановку. Иногда Антон забывался и смеялся, как дитя, взахлеб. Потом лоб морщился, опять надвигались тучи. Кто-то предложил Антону спеть. Пришлось подложить под спину еще одну подушку. Антон осторожно, словно хрустальную вазу, взял гитару, нежно провел по струнам. Все разговоры и суета сразу прекратились. Минуты три Антон перебирал струны и, похоже, решал, что спеть. Когда запел, показалось, что словно ручеек чистой воды зажурчал в комнате. Мягкий, грудной тенор сливался с трепетной гитарой, и получалось очень здорово. Антон пел романс Есенина "Не жалею, не зову, не плачу"... На середине песни самые слабые убежали реветь на кухню.

Антону долго аплодировали и просили еще спеть. Но больше он не мог. Переломы и усталость от дороги давали себя знать. Потихоньку гости стали расходиться. Все целовали Антона. Свете оставляли телефоны и просили звонить по любому случаю.

Около одиннадцати приехал Крутов. Он долго извинялся, сильно жал руку Антону и увлеченно рассказывал о разных случаях, которые происходили с гонщиками в пустыне. Из его рассказов получалось, что Антону здорово повезло. Оказывается, бархан, в который врезалась машина, был не очень большой. И поэтому машина перевернулась в воздухе только один раз. Повлияло на результат аварии и то, что машина - совсем новая. Степень изношенности деталей - нулевая. Поэтому не сорвало со своих мест опасные узлы. И вообще, все в порядке! Немного полежать в постели, понежиться в заботе и ласке жены - так приятно! Вадим еще что-то говорил. Но Антон уже не слышал. Он крепко спал. Когда Крутов это понял, тихо вышел на кухню. Здесь они продолжили разговор со Светой.

Антон проснулся часов в пять. Ну, так ему показалось. Приглушенные голоса на кухне были очень знакомы. Наверное, это Света все еще болтает с Крутовым. Никаких вопросов и мыслей это у него не вызвало и он опять провалился в беспокойный, чуткий сон.

Главный тренер - Василий Иванович Скрипка появился только через неделю. Из Франции он улетел в Америку на международный конгресс. Конечно, он знал, что произошло в пустыне. Порывался улететь из Штатов раньше, но не смог. На конгрессе принимались новые условия гонок и его участие было необходимо.

Василий Иванович удобно устроился на диване рядом с Антоном. Он держал его большую ладонь в своих маленьких ручках, изредка похлопывал Антона по плечу. Разговаривали тихо, без напряжения. Светлана суетилась на кухне. Димка безмятежно спал в своей комнате.

- Итак, Антон, что же произошло на самом деле? - Василий Иванович в очередной раз похлопал Антона по плечу. Ну, давай, мальчик, расскажи всю правду дяде.

- Василий Иванович, мне нечего рассказывать. Все было именно так, как было. Единственное, что я скрыл... Антон задумался. Тренер насторожился.

- Ну, вот именно, что ты скрыл в официальном отчете? Антон, наконец, решился.

- Я не сказал, что "на хвосте" у меня сидел француз на "Рено". Я, конечно, мог тормознуть перед барханом. Я его нутром чувствовал в нулевой видимости.

- Ну и? Василий Иванович начинал нервничать.

- Ну и не тормознул. А иначе француз влетел бы мне в задницу, и вряд ли от него что-либо осталось.

- Дальше, - сухо проговорил тренер.

- А дальше вы все знаете.

- А не про то. Что было с французом?

- Думаю, я прорыл ему колею в бархане. А когда меня подняло вверх, он по этой колее проскочил подо мной.

- И что, он даже не остановился, полетел дальше?

- Похоже, что так.

- Хорош гусь! Кажется, я знаю, о ком ты говоришь. На том этапе он был вторым. За твой счет, Антон. Это ты ему устроил победу! А он даже не подошел. Ну, ничего. Через месяц я буду во Франции и поговорю с этим парнем. Он тебе заплатит за все. Не сомневайся!

- А может, не надо, Василь Иванович? - Жалобно проскулил Антон.

- Надо, парень! Мы ведь не знаем с тобой, сколько потребуется ждать, пока ты прозреешь. А деньги нужны! Это сейчас твое самое уязвимое место. Деньги и жена. Они завязаны одним узлом. Антон от удивления приподнялся на локтях.

- А причем тут жена?

- Потом узнаешь. Антоша, будь готов ко всему. Вот только на мое предательство не рассчитывай. Он наклонился и поцеловал Антона в губы. Сухо, по-мужски.

Потом Василий Иванович долго рассказывал Антону о новых правилах судейства, которые принял конгресс. Обсудили, как закончилась гонка, из которой так трагически выбыл Антон. Василий Иванович тактично обходил стороной все, что связано со здоровьем Антона, с его дальнейшей карьерой. А еще главный тренер сказал, что пока Антон будет получать деньги по больничному листу. Если лечение задержится, оформят временную инвалидность. И вообще, все, что от него зависит, будет сделано.

Пообщался главный тренер с Димкой, с мамой Антона. Когда собрался уезжать, не сдержался, прослезился и долго прижимался к небритой щеке Антона. Светлану он попросил приехать в Спорткомитет через неделю. К тому времени будут готовы все документы, включая страховку.


Глава VI


Потихоньку, жизнь стала входить в новую колею. Теперь родители на ночь у ребят не оставались. Но утром обязательно кто-то из них приезжал и находился целый день в квартире. Забот прибавилось. До трагедии в доме был один ребенок - Димка. Теперь двое. Причем со старшим хлопот было не меньше, чем с маленьким. Его так же надо было умыть, накормить, развлечь...

Когда сняли гипс, стало немного проще. Антон потихоньку по стенке начал передвигаться в квартире. Начал находить свои вещи. Иногда даже мог сам вскипятить чайник.

Если взрослые не уносили Димку гулять на улицу, Антон часами сидел с ним на руках. Малыш млел, когда папа мурлыкал ему разные песенки или рассказывал сказки. Конечно, он ничего не понимал. Но всегда внимательно слушал, улыбался и пытался схватить отца за нос. В такие минуты Антон был счастлив и весел. Но когда Димку забирали, опускалась тяжелая безнадега. Антон ложился на диван, поворачивался к стене и мог лежать часами. Никто не знал - спит он или нет.

В такие минуты в доме физически ощущалась гнетущая отрицательная энергия. А Антона всего крутило и ломало. Ему ничего не хотелось делать. Иногда сам находил в себе страшные болезни и начинал сильно беспокоиться. Иногда ловил себя на том, что такая жизнь в тягость и себе, и близким.

Первые две недели телефонные звонки раздавались каждый день. Потом их заметно поуменьшилось. А к маю - уже звонили только родственники.

Примерно раз в две, три недели заезжал главный тренер, и они часами обсуждали какие-то вопросы. После этого Антон неделю был в ударе. Суетился, звонил, что-то пытался записывать.

Раз в неделю приходил Крутов. Здесь все было сложней и непонятней. Вадим, как правило, приходил уже поздно вечером и частенько оставался у них на ночь. Родители, когда приходил Вадим, сразу уходили. Светлана готовила к его приходу угощения. А он всегда приносил с собой бутылку хорошего коньяка. После того, как Димулька засыпал, они втроем садились за стол на кухне и до утра болтали. Иногда Антон, почувствовав усталость, просил проводить до дивана. Светлана его укладывала и возвращалась к Крутову.

Так было и сегодня. Антону надоели пустые разговоры жены о заморских курортах. Крутову, наоборот, это нравилось. Во многих странах он бывал и с удовольствием поддерживал эту тему.

Выпив последнюю рюмку коньяка, Антон сослался на усталость, отправился к себе. Светлана поправила постель, помогла умыться и пожелала спокойной ночи. Была середина мая. На дворе - совсем тепло, окно открыто. Редкая машина нарушала ночную тишину. Димулька тихо спал. За стеной изредка взвизгивала смехом Светлана.

Антон долго не мог заснуть. Вспоминались минувшие весны. Эх, всегда это была пора надежд и встряски. Каждую весну Антон обязательно влюблялся и ночами грезил о любимой девушке. Каждая весна несла в себе мощный заряд новых надежд и планов. Каждая, кроме этой. Теперь, какие планы? Антон тяжело вздохнул. Рядом, у окна прокаркала противная ворона. И сразу заверещал Димка. Заверещал и быстро затих. Минут через пять на цыпочках подкралась Светка. Она немного постояла рядом. Антон уже научился чувствовать и ощущать многое через эфир. Светка тихо позвала его по имени. Антон молчал. Не хотелось ему отвечать и вообще - двигаться. Позвала еще, отошла и в тишину сказала: "Заснул, кажется".

- Ну, ясно, они с Вадимом боятся меня разбудить. Антон расслабился и собрался уже попытаться заснуть, но противная птица опять прокаркала у окна. И в этот момент Антона будто осенило. Сначала он даже не понял, что произошло. Просто стало жарко и тяжело дышать. Потом сознание прокрутило еще раз все, после первого крика птицы. Зачем приходила Светка? Что ей от того, сплю я, или нет? Антон прислушался. Все спокойно. На кухне, похоже, даже не говорят. А если не говорят, тогда, что делают?

Антон аккуратно встал с дивана и босиком прошел в прихожую. Тихо. Приоткрыл дверь и прошел чуть дальше. Это что? Светкин сдавленный смех и дыхание, дыхание... Антон остановился, как вкопанный. Он точно знает, когда, в каких случаях так дышит Светлана. Захотелось закричать и броситься вон. Но что он может, слепой, переломанный? И это моя жена с лучшим другом развлекаются в ванной. Развлекаются, пока я сплю больной, немощный, ничего не вижу, не слышу! А завтра ночью, как ни в чем не бывало, она придет ко мне. Антон еще раз прислушался. Нет, не ошибся, все точно. Ребята занимаются любовью.

Под тяжестью огромного груза Антон ссутулился, медленно развернулся и тихо, тихо пошел к себе. На стуле нащупал стакан с водой, залпом выпил, уселся на диван, обхватил голову. Нет, так сидеть невозможно. Поднялся, нашел дверь в Димкину комнату, его кроватку. А вот и его головка с нежным мягким пушком. Провел пальцем по маленькому носику, губкам. Малыш был теплым и беззащитным. Антон закутал его в одеяльце, поднял, прижал к груди и нежно поцеловал в головку. Ногой нашел стул, подвинул присел. Димка мирно спал и прижимался теплой головкой к мужской груди.

И сразу нервозность и напряжение прошли. Какое мне дело, чем занимается эта блядь?


ПРОЗРЕНИЕ


Глава I


Светлана ушла через две недели.

Она собрала все свои вещи, уложила в сумки. Вадим отнес в машину и там ждал. На дворе стоял теплый июльский вечер. Антон слышал, что в доме что-то происходит, но что именно понять не мог. Последние дни он спал вместе с Димулькой. И что происходило за дверью их спальни, его мало интересовало. Сегодня заснуть не мог. Вот тихо открылась дверь, вышла Светлана. Ее он узнавал по запаху. Да много теперь приходилось различать именно так. Она аккуратно уселась на край постели, положила руку ему на голову. Антон вздрогнул, но продолжал лежать тихо.

- Антошенька, я от тебя ухожу. Светлана почти шептала. Его словно ударило током. И сразу сжался, показалось, что стал меньше. Антон не смог себя сдержать. Он плакал. Плакал в подушку, накрыв голову руками. Светлана наклонилась и стала неуклюже целовать его руки своими холодными губами.

- Ну, не надо, родной. Мы же остаемся друзьями. Я буду к вам приезжать, присылать игрушки Димке, следить за ним.

Антон на несколько секунд замер. Светка не забирает сына! Это здорово! Но она же мать! Странные противоречия бушевали в душе гонщика. Он был рад, что остается Димка и несчастен от того, что бросает жена. Чего было больше обиды, любви, отчаяния - не понимал. Казалось, в тот момент - рушится жизнь!

Все навалилось сразу: эта дурацкая гонка и слепота отняла любимое дело, друзей, радость жизни, теперь вот жену. За что! За что такие мучения и страдания, спрашивал сам себя Антон и сильнее зарывался в подушку.

Когда немного успокоился, перевернулся на спину, прислушался. Димулька спокойно сопел рядом, Светлана молча сидела. Он протянул руку, накрыл влажную ладонь жены.

- Светка, я тебя люблю и прошу никуда не уходить. Он сжал ладонь с такой силой, что она вскрикнула. - У нас будет все в порядке. Появятся деньги, подрастет малыш, будем ездить по заграницам. Светлана аккуратно освободила руку.

- Антон, очнись, откуда появятся деньги, на что поедем за границу? И мои, и твои родители живут на зарплату. Твоей пенсии, дай Бог, хватит на питание. А что дальше?

- Светка, а любовь? Антон будто хотел рассмотреть жену, поднялся на локтях.

- Антошенька, я сильно полюбила Крутова. Кажется, именно о таком мужчине и мечтала всю жизнь. И вот, он рядом, готов жить со мной. Я будут ему помогать во всем и вас с Димкой, конечно не забуду. Кстати, Антон, Вадим очень переживает, что так произошло. Он хочет с тобой поговорить и объясниться. Но, немного позже, когда все уляжется. Антон криво усмехнулся и промолчал. Ему вспомнилось то, что рассказал про Крутова Скрипка. Похоже, что у этого парня хобби - уводить жен друзей. Ну, что ж, пусть живут.

- Ладно, Свет, наверное, ты все уже обдумала и решила. Мое мнение - не в счет.

Светлана наклонилась и чмокнула холодными губами Антона в горячий лоб. А еще она зачем то провела пальцем по носу и подбородку, поднялась и быстро вышла.

- Ну вот, попрощалась, как с покойником.

Антон собрался опять разреветься, но рука сама нащупала маленькое личико сына. И сразу, накатилась волна нежности и покоя. Его малыш, кровинка, здесь, рядом с ним.

Антон приподнялся и нежно поцеловал ребенка. Потом аккуратно выбрался из под одеяла, вышел в большую комнату и тихонько прикрыл за собой дверь.

Телефон оказался на месте. Антон узнал, что уже четверть первого. Поздно, но делать нечего. Набрал номер родителей. Трубку подняла мама. Конечно, они уже спали, и голос сына поначалу испугал ее.

- Мамочка, все в порядке. Просто Светлане завтра надо рано уехать. Поэтому прошу тебя приехать к семи. Димульку надо кормить, подмывать. Я могу не справиться. Вера Ивановна сразу согласилась и сказал, что без пятнадцати семь будет у них. Антон не стал ничего рассказывать. Иначе они с отцом бы не заснули. Пусть выспятся. А утро вечера мудренее. Возможно, придется придумать правдоподобную историю.

Антон закрыл входную дверь на массивный засов, залпом осушил на кухне стакан холодной воды, вернулся в спальню. Димка мирно посапывал. На улице вовсю заливался соловей. В комнате было прохладно и спокойно. Антон опустился на кровать, положил руки под голову, задумался. Сон совсем прошел. Похоже, сегодня уже не заснуть. Ничего страшного. Отосплюсь днем, когда придет мама. А сейчас послушаю эту бренную птицу. Говорят, что они, птицы, созданы Богом в помощь нам, людям. И разве только птицы? А все остальное? Все сделано для нас, для нашего блага. Только пользоваться мы ничем не умеем. Антон перевернулся на бок, потрогал еще раз Димку и, неожиданно, провалился в глубокий, безмятежный сон.


## Глава 2


Родители Антона очень спокойно отнеслись к тому, что Светлана ушла. Не было никаких комментариев. Через неделю, все, будто забыли, что была у Димки мама. Вот только сам малыш, по инерции, иногда звал ее. И в этот момент он оказывался на руках у папы. Антон сразу отвлекал Димку разговорами и сказками. Как только успокаивался, его подхватывала Вера Ивановна и уносила на кухню. Здесь они вместе мыли посуду, готовили еду и смотрели телевизор. Антон в это время ложился на свой диван, поворачивался лицом к стене и лежал. Если его не беспокоили, мог лежать часами и сутками.

Последнее время воспаленный мозг начал выдавать странные сигналы. Антону казалось, что он неизлечимо болен. Иногда начинала болеть коленка на правой ноге. Ее он сильно ударил во время аварии. Сознание выстукивало, что это не иначе, как саркома. Когда-то в детстве во дворе умер мальчишка от этой страшной болезни.

Если долго не ел, начинал болеть живот. И сразу в памяти вставал родственник, который умер три года назад от рака желудка. Антон потел, нервничал, ворочался и ничего не хотел делать. Воля его была полностью парализована. Родители метались между сыном и внуком. Нельзя было оставлять без внимания ни одного, ни другого.

В конце лета Антона показали крупному специалисту-окулисту из Германии. Специально к его приезду подготовили и перевели на немецкий язык все выписки и анализы. Провели еще раз комплексное компьютерное обследование. Профессор добрую половину дня занимался Антоном. Сначала читал документы, потом, через переводчика, разговаривал с ним. А в самом конце - вынул из своего дипломата какой-то совсем новый прибор и долго, долго водил им по пышной шевелюре Антона.

Когда все процедуры были закончены, доктору понадобилось полтора часа, чтобы составить свое мнение о болезни. Его прогноз оказался мало утешительным. Повреждены основные пути нервных путей, которые соединяют глазное яблоко с мозгом. Оперативное вмешательство в таких случаях - исключено. На каналы имеют свойство самовосстанавливаться. Проблема только в том, что никто не знает, сколько это может продолжаться. У одних людей на восстановление уходит от трех до пяти лет. Другие могут ждать двадцать, тридцать. А многие так и умирают с этой несбывшейся мечтой.

Немецкому доктору, как и договаривались, за консультацию, заплатили пять тысяч долларов. Сумма была оговорена заранее. Профессор чуда не обещал. Он сделал все, что мог. По крайней мере, на этот раз, впервые определен и ясно установилен диагноз. И, хотя перспективы выздоровления были опять размыты, появилась крошечная надежда.

Домой в тот раз Олега и Веру Ивановну отвозил Скрипка. Его отношение к немцам было известно. Поэтому особого интереса к тому, что произошло, он не обнаружил. Дома Вера Ивановна первым делом накормила Димку, который оставался с дедом, когда малыш поел и заснул, за стол уселись взрослые. Антон последнее время был очень молчалив. Конечно, это всех угнетало. Но сделать ничего не могли. Нельзя ведь человека силой заставить радоваться и веселиться. В этот раз всех развлекал Скрипка. Он рассказал о последних гонках, о разногласиях в федерации. Дмитрий Федорович, отец Олега, завел разговор о своей нефтяной компании. Правительство опять отказалось снижать налоги. Все рушится и трещит по швам. Теперь одна надежда осталась на Президента. Но, похоже, он своего мнения уже не имеет. У компании был свой научный институт, но денег на него почти не выдавали.

Так что придется, наверное, закрывать все научные программы, сокращать научные ставки, а помещения сдавать под офисы. Благо, институт в самом центре и спрос на квадратные метры с телефонами - огромен.

Первым уехал Скрипка. Он уже не говорил, как раньше, никаких утешительных слов. Слегка похлопал Олега по спине и произнес одно слово: "держись". Через час уехал отец. Вера Ивановна занялась мытьем посуды. Олег развлекал проснувшегося Димку. Ребенок еще не понимал, что отец слепой и все норовил заглянуть в глаза. Олег это чувствовал и очень смущался. А еще он старался не выпускать Димку из рук. Но если, ему все же удавалось выскользнуть и оказаться на полу, то Олег не сразу находил малыша. Ребенок думал, что с ним играют и неуклюже пытался ускользнуть от папы. Смотреть на их игры было и забавно и больно. Вера Ивановна иногда тихо, в платок плакала и уходила на кухню, чтобы не расстраиваться.

Ближе к вечеру, закончив дела на кухне, Вера Ивановна забрала Димку и ушла гулять с ним в парк. Детскую коляску они оставляли внизу и проблем с этим не было. Антон остался один. С улицы доносились голоса детворы и шум трамваев. На этом фоне с трудом удавалось различить пение птиц. Но, если получалось, то все остальные звуки уходили на второй план.

Антон нехотя допил чай, съел немного творога. На кухне он ориентировался вполне прилично. Да и по квартире передвигался свободно, без проблем. При этом он иногда ловил себя на том, что делает это уже автоматически, не задумываясь. Теперь он начал отчетливо понимать, что человек может привыкнуть к чему угодно. Привыкнуть? - Да! Но, жить с такой привычкой после того, что был любимцем красивых девушек, а передвигался по земле на сказочно-красивых машинах со скоростью двести-триста километров в час - трудно.

Антон тяжело вздохнул и опять опустился на свою изученную до мелочей постель. Теперь мама меняла белье на ней каждую неделю. Светка могла месяцами не прикасаться к ней.

- Опять Светка! Антон развернулся, лег на спину, раскинул руки. Ну, когда же это кончится? Она звонила два дня назад. Спрашивала про Димку. Просила разрешить приехать. Антон разволновался, расплакался, наговорил грубостей и бросил трубку. Оказывается, он по-прежнему ее любит. Нет, не по-прежнему. Сильней, намного! Только когда ее не стало, начал понимать, что без нее не сможет. Нет ее смеха, шуток, заботы, ласки...

Антон перевернулся на бок, уперся рукой в холодную стену. Сознание металось в поисках выхода. Что делать, что делать? Пот струился по лицу и он не успевал вытирать его намокшей простыней. Началась ломка. Теперь это случалось очень часто. Его начинало крутить и выворачивать. Сознание не находило выхода. Сейчас надо зажаться, подчиниться недугу и постараться заснуть. Тогда, часа через три все пройдет. И нужно будет только принять душ и сменить постельное белье. Но сейчас - кошмары и страх одолевали. Впереди - мрак и смерть. Все плохо и безнадежно. Нет ни жизни, ни здоровья, ни радости, ни надежды. Антон перевернулся на другой бок. Ломка продолжалась. Пот застилал глаза, катился по лбу, по щекам. Из этой ситуации есть один только выход, один. Воспаленный мозг бился о каменную стену безнадеги. Выход - смерть! Она избавит от мучений. Ведь ждать и надеяться больше не на что. Впереди - только темнота и разочарование. А еще, эти боли в желудке. Наверняка там уже развивается что-то страшное. Надо ехать в больницу, проверяться. Но нет ни сил, ни желания. Антон опять откинулся на спину. Жар, страх, кошмар - все переплелось. Хотелось закричать, броситься из окна.

Антон собрал остаток воли в кулак, поднялся и быстро прошел на кухню. Здесь в верхнем крайнем ящичке небольшой стенки лежали лекарства. Светка научила узнавать коробочки по размеру. Антон нашел пачку седуксена. Врачи посоветовали принимать по четвертушке, когда сильное беспокойство. Антон положил на язык две таблетки, запил водой, вернулся в комнату. Через десять минут немного успокоился. Через полчаса заснул жутким, кошмарным сном.


## Глава 3


Через две недели Антона забрали в больницу. Родители извелись. Тяжелейшая депрессия приковала его к постели. Он уже не мог ничего делать. Ко всему был безразличен. С трудом его удавалось даже накормить. Врачи тоже бессильно разводили руками и опускали глаза. Нормальные, здоровые мужчины спиваются через одного, если бросает жена. А здесь, такой случай. Парень ослеп, потерял все. От одного этого уже можно двинуться крышей! Но этого мало. Уходит жена, изменяет друг. Здесь ни беседы, ни уговоры, ни примеры - не помогают. Только сильные транквилизаторы! Их подбор, дозировка и систематическое применение могут вывести из страшного состояния. Врачи и родители понимали, что до самого страшного остается один шаг. Перенести все то, что навалилось почти невозможно. Выход один. И именно к нему, в самые трудные минуты, уткнувшись липким от пота лицом в подушку, склонялся Антон...

В больнице он оказался в восьмиместной палате. И здесь, выясняется, что депрессия сегодня как насморк. Этой штукой болеют все. Только одни знают, что болеют. Другие все списывают на плохой характер жены, детей. Иногда запивают, вешаются, бросаются под поезд...

Свободная койка оказалась у окна. Хотя, Антону это было совсем не обязательно. Он ведь не видел. Но зато здесь лучше дышалось. Ему сразу дали кучу таблеток. После обеда поставили капельницу. Это такая бутылка с лекарством, перевернутая вверх дном. Из нее по резиновому шлангу по капле спускается лекарство и через иголку поступает в вену на руке. Через пятнадцать минут Антон уже спал спокойно, как младенец. Товарищи по палате, когда закончилось лекарство, вызвали сестру. Она аккуратно отсоединила сложную конструкцию и унесла аппарат. Антон спал. Разбудили соседи. Пришло время ужинать. Антона посадили за стол с товарищами по палате.

На ужин давали омлет, кашу, кофе с молоком и хлеб с маслом. Это было непривычно и вкусно. Антону все старались помочь. Причем, в тот момент ведь никто не знал, что он гонщик с мировым именем. Для них он был обычный парень, который, как и они, почему то впал в депрессию. Он был их брат. Ну, а поскольку, еще и слепой - брат вдвойне. Здесь, в совместных трудностях, а вернее, в их преодолении души людей открываются запросто, без игры и расчета. После ужина смотрели телевизор. Антон слушал новости.

Перед сном сестра разнесла таблетки. Антон получил целую горсть. Сосед подал стакан с водой и Антон проглотил их одним махом. Когда все улеглись, начались разговоры. Очень опытный немолодой строитель рассказывал о крутом бизнесе, о евроремонте. Совсем юный мальчишка - десятиклассник - читал свои стихи. Читал так, что у Антона наворачивались слезы. Что это талант у парня, или ослабшая нервная система у Антон? Стихи о любви. Таких он не слышал никогда раньше. Когда очередь дошла до Антона, время было за полночь. Антон извинился и сказал, что завтра приедет мама. Ее он попросит привезти гитару. И тогда он будет петь свои песни. На этом и порешили. Все стали потихоньку засыпать. Антон вспомнил Димку, мысленно поцеловал его и быстро заснул. Сегодня он не потел, не мучался кошмарами.

Подъем оказался ранним. Просыпался тяжело. Опять, как дома, начало ломать. Вставать не хотелось. Утренние лучи солнца, похоже, попадали в окно и били в глаза. На секунду стало весело. Но только на секунду. Он вспомнил, как открывал глаза раньше и радовался погожему утру. Теперь их открывать бесполезно. Опять плечи сжало будто тисками, заныла голова, на грудь навалилась тяжесть. Но, вот чья-то нежная рука опустилась на голову.

- Антон Дмитриевич, просыпайтесь, надо мерить температуру и умываться. Задорный голос сестры звенел сладким колокольчиком. Антон нащупал градусник и сунул его подмышку. Минут через двадцать его растолкал сосед - десятиклассник Сергей, который вслух читал стихи. Он помог Антону подняться, проводил в туалет, в умывальник. Потом они вместе сходили за лекарствами, вместе завтракали.

После завтрака Антону опять поставили капельницу. Он слышал, как суетились люди. Куда-то убегали, громко разговаривали, смеялись. На него никто внимание не обращал. Это было немного непривычно. Ведь дама все крутилась вокруг него! Антон попросил Сергея почитать свои стихи. Мальчишка сразу согласился. Надрывная поэзия юного дарования увела мысли в сторону. Так, под стихи и с капельницей Антон заснул.

После обеда приехала мама. Она долго рассказывала о Димке, кормила Антона черникой и клубникой. В самом конце, как бы невзначай, Вера Ивановна обмолвилась, что хочет пригласить в дом девушку - домработницу. Она будет следить за Димкой и помогать Антону. Антон почти не обратил внимания на новость. На душе было по-прежнему муторно и тоскливо. А здесь, еще какая-то девица со своими заморочками будет болтаться под ногами. Ладно, у мамы, иногда такое бывает. Но быстро проходит. Уже прощаясь, Антон вспомнил про гитару. Договорились, что завтра обязательно ее кто-нибудь привезет.

Весь следующий день Антон мысленно подбирал песни, которые будет петь вечером. После обеда приехал отец. Привез гитару и фрукты. Разговаривали недолго. Отец сказал, что звонил Скрипка и спросил адрес больницы. Наверное, скоро навестит. Отец сказал, что домработницу уже наняли и она с понедельника приступает.

Вечером, после ужина в палате стало непривычно тихо. Антон занервничал. Решил, что все ушли смотреть телевизор. Тихонько позвал соседа. Он оказался на месте. Остальные разбрелись по этажу. Кто в курилку, кто к телевизору, кто в биллиардную. А может быть оно и к лучшему. Антон взял гитару, провел пальцем по струнам и запел. Это был его любимый романс. - "Не жалею, не зову, не плачу..." Сначала он пел тихо. Постепенно, втягиваясь, голос стал звучать сильнее.

После третьей песни Антон отложил гитару, решил передохнуть. И тогда раздался гром оваций. Оказывается его песни слушали все, кто был в отделении. Пришли даже дежурный врач и сестра. Особенно старались молодые ребята. Они хлопали изо всех сил и просили: еще, еще... Антон смущался и как-то виновато улыбался. Он старался, но к такой реакции не был готов. Даже не думал, что соберется столько людей. Ему дали отдохнуть минут пятнадцать. Потом пел на заказ "Вечерний звон", "Где мои семнадцать лет". Приятный грудной тенор завораживал сердца. Здесь в восьмой палате смешались эпохи и стили. Стояли рядом и раскачивались в такт песне убеленные сединой старики и совсем юные хулиганы. А медперсонал забыл о таблетках и уколах. Концерт закончился около двух ночи. Антон мог петь еще. Но сбитые пальцы начали кровоточить. А играть с забинтованными руками он еще не пробовал.

Это был концерт-потрясение. Не только для слушателей, но и для Антона. Раньше, дома, в гостях, на сборах он пел урывками, в полголоса. Здесь, когда понял, что его слушают, что-то прорвалось внутри. Открылись неведомые доселе трубы. И, когда он это почувствовал, захотелось петь еще и еще. Он старался и хотел быть услышанным. Случилось! Его услышали! Ему опять рукоплескали, поздравляли. Каждый старался пожать руку, прикоснуться к этому чуду.

Расходились тихо, шепотом переговариваясь. Также тихо получили лекарство и разошлись по палатам. Антон, хоть и проглотил опять целую горсть таблеток, заснуть не мог. Волнение, трепет, подъем не проходили. Минут через пять чья-то горячая рука сжала запястье.

- Антон, спишь? Ну, конечно, это сосед - десятиклассник Сергей.

- Нет, друг, не сплю. Не могу заснуть. Антон отвечал тоже шепотом.

- Тогда расскажи, где ты научился так здорово петь.

Года два назад меня мама водила на концерт Лучано Поваротти. Сначала я не хотел идти, упирался. Ну, что я там увижу? Вот, если бы кто из крутых приехал, тогда - да! Там ор, дым и перепонки ушные не выдерживают! Мы сидели в девятнадцатом ряду. Поваротти пел без микрофона. Так вот после третьей песни я уже вскакивал с места и хлопал ему. Он же поет на итальянском и мне казалось, что все понимаю. Это, наверное, от того, что он поет сердцем. А все наши тусовщики просто дерут горло. Да, Антон. Вот и ты, мне показалось, поешь сердцем. Сергей замолчал.

- Спасибо Сереженька за поддержку. Наверное, сейчас мне это очень важно. Я никому здесь не рассказывал, да и ты не говори, не надо. Так вот я ведь автогонщик с мировым именем.

- Шумахер? Почти прокричал сосед.

- Да нет, улыбнулся Олег. Не Шумахер. Моя фамилия Бородин. Ты, Сергей еще не знаешь, потому что не интересуешься гонками. А болельщики, когда узнавали, что я Бородин - носили на руках. Так вот, продолжал Антон. На гонке "Париж - Дакар" случилась авария. Моя машина перевернулась в пустыне. Травмы были легкие и я думал, что все обойдется. Не угадал. Ослеп. Ослеп и оказался никому не нужен. Антон долго молчал. Сергей не торопил.

- Ушла даже жена. Антон проговорил это совсем тихо и обреченно. Ушла с лучшим другом. Но зато остался Димка, сын. Сейчас он совсем маленький и ничего не понимает. Когда начтет соображать, не знаю, во что это выльется. Вот так, Серега, и живем. Антон хотел уже перевернуться на другую сторону, спиной к соседу, но, что-то вспомнив, опять заговорил. - А что насчет того, где научился петь, не знаю, сам не пойму. В детстве закончил детскую музыкальную школу по классу фортепьяно. Ну, а с гитарой - всегда, сколько себя помню. И всегда пою. Конечно, меня слушают, подпевают. Но то, что случилось сегодня - впервые. Ну, ладно, дружок, давай спать, а то нас завтра с тобой не добудятся. Антон, наконец, повернулся на другой бок и очень быстро заснул. Вот, оказывается в чем дело. Ему надо было высказаться. А когда выплеснул, что накопилось в душе, стало намного спокойней.


## Глава 4


В середине сентября Антона выписали. Капельницы и уколы сделали свое дело. Депрессия прошла. Но, главное, у Антона опять появился смысл в жизни. Он ясно осознал, что может быть полезен людям. И от этого - хотелось жить! Провожало его все отделение. На дворе стоял теплый солнечный день. Машина задерживалась и люди толпились на тротуаре вдоль больничного корпуса. Пока ждали, многие успели чмокнуть стройного и высокого красавца в щеку. Некоторые, особенно девушки - не один раз. Почти все старались вручить Антону записочку со своим телефоном. Свой он продиктовал на обеде еще вчера. Рядом с Антоном стоял Сергей. Он был на голову ниже и казался совсем юным. Сергей держал гитару и небольшой целлофановый пакет с вещами Антона.

Машина опоздала на полчаса. Дмитрий Федорович взял у Сергея вещи, положил их в багажник, помог сыну сесть в машину. И в эту минуту, как по команде, все, кто провожал Антона запели: "Не уезжай ты мой голубчик..." Антон вздрогнул, выпрямился, обернулся. В глазах у него стояли слезы. Он никого не видел, но любил в эту минуту всех.

- Спасибо, прошептал он, едва двигая губами и быстро уселся. Машина сразу тронулась. А люди стояли, пели старинный романс и раскачивались в такт ему.

У подъезда встречала Вера Ивановна. Она помогла сыну выйти, долго целовала и повела в подъезд. Антон узнавал теперь все по запаху. Ну, конечно, это его подъезд, его лифт. А вот и дверь в квартиру. Она тоже пахнет по особенному. Слабый скрип показал, что она открывается. А это пищит Димулька! Антон рванулся, вытянул вперед руки, уперся в чье то плечо. Нет, не то! Вот он, сынуля! Антон обхватил ребенка, обнял, снял с чьих то рук и прижал к груди. Слезы катились сами по себе и тонули в мягких волосах сына. Антон обцеловал всю голову, личико, ручки. Он был счастлив и не мог оторваться. Димка, его Димка, его кровинка - вот он рядом, здоров, жив и пытается что-то щебетать.

Вера Ивановна почти силой заставила Антона пройти в квартиру. Здесь она подвела его к мягкому креслу. Теперь все то же самое повторилось в кресле. Казалось, Антон боится потерять ребенка. Так сильно проявилась его любовь. Но, почему? Ничто не предвещало такого поворота. Кажется, все были довольны. И Света, и Вадим, и Антон...

Вот только Димку спросить никто не догадался. Как он, кроха, теперь без мамы, со слепым папой. А как? Вот так. Ничего другого у него ведь нет. А сравнивать еще не с чем. Когда Антону пришла эта мысль, опять две крупные слезы выкатились из глаз и растворились небольшими пятнами на Димкиной нарядной толстовке.

Они сидели на мягком диване в большой комнате и безуспешно пытались понять друг друга. Антон был счастлив. Он не мог надышаться присутствием Димки. А Димка все пытался ухватить папу за ухо и покрутить его. Когда получалось, смеялся звонко и долго. Родители суетились на кухне. Антон по запаху чувствовал, что стол, наверное, уже наполовину накрыт. Слишком сильно пахли соления и мясные деликатесы. С улицы доносился ненавязчивый шум машин. Погода стояла все еще теплая. Хотя, сентябрь вот-вот закончится. Вдруг, что-то вспомнив, Антон занервничал, засуетился. Почему-то показалось, что в комнате еще кто-то есть.

- Здесь кто-нибудь есть? Громко произнес он.

- Да, да, Антон Дмитриевич. Это я, Лиза, ваша новая помощница. Голос у девушки был слабым, невыразительным. Антон смутился, но сразу взял себя в руки.

- Лиза, пожалуйста, принесите мне телефон. Он, наверное, где-то в прихожей. Девушка очень быстро принесла аппарат и поставила на диван.

- А вот этот возьмите и зарядите. Зарядное устройство в моей сумке, с которой я приехал из больницы. Антон передал трубку и сразу набрал номер больницы.

- Илья Иосифович, это Бородин. Как и обещал, докладываю. Доехал прекрасно. Еще раз спасибо за все. Привет ребятам и сестрам. Нет, конечно, таких концертов дома устраивать не буду. Но, если пригласите, обязательно приеду. Антон положил трубку и с грустью подумал о том, что там, в больнице он был нужен. Опять смена настроения. Там, каждый вечер ждали его песен. Здесь, дома, он - в тяжесть. За ним надо ухаживать, выполнять капризы. Подавать во время лекарство, еду, чай.

Минут через сорок пригласили к столу. Димку взяла на руки Вера Ивановна. К этому моменту подъехал Скрипка. Не обманул и совсем новый товарищ - десятиклассник Сергей. Тот самый, который лежал рядом в палате и сочинял стихи. Его выписали немного раньше. Но Антон уже тогда приглашал Сережу в гости. Тем более, что жили они на одной линии метро. Антон - на "Войковской", Сергей - на "Динамо". Когда все расселись, Антон представил Сергея. Он сидел по правую руку от него. А Вера Ивановна познакомила всех с Лизой. Оказывается ей Лизе, всего восемнадцать. Она в этом году закончила школу и пробовала поступать на лечебный факультет во второй медицинский. Не добрала одного балла. На платное отделение родители не смогли отправить ребенка. В семье было еще двое детей. Лиде пришлось искать работу. Совсем случайно ее маме рассказали про Антона, про его несчастье. Мама сразу позвонила Вере Ивановне. Встретились, поговорили и решили попробовать.

Лизина мама отрекомендовала дочь, как очень ответственную и исполнительную девочку. Ну, а самое главное, она, Лиза воспитана в любви и в вере в Бога. Так сердобольная мама воспитывает всех своих детей. Сначала это немного насторожило Веру Ивановну. Посоветовалась с отцом, с родными. Мнение у всех одно - приглашать и как можно быстрей, пока не перехватили. Успели. - Теперь Лизочка с нами, - улыбнулась Вера Ивановна. - Пять дней она будет жить здесь, в этой квартире. На выходные мы ее будем отпускать к родителям.

- Антон, ты согласен? Вера Ивановна вопросительно посмотрела на сына. А он пожал плечами и неопределенно пробурчал: "Поживем - увидим".

- Странно, думал про себя Антон, зачем мне эта девчонка. Наверняка ничего не знает, не умеет. Все придется объяснять, учить. Зачем? Что бы через год она поступила в свой мединститут и ушла навсегда, как Светка. Не лучше ли было пригласить старушку. Ее учить ничему не надо. Да и не сбежит она никуда. Отвлек от мыслей Сергей.

- Антон, ты что будешь, заливное, рыбу, салат?

- А все, Серега, давай понемногу положи, я разберусь.

Первым взял слово Скрипка. Говорил о том, что трудности и несчастья закаляют человека. Делают его сильным. Слабые не выдерживают - ломаются. Антон не из таких. Выпили за сильных. Потом Сергей рассказал, как в больнице Антон покорил всех своим пением. А девчонки из других палат ему присылали записки и признавались в любви. Доктора не хотели выписывать Антона, привыкли, что каждый вечер он поет.

После этого говорила Вера Ивановна. Оказывается, они с отцом и с Димкой ездили в какую-то очень крутую детскую поликлинику. Визит туда устроил Скрипка. Так вот, малыша проверили по всем параметрам. Развивается он, набирает вес и рост нормально. Никаких, подчеркнула Вера Ивановна, отклонений и нарушений нет. Все дружно выпили за здоровье младшего Бородина.

После того, как все выпили и поели, Скрипка попросил Антона спеть. Кто-то подал гитару, и он долго настраивал инструмент, решая, что бы такое спеть. Ничего не приходило на ум.

- Эх, ладно, начну с Есенина. Кажется, это у меня лучше всего получается. Антон запел. И уже на первом куплете показалось, что все вокруг стихло. Ни машин, ни трамваев, ни разговоров.

Больше всех, кажется, была потрясена Вера Ивановна. Она чуть не выпустила из рук Димку. Так захватил ее голос сына и слова Есенина. Конечно, она и раньше слушала, как он поет. Но сегодня, сегодня было что-то нереальное. Такого мягкого грудного тенора Вера Ивановна не слышала у сына никогда. Интонации голоса были так красноречивы, что казалось она видела в эти минут белокурого и бесшабашного, немного грустного Есенина. Женщина закрыла глаза и растворилась в песне. Когда романс закончился, она была не в силах хлопать. Казалось всю энергию свою она растворила в переживаниях. А он пел еще и еще.

Этот волшебный гипноз закончился минут через тридцать. Антон отложил гитару, опустил руки. Все молчали.

- Здесь кто-нибудь еще остался? Антон широко улыбался. Если есть, налейте что-нибудь выпить, а то в горле пересохло. Ох, что здесь началось! Все как бы проснулись, начали кричать и хлопать. А Вера Ивановна подскочила к сыну и стала его целовать. Появились слезы. Это были слезы радости.

- Сыночек, Антошенька, ты же талантище! Ну почему мы раньше не разглядели это у тебя. Не ездил бы ты на этих развалюхах. Женщина нежно гладила светлые волосы сына и целовала, целовала, целовала...

Потом были длинные разговоры и перерыв. Димку укачивать ушли женщины. Дмитрий Федорович уносил использованную посуду на кухню. Сережа распрощался и уехал домой. Завтра ему в школу. В комнате остались Антон и Скрипка.

- А ты знаешь, Антон, не все так плохо складывается у тебя, как может казаться со стороны. Антон откинулся на спинку дивана.

- Это Вы о чем, Василий Иванович! Антон говорил вверх, как бы давая понять, что тема эта его не очень интересует.

- А о том, друг мой, что растет крепыш, Бородин номер три. О том, что, похоже, у тебя Антон, открылся талант. Я знаю такие случаи. Когда человек лишается чего-то, у него, вдруг открывается неожиданно какой-то дар.

- Да, ладно, Василий Иванович! Ну, Вы-то взрослый и умный человек. Вам то зачем мне морочить голову? Мама, да! Я ее понимаю. Она хочет меня поддержать. Я ей подыгрываю. Ну а Вам то зачем это нужно? Какой я талант! Так, как все. Бренчу и давлю из себя звуки. Вот и весь мой талант. Таких как я, Василий Иванович, сейчас развелось больше, чем бездомных собак. И все норовят на эстраду, к микрофону, в телевизор. Брр-р! И меня туда хотите? - Не пойду!

- Дурак ты Бородин. Я тебе от чистого сердца, а ты чушь несешь.

- Ну, простите, Василь Иванович, погорячился. Антон подвинулся и обхватил тренера за плечи. Вы мне, как отец родной, вот и позволяю себе на Вас негатив выплескивать. Вы уж терпите, Василий Иванович.

- Милый, да если бы мы все здесь тебя не любили, давно бы стоял на учете у блатных и копейку по вагонам выпрашивал. Антон вздрогнул. - А что, такое бывает?

- Эх, парень, в какое время живем! Чудеса вокруг нас! Да у них целая армия бедных, безруких и кривых. Все, у кого горе и несчастье, эта шпана к себе тянет. Заставляет их эксплуатировать собственные уродства. Жуть, средневековье! Россия! Не Россия, а помойка!

- Ладно, Василь Иванович, оставим эту тему.

Вы мне лучше шепните, что это за Лиза такая. Я ведь ее не вижу. А хотелось бы рассмотреть.

- Ну, вот, теперь узнаю Бородина второго. Гонщика экстра-класса! Чемпиона! Слушай сюда, Антон. Даже у меня, когда я видел эту вашу Лизу, глаз загорелся.

- Ну, да? Не сдержался Антон.

- Слово даю. Ну, представь, этакий сбытый из сдобного теста аккуратный пирожок. А сверху крем .... Хочется проглотить, ох как хочется.

- Ну, а серьезно, Василий Иванович!

- А серьезно - рост выше среднего, грудь - третий номер. Талия - узкая. Ноги стройные. Попка высокая, но не крутая, благородная, пологая. Личико - картинка. Лоб большой. Волосы светлые, длинные, распущенные. Брови - метр. Нос прямой. Губы пухленькие - чувственные. Подбородок средних размеров. Одевается не дорого, но со вкусом. Ведет себя скромно, но с достоинством.

Эх, Бородин, мне бы твои годы!

- Василь Иванович, но я ведь точно знаю, что Вы и в свои годы из своих цепких рук мало кого упускаете.

- Ты знаешь, что, сынок, давай-ка лишнего не говори. А то, твоя мама услышит и подумает невесть что! А я тренер. Понял? Тре-е-е-нер! Мне шалить нельзя!

- Василь Иванович, но Вы же тренируете только ребят. А шалите с девушками. Кто Вас осудит?

- Осудят, еще как осудят! Вот возьмет какая-нибудь шибко умная, напишет в спорткомитет и, прощай сборная! И куда я после тридцати лет работы в команде? Ну, куда? Я ведь ничего другого не умею, Антон, подумай.

Беседу прервала Вера Ивановна. Димку укачали и с ним осталась Лиза. За стол уселись вчетвером. Олег, Вера Ивановна, Дмитрий Федорович, Скрипка.

Вера Ивановна улыбаясь разливала чай и накладывала куски торта. Когда дошла очередь до Олега, он задержал ее руку. Никто при этом не удивился, что Олег, не видя, перехватил руку матери. Зато то, что он при этом сказал, привело всех в трепет.

- Мне не надо, мама.

- Почему, удивилась Вера Ивановна.

- Я подожду Лизу. Думаю, она тоже захочет чая. Немая сцена продолжалась несколько секунд. После этого Вера Ивановна тихонечко прошла в комнату внука и за руку привела девушку.

- Олег, Лиза за столом.

- Ну, тогда и мне наливайте, рассмеялся Антон и приготовился пить чай.


## Глава 5


Лизу положили спать в димкиной комнате. Антон и Вера Ивановна расположились в большой. Пока мыли посуду, убирались, провожали гостей, время - час ночи. Так поздно девушка редко ложилась спать. Мама приучила с детства, что в десять вечера, все в доме уже спят. И никто никогда не нарушал этого правила.

Лиза лежала на спине, положив руки под голову. На ней была тонкая ночная рубашка. Показалось прохладно. Пришлось укрыться легким одеяльцем. Димуля тихо посапывал, редкие машины шуршали колесами. Слабый свет от уличных фонарей слегка освещал комнату. Спать совсем не хотелось. Но почему? Нарушен режим? А может быть переволновалась? Наверное! Мама, когда первый раз заговорила об этой работе, сказала, что надо помочь мужчине, который попал в жуткую аварию. Кроме того, что у него переломаны кости, он еще и ослеп. Лиза поначалу наотрез отказалась. Ей показалось страшно ухаживать за человеком, который, возможно, и на человека-то уже не похож.

Мама настаивала. Во-первых, это по профилю института. А там, не то, что с переломами, с покойниками придется иметь дело. Второе - это то, что она будет целый день при деле. А после такой работы на дискотеку уже не побежишь. И третий веский аргумент был такой: Лизочка, мы все братья и сестры. Ты ходишь в Храм, молишься Богу. А Господь учит нас помогать друг другу. С каждым из нас может случиться беда. Если мы не поможем друг другу, кто поможет? Господь? Правильно! Но, мы ведь все его дети и, значит, от его имени должны помогать друг другу! Сработало! Лиза согласилась. Тем более, что за зиму надо было накопить немного денег. Теперь идти на экзамен в школьном переднике - не получится. Нужно что-то другое.

Итак, что мы имеем? А то, что Антон вполне нормальный парень. Да еще чемпион по гонкам. Да еще поет, как настоящий профессионал. А еще у него славный малыш. И она за два дня, что находится у них, просто влюбилась в него. И с удовольствием меняет памперсы и подмывает пухленькую попку. А Димка уже тянет и тянет свои маленькие ручки и беспокоится, когда новой тети нет рядом.

Вера Ивановна, когда рассказывала об условиях работы, обмолвилась, что у Антона с бывшей женой произошла какая-то неприятная история. И что же это должна быть за история, когда мама бросает своего ребенка? Лиза занервничала, повернулась на бок, посмотрела на Димку. Он спал так же сладко и забавно. Лиза вспомнила, что не молилась на ночь. Прочитала краткую молитву не вставая и, почти сразу уснула. Ни сны, ни Димка ее в эту ночь не беспокоили.

Антон в эту ночь не спал вообще. Поэтому поводу он не волновался. Отоспится днем. Да и вообще, какая теперь разница - день или ночь? Темно всегда! Опять эта неприятная мысль ужалила, укусила и сразу куда-то спряталась. Нет, милая, теперь я уже у тебя на поводу не пойду, не поймаешь! Антон почти физически ощущал это противное второе "я". Ну, как бы внутри него сидел такой же, как он, только со знаком минус. И для него, второго, все, что происходило вокруг - было плохо, подозрительно, опасно. - Нет, дружок, теперь ты будешь слушать, мои команды. И никакой хандры. Ни-ка-кой! У меня все в порядке! Да еще Василий Иванович, в самом конце дня сказать, что Антону назначили приличную пенсию. Теперь не надо сидеть на иждивении родителей. Теперь он сам вполне мог им помогать.

И еще эта девочка Лиза. Ладно уж, пусть работает. Правда родители могли бы, ну, для порядка что ли обсудить с ним ее кандидатуру. Нет! Мама не из тех, кто советуется. Понравилась? Все! Так тому и быть! Ничто ее уже не заставит свернуть с намеченного! Конечно, Лиза не Светка. С ней, наверное, не поговорить, не попить чая. Команду она не знает, да и о гонках, наверняка, не слышала. Но, ничего. Хоть годик - но поможет. Потом найдем другую Лизу или Ларису, или Марину, а лучше бабушку Алену. Чтобы Димка привык бы к ней одной. А так - не очень здорово получается. Менять мам каждый год - наверное накладно, для детской психики. - Эх, Светка, Светка! - Ну, дался тебе этот Крутов! А ведь клялась, любовь до гроба! Только ты, Антоша - единственный! А как трудно стало - сразу в кусты, к Крутову на грудь. Антон почувствовал, как слеза пробежала по щеке. - Эх, парень, что-то уж больно ты хлипкий стал. Слезы так и льются. - Нервы, брат, нервы надо подрегулировать. - Ну, с этим мы справимся. - А вообще, старина, сам себя накручивал Антон, наверное надо больше думать о Димке, о родителях. Тогда собственные проблемы отойдут на задний план. Да и какие это проблемы? Не вижу! Чего не вижу? Того что творится в России? Так это ж здорово! Вот как бы еще и не слышать всех глупостей. Кто кого "мочит", какие группировки делят власть в Кремле. Кто пришел на этот раз к власти в Чечне. Олег сладко потянулся, положил руки под голову и почти сразу заснул.


## Глава 6


Утром у всех обитателей квартиры началась новая жизнь. Первый проснулась Лиза. Она очень быстро привела себя в порядок, напоила Веру Ивановну чаем и отправила на работу. Не успела протереть пыль, заверещал Димка. А это значит: поднимать, подмывать, кормить, укачивать и в коляску - к открытому окну.

Олег проснулся позже всех. Принял душ, привел себя в порядок. Лиза накормила его завтраком и попросила посидеть около спящего Димки. Сама убежала в магазин за продуктами. Вернулась с полными сумками. Димка к этому времени успел опустошить животик. Пришлось сразу подмывать и переодевать малыша. Антон все время - на подхвате. Лиза просила его быть рядом - помогать. И он с радостью это делал. Потом она готовила обед и кормила Димку. Когда он заснул, обедали вместе с Антоном. После обеда пришлось домыть полы, протереть пыль и загрузить в стиральную машину белье. И только после этого они смогли спокойно попить чаю.

Оказалось, что Лиза принесла из магазина вкусные пирожные, те самые, которые любит Антон - "картошку".

- Антон Геннадьевич, вам покрепче? Лиза держала в руках заварной чайник и ждала команды. Олег молчал. Заговорил он совсем о другом, как бы не услышав вопроса девушки.

- Знаете что Лиза, я вот о чем подумал. У нас с вами не такая большая разница в возрасте, чтобы обращаться друг к другу на вы. Я предлагаю по имени и на "ты". - Ну? Он повернул лицо к девушке. Его глаза в этот момент были открыты и Лизе показалось, что он видит ее.

- Я согласна, тихо проговорила девушка. - Только ответь мне, ты любишь крепкий чай? А то тяжело держать чайник. И эти слова она проговорила так спокойно и уверено, что Олег не смог сдержать улыбки.

- Только крепкий! И обязательно с лимоном.

- Ну вот мы и разговорились. Лиза тоже улыбалась и опустила в чашку Олега дольку лимона.

Сначала пили чай молча. Только Олег нахваливал пирожные и говорил, что это лакомство обожает с самого детства.

- А я больше всего люблю мороженое. Помните, было такое "крем-брюле"?

- Лиза, мы же договорились, недовольно бурчал Олег.

- Ой, извини, забылась. Да, так помнишь?

- Нет, не помню. Зато я помню газировку в автоматах. Ох, и любили мы с ребятами после тренировки, стакана по три, по пятачку, с вишневым сиропом пропустить. Красота!

- Кстати, Лиза, а где вы научились так хорошо готовить? Девушка звонка рассмеялась. - Я что-то не то сказал, обидчиво заметил Олег.

- Ну мы же договорились на "ты". И потом, какая связь между газированной водой и тем, как я готовлю?

- Просто я вспомнил про вкусную воду и подумал о твоем смачном обеде, улыбнулся Олег. Вот и все.

- Антон, а почему вы расстались с женой?

Антон вздрогнул. Он не ожидал этого вопроса.

Вернее, он знал, что об этом разговор зайдет, но надеялся, что не так быстро.

- Она ушла к моему лучшему другу.

Вот и все. Олег проговорил это медленно и твердо.

Он как бы дал понять, что возвращаться к этой теме не собирается.

- Ой, Олег, извини. Я кажется сказала что-то не то. Это ведь меня не должно касаться. Я же на работе, а влезаю не в свои дела.

- Ничего страшного, уже спокойно проговорил Олег. Когда-то этот вопрос все равно бы всплыл. Так что теперь ты знаешь про меня почти все, а я про тебя ничего.

- Антон, тихо заговорила девушка. Ты такой знаменитый, умный, талантливый. Ты так много в жизни видел и перенес. Ну, что я, заурядная девчонка могу тебе рассказать про себя? Конечно, маленькие радости были в жизни. Например, закончила школу с одной четверкой по химии. А музыкальную - с отличием. Поэтому немного понимаю в музыке и потрясена твоим пением. А еще у меня была крутая любовь в седьмом классе. Мальчика звали Денис. Он учился в десятом. Я встречала его после уроков и провожала до дома. Только теперь понимаю, что так нельзя было делать. Ребята не любят, когда за ними девчонки бегают. А еще мы с ним ходили в кино и там целовались. Один раз он не пришел на свидание. Я ревела всю ночь и хотела наложить на себя руки. Но он позвонил утром, извинился и мы продолжали опять встречаться. В следующий раз мы договорились ехать за город, купаться в озере. Он опять не пришел. Тогда я уже не плакала. Поняла, что я для него безразлична. С полгода он мне звонил по телефону, встречал у школы. Но, как говорится, поезд ушел. Я ничего не могла с собой поделать. Он стал мне безразличен. Девушка замолчала. Молчал и Олег.

- У вас было что-то серьезное? Олег произнес это очень тихо. Похоже он волновался.

- Да, мы целовались. Так же тихо ответила Лиза.

- А еще, у тебя были мальчики?

- Нет Олег. После Дениса, для меня все мальчики, стали на одно лицо. И я их стала просто презирать. Ну, может быть это слишком громко сказано. Но, очень близко к тому, что было.

- А сейчас, игриво спросил Антон.

- А что сейчас? Похоже Лиза не поняла вопроса.

- А сейчас, как ты относишься к мальчикам?

- Так же, спокойно ответила девушка. Ничего ведь в моей жизни не изменилось.

Наверное они говорили бы дольше, но заверещал Димка. Лиза вскочила и бросилась к малышу. А Антон еще долго сидел, пил чай, ел пирожные и думал над тем, что так искренне рассказала ему Лиза. Что это значит, не мог он понять. Меня она не считает за мужчину? Иначе, чего бы она так откровенничала. Все девчонки стараются скрыть свои прошлые связи. Или, по крайней мере, не обсуждают так откровенно. Ну, конечно! Я - не в счет! Какой я парень? Слепой, изломанный, с ребенком! Нынешним девушкам нужно совсем другое. Им подавай крутого, навороченного банкира. Да что бы дом был на Рублевке. А счет - в офшорной зоне. А вилла - на юге Франции. Вот это для них! А такие как я - одни проблемы и убытки. Олег неспешно допил чай, тяжело поднялся, нащупал стенку и поплелся в комнату, на свой диван. Депрессия опять вот-вот готова была схватить за руку. Вон она противная, притаилась за углом. - Осторожно, Олег, не ходи туда, там опасно! Он расставил руки и тяжело повалился на кровать. Хотелось разрыдаться в подушку. Нельзя! Теперь нельзя. И, вдруг, он почувствовал, как по спине ползет Димка. А голову гладит чья-то нежная и ласковая рука. И сразу депрессия, эта пакостная и наглая девица скрылась за углом. А Лизин голос негромко наговаривал приятные вещи.

- Олег, ну, ведь все в порядке. Правда? Вот Димка с тобой. Он сыт и здоров. Родители у тебя славные. И с ними все в порядке. А если хочешь, я возьму тебя в воскресенье в храм на службу. Пойдешь со мной?

- Да, да, да! Олег не мог повернуться, потому что Димка был все еще на спине. Он почти прокричал эти да, да, да - в подушку. Получилось не очень громко. Но Лиза услышала и все поняла.


## Глава 7


В храм собрались только в середине октября уже и листьев на деревьях не осталось. А нудный мелкий дождь моросил вторые сутки не переставая. Решили идти на Сокол. Там храм "Всех святых" совсем рядом с метро. Вера Ивановна осталась на ночь с субботы. Правда она не разделяла восторгов Лизы по поводу того, что Антон согласился посетить церковь. Может быть потому, что сама, как верующий человек, несколько раз пыталась привести его в церковь. У нее не получилось. Но спорить и возражать не стала. По улице шли, как обычная молодая пара. Антон держал Лизу под руку и уверенно шагал рядом. Если возникало препятствие - бордюр, или ступеньки - Лиза предупреждала. Пожалуй, это был первый выход Антона "в люди" после трагедии. Выход с определенной целью.

Служба начиналась в десять часов. Они опаздывали минут на пятнадцать. Хор уже пел и Антон услышал его еще от ворот храма. Чем ближе подходили, тем раскатистей и внушительней звучали стройные голоса. Правда, Антон сразу понял, что хор поет через усилители. Конечно, эффект немного терялся, но все равно было волнительно и немного страшно. По ступенькам поднялись в небольшой притвор. Здесь Лиза его оставила на несколько минут. Сама пошла подавать поминальные записки. Это здесь же рядом. Только там всегда небольшая очередь.

Антон прислонился к холодной стене и слушал пение. Конечно, понять ничего не мог. Но удивительное дело, чувствовал, как грудь то опускается, то поднимается в такт пению. Такого с ним никогда не было. А еще он ощутил странный сладковатый запах. Это были не духи и не туалетная вода. Запах шел из храма. Это было тоже необычно и таинственно. Какая-то старушка, взяла за руку. - Молодой человек, вам плохо? - Нет, нет, встрепенулся Олег, все в порядке, спасибо. Такого обращения и внимания он тоже не мог вспомнить. Да, похоже, что все здесь необычно.

А вот и Лиза. Она взяла его за руку и тихонько потянула за собой.

- Пойдем Антон, туда, поближе к алтарю.

- А что такое алтарь, шепотом спросил он. Лиза остановилась, встала на цыпочки и зашептала Антону прямо в ухо.

- Антон, когда идет служба, разговаривать не разрешается. А алтарь - это небольшая комната, куда входят только священнослужители. Там они по особому молятся и совершают другие таинства. А литургия - это то, что мы с тобой сейчас слушаем. Это праздничное богослужение с благодарственными молитвами Господу, Пресвятой Богородице и святым. Все остальные вопросы потом. Лиза проговорила все это на одном дыхании, легко, понятно и доступно. Олег улыбнулся, сжал ее руку и тихонько пошел следом.

Они встали справа от алтаря. Иногда пение прорывалось возгласами священника, или дьяконов. Не пели, когда дьякон читал Евангелие и Деяние святых Апостолов.

Чувство праздника, торжества не проходило. Вот она, где жизнь теплится, где чувства и мысли только о светлом, возвышенном! А мы - стремимся в рестораны, на дискотеки, на концерты. А там нам навязывают свою философию - распада личности. Странно, почему народ идет туда, а не сюда, где человека поднимают до уровня человека. А идут туда, где его опускают на уровень червяка и лягушки.

Потом было причастие. И пока батюшка давал исповедникам из маленькой специальной ложки тело и кровь Христа, Лиза объясняла, что это значит. После службы священник прочитал проповедь о силе креста и о крестном знамении. Привел очень яркие примеры, когда люди в очень трудных, безвыходных ситуациях крестились и - беда отступала. Конечно, при этом они еще просили помощи у Господа.

После проповеди все подходили к священнику и целовали крест. Крест - большой, блестящий, который батюшка держал в руках. Лиза объяснила Антону, как надо себя вести. Они пристроились в конце очереди. Неожиданно Лиза дернула Антона за руку.

- Послушай, а ты не хочешь попробовать петь в церковном хоре? Олег улыбнулся.

- Да кто же меня сюда возьмет? Это же целая наука, а не просто пение.

К священнику подошли последними. Это был довольно молодой, лощеный и ухоженный батюшка. Правда ростом не вышел. Но, не в этом сила. Лиза поцеловала крест и наклонила голову Антона. Он приложился. Батюшка поднял крест, осенил еще раз всех и собрался уходить. Но Лиза была начеку.

- Батюшка, батюшка, заверещала она. - Один маленький вопрос.

- Слушаю. Священник опять повернулся.

- Батюшка - вот с этим молодым человеком случилась беда. Он потерял зрение. Зато он очень хорошо поет. А в свое время закончил музыкальную школу.

- А вы кем ему приходитесь? Настоятель строго посмотрел на девушку. Я сестра его.

- Тогда вот что. Прослушать мы его можем. Но это ничего не даст. Он не видит нот и не сможет в нашем храме петь. Антон стоял рядом и, конечно, весь разговор слышал. После последних слов батюшки, что-то оборвалось внутри. - Что такое, сам себя спрашивал Олег? - Я пять минут назад узнал, что в хоре можно петь и так уверовал в это? Глупец!

- Если бы все так было просто в жизни...

- Но я знаю, что в центре Москвы есть монастырь, где поют ребята, которые не видят. Кажется, им делают специальные ноты и они их читают руками. Батюшка задумался. Лиза и Олег замерли.

- Знаете что, давайте договоримся так, к следующему воскресенью я все узнаю. А после службы вы вот так же подходите, я все расскажу.

- Спаси Господи, батюшка, благословите. Лиза сложила ладошки и священник их перекрестил со словами: "Господь благословит". Тоже самое сделал и Антон. Лиза, конечно, заранее, все объяснила. Только после того, как священник перекрестил ладони, он взял за плечи Антона, молча прижался своей бородой к его щеке.

- Молись, сын мой. Господь все устроит. Эти слова он сказал совсем тихо.

- Спасибо вам, батюшка. Олег хотел еще что-то спросить. Но священник резко развернулся, подхватил правой рукой длинный черный подрясник, быстро ушел в алтарь.

Олег взял Лизу под-руку и она тихо повела его к выходу. Задержались у большой красивой иконы Преподобного Николая Чудотворца. Сначала Лиза приложилась сама, потом попросила Антона поцеловать чудный образ. Остановились у иконы Казанской Божией Матери. Лиза прочитала тихо небольшую молитву, приложились, пошли дальше. Вот распятие - большой деревянный крест. Приложились. Дальше.

- А это Антон - канон. Чувствуешь, как здесь тепло?

- Да, да, что это?

- Это место куда ставят свечки об упокоении душ умерших. Здесь же служат специальные службы. Называются они - панихиды. Девушка посмотрела на Антона. Кажется, он внимательно слушал. Она продолжала.

- А еще, в году есть несколько суббот, в которые служат праздничные, великие панихиды. Они называются "родительские субботы". Тогда принято обязательно приносить что-нибудь из съестного и оставлять на специальных столах. Служащие храма это раздают батюшкам, съедают сами на своих трапезах.

- Лиза, а как же поминают умерших. Ведь их так много.

- В этот день, все, кто приходит на службу - подают записки. А священники по очереди их читают, все.

- И в этих записках фамилия, имя, отчество?

- Нет, нет, Антон. Только имя. Антон повернул удивленное лицо к девушке.

- Как только имя? А как же узнать, что это именно тот, а не другой?

- Антон, ты ведь первый раз в храме, правда?

- Правда.

- А уже хочешь все знать. А я ведь не священник и могу что-нибудь напутать. А насчет имен, так я знают точно. Там, на небе, ошибок не бывает. Ошибки только здесь, на земле.

Они вышли из храма. Также моросил противный мелкий дождь. Лиза раскрыла зонт и взяла Антона под руку.

- Ну, что, поехали домой?

- Уже? Как-то испугано спросил Антон.

- А какие есть предложения, игриво спросила девушка.

- Ну, может быть мы могли бы где-то поесть, выпить кофе. Антон говорил не спеша и тихо. Он как бы заранее был уверен, что Лиза откажется. Ну, куда ему, слепому с молодой девушкой?

- А что, я не против, весело проговорила Лиза. Только вот что скажет Вера Ивановна? Она же готовит обед.

- Ну, с мамой я договорюсь. Набери-ка мне домашний номер.

- Алло, мамочка, ты знаешь, мы решили попить кофе с Лизой. Так что к обеду не жди. Как там маленький? - Да что ты! Ну, целуй его. Странный вопрос. Думаю, к утру будем. Шучу, целую, пока.

- Девушка очень четко ощутила, как поднялось настроение у Антона. Вот такой он ей очень нравится. Уверенный, открытый, веселый. А когда замыкается в себе - становится совсем другим человеком.

- Знаешь, что я предлагаю, весело проговорила Лиза, поехали одну остановку на метро. До "Аэропорта". Там открылся новый торговый центр и там же есть симпатичный ресторанчик "Му-Му". Так мы сможем и поесть, и попить кофе.

- Принято! Антон почему-то рассмеялся и потащил девушку за собой.

- Постой, постой, Антон. Нам в другую сторону!

- Ну, тогда уж ты меня веди. Должен ведь кто-то кого-то вести. В жизни ведь, кажется, так бывает. Он опять звонко рассмеялся и покорно засеменил за Лизой.


## Глава 8


Домой пришли около восьми. Веселые, довольные, сытые. Антон сразу бросился целовать Димку. Лизу - Вера Ивановна повела на кухню. Пришлось все рассказать: где были, что ели, что пили? И уже, в самом конце, Вера Ивановна задала главный вопрос.

- Ну как он, Лизочка, комплексует, зажат?

- Немного есть, весело проговорила девушка. Но, думаю, это быстро пройдет. Только его надо чаще выводить на люди. А главное - должно быть дело. И если, Вера Ивановна, нам удастся отыскать тот хор, где поют слепые мальчики, проблем у Антона не останется. Нет, не правильно сказала. Проблемы изменяться, а комплексы уйдут.

- Ой, Лизочка, спасибо тебе огромное. Вера Ивановна засуетилась, стала готовить чай.

- Лизочка, а то, что ты в свой выходной с Олегом гуляла, не думай. Мы люди порядочные и когда будет зарплата - заплатим в двойном размере.

- Вера Ивановна, сейчас вы меня очень больно обидели. С Антоном мне интересно. Он много знает, много успел в жизни увидеть. Я как губка все это впитываю. С другой стороны, он очень внимательный слушатель. И если я что-то объясняю - никогда не прервет, не задаст бестактный вопрос.

- Ну, а как парень, он тебе нравится? Не смогла удержаться Вера Ивановна.

- Не знаю, растеряно проговорила девушка. Я не думала об этом. Да и потом вы же сказали, что он женат. А я верю в Бога и точно знаю, что на несчастье других свою жизнь не построишь. Лиза внутренне усмехнулась. Она решила переиграть женщину. Хотя, этот вопрос уже выяснила с Антоном.

- Вот и умница, ну, давай чай пить. Лицо Веры Ивановны светилось добротой и довольствием. Все может быть еще и образуется. Думала она про себя. Светка вернется, Антон начнет новую жизнь. А там, как Бог даст.

- Вера Ивановна, я чай только потом. А сейчас посижу с Димкой. Вы ведь наверное соскучились без сына, беспокоились.

В половине десятого Вера Ивановна уехала. К этому времени Лиза уже укачала Димку и собиралась простирнуть его одежду. Остановил Антон.

- Давай перекусим, попьем чая. Сегодня был такой хороший день. А Димкины шмотки постираешь завтра. Идет?

- Нет, Антон, не идет. За ночь рубашки должны высохнуть. А то нам будет играть не в чем.

- Хорошо. У тебя пятнадцать минут, очень строго проговорил Антон.

- Успею, улыбнулась девушка и убежала в ванную.

Ровно через пятнадцать минут она сидела за кухонным столом и разливала в чашки дымящийся чай.

- Антон, а мы с тобой сегодня целый день, то пьем, то едим. Так, пожалуй, можно фигуру испортить.

- А ты этого очень боишься? Антон посмотрел на девушку открытыми глазами и она почему-то подумала, что он ее сейчас видит.

- Боюсь, но не очень. Правда, говорят, что фигуристые девушки нравятся мальчикам. Теперь она очень внимательно посмотрела на него.

- Не верь, врут. Мальчикам нравятся уродливые фигуры. Чтобы талия - больше груди и одна нога короче. Вот это самый кайф.

- Ну, зачем ты так Антон, Я, что, обидела тебя чем-нибудь?

- И она еще спрашивает, повысил голос молодой папаша. - Мальчикам нравится! А почему ты не спросишь, что мне нравится? Я, что уже не мальчик, не мужчина? Я неполноценный, да?

- Антошенька, дорогой, извини. Она впервые назвала его так. Он вздрогнул, продолжал молчать.

- Ну, хочется мне тебя немного расшевелить. Ты ведь совершенно нормальный парень. И никто сегодня не догадался, что ты не видишь. Никто. Кроме батюшки. Но, ему я ведь сама сказала.

- Это правда, Лиза? Антон смущенно улыбался. Чувствовалось, что он с трудом сдерживает радость.

- А какой смысл Антон, мне тебе врать? Если бы было иначе. Я бы так и сказала. И мы бы вместе подумали, что делать. Но делать ничего не надо... Она еще хотела что-то сказать, но зазвонил телефон.

- Подойди, пожалуйста, наверное твои родители беспокоются. Антон подвинул ближе чашку и стал маленькими глотками пить горячий чай. Девушка сразу вернулась.

- Антон Дмитриевич, вас. Приятный женский голос.

Антон быстро вскочил из-за стола и ловко, придерживаясь за стенку ушел в комнату. Телефон все еще стоял там. И ни у кого не доходили руки пригласить мастера и сделать розетку на кухне. Несколько раз Димка уже просыпался от звонков. И вот теперь Лиза решила завтра первым делом дозвониться до ремонта телефонов. Иначе, малыш так и будет просыпаться. А еще она подумала, что завтра надо постирать рубашки и джинсы Антона. Обязательно придется сходить в магазин. Кончились овощи и прочая мелочь. После обеда надо постараться протереть полы. Дважды гулять с Димкой в любую погоду - это святое. Ну, а если удасться вечером выкроить часик - обязательно пройтись по темам сочинений, которые писали в том году на вступительных экзаменах во втором меде.

Антон задерживался. Что делать. У взрослых мальчиков бывают серьезные проблемы. Лиза встала и собралась уже убирать посуду. Антон вошел совсем тихо и положил ей руки на плечи. Девушка вскрикнула. Но любопытство пересилило все остальное.

- Антон, а как ты узнал, где я стою?

- По запаху. От тебя почему-то пахнет детским молоком и юношеской свежестью. Антон рассмеялся.

- Ну, правда, Антон. Девушка надула губки, а то я обижусь.

- Не обижайся. Лучше садись, налей чая и поговорим еще немного. Расскажу тебе, кто звонил.

- И кто же, медленно проговорила Лиза.

- Моя бывшая, так сказать, жена, Света.

- Ничего не пойму. Твоя мама сказала, что ты женат. А Света на полгода куда-то уехала.

- Почти правильно, тяжело вздохнул Антон. Она числится все еще моей женой. А бабушка надеется, что Светка вернется и у Димки будет настоящая мама. Плохая, непутевая, но настоящая.

- Антон, я ведь ничего не знаю. И ты не обязан посвящать меня в ваши семейные секреты. Лиза заварила новый чай, нарезала лимон.

- Знаешь, что Лизочка, теперь и он, наконец назвал ее ласкательно, я сам разберусь, что обязан, а что не обязан. Сиди, пей чай и внемли чадо, старший глаголет!

- Ух ты, Антон, а это откуда?

- Откуда, откуда! Книжки надо было в детстве читать. А ты все фигуру растила.

- Антоша, совсем тихо проговорила девушка. А я умею обижаться по серьезному.

- А я умею извиняться по настоящему. Он соскочил со стула, встал на колени, сложил ладони на груди.

- Прости подлеца, мерзавца и трепача.

- Вставай, прощаю, рассмеялась Лиза. В другой раз будет трудней.

- Представляю, весело проговорил Антон и вернулся к прежней теме. - Моя бывшая жена никуда не уезжала. Она просто ушла с моим хорошим другом. Кстати, тебе я об этом уже говорил. Вот и весь фокус. Только что я с ней разговаривал. Спрашивала, когда может повидаться с Димкой.

- И что ты ей ответил?

- А ответил я, пусть приезжает в следующее воскресенье. Мы ведь с тобой опять уйдем? Антон повернул голову к девушке.

- Если ты этого захочешь.

- Хочу, хочу, захлопал в ладоши Антон.

- Тише, ты разбудишь Димку.

- Ну и что, пусть и он знает, что я хочу провести с тобой воскресенье, а не со Светкой. Олег широко улыбался и искал рукой чашки. Лиза помогла. Их руки встретились. Антон потянул девушку к себе. Похоже, Лиза забыла, что нужно сопротивляться. Он обхватил ее за голову и погрузился в очень легкие крупные губы. Кажется, чашка в тот момент упала с треском со стола и разлетелась по полу. Что им в тот момент до какой-то чашки.

- Лизочка, я люблю тебя. Антон говорил эти горячие слова в самое ухо девушке.

- И я тебя, милый. Лиза нежно провела своей ладонью по щеке Антона и стала неспеша гладить его нос, глаза, лоб, уши...

Опомнились они только под утро. Когда кончились силы, а спать уже не хотелось вовсе...


## Глава 9


После нового года Антона приняли в штат монастырского хора. Два месяца перед этим он учился читать ноты пальцами. На время учебы выделили небольшую комнатку-келью. И всю неделю он находился в монастыре. В пятницу вечером забирала мама и выходные он проводил дома. В воскресенье вечером мама отвозила его обратно. Конечно зарплата, которую ему определили - была мизерной. Но это были уже его, честно заработанные деньги.

После учебы, Антон попросил Игумена-настоятеля монастыря разрешить пожить еще какое-то время в келье. Здесь он все свободное время посвящал пению. Иногда изводил себя до того, что бросался на кровать и рыдал, рыдал. Казалось, горло превратилось в одну большую кость. И ничего уже нельзя с ним сделать. А голос должен быть мягким, эластичным. Он должен ласкать слух любого человека, даже не верующего. А у меня? Скрип деревянной телеги, которую забыли смазать! Антон немного успокаивался, переворачивался на спину, начинал думать.

Иногда к нему заходил новый друг Игорь Спелов. Он был немного старше. Окончил консерваторию. Потом страшная болезнь приковала на полгода к кровати. Выжил. Но, как и Антон, перестал видеть. Он очень помогал и всегда подчеркивал, что у Антона - великое будущее, только надо пахать до седьмого пота.

Вот и сегодня он тихо, постучал, вошел.

- Ты дома Антон?

- Дома, дома Игорь. Проходи, садись прямо на кровать, рядом. Игорь осторожно подошел, нащупал рукой кровать, уселся.

- А ты почему на трапезе не был, Антон?

- А, нет аппетита. И вообще ничего не хочется!

- Ну, ну, успокойся. Обычная смена настроений. У всех великих это присутствует. Расскажи, что случилось. Игорь нашел на одеяле холодную руку друга, крепко сжал. Ну, давай же. Мы ведь договорились, что секретов между нами не будет.

- Хорошо, тихо заговорил Антон. - Игорь, я по шесть часов распеваю горло, пью, как советует регент (руководитель хора) разные травы. Но ничего сделать не в силах.

- А что ты хочешь сделать, Антон?

- Я хочу петь так, чтобы меня слышали даже цветы и при моем пении распускались розы. Пойми, Игорь, я испытал уже прелесть большой славы. Это наркотик. И меня опять тянет на ту же иглу. Ну, что делать? Антон проговорил это очень горячо, на одном дыхании.

- Игорь заговорил очень тихо и спокойно. - Во-первых, Антон, ты уже верующий человек и знаешь, что слава и всякие почести - большой грех и очень серьезное искушение. Наверное, петь и радовать толпы людей тоже хорошее дело. Но, если это не беснование. А вот раскрывать души верующим, услаждать их молитву прекрасным пением и чудным голосом - это ведь совсем другое. Согласен?

- Согласен, быстро проговорил Антон.

- Но мы, кажется, с тобой о другом говорили. Ты сокрушаешься, что никак не можешь распеть горло. - Дорогой Антон, большинство великих певцов петь начинали с детства. Ты же, по настоящему посвятил себя этому только сейчас.

- Я раньше тоже пел, пытался вставить Антон.

- Это не называется пел, Антон. Орать блатные и уличные песни может каждый. А спеть арию Манрико из "Трубадура" Верди может только великий Паваротти.

- Да, да, Игорь, вдруг забеспокоился Антон. Паваротти мой кумир. Я очень хочу петь как он.

- Ну, это ты выбрось из головы, Антон. Паваротти поет с детства и поет каждый день. А твои голосовые связки уже не смогут так растягиваться, как этого добивался великий маэстро.

- И что делать, с отчаянием, почти прокричал Антон. Об напряжения он даже сел на кровати.

- А делать то, что ты делаешь, только в два раза больше. - Ты, знаешь, когда я учился в консерватории, я был значительно моложе тебя. Но педагог обязал меня петь по шесть-семь часов в день. Представляешь, что это такое? И я пел! А ты сейчас поешь по шесть часов и сокрушаешься, что не можешь поставить голос. Работа, мой друг, работа, сделает из нас певцов, которых будут слушать. Но и это еще не главное. Игорь задумался, немного помолчал. - Главное, дорогой Антон мы уже поем и будем петь в церковном хоре. На литургии, ближе всех к Богу, после священников - певчие. Подумай сам, на какую ступень ты поднялся и где бы будешь стоять, когда распоешь свой голос. А он у тебя уже и сейчас вполне приличный.

- Фу-у-у-у, тяжко вздохнул Антон. Столько времени и одно приятное слово, наконец! Спасибо друг! За это я тебе ничего не скажу про твое пение, мучайся.

- Ладно Антон, не шути. Ты что-то еще хотел спросить?

- Да Игорь, милый. Ты здесь уже давно, знаешь все ходы и выходы. Я хочу заказать ноты, ну и текст, конечно, арии Рудольфа из "Богемы" Пучини. Я знаю, что ее тоже пел Паваротти. Она мне очень нравится и хочу разучить ее.

- Вопрос не простой. А ты будешь петь ее на итальянском?

- Конечно, Игорь. Иначе весь смысл теряется.

- А благословение духовника получишь?

- Думаю, мне удастся убедить отца Кирилла, медленно и не очень решительно проговорил Антон.

- Если получишь благословение - попробуем через патриархию найти текст арии. Не получиться, придется напрячься твоим родным. Остальное дело техники. Только мастерам нужно будет заплатить приличную сумму.

- Я готов, решительно проговорил Антон.

- Вот и порядок. Тогда я пойду, брат Антон. Игорь поднялся. Антон тоже. Трижды поцеловались и не спеша разошлись. Антон нашел рукой настольные часы.

- Ого, уже половина четвертого. А в пять надо быть в храме - на службе. Именно тогда начинается вечерняя служба. Опаздывать не принято!


## Глава 10


В очереди, в комнату номер двенадцать они были третьими. Именно на сегодня, на хмурый январский день им назначил дату развода. Антон приехал с мамой. Светлана была одна. Обвела глазами очередь, разговорилась. Конечно, начала Вера Ивановна.

- Ну, как Светочка жизнь с новым мужем, нравится?

- Все бывает, Вера Ивановна. Вы ведь знаете. Счастливые браки, только в романах. - А как у вас?

- Да у нас, Светочка, тоже все по разному. То Димулька приболеет. То Антоша на выходные не может выбраться. - Но ничего, справляемся.

- А откуда Антон должен выбираться, насторожилась девушка.

- Да, как же, Вера Ивановна, сняла платок, поправила прическу. Он у нас теперь большой человек. Женщина выдержала паузу.

- Ну не томите, Вера Ивановна, не выдержала Света. Кто он теперь, чем занимается? Антон сидел рядом. В разговор не встревал. Про себя ухмылялся.

- А он теперь у нас певчий правого хора очень известного мужского монастыря. Женщина проговорила это очень выразительно и громко. Почти вся очередь повернула голову в ее сторону.

- Да-а-а, растянула Света. Что и говорить, величина, конечно, большая. А главное, насколько я знаю, там очень высокие заработки.

- А зря шутишь, Светлана. Туда ведь такие люди приходят, сказать боюсь. А кроме того, ведь там и кормят бесплатно...

- Ладно, мам, кончайте этот базар, тихо, но сердито проговорил Антон. - Давайте, пока есть время, решим главные вопросы. Антон сидел чуть наклонившись вперед, руки сложил на коленях. Впечатление такое, буд-то он был смущен и боялся поднять глаза.

- Так мы же, вроде, уже все обсудили, горячилась Вера Ивановна. Квартира остается тебе, Димка - в квартире. Ни к кому из них у него никаких претензий. Тем более, что по всем документам на покупку квартиры проходил ты, Антон. А деньги, как помнишь, мы с отцом по родственникам собирали.

- Да я не о том, раздражено процедил Антон.

- А о чем же, Антон, тихо и язвительно заговорила Света.

- Я прошу тебя отказаться от моей фамилии. За это обещаю никогда не обращаться к тебе с материальными вопросами.

- А как насчет стиральной машины, взвизгнула Светка.

- И машину забирай в любое время.

- Это как? Подала голос Вера Ивановна. А Димкины вещи стирать?

- Молчи мать, не встревай. Очень сухо осек Антон.

- Все, считай, договорились. Светка говорила вполне спокойно и уравновешено. А насчет Димки, то это мои заботы. Захочу - буду подарки делать. Никто не запретит.

- Никто, подтвердил Антон. В душе он в эту минуту ликовал. Главное, она не подняла вопрос о Димке. Значит, он остается с ним. И второе - отдает не принадлежащую ей фамилию. Собственно, это и была задача максимум. Все остальные вопросы они, действительно, решили раньше. Были споры, ссоры, истерики. Но, своего Бородин добился!


## Глава 11


В первых числах февраля вся семья, включая Димку отправилась на другой конец Москвы. Дом от станции метро "Беляево" находился в пяти минутах хотьбы. Улица называлась имени Миклухо-Маклая. Здесь, только чуть подальше размещался известный институт Дружбы народов.

На четвертом этаже в тридцать шестой квартире девятиэтажного панельного дома их ждали. Несмотря на утренний субботний час, стол в квартире был накрыт. Квартира прибрана. А хозяева - пятидесятитрехлетний Всеволод Петрович и пятидесятилетняя Елизавета Викторовна наводили последний марафет на своих костюмах.

Дети уселись на стульях по стенке в большой комнате. Они тоже были чистенько одеты и ждали гостей.

Ровно в назначенный срок, в одиннадцать нуль нуль, громкий звонок входной двери заставил всех вздрогнуть и подняться. Такое событие в этой семье случилось впервые. Да и гостей этих они никогда раньше и в глаза не видели.

Первым вошел Дмитрий Федорович с Димкой на руках. За ним - в норковой шубе и в пуховом платке - Вера Ивановна. Замыкал колонну Антон. Из комнаты не было видно, как он держится за шубу Веры Ивановны.

Гостям помогли раздеться, провели в большую комнату. Здесь им поочередно представили детей. Последняя в ряду сидела Лизочка. Да, да, именно, та самая Лиза, с которой мы с вами уже знакомы. Только выглядела она сегодня не как обычно, а в нарядном шелковом платье. На голове, вместо привычной прически - целая шапка ловко уложенных волос. Узнать ее сегодня было трудно. И именно это обмануло маленького Димку, но когда Лиза встала и заговорила, малыш бросился к ней со словами: "мама Лиза, мама Лиза!". Девушка подхватила ребенка на руки и закружилась по комнате. Взрослые почему-то отвернулись и начали искать по карманам платки. Дети с удивлением смотрели на сестру. А Антон стоял неприкаянно у двери, переминаясь с ноги на ногу.

Наконец накал спал, все перезнакомились и уселись за стол. Антона и Лизу посадили вместе, в торце. А первым слово взял Дмитрий Федорович.

А говорил он о том, что когда Лиза пришла в их дом, ни у кого даже мысли не возникло, что может так все обернутся. - Да и сама Лиза, вряд ли надеялась задержаться в нашем доме дольше следующих вступительных экзаменов в институт. Но, случилось то, что случилось. Лизу полюбил сначала Димка, а потом и Антон. Оба привязались к ней и теперь не знают как смогут жить без ее тепла, заботы и улыбки. - Поэтому просим дорогих родителей отпустить дочь в нашу семью. Обещаем - она будет полноправным нашим членом. А вас забывать мы ей не позволим.

Все это время Лиза держала Антона за руку. Похоже, она всерьез переживала. Антон изредка наклонялся к ее уху и что-то тихо говорил. Конечно, это было неприлично. Но он очень хотел успокоить ее и поддержать.

- Ну, а ты что скажешь, доченька? Всеволод Петрович крутил в руках вилку и не поднимал головы. Не думал, не гадал, не ждал и не надеялся, что эту светлую девочку "бриллиант семьи" придется так быстро выдавать замуж. Выдавать - это мягко сказано. Ведь выходить замуж она за абсолютно слепого человека. Да к тому же с ребенком на руках. А профессия - певец церковного хора. Нет, конечно, ничего против он не имеет. Больше того, он сам сызмальства водил девочку в храм, на причастие. Потом, на службы, на праздники. Так, потихоньку он воспитал в ней любовь к Богу. Это была его заслуга и этим он гордился. Все это так. Но, разве мог он предположить, как все обернется? Ведь кто-то должен семью кормить. Певец церковного хора не прокормит. - Хотя, что это я разошелся, размышлял про себя глава семейства. Ведь сам то я верующий!

- Ну, конечно, факт. Так значит Господь и поможет. Всеволод Петрович наконец поднял глаза на дочь. - Ну, что молчишь, дочь. Так и будем стоять?

- Папа, я очень люблю и Антона и Димку. Без них я не смогу жить. Лиза хотела еще что-то сказать, но закрыла лицо руками. Плечи начали дергаться. Она выскочила из-за стола и убежала на кухню.

- Ты вот, что отец, не донимай ребенка. Это подняла голос мать девушки. - Елизавета Петровна. - Сам воспитал в чести и порядочности. Она такая и есть. И делает все правильно. Я лично уверена, что у них жизнь сложится и будет все хорошо. Пусть живут себе. Мы, хоть сильно помочь не сможем, зато рабочая сила есть! Елизавета Петровна показала рукой на детей. Вот наши помощники. Они и с Димкой посидеть могут и так по хозяйству помочь. Лизочку они очень любят и уважают. Лиза уже вернулась с кухни и продолжала смущенно улыбаться. Она же у нас старшая. Елизавета Петровна очень нежно посмотрела на дочь и не смогла сдержаться, заплакала.

- Ну, а теперь приступим к трапезе. Всеволод Петрович подхватил большое блюдо с заливной рыбой. Сначала положил дорогим гостям, потом детям, последним себе с женой. Пили кагор и лимонад. Дима теперь все время сидел на руках у мамы Лизы. А мама Лиза успевала кормить его, Антона, да и самой кое-что перепадало. Тостов почти не говорили. На этом настоял Всеволод Петрович. - По сути, они тосты - язычество. И ничего кроме словоблудия в себе не несут. Дом - полон детей. Зачем их приучать к тостам и выпивкам? Вот на санках кататься - пожалуйста. На лыжах - нет проблем. А за стол - только перекусить! Не был исключением и этот праздник. Как только все поели, Всеволод Петрович первым выпроводил в свою комнату детей. Лиза увела Антона с Димкой в свою комнату. Женщины суетились по хозяйству. Мужчины вели чинные и праведные разговоры о семье, о быте, о политике.


## Глава 12


Расписались в апреле, аккурат после Пасхи на "Красную Горку". Тогда же и венчались. Настоятель по такому случаю благословил стол в трапезной накрыть. Были родители и почти все духовенство монастыря. Обряд венчания очень торжественный и красивый. Антон немного нервничал, что не увидел всех тонкостей. Но Лиза почти все, незаметно и тихонько, пересказывала ему. Сопровождал венчание родной правый хор. В тот день ребята выжали из себя все, что могли. Потом, за трапезой, после рюмки коньяка, игумен монастыря разоткровенничался. Сказал, что глаза сами закрывались и представлялось, что поют не люди - ангелы. Настолько проникновенно и здорово они пели.

В мае Антон с хором уехал в Грецию на фестиваль духовной музыки. Там они пробыли неделю. Вернулись довольные и немного загорелые. А еще привезли с собой диплом лауреатов. Антон по-прежнему пять дней в неделю жил в монастыре. Лиза этому не противилась и, даже, кажется была довольна. Она занималась только Димкой и, когда выдавалась минутка - готовилась к экзаменам.

Иногда случалось, что Лиза с Димулькой приезжали к Антону сами. Как правило, это была вторая половина дня пятницы. Конечно, заранее созванивались. Делалось это только по благословению игумена монастыря. А цель - одна. Вечером отстоять службу и исповедоваться. Утром - на ранней литургии все втроем причащались. И эти несколько часов между окончанием вечерней службы и началом утренней они втроем кое-как спали на жесткой металлической кровати в келье Антона.

После ранней службы заходили в трапезную, читали молитву и завтракали. Как правило, это была перловая каша на воде. Но, зато чай с хлебом и с сахаром! После этого отправлялись домой и отдыхали. Добирались на попутных машинах. Таксисты берут нынче круто, а с простыми договориться всегда легче. Деньги на переезды отдельный статьей выделял отец Антона. Впрочем, на все остальное выдавал он же. А расходов хватало! Димулька рос! Все приходилось покупать новое. К лету невестке подбросил на разные нужды - персонально! Много денег уходило на учебу Антона. То ноты, то текст песен - изготовить. А случалось, приходилось нанимать концентмейстера. Это тот человек, который смотрит в ноты и показывает, как надо петь. Случалось это несколько раз перед большими праздниками, когда несколько человек из хора не успевали выучить свои партии. Тогда они складывались и приглашали концентмейстера. Процесс ускорялся молниеносно. И вообще, Антону иногда приходили такие шальные мысли, что, если бы он когда-нибудь здорово разбогател, то все новые партии разучивал бы только с концентмейстером.

Сегодняшняя суббота ничем особенным не отличалась от других. Ребята причастились, перехватили кое-что в трапезной и приехали домой. Лиза быстро поставила кипятить чайник, умыла Димульку. Потом помогла Антону раздеться, достала чистый спортивный костюм. Телефонный звонок. Теперь телефон - на кухне. И это - большое благо. Лиза подняла трубку.

Женский голос сказал, что звонят из отделения связи. На имя Антона пришел большой желтый пакет. Пакет не простой, заказной. А пишут Антону, оказывается из-за границы. Лиза поблагодарила и пообещала сегодня забрать. Вообще-то Антону письма приходили частенько. Пишут бывшие товарищи по команде. Просто ребята, с кем участвовал в гонках. Пишут из Франции, Германии, Америки. Все сочувствуют, предлагают помощь. Эх, если бы научились в пробирках выращивать глаза, иногда думал Антон. - Но этого мало. Надо ведь еще и нервы соединять, спаивать. А еще, неплохо бы в одном из полушариев мозга покопаться, про себя шутил Антон и забывал про очередное письмо.

После обеда, когда все отдыхали и, даже, немного вздремнули, Лиза решила сходить за письмом. На буднях это сделать трудно. Вера Ивановна неважно себя чувствует последнее время и приезжает редко. Она вручила Димку Антону и убежала на улицу. Минут через двадцать была уже дома.

- Ребятки, это я, ваша мама Лиза пришла, из прихожей кричала девушка. - На этот раз тебе Антон пишут из Италии. А конверт - огромный. Таких раньше не было. Антон занимался с Димкой и особого интереса не проявил. Лиза аккуратно вскрыла письмо, достала внутренности и долго молча перебирала их.

- Антон, может это ошибка. Здесь много листов. Все отпечатано на компьютере. Стоят печати, подписи.

- Это заставило молодого папу насторожиться.

- Лизочка, а ты прочитай еще раз на конверте, кому письмо и обратный адрес.

- Попробую, озабочено сказала девушка и взяла в руки конверт. - Да нет, все точно - синьору Бородину А. А вот и обратный адрес: Неаполь. Больше ничего не понимаю. Хотя, кажется вот в кавычках название чего-то "Сан-Карло". Кажется я правильно прочитала. Ничего тебе это не говорит?

- Ни-и-и-че-е-ого, весело пропел Антон.

- И что мы будем с ним делать, Антон?

- Лизочка, делай, что хочешь. Можешь даже выбросить его. Наверняка это по старой базе данных приглашают меня на какую-нибудь гонку.

- Ладно Антон. Я подумаю. А в следующие выходные тебе расскажу.

- Идет, весело проговорил он. Мама Лиза, а купаться мы сегодня идем или нет? Ты ведь нам с Димкой обещала, очень тихо спросил Антон.

- Идем, идем, мои дорогие. Вот только выну из морозилки мясо на вечер и сразу отправляемся. Димка довольно заверещал. Антон начал соображать, где могут лежать его красивые плавки.


## Глава 13


Дмитрий Федорович заехал после работы в понедельник. Он со всех сторон осмотрел иностранное письмо и не нашел никаких зацепок.

- Сделаем так, Лизочка. Эти бумажки я забираю, на работе у меня есть небольшой отдел переводов. Думаю дня за три-четыре они все переведут. Дальше, если будет что-то стоящее, то у меня арендует площадь юридическая компания. У них есть нотариус. За пять минут они мне это узаконят. И тогда мы с вами решим, вводить Антона в курс дела или нет.

- Согласна, Дмитрий Федорович. Только я думаю, что Антону надо в любом случае сказать о письме. Это же ему прислали. Да, кроме того, он ведь будет спрашивать.

- Уговорила, невестка. Договорились! Где там мой сладкий внучок? Димка продолжал играть в своей комнате, никак не реагируя на деда.

- Мама Лиза, а я ведь ему машинку "Форд" привез. Красавец! Двери, капот и багажник открываются. А еще она - инерционная. Это значит чуть толкнуть и поедет. Такого малец, ясно, пропустить не мог. Он пулей влетел в комнату и сразу повис на шее деда.

- Ах ты, проказник, значит тебе машина дороже деда!

- Ага, безразлично произнес ребенок и начал блестящую новую блестящую игрушку.

- Ну, я поехал. Дед направился к выходу.

- Как, Дмитрий Федорович, а я чай приготовила с пирожками.

- Лидочка, в другой раз. Никак не могу. Обещал Вере Ивановне сегодня быть пораньше, уже задержался. Все, полетел. Привезу письмо, тогда и почаевничаем. Дверь за дедом захлопнулась. Лида накрыла пирожки полотенцем, взяла учебник анатомии человека и отправилась в дальнюю комнату. На следующей неделе - первый экзамен.


## Глава 14


Подменить невестку на первом экзамене приехала Вера Ивановна. Уже накануне вечером она освободила полностью ее от домашних дел. Лида не писала никаких шпаргалок. Она считала это большим грехом. Рассуждала так. Если Господу угодно мое поступление - буду учиться. Нет - буду ухаживать за мужем и ребенком. Тогда она даже представить себе не могла, какие повороты могут случиться на их жизненном пути.

Первый экзамен - сочинение. Результат - через неделю. Делать нечего. Надо готовиться к следующему - устному испытанию. В вихре экзаменационной суеты все как-то забыли про письмо, что пришло из Италии. Устный экзамен Лида сдала на "отлично". А когда вышла из аудитории - уже висели списки оценок за сочинение. И там очередная пятерка. Еще две недели - принесли свои две пятерки. Итого, девочка набрала двадцать из двадцати. И, конечно, попала в списки поступивших на дневное отделение лечебного факультета. Радость была великая. Звонили родители, подруги, одноклассники. Все поздравляли и желали успехов.

В следующую субботу родители Антона решили отметить это событие в семейном кругу. Пригласили родителей Лиды, навезли всякой вкуснятины. А когда сели за стол и разлили в бокалы шампанское, слово попросила Лида. Она сказала, что не считает себя достойной того, чтобы о ней говорили какие-то слова. Все делается в этом мире по воле Господа. И благодарить надо только Его. Конечно, помогали все. Но особенно - Антон и Димка. И один и другой старались не отвлекать маму Лиду, когда она занималась и готовилась к экзаменам. И поэтому она просит всех не говорить ничего о ней. И это будет самый лучший подарок. А выпить шампанское она попросила за здоровье Димульки. Он ведь самый маленький и самый беззащитный. Его все искренне любят и хотят, чтобы он стал добрым и хорошим мальчиком, похожим на папу.

После Лиды слово взял Дмитрий Федорович, отец Антона. Он сказал очень теплые слова о своей невестке, отметил ее скромность.

- Но собрались мы здесь, дорогие мои, по двум причинам. Такой заход немного насторожил и испугал. - Конечно, что бы Лидочка ни говорила, мы за нее рады и поздравляем. Но выпить второй бокал у нас есть еще одна и очень важная причина. - Отец, не томи, говори быстрей в чем дело, - не выдержал Антон.

- Хорошо, сынок, уговорил. Докладываю. Дмитрий Федорович взял со стола синюю папку, раскрыл ее и начал читать.

- "Уважаемый сеньор Бородин А.

Я прослушал весь фестиваль духовной музыки в Греции. Сделал несколько приятных открытий для себя. Но, главное, услышал Ваш голос. Тридцатилетний опыт моей работы в оперном театре подсказывает, что из Вас может получиться толк. Поэтому мы решили пригласить Вас к нам на стажировку на два года. Обычно мы приглашаем на год. Но с учетом того, что происходит сегодня в России - решили так. Знаю, что у Вас маленький ребенок и молодая жена. Обещаю Вам, что проявим заботу и о них. Оплата квартиры, медицинские страховки, все - за наш счет.

Впрочем, прочитав контракт, Вы всё увидите сами. Хотелось бы, чтобы до конца сентября Вы приступили к работе.

Директор театра "Сан-Карло", Неаполь".

Приложение: Контракт в двух экземплярах.


Это не был гром. Но это был удар, который заставил всех чуть ли не лечь грудью на стол. Только теперь Лидочка вспомнила про письмо и поняла, почему его так долго переводили. Это финансовый документ, который решает их судьбу. Здесь ни в чем нельзя ошибиться. И опять заговорил Дмитрий Федорович.

- Когда письмо перевели, я впал в такой же транс, как сейчас вы, дорогие мои. Начал узнавать, что это такое и с чем его едят. Докладываю. Опера - это особая статья жизни итальянцев. Как их нельзя представить без спагетти, точно также без оперы и, пожалуй, футбола.

А театр "Сан-Карло" в Неаполе - самый высокий авторитет в Италии. Во-первых, он самый старый из действующих оперных театров Европы. Его построили в 1737 году. То есть, на сорок лет раньше "Ла Скала". И все это время - он ни разу не закрывался. Здесь работали великие композиторы: Россини, Беллини и Верди. Кстати, Россини здесь был восемь лет художественным руководителем. Неаполь дал миру Карузо, здесь он исполнял свои неаполитанские песни. Дмитрий Федорович замолчал. Молчали все. Первым пришел в себя Антон.

- Отец, вот это все о Неаполе ты прочитал по бумажке, или сказал на память? Дмитрий Федорович улыбнулся.

- Сынок, я за последнее время так много прочитал о Неаполе, что, кажется, знаю его уже лучше Москвы.

- Поэтому мне никуда заглядывать не надо.

- И что ты думаешь по этому поводу?

- Наверное, то же, что и ты. Опять улыбнулся Дмитрий Федорович.

- Но я ничего не думаю. Антон развел руками в стороны. Я только что услышал текст этого письма.

- Антон, дорогой! Голос отца стал более твердым. Наверное, каждому человеку в жизни дается свой шанс. Он немного помолчал и продолжил. У меня он тоже был, но я его не рассмотрел, не увидел. Когда опомнился, было уже поздно. Это письмо - твой шанс. Я ясно это вижу, ты нет. Хотя поешь в хоре ты, а не я. Ну, ладно. Короче. И я, и мама считаем, что вам надо срочно собираться, оформлять документы и лететь в Неаполь.

- А что будет с моим институтом? - жалобно пропищала Лидочка.

- Дорогая невестка, нам надо решить главный вопрос. Все остальное - второстепенно.

- Возможно, тихо проговорила Лида, но Антону необходимо взять благословение у Игумена монастыря и духовника.

Антон свободный человек и приглашают его, а не духовника.

- Дмитрий Федорович, Вы правы, твердо проговорила девушка. Он свободен в поступках. Но за каждую мелочь, за каждый промах ему придется отвечать. И хорошо, если ему самому, а не Димульке. Поэтому я не хочу с Вами спорить на эту тему. Мое мнение неизменно. Мы полетим туда и начнем собираться только после благословения священника.

- Вот и первые разногласия, даже с такой идеальной невесткой. Подумал про себя отец Антона. - А я то разошелся, все узнал, выяснил и думал, что последнее слово за мной. Дудки. Поп скажет это слово. И мой сын послушает его. Меня - нет. Хотя, может, она, Лида, права. Что Антон получил в результате моего воспитания? Черную комнату? Имею я право после этого на чем-то настаивать? Сейчас, совершенно очевидно, его направляет чья-то рука. Чья-то, но не моя. В Бога я не верю. Чья рука, не знаю. Так чего же я лезу в чужие дела? Все, что от меня зависело - сделал. Надо будет в чем-то помочь, помогу. Но главные вопросы пусть решают сами, это правильно.

- Вот что, Лидочка, - Дмитрий Федорович заговорил очень твердо и решительно, - извини меня, я был не прав. Над столом пронесся вздох облегчения. Напряжение сразу спало.

- Вы с Антоном решайте и делайте, как надо. А мы - ваши родители, будем во всех случаях вам помогать.

- Вот за это я с радостью выпью. Всеволод Петрович протянул руку, достал бутылку водки и налил себе полную рюмку. Дмитрий Федорович последовал его примеру. Женщинам налили шампанское и все дружно чокнулись.


## Глава 15


Игумен принимал по вторникам. Антон, как положено, участвовал в утренней литургии. Потом была трапеза. И только после нее, помолясь, они вместе с Игорем Спеловым отправились в административный корпус. Он находился не далеко. Но, если там ни разу не был, всякие объяснения - бесполезны. Шли долго. Натыкались на какие-то постройки, заборы. Зрячие помогали, направляли, кто мог - немного провожали. Никакой очереди к игумну не было. И Антон сразу зашел и, по слуху, подошел под благословение. Немолодой священник помог Антону усесться на стул, приготовился слушать.

Антон постарался очень кратко рассказать о своей жизни. О том, что случилось на гонке в пустыне. О жене, о ребенке, о Лидии. Игумен не перебивал, внимательно слушал. Когда речь зашла о письме, задал пару вопросов. И все. Когда Антон закончил, немного помолчали. Первым заговорил хозяин кабинета.

- Итак, отче, в чем трудность? Обратился он, в шутку называя Антона - отче.

- А трудность в том, батюшка, что хочу просить Вашего благословения.

- О как! Сразу благословения. Смело! Похоже было, что священник рассердился. Антон занервничал. - А как иначе, батюшка? Без Вашего напутствия я ведь не могу уехать.

- Правильно, сын мой, не можешь. Но пришел ты ко мне с уже готовым решением. Ты, мил человек, все решил. А я так, для проформы, перекрести и благослови. Остальное меня не касается. Так получается?

- Простите батюшка, об этом я не подумал.

- Мил человек, принимая такое решение, продумать надо все. А в первую очередь - нужен совет священника. Не потому, что он мудрей, а потому что через нас приходят десятки, сотни судеб. Многие похожи. Кроме того, мы ведь немного больше знаем о кознях врагов наших.

- Ну, давай по порядку. С тобой случилось серьезное несчастье. Могло оно просто так, само по себе произойти? Нет, не могло. Ни один волос с головы не упадет без воли Всевышнего. Так что это значит? Господь вразумляет тебя? Наставляет на путь верный? Похоже, что так. Дальше. Женился без венчания. С духовником, да и вообще ни с кем в храме не советовался. Жена ушла. Трагедия? Трагедия! Сейчас, для тебя. Но потом ты поймешь, что и это делалось для вразумления. Идем дальше. Попалась милостью Божией верующая девочка, привела в храм. Промысел Божий? Здесь и гадать не надо! Стал петь на клирасе, сразу! Чудо? Промысел Божий? Без сомнения! Открылся голос! Милость Божия? Нет вопроса. Теперь это письмо из Италии. Давай рассуждать. Тебя приглашают на стажировку и учебу, как я понимают, в светский театр. На тебя будут потрачены деньги и не малые. А если они приглашают, значит уверены, толк из тебя будет. Просто так они ничего не делают. А если тебя выучат петь, поставят голос, научат сценическим приемам - естественно попросят отработать. И в этом нет ничего страшного. Это нормально. Священник немного помолчал.

- Меня только вот что смущает. Господь даровал тебе голос, чтобы ты пел в храме. А первое же искушение уводит тебя в сторону. Почему? Ты же уже научен жизнью, да как! Нельзя бросаться сразу на побрякушки. Даже, если тебя будут уверять, что это твой единственный шанс в жизни. Антон вздрогнул. Он вспомнил слова отца. Священник продолжал.

- Ну, давай подведем итог. В пение ты вошел через храм. В храм тебя привел Господь. Поэтому я благословляю тебя, но при условии.

- При каком, батюшка. Почти прошептал Антон.

- А при том, что утром и вечером ты будешь продолжать читать молитвы.

- Хорошо, батюшка.

- Это не все, немного раздраженно оборвал игумен.

- Как приедешь на место, первым делом разыщи православный храм. Там ведь в основном католики. Если его нет в городе, спроси где есть и поставь сразу условие, что по воскресеньям и праздникам тебя будут туда возить на машине. В храме представься настоятелю, постарайся все объяснить и попроси, чтобы тебя приняли в хор.

- Дорогой Антон, впервые батюшка назвал его по имени. Если то, что сейчас с тобой происходит идет не от Бога, то своим усердием в православном храме ты очистишься и будешь рядом с Богом. Не послушаешь моего совета может быть трудно. Да, всякие мелочи - изготовить тексты, и прочее, не должны тебя смущать. Главное - будь всегда с Богом и обращайся только к нему. Последнее. Попроси прийти ко мне в любое время жену. Батюшка встал. Антон эти мелочи уже научился чувствовать. Он тоже поднялся. Молча трижды поцеловались. Антон сложил руки. Батюшка благословил.

Когда вышел из кабинета - прислонился к стене и разрыдался. Игорь пытался успокоить друга. Бесполезно. Минут пять он будто прилип к стене и только плечи дергались. Слезы так же быстро прошли, как и появились. Монастырские часы пробили четыре по полудню. В пять начинается вечерняя служба. А еще надо успеть попить чая, разложить ноты на клиросе. Антон взял Игоря под руку и они резво направились к выходу. Память у ребят работала на подсознательном уровне. Им достаточно было пройти один раз в одну сторону, чтобы без ошибок вернуться назад по той же дороге. Сейчас был именно такой случай.


ОСЕНЬ ПОХОЖАЯ НА ВЕСНУ


## Глава 1


Дни летели словно минуты. Антон уже не ездил каждый день в монастырь. Вере Ивановне и Дмитрию Федоровичу пришлось взять отпуск. Иначе, ничего не успевали. За неделю надо было собрать кучу справок. За две недели - получить выездные визы на всех троих. И везде - взятки, взятки, взятки... Договорились так, что квартиру, пока ребята будут в Италии - сдадут. И это возместит часть траты. Что будет сверх того - пойдет на накопления для будущей жизни молодой семьи.

Когда уже почти все было собрано и основные чемоданы упакованы, решили пригласить родителей Светланы. К ним ни у кого не было никаких претензий. Они регулярно звонили, навещали Димку. Подбрасывали подарки, иногда деньги. Светлана вела себя совсем иначе. В последний месяц она ни позвонила ни разу. А о деньгах, или подарках - речь никогда не шла.

- Наверное, ее можно понять. Рассуждал про себя Антон. Не так просто родить ребенка и уйти от него. Возможно хочет забыть. Может быть - невыносимо больно появляться в этом доме. Антон всегда пытался ее оправдать и понять. Ни осуждение, ни обсуждение Светланы он не допускал.

Ирина Федоровна и Никита Петрович приехали в субботу часов в одиннадцать. Так, кажется и договаривались. Дмитрий Федорович, чтобы не создавать лишнего напряжения, попросил родителей Лизы в этот день не приезжать. бывшие родственники привезли Дмитрию красивую осеннюю куртку и новую красную машину "Ferrari". От машины ребенок был в восторге. Он крепко поцеловал бабу Иру, деда Никиту и до вечера не выпускал машину из рук.

За стол сели, как намечали - в двенадцать. Выпили за здоровье малыша, Антона. А потом Дмитрий Федорович предложил выпить за спокойную и благополучную дорогу. Куда? Зачем? Оказывается, родители Светланы ничего не подозревали о том, что не увидят внука два года. Ирина Федоровна сразу расплакалась, Никита Петрович, как мог успокаивал.

Потом пришлось долго рассказывать, как так получилось. Роль рассказчика взял на себя Дмитрий Федорович. Антон сидел рядом и изредка поправлял отца. Тем временем Вера Ивановна и Лиза укачивали Димку. Таков режим. Ребенок должен днем спать. А выслушивать эту трогательную фантастическую историю в десятый раз, Вера Ивановна уже не могла. Вот и присоединилась к засыпающим. Хотя, Лиза прекрасно справлялась с этим сама.

Гости уехали рано. Часов в пять. Похоже, что теперь их уже ничто не привязывало к этой семье. Они, разумеется, понимали, что ребенок за два года их забудет. А напоминать про них - некому. Ну, и зачем тянуть эту резину? Для порядка - поцеловали внука. В этот раз бывшая теща разрыдалась не на шутку. И Никита Петрович, почти на руках отнес ее в машину.

Когда они уехали, почему то всем стало очень грустно и неуютно. Решили, чтобы отвлечься - продолжить сборы. Отлет ведь вот-вот. Билеты взяты на утром среды. В Неаполь уже ушла телеграмма с номером рейса. Завтра - последний день прощаний. Обещал заехать Скрипка, друзья по команде. В монастыре Антон со всеми попрощался, выполнил все формальности, даже получил справку, что работал ведущим тенором правого мужского хора. Спать легли поздно. А утром разбудил звонок в дверь.

Антон эту ночь, впрочем, как и предыдущую не спал. Лиза давала ему теплое молоко, открывала пошире окно, и даже, один раз заставила выпить таблетку. Ничего не помогало. Сказывалось нервное напряжение последних дней. Никак не мог отключиться от постоянно набегающих мыслей, рассуждений. Ну, к примеру, как могло случиться, что за полгода он из профессиональных гонщиков, стал профессиональным певцом? Такого просто не может быть, потому что это немыслимо. И здесь же приходят на ум слова старца монастыря, который сказал, что для Бога ничего невозможного нет. Но, если это так, значит он, маленький человечек с большими грехами - замечен. Значит надо чтобы он пел, пел хорошо и при этом никогда нельзя забывать кому он всем обязан. - И как мудро все устроено! - Размышлял Антон. За какой-то год у меня закрылись глаза для того чтобы увидеть мир в его блеске и нищете. А если бы не это увечье, калупался бы всю жизнь, как слепой ребенок в промасленных моторах и в неустроенной жизни.

Вот на таких мыслях застал в это воскресное сентябрьское утро Антона ранний звонок в дверь. Открывать побежала Лиза. Родители легли последними, их решили не беспокоить. Лизы долго не было. Антон уже хотел сам пробираться в коридор, но в этот момент она появилась.

- Антоша, пришла Света. Хочет с тобой поговорить.

- Интересно, это о чем же она решила поговорить? Антон усмехнулся. - Знаешь, что Лизочка. У меня от тебя секретов не было. Надеюсь и не будет. Поэтому пошли вместе. Да и мне проще будет. Где она сейчас?

- Я ее оставила на кухне.

- Тогда открой эту дверь, чтобы родители слышали, если Димка проснется, а сами пошли на кухню.

Уже в коридоре Антон почувствовал запах дорогих духов. Все точно! Светка в своем репертуаре. Хотя, зачем ей теперь меня удивлять своей красотой? Я отрезанный ломоть. Пусть духи экономит для Крутова. Сказать? - Да нет, обидется. Они вошли в кухню. Лиза закрыла за собой дверь и уселась рядом с Антоном напротив шикарно одетой и густо накрашенной Светланы.

- Привет, Свет. Весело проговорил Антон и положил свои длинные и вечно мешающие руки на стол, перед собой. - Каким ветром тебя занесло к нам в такую рань?

- Антон. У меня к тебе очень серьезный разговор. Он касается только нас двоих. И я хотела бы поговорить с тобой с глазу на глаз.

- Ах вот, в чем дело. Медленно протянул Антон.

- А ты знаешь, Свет, что Лиза моя жена. А от жен, если ты еще помнишь, у меня никаких секретов не бывает. Я не живу двойной, тройной и разными другими жизнями. Поэтому, смири свою гордыню и излагай, что привело сюда.

- Антон, у нас у женщин бывают разные секреты. Это заговорила Лиза. Мне кажется, я понимаю Свету. Поэтому, будь спокоен, я пойму. А вы общайтесь сколько надо, а я побуду с Димкой, может засну. Антон не успел возразить. Лиза быстро выскочила и прикрыла за собой дверь.

- Благородная! Зло процедила Светка. Вот такие и уводят у нас мужей. Скромные, тихие, незаметные. Антон еле сдерживался, но молчал.

- Итак, Светик, что привело тебя к бывшему мужу?

- Антошенька, не называй себя бывшим. Я всегда любила и буду любить тебя. Антону показалось, что барышня пустила слезу. - Надо, надо, подумал он с иронией. Как раз тот самый момент.

- А Крутова, Светик, ты, что уже не любишь? Антон не видел лица девушки, но чувствовал, что ее передернуло.

- Крутов не мой муж, немного помолчав сказала Света. Он ничей. Потаскается с одной, с другой, с третьей. Так и ходит по кругу. Он не муж. Он игрок. Кто играет в карты, кто-то в городки. А Крутов в любовь.

- Так что, любовь прошла? Антон не мог сказать скрыть иронии.

- Антошенька не говори так. Я люблю тебя, как прежде и хочу все вернуть на свои места. У нас ребенок. Все опять наладится и будет хорошо. А с этой девкой ты долго не проживешь. Тебе ведь надо все самое, самое! И со мной ты будешь прежним Бородиным. На нас будут смотреть и радоваться.

- Света, очень серьезно заговорил Антон. Во-первых, я запрещаю тебе называть мою жену девкой.

Еще раз так скажешь я вышвырну тебя за дверь. Второе. Димке нужна мама, а не блядь, которая бросается на первого попавшегося ловеласа. А мне нужен человек, который пойдет со мной и в огонь, и в воду. Ни по одному из этих условий ты не проходишь.

- Антошенька, ты ведь любишь меня. Антон с усилием почувствовал, что Светка стоит перед ним на коленях и мокрыми глазами треться о его руки.

- Знаешь, что Светик, вот только представлений сейчас не надо. Вставай и садись на свое место.

- Хорошо, Антон. Теперь и она заговорила жестко и напористо. Тогда мне ничего не остается, как начать портить тебе жизнь. Антон усмехнулся

- Того что ты сделала, мало?

- Похоже, что так. Светка ухмыльнулась. Завтра же я пойду в суд и подам заявление на восстановление моих прав на Димку. Подам заявление на раздел имущества и квартиры.

- Но квартиру купили мои родители, возмутился Антон.

- Неважно, разбирайтесь. Ты, я слышала собираешься удивлять Европу своим потрясающим голосом. Не получится! Будешь таскаться по судам и объяснять, как это ты умудрился лишить прав материнства бедную женщину.

- Как, да ты же сама заявление написала, чуть не прокричал Антон.

- Я? Ха! Кто это тебе сказал. Ты его видел? Нет, милый, не видел. А теперь и не увидишь! Заявления не было! По крайней мере в папке с документами в загсе его уже нет. Ты все понял?

- Да, теперь я все понял. Что ты хочешь?

- Не много. Зло проговорила Света. Ты переписываешь на меня квартиру и выделяешь тридцать тысяч зеленых - отступные. Только тогда я отстану.

- А какие гарантии, что ты отстанешь?

- А никаких. Хоть верь, хоть не верь.

- Ну ладно. Пора этот бред заканчивать. Антон поднялся.

- Итак, когда ты скажешь о своем решении? Взвизгнула Света.

- В конце недели, идет?

- Идет. Позвони моим родителям. Я буду у них.

- А как же Крутов? Опять не смог сдержаться Антон.

- Это тебя не касается.

- Хорошо. - Отец, громко прокричал Антон.

- Проведи дамочку до двери. Да хорошо закрой за ней, а то она может вернуться. Антон резко развернулся и быстро прошел в Димкину комнату. Здесь он стал спиной к двери и расставил руки.

- Что случилось, прошептала испугано Лиза.

- Не пущу эту сволочь сюда!

А она и не пыталась.

Про сына Светка сегодня не вспомнила.


## Глава 2


Скрипка приехал аккуратно к обеду. После него стали подтягиваться товарищи по команде. Постепенно неприятный осадок после посещения первой жены начал проходить. Много шутили, смеялись. А еще Антон пел свои песни. Друзья и родные просто млели. Антон пел мягким лиричным тенором. И это было так приятно и необычно слушать! Обе бабушки даже пустили слезы от умиления. Мужчины выпили за прекрасный голос.

Долго расставаться не позволил Скрипка. Он понимал, что сборы - дело серьезное. Попросил ребят утром в среду приехать сюда, погрузить вещи и отвезти в аэропорт. Потом он выпроводил всех, а когда сам уходил, задержали на лестничной площадке с Антоном. Антон рассказал про утреннее посещение Светки.

- А я тебе, что говорил? Сразу закипел Скрипка Худой, поганый это мужик, твой дружок Крутов. Не верил? Вот теперь получай! А впредь слушай старших и внемли их советам.

- Да, на Светку не обращай внимания. Улетай и забудь. Она подергается, потаскается по судам, но ничего не добьется. Сейчас в России за любой чих платить надо. А она хочет бесплатно сына отсудить. Не получится! Нет у нее денег. А Крутову она не нужна. Нагулялся. Все, забудь и живи спокойно. В Неаполе буду тебя навещать. Там мы иногда проводим коллегии. Мужчины обнялись и разошлись.

В среду рейсовый самолет итальянской авиакомпании равно в назначенное время поднялся в воздух. И Антону и Лизочке все это казалось сказкой. До конца, ни он, ни она не верили, что это произойдет. И вот, тяжелая машина оторвалась от бетонной полосы и стала резко набирать высоту. Димка, как ни в чем не бывало сидел на руках у Антона и рассматривал красивый бортовой журнал. Лиза смотрела в иллюминатор и украдкой вытирала слезы. Антон думал о том, что первым делом найдет в Неаполе православный храм. Но там он будет не только петь, но и молиться. Молиться и просить Господа, чтобы никогда больше нога его не ступала на эту страшную, вызженную и зараженную всеми пороками и болезнями землю. Землю, имя которой - Россия.


Январь 2006, Подмосковье.


Уважаемые читатели!


В этом романе нет вымысла. Все описано так, как было на самом деле. Ну, если только, пришлось изменить ряд несущественных деталей. Изменено большинство имен и фамилий.

Главный герой сейчас живет в Канаде. Свои песни он поет на итальянском, английском и французском языках. Русский можно услышать только в семейном кругу. Говорит, что не намерен пропагандировать русскую культуру, потому что от нее остались только головешки. Все остальное - русское сожгли иноверцы. А на углях петь - больно, пятки жжет. Думаю, не он один так считает. Вот и слетаются в Россию вороны-стервятники. Им хорошо. Они всегда питались падалью и занимались мородерством. Сейчас - их время!