# Из книги "Курзал"-1

Константэн Григорьев

ИЗ КНИГИ "КУРЗАЛ" - ПЕРВЫЙ ФАЙЛ

К. ГРИГОРЬЕВ

БЫЛОЕ И ДУМЫ

Вот опять в никуда указал

Безнадежной влюблённости вектор,

А когда-то я девушку знал

Со значком "Молодой архитектор".

Длинноногую фею любви

Я увидел, гуляя в Кусково,

И в глазах прочитал: "Позови".

И позвал в ресторан "Три подковы".

Улыбнулась она: "Погоди.

Не нужны мне твои рестораны.

Если нравлюсь тебе, приходи

Завтра в церковь зачатия Анны".

От названия бросило в дрожь.

Почему, догадаться несложно.

И она рассмеялась: "Придёшь?".

Я в ответ прошептал: "Если можно...".

Белый камень на солнце сиял,

Дуры-бабочки всюду порхали.

Я едва за тобой поспевал -

Мы всю церковь не раз обежали.

Ты меня измотала вконец,

В бок меня постоянно толкая:

"Посмотри, какой фриз-бегунец!

Луковичная главка какая!".

А когда мы присели в тени,

Я решил говорить напрямую.

Снял очки и сказал: "Извини,

Но сейчас я тебя поцелую".

И увидел я сон наяву:

Волосами ты только тряхнула,

И легла, усмехаясь, в траву,

И футболку лениво стянула...

Все в душе первернулось моей!

Я увидел упругие груди,

И кузнечики русских полей

Застонали, запели о чуде!

Сколько лет с того лета прошло...

Где сейчас ты? услышь мои зовы!

Почему я уверен светло,

Что мы встретимся, встретимся снова?

Не забуду я нашей любви -

Как в траве ты кричала, нагая...

Луковичные главки твои

Снятся мне до сих пор, дорогая!

Юный жар первобытных сердец

Вновь нас кинет в объятья друг друга,

Чтоб ты вспомнила бабочек луга,

Золотую траву полукругом

И могучий мой фриз-бегунец!

КРУПНЫЙ ВЫИГРЫШ, ИЛИ ПРОТЕКТОР

Играл в рулетку до рассвета

Один поэт - и вот те на!

Сбылась, сбылась мечта поэта -

Срубил он сорок штук грина.

Запели ангелы над залом,

Где повезло ему так вдруг.

Он получил все деньги налом -

Все в пачечках, все сорок штук.

Как в сердце тут заколотилось!

Поэт наш даже побледнел -

Ему такое и не снилось...

И он в машину тупо сел,

В сопровождении охраны

Уехал прочь из казино,

Домой, шатаясь, будто пьяный,

Ввалился, начал пить вино,

Потом, как сумасшедший, прыгал,

Вполне понятно, почему, -

Он деньги прятал, мебель двигал,

Весь в бриллиантовом дыму.

Мечтал: "Теперь куплю квартиру,

Пожить себе я разрешу,

Беситься я не буду с жиру,

Но хоть проблемы все решу.

А вдруг мне хватит и на дачу?

На кругосветку и на джип?

Во! На трёхтомник свой потрачу!

На портостудию! На клип!

Во! Выпущу альбом убойный

Из лучших песенок своих!

О! Соберу гаремчик знойный

Из девочек я ломовых!...".

Поэт мечтал, уж засыпал он,

Летел все дальше от земли...

Тут три огромнейших амбала

К его квартире подошли,

В дверь постучались осторожно,

Переглянулись и - опять.

А что случилось дальше сложно,

Словами, братцы, передать:

Вдруг мусоропровод вздымился,

Оттуда вырвался огонь,

И в мир ужасный зверь явился,

Распространяя всюду вонь.

Его глазища, как прожектор,

Амбалов ослепили вмиг.

Взревел он жутко: "Я - Протектор!

Поэтовых поклонник книг!

Ага, приперлись, суки, бляди,

Поэта деньги отнимать?" -

И начал зверь мочить, не глядя,

Амбалов с воплем: "Твою мать!".

Возможно, он перестарался -

Двоим он бошки откусил,

За третьим пять минут гонялся,

Лупя со всех звериных сил,

Да всё по почкам и по яйцам...

Короче, уложил бандюг,

И заревел: "Пусть все боятся!

Я - лишь поэтам лучший друг.

Помог я выиграть поэту -

Ведь я его стихи люблю.

И вдруг здесь вижу погань эту -

Козлы, дешёвки, завалю!".

Вдруг, с безобразною улыбкой

На бородавчатом лице,

Зверь обернулся синей рыбкой,

Потом вдруг мухою це-це,

Потом на сотни фей крылатых

Рассыпался с глухим хлопком, -

На сотни фей в злачёных латах, -

И этот золотистый ком

В квартиру к спящему поэту

С хрустальным смехом просочась,

Стал совершать там пируэты;

А феи, за руки держась,

Запели, зашептали разом:

"Пиши, пиши, поэт, дерзай!

Награды будут - пусть не сразу,

Пиши, поэт, не унывай!

Вот я, к примеру, добрый некто,

Я за тобой давно слежу,

Поэт, тебя я, твой Протектор,

И защищу, и награжу!"

Поэт в постели шевельнулся -

Рой фей исчез, как быстрый взгляд.

Поэт проснулся, улыбнулся

Сказал: "О, Боже! Я - богат!"

ПРОТЕКТОР-2

Один поэт пришёл домой,

Попил чайку, стал размышлять:

"Вот мой успех - он только мой?

Я сомневаться стал опять.

Мне интуиция моя

Подсказывает - кто-то есть,

Кто сделал так, чтоб выжил я,

Добился славы, смог процвесть.

Кого же мне благодарить?

О, этот кто-то, проявись!

Хотел бы я тебя спросить,

За что меня ты поднял ввысь?".

Тут воздух задрожал вокруг

И странно в люстре свет мигнул,

Из ниоткуда как-то вдруг

К поэту жуткий зверь шагнул.

Он весь искрился и мерцал,

Он безобразен был собой -

На задних лапах он стоял,

Покрытый склизкой чешуёй.

Зверь - полуящер, полухряк -

Сопел, придя на этот свет;

Воняло от него, да так,

Что сразу нос зажал поэт.

Зверь недовольно заурчал

И завертелся весь волчком,

Перед поэтом вновь предстал,

Уже в обличии ином -

Красавицей с букетом роз.

Красавица открыла рот,

Шепнула: "Кто я, был вопрос?

Я - твой протектор, это вот.

Я внешне - безобразный зверь,

Но я стихи твои люблю,

И зла не сделаю, поверь,

Скорей спасу и исцелю.

Я помогал тебе всегда,

Поверив первым в твой талант.

Ты - мой воспитанник, да-да,

Мой друг, поэт и музыкант.

Пусть я в аду почти живу,

Но красоту люблю, пойми!

Я сделал так, что ты в Москву

Приехал, свел тебя с людьми.

В Литературный институт

Тебя пристроил, денег дал.

Талант твой развернулся тут,

Хоть обо мне ты и не знал.

С пирушек пьяным ты домой

Не на автопилоте шёл -

Я вёл тебя, мой дорогой,

Незримою дорогой вёл.

Спасал тебя от пьяных драк,

Ты мог погибнуть сотни раз!

Ценя твой дар, я сделал так,

Что вот ты модным стал сейчас.

Автографы ты раздаёшь,

Я - за спиной твоей стою,

Пускай невидимый - ну что ж,

Горжусь, стихи твои люблю.

Но буду я карать и впредь

Тех, кто мешает нам с тобой.

Ты должен сочинять и петь,

А я - я принимаю бой.

Пиши! А вот тебе цветы -

У вас такие не растут.

Цветы за всё, что создал ты.

А мне пора, меня ведь ждут".

Приняв от девушки букет

И отойдя с её пути,

Немного оробел поэт,

Но крикнул: "Как тебя найти?".

Красотка, в зеркало войдя,

В нём растворилась без следа.

Раздался рёв чуть погодя:

"Как, как? Протектор мой, сюда!".

Поэт, тряхнувши головой,

Шатаясь, вышел на балкон.

Какой закат плыл над Москвой!

Поэт курил и думал он:

"Да, интуиция моя

Опять меня не подвела...

Ну, развернусь отныне я!

Во, начинаются дела!".

МАЛЬЧИК ЧУМАЗЕНЬКИЙ

Каждое утро, радостный, ты просыпаешься,

Тёплой водою с песнями ты умываешься,

Ты заправляешь коечку, гладишь подушечку,

Сладкой истомой манят тебя потягушечки.

А в это время западный мальчик чумазенький,

С впалою грудью, чахнущий и грустноглазенький,

Катит свою в шахте с углем вагонеточку,

Чтоб получить вечером мелку монеточку.

Каждое утро, гладкий, довольный, сияющий,

В школе встречаешь добрых и верных товарищей,

Пахнет цветами светлая комната классная,

Нежно ерошит вихры твои солнышко ясное.

А в это время западный мальчик горбатенький

Гробик несёт, спотыкаясь, для младшего братика -

Он схоронил мать, отца, двух сестрёнок, трёх дедушек,

И всё равно прокормить ему надо семь детушек.

Ты каждый вечер ходишь гулять по Москва-реке,

С девушкой милой, глаза у неё как фонарики,

Робко в любви объясняясь, за полную грудь берёшь,

Шепчешь на ушко стихи и в аллейку её влечёшь.

А другой мальчик с улыбкой бессмысленной жуткою

Возится в жалкой лачуге своей с проституткою,

Завтра ему чуть свет на работу опять вставать,

Как бы скорей закончить и завалиться спать.

Школу закончив, может, ты станешь директором,

Или инспектором, или вообще архитектором,

Сытый, весёлый, румяный и к людям внимательный,

В ладушки будешь играть с женой привлекательной.

Мальчик же западный, чахлый, забитый, запуганный,

Кашлять-чихать будет пылью противною угольной,

А потерявши работу, в сиянии месяца

В жалкой лачужке своей с облегченьем повесится.

Будь же ты проклят, тот дяденька, что вдруг решил вести

Нашу Россию по западному тому пути!

Очень обидно в трудах загибаться во цвете лет,

Чёрт знает чем заниматься, чтоб раздобыть обед.

Вижу, на улицах наших уж проявляются

Дети чумазые, к гражданам так обращаются:

"Дайте хотя бы копеечку, добрые, милые!".

Только спешат мимо них люди хмурые, хилые...

ФАНТАЗИИ

Пытаясь как-то секс разнообразить,

Громадное количество людей

В постели любят тихо безобразить,

Но - в свете неожиданных идей.

Вот парочка, привыкшая друг к другу,

Привычно мнёт постельное бельё:

Супруг ласкает нежную супругу,

Но думает совсем не про неё.

Воображает он, трудясь, как пчёлка,

Что он - белогвардейский офицер,

Она же - на допросе комсомолка,

И ей к виску приставлен револьвер.

И он её насилует свирепо,

И плачет комсомолка, и кричит,

И юбка задралась на ней нелепо,

И грудь одна из кофточки торчит...

Супруга же сейчас воображает,

Сама своей порочности дивясь,

Что ей бандит кастетом угрожает

И требует, чтоб срочно отдалась.

Он - грубое животное, скотина,

(Совсем не то, что муж ее, дохляк...) -

Поймал её на улице пустынной,

Заставил делать так, потом - вот так...

К нему спешат дружки его, бандюги,

И все подряд насилуют её...

Супруги, возбужденные супруги

Теперь куда активней мнут бельё!

Другая пара действует иначе -

Друг друга мажут краской золотой,

И друг за другом носятся по даче,

Сверкая необычной наготой.

Другая пара надевает маски

И в масках это делает. Они -

Как персонажи некой странной сказки,

Двойной галлюцинации сродни.

С изменчивой реальностью играя,

Вдвоём скучать в постели так смешно.

Фантазиям ведь нет конца и края,

Не зря воображенье нам дано.

Скажи подруге: "Нынче ты монашка,

А я - немой садовник, хорошо?

Ты без мужчин измучилась, бедняжка,

Ты знаешь: у садовника - большой...

Я сплю в траве, а ты ко мне подкралась,

Перекрестилась, юбки задрала...".

Примерно так... Но, впрочем - это малость,

Фантазиям подобным нет числа!

Твоя подруга может быть царицей,

Нимфеткой, гейшей, чудом красоты,

Дешёвой проституткой, светской львицей, -

Да, словом, всем, что хочешь видеть ты.

Взгляни в глаза подруге - как мерцают!

Так вот он, здесь, искомый идеал!

И в ней черты - о, чудо! - проступают

Всех женщин, о которых ты мечтал.

Ее улыбка - точно, без ошибки,

улыбка всех, в кого ты был влюблён...

Ты разгляди в единственной улыбке

Улыбки сотен женщин всех времён.

Я - ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КЛУБА КОШКОВОДОВ...

Я - председатель Клуба кошководов.

По воскресеньям, в девять сорок пять,

Съев пару холостяцких бутербродов,

Иду в Дом пионеров председать.

Там ждут меня нарядные детишки -

Я открываю дверь, веду их в зал

И важно им надписываю книжки,

Которые о кошках написал.

Потом приходят девочки постарше...

Но прежде чем войти, всегда оне

На лестничном покуривают марше,

Хохочут и болтают обо мне.

Одна из них мне часто помогает:

Читает вслух, стирает мел с доски

(И носит свитера, что облегают

Её грудей торчащие соски).

Она со мной заигрывает, ясно,

Чтобы потом смеяться надо мной.

Бандитка! ведь не знает, как опасно

Мужчину вызывать на ближний бой.

Однажды я читал о свойствах случки,

И ручка закатилась к ней под стол...

Я шарил в темноте, но вместо ручки

Божественную ножку я нашел.

С тех пор моя красавица другая:

Разглядывает пристально меня,

До крови рот насмешливый кусая

И от подруг событие храня.

Под Новый год мы залу украшали

Стеклянными шарами, мишурой,

Я чувствовал: подружки ей мешали,

Она была мыслёнками со мной.

И пробил час! она пролепетала:

"Я, кажется, забыла в клубе шарф...".

И музыка любви затрепетала

Над нами голосами сотен арф.

И в сумрак мы вошли уединённый:

Она стянула молча джемпер свой,

Легла на стол... Я замер, оглушённый

Невинной, огуречной чистотой.

Потом, открыв глаза, мы созерцали

Украшенный флажками потолок,

Кругом огни загадочно мерцали,

За окнами поблёскивал снежок.

Я размышлял, чем это завершится:

Быть может, я с работы полечу,

Поскольку слишком молода девица,

Хоть я её молчанье оплачу.

А впрочем, нет, есть способ понадёжней:

Магические древние слова

Произнести как можно осторожней...

Воспользуюсь... имею все права...

И произнёс! и комната качнулась!

Прошелестел в тиши хрустальный звон,

Возлюбленная кошкой обернулась,

Мяукнула и выбежала вон!

Ну что ж, ступай... Я всё тебе прощаю,

Хоть буду жить, страдая и любя.

Всегда я женщин в кошек превращаю,

Чтоб не скомпрометировать себя.

Иду по коридорам величаво,

Огнем нездешним, праведным объят,

И кошки вслед за мной бегут оравой,

И стонут, и чихают, и кричат.

МЕНЯ ТЫ ПЫЛКО ПОЛЮБИЛА...


Меня ты пылко полюбила,

Мечтала стать моей женой,

И часто розы мне дарила,

Встав на колени предо мной.


Мои ты целовала руки,

Шептала: "Милый, стань моим!", -

А я зевал с тобой от скуки,

Приветлив, но неумолим.


Меня домой ты провожала,

Несла тяжёлый мой портфель,

От хулиганов защищала,

Мечтая лечь в мою постель.


Тебе давал я обещанье

Любви твоей не забывать,

Но только в щёчку на прощанье

Себя давал поцеловать.


В подъезде часто ты смелела,

Стремилась дальше ты зайти,

Пощупать ты меня хотела,

Но я шипел: "Пусти, пусти!".


Тянулась ты ко мне руками,

Но от тебя я убегал,

"Давай останемся друзьями", -

тебе я сверху предлагал.


Ты уходила с горьким стоном,

Но не совсем, а лишь во двор -

Петь серенады под балконом

О том, что мой прекрасен взор.


Как я капризничал упрямо!

В кино меня ты позвала,

Я ж прокрутил тебе динамо,

В метро ты зря меня ждала.


Ты снова назначала встречи,

Мне покупала шоколад,

Я приходил порой на встречи

И делал вид, что очень рад.


Ты посвящала мне сонеты,

Меня поила в кабаках,

Дарила кольца мне, браслеты,

Порой носила на руках,


И что ж? Я поневоле сдался -

Сбылись, сбылись твои мечты,

Вдруг стоя я тебе отдался,

И ахнула от счастья ты.


И я сказал тебе: "Ну, ладно...

Теперь мы будем вместе, да?

Помучал я тебя изрядно,

Но ты мне нравилась всегда.


Наш брак с тобою - неизбежность,

Мы вскоре сдружимся вполне.

Твоя настойчивая нежность

Внушила уваженье мне.


Теперь ты за меня в ответе,

Ведь понял я, что, может быть,

Никто не сможет в целом свете

Меня так пылко полюбить".


ТЫ НАДРУГАЛАСЬ НАДО МНОЮ...


Ты надругалась надо мною

И заявила мне: "Ха-ха!

Не стану я твоей женою,

Найду другого жениха!


Я секса просто захотела.

От разных слышала я баб,

Что каждая тебя имела

И что на передок ты слаб.


Ты был мной резко обнаружен,

Мне быстро дал, как идиот.

А мне ведь муж такой не нужен,

Который бабам всем даёт.


Прощай и, слушай, вытри слёзы.

Пойду-ка я, махну стакан...".

Я лепетал: "А как же розы?

Выходит, это был обман?".


К себе в квартиру я пробрался,

А ты ушла с ухмылкой прочь.

Обманутый, я разрыдался,

В подушки плакал я всю ночь.


Сказали утром мама с папой:

"Ты что ж, сынок, позоришь нас?

Смотри в глаза! И в суп не капай

Слезами из бесстыжих глаз.


Все говорят, что ты гулящий,

Что ты не девственник уже,

Что с каждой дрянью завалящей

На нашем куришь этаже.


Кроме любви и модных тряпок,

О чём ты думаешь, дебил?" -

Взревел отец и, снявши тапок,

В меня им ловко запустил.


Я тут же из квартиры смылся,

Побрёл куда глаза глядят.

Зачем так папа рассердился?

Ну в чём же, в чём я виноват?


Сравню любовь с хрустальной чашей.

Зачем в любовь мою плевать?

Кто на двери железной нашей

Писал смолой: "Живёт здесь блядь"?


Не та ль, что хвалится подругам

Победой быстрой надо мной?

Теперь я убегу с испугом

От их компании хмельной.


И пусть они мне вслед гогочут,

И пусть подстилкою зовут,

Моё сердечко всё же хочет

Любовь дарить и там, и тут.


Но опозорен, смят и брошен,

Бреду один через пустырь.

Мне этот мир жестокий тошен,

Уйду я нынче в монастырь.


Средь позолоты и лампадок

Забудусь, успокоюсь я,

И станет дорог мне порядок

Расчисленного бытия.


Мне мудрые там скажут речи,

Мне поднесут Христову кровь,

И пусть оплакивают свечи

Мою разбитую любовь.


Пусть вспомнит злая та девчонка

Моё паденье, мой позор,

И то, как я смеялся звонко,

И светлый мой лучистый взор.


ПРО МОЮ ЛЮБИМУЮ


Моя любимая прекрасна -

Два уха у неё, два глаза,

Нос между глаз, под носом - губы,

На голове есть волоса.

Она плечами водит страстно,

Грудями и частями таза,

Есть в ней и маточные трубы,

Есть и другие чудеса:


Вот яйцевод, предвестник счастья,

Вот кровь по венам к мозгу мчится,

Вот, крепко сшит и ладно скроен,

Скелет пленительный её.

Крестец на месте и запястья,

Лопатки, рёбра и ключицы,

Он из двухсот костей построен,

И всё это моё, моё!


Мои гортань и селезёнка,

Язык и ротовая полость,

Фолликулы, желудок, почки,

Трахея, бронхи, пищевод.

Как всё устроено в ней тонко,

И как ей свойственна весёлость!

Любимой я купил цветочки,

Она со мной гулять идёт.


Она щебечет что-то... Боже!

Соматотип долихоморфный

В любимой мне так симпатичен,

Что я целуюсь долго с ней.

Мы с нею разные, так что же?

Соматотип мой - брахиморфный,

Но то, что я гиперстеничен,

Любимой нравится моей.


К тому же я хорош собою:

Два уха у меня, бородка,

Нос посреди забавной рожи,

Очки надеты на глаза.

К любовному готов я бою -

В портфеле есть вино и водка,

Мой шланг со мной, и клубни - тоже,

И Куперова железа.


Сегодня мы с моей любимой

Весь день хотим совокупиться.

Так нам природа повелела,

Против природы не попрёшь.

Жизнь силою непобедимой

В экстазе нас заставит слиться,

Два наших, крайне сложных, тела

В одно вдруг превратятся. Что ж,


Не нам разгадывать загадки

Вселенского мироустройства

Займёмся лучше важным делом,

Что полюбил я всей душой.

Мы просто вместе ляжем спатки,

Чтоб изучать оргазма свойства.

Двум особям половозрелым

Сегодня будет хорошо.


Всё, всё в любимой интересно -

Живот, и груди, и ключицы,

Глаза, и ножки, и запястья,

а также тайна тайн её.

К любимой я прижмуся тесно,

Непоправимое случится,

И я вскричу тогда от счастья:

"Ах, это всё моё, моё!".


СЧАСТЬЕ (эти стихи нужно петь)


Я к дому Вашему примчал автомобильно -

На день рожденья Ваш я прибыл пунктуально,

И торт вручил Вам, улыбаясь инфантильно,

И в зал прошёл, где всё шумело карнавально.


Я сел за стол, где было людно и бутыльно,

И всё глазел на Вас - смеялись вы хрустально,

В колье из жемчуга Вы выглядели стильно,

И вдруг я понял, что влюбляюсь в Вас тотально.


Мои соседи гоготали так дебильно,

Так безобразно ели, так шутили сально,

Что посуровел я, напрягся очень сильно,

Но Вы сказали через стол мне: "Всё нормально!".


Потом спросили: "Как Вам пишется? Стабильно?

А не хотите почитать нам музыкально?".

И я кивнул, и стал читать стихи обильно,

Жестикулируя эффектно-театрально.


Иные гости сразу замерли субтильно,

Другие кушать продолжали машинально.

Сосед мой справа ухал как-то замогильно,

Сосед мой слева заорал: "Конгениально!".


Вы подошли ко мне, шепнули сексапильно:

"Не уходите, я сегодня уникальна...",

Когда же ночью гости расползлись рептильно,

Вдвоём остались мы, нам стало сексуально.


Вдвоём остались мы - и вспыхнули фитильно,

И зарычал тогда от страсти я брутально,

И обхватил я Вас за талию горилльно,

И потоптались мы с минуту вертикально,


Потом мы в ванную пошли, где стало мыльно,

Потом, обнявшись, мы уснули моментально...

А утром Вам я заявил: "Люблю Вас сильно,

И это чувство, уверяю Вас, кристально!


Я не хочу умчать от Вас автомобильно,

Давным-давно я не влюблялся так тотально!

Давайте вместе жить спокойно и цивильно?

Жить хорошо мы будем, даже процветально!".


В колье из жемчуга лежали вы умильно,

И вдруг кивнули мне смущённо-улыбально...

И вновь мы вспыхнули - светло и ювенильно,

И счастья крик вдвоём издали эпохально!


ПРИКЛЮЧЕНИЕ В ГОСТЯХ


Изящным слогом вы меня очаровали -

Обычно дамы изъясняются не так;

Когда все в зале с громким смехом пировали,

Вы любовались мной и подали мне знак,


Чтоб я на кухню шёл сейчас за вами следом.

Конечно, встал я, хоть и был изрядно пьян,

И там, на кухне, приступили мы к беседам

Философическим, куря "Классик-Житан".


Смеясь красиво, вы мне пальчиком грозили:

- Так, значит, что, вся философия - фигня?

- Конечно, да! - Ах, Константэн, Вы много пили

Хотя я - тоже... Поцелуйте же меня!


- Мари, Вы - ангел! Я молить хотел об этом!

- Стоп, Константэн, я дверь запру на ключ,

Чтоб насладиться тесной близостью с поэтом,

Что так хорош в любви - по слухам - и могуч...


- Мари-прелестница, как ваша грудь упруга,

Как ваши губки от шампанского сладки,

А как чулочек облегает ножку туго!

А вот и тайна тайн, чьи тайны глубоки...


Да, помогите мне, сорвите к чёрту брюки

С меня скорей и вот он ваш - любви солдат!

О, как приятно! Ваши волосы и руки

Там, где живот мой, упоительно скользят...


Но кто ключом дверь этой кухни отворяет?

Как, ваша дочь Аннет? О, Боже мой!

Аннет в халатике... Аннет его снимает...

Ужели это явь, ужель не сон хмельной?


Аннет, вы голая? А мы тут с мамой...это...

У вас так принято? Ну, в смысле, чтоб вдвоём?

Я ослеплён, мы в темноте - не надо света...

Всё, умолкаю я - пусть всё горит огнём!


Хотя позвольте, напоследок я замечу -

Кусайтесь реже, приберите коготки, -

Сегодня выпьем мы за эту нашу встречу,

И счастье новых встреч, что так недалеки!


Аннет! Мари! Любовь! Тела! Духи! Чулки!

Ах!


ПРОЩАЙ, МАРГО! (написано размером "Песен западных славян")

Да, Марго, нам придётся расстаться -

Устал от Вас откровенно.

Кувыркались мы с Вами в постели

Не раз и не два, а больше,

Но пришла пора ставить точку

В отношениях наших, ей-богу.


Вы меня почти разорили -

На такси ко мне и обратно

Приезжаете... Что за причуды?

Ведь в Москве метро существует.

Постоянно я Вам намекаю,

Что метро - вид транспорта тоже.


Сигареты я Вам покупаю

Дорогие, тонкие, с ментолом.

Если Вам они не по карману -

То бросайте курить, однако.


А вино! Бутылку за бутылкой

Выпиваете Вы до и после секса,

А вино-то нынче дорогое.

Предлагал я Вам выпить водки,

Вы смеялись - мол, не Ваш напиток.


И презерватив нынче дорог -

Не люблю я эти резинки,

Но напяливать их приходится,

Дабы получить доступ к телу.


Вы спираль бы поставили, что ли,

Женские ведь есть презервативы,

Вы ж их игнорируете ловко,

Как и все мои пожелания.

Очень мне не нравится резинка,

Как и большинству мужчин, впрочем.


Для меня танцуете порою -

Это в самом деле красиво,

Но меня грузить болтовнёю

Не устаёте при этом.

Вы, Марго, обычно чушь несёте,

Лучше б Вы побольше молчали.


Вы меня измучили вопросом:

"Правда, я красивая, а, Котик?".

Раз пятнадцать ответил я: "Правда",

А теперь отвечать надоело.

Вы, Марго, похожи на птичку,

Что повсюду скачет и щебечет,

Только вот мозгов у ней мало.


В обществе нельзя появиться

Вместе с Вами - сразу к мужчинам

Незнакомым Вы вдруг пристаёте,

Делаете им замечанья,

Я же рядом криво улыбаюсь,

Думая: "Дадут ей щас по репе,

Да и мне достанется, похоже,

Заодно и мне накостыляют...

Нет, пора отсюда срочно делать ноги,

А с Марго пора расставаться".


Мне нужна весёлая девчонка,

Но такая, чтобы не грузила,

Чтобы я забыл про резинки,

Чтобы понимала та девчонка,

Как непросто деньги заработать

И как просто их растранжирить -

Короче, чтоб она была умной.


Ну а Вас, Марго, я не забуду,

В целом кувыркались мы славно,

Но Вы сами испортили всё же

Лучшее, что в наших встречах было.

Подарю я вам на прощанье

Томик куртуазных маньеристов,

Чтобы Вы его изучили

И дошло до Вас постепенно,

Как вести себя по понятьям

И вообще, как удержать мужчину.


Я же отыщу себе подружку,

С которой и легко, и приятно,

Чтоб мои стихи мне читала

Наизусть, причём с выраженьем,

А не так, как Вы - по бумажке.


ПОЧЕМУ Я НЕ ЛЮБЛЮ ГОСТЕЙ


В гости ко мне заявился дружок институтский.

Я поначалу приветливо принял его:

"Как, - говорю, - там дела, в городке вашем тихом?

Что это вдруг ты внезапно приехал в Москву?".


Гость отвечает: "Решил покорить я столицу,

жить надоело в провинции, мазы там нет.

Кстати, не дашь ли мне в долг? Я приехал без денег.

Ну и пожалуй, чуток поживу у тебя.


Кстати, а что ты мне нынче предложишь на ужин?

Водочка есть? Так давай же за встречу бухнём!".

Я согласился - и водки мы с ним накатили,

спать завалился он в кухне, ужасно храпя.


Утром я встал с бодуна и рванул на работу,

гостю записку черкнув, где ключи и т.д.

Бегал весь день по работе, устал, как собака,

нервно толкаясь в метро, я приехал домой.


Гость меня встретил, сияя, заметно под мухой,

и заявил, что герлу отымел на Тверской.

Глупо моргая, смотрел я на пьяного гостя -

он был отлично одет и сигару курил.


Взгляд мой заметив, сказал мне дружок институтский:

"Вот, приоделся, как видишь, ты ж денег мне дал.

Кончились, правда, они неожиданно быстро.

Я, если можно, ещё попросил бы взаймы.


Но не волнуйся - верну я долги очень скоро,

Вот, в казино я собрался, глядишь, повезёт.

Хочешь, отправимся вместе? Не хочешь? Работа?

Что-то, смотрю я, ты скучно, нелепо живёшь.


Вечно ты занят, работаешь вечно, как дурик,

надо по клубам бухать и девчонок снимать...

Кстати, жратва у нас кончилась. Может, сгоняешь?

Мне надо сделать тут междугородний звонок".


Выслушал гостя я тупо и двинул в палатку,

Много чего накупил и вернулся к нему.

Вечер прошёл в алкогольном тяжёлом угаре,

Жизни учил меня гость, уплетая еду.


...Так пролетела неделя, все кончились деньги,

Большую часть проиграл мой дружок в казино.

Он удивился, узнав про отсутствие денег,

Съехал к кому-то другому, простившись со мной.


Я еле-еле потом дотянул до зарплаты,

Стал экономить на всём. А неделю спустя

Счёт телефонный пришёл на гигантскую сумму -

Времени гость не терял, полстраны обзвонил.


Да, не забыть мне визит институтского друга -

Но ведь не мог же я в крове ему отказать?

Ладно, забыли, ведь он же мне как бы приятель,

Ладно, проехали, буду я впредь поумней.


...Месяц прошёл. Вновь раздался звонок телефона,

В трубку приятель, конечно, нетрезвый, орал:

"Слушай, братан, собираюсь к тебе на недельку!

Кстати, не дашь ли мне в долг? Я опять на мели".


Мелко тряся головой и вокруг озираясь,

После такого звонка я с работы иду.

Дома сижу в темноте - мол, меня дома нету,

И телефон игнорирую, и домофон.


Сколько я так проживу, я сказать затрудняюсь,

Но упаси меня господи гостя впустить!

Если он всё же прорвётся, то к встрече готов я:

Деньги все спрятал, стоит холодильник пустой.


Пискну отважно: "С девчонкой живу, понимаешь?

В гости пустить не могу, и верни-ка долги...".

Друг обалдеет... Сцену такую представив,

Мелко тряся головой, в темноте хохочу.


ОДА ВЛЮБЛЁННЫМ

Мальчик на девочку лезет,

Лезет, пыхтит и трясётся,

Девочка стонет и грезит,

Грезит и вся отдаётся.


В акте таком неумелом

Многое нас забавляет,

Но человечество в целом

Действия их одобряет.


Счастья вам, милые дети!

Вот она, ваша Песнь Песней!

Нету картины на свете

Этой картины прелестней.


Мальчик и девочка ЭТО

Делают нынче впервые,

Будут они до рассвета

Акты вершить половые.


Позы, извивы, наклоны,

К телу прильнувшее тело,

Всхлипы, сопенье и стоны...

Доброе, нужное дело!


Что их потом ожидает,

Сколько роман их продлится,

Пара влюблённых не знает,

Только к оргазму стремится.


Сменят немало партнёров

Мальчик и девочка наши,

Оба покажут свой норов,

Ставши взрослее и краше.


Многое жизнь им подскажет,

К опытам если потянет:

Девочка к девочке ляжет,

Мальчик на мальчика глянет.


Впрочем, и так может статься:

Эти поженятся двое,

Ну, и начнут размножаться -

Делает так всё живое.


Только пока им в новинку

То, что для многих - рутина.

Всю поизмяли перинку...

Боже, какая картина!


Да, эти двое достойны

Высших похвал от поэта:

Плохо - болезни и войны,

А хорошо - только это.


Мальчик на девочке скачет,

Девочка этого хочет,

То она громко заплачет,

То вдруг потом захохочет.


Это повсюду творится.

Смерть отступает, покуда

Пара влюблённых резвится...

Чудо, великое чудо!


Мальчик на девочке скачет,

Мнёт её полные груди,

Счастливы оба, а значит -

Жизнь продолжается, люди!


ДУМА О КИБЕРПОКОЛЕНЬЕ


Прямо на наших глазах поколенье взрастает,

Рядом с которым мы все уже - анахронизм.

Есть у меня тут знакомая девушка Кира -

Я вам скажу, удивляюсь я прям на неё.


Нравятся ей Кастанеда, Пелевин, Сорокин,

Фильм под названием "Матрица" нравится ей.

На дне рождения Киры я с ней накирялся,

Стала с друзьями знакомить малышка меня.


Вскоре я понял, как быстро меняется мода -

"Продиджи" слушать в квартире никто не хотел.

Геймер какой-то вопил: "Эй, врубите "Фристайлер!"

И в Казантипе танцпол почему-то хвалил.


Перед танцульками все накатили текилы,

Геймер болтал по мобильному про флоппи-диск.

Кирочка свет потушила, все ринулись в пляску,

Я, отставать не желая, с юнцами скакал.


Кира к подружке своей прижималась всё время,

С ней целовалась и группу хвалила "Тату".

Видел я клип этой группы - лесбийская тема

Песне возглавить позволила топ МTV.


Гости потом разошлись, Кира нас провожала.

Геймер упал у метро, всё вокруг заблевав.

Стали друзья поднимать его с радостным ржаньем:

"Бивис, - кричали они, - ну, вставай, ты, пельмень!"


Кирочка в шубке загадочно мне улыбалась.

Мы с ней остались вдвоём, и сказала она:

"Если тебе поутру не бежать на работу,

Можем вернуться ко мне и ещё посидеть".


"Ладно, - сказал я, - вот только куплю фрикаделлер,

Что-то меня от текилы немножко мутит".

"Делай свой шоппинг", - кивнула мне кротко малышка,

После спросила: "Ты мне почитаешь стихи?"


Кирочка, Кира, красивая, как иномарка,

Ты подарила мне ночь обалденной любви!

В сексе ты всё позволяла. Спросил про подружку -

Коротко ты отвечала мне: "Дура она".


Мы CD-ROM неприличный с тобою смотрели

И в Интернете зашли на смешной порносайт.

Позже, уставши от ласк, ты мне тихо призналась,

Что с маньеристом мечтала ты ночь провести.


Утром расстались - зевая, ты двинула в офис,

Я же побрёл отсыпаться и грезить домой.

И по дороге я думал о том поколенье,

Что нам на смену идёт уже, чёрт побери!


...Если на нашу планету обрушатся сверху

Инопланетные твари и будет война,

Кира возглавит отряд молодёжи отважной

И с огнемётом в руках будет путь расчищать.


Тут мне представился лагерь военный, где шепчут

Парни крутые с девчонками, глядя мне вслед:

"Этот папашка, что был маньеристом когда-то,

Пишет нам гимны - в нас дух боевой поддержать".


ЛАРОЧКА,ИЛИ О/С В СВ


Мне - 37, я - член СП,

На отдых еду я в СВ,

Со мною - дамочка в купе,

А у меня - полно лавэ.


Раз так, повеселев душой,

Я говорю: "Вас как зовут?

Лариса? Очень хорошо.

А где вино здесь продают?".


Я за "Мерло" сгонял, и вот

Его с Ларисою мы пьём,

И мне она уже поёт

О муже о своём дурном -


Мол, он не раз был в ЛТП,

В семье поэтому - м/п,

На днях попал он в ДТП,

Кошмар, короче, и т.п.


"А Вы? Вы, часом, не поэт?" -

Меня спросила Лара вдруг.

Подумав, я сказал в ответ:

"Поэт. Зовёт поэта юг".


Обрадовалась Лара: "Я

Вас видела по СТС...

Живой поэт! А у меня

И жизнь скучна, и муж - балбес...".


"Ну, Лара...Вы - юна, стройна...

А как снимаете Вы стресс?"

Тут женщина, отпив вина,

Шепнула: "Я люблю о/с...".


"О/с? А что это - о/с?".

"Ну, я Вам лучше покажу...

Дверь вроде заперта? О, йес!

Сидите..." - "Я и так сижу".


И, расстегнув ширинку мне,

Лариса увлеклась о/с.

Метался я, пылал в огне,

Душа летала до небес.


Чуть позже, горячо вскричав:

"Нет лучше женщины в РФ!",

Разделся я, костюмчик сняв,

На Лару бросился, как лев.


Мелькали за окном АЭС,

А мы - уже в четвёртый раз -

О/с творили и а/с,

Была в постели Лара - ас.


Вот так мы ехали на юг,

Нас к морю быстрый мчал экспресс.

Сплетенья ног, сплетенья рук

Шёл восхитительный процесс.


Теперь всё в прошлом - и экспресс,

И юг, где я сорил лавэ...

Ах, Лара! Вспомни наш о/с

В купе уютного СВ!


Билет на юг - уже б/у,

Я весь в заботах и т.д.

Закончила ты МГУ,

Теперь ты служишь в УВД.


Хотя живу я без м/п,

Что значит - без проблем живу,

Всё ж не могу забыть купе,

В котором покидал Москву.


Игра закончилась вничью,

Но как сладка была игра!

Я описал её с ч/ю,

Что значит - с чувством юмора.


ТУСОВАЯ ВЕЧЕРИНА


Когда я пьян - а пьян всегда я, -

Веселья жажду и ищу.

Коль рядом козочка младая,

Я своего не упущу.

Хочу к себе её вниманье

Любыми средствами привлечь -

Друзей весёлое собранье

Мою выслушивает речь.

Стучу я вилкой по бокалу

И тост пошлейший говорю,

И наблюдаю мал-помалу

За той, кого боготворю.

Я становлюсь крикливо-шумным,

Решив, что я неотразим,

Себе кажусь я остроумным,

Изящным, милым и крутым.

Я вроде нравлюсь ей. Так что же!

Сажусь с ней рядом, пьян в дугу,

И о проблемах молодёжи

Несу какую-то пургу:

Что лучше без презерватива,

Что секс оральный - это класс,

Что к водке хорошо бы пива -

Причём желательно сейчас,

Что пацаны нужны девчонкам,

Ну, а девчонки - пацанам,

Что порно я смотрел ребёнком...

И не пойти ль на кухню нам?

Она насмешливо кивает,

Идём на кухню покурить,

И козочка мне позволяет

Яд сладких губ её испить.

Идём обратно. Там все пляшут,

Поёт под караоке друг,

Все весело руками машут,

Смеются. Я врываюсь в круг,

Ору: "Дорогу мне, дорогу!",

Пляшу вприсядку, а потом

Уходят гости понемногу,

Мы остаёмся впятером.

Кто именно? Да очень просто -

Три козочки и два козла.

Вновь выпиваем граммов по сто,

За окнами - сплошная мгла.

И мы "в бутылочку" играем,

Целуемся аж до утра.

Остатки водки выпиваем,

Всем очень нравится игра.

Потом все ищут сигареты,

А я тихонько спать ложусь...

Мне снятся звёзды и планеты,

И я к ним на ракете мчусь.


...Проснулся. Боже, что со мною?

Какой кошмарнейший бодун...

Мотаю головой хмельною,

А в голове гудит чугун.

А где же козочки? Их нету.

Сижу в раздумьях: "Как же так?

Я упустил красотку эту,

Уснул позорно, вот дурак!

Зачем так много пил я водки?

А это что? Бумажки клок.

Да это ж телефон красотки,

С которой я проснуться мог!

Сама оставила, похоже...

Я позвоню, я извинюсь,

И в гости приглашу - и всё же,

надеюсь, своего добьюсь,


Не зря же я ходить стремлюсь

На вечерины молодёжи".


ПЕСНЬ ПРО ОТБИВНУЮ


Нынче в столовой издательства был со мной случай:

Взял я рассольничек и отбивную себе.

Ах, отбивная прекрасная жиром сочилась -

Как любовался я ею, как скушать хотел!


После рассольника я к отбивной потянулся -

Перцем посыпав её, подносить стал ко рту,

Но отбивная внезапно тут с вилки свалилась,

Шмякнулась на пол... Сидел я с разинутым ртом.


"Не поднимать же теперь негодяйку мне с пола, -

Мысли носились трусливо в моей голове, -

Или тихонько поднять? Нет, прощай, отбивная,

Как же, однако, обидно... Ведь я заплатил!"


К выходу я из столовой уныло поплёлся,

На отбивную свою поневоле косясь.

Впрочем, чуть позже сумел я себя успокоить:

"Ладно, - сказал я себе, - поступи как поэт:


Просто воспой этот случай, довольно досадный,

Можно гекзаметром, кстати, его изложить.

Позже продашь эту песнь и в столовой объешься

Сочных, поджаристых, вкусных свиных отбивных".


ГЛИНЯНЫЕ СТИХИ (пародия на современную псевдопоэзию)


Я глине поклонюсь, потом - воде.

Застряли крошки глины в бороде.

То плачу я, то дико хохочу

И глиною обмазаться хочу.


О глине постоянно я пишу

И буду впредь писать, пока дышу.

Я глину ем. Я глину всем дарю.

Из глины я стихи свои творю.


Из глины первородной создан я.

Так здравствуй, глина, девочка моя!

Тону в объятьях глиняной жены...

Мои карманы глиною полны...


Мы выползли и снова мы вползём

В таинственный и жуткий глинозём.

На что нам Копенгаген и Москва?

Без глины нет суглинка, нет родства...


О, глиняный распад, повремени!

Не усыхайте, глиняные дни!

Я глиняное прошлое люблю,

Но из чего день завтрашний слеплю?


Да вознесётся глиняный мой стих

Навроде фейерверков и шутих!

И у Вселенной с глиной на краю

Я глиняную песню запою


О глине, в глине, с глиной, глины из...

Но у меня к вам - глиняный сюрприз!

Надеюсь, понял искушённый зал,

Что вовсе НЕ О ГЛИНЕ я писал?


8 МАРТА


Восьмого марта это было: гулял я тихо у Кремля,

И вдруг меня, как вещь, купила дочь нефтяного короля.


Со мною рядом смех раздался: "Я, пап, вот этого хочу..." -

И кто-то басом отозвался: "О'кей, дочурка, я плачу".


Меня схватили два амбала и усадили в лимузин,

Затем команда прозвучала: "Хаттаб, на дачу нас вези!"


Глаза мне сразу завязали повязкой чёрной и тугой,

Но объяснять, зачем, не стали. Я испугался, крикнул: "Ой!


Вы что? Да по какому праву? Куда мы едем, чёрт возьми?

Вот, блин, нашли себе забаву! Нельзя так поступать с людьми!".


Тут рядом туша прокряхтела: "Хорош болтать! А-ну, заткнись,

Тебя дочурка захотела, поверь, всё будет хорошо.


Сегодня же - восьмое марта, и ты подарком будешь ей.

Зовут дочурку, кстати, Марта. Не ссы, пацан, будь веселей..."


Машина вдруг остановилась, куда-то повели меня.

Бубнил я: "Марта, сделай милость, остановись...что за фигня?


Зачем глаза мне завязали? Зачем свалили на кровать?

Зачем наручники достали, и как всё это понимать?".


Коварно этак засмеялась дочь нефтяного короля

И надо мною надругалась, крича: "Ох!", "Ах!" и "У-ля-ля!".


Потом - опять, ещё разочек...Потом подружки к ней пришли...

Летят так пчёлки на цветочек, в цветочной возятся пыли.


Подружки были садо-мазо, лупили плётками меня,

Я доводил их до экстаза четыре ночи и три дня.


Трудился честно, врать не буду, покуда мог их ублажать.

Но после вырвался оттуда - сумел, товарищи, сбежать.


К Москве лесами добирался - без денег, но зато живой.

Да, да, я чудом жив остался, и чудом обманул конвой!


Отныне я восьмого марта на улицу не выхожу.

А вдруг меня поймает Марта? Нет, лучше дома посижу.


Запрусь тихонечко в квартире

И спрячусь от проблем в сортире.


АНГЕЛ АЛКОГОЛЯ

Барахтаюсь порой на самом дне.

Всю жизнь бы изменил, была бы воля...

Но светоносный Ангел Алкоголя

Спешит тогда на выручку ко мне.

Его сиянье вижу в стакане

И ангельское чую биополе,

И становлюсь спокойней как-то, что ли...

И он приходит, будто бы во сне,

Уводит за собою в мир прекрасный,

Где нет забот и суеты напрасной,

Где денег нет - а значит, нет обид.

Но Ангел не всесилен - возвращаюсь

Из забытья туда, где, ухмыляясь,

Злорадный Демон Трезвости сидит.

ПОХМЕЛЬНЫЙ СИНДРОМ

"Но спросите у такого человека, зачем он пьянствует? Вы услышите в ответ, что он вовсе не пьяница, пьёт не больше, чем другие, и назвать его пьяницей никак нельзя. Подобные ответы типичны для алкоголиков. А теперь взгляните на мозг алкоголика: извилины на нём сглажены и уплощены..." (из книги врача-психиатра Лидии Богданович).

Я сегодня проснулся с похмелья.

Голова с перепоя трещит.

Я вчерашнее вспомнил веселье,

Ощущая неловкость и стыд.

Боже мой, как вчера я надрался!

Что я нес, что за чушь я порол?

А как дома-то я оказался?

И зачем перевёрнут мой стол?

Весь палас в омерзительной рвоте...

Нет, пойду умываться скорей...

Ну, допустим, "на автопилоте"

Я дополз до знакомых дверей,

А что дальше? Не помню, провалы...

Батарею-то кто оторвал?!

Батарея-то чем мне мешала?

А чем письменный стол помешал?

Встал, умылся, и в зеркало ванной

Мельком глянул. Кошмар. Это кто?

Истукан там стоит деревянный...

А пальто чьё? Я что, спал в пальто?

Закурил и сварил себе кофе...

Как же так? Я, поэт, музыкант,

В деле выпивки должен быть профи, -

Что же вёл себя, как дилетант?

Начиналось всё, помню, красиво -

Я надел самый лучший костюм,

Выступал... Но смешать водку с пивом?!

Где же был в это время мой ум?

Коньяком и вином угостили -

Хлопнул я и коньяк и вино...

О, безумец! Пусть все кругом пили,

Но ведь пили то что-то одно!

Всё хотел рассказать по порядку,

Но опять застонал от стыда:

Для чего танцевал я вприсядку

С криком "СССР - навсегда!"?

Для чего я красотке Илоне

Все мычал, вызывая в ней дрожь,

Бред какой-то об одеколоне -

Что я пил его, что он хорош?!

Может быть, я Илону обидел?

И кого-то ещё, может быть?

Лишь друзей и бутылки я видел,

А друзья мне спешили налить.

Да, сначала всё было пристойно,

Был концерт. Завести удалось

Целый зал. Выступал я достойно.

Но потом понеслось, понеслось...

И разгулом мы вызвали зависть

У иных ресторанных гуляк.

На креветку большую уставясь,

Я смеялся над ней, как дурак.

Что уж в ней меня так рассмешило?

Я не помню. Джин с ромом смешав,

Я кричал: "Вставим Клинтону шило!",

С демократками пил брудершафт.

Появился компрессорщик Пётр.

Я дотоле его не видал.

Рифмовать я стал "Пётр-осётр" -

Он за стол осетра нам прислал.

Я девчонок поглаживал груди

И на ушко шептал им "пойдём",

А мужья их, солидные люди,

Разрешали мне это кивком!

Ведь они понимали прекрасно,

Что поэт оглушительно пьян,

И хотя его пассы опасны,

Неспособен на подлый обман.

Пил я, пил, а затем отключался,

А очнувшись, я видел кино:

Пеленягрэ куда-то промчался

С гордым криком: "Айда в казино!",

Севастьянов ударил по струнам,

Все кричат: "Шарабан, шарабан!",

А Добрынин послушницам юным

Наливает "Фетяски" стакан.

Лятуринская, Рогов, Семёнов...

Там - Введенская, тут - Степанцов,

Вот Елгешин, Сафонов, Лимонов

И фотограф наш Миша Сыров.

Все слилось в оглушительном гаме,

Я пропел: "Шарабан, шарабан..." -

И земля поплыла под ногами,

И я навзничь упал, как чурбан.

А теперь вот сижу, отупелый,

И ругаю себя вновь и вновь.

Правда, что не последнее дело -

Очень хочется делать любовь.

Да, бывает с похмелья, признаться,

Но не только ж с него, господа!

Эх, не следует так напиваться

Никогда! Лишь порой... иногда...

ПОХМЕЛЬНЫЙ СИНДРОМ-2

"Эх ты, служба! Смотри, как надо!" - он налил в стакан водки и опрокинул в рот, словно выплеснул в воронку, только кадык дёрнулся. "А мне тоже завтра на работу. И плевать!" - пьяно прокричал он Рындину в ухо. "Гога прав, - мило улыбнулась Наташа. - Выпей, Вася. Что с тобой случится? Ради меня..." И она так взглянула на лейтенанта, что у него сладко кольнуло в сердце. Рындин храбро выпил...".

"Сын приблизился к матери. Она предложила ему хлеб с маслом, но он отрицательно покачал головой, оттопырил губы и издал горловой звук, напоминающий крик молодого осла. Опьяневшие гости засмеялись, кто-то похлопал в ладоши. Поощренный вниманием, мальчик самодовольно улыбнулся и потребовал ещё вина. Отец снова налил неполную рюмочку... Неудивительно, что в 16 лет этот мальчик побывал не раз в вытрезвителе...". (Отрывки из книги опытного клинициста-психиатра Лидии Богданович "О вреде алкоголя").

Весь год - поэзовечера.

Я так когда-нибудь помру.

Опять напился я вчера,

Опять мне стыдно поутру.

Зарядку сделать не могу

И это мучает меня.

Лежу - сплошной туман в мозгу -

При свете беспощадном дня.

Жена кричит: "Вот прохиндей!

Вернулся ночью, в доску пьян!",

Я возражаю вяло ей:

"Но я зато - не наркоман!

Я - не убийца и не вор,

Не педофил, не некрофил.

Мне тяжко слушать этот вздор,

Да, выпил я, а кто не пил?

Есенин пил, Добрынин пьет,

Высоцкий квасил за троих,

И даже Ельцин поддаёт -

Ничем не лучше остальных.

Ты не кричи. Нельзя же так,

Когда уже идут войной

Американцы на Ирак;

Когда в стране твоей родной

Подделок водочных полно,

И всюду ложь обильная...

Я пью - ведь мне не всё равно,

Переживаю сильно я!

Пойми, пойми - я твой кумир!

А ты?!! Ты - тоже мой кумир...

Пойми, пойми - нам нужен мир!

Единый, нерушимый мир!".

Жена ушла, задумавшись.

Пусть, пусть попробует понять

Что я наплел про эту жись...

А я стал дальше вспоминать:

Да, мощно я вчера поддал...

Своим же собственным друзьям

Зачем-то закатил скандал -

Зачем, уже не помню сам.

Друзья простят, друзья поймут.

Я вроде всем им говорил,

Что я - звезда, я очень крут,

И в грудь себя при этом бил.

Ох, стыдно, стыдно... а почто

Под звуки песни "Бибигуль"

Я чьё-то поджигал пальто

И чьей-то шубки каракуль?

Зачем с дурацким смехом я

По попке девушек лупил?

Я сам не выношу хамья,

А вел себя - ну, как дебил.

Все это было как во сне,

А вспоминать мучительно.

Как морду не набили мне?

Вот это удивительно.

Я при девчонках - о, позор! -

Описал всю уборную,

Молол про секс какой-то вздор,

Чушь архитошнотворную.

Держа пивко в одной руке,

В другой держа "Столичную",

Я на казахском языке

Пел песню неприличную.

Потом упал в костюме я

И так с улыбкою лежал...

О, пьяное безумие! -

Потом я с криком убежал,

Поймал такси, помчался вдаль,

Сто баксов кинул, мол, вези! -

Теперь мне этих денег жаль...

Очнулся где-то я в грязи,

Без денег, с мутной головой,

Без паспорта домой пришёл

И рухнул спать, как неживой -

О, как же мне нехорошо...

Но я - по-прежнему поэт.

Эй! Пьянство - всё-таки беда.

Друзья, скажите водке - "Нет!",

А солнечному миру - "Да!".

БРОСАЮ ПИТЬ

В 2010-м - наступающем - году

Я очень сильно изменюсь и к святости приду.

Я перестану мясо есть, я брошу водку пить,

Про курево забуду я, начну в спортзал ходить.

Я стану воплощением здоровья, наконец,

И все зашепчутся кругом - какой я молодец.

Я по режиму буду жить и пить один кефир,

И бегать по утрам трусцой, чтоб сбросить лишний жир.

Займусь я бодибилдингом и стану пресс качать,

И на работе больше всех я стану получать.

Карьеру быстро сделаю - поскольку всех бодрей,

Румяней, энергичнее, настойчивей, мудрей.

Я накатаю книжицу о радости труда,

О том, что пить, как и курить, не нужно никогда.

Сто лет, возможно, проживу - здоровых, долгих лет...

Ну, а пока той святости во мне, конечно, нет.

Я сам себе назначил срок - то будет новый век.

До той поры хочу успеть пожить... как человек!

Осталось мало времени до резких перемен.

Нет, я не должен трезвым быть среди постылых стен!

И нажираюсь водки я, и пива - как бы впрок,

Зубами жадно мясо рву, чтоб накопить жирок.

И беспрестанно я курю, и неустанно пью,

На четвереньках бегаю, похожий на свинью.

Шарахаются от меня соседи и друзья,

Ведь я небрит, ведь я немыт, воняю крепко я.

Ох, напоследок я хочу повеселиться всласть -

Я начал пакостить кругом и начал вещи красть.

Я захожу в любой подъезд, чтоб справить там нужду,

Старушек полюбил пугать - я их у лифта жду.

Внезапно, с диким хохотом, бросаюсь я на них -

Им корчу рожи страшные и даже бью иных.

Потом бегу к друзьям-бомжам, мы политуру пьём

В каком-то детском садике, под крашеным грибком,

И голосами хриплыми орём мы до тех пор,

Покуда не заявится милиция во двор.

Себя я в вытрезвителе всё чаще нахожу -

Лежу под серой простынёй, от холода дрожу.

Пусть с бодуна меня мутит, колотит и трясёт,

Пусть перегаром от меня за километр несёт,

Я тихо бормочу себе: "Я лишь сейчас - такой,

Ждёт очищенье впереди, и святость, и покой...

Уже через два месяца наступит Новый год,

Он обновленье лично мне с собою принесёт.

Тогда - ни капли в рот, клянусь. А нынче я - спешу,

Опять я вечером напьюсь и мясом закушу!

Да, кстати, нужно провести один эксперимент -

Перед великой трезвостью понюхать клей "Момент",

Да мухоморов бы достать, да дёрнуть анаши, -

Всё перепробовать хочу, все средства хороши...".

Лежу я в вытрезвителе, одежды не дают,

На фоне белокафельном здесь чёртики снуют.

"Уйдите, проклятущие!" - кричу я им, чертям,

глазами злобно зыркая по стенам и углам.

СНОВА ПРО АННЕТ

В известный рок-клуб я однажды забрёл,

Я был подшофе уже малость.

Со сцены гремел чумовой рок-н-ролл,

Толпа там вовсю отрывалась.

Внезапно я встретил красотку Аннет

Она подошла ко мне с пивом:

"О, Костик, привет! Сколько зим, сколько лет!" -

Скользнув по мне взглядом игривым.

Аннет несказанно была хороша -

Опять перекрасилась крошка.

Мы выбрали столик себе не спеша,

Решив пообщаться немножко.

- Аннет, что случилось? Ты так весела,

Кокетлива и сексапильна.

Когда-то ты грустной девчонкой была,

Была депрессивной стабильно.

- Да брось, Костик, лапа, что было - прошло,

В то время я думала много.

Тогда мне казалось, что жить тяжело,

О смерти молила я Бога.

Потом вдруг опомнилась - жизнь-то идёт,

У каждой подружки есть парень.

Придумал, наверное, не идиот,

Чтоб дать каждой твари по паре.

И я полюбила, и вдруг поняла,

Что время бежать от маразма.

Какой же я дурочкой раньше была -

До первого в жизни оргазма!

Любовь потрясла, восхитила меня!

У зеркала стала вертеться:

Красивая девка я, вся из огня,

Сама не могу наглядеться.

Так хватит, решила я, время терять!

Вон сколько вокруг наслаждений -

Хочу целоваться, в объятьях стонать,

И двух тут не может быть мнений.

Ах, сладостной суки мне нравится роль,

Я - сука, я - сладкая сука...

Да! Кроме любви, есть ещё алкоголь -

Ведь тоже отличная штука!

Ещё - сигареты, ещё - рок-н-ролл,

Кайфов в этой жизни немало.

Всё в жизни - наркотик, всем нужен укол,

Такой, чтоб потом не ломало.

Ты, кстати, порнушку мне дать обещал:

Я порно теперь полюбила.

А помнишь, ты чуйкой меня угощал?

Меня тогда мощно прибило.

Пойдём потанцуем? - мы встали с Аннет,

И, пусть её мощно шатало,

Под трэш станцевали мы с ней менуэт,

Потом вместе вышли из зала.

... А ночью она обнимала меня,

Стонала, кричала от страсти.

Проснулись мы поздно, уже в свете дня,

Она мне сказала: "Ну здрасьте...".

Я ей любовался, сидел и курил,

И гладил рукой её тело.

Она бормотала: "Подлец... Заманил..." -

И вся от стыда розовела.

Потом вдруг привстала, довольно смеясь,

В меня запустила подушкой...

Мы вновь обнялись, на постель повалясь,

С Аннет, моей новой подружкой.

МЫСЛИ С БОДУНА

"Каждое утро, когда звезда американского баскетбола Майкл Джордан просыпается, он становится на 173.000 долларов богаче, чем в предыдущий день" (Сообщение из прессы).

Я просыпаюсь с бодуна

На двести рубликов беднее...

Листаю прессу - вот те на!

Живут, однако, богатеи!

Что ж так свирепо пьют у нас?

Что ж так мала моя зарплата?

А Джордан получает в час

Семь тысяч долларов, ребята...

Настанет день, и я уйду

куда-то в звёздное пространство...

А Джордан в этом же году

"гарантированно заработает 63 миллиона долларов" -

как зарабатывал доселе

с завидным постоянством.


РУССКАЯ ВОДКА (стихотворение в прозе, подражание Тургеневу)


Лето, жаркое московское лето. О, родная моя сторона! Птички поют; вон собачка, умаявшись, прилегла отдохнуть; бегут по синему небу белые облака; горластые мужички внизу, под моим балконом, громко спорят о судьбах России, выпив с утра разведённого спирту из аптеки... О, довольство, покой, избыток городской жизни воскресным днём! О, тишь и благодать, колокольный звон! "На засыхающем, покоробленном дереве лист мельче и реже - но зелень его та же", - думаю я и с улыбкой ухожу с балкона на кухню. Бурчит холодильник, мой старый приятель. "Водка, - думаю я, - водочка моя, сорокоградусная! Бутылка в морозильнике подёрнулась уже обжигающим ладони тонким слоем белого инея...Далеко ещё до звёздного вечера. Не выпить ли мне прямо сейчас, да не закусить ли румянисто-поджаренным куриным филе, шкворчащим уже на сковородочке? Да! Ведь ещё блеснёт быстротекущая жизнь свежей, пахучей весенней зеленью, лаской и силой яркой нови! Ведь выстоит великий русский народ, ведь любовь, любовь всегда сильнее смерти и страха смерти! Да, тысячу раз - да!". И, смущённо посмотрев на своё отражение в зеркале, наливаю себе первую стопочку. И - выпиваю её. "Ух, - думаю я, - хорошо пошла!". И звонят колокола, и наливаю себе вторую стопочку, и нет уже сомнений в том, что так и пройдёт вся последующая неделя. О!

Э...


ДНЕВНЫМ ПЬЯНКАМ - ДА!


Если днём набулькался вина,

То уже не сделать ни хрена,

Ну и ладно, жизнь всего одна,

Встряска иногда и мне нужна.


Допьяна сегодня я напьюсь,

С девочками - эх! - повеселюсь,

Скажут мне: "Окстись!" - так я окстюсь

И домой на тачке доберусь.


Там себе скажу: "Живём, Кастет!

Удивил ты нынче высший свет,

Всё орал: "Прекрасен наш фуршет!

Пьянкам - да! Войне в Ираке - нет!".


Ну и что? Подумаешь - орал...

Ну, девчонкам предлагал орал,

Ну, с тарелок мясо жадно брал,

Но не врал, не крал, не убивал!


Да, я был весёлый и кирной,

Звал Наташку стать моей женой,

Всё бубнил, что я любим страной...

Ладно, завтра будет день иной,


По режиму буду жить опять,

Днём - пахать, лишь вечером - бухать,

И свои стихи писать на пять,

И об этой пьянке вспоминать.


Встряска, мне желанная, была,

Только хватит - ждут меня дела,

Вновь звонки пойдут - им нет числа,

Вновь интриги... Сколько ж в людях зла!


Всё, уже час ночи. Спать пора.

Накупил я всякого добра,

Завтра разгребу его с утра...

Прыгаю в постель, крича: "Ура!".


Сон меня накроет, как волна,

Унесусь песчинкой в море сна.

Вот я сплю, набулькавшись вина.

Тело мерно дышит... Тишина...


И во сне я знаю - жизнь дана

Человеку вовсе не одна..."


БОДУННЫЙ СОНЕТ


Меня колбасит нынче с бодуна,

Всего трясёт. О, как же я надрался!

Я пил всю ночь и толком не проспался,

Смотрю на снег уныло из окна.


Эх, если квасишь, мера быть должна!

Раз тридцать я вчера за рюмку брался,

С какой-то толстой тёткой целовался...

А, впрочем, ладно, жизнь всего одна.


Вот что за птица выпь? Ведь с этой выпью

Рифмуется прекрасно слово "выпью"...

Нет, хватит... К чёрту пьяную гастроль...


С неправильною фразою, но всё же

Я вяло обращаюсь к молодёжи:

Не злоупотребляйте алкоголь!


ИЗБРАННЫЕ ХОККУ


С другом за чашкой сакэ

Мы вспоминаем, смеясь,

Вечер в ДК МГУ.


Старый Хонсю удивлён -

Бабочки стайкой летят

На куртуазный концерт.


Юкку, смешливый монах,

Лисам в осеннем саду

Том маньеристов читал.


Как оживился Гонконг!

То маньеристы идут

В белых своих пиджаках.


Слышишь - лягушка в воде

Лапками тихо гребёт?..

Мы уже в Вечности, брат.


Поезд. Колёса чух-чух.

В зюзю упившись вчера,

Рыцари Ордена спят.


Вишни в цвету по весне...

Ну а про нас сняли фильм.

Это так, к слову пришлось.


Помнится, мы богатеям

Жестами объясняли:

Мол, очень хочется рису.


Мост через горное озеро

Из лепестков хризантем

Тянем пятнадцатый год.


Эти девчонки-послушницы

Пьют словно воду сакэ,

Это меня беспокоит.


Птицы над лесом кружат.

В куче опавшей листвы

Виктор резвится с женой.


Водки напился Андрэ:

Правый глазок помутнел,

Левый закрылся совсем.


Все маньеристы женаты.

Только один Андрэ

Ходит в весёлый квартал.


Слышу подшипников тренье...

Есть среди нас механизм.

Кажется, это Добрынин.


Взять бы всех наших врагов

Да и ударить башкою

О фарфоровый гонг.


Палкою поворошил

Я муравейник лесной...

Критик там дохлый лежал.


Что-то всё меньше нападок

На знаменитый наш Орден...

Вновь чищу меч самурайский.


Девушка, критик прелестный!

Весь обливаясь слезами,

Меч достаю самурайский.


К роскоши быстро привыкнув,

Дня себе не представляю

Я без двух мисочек риса.


Весь гонорар от концертов

Быстро истратил Добрынин

В зимнем весёлом квартале.


К окнам прильнули японцы -

Здесь, у огня, на циновках,

Виктор с женою резвится.


Каждым космическим хокку

Мирный контакт приближаю

С разумом инопланетным.


Футуристический город:

Пью на закате дыханье

Юной андроидки нежной.


Вспыхну звездой на орбите...

Всё человечество всхлипнет,

Шутки мои повторяя.


В иллюминатор уставясь,

Думаешь горькую думу:

Дома-то что не сиделось?


В космос впервые взлетая,

Съешь, причитая от страха,

Множество тюбиков с пищей.


Вот ты и на звездолёте!

Пукаешь от перегрузок,

Маму зовёшь и рыдаешь.


Про очевидные вещи

Я не пишу, зная точно:

Этим займутся другие.


Тот, кто послушает хокку,

Завтра японцем проснётся,

Щелочки-глазки мусоля.

Любят девчонки меня:

Нравится им ощущать

Толстый нефритовый ствол.

Сплю я в ночном колпаке,

Чтобы родство ощутить

С Фудзи - священной горой.

Выпив кувшинчик сакэ,

Я облегчиться иду...

Станет полней старый пруд.

Темным дождливым вечером

Я фарфоровой кукле

Вслух читаю стихи.

Солнце и мороз. Чудесный день!

Друг прелестный, ещё ты дремлешь...

А я тут хокку пишу.

Две снежинки танцуют...

Я спешу происшествие

Занести в дневники.

В бесконечном пространстве

Мотылька отгоняю

От коробочки с тушью.

Мудрость откуда во мне?

Этого знать не могу!

Не приставайте ко мне.

Я пунктуален настолько,

Что, опоздав на работу,

Сам себе палец отрезал.

Я, несмотря на размеры,

Тоже ведь певчая птичка...

Мало в коммерции смыслю.


В личном огромном бассейне

Хокку пишу я, ныряя,

Сверху лопочут японки.


Как Фудзияма прекрасна!

На концертах смелей покупайте

Мои песни на дисках, недорого.


Лягушки в пруду расквакались...

Хочу подписать контракт

На выпуск всех моих песен.


Как описать это счастье -

Быть целиком из сверканья,

Красками переливаясь?


Старец подходит к прилавку

И вопрошает с надеждой:

"Секса с пришельцами нету?"


Снится - стою за прилавком

Я под луною, в пустыне,

С вихрем каким-то торгуюсь.


Я как безумный смеюсь -

отпуск оплаченный мне

скоро вкусить предстоит!


Ветви деревьев шумят,

словно бы напоминают:

"Пересчитай отпускные!"


ДУБОВЫЙ МЕТОД (басня)

В Москве, в одном из модных клубов,

Где веселилась молодёжь,

Сидел поэт Серёга Дубов,

Замыслив учинить дебош.

Серёга был уже хорош:

Он всё шипел кому-то: "Врёшь,

Нас, самородков, ты так просто не возьмёшь!",

Серега водочку с собой пронес тайком

И под столом

Все наполнял за рюмкой рюмку,

В рот опрокидывал, курил и думал думку, -

Короче, вел себя подобно недоумку.

Приехав покорять столицу,

Успел уже наш Дубов обломиться

И начал злиться.

Его поэму "Даль родная",

Где Дубов пышным слогом воспевал

Березки и дубы какого-то там края,

Никто в Москве печатать не желал.

Безденежье Серёга проклинал,

Он сам себя вторым Есениным считал.

И вот решил прославиться скандалом,

Войти в историю поэзии нахалом.

Когда до нужной он кондиции дошел,

То влез на стол

И начал громко декламировать поэму

На вышеназванную тему.

Он что-то там кричал про роднички

И про поля, но тут охранники-качки

Поэта со стола стащили, пьяного,

И вышвырнули прочь из клуба данного.

Сначала Дубов возмущался и орал,

Потом поплёлся среди ночи на вокзал,

Шепча: "Не поняли, козлы, не оценили!

Уеду прочь и успокоюсь, блин, в могиле".

Мораль:

Друзья! Прославиться есть методы готовые,

Они не новые,

Но не такие, как у Дубова, дубовые.

И если кто захочет стать поэтом,

Пусть помнит он об этом.

Как и о том,

Что истинным талантам дозволяется

Довольно многое, бесспорно, из того,

Что рифмоплётам никудышным воспрещается.

И в этом истины я вижу торжество.

...А что до Дубова - я правда знал его.

ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ КУЗЬМА (басня)

"Какая поэзия, - сказал Иван Филиппович тараканьим голосом. - Жрать надо... Не только поэзия, я, уважаемый товарищ, чёрт знает на что могу пойти... Поэзия...".

М. Зощенко, рассказ "Крестьянский самородок".

Поэт Кузьма Беднов на раскладушке

Лежал и размышлял в один из дней:

"У всех поэтов есть свои кормушки

И связи средь влиятельных людей.

Ах, как бы к тем кормушкам подобраться

И наравне со всеми обжираться

И премии за книжки получать?

Ну, как туда пролезть, япона мать?

А если мне фамилию сменить

И не Бедновым вовсе быть,

А, скажем, стать Алмазовым Кузьмою

Или Кузьмою Звёздным?! Эх, не скрою,

Стать знаменитым хочется порою...".

Беднов открыл газету, пролистал

И с раскладушки вдруг своей упал,

Наткнувшись на заметку

Про некую смазливую нимфетку,

Которой за стишки её на днях

Вручили премию - да в баксах, не в рублях -

Пятнадцать тысяч долларов вручили!

Беднов взревел, как будто соус "чили"

Без ничего отправил внутрь себя,

И, носом яростно трубя,

На кухню побежал в своей квартире,

Там нож достал и сделал харакири.

И вот лежит он, дрыгая ногами,

Известный крайне слабыми стихами,

А более, пока, увы, ничем...

Но что он доказал? Кому? Зачем?

Мораль:

Нет справедливости в подлунном этом мире,

И это ясно всем, как дважды два - четыре,

Но разве это повод к харакири

Или к сэппуку?

Сию науку

Запомни друг, и сочиняй, как прежде,

В надежде,

Что и тебе однажды премию дадут.

В спокойствии верши свой труд

И не завидуй, если можешь, никому.

Не спрашивай, как так и почему.

Ты вспомни-ка несчастного Кузьму,

Что с диким воплем улетел от нас во тьму -

Затем, что начитался он газет...

Беднов был слишком впечатлительный поэт.

ПРО ГЛУПОНА РИФМУШКИНА


Глупон Рифмушкин всюду тискает стихи -

Они неискренни и попросту плохи;

Откроешь книгу иль другую - всюду он,

Бездарно серый, скучно-правильный Глупон.

В его стишках, увы, не встретишь никогда

Богатства мыслей, волшебства; но без стыда

Рифмушкин пошлости назойливо твердит,

Ревёт ослом о том, что у него болит.

Я - слишком мягкий человек, и потому,

Глупона встретив, не скажу о сём ему,

Однако томик маньеристов предложу:

Вот где поэзия - понятно и ежу.

Ко мне Ветраны и Красавы подбегут,

И с удовольствием автограф мой возьмут,

И увлекут меня туда, где пир горой;

Стоит Рифмушкин онемелый - что ж, постой,

Да поучися у Ветран и у Красав:

Девчонки эти, несмотря на лёгкий нрав,

Всегда прекрасно понимают, где талант,

А где бездарности фальшивый бриллиант.

Да, поучися! И внимательно читай

Том маньеристов; конспектируй, изучай, -

Вот где Поэзии сияет торжество!

Вот где изящество, огонь и волшебство!

Пологий лоб твой пусть наполнит оптимизм,

Ты проповедуй куртуазный маньеризм,

Но лучше сам ты не пиши стихов вовек,

И скажут все: "Какой прекрасный человек!".


ПРОДАВЩИЦА СМЕХА


Она продавала мешочки со смехом

В пустом переходе метро...

С концерта я шёл, опьянённый успехом,

Хотелось мне делать добро!


Она показалась мне милой безмерно,

Товар её - жутко смешным...

Я к ней подошел с грациозностью серны,

Спешащей за кормом своим.


С присущим мне шиком, с особым талантом

Я всё у ней разом скупил!

Надел ей на палец кольцо с бриллиантом,

Но жест мой её не смутил.


В молчанье великом жуя свою жвачку, -

(Как будто брильянт - пустячок), -

Упрятала сотенных толстую пачку

В студенческий свой рюкзачок,


Взяла меня под руку; из перехода

На свет мы шагнули вдвоём,

И голос её прозвучал с небосвода:

"Ну что, мы куда-то пойдём?".


И нас закружило, и нас завертело

По всем дискотекам Москвы...

Но, хоть я отплясывал лихо и смело,

Она говорила мне "вы".


Мы приняли "экстази", мы забалдели,

Козлом я вообще заскакал!

С ней между зеркальных шаров мы летели -

Что ж я ей роднее не стал?


Кружило-вертело, вертело-кружило,

А где-то под утро уже

Она подвела ко мне парня-дебила

Под гримом густым, в неглиже.


"Ой, кто это?" - искренне я испугался.

В ответ прозвучало: "Бойфренд".

Дебил ухмылялся, дебил возвышался,

Как страсти чужой монумент.


Увёл я её из орущего зала,

Стал на ухо что-то кричать.

Она танцевала и тоже кричала,

Кричала: "О чём вы, а, дядь?"


"Что общего, детка, меж ним и тобою?" -

Её вопрошал вновь и вновь.

Она улыбнулась, тряхнув головою,

И просто сказала: "Любовь..."


...Я ехал в такси, оглушён неуспехом,

обжёгшийся делать добро.

Опять продавать ей мешочки со смехом

В пустом переходе метро.


А жаль. Было в девушке что-то такое,

Что я осознать не успел...

Есть в девушках прочих, конечно, другое,

Но я это "что-то" хотел!


Так смейтесь, мешочки, как раньше смеялись,

Напомнив мне через года,

Что с ней мы расстались, мы с нею расстались,

Расстались уже навсегда!


И мне никогда не узнать, что с ней сталось,

И массу подобных вещей:

Как в том переходе она оказалась

И как её звали вообще?


ОЛЕНЬКА (поэма-экспромт)


Мы с тобой слились в экстазе

И в безумьи сладких стонов

В эру пейджинговой связи

И мобильных телефонов.


Я приехал во Владимир

И в тебя влюбился, Оля.

Помнишь - к ночи город вымер?

Мы, принявши алкоголя,


Вдруг пошли гулять к обрыву,

От компании удрали;

Там мы дань воздали пиву...

Нас желанья раздирали!


Подо мной трещали сучья

И твоё ласкал я тело:

Вся твоя натура сучья

Моего "дружка" хотела.


(Оля, если ты читаешь

это всё, не обижайся!

Я ж - любя, ты понимаешь?

Ты читай и улыбайся.)


Помнишь - там нам помешали?

А из мрамора ступени,

По которым в парк вбежали,

Их ты помнишь? ветви, тени?


В парке хоть луна светила.

На скамье, решив, что можно,

Ты "дружка" рукой схватила

И пожала осторожно.


И, закрыв глаза, держала,

Трепеща от возбужденья:

Плоть в руке твоей дрожала,

Раскалённая от тренья.


Но отдаться прямо в парке

Не решалась ты, однако.

Поднялись, пошли сквозь арки,

Где-то лаяла собака.


На квартире оказались

И легли в одной постели.

Наши ласки продолжались.

Как друг друга мы хотели!


Но пищал твой пейджер тонко -

Тебя мама вызывала,

Волновалась за ребёнка.

Ты звонить ей выбегала.


А потом вдруг оказалось,

Что сосед есть в комнатушке.

Очень ты его стеснялась -

Он не спал на раскладушке,


Спьяну нам мычал советы -

Мол, давайте, вас тут двое,

Я не в счёт; святое это,

Ваше дело молодое.


Только утреннею ранью

Разрешилась эта смута -

О, какой восторг за гранью!

О, волшебная минута!


Поднялся сосед и вышел,

На тебя я навалился...

Ах, восторг всё выше, выше!

Ах - и вот он разрешился!


Сбилось на пол одеяло,

Было утро в птичьем гаме.

Подо мною ты лежала,

Обхватив меня ногами,


Улыбаясь благодарно,

Гладя мне живот и спину,

Глядя мне в глаза коварно...

Я был счастьем пьян в дымину!


Я мечтал об этом чуде

И боготворил, о, боги! -

Твои маленькие груди,

Твои кудри, руки, ноги.


Запищал твой пейджер снова

И прочла ты сообщенье,

А потом мы бестолково

Одевались, и в смущеньи


Всё прощались и прощались,

Шли на кухню, кофе пили, -

Но потом мы возвращались

В комнату - и вновь любили.


Нам казалось - мало, мало,

Не уступим ни на йоту...

Ты, конечно, опоздала

В это утро на работу,


Я в Москву уехал, Оля,

И храню твою визитку.

Что ж, такая наша доля -

Испытать разлуки пытку.


Но тебя я вспоминаю,

Мысленно веду беседу,

Как бы вновь тебя ласкаю...

Оля! Я к тебе приеду!


КОНЕЦ СВЕТА


Я - паук восьмидесятиглазый,

Чёрный и шерстистый, ростом с дом.

Как включу нагрудный мощный лазер,

Всё вокруг меня горит огнём.


Нас таких немало. Мы упали

Из стального чрева корабля

И уничтожать живое стали

На планете с именем "Земля".


Жили тут до нас такие - "люди",

А теперь уж больше не живут.

Мы как дали залп из всех орудий -

Вымерли они за пять минут.


Мы же стали быстро размножаться:

Самки клали яйца на ходу.

Стали по планете разбегаться

В памятном трёхтысячном году.


Центр дал заданье - все постройки

Быстренько снести, сравнять с землёй,

Испарить возникшие помойки

Лазером. Я, клацая клешнёй,


Бегаю по улочкам московским,

Всё сношу и дико верещу, -

Но, ведом инстинктом пауковским,

Между делом самочек ищу.


Очень устаю после работы,

Вечером в пещеру прихожу -

Прежде чем уснуть, поем чего-то,

А потом в аквариум гляжу.


Плавают в воде, искрятся рыбки...

Странно. Я их как-то полюбил.

А ещё играю я на скрипке -

Сам себе, представьте, смастерил.


Я вообще мечтатель-многоножка:

Паутину лучше всех плету

И ещё стихи пишу немножко -

Всё про самок и про красоту.


Ночь пройдёт - и снова на работу.

Братья верещат: "Привет, привет!".

Мы уже готовимся к прилёту

Короля. Москвы уж больше нет.


Кое-что расчистить нам осталось -

Кремль и все соборы испарить.

Это - ерунда, такая малость...

Мне бы с Королём поговорить!


Вот и ночь. Все сожжены излишки,

Стелется повсюду едкий дым.

Мы, и наши самки, и детишки, -

Все на Красной площади сидим.


Мы сидим, мохнатые громады,

Членами в восторге шевеля,

В звёзды мы свои упёрли взгляды,

Жадно ждём прибытья Короля.


Мы его не видели ни разу.

Говорят, что он вообще гигант,

Говорят, что он - тысячеглазый,

Каждый глаз горит, как бриллиант.


Мы его ужасно все боимся,

Он ведь может всех нас вмиг сожрать,

Если мы хоть в чём-то провинимся

И ему не станем угождать.


С самочкою я переглянулся,

К ней бочком придвинулся чуть-чуть,

Ласково клешнёй её коснулся -

Хороша у ней головогрудь!


Но внезапно все заверещали:

Показался в небе звездолёт,

Пауки все наземь вдруг упали,

А корабль всё ближе - вот он, вот!


Плавно опустился на планету...

Всё! Открылись двери корабля!

Всё! Дыханья - нету, мыслей - нету!

Мы сейчас увидим Короля!!!


ЗА МУЗЫКУ


Пускай талант я, а не гений -

Свой дар лелею и храню.

Из наивысших наслаждений

Стихи и музыку ценю.


Стихи своим считаю делом -

И, между прочим, наркотой, -

Но музыка, возможно, в целом

Наркотик более крутой.


Я - человек, уже создавший

Немало золотых хитов,

В различных группах выступавший

Как автор музыки и слов,


Не зная ни единой ноты,

15 лет играю рок,

И, слушая свои работы,

Порой испытываю шок:


Какая роскошь! Да, я в шоке!

Меня решительно пьянят

Мои вокальные заскоки

И разноцветный звукоряд.


Альбомов множество, я знаю,

Скопилось за 15 лет.

Трясусь над ними, озирая

Коробки дисков и кассет.


Но мне не очень интересен

Путь в массы песенок моих.

Хотя есть штучек двадцать песен,

Известных более других.


Ещё я - меломан. Мне близко

Почти что всё - хард-рок, хардкор,

Джаз, авангард, и панк, и диско,

Тяжмет, и рэггей, и фольклор.


Как меломан с огромным стажем,

Берусь на слух определить:

Вот Фридман нарезает, скажем,

А вот Стив Вэй пошёл пилить.


...Но лучшей музыкой на свете

Считаю женский сладкий стон.

О, как влюблён я в звуки эти!

Как в эти звуки я влюблён!


Когда скрипит, трясётся койка,

Вдруг сладкий настаёт момент -

Ах, женщина тогда какой-то

Неповторимый инструмент!


Она воркует, стонет, плачет

И громко мамочку зовёт,

Но это - редкая удача,

Бывает всё наоборот:


Когда красивая пацанка

Лежит, не скажет даже "ой",

Как на допросе партизанка -

Молчит геройски под тобой.


За что мне нравятся хохлушки -

За то, что крайне горячи,

За то, что вцепятся в подушки

И в голос голосят в ночи.


Девчонки! Вы - парней услада,

Как меломан, как музыкант,

Я вам советую - не надо,

Не надо прятать свой талант!


Вы не стесняйтеся, девчонки,

Шепчите: "Ох!", кричите: "Ах!", -

Как инструмент изящно-звонкий,

Послушный в опытных руках.


ПУНКТУАЛЬНОСТЬ


Я пунктуален неизменно.

Пусть было мне нехорошо,

Я должен выйти был на сцену -

Я встал, оделся и пошёл.


Да, с бодуна меня мотало,

И во дворе в сей поздний час

Овчарка на меня напала

И укусила пару раз!


Я дёрнулся, кривясь от боли,

И улицу перебежал -

Ногой овчарку отфутболил,

Но рядом тормоз завизжал:


Меня машина сбила, смяла,

Вдруг вылетев на тротуар,

Все кости мне переломала -

Настолько страшным был удар.


Водитель, матерясь ужасно,

Меня в машину затащил,

И мы на свет рванули красный -

Ох, в этом он переборщил.


Внезапно врезались мы в стену,

В машине взрыв раздался тут -

А ведь до выхода на сцену

Мне оставалось пять минут!


И я, как некий терминатор,

Восстал из дыма и огня,

И сделал шаг - но экскаватор,

Рыча, наехал на меня.


А я на сцену был обязан

Через минуту выходить!

Я вновь восстал, хоть был размазан

По мостовой, и во всю прыть


Сюда сквозь парк помчался с криком, -

Пусть ветки по лицу секут, -

И счётчик в голове затикал:

Осталось двадцать пять секунд.


Вот и ступеньки - что ж, недаром

Спешил... Но странные дела:

Откуда-то плеснули варом,

И потекла по мне смола.


Я только заскрипел зубами

И дальше поволок себя,

Вертя руками и ногами,

Дверные ручки теребя.


Вдруг рухнул лист стекла, блистая,

И срезал голову мою -

Нет, так я точно опоздаю!

Вновь терминатором встаю,


Приладив голову обратно,

Решаю - это ничего,

Успеть - успею, вероятно...

Осталось пять секунд всего!


В порядок привожу мгновенно

Себя...Ура! Всё хорошо!

Я должен выйти был на сцену -

И я, как видите, пришёл.


ДЕЛЬТАПЛАН ИЛОНЫ


Прошлым летом мы с Симоной, взяв билеты до Херсона,

К морю Чёрному махнули, где я в клуб один вступил:

На изящном дельтаплане я слетал с крутого склона,

И над кромкою прибоя я парил, парил, парил...


В клубе дельтапланеристов как-то встретил я Илону -

Удивительно красивой эта девочка была!

Боже, я влюбился сразу, позабыв свою Симону,

Я кружился над Илоной в небе на манер орла.


И однажды утром с нею мы, как две большие птицы,

Понеслись на дельтапланах над волнами в небесах.

Как хотелось мне с Илоной в поцелуе страстном слиться -

Но мешала эта штука, рама скользкая, в руках.


Полетали и вернулись, и Илона вдруг спросила:

"Не сходить ли нам сегодня в ресторан? Ты очень мил...".

Помню, я тогда ответил: "Небо нас соединило!" -

И, клянусь, друзья, Илону страстно ночью ублажил.


...Уезжали мы с Симоной и разглядывали фотки,

что нащёлкали на море, сидя в поезде, смеясь.

Вдруг Симона показала фотокарточку красотки

И сказала мне серъёзно: "У тебя была с ней связь".


Я оправдываться начал: "Ах, Симона, что ты, крошка?" -

Но спустя минуту понял, что бессмысленно враньё,

И тогда ответил твёрдо: "Да, увлёкся я немножко,

Да, влюбился я в Илону - что ж, ты видела её".


Хлопнул дверью, вышел в тамбур, закурил там и подумал:

"Сколько в мире баб красивых! Страстью всех испепелю!

А ведь я б не отказался от Илоны и под дулом!

Но Симону ведь я тоже обожаю и люблю...


Ах, подруги наши - гири по рукам и по ногам нам,

Но порой мы всё ж взлетаем и парим, парим, парим!

Я хочу быть моногамным, не могу быть моногамным,

Как увижу я красоток - прям-таки бегу я к ним!".


ПЕЙ, ПОКА ПЬЁТСЯ!


Пей, пока пьётся! Пей вволю, дружище!

Всё хорошо - водка, пиво, коньяк.

Рано иль поздно снесут на кладбище,

В землю зароют тебя абы как.


И над тобой будут птички красиво

Петь-заливаться и гнёздышки вить...

Пей, пока можешь, и водку, и пиво,

Пей - позже могут врачи запретить.


Пей без оглядки и без опасенья,

Звон хрусталя - самый сладостный звук.

Пей без сомненья и до окосенья,

Пей в окруженьи друзей и подруг.


Смерть между нами неслышно крадётся

С остро наточенной страшной косой.

Вспомни, что всем умирать здесь придётся,

Выпей - и быстро заешь колбасой.


Развеселись и забудь про заботы -

Завтрашний день их решит сам собой.

Женщин не бойся, знакомься, чего ты?

Хочешь - танцуй, развлекайся с любой.


Ешь, пока естся, люби, пока можешь,

В культ возведя наслажденье, живи.

Всё перепробуй - потом подытожишь,

Сколько какой испытал ты любви.


Будешь лежать-помирать на подушках,

Радуясь: "Вволю я пожил, ха-ха!

Ел за троих, пил-гулял на пирушках -

И избежал я унынья греха...".


Пей, пока пьётся! Пей вволю, дружище!

Всё, как ты верно заметил, "ништяк"...

Пусть нас однажды снесут на кладбище,

Ну, а сейчас нас заждался кабак!


ЗВОНОК


Я пальцем ткнул в дверной звонок,

Не зная, что в нём кнопки нет,

И вдруг меня ужалил ток -

На, получи урок, поэт:


Ты думал, что раздастся звон,

Затем тебе откроют дверь...

Но больно палец обожжён -

Тому, что знаешь, ты не верь.


Мир переменчив и жесток.

Ты так его воспринимай:

Сперва всмотрись в дверной звонок -

Потом уж кнопку нажимай.

ПРО МАКЕКО


Макеко в Сердцеву влюбился,

Вешнинский в Лазареву - тоже,

И гул весны преобразился,

На шёпот новых пар помножен.


Душа стесняется живая

Имён и званий человека.

А дева, недоумевая,

Всё шепчет: "Я теперь - Макеко?".


Вот, станут жить они, не зная,

Что мир земной им лишь приснился...

Смеются души в кущах рая:

"Макеко в Сердцеву влюбился!".


О ЛЕКАРСТВАХ


Много лекарств я скопил на все случаи жизни.

Если, к примеру, вдруг зуб у меня заболит,

С хитрой улыбкой иду я к домашней аптечке

И анальгин извлекаю, чтоб выпить его.


Колдакт от насморка мне хорошо помогает,

Ампициллином и йодом я кашель лечу.

Хлоргексидину признателен биглюконату -

Капнуть его после секса спешу кой-куды.


Злые болезни повсюду нас подстерегают -

Свинка, волчанка, чесотка, холера, чума,

Рожа, рахит, пучеглазие и дистрофия,

Фурункулёз, ожирение, метеоризм.


Все свои деньги я трачу всегда на лекарства,

Как-то спокойнее жить мне с аптечкой моей.

Глажу любовно её, ведь она мне поможет,

С ней мне не страшен какой-нибудь лейшманиоз.


Я, к сожаленью, не знаю, что это такое,

Но прикупил я в аптеке аминохинол.

Лейшманиоз с лямблиозом я вылечу быстро,

Вылечу сам клонорхоз я и описторхоз.


С тромбангиитом я справлюсь и с плазмоцитомой,

Справлюсь с сикозом, с кератомаляцией вмиг.

Очень порою страшусь деформации пальцев,

Вычитал в книжке, что есть и такая болезнь.


И неусидчивость - тоже болезнь, между прочим,

Вот почему я усидчиво дома тружусь,

Всё разгребаю лекарства в аптечке упорно,

Думая, что бы ещё мне на днях прикупить.


Вечером водочку пью - это суперлекарство,

Мне помогает расслабиться этот состав,

Он же спасает меня от бессонницы. Кстати,

Пивом всегда полирую я водку, друзья.


Спать я ложусь, перед этим нарезавшись крепко -

Если сикоз подкрадётся и описторхоз,

Просто дыхну я на них, и они, заколдобясь,

Жертву иную, конечно, искать полетят.


Мне тридцать пять. Я в больнице лежал лишь два раза,

В детстве со стула упал, зашивали мне бровь,

В армии ногу обжёг кислотою соляной,

В общем, и всё. Я силён и здоров, как бычок.


Но осторожен я крайне, болеть не желая,

Вот потому-то к аптечке порой подойду,

И, разбирая лекарства, невольно воскликну:

-- Слава те, Господи, я не болею ничем!


О СЕКРЕТНЫХ ЛЕКАРСТВАХ


Забрался я на склад одной спецслужбы

Глубокой ночью, в страхе озираясь,

И стырил, не раздумывая долго,

С лекарствами секретными коробку.


Домой вернувшись, кинулся я сразу

Сортировать натыренное мною,

Вертел в руках пакеты и флаконы,

Инструкции читал по примененью.


Так, есть правдин - известные таблетки:

Правдином если напоить шпиона,

Шпион расскажет с воодушевленьем

Все тайны свои подлые и планы.


А мне правдин зачем? Ну, если разве

Тихонько в чай подмешивать тем людям,

Что от меня мои же деньги крысят?

Такие люди есть. Пусть скажут правду.


Вот, вижу талантин. Приму-ка горстку,

Чтоб написать талантливую песню.

Нет, есть гениалин - он явно круче,

Во много раз мощнее талантина!


Накапаю пять капель из флакона -

Пусть моя песня будет гениальной!

Есть озверин - о нём я слышал тоже,

В мультфильме про кота про Леопольда


Ел кто-то озверин. Выходит, мультик

Спецслужбами был снят для устрашенья?

Есть расслабин - он вряд ли мне сгодится,

И так я расслабляюсь очень часто.


Есть антипохмелин - ну, эта штука

В любой палатке есть по всей России.

Вот проблемин. Инструкцию читаю

И радуюсь - проблемы все исчезнут,


Когда таблетку синенькую примешь,

Но это не наркотик, это средство

Подсказывает путь решать проблемы.

Приму-ка пару синеньких таблеток,


И дальше разбирать коробку стану.

На самом дне, глазам своим не веря,

Нашёл я восемь тюбиков деньгина.

Деньгин подскажет путь, как делать деньги, -


Причём большие делать миллионы.

Что ж, срочно я намажусь этим кремом -

А дальше что? Прилипнут деньги, что ли?

А, нет. Им не намазываться надо,


А скушать содержимое деньгина.

Ну, кушаю. А что, на вкус приятно.

Себе напоминаю космонавта,

Что в тюбиках еду употребляют.


А вот ещё таблетки квартирола -

Они помогут мне купить квартиру,

Но квартирол приму я лучше утром,

Когда познаю действие деньгина.


Ложусь я спать, наевшись и напившись

Мной стыренных в ночи лекарств секретных.

И говорю с улыбкой, засыпая:

"Да здравствуют российские спецслужбы!"


О СЕКРЕТНЫХ ЛЕКАРСТВАХ-2


Я утром встал, умылся и побрился,

Потом курил, пил кофе, взял гитару

И сочинить сумел внезапно песню,

Одну из лучших мною сочинённых.


"Гениалин подействовал, похоже, -

воскликнул я. - Работает лекарство!

А что ж деньгин? Под действием деньгина

Сейчас я запишу все варианты,


Как быстро раздобыть котлету баксов.

Так, первый вариант - пойти на стройку.

Второй - стоять в "Макдональдсе" у кассы,

А третий - просто жить за счёт подружки.


Да, что-то мне не нравятся советы.

Пока что миллионами не пахнет.

Короче, я с деньгином обломался -

Давал он мне дурацкие советы,


В итоге из двух сотен вариантов

Один я выбрал - вновь на склад забраться.

Решил - и сделал. Вот дыра в заборе,

Вот, сняв ходули, я при свете солнца


Ползу среди знакомых мне коробок.

Вдруг вижу, как при помощи правдина

Допрашивают сторожа службисты.

Майор Светлова в строгой чёрной форме,


Красивая и стройная такая,

Махнув рукой, коллегам сообщает,

Что сторож ночью сильно набухался,

Но вора он не видел, это правда.


Вдвоём оставшись с крепким капитаном,

Среди коробок шествует майорша.

Потом, сказав: "Мне что-то жарко, Вася...",

Снимает форму быстро. Я, робея,


За этой парой тайно наблюдаю.

"Светлова, до чего ж ты ненасытна", -

смеётся капитан и, словно кролик,

сношается с красавицей в потёмках.


Потом, одевшись, Вася и Светлова

Сидят и разговаривают тихо.

И понимаю я из разговора,

Что трудно им найти такого вора,


Который вечно ходит на ходулях,

Но хорошо, что вор не взял коробку,

Главнейшую из всех, что есть на складе -

В коробке той таблетки финансола,


Таблетки нефтегаз-олигархина,

Таблетки в ней дворцола-глюконата,

Что в тыщу раз сильнее квартирола,

И белый порошок президентала.


"А помнишь, - говорит, смеясь, Светлова,

как съел Володька наш президентала?

Сначала за него мы все боялись,

Теперь он Президентом стал России...


А ты, Васёк, всё честностью кичишься.

Вот так ходить и будешь в капитанах..."

"Всё сложно", - говорит Васёк туманно,

и, взяв под ручку стройную майоршу,


уходит с ней - с майоршей, а не с ручкой, -

со склада по делам своим обычным.

А я, порывшись быстренько в коробках,

Беру себе чуть-чуть олигархина,


Беру дворцола и президентала

И вновь к дыре заборной поспешаю.

Меня не замечает старый сторож,

Которого с похмелья накормили


Правдином, и теперь ему так плохо,

Что он лежит и стонет-причитает.

Набив карманы всем, что пригодится

Мне в жизни, становлюсь я на ходули


И через лесопарк бегу тенистый

Навстречу своему, ребята, счастью...


Кто знает - может, даже президентству?


ЦИКЛ "ГАЛЕРЕЯ НЕКРОСОНЕТОВ"


ДРУЖНАЯ КОМПАНИЯ


Я не курю, спиртного я не пью,

Служу в больнице, мою там пробирки,

По вечерам один сижу в квартирке,

Поскольку не могу создать семью.


Бельё в кровавых пятнах я даю

Отстирывать своей соседке Ирке,

Она бельё крахмалит после стирки

И застилает вновь постель мою.


Работает соседка в крупном банке,

Что рядом с нашим домом на Таганке,

Да, Ирка знает, что я вурдалак.


По праздникам мы нежных школьниц ловим,

Я кровь их пью, потом мы их готовим,

И участковый с нами - он ведьмак.


УПЫРЬ


Знакомая, таинственная жуть -

Мы в полночь покидаем наши склепы,

Идём ловить людей, немы и слепы,

Нас жажда крови вытолкала в путь.


Нельзя задобрить нас и обмануть,

Мы голодны, ужасны и свирепы,

Хотя на вид немножко и нелепы...

Вот девушка. Спешу её куснуть!


На снег стекает кровь по подбородку,

Терзаю молча мёртвую красотку

Огромным и клыкастым ртом своим,

Довольно равнодушно вспоминая,

Что я - упырь, что жизнь была иная,

В которой был я счастлив и любим.


ВАМПИРЕЛЛА


Давно я что-то крови не пила.

Смеётся надо мною мой братэлло:

"Ну ты даёшь, сестрёнка Вампирелла,

вставай, нас ждут великие дела!


Тебя уже являют зеркала!

Спеши пить кровь, да с чипсами "Эстрелла"!".

Я отвечаю: "Братец Азазелло,

Опять я не смогла, ну, не смогла!".


Он - мне: "Но ты же - Дракулы невеста!

Послушай, ради нашего инцеста

Мне руку дай! Важна мне наша связь!" -


И брат со мной решительно взлетает,

Знакомый город в синей дымке тает...

Летим пить кровь, целуясь и смеясь.


БРОКЕР И ЗОМБИ


Чтоб заработать много тыщ у.е.,

Купил я дом у старого кладбища.

В нём делаю ремонт - за тыщей тыща

Летят, но возрастает дом в цене.


Потом смогу продать его вполне.

Но что ж дрожит в руке стакан винища?

Здесь понял я, что я - всего лишь пища

Для сотен зомби. Ночью страшно мне.


Вон, снова за окном мелькают рожи.

Заряжено ружьё, "тэтэшник" - тоже,

Пусть гады только сунутся сюда...


Но что это? Их двое за спиною!

Когда вошли? Сейчас я их урою!

Осечка! Нет, не надо! А-а-а!!!


НА ВЕКОВОЙ


Я выхожу лениво на балкон

И на прохожих пялюсь я, зевая.

Эх, улица родная Вековая,

Что наша жизнь? Возможно, чей-то сон.


На смерть любой живущий обречён.

Вот люди разгалделись у трамвая -

Лежит на рельсах масса неживая,

Трамвай спешил и сбил кого-то он.


И этот кто-то умер здесь мгновенно...

Всё живо и мертво одновременно

На Вековой и в мире. Всех нас ждёт


От чая и газетки в неизвестность,

От Вековой в неведомую местность,

От жизни в смерть внезапный переход.


ТОЧНОЕ ПРЕДСКАЗАНИЕ


Петров пришёл к цыганке. Через час

Он выскочил, ругаясь, от гадалки,

Помчался к шлюхе-индивидуалке,

Чтоб с нею испытать любви экстаз.


Во власти стресса так он жал на газ,

Что вскорости, воскликнув: "Ёлки-палки!",

Вонзился в грузовик, везущий балки,

Затормозивший спереди как раз.


И голова водителя Петрова,

Оторванная быстро и сурово,

По снегу покатилась к фонарю.


Что ж, час назад цыганка проскрипела:

"Где голова? Я вижу только тело...

А, голова - отдельно, я смотрю!


Я говорить об этом не хотела,

Но я всем только правду говорю".


ОБОРОТЕНЬ


Опять на небе - полная луна.

Я в комнате у зеркала вращаюсь,

И в волка постепенно превращаюсь.

Я - старый волк, идёт мне седина.


Чтоб насладиться скоростью сполна,

Прыжками в лес густой перемещаюсь,

Убив оленя, жадно насыщаюсь...

О, запах трав, о, лес, о, тишина!


Вдруг рядом появляется волчица -

Придётся мясом с нею поделиться,

Но пусть подарит мне любовь свою.


Сейчас волчицу юную покрою,

Испачканную кровью пасть открою

И на луну завою: "У-у-у!!!".


ИСТОРИЯ С ДОНОРОМ


Он донором спермы работал

И деньги за то получал,

Что, уединившись с журналом,

В пробирку исправно кончал.


Непросто быть донором спермы,

Когда тебе за шестьдесят

И если журнал тебе сунут,

К примеру, про трёх поросят.


Вот так и случилось однажды -

Наш труженик тихо, как вор,

Прошёл в кабинет свой рабочий,

Чтоб там передёрнуть затвор,


И вдруг на столе обнаружил

Он книжку для малых детей.

В тот день он не мог оторваться

От этих смешных повестей


Про Пончика и про Незнайку,

Про странствия их на Луне...

В тот день он не смог поработать,

Зато он был счастлив вполне.


Домой возвращаясь, наш донор

В песочницу к детям залез,

Играл с ними в кашу-малашу,

А после ходил с ними в лес.


Да, в детство он впал натурально,

И этому был очень рад -

Давно его не возбуждали

Ни женские груди, ни зад.


Свою потерял он работу,

Но детским писателем стал.

А секс? Если честно, от сеса

Он к старости крайне устал.


Секс в юности сладок и нужен,

Когда ж тебе за шестьдесят,

Опять интересны Незнайка

И сказка про трёх поросят.


Ведь все старички и старушки

Читают внучатам своим

Вслух сказки про Джинна и Вольку,

И Носова, и братьев Гримм.


Я, юные, к вам обращаюсь -

Любитесь, пока вы юны.

Девчата, любите мальчишек!

Любите девчат, пацаны!


ДУМА

Печально я гляжу на наше поколенье -

И сразу в рыло дать мне хочется ему.

Хотя кому - ему? Оно же - поколенье

И состоит из сотен тысяч разных рыл.


Вот рыльце девушки. Она комфорта жаждет,

Чтоб жить как все - с мобилой и авто.

Она на свет явилась, чтоб возглавить

Большое ООО и процветать.


Вот рыло господина в иномарке.

Рождён он, чтоб возглавить и процвесть.

Вот рядом с ним и рыло его друга,

Которого однажды кинет он.


Кругом одни лишь вежливые рыла,

Которым по душе капитализм,

Но упрекать их можно ли за это?

Тем более, наваривать в пятак?


Тогда я сам себя по рылу ударяю!

За наше поколение, за всё -

За то, что предаём мы ежечасно

В самих себе и губим тем себя.


За наши пионерские парады,

За робость поцелуев при луне,

За песни под гитару на картошке,

За все костры! За смех! За звездопад!


За девочек, среди которых нынче

Всё меньше почему-то поэтесс,

И думают они лишь о карьере...

За мальчиков, стремящихся к баблу,


За то, что мы могли дать много больше,

Чем дали, прежде чем сойти в гробы...

И вот лежу я, дрыгая ногами, -

Я очень больно дал себе за всё.


Лежу я с бодуна, собой избитый,

Потом встаю, из дома выхожу,

В котором угол издавна снимаю,

По улице бреду и бормочу:


"Да, я рождён, чтоб по углам скитаться,

Но я не бизнесмен ведь, а поэт.

Всё, что волнует нас, тридцатилетних,

В стихах своих я выразил как смог.


Пока другие делали свой бизнес,

Я думы и элегии писал.

Так будь же благодарно, поколенье,

Что у тебя есть искренний певец!


А как я благодарность понимаю?

Чтоб я зашёл в шикарный магазин

И, как поэту, вынес бы мне сверстник

Ключи от новой хаты: "На, возьми!


Ты наша совесть, Константэн Григорьев,

А мы...мы все бессовестные, да...

Пока мы продавали и копили,

Ты, наш певец, остался на бобах...".


Ключи возьму, проскрежещу "Спасибо" -

И удалюсь. Тут спросят продавца:

"Кто эта пьянь была с разбитой мордой?".

И он ответит просто: "Наш поэт.


Переживает он за поколенье

И нам ему положено помочь.

Пойдём его догоним и подкинем

Тыщонку баксов, чтобы не грустил".


ПЕРВОБЫТНЫЙ МАНЬЕРИСТ

Обычно на концертах маньеристов

Всегда аншлаги; зрители охотно

Внимают стихотворным откровеньям

Поэтов, громко хлопают, смеются

И бурно выражают одобренье,

Поскольку слышат то, что их волнует.

В стихах мы восхваляем прелесть женщин

И, жизнью восхищаясь непритворно,

Живописуем бездну ситуаций,

Которые действительно забавны,

Поскольку пацаны мы юморные.

Все книги куртуазных маньеристов

Распродаются сразу же со свистом,

Ведь люди так устали от абстракций

И заунывных разных там поэтов.

Ещё бы! Даже людям первобытным

Хотелось ярких, мощных гимнов жизни,

А не какой-то вялой чепухи.


Представьте - вот сидят они в пещере

В звериных шкурах, жарят мамонтёнка;

Горит костёр и самки все довольны -

Самцы их на охоте не погибли,

А значит, ночью спариваться будут.

Есть в племени певец один любимый:

Он маньерист, хотя и первобытный,

Зато вполне, однако, куртуазный,

Короче - чёткий, правильный пацан.

К старейшинам подходит он с поклоном,

Те петь ему с улыбкой разрешают,

И на него уставилось всё племя -

Ведь знают все, что мощно он споёт.

И он поёт, размахивая костью,

О том, какой был сильный мамонтёнок,

Но завершилась славная охота

И появилась добрая еда;

О том, что самки племени красивы,

Они сшивают шкуры всё искусней;

Детёныши, опять же, подрастают -

Охотники получатся из них;

Что нет мудрей старейшин в целом мире

И что нашёл средь скал дурман-траву.

Но тут на смену общему любимцу

Выходит абстрактист. Его не любят,

Поскольку чепуху он сочиняет -

Не в склад, не в лад, и, в общем, не о том.

И абстрактист читает с завываньем

Свои стишки. Все хмурятся, кривятся...

Рисует он на стенах завитушки,

Но тут же маньерист к нему подходит

И, уголь отобрав у абстрактиста,

Он мамонта уверенно рисует,

Пронзённого охотничьим копьём.

Все радуются. Сразу маньеристу

Вручают бусы, жареное мясо,

Девчонок первобытных юных классных,

Чтоб он их куртизировал всю ночь.

А абстрактист - он мяса не получит

И не получит также женской ласки,

Поскольку не врубается упорно,

Как следует и петь, и рисовать.

Уходит он с позором из пещеры,

Чтоб ящериц ловить себе на ужин,

А после с отвращеньем хрупать их

И спариваться с дикой обезьяной,

Чтоб тем продолжить племя абстрактистов.

А маньерист с девчонками, наевшись,

Смеётся, закурив дурман-траву,

Потом косяк старейшинам подносит...


Вот так когда-то было. Что же нынче

Так много заунывных абстрактистов

В России куртуазной расплодилось

И где на них достало обезьян?!

Пусть ящериц идут ловить на склонах!

Без жареного мяса обойдутся

И без девчонок - всё-таки девчонки,

Конечно, куртуазных маньеристов

Убогим рифмоплётам предпочтут.

И книги наши девочки раскупят,

Чтоб попросить у всех у нас автограф,

А после в гости дерзко пригласить.

Я этому ничуть не удивляюсь,

Поскольку мы - великие поэты.

Девчонок я целую нежно в губы

И в ресторан веду их первоклассный,

Чтоб мясо мамонтёнка заказать.


ПАРОДИЯ НА ТРАДИЦИОННУЮ РУССКУЮ ЛИРИКУ


О, русская женщина, ты - как берёзка!

В лихую годину к тебе прислонюсь,

Сползёт по щеке моей мутная слёзка,

Достану бутыль, горькой правды напьюсь.


О, женщины, все вы - нагие берёзки,

И с каждою рядом - нетрезвый мужик.

А лес бесконечен, и все в нём льют слёзки.

"Россия! Россия!" - рыдает лесник.


Малиновым утром очнусь - эх, проспался,

Бутыль опустела - всю выдул дотла.

А где же есть та, к каковой прислонялся?

А нету берёзки - берёзка ушла.


НАСТАВЛЕНИЕ ЮНОМУ ПОЭТУ


Друг мой, ты пишешь стихи? Это очень похвально.

Помни, однако, что все ведь их пишут кругом,

И для того, чтоб поэтом прослыть настоящим,

Должен ты странным и вроде как чокнутым стать.


Должен звонить ты друзьям где-то в три часа ночи,

По телефону стихи нараспев им читать.

Больше того, приставать к ним, мычащим и сонным,

С трепетом спрашивать их: "Ну, что скажешь? Ну, как?".


Должен всклокоченным стать, и небритым, и грязным,

А на прогулки в нелепой одежде ходить,

Вдруг, ни с того, ни с сего, хохотать или плакать,

Что-то себе постоянно под нос бормоча.


Встретив знакомого, или, к примеру, соседа,

Смело бросайся к нему и поэмы читай.

Но, если жертве удастся тихонечко смыться,

Не огорчайся - кого-нибудь встретишь ещё.


Если тебя кто-то ищет - соседи подскажут:

"А, это тот, что поэт? Как же, знаем его.

Там-то живёт... А, простите, вы тоже - из этих?

С виду не скажешь - приличный вполне человек...".


Должен ты пьяницей быть - безусловно, запойным.

Ежели кто вдруг заглянет в буфет ЦДЛ,

Сразу тебя там увидит, читающим вирши,

Или, напротив, уткнувшимся носом в салат.


Если тебя на тусовку зовут - не теряйся.

Ты раньше всех разузнай, где тут будет фуршет,

Лучшее место займи, набери две тарелки,

Кушай и пей, о стихах говоря с полным ртом.


Может одна из поклонниц тобою увлечься,

Будет тебе всё прощать, твой лелея талант,

И по редакциям бегать с твоими стихами -

Ты же с другою поклонницей будешь кутить.


Вечно без денег и вечно с похмелья наутро,

Тонны бумаги испишешь, запутавшись в них,

Будешь беречь антологию, где напечатан

Пять лет назад твой сонет - с опечаткой, увы.


Чтобы тебя всё ж запомнили и оценили,

На выступлениях должен ты всех поразить:

Выйти на сцену в скафандре с мигалкой, допустим,

Или вообще без штанов, или в женских чулках.


Трудно, конечно - поэтов вокруг очень много,

Каждый считает, что он - лучше всех остальных.

Многие плохо читают - ты это используй,

Стань шоуменом - читая, на сцене пляши.


Всё - для того, чтоб поэтом прослыть небывалым,

Чтобы легенды ходили, мой друг, о тебе.

Только тогда на тебя и обрушится слава,

Только тогда станешь премии ты получать.


В кресле-качалке сидеть в Переделкино будешь,

Будут ходить к тебе юные ученики -

Каждый скафандр держать будет робко под мышкой,

На пятитомник стихов твоих глазом кося.


За подбородок возьмёшь одного пацанёнка,

Глядя в глаза, тихо молвишь: "Э бьен, мон петит...

Что же, ты пишешь стихи? Это очень похвально.

Помни, однако, что все ведь их пишут кругом.


Должен звонить ты друзьям где-то в три часа ночи..."

И так далее...


ЗАСПИРТОШКИ


Зажмурив глазки, подогнувши ножки,

Родившиеся много лет назад,

В Кунсткамере уродцы-заспиртошки

За стёклами на полочках стоят.


Вдоль полок мы с Добрыниным бродили

И тихо бормотали: "Чёрт возьми,

На что когда-то спирт переводили...

А мы когда бухнём? - Часам к восьми...


- Так долго ждать?! Но хочется напиться

Уже сейчас! - И мне. - Ну что, пойдём?

К восьми вполне успеем протрезвиться

И энергично наш концерт начнём..."


Про заспиртошек быстро мы забыли,

Покинув гисторический музей,

И вскоре водку пили и шутили

В компании девчонок и друзей.


К восьми мы, правда, сильно окосели,

Но выступили мощно, как всегда,

А после выпивать обратно сели,

А уж потом поехали туда,


Где спать свалились, подогнувши ножки,

Где каждый в никуда уставил взгляд,

Точь-в-точь как бедолаги-заспиртошки,

Которые в Кунсткамере стоят.


Теперь-то мы с Андреем твёрдо знаем -

Нельзя нам спирт показывать с утра,

Поскольку мы немедленно решаем,

Что выпить нам немедленно пора.


РАЗДУМЬЯ СТАРОГО КИБОРГА


В моей голове - устаревший компьютер,

И всё ж я стараюсь за модой следить -

Читаю Пелевина, слушаю "Скутер"

И в клубы крутые стал часто ходить.


Приду и смотрю, как играют ди-джеи,

Как пьяные киборги скачут вокруг

И как на экране лопочут ви-джеи,

И вновь ощущаю знакомый испуг:


В башке у меня - устаревший компьютер,

Одет я неброско... как примут меня?

Чу - слышу знакомые звуки! То - "Скутер"!

Плясать начинаю по-модному я.


И с грустью я думаю: "Спишут на свалку,

Как старого киборга, коль не плясать...

А ну, закадрю-ка вон ту вот нахалку,

Что взгляды с улыбкой мне стала бросать".


Красивая девушка - вся на платформе,

В серебряный втянута комбинезон.

Зелёные волосы, слышал я, в норме.

А я зато - рыжий, и в танцах силён.


Знакомимся с нею и хлещем текилу,

Но я всё боюсь, что мне скажет она:

"Так ты - устаревший? А скачешь нехило.

Эх, кончились, папик, твои времена".


И, чтоб не услышать подобных суждений,

Я всё - про Сорокина да Интернет,

Я всё бормочу, что ди-джей местный - гений,

И вдруг неожиданно слышу в ответ:


- Послушай, ты клёвый, давай-ка с тобою

По-быстрому трахнемся, есть кокаин...

Берёт меня девушка нежной рукою,

Ведёт меня в мир виртуальных картин.


Спустя полчаса я шагаю вразвалку

Домой, улыбаясь, средь каменных стен.

Я вовсе не старый, мне рано на свалку!

Я очень полезный для общества член!


Так, завтра весь день просижу у экрана,

И буду смотреть лишь одно MTV -

Потом я пойду, раз на свалку мне рано,

На поиски модной бесстыжей любви.


Да, смог дотянуть я до нового века!

В среде юных киборгов я - не крутой,

Похож на простого, увы, человека...

Зато я не списан в полнейший отстой.


КИБЕРВЕЧЕРИНКА


Маркиз к маркизе подбежал

В украшенной цветами зале:

- Вы тоже здесь? И вам сказали,

Что нынче - виртуальный бал?


Красавица - ему в ответ:

- О Боже, сколь вы старомодны...

Манеры никуда не годны

И незнаком вам Интернет.


Прощайте! Вскоре закружусь

Я в танце с киборгом-мулатом,

Прелестным полуавтоматом...

Я, право, связью с ним горжусь.


Тут, напевая "шалу-ла",

К ней киборг подкатил с подносом,

И наш маркиз остался с носом -

Маркиза на танцпол ушла.


Ах, киборг для неё - магнит:

Он вслух читает маньеристов,

К тому же он - в любви неистов,

Маркизу точно ублажит.


"О, старый добрый футуризм! -

маркиз вздыхает огорчённый, -

будь проклят сей сверхутончённый,

безумный киберманьеризм!".


Но тут с одной из киборгесс,

С младой красоткой, он напился,

И вскоре с ней уединился -

В беседке у пруда исчез.


Цветут фейерверки в небесах,

Смех по окрестностям летает,

В руках мороженое тает,

А из беседки слышно: "Ах!" -


И на траве поэт слагает

Стихи о новых временах.


СТИХИ-ЗАГАДКИ


Машенька по лесу шла и внезапно там нашла

То, что часто снилось ей, то, что радует людей.

Машенька бежит-поёт, и в руках она несёт

Драгоценную находку. Что же радует красотку?

Гриб? Малина? Лебеда? Нет, не гриб, А ЧТО ТОГДА?

(Двадцатидолларовая купюра.)


Шёл по лесу Леонид, видит - у пенька стоит,

Леонида привлекая, вся красивая такая

И приятная на вид, и сулит восторги рая - КТО?

(Водка сорокаградусная.)


Добрый Митя-инвалид, увлекая Машу в лес,

ЧТО ей нежно говорит? Начинается на "С"?

(Сексуальное совокупное сожитие.)


Маша с Леной в лес пошли и избушку там нашли.

В ней бухнули грамм по сто и устроили в ней - ЧТО?

(Однополый разврат.)


Добрый Митя-инвалид Маше подарил предмет,

Что продолговат на вид, но не пачку сигарет,

Не духи, не решето, и не книгу, НУ А ЧТО?

(Порнографическую видеокассету.)


Маша, Лена, Леонид, добрый Митя-инвалид...

Что им в жизни помогло? Отчего им всем светло?

ЧТО сильней их, например? Начинается на "Р"?

(Рукоблудный грех.)


Что сверху бурчит, посерёдке урчит, снизу едва на подпорках торчит?

(Выпивающий стихотворец.)


Что длинное плывёт, к себе короткое зовёт?

(Акула с детёнышем.)


Стоит Ивашка, на нём - рубашка. А рядом кротко стоит Ашотка.

(Русская водка и армянский коньяк.)


С ментами не дружит, клиентам услужит,

Стоит и качается, на "Б" начинается.

(Бабка, торгующая у метро сигаретами.)


К ВОПРОСУ О РАЗНЫХ САЛЬНОСТЯХ


Вы поэтессой называете себя.

Я наблюдал вас в ЦДЛ-овском концерте.

Вы были в чёрном, вы, тоскуя и скорбя,

Читали строки неуклюжие о смерти.


Нас познакомили. Ваш исказился лик:

"Ах, маньеристы, это всё такая сальность!

Лишь тот поэт в России пушкински велик,

В ком удручённость есть и есть исповедальность!".


После концерта возвращался я домой,

Кругом зима сверкала царственным нарядом.

Я говорил себе: "Ведь правда, боже мой!

Кругом - тоска одна, и удручённость рядом".


И стало стыдно мне за прошлые грехи,

И я, собрав большую папку наудачу,

Повёз свои исповедальные стихи

К вам без звонка на переделкинскую дачу.


И там с любовником случайно вас застал,

Причём в нелепейшей и неприличной позе.

О, как смутились вы, как взор ваш заблистал!

Вы попросили обождать вас на морозе.


Убёг любовник. Я вошёл. Мы пили чай...

Бац! Вы движеньем, полным грации и лени,

Мне на колени пересели невзначай,

И задрожали в этот миг мои колени.


И на медвежьей шкуре вы мне отдались,

Крича от страсти у трескучего камина.

Мы до стихов моих тогда не добрались,

Я интересен был вам больше как мужчина.


Лишь поздно вечером приехал к вам супруг,

А я отправился в московскую вокзальность,

И в электричке написал стихи я вдруг.

Нет, нет в них сальности - одна исповедальность!


Зачем вы пишете унылые стишки

И удручённо говорите про страданье?

Ведь очень любите вы сальные грешки,

Как полнокровное и томное созданье.


Из многочисленных творцов честнее тот,

Кто не бубнит про жизнь, как тягостную ношу,

А гимны жизни с восхищением поёт -

И кто не корчит из себя, как вы, святошу.


СТИХИ ДЛЯ ДЕТСКОГО ЖУРНАЛА


Это было, ребята, в стране Лимпомпонии.

Аллигатор сожрал там посла из Японии,

Понапрасну о помощи тот голосил -

Пополам аллигатор его раскусил.


Аллигатору крупному нет большей прелести,

Чем на жертве сомкнуть свои страшные челюсти,

И зубами добычу на части порвать,

И глотать мясо с кровью, забыв прожевать.


Но, японца сожрав с беспредельною злостию,

Подавился сей хищник берцовою костию,

Пасть не мог он закрыть, стала кость поперёк,

В муках сдох аллигатор. Но в чём здесь урок?


Если, дети, вы сказку читали внимательно,

пережёвывать пищу старайтеся тщательно,

это важно, ребята, для пищеварения,

просто сделайте вывод из стихотворения.


И ещё: избегайте страны Лимпомпонии.

Вас там могут сожрать, как посла из Японии.

Дома кушайте мясо и не подавитесь,

И всегда на одни лишь пятёрки учитесь.


БАЛЛАДА О ПРЕКРАСНОЙ РАЗБОЙНИЦЕ


Вставало солнце радостно над утренней Москвой,

Меня на площадь вывели под барабанный бой.

Небритого,опухшего,в тяжёлых кандалах,

Измученного пытками и в треснувших очках.


В рубашке белой я стоял и на толпу смотрел,

Тут подскочил ко мне палач и плёткою огрел:

"Чего уставился, козёл? Шагай, в натуре, бля..." -

И охватила шею мне надёжная петля.


Бой барабанов стих. Судья прочёл мне приговор.

Толпа гудела, словно я - убийца или вор.

А просто у меня стихи любовные нашли,

А в эти дни по всей Москве поэтов казни шли.


Диктатор лично приказал нас вешать, как собак,

За то, что славим мы разврат, и волю, и кабак.

За то, что воспеваем мы амурные дела,

Он уничтожить нас решил как некий корень зла.


Он диктатуру ввёл, потом он ввёл сухой закон,

Чтоб все по струнке перед ним ходили, жаждал он.

Народ сначала бунтовал, а после присмирел.

Ещё бы - ждал бунтовщиков немедленный расстрел.


"Итак, - судья, зевнув,пропел, - хотите что сказать?".

Но плюнул я ему в лицо - не мог себя сдержать.

"Сейчас повесят, вот и всё, - подумалось тут мне, -

Но лучше быть повешенным, чем жить в такой стране".


Вдруг начался переполох - откуда ни возьмись,

Пятнадцать всадниц с ружьями на площадь прорвались.

И возглавляла сей отряд на чёрных скакунах

Прекрасная разбойница с винчестером в руках.


Верёвку перерезала вмиг надо мной она

И нежно улыбнулась мне, серъёзна и юна.

Я прыгнул к ней, мы понеслись по городу вперёд,

Лишь разбегался в стороны испуганный народ.


Нам скрыться удалось в лесу, в заброшенной избе,

Где рассказала девушка немного о себе -

О том, что девочкой ещё стихи мои прочла

И влюблена в меня с тех пор, всегда меня ждала.


Вчера узнала от подруг, что буду я казнён,

И поклялась меня спасти - ну вот я и спасён.

Я стал ей руки целовать, за всё благодарить.

Она сказала: "А сейчас тебя я буду мыть...".


И ей подруги помогли с меня оковы снять,

А после вышли из избы, чтоб нам с ней не мешать.

И тёплой мыльною водой я выкупан был весь,

И понял я, что навсегда теперь останусь здесь.


А после пили мы вино в постели, при свечах,

И обнял я разбойницу, услышав только "ах...".

Я тело нежное ласкал, похожее на шёлк,

И губы сладкие её губами я нашёл.


И ночь безумною была, бессонною была,

И до утра сплетали мы горячие тела.

Прекрасная разбойница, уже при свете дня,

Читала мне мои стихи, шептала: "Я - твоя...".


А после сообщили нам, что пал диктатор злой

И всё его правительство разогнано метлой.

Что хочет трудовой народ в цари меня избрать

За то, что лучше всех стихи умею сочинять.


Подумал я и стал царём единственной страны,

Где с детских лет писать стихи все граждане должны,

где ценится изящный слог, уменье рифмовать,

где только истинный поэт героем может стать.


Где лишь стихами говорят и много пьют вина,

Где нет жестокости и зла, а есть Любовь одна.

Где все равняются на нас с царицею моей -

С той, что разбойницей была, слагают гимны ей.


Теперь в короне у неё горит большой алмаз -

Но не затмит он красоты её чудесных глаз.


СНЕЖАНКА


Взметнулась наша страсть, как фейерверк,

Приди в себя, прелестная служанка,

Сознанье потерявшая Снежанка,

Яви своих очей лукавых сверк.


Тебя атаковал я, как берсерк,

Скрипела долго старая лежанка...

Приди в себя, красотка-обожанка.

Испуган я. Где доктор Розенберг?


- Не нужен доктор, - вдруг ты прошептала, -

Я...я такую сладость испытала,

Что улетела в небо далеко...


Но что это? Не пахнет ли горелым?

Пока мы занимались милым делом,

На кухне убежало молоко!


СОНЕТ ПЕРВОЙ ВСТРЕЧИ - С ИЗЯЩНЕЙШЕЙ КОДОЮ


Наполнился людьми знакомый холл.

Сегодня выступают три поэта.

У девушки в руках - моя кассета.

Я к девушке вплотную подошёл


И тихо произнёс, жуя "Дирол":

- Вы мне писали. С помощью Flashget"а

Качал я Ваш JPEG из Интернета,

Хотя Ваш сайт не сразу я нашёл.


Я видел Ваше фото в виртуале,

Но, боже, как прекрасны Вы в реале!

Со мной вы сотворили колдовство!


Ах, дайте Вашу руку! Не сердитесь,

Но я хочу Вас очень! Убедитесь,

Как напряглось мужское естество!


По сторонам тихонько оглянитесь -

И нежно помассируйте его...


КИБЕРСОНЕТ N 24 - С ДВОЙНОЮ КОДОЙ И ЭФФЕКТНЫМ ХВОСТИКОМ


У киборгов на юге есть курорт -

Они там от работы отдыхают,

Их чинят там и в целом обновляют,

К услугам их - Инет, сады, яхтпорт,


Библиотека, бары, киберспорт...

Туда людей-артистов направляют,

Поэты, музыканты там бывают,

И я там был... Когда мой стих аккорд,


Беседу завязал я с киборгессой -

Как выяснилось вскоре, стюардессой.

Я ей сказал: "Пойдёмте в сад со мной".


Она шепнула мне: "Мой повелитель,

Вложил в меня завод-изготовитель

Уменье целоваться под луной..."


И вот в саду мы стали целоваться,

Смеяться, обниматься, баловаться -

Интрижка обретала смысл иной.


Влюблённый, я вскричал: "Моею будьте!

Я дам Вам имя, номер свой забудьте,

Прошу Вас стать моей киберженой!"


Она сказала "да", читатель мой!

Вдвоём курорт мы с нею покидали,

Тогда законы это позволяли.


КЕКС


Мы жаждем денег, славы, роскоши и секса,

Хотим всё лучшее захапать поскорей,

Хотим урвать кусочек жизненного кекса,

Как сформулировал Добрынин наш Андрей.


Хотим, ведь кекс обсыпан сахарною пудрой,

И знают все, что у него изюм внутри,

Бежит глупец к нему, крадётся тихо мудрый,

Один урвёт кусок, другой - аж целых три.


Кекс бесконечной сладкой высится горою,

И я пришёл к нему, имея в жизни цель -

Как мышка в сыре, в нём туннель сквозной пророю,

Передохну и рыть начну другой туннель.


Вновь к людям выползу, объевшийся изюма,

Обсыпан пудрой и урвавший больше всех,

На полусогнутых пойду домой угрюмо

Писать роман с названьем кратким "Мой успех".


В нём опишу вкус кекса, просто бесподобный,

И про туннели напишу - по ним я спец,

И существует ли, к примеру, кекс загробный?

Таким вопросом озадачусь под конец.


Взгляну в окно - там люди носятся стадами,

Несут куски, под ними валятся порой,

А жизни кекс под разноцветными звездами,

Как прежде, высится гигантской горой.

"Эх! - восклицаю, ставший опытней с годами, -

читатель, мчи к нему, хватай, туннели рой!"


СУД НАД ПОЭТОМ ГРИГОРЬЕВЫМ


Зал суда. Выходят люди в чёрных капюшонах, скрывающих лица, поют грозным хором:


- Григорьев, ты холостяк. Ты что, поэт, уклонился?

Пора сделать верный шаг. Немедленно чтоб женился!

Григорьев, ты пустоцвет. Напомним тебе мы дружно:

Где дети твои? Их нет. Немедленно сделать нужно.


Григорьев в белой рубашке без воротничка задумчиво поёт в ответ:


- Придёт всё само собой, всему своё время, братцы.

Что навалились гурьбой? Дайте мне разобраться.

За окнами снег идёт, какой-то хор меня судит.

А котик сидит и ждёт, что же с ним дальше будет.


Хор обвинителей продолжает:


- Григорьев, ты некрещён. Немедленно чтоб крестился.

Наш хор тобой возмущён - ты от всего уклонился.

Григорьев, машина где? Квартира где, сбереженья?

Что чешешь ты в бороде? Не медля прими решенье!


Григорьев задумчиво поёт в ответ:


- Придёт всё само собой, всему своё время, братцы.

Что навалились гурьбой? Дайте мне разобраться.

За окнами снег идёт, какой-то хор меня судит.

А котик сидит и ждёт, что же с ним дальше будет.


Хор обвинителей заканчивает:


- Григорьев, ты мизантроп, тусуешься очень мало.

Хотим, тусовался чтоб, Москва чтоб тебя узнала.

В ток-шоу скорей беги, без ящика славы нету.

Григорьев, давай, смоги, нельзя так тупить поэту.


Слово берёт защитник:

-- Товарищи, прошу не забывать, что перед нами, действительно, поэт и сочинитель песен. Он не может успевать на всех фронтах. Он неповоротлив и не очень ловок, зато он вполне талантлив. Предлагаю дать пожизненное условно. Все за? Я так и думал. Итак, ваше слово, подсудимый.


Григорьев поёт, обращаясь к суду присяжных и разводя руками:


- Придёт всё само собой, всему своё время, братцы.

Что навалились гурьбой? Дайте мне разобраться.

За окнами снег идёт, какой-то хор меня судит.

Вот котик сидит и ждёт, что же с ним дальше будет.


(допев, показывает пальцем на большого серого пушистого кота, который внезапно проник в зал суда и не спеша умывается лапкой. Долгие продолжительные аплодисменты. Весь зал встаёт).


УРОДЦЫ


Стихи, они - как дети малые:

Не все родятся крепышами.

Иные - слабые и вялые,

Их писк не уловить ушами.


Иные - попросту рахитики

На кривеньких и тонких ножках.

Над этими хохочут критики.

Ну да - что проку в этих крошках?


Есть детки - дауны смешливые,

Позора верные гаранты.

Есть недоноски молчаливые,

А также есть вообще мутанты.


У этих - всё не как положено:

Где руки-ноги, непонятно.

На тельце кожица скукожена

И нос - на лбу, что неприятно.


Ну, кто же знал, что так получится?

Кому они нужны такие?

Пришлось так тужиться, так мучаться,

И вот итог - стихи плохие.


Они таращатся на папочку,

На их родившего поэта...

Эй, не спеши сложить их в папочку,

Послушай доброго совета.


Рожай стихи по вдохновению,

Зачем уродцев дальше множить?

Хотя у каждого у гения

Таких полным-полно, быть может.


Мой друг, берясь за что-то новое,

Ты помни о стихах-уродах.

Потомство людям дай здоровое -

Хоть даже сам умрёшь при родах.


ПРОВОДЫ


Выступать я должен мощно, свой не опозорив дом,

На концерт меня сегодня провожали всем двором.

Резал дикий рёв младенцев сонных улиц тишину,

Тискали меня старушки, словно шёл я на войну.


Громко бабы голосили: "Береги себя, артист!".

В отдаленьи почему-то плакал местный визажист.

Подошла ко мне Лариска и шепнула: "Думай сам,

Если хочешь, напоследок я тебе бесплатно дам.


Вспомнишь после о Лариске. Ну, так чё ты? Дать - не дать?".

Я же лишь развёл руками: "Опасаюсь опоздать...".

Ветеран Иван Иваныч мне конкретный дал наказ:

"Если Путина увидишь, расскажи ему про нас.


Я на полках тут порылся и будёновку нашёл.

На, носи. А ну, примерь-ка. Что же, вроде хорошо...".

Подошёл казах Ахметов, толстый, круглый, как луна,

Мне вручил бутыль кумыса, дал халат зелёный: "На!".


Бывший чемпион по лыжам лыжи мне свои совал,

А художник наш нетрезвый мой портрет нарисовал.

Подбежали две девчонки мне котёнка подарить.

Я не смог принять подарок, смог лишь поблагодарить.


Баянист Никифор лысый, что с утра уже поддал,

Неожиданно для многих "День Победы" заиграл.

Вышли бомжи из подвала и пустились в дикий пляс,

А опухшая бомжиха колотила в старый таз.


На часы я глянул строго, головою покачал.

Тут огромный Коля-даун сзади что-то промычал.

Обернулся я, и тут же две старушки-близнеца

Колбасу преподнесли мне и варёных три яйца.


Подошёл и доктор Шульман, что-то записал в тетрадь,

И моё давленье начал деловито измерять.

А, измерив, громогласно объявил: "Дружище, знай:

У тебя давленье в норме, прям хоть в космос запускай.


Ну, иди, читай куплеты, веселись и песни пой.

Кстати, вот моя визитка - раздавай всем адрес мой...".

Вышел даже Фрол Семёныч - пусть он скуп, но вынес он

Пару стоптанных ботинок для меня и патефон.


Мне сказал блатной Серёга: "Если можешь, закоси.

Нет? Тогда не верь, не бойся, и, конечно, не проси".

А потом блеснул он фиксой и, вздохнув, добавил: "Эх!

Если там красючки будут, отдуплись за нас за всех!".


Мне беременная Нюрка крикнула: "Щас зареву!

Если можно, Константэном первенца я назову!".

Я воскликнул: "Всем спасибо! Только мне пора бежать.

До метро меня не надо, умоляю, провожать".


Ехал я сюда, расстроган, поспешал в Искусства храм.

Чуть не опоздал, ей-богу, и теперь вот вышел к вам.

Крепко выступлю сегодня и свой двор не подведу.

Вечером домой, надеюсь, я с победою приду.


Там ведь все переживают, как я выступлю, друзья,

От волненья выпивают - выпью, как вернусь, и я.

Вы удивлёны, возможно, ведь не знали вы о том,

Что меня на все концерты провожают всем двором.


НОВЫЙ МЕТОД

Моя политика проста -

Атаковать всех дам отважно,

Хватать их сразу за места,

Где горячо у них и влажно.

Я раньше им стихи читал,

Галантен с ними в обращеньи,

Теперь намного проще стал

Я относиться к обольщенью.

Без лишних слов, прям с ходу - хвать!!! -

И дамы столбенеют сами.

Стоят, не зная, что сказать,

И только хлопают глазами.

Зевнув, я говорю: "Пойдём,

Пойдём со мной, не пожалеешь.

Стихи и песни - всё потом,

Коль ублажить меня сумеешь.

А то порой слагаешь гимн

Во славу ветреной красотки,

А та красотка спит с другим -

С любым, кто ей предложит водки.

Что, ты желаешь нежных слов?

А я желаю секса вволю.

Ты молода, и я здоров -

Давай перепихнёмся, что ли?".

О, дамы все молчат в ответ,

Залившись краскою прелестной.

Они же знают, я поэт,

Причём достаточно известный.

Тянуло их к стихам моим,

Любили куртуазный Орден...

Ну, как то неудобно им

Меня ударить вдруг по морде.

Они, смиряя гордый нрав,

Лишь топчутся, потупя взоры -

Ведь понимают, как я прав:

К чему мне с ними разговоры?

А я схватился и держу -

Куда здесь дамочке деваться?

Вот так. Понятно и ежу -

Придется ей мне отдаваться.

И отдается, с криком аж,

Счастливая небеспричинно,

Лишь думает: "Какой пассаж!

Какой решительный мужчина!".

НА КЛАДБИЩЕ

Стараясь не испачкать джинсы мелом,

Через ограду мы перемахнули.

Ты за руку меня взяла несмело

И вскрикнула: - Они нас обманули!

Белела в темноте твоя рубашка,

Обозначая маленькие груди.

Я усмехнулся: - Тише ты, дурашка,

Кругом же спят заслуженные люди.

А хочешь, я признаюсь, ради Бога:

Я им сказал не приходить, и точка.

А если хочешь выпить, есть немного,

А то ты вечно маменькина дочка...

Ты что-то в тишине соображала,

Потом внезапно вырвалась, и сдуру

По травяной дорожке побежала,

Вообразив растленья процедуру.

Тебя догнать не стоило труда мне...

О, бег ночной за слабым, стройным телом!

Догнал - и на каком-то узком камне

Прильнул к твоим губам оцепенелым.

Когда распухли губы, ты сказала -

Слегка охрипнув, чуточку игриво:

- Ну, Константин, никак не ожидала...

Да вы обманщик... фу, как некрасиво...

И прошептала, мол, всё это дивно,

Но всё ж не до конца запрет нарушен...

Я тут же заявил демонстративно,

Что к сексу абсолютно равнодушен.

Смеясь, ты из объятий увернулась,

Передо мною встала на колени

И к молнии на джинсах прикоснулась

Движеньем, полным грации и лени...

...И только тут я обратил вниманье,

Что август - это время звездопада

И что сверчков несметное собранье

Поёт во тьме кладбищенского сада,

Что сотни лиц глядят на нас влюблённо

С овальных фотографий заоградных,

Нам предвещая проводы сезона

Встреч нежных и поступков безоглядных.

ВОСПЛАМЕНЯЮЩИЙ ВЗГЛЯДОМ

Роман "Воспламеняющая взглядом"

Я дочитал, и грянул в небе гром:

Я понял - удивительное рядом,

Ещё точней - оно во мне самом.

Ну надо же - за год до пенсиона

Вдруг осознать - оно во мне живёт,

И вспомнить, что ещё во время оно

Дивил я сверхъестественным народ.

Я с детства был немного пучеглазым,

Весь двор меня боялся, как огня,

И мать моя пугала всех рассказом,

Как обожглась однажды об меня.

Раз получил я в школе единицу, -

Пол вспыхнул под учителкой моей,

И отвезли учителку в больницу

С ожогами различных степеней.

Закончив школу твёрдым хорошистом,

Я поступил в престижный институт,

Заполнил свой досуг вином и твистом,

Но продолжались странности и тут.

Хорошенькие девушки боялись

Обидеть невниманием меня,

И ночи мне такие доставались,

Что я ходил худой, как простыня.

Мне было непонятно их влеченье,

И лишь теперь осмыслить я сумел

Значенье страха, ужаса значенье

В свершении моих любовных дел.

Когда ресницы девы поднимали,

Встречая огнь моих спокойных глаз,

Они интуитивно понимали

То, что понять не в силах и сейчас.

Так, так, допустим напряженьем воли

Могу я вызвать маленький пожар...

Как интересно быть в подобной роли! -

Я из окна взглянул на тротуар...

Соседка, симпатичная Людмила,

Зашла в подъезд. Испробую на ней,

На этот раз осознанно всю силу,

Которой наделён с начала дней.

- Привет, Людмила! - Константин Андреич?

- Хотите ли рюмашку коньяку? -

Спасибо, но билеты... Макаревич...-

Тут я уже Людмилу волоку,

Сажаю молча в кожаное кресло

И мрачно наливаю ей стакан.

Держись, читатель, будет рифма "чресла"...

Кричит Людмила: - Гадкий старикан!

Так, так - мне только этого и нужно.

Гляжу со страшным взором на неё:

Хрипит Людмила, дышит ртом натужно,

На ней уже оплавилось бельё,

Дым валит из ушей, сползает кожа,

Я вижу чёрный остов, а затем

Лишь горстку пепла... Господи ты боже,

Что сделал я? А главное - зачем?

Затем, дубина, чтобы наслаждаться

Огромной властью, сладостной такой, -

Шепчу себе, закончив убираться,

Держа совок трясущейся рукой.

На женщину мне стоит осердиться -

И женщина сгорает без следа.

А на мужчин мой дар распространится?

Наверно, нет. Но это не беда.

Держать всех женщин буду в подчиненьи,

Сей злостный пол в прекрасный превращу!

Почувствовав же смерти приближенье,

С собой в могилу многих утащу.

Философ, маг, судья и благодетель, -

Отныне я - гроза окрестных мест;

Коль захочу, попорчу добродетель

И верных жён, и девственных невест.

Дурная слава - это тоже слава...

Пока я никакой не приобрел...

Чу! Барабанят в дверь... никак облава?

Хотя пускай - я чисто пол подмёл.

ПРИВЕТ ИЗ ЗАГОРСКА, ИЛИ ВСТРЕЧА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО

1. Её письмо.

Я к вам пишу, Григорьев Константин.

Негодник, вы хоть помните меня?

Вы для меня - поэт номер один,

Мне не прожить без ваших строк ни дня.

Я помню, как вошли вы в ресторан,

Небрежно скинув шляпу и пальто, -

Красивый, двухметровый великан, -

Подсели к стойке, крякнули "Ну что?"

Я задрожала, как осенний лист.

Вы заказали водки (пять по сто),

Ах, милый куртуазный маньерист,

Что вы нашли в буфетчице простой?

В гостинице, куда нас рок привел,

Вы мне, от водки с ног уже валясь,

Прочли стихотворенье "Богомол" -

И я вам как-то сразу отдалась.

...У нас в Загорске скучно, пыль да зной,

Роман ваш перечитываю я.

Пишите же, мой пупсик, Мошкиной

Валюшке, до востребования.

2. Мой ответ.

Я вам пишу, Григорьев Константин,

Вам, жертве недоразумения;

Какой-то двухметровый господин

Вас обманул... но это был не я!

Я росту где-то среднего, в очках,

С такою... медно-рыжей бородой.

Стихи на куртуазных вечерах

Мы продаём - их мог купить любой.

В Загорске был я только пару раз,

Но я буфетчиц там не соблазнял.

Да, популярен Орден наш сейчас,

Но чтоб настолько? Не предполагал.

А кстати, как вы выглядите, а?

Уж если вам понравились стихи -

Прошу в Москву, на наши вечера.

Они порой бывают неплохи.

3. Её письмо.

Вот это да. Вот это пироги.

Так это был совсем не маньерист?

В Москве моей не будет и ноги.

И вы, небось, такой же аферист!

Работала буфетчицей себе,

Стишков я не читала ни хрена,

И вдруг - такой прокол в моей судьбе!

Да ну... Прощайте. Валя Мошкина.

4. Заключение автора.

Товарищи! Я что хочу сказать:

Есть у меня двойник теперь, подлец.

Но в общем, если здраво рассуждать,

Валюшу ведь он смог околдовать,

А чем? Стихами. Всё же молодец...

На этом же истории - конец.

ВЕСЕННИЙ ВОЗДУХ

Весною мне всё кажется смешным:

безденежье и поиски работы...

Капель, простор, а воздух! Воздух! Что ты!

Иду, смеюсь, весною пьяный в дым.

Как хорошо быть сильным, молодым,

послать к чертям проблемы и заботы.

Весна! И - ни одной минорной ноты

в сияньи дня под небом голубым.

Пьянит весенний воздух арестанта

и деву, обладательницу банта,

красотку в мини-юбке... Как пьянит!

Во мне с избытком счастья, сил, таланта,

и, как таблетка антидепрессанта,

в бескрайнем небе солнышко горит!

РУБАИ ОБ УДОВОЛЬСТВИЯХ


Вкусны морепродукты, ох, вкусны!

Мне снятся эротические сны,

Объелся мидий, устриц и кальмаров,

Теперь мне ласки женские нужны.


ИВАН ЧЕСНОЧНЫЙ, ГРОЗА ВАМПИРОВ (басня)


Пропахший чесноком Иван Чесночный

Грозою был московских упырей,

Удар он наносил предельно точный,

За новый кол хватаясь поскорей.

Граф Дракула бессмертный разъярился

И на Таганке лично проявился.

Иван как раз упился коньяком,

Закусывая только чесноком.

Но даже пьяным кол точил,

Чем крайне графа огорчил.

Летучей мышью тот влетел в жилище,

Испить желая Ваниной кровищи.

Но заколдобился - кругом один чеснок,

И дух такой, что валит с ног.

Кругом распятия, колы и фотографии

Известных миру главарей вампирской мафии,

Как-то: Чубайс, Гайдар и Хакамада,

Но в басне всех перечислять совсем не надо.

Иван всадил огромный кол

В грудь графа Дракулы, взревев: "Умри, козёл!",

И чесноком дыхнул на вечного вампира,

И тот заплакал: "Что за блядская квартира...

Ты победил меня, Иван... Я умираю...

А оживу ли вновь, теперь уже не знаю".

И уничтожился, и стал лишь горсткой пепла.

А у Ивана вера в силушку окрепла,

И стал он резко собираться,

Чтобы в Госдуму и правительство ворваться

И укокошить всех вампиров-кровососов,

А чесноку-то хватит, нет? Да нет вопросов!

Иван купил на днях его аж три мешка.

Вот с бодуна, увы, трещит опять башка.

Но он решил спасти Россию - и спасёт.

Пущай никто в ней больше крови не сосёт.

Таков герой Иван Чесночный,

Употребляющий чеснок мясистый сочный.


МОРАЛЬ.

Итак, послушайте сюды:

Чеснок - полезная добавка для еды,

Берите все пример с Ивана, не стесняйтесь

И чесноком дыша на дам, им улыбайтесь.

И если дама тоже пахнет чесноком,

Она не может оказаться упырём.

И можно с ней союз по жизни заключить

И упырей вдвоём побольше умочить.

Спасём Россию от вампиров, а пока

Нам нужно вырастить побольше чеснока.

УПЫРЯЧЕЕ ТИВИ


Упыри и упырицы завладеют миром вскоре,

Вмиг изменится, конечно, внешний облик городов.

Впрочем, их названья тоже - замелькают в разговоре

Нью-Вампирск и Лос-Могилос плюс Великий Упырёв.


Вы себе представьте только вечно тёмные квартиры,

Улицу Загробной Жизни и гигантский Дракулград.

Вот восходят на трибуну президент и мэр-вампиры,

Вот по Площади по Красной упырей идёт парад.


Вся летучими мышами переполнена столица.

А над нею чёрный купол - он от солнца защитит.

Вот Госдума. Депутатов сытые повсюду лица.

Вот Лубянка. В кабинете Дракулы портрет висит.


Вот завод по производству крайне вкусной кровакоки.

Капсул противочесночных сам в аптеке набери.

Заколоченные церкви. Битвы кланов, ссоры, склоки.

Вот студенточка-вампирка. Вот шахтёры-упыри.


Попивая кровакоку из пластмассовых бутылок,

Дружно смотрит населенье упырячее ТиВи.

Вызывает очень много понимающих ухмылок

Знаменитое ток-шоу "Что вкусней всего в крови".


Сериал "Большая жажда" вампирейтинг возглавляет,

Сериал "16 кланов" тоже очень ничего.

Если кто из кровососов мрачных песен возжелает,

Шоу "Фабрика вампиров" удовлетворит его.


Нынче песня популярна под названием "Кусака".

Под неё танцует в клубах очень лихо молодёжь.

Два бойз-бэнда популярны: "Ад" и "Порожденье мрака".

У последних есть хитяра "Больше кровушки даёшь!"


Задолбала всех певица Алла - Алла Упырёва

Задушевною балладой "Нету в зеркале меня".

Как ни включишь телевизор - этот хит услышишь снова,

Надоедливой певицей недовольна вампирня.


Есть канал "Домашний Тёмный" и канал есть "Вамп-Культура",

Много кабельных каналов. Например, "Лечу на крик".

Есть программа для вампирок "Идеальная фигура".

Стоматологи в рекламе хвалят пасту "Белый клык".


Юмористы еженочно веселят страну. Их шутки

О пробирках и прокладках предсказуемы весьма.

Да и рожи юмористов как-то запредельно жутки -

Вельзевул Загробнов, скажем, страшен, словно Жизнь сама.


Журналист Семён Клыковер тиснул злобную статейку

Про уродство телезрелищ в дайджесте "Кровавый Путь".

Высмеял он Упырёву Аллу и её семейку,

Все статью читали жадно, крови позабыв хлебнуть.


Был скандал неимоверный. Кланов призатихли войны.

Упыри кричали: "Точно! Телемафию дави!

Дайте больше нам каналов! Мы ведь этого достойны.

Улучшать, бесспорно, надо Упырячее ТиВи".


А Клыковера Семёна за статьи, что гневно-гнойны,

Президент немедля вызвал в Красный Дом на визави.

И сказал: "Министром будешь. Формулы твои убойны.

Орден получи за смелость. В Красном Доме поживи.

Ежели проблемы будут, что особо геморройны,

Прилечу летучей мышью сразу - только позови".


Облачён в простой пуловер,

Был смущён Семён Клыковер.


Пауза.


А ведь думал: "Всё, гейм овер"

Час назад Семён Клыковер.


ПОЭТ И ДЖИНН (естественно-разговорное представление в шести частях)


Часть первая.

В Центральном Доме Журналиста,

Что на Никитском на бульваре,

Я заказал себе грамм триста

Хорошей водки в местном баре.


Мне тут же принесли графинчик,

Я пробку снял и удивился -

Передо мною мелкий джиннчик,

Размером с рюмку, появился.


"Ты кто? Откудова ты взялся?" -

его спросил я ошалело.

А он на палец мой взобрался

И пропищал довольно смело:


"Я - дух, страны волшебной житель,

Али-Гасан-ибн-Абдрахманыч.

Но ти мене, мой повелитель,

Зови, пожалста, Рахманыч".


Тут я Рахманычу заметил,

Что джинны, кажется, мельчают.

Он мне, насупившись, ответил,

Что разными оне бывают.


Потом икнул. Мне стало ясно,

Что пьян, похоже, мой Рахманыч.

Чтоб не стоял графин напрасно,

За джинна я махнул стаканыч.

Часть вторая.

Пьяный мелкий джинн Рахманыч, сидя на указательном пальце левой руки Константэна Григорьева (правой рукой тот держал стакан), предложил поэту выполнить три любых его желания. "А почему только три?" - спросил поэт. "Мамой килянус, болше исделать не могу, дорогой - икнул джинн, - Гавары свой три желаний, тудым-сюдым, а?". "Ну, хорошо, хорошо, - занервничал Константэн, соображая, чего ему хочется больше всего. - Хочу я, Рахманыч, один миллиард долларов, только чтобы без неприятностей, понимаешь? Чтобы мафии всевозможные да налоговики меня не трогали, просто чтобы я вдруг стал миллиардером, как Пол Маккартни, и все мои бумаги были в порядке. Сделаешь?". "Хорошо, дорогой, будет тибе миллиард-шмиллиард, об чём речь? Ну, а ещё чего хочишь?". "Ещё хочу...Чего же я хочу? Чего люди хотят? Думай быстрей, Кастет, думай! Власти, славы, здоровья, долгой жизни? Ну?". Внезапно поэт хитро прищурился и сказал: "Слушай, мне в голову пришла бредовая мысль - раз ты такой маленький, то вдруг то, что я у тебя попрошу, будет таким же маленьким? Ну там, машина, дворец? Внеси ясность, пожалуйста". "Да нет, всё-всё будет совсем болшой, совсем настоящий, мамой килянус! Зачэм обижаишь, да?". "Ну, тогда хочу я, Рахманыч, красивый дворец. А третье моё желание такое - чтобы жил я сто лет и был при этом здоровым". "Будет исделано, мой повелитель", - кивнул Рахманыч и стал дёргать по одному волосики из своей крошечной бороды. Григорьеву же представилась такая картина: возлежит он на ковре у фонтана, а вокруг стоят красивейшие девушки в восточных национальных костюмах и обмахивают дремлющего поэта опахалами. Всё вокруг - в бриллиантовом дыму, всё сверкает. Одна из девушек виртуозно исполняет танец живота, другая кормит поэта из нежных ручек финиками и бананами. "Эх, - вздохнул Константэн, - хорошо!". Тут Рахманыч истошно заголосил:

Часть третья, волшебная.

Рахманыч: Трах-тиби-дох, трах-тиби-дох!

Григорьев поёт: Чувствую, есть тут какой-то подвох.

Рахманыч поёт: Тиби-дох-трах, тиби-дох-трах!

Григорьев: Ах, неужели всё сбудется, ах!

Рахманыч: Трах-дох-тиби, трах-дох-тиби!

Григорьев: Милый Рахманыч, ты уж подсоби.

Рахманыч: Хоть отсырел весь мой борода,

Выполнил просьбы я твой без труда.

Григорьев: Где ж миллиард? Я не вижу его!

Не изменилось вокруг ничего.

Часть четвёртая.

"Верно, - согласился Рахманыч, слезая с поэтова пальца и усаживаясь на столике в позу лотоса. - Но твой желаний уже готов, всё нормалды". "Но где дворец, где деньги, где прекрасное самочувствие? - начал злиться Григорьев. - Голова как болела с бодуна, так и болит". "Зачем шумишь, дорогой? - пропищал джинн. - Ти послюшай. Дело в том, уважаемый, что я тебя пироста поставить на очередь. Ти полючать и миллиард свой, и дворец, но в две тысячи пятьдесят третьем году". "Как так? - ахнул поэт. - Но это же через пятьдесят лет!". "Э...Я тебе разви обещаль, что сегодня всё получишь? Ти не расстраивайся, тебе будет всего восемьдесят пять. До ста лет ещё будешь веселиться, дорогой". "Да зачем мне всё это в старости? Мне сейчас нужно!". "Надо быль яснее виражатися, дорогой. Ти говорить - хочу, но ти не говорить, когда. Да и как мог я прямо сейчас тебе весь кейф пиридоставить, а? Деньги и дворцы другие джинны дали пока другим людям, ви такой человек называть олигархи. А вот через пятьдесят лет ты и сам пойдёшь олигархи, тудым-сюдым! Старый олигарх отомрёт, новый пиридёт. Всё будет нормалды". "Ну, так я и знал, - вздохнул поэт. - Удружил, Рахманыч, нечего сказать". "Давай лучше твой водка пить, - миролюбиво предложил джинн. - И давай, слюшай, петь песня о том, что всему своё время, а?". Поэт и джинн затянули:

Часть пятая, философическая.

Эх, джиннов могучее племя

Живёт на Земле сотни лет.

- Рахманыч, всему своё время.

- Да, время всему свой, Кастет.


Коль джинна ты вдруг повстречаешь,

Проси у него кое-что.

- Кастет, ти меня уважаишь?

- Тебя-то, Рахманыч? А то...


Будь джинну за всё благодарен,

За труд и за ёмкий ответ.

- Рахманыч, ты очень коварен.

- Такой вот работа, Кастет.


Для джинна бессмертие - бремя,

Поймёт это только поэт.

- Рахманыч, всему своё время.

- Канэшна, канэшна, Кастет!

Часть шестая.

Джинн тепло попрощался с поэтом и растаял в воздухе. Константэн допил свою водку и вышел на улицу. Там поймал такси и поехал домой. В пути он думал: "Теперь буду беречь себя. Пятьдесят лет как-нибудь проживу, чего уж там. Зато в старости устрою дикий угар с расплясом. Хорошо, что я теперь знаю, чего ждать. Соответственно спланирую каждый год своей жизни. Жаль, конечно, что так получилось. Мне бы сейчас всё заполучить, да побыстрее...". "Эй, шеф, притормози-ка", - вдруг попросил он таксиста. Тот остановился. Поэт купил в ларьке бутылку пива и открыл её специально лежащей на прилавке открывашкой. Перед поэтом появился другой джинн, на сей раз огромный, с очень длинной седой бородой. "О, мой повелитель! - воскликнул он. - Проси меня о чём хочешь!".

А вот о чём попросил Григорьев этого джинна, мы не расскажем - это уже совсем другая история.


СЕРИАЛЫ


Как много нынче сериалов!

Я счёт им даже потерял.

На каждом из телеканалов

Идёт российский сериал.


И ладно бы один... Куда там!

Кому ж доверить вечер свой?

"Ментам", "Студентам" иль "Солдатам"?

Иль "Обречённой стать звездой"?


Есть "Опера" и "Примадонна",

"Есенин" и "Бригада" есть.

Да мне бы что-нибудь для фона,

Пока я буду пить и есть.


"Медсёстры", "Чёрные богини",

"Ранетки", "След" и "Идиот" -

Порой не знаю и в помине,

Какая серия идёт.


Хотя невелика потеря -

Всей этой мыльной лабуды

Настолько дофига теперя,

Что фончик есть - и нормалды.


Не качество, увы, основа

Многосерийного фуфла.

Фигак - и серия готова,

Фигак - ещё одна пошла.


Вдруг сочинители исторьев,

Когда я позже дуба дам,

Запустят сериал "Григорьев",

Где всё распишут по годам?


Мои припомнят разговоры,

Наш Маяковского музей,

Сыграют трезвые актёры

Моих бухариков-друзей,


Сыграют модные актриски

Моих неистовых подруг,

Ведь сценарист составит списки

Тех, кто был вхож в мой ближний круг.


Я зрителям запомнюсь пьяным

Иль даже спившимся вконец,

Очкастым рыжим хулиганом,

Орущим "Чёрный огурец".


Машков, Безруков и Куценко

Изобразят похоже нас,

Хабенский, Дюжев и Фоменко

Вновь привлекут вниманье масс.


Литвинова и Дапкунайте

Покажут зрителям канкан,

И куртуазно к Орбакайте

Пристанет Г. Мартиросян.


Ну да, Машков крутой мужчина,

Но на меня он непохож,

Уж взяли б лучше Аль Пачино,

Он стоит дорого, так что ж...


Нет, если б мы тот фильм смотрели,

Мы б закричали - всё враньё,

Нельзя же так, на самом деле,

Да что ж вы сняли, ё-моё!


Конечно, часто мы бухали,

Наш образ жизни был таков,

Но ведь и книги выпускали,

Да и пахали будь здоров!


О маньеристах куртуазных

Немало сложено легенд,

Статей полно и клипов разных,

Ведь это был могучий бренд.


Есть у меня желанье, братцы,

Киношников опередить,

С бумагами бы разобраться

И свой сценарий залудить.


Где я родился, как женился

И как поэтом модным стал,

И где служил, и как учился,

Лишь я бы правду написал.


Но времени мне не хватает,

Я весь в запарке, чёрт возьми.

А боги сверху наблюдают

За мной - и в целом за людьми.


Их длинный сериал зовётся

"Жизнь человечества Земли".

Как в нём всем людям достаётся!

Какие серии прошли!


Пусть этот сериал и длится,

Он главный, он-то не отстой,

Пусть в нём мелькают наши лица,

Но серией не завершится

Он вдруг 2008-й.


* * *

Что вы суете мне водку "Чайковский"?

Знайте, товарищи, я не таковский.


***

Что я скажу вам про водку "Исток"?

Сделать сумел я один лишь глоток, -

Мукой ужасной мой лик исказился,

Что продают нам Кавказ и Восток?


ЦИКЛ О ЧАНГ-ЧАНГЕ


Чанг-Чанг сидел на скале.

На изумрудное море смотрел.

Начал писать он боевой гимн.

Подошёл к нему мудрый Чонг-Чонг,

Сказал: "Не много ли боевых гимнов?".

С доброй улыбкой ответил Чанг-Чанг:

"Каждый день своего требует".


Чанг-Чанг кокосы собрал,

Ну, а потом смастерил себе плот,

Сделал ещё он множество дел.

Подошёл к нему мудрый Чонг-Чонг,

Сказал: "Как же ты всё успеваешь?"

Усмехнувшись, ответил Чанг-Чанг:

"Всё успевать мне надобно".


Чанг-Чанг бутылку достал,

Выпил хмельного напитка пять чаш,

Глядя на море и на красивый закат.

Подошёл к нему мудрый Чонг-Чонг,

Сказал: "Зачем ты выпиваешь?".

С доброй улыбкой ответил Чанг-Чанг:

"Выпиваю после хорошего дня".


Чанг-Чанг рано утром встал,

Сделал зарядку, трудиться пошёл.

Много и честно трудился Чанг-Чанг.

Подошёл к нему мудрый Чонг-Чонг,

Сказал: "Можно ведь и не трудиться?".

С доброй улыбкой ответил Чанг-Чанг:

"Чем-то ведь заниматься нужно".


Чанг-Чанг поел шашлычков,

Выпил немало вина,

По животу погладил себя.

Подошёл к нему мудрый Чонг-Чонг,

Сказал: "Есть поменьше надобно".

Ответил с улыбкой Чанг-Чанг:

"Проголодавшийся немало съедает".


Чанг-Чанг решил, что ему

Пора создать инструмент

С большим количеством струн.

Подошёл к нему мудрый Чонг-Чонг,

Спросил: "Будешь петь и играть?"

Ответил с улыбкой Чанг-Чанг:

"Пение мне радость доставляет".


Чанг-Чанг залез на скалу,

Закричал изо всех своих сил,

Ударяя себя в грудь рукой.

Подошёл к нему мудрый Чонг-Чонг,

Спросил: "Почему ты кричишь?".

Ответил, подумав, Чанг-Чанг:

"Радостно кричу от избытка чувств".


Чанг-Чанг, Чонг-Чонг и Чинг-Чинг

По-разному жили на острове:

Лучше всех жил Чинг-Чинг.

Недоволен был этим Чонг-Чонг,

А Чанг-Чанг был беден, но весел.

Говорил Чонг-Чонгу Чанг-Чанг:

"Ничего, проживу как-нибудь".


Чанг-Чанг, Чонг-Чонг и Чинг-Чинг

Пировали в честь славной охоты,

Очень напился Чанг-Чанг.

Чинг-Чинг и Чонг-Чонг удивились:

"Зачем хулиганишь ты спьяну?"

Ответил с улыбкой Чанг-Чанг:

"Пьют не затем, чтобы остаться трезвыми".


Чанг-Чанг, Чонг-Чонг и Чинг-Чинг

Надоели однажды друг другу,

Решили не разговаривать.

Чинг-Чинг и Чонг-Чонг всё молчали,

А Чанг-Чанг морю пел свои песни.

Пел весёлый Чанг-Чанг: "Слышишь, море,

Надоели мы трое друг другу".


Чанг-Чанг, Чонг-Чонг и Чинг-Чинг

Различались своей толщной.

Самым толстеньким был Чинг-Чинг.

А Чонг-Чонг был немножко худее.

Чанг-Чанг не имел живота.

Мало кушал, а всё же был весел!


54