# Из книги "Курзал"-2

Константэн Григорьев

КНИГА "КУРЗАЛ" - ВТОРОЙ ФАЙЛ:

К. ГРИГОРЬЕВ.


ЗАБОТА О ПОДРУГЕ


Она с утра пьёт водку, как всегда.

Я трезв, и мне бы надо рассердиться.

Но голенькая эта чаровница

Всё делает без всякого стыда.


Мне от неё, ей-богу, нет вреда.

Живёт она как кошка или птица,

Её весёлым нравом насладиться

Спешу, она мила и молода.


Она меня, похоже, явно любит.

Ну что с того, что водочки пригубит?

Сказать ей - стоп? Что может быть тупей?


Смотрю я с обожаньем на милашку.

Налью, пожалуй, водочки в рюмашку,

И поднесу, и сам скажу ей - пей!


ВЕСЕННИЕ ОЩУЩЕНИЯ


Меня накрывает, питонит, колбасит,

Вставляет и плющит, аж башню снесло,

Убийственно торкает, прёт и фугасит,

Мне клёво, мазёво, кайфово зело.


Сегодня всё в тему, всё рульно и кульно,

Готов реалайзить свои я мечты,

Хайфайно кругом и уже не олдскульно,

Герлы в мини-юбках фатально круты.


Весенние пати прайсы подрезают,

Забег в ширину что ни день без лажни,

Текста пишут пиплы, ди-джеи вонзают,

Тотально угарны весенние дни.


Пусть глючит весною иных чебуреков,

Но солнчнозонги капелят на бис,

Кентам от души я желаю узбеков,

Респект всем реальным, хип-хопперам - "Пис"!


ДВА КЫТА


1.


Кто по клубам желает скакать, пусть по клубам и скачет,

Константэн, попугай мудроокий, не скачет по ним.

В золотой клетке офиса тельце он жирное прячет,

Там творит не спеша, небесами от бедствий храним.


2.


Константэн, что толку злиться на обилие работы?

Если б не было работы, где бы ты дирхемы брал?

Покупать продукты надо, прохудились, глянь-ка, боты,

Трать спокойно много денег, ты ведь их же не украл.


СМЕШНЫЕ СНЫ

Жена сказала, что во сне

Чему-то я опять смеялся.

Но вспомнить, что там снилось мне,

Увы, не смог я, хоть старался.


Что ж мне крутили за кино?

Каких кинокомедий сцены?

Зачем нам с вами не дано

Вернуться в сны, что столь мгновенны?


Нет, не узнаю никогда,

Кто рассмешить меня пытался...

Однако нынче, господа,

Я сызнова во сне смеялся!


Привет таинственным мирам,

Неведомой и грозной силе -

Заботится ведь кто-то там,

Чтоб мне смешилки лишь крутили.


Кошмары инобытия

Не подпускаются к сознанью.

Кому-то дорог, что ли, я

В той смутной области, за гранью?


ИСТОРИЯ ОДНОГО СНОБА


Я послушать люблю Губайдулину,

Я Тарковского фильмы люблю,

Я люблю почитать Ахмадулину,

Реди-мейд и Дюшана хвалю.


Я люблю кинетизм и абстракции,

Ассамбляжи и постмодернизм,

Всех перформансов громкие акции,

Шнитке, Шёнберга и дадаизм.


Дома часто ложусь на кроватку я

И включаю "Культуру"-канал.

Только там не услышу я гадкое,

Очень пошлое слово "анал".


Мне вчера подарили знакомые

Фильм на видео. Ба, Гринуэй!

Гринуэя смотрю я с истомою -

Ну-ка, ну-ка, включу поскорей.


Только что это? Девушки голые,

Восемь негров... Нажать бы на "стоп" -

Но... какие проделки весёлые!

Аж глаза мои лезут на лоб.


Это не Гринуэй. Это... как это...

Фильм с названием "Суперанал".

Прямо в душу мне словно накакато,

Правда, фильм я два раза прогнал,


И ещё пару раз. Возбудившийся,

На Тверскую поехал потом.

А назад возвращался, излившийся,

Ощутив себя полным скотом.


Никогда теперь прежним не стану я -

Новый мир для себя я открыл.

На вокзале с ухмылкою странною

Я ещё порнофильмов купил:


"Криминальное трахо со стервою",

"Белоснежку", "Счастливый пират",

И "Большие батоны. Часть первую",

И новинки от фирмы "Приват".


Позабыты мной фильмы Тарковского,

Шёнберг, термины школы "дада"

И концептуализма московского,

Я совсем опустился... Да-да.


Но не я виноват, а друзья мои,

Мне их заумь не нравится, ведь

Впредь хочу я убойные самые

Сцены "Жопы со шрамом" смотреть,


И в постели с весёлою дамою

Хохотать и от страсти звереть.


УРОКИ ЛЮБВИ


Забросил я занятья самбо,

Когда нашёл подругу в чате,

Мы каждый день танцуем мамбо

В её или моей кровати.


Моя лолита, ангел-бэйби,

По-аэлитному элитна,

Хотя, как оленёнок Бэмби,

Порой бывает любопытна.


Хотя не племя мумбо-юмбо

Её с пелёнок воспитало,

Но бэби нравится мой бумбо,

Она бы вечно с ним играла.


Ласкает юная секс-бомба

Мой бумбо способом известным,

Да так, что вылетела пломба

На днях во рту её прелестном.


Но явно слаще ей мой бумбо

Отборного изюма джамбо,

Она в постели пляшет румбу,

Крича восторженно: "Лябамба!".


А грудь подругина упруга,

А смех её звенит маримбой,

Мой бумбо прозвала подруга

Своим забавным львёнком Симбой.


Ну что же, Симба, значит, Симба,

Он рвётся в бэбину саванну,

Любовь над нами вроде нимба,

Когда мы залезаем в ванну,


Любви с такой смешливой дамой,

Я верю, не наступит амба.

Мы с милой в миг сладчайший самый

Уже вдвоём кричим: "Лябамба!".


Но чтоб любовь не стала драмой,

Пора остановить секс-мамбо.

Пусть Симба отдохнёт упрямый,

Пора поесть изюма джамбо.


Да, нам бы джамбо. Джамбо нам бы.


МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА В ПЛАТЬЕ ГОЛУБОМ


Маленькая девочка в платье голубом

Бегает за бабочкой с маленьким сачком,


Бегает по садику девочка в очках,

С бантиком на голове, скобкой на зубах.


Бегай, бегай, милая, скоро подрастёшь,

И пойдёшь учиться ты, и бухать начнёшь,


И начнёшь с подругами обсуждать парней,

И решишь стать женщиной ты в один из дней,


После в корпорации будешь ты служить,

И своим мобильником будешь дорожить,


Выйдя замуж по любви, ты детей родишь,

С мужем посетишь Нью-Йорк, Лондон и Париж.


Ждёт тебя большая жизнь, полная чудес...

Если ты не забежишь нынче в тёмный лес,


Где маньяки и волки ждут таких, как ты,

И зубами щёлкают, глядя сквозь кусты.


Что же к лесу ты бежишь? Эй, остановись!

Я хочу, чтоб ты спаслась, девочка, вернись!


И остановилась ты, чуя чей-то взгляд,

И пролепетала "Упс!", и бежишь назад.


Злобно вспыхнули в лесу зверские глаза,

Но сегодня ты спаслась. Я, как автор, - за.


Береги себя и впредь, девочка в очках,

С бантиком на голове, скобкой на зубах.


Настроенье у меня нынче - просто класс.

Я сегодня, хоть в стихах, но кого-то спас.


В этом вижу я сплошной суперпозитив,

Жизнеутверждающий солнечный мотив.


Я благословляю жизнь в данности её,

Где маньяков ждёт тюрьма, а волков - ружьё,


Где порхают бабочки посреди цветов,

Где зависит многое от моих стихов,


Где должна не умереть, а вернуться в дом

Маленькая девочка в платье голубом.


СЕКТА


Ни в школу каратэ, ни в школу танцев

Я не ходил - хватало прочих дел.

Но записался в секту воздержанцев,

Поскольку к сексу как-то охладел.


Нас в секте было много охладевших

К приколам эротической возни,

Хотя курящих, пьющих, сытно евших,

Но вот насчёт потрахаться - ни-ни.


Прыщавые юнцы и истерички

Лет сорока, старушки, мужички -

Все были в секте братья и сестрички,

А всех иных мы звали "сексюки".


Ко мне на вечеринке новогодней

Красивая сектантка подошла,

Сказав мне: -Ты зажат, так стань свободней, -

И за руку, смеясь, меня взяла.


Смутившись, молвил я: - Сестра Лариса,

Я брат вам, но почувствовал испуг.

Вы вся такая миленькая киса,

Что я бы к вам полез, будь я сексюк.


- Брат Константэн, - она мне отвечала, -

Я, хоть и не сексючка, смущена...

Давайте тяпнем водочки сначала!

Ведь эта ночь быть праздничной должна!


Мы тяпнули маленько, закусили

И нежно станцевали под медляк,

И, радуясь мужской могучей силе,

Я ощутил...ну как сказать...стояк!


Сестра Лариса чувствовала тоже,

Что страшно возбудился я, и мне

Она шепнула: - Милый брат, похоже,

Гореть нам с вами в адовом огне.


И как-то сразу мы переместились

Тайком от всех в ближайший кабинет,

Где на палас, целуясь, повалились,

Где в окна фонарей струился свет.


Мы словно обезумели с Ларисой -

Она кусалась, чтоб не закричать.

Жаль, в миг экстаза к нам ворвался лысый

Сектант-владыка с воплем: "Вашу мать!".


И выгнали из секты нас с позором,

А ведь Лариса год держалась там.

Юнцы и старички орали хором

Нам вслед: "К своим валите сексюкам!".


Так с девушкой моей духовной жажды

Вернулись мы к началу всех начал.

Но главному сектанту я однажды

По лысой тыкве всё же настучал.


С Ларисонькой готов я наслаждаться

Волшебным сексом каждый день и час,

Я больше не воздерживаюсь, братцы,

Я снова оценил любви экстаз.


У нас в глазах любовь сама ликует,

Мы знаем, чем заполним наш досуг.

Уже с утра малышка мне воркует:

- Ну что, чего желает мой сексюк?


О, я ценю восторг постельных танцев,

С Ларисой я маньяком просто стал!

И странно мне, что в секте воздержанцев

Я восемь дней когда-то состоял.


ДРУГУ


Друг мой, неужто ты сник и отчаялся?

Вижу бессмысленный взгляд.

Да от чего ж ты так рано умаялся,

Брат?


Помнишь, мы верили в счастье народное

И в идеалы свои?

Спорили про государство свободное.

И?


Думал я прежде - в строю ты останешься,

Вместе отправимся в бой.

Что ты к огромной бутыли всё тянешься?

Стой.


Счастье великое и небывалое

К нам не приходит само.

Нужно бороться, ведь ты же не вялое

Чмо.


Что ты бормочешь про звуки ужасные?

Да, то хохочет судьба.

Помнишь мечты наши - светлые, ясные,

А?


Не получилась дороженька гладкою,

Правильной вышла зато.

Что ты налил себе в рюмку украдкою?

Что?


Ты ведь Россию любил, как мамулечку,

Ты не стоял в стороне.

Ладно, плесни-ка, пожалуй, граммулечку

Мне.


Что ты мотаешь башкою кудлатою?

Что ты всё время мычишь?

Что ты с ухмылкой сидишь виноватою?

Ишь.


Вижу, глазёнки твои закрываются,

Ладно, пойду я к себе.

Сколько ж ты пьёшь? Вон, бутылки валяются...

Э...


Спи, бедолага. Но утро спасения

Нас и всю Родину ждёт!

Верь же в надежд и борьбы воскресение!

Вот.


Верю и я. Наше племя бесчисленно,

Знамя поднимем труда!

...Тоже напьюсь я. Но гордо, осмысленно.

Да.


ПИЯВИЦА И ГОЛОВАСТИК (БАСНЯ)


Росли в одном большом пруду

Пиявица и головастик малый.

Она была большой и вялой,

Лениво кушала еду,

Над головастиком смеялась

И ежедневно издевалась -

Мол, это что за мелкота,

Хвост начинается у рта,

Глазёнки выпучил и скачет,

Как личность ничего не значит,

Всё время что-то жадно ест

И вечно носится окрест.

Но вот однажды головастик вдруг пропал.

Лягушкой он огромной стал.

Пиявица к лягушке подплыла

И крайне вежливо беседу начала -

Откуда в наших вы краях,

Какая вы большая, ах,

Как много разума в мерцающих очах,

На вас гляжу я и испытываю страх.

Сказало басом ей большое существо:

"Я головастик бывший, помнишь ли его?

Я много ел и очень быстро я подрос.

И кто главней из нас, ответь-ка на вопрос?".

Смутившись, глупая пиявица признала,

Что прежде мало понимала

И перемен таких никак не ожидала.

И уплыла к себе подальше от беды

Принять еды.


Мораль:

Я как поэт сейчас стремительно подрос,

Шедевров много в храм искусства я принёс,

Расту я дальше, я расти не перестал -

И стал, кем стал.

А если публике ещё неочевидно,

Что я большой теперь, пускай ей будет стыдно.

Ведь эта публика, ей-богу, как пиявица,

Которой только состоявшееся нравится.

Но вот я вырос. Это публика оценит

И отношение своё ко мне изменит.


ОДНИМ ПРЫЖКОМ


Прыгнул я на женщину, прыгнул я с разбегу,

Прыгнул прямо в офисе на свою коллегу,

Потому что ощутил к ней любовь большую,

Я, как вижу женщину, вообще бушую.

Было это вечером, было это летом,

Прыгнул я на женщину догола раздетым,

Удивилась женщина, но не осерчала,

Прошептала: "Дверь запри, дорогой, сначала...".

Ахала и охала женщина от страсти,

Изгибалась и тряслась у любви во власти,

А потом мы пили чай, а потом простились,

А наутро в офисе снова очутились.

Получил по службе я вскоре повышенье,

Ах, спасибо, женщина, за твоё решенье!

Ты начальница моя, я твой подчинённый,

Каждый день по восемь раз я в тебя влюблённый.

А когда-то я к тебе подойти боялся,

Но вот так, одним прыжком, высоко поднялся,

Так что прыгайте, друзья, вы на женщин милых,

Не стесняйтесь ничего, это в ваших силах.

Быстро, улучив момент, женщин атакуйте,

Натиском и яростью их сердца волнуйте,

Посмотрев по сторонам, чуя в сердце негу,

Прыгайте на женщину, прыгайте с разбегу!

Не стесняясь ничего, прыгайте с разбегу!


ЭПИТАФИИ ВЫМЫШЛЕННОМУ УЧЁНОМУ-АКАРОЛОГУ

(цикл посвящается священной тени поэта Эдгара Ли Мастерса).


1. Эпитафия учёному-акарологу В. А. Рыбченко-Клещинскому от его коллег.


Спи спокойно, весёлый зоолог,

Ты вернулся к началу начал.

Был ты лучший в стране акаролог

И различных клещей изучал.

А ещё обожал ты рыбалку,

И ловил очень ловко лещей.

Нам, коллегам твоим, очень жалко,

Что не всех изучил ты клещей,

Что однажды тебя вероломно

Клещ излюбленный твой укусил.

И в бреду задыхаясь, ты скромно

Дать леща себе слабо просил.

Спи и знай - наше горе огромно,

Мы скорбим изо всех наших сил.


2. Эпитафия ему же от его жены.


Спи спокойно, дорогой Володечка,

Ты дарил мне множество вещей.

Помню, как катались мы на лодочке,

Как, смеясь, ловили мы лещей.

В пиджаке своём любимом розовом

И с воздушным шариком в руке

Ты меня ловил в лесу берёзовом

Голую, в ромашковом венке.

Вечно пьяный, вечно веселившийся,

Мой супруг, что рыбою пропах!

Будь же проклят клещ, тебе вцепившийся

В мой любимый твой курчавый пах.


3. Ему же - от его детей.


Плачем мы о нашем о папулечке,

Что ушёл рыбачить насовсем.

Новый дядя стал ходить к мамулечке,

Но его не любим мы совсем.

Он всегда кричит: "Мы, стоматологи!",

И свозить желает маму в Крым.

Но уйдём мы дружно в акорологи

И клещам за папу отомстим!

Станем мы все семеро зоологи,

Спи, папуля, нами ты любим.


4. Ему же - от его внебрачного сына.


Владимир Алексеевич, поверьте,

Что я, Семён, грущу о Вашей смерти,

Но Вы, увы, испортили мне детство,

Мне Ваше не достанется наследство.

Мы с мамою моей Вас презираем,

На пианино Вашем не играем,

Но для суда бумаги собираем

И Ваше имя грязью измараем.

Ах, если бы я знал такое средство,

Чтоб с адом вы столкнулись, а не с раем!


5. Ему же - от его бабушки.


Иже еси на небеси, клещей немало на Руси,

Они - гроза туриста, особо атеиста.

Ты был, Володька, шебутной,

О Боге спорил ты со мной.

А что со мною спорить, милый?

Крест нынче над твоей могилой.

Твою науку не любя, всё ж свечку ставлю за тебя.

Молю светло и чисто за внука-атеиста.

Вот если б ты крестился,

То клещ бы отступился.


6. Ему же - от городской мэрии.


Признать мы с горечью обязаны -

Покинул нас большой учёный.

С ним два предмета тесно связаны -

То клещ лесной и лещ копчёный.

Но в будущее взгляды вперены -

Ведь нашу улицу Дзержинского

Назвать мы в мэрии намерены

Проспектом Рыбченко-Клещинского.


7. Ему же - от его врагов.


Смерть разлучила нас с тобою,

Мы третий день, признаться, пьём.

Ты пал, измученный борьбою

С излюбленным твоим клещом.

Ты не делился с нами рыбкой,

Не угощал ты нас пивком,

Нас раздражал своей улыбкой

И розовеньким пиджаком.

Завидовали в полной мере

Мы все Володькиной карьере.

Но вы, деревья, не шумите.

Тут спит Володька - не будите.


8. Ему же - от клещей.


Конец, похоже, нашим войнам,

Клещ-богатырь тебя убил.

Ты был противником достойным

И где попало нас ловил,

Над нашей мелкостью смеялся,

Нас препарируя, рыдал.

Но ни над кем не надругался

И лишь по делу убивал.

Тебе мы памятник в стране клещей поставили

И как великого бойца тебя прославили.

Мы о тебе уже былины сочиняем

И наших школьников учить их заставляем.

Ты был воистину герой.

Найдётся ли такой второй?


9. Ему же - от лещей.


Любил поесть Володя рыбы

И радовался нашим рожам.

Мы что-нибудь сказать могли бы,

Но говорить, увы, не можем.


10. Ему же - от автора.


Прощай, учёный. Ты отлично потрудился,

Но путь твой жизненный кладбищем завершился,

Что, впрочем, было совершенно неизбежно,

Но жизнь шумит кругом, ведь жизнь - она безбрежна,

В ней место есть малюсеньким клещам

И серебристым пучеглазеньким лещам,

И всяким разным людям.

Давайте дружно жить, давайте помнить будем,

Что все мы созданы, конечно, не случайно,

А вот зачем и кем - великая есть тайна.

Итак, сегодня схоронили мы учёного,

Ну а теперь пойдёмте есть леща копчёного,

Но опасайтесь по дороге вы клещей,

Ещё не ешьте вы немытых овощей,

И вам прожить тогда удастся очень долго.

Я, с чувством сладостным исполненного долга,

Цикл эпитафий в этом месте завершаю

И всем внимание ослабить разрешаю.

Хотя, однако, напоследок всё ж признаюсь -

Над новым циклом я работать собираюсь.


ТОТАЛЬНОЕ ОБЛЫСЕНИЕ


Если верить прогнозам учёных,

Потепленье - уже не вопрос,

Вскоре мы из-за дырок озонных

Абсолютно лишимся волос.


Волосатость повсюду убудет

Через парочку-троечку лет.

Парикмахерских больше не будет,

Обанкротится фирма "Жиллет".


Не увидишь уже у прохожих

Бакенбардов, усов и бород,

И кудряшек, и локонов тоже -

Облысеет тотально народ.


Впредь не будет уже разговоров

О причёсках и моде - где связь?

Удивится безмерно Киркоров,

Поутру у трильяжа крутясь.


Он воскликнет: "Какая обида -

Шевелюры лишиться в момент!".

Улыбнутся Шандыбин и Фрида,

Розенбаум и наш президент.


Да, на лысинах татуировки

Обязательно в моду войдут.

Как приятно на лысой тусовке

Лысой девушке крикнуть: "Салют!".


А тату на её черепушке

Означает: "Готова всегда",

А тату у меня на макушке

Означает: "Я лыс, господа".


Как приятно среди безволосых,

Моложавых и радостных лиц,

Нам поют о любовных вопросах

Толпы лысых певцов и певиц.


И актёры уже, и актрисы

В сериалах все лысые сплошь,

Новый хит "Ах ты пупсик мой лысый",

Распевает вокруг молодёжь.


Не рыдай, длиннокосая дева,

О потере былой красоты,

А смирись безо всякого гнева:

Час пробьёт - облысеешь и ты.


Будешь лысая, но не чужая,

Так что, милая, двигай скорей

К парикмахеру, тем приближая

Наступление будущих дней.


Ты прижмёшься к моей безволосой груди,

Вот и лысая ты, не нужны бигуди,

Я и сам, как ты видишь, уже облысел.

Потому что я модный, продвинутый чел.


СЛАДОСТРАСТНЫЙ ЛЯГУШКИН


Любил Лягушкин женщин пылко,

Любил амурные дела.

Ещё бы: у него женилка

В 20 сантИметров была.


Она ему напоминала

О том, что молодость пройдёт,

С утра вставала и торчала

И как бы говорила "вот!"


И шёл девиц ловить Лягушкин.

Иных подманивал рублём,

А иногда, почти как Пушкин,

Красоток завлекал стихом.


Поклонник жёсткого анала,

Женилкою он дорожил,

Оргазмов испытал немало

И сотни женщин ублажил.


Но вот задумался Лягушкин -

Да сколько можно ублажать?

Зачем, кусая бюст подружкин,

Я это делаю опять?


Все деньги трачу я на девок,

Как некий ненасытный зверь.

Я разорвал штук сорок плевок,

И что теперь? И что теперь?


Мне это всё поднадоело,

Всё, больше я не дон-жуан.

Пойду и выпью водки смело,

Нажруся нынче вдребадан.


Лягушкин как-то странно квакнул

И, отшвырнув подружку прочь,

Сначала ойкнул, после крякнул,

Потом ушёл, шатаясь, в ночь.


Такая вот метаморфоза

С Лягушкиным произошла.

Спиртных напитков супердоза -

Вот нынче все его дела.


На женщин и на их коварство

В свои лет сорок обозлясь,

Забил Лягушкин на гусарство,

Вступил совсем в иное царство,

Где не нужна с девицей связь.


Теперь он полюбил бутылку

И одиночества покой.

А если вспомнит про женилку,

Поможет сам себе рукой.


"Милей всех баб своя рука

мужчине старше сорока", -

Смеясь, Лягушкин повторяет -

и порнофильмы покупает.


ВЫБОР ЛЯГУШКИНА


Любил Лягушкин женщин пылко

В потоке быстротечных дней,

Но крутобёдрая бутылка

Влекла его к себе сильней.


За ней ухаживать не надо,

Она не скажет слова "Нет",

И не попросит шоколада

Или с ментолом сигарет.


Она не залетит по пьяне,

Она ничем не заразит

И аппетитом в ресторане

Лягушкина не поразит.


Она не грузит болтовнёю,

Ужравшись красного вина,

Не бродит пьяная нагою

В его квартире дотемна.


Лягушкину её, заразу,

Сажать не надобно в такси,

Свой кайф он получает сразу,

Бутылке говоря "мерси".


Пусть женщины и веселушки,

Бутылка тоже веселит,

Красивы девочкины тушки -

Но и она мила на вид.


Вот почему, поймите сами,

Лягушкин выбрал новый путь.

Спешит он вечером не к даме,

Спешит домой к себе бухнуть.


Прекрасна и чиста водчонка,

Не оскорбит и не предаст.

Иная провопит девонка:

"Ты что, Лягушкин, педераст?",

но он ответствует ей звонко:

"Да нет, я просто пить горазд".


Любил Лягушкин женщин пылко,

Как джентльмен и кавалер,

Но оказалася бутылка

Ему милей любовных сфер

И разъярённых баб-мегер.


Но где же вывод, где посылка?

Да я беру с него пример.


ГАЛАПАГОСЫ

В мой гостиничный номер пришла журналистка Илона

И с весенним кокетством взяла у меня интервью,

Через час отдалась деловито, без крика и стона,

На часы посмотрела, оделась, сказала "адью".

Я пошел в ресторан, там я выпил вина дорогого,

Двум красивым подружкам стихи с упоеньем читал,

Ну, а ночью они закатились ко мне в полвторого,

До утра их терзал, на лесбийские игры взирал.

Но они оказались, увы, секретаршами мэра

И в свой офис умчались чуть свет, матерясь и спеша.

Почему же так просто все это, так буднично-серо?

Потому что небесной поэзии просит душа.

Не люблю, когда дамы работают и суетятся,

Ненавижу, когда они смотрят при мне на часы,

Нет гармонии в этом. Куда они вечно стремятся?

Съели деньги их душу, съедят и остатки красы.

Утром, в парке гуляя, я встретил прекрасную даму

И о том, что она безупречна, в глаза ей сказал...

Но судьба уготовила мне мимолётную драму -

К сожалению, пейджер в кармане ее запищал.

Эх, опять деловая! Да что ж это за невезенье?

Только хватит, на сей раз не буду уже отступать,

Вырвал пейджер из рук ее тонких и стихотворенье

Начал ей нараспев, с придыханием страсти читать.

Поначалу она изумлённые вскинула брови,

А, дослушав, сказала: "Да ты - настоящий поэт!"-

И взлетели мы с нею, пронзённы стрелою любови,

У неё на квартире, - скорей это был кабинет.

Там звонил телефон беспрестанно, звонил очумело,

Там из ящика диктор о тонкостях бизнеса врал,

И когда ты, накинув халат на прелестное тело,

За компьютер уселась, - не выдержал я, заорал!

Зарубил топором твою микроволновую печку,

Пылесос "Панасоник" со смехом швырнул я в окно,

Отключил освещенье и слабую, скромную свечку

Я зажёг, прошептав: "Я искать тебя начал давно,

Я мечтал о такой, для тебя я стихом плодоношу,

Не случайно мы встретились, милая, ты не молчи!

Хочешь, выбежим в сад, светлячков соберу и подброшу,

И они над тобой ореолом взовьются в ночи?"

Ты молчала, однако, молчала и тихо бродила

По руинам квартиры, в дыму ядовитом, густом...

Я сидел на кровати, и я умилялся: "Как мило -

вот горит электроника вся, мы здесь только вдвоём".

...Это было давно, так давно, что Земля изменилась,

Разве знать ты могла, что тебя я от гибели спас?

На закате двадцатого века чума появилась -

Человеческий род от компьютеров быстро угас.

Первой пала Америка, следом за нею - все страны,

Где компьютеры были, а были во всех городах,

Пропадать стали люди - лишь тихо гудели экраны,

Населенье Земли в виртуальных исчезло мирах.

Нас осталось немного - живых, настоящих; кочуем

Мы на льдинах плавучих, одетые в шкуры зверей.

Возвращаясь с охоты, у жарких костров мы ночуем,

Наши жены пугают компьютером наших детей.

Ты спросила на днях, разрезая тюленью тушку:

"Ну откуда ты знал, что случится все именно так?".

Океанской воды зачерпнул я в огромную кружку,

С наслаждением выпил, сказав: "Запряги мне собак".

ВЕСЕННИХ СУФФИКСОВ СОЦВЕТЬЕ


Весенний день такой студёный!

Иду, капелью ослеплённый

И странно равноудалённый

От двух подруг, в их смех влюблённый.


Во мне настрой революцьонный,

Я - распалённо-раскалённый,

Томленьем страсти напоённый,

Подругами не оценённый.


У той, что справа - взгляд бездонный,

В иные выси устремлённый,

У той, что слева - вид шаблонный

И аппарат есть телефонный.


Смотрю на профиль утончённый

Той, у которой взгляд бездонный,

И локон, солнцем золочёный,

Мне сильно нравится в шаблонной.


Их красотою восхищённый,

Я номер делаю коронный:

Стою коленопреклонённый

У ног девчонок, умилённый.


Но у подружек вид смущённый -

Они уходят в парк зелёный,

Прозрачный, солнцем осветлённый,

Несётся вдаль их смех синхронный...


А я стою оцепенённый -

Как был, коленопреклонённый.


ДЕТЁНЫШ


Дельфин-афалина влюбился в касатку,

Позвал в океанскую как бы кроватку,

И там насладился подругой большой,

Её пышным телом и светлой душой.


Родился детёныш у этих двоих.

Родился огромныш и тут же затих.

Касатки шептались кругом: "Вот урод".

Дельфины свистели: "Греховности плод".


Учёные бегали, седобороды,

Его записать не спешили в уроды,

Глазели они в океанские воды,

Мечтая скрестить и другие породы.


Живёт в дельфинарии этот гибрид.

Спасибо планете Земля говорит,

И папе, и маме кричит: "Я ликую!".

"Спасибо, - кричит он, - за жизнь за такую!".


ПОЭТ И ПЕРЕВОДЧИЦА, ИЛИ СЛУЧАЙ В ЛЕТНЕЙ БЕСЕДКЕ

С одной смешной сорокалеткою

Я о стихах заговорил.

Она меня назвала "деткою"

И стала гнобить что есть сил:


-- Вы, маньеристы куртуазные,

Эстрадным клоунам сродни!

Стишонки ваши безобразные

Мне отвратительны! Они


Так далеки от Йоси Бродского

И в них так много слова "блядь"...

Да, в нашей жизни много скотского -

Зачем же это воспевать?


Я, например, люблю Гандлевского -

Он скромный, мудрый, да-да-да!

Он, даже выпив бочку "Невского",

Не матерится никогда.


А вы всё матом поливаете!

Поэтому на вас идут.

Вы молодёжи потакаете...

У вас же пиво в зале пьют!


Идти на поводу у публики -

Какой позор, какой скандал!

-- Но публика нам платит рублики, -

Ответил я и зарыдал.


Моя умолкла собеседница,

Я стал рыдать ещё сильней,

И в ней заглохла проповедница,

А жалость пробудилась в ней.


Она ко мне подсела, тихая,

И стала нежно утешать,

Шепча:

- Да, вас ругала лихо я,

Но, детка, перестань рыдать!


Ну брось, ты что, не любишь критики?

Вот дура я, вот довела...

Ну, что же мы такие нытики?

Ну, улыбнись, и все дела!


Да, маньеристам я завидую -

У вас есть слава и успех,

Поэтому с такой обидою

Я поливала тут вас всех.


На самом деле мне так нравятся

Концерты ваши...даже мат...

Да всё, чем маньеристы славятся!

Беру свои слова назад!


Рыдая, я бубнил:

- Мне хочется

У Вас идти на поводу...

Вы поэтесса... Переводчица...

-- Ну так иди...

-- Уже иду...


Тут мы, укрытые беседкою,

В объятьях бешеных сплелись,

И вмиг с моей сорокалеткою

В экстаза волны унеслись.


Она была в любви неистова,

Всё разрешала мне, спеша,

Столь куртуазно-маньеристова

И безрассудно-хороша!


Своё мужское дело делая

С восторгом, честно говоря,

Я думал: "Ух, какая смелая!

На жалость я давил не зря...


Что за чертовка! Ураганище!

Я страстных дам боготворю!

Беседка, милое пристанище,

За всё тебя благодарю!


Как я хочу, чтоб датой редкою

День в памяти моей искрил,

Когда с одной сорокалеткою

Я о стихах заговорил!".


ДЕНЬГИ И ДРУЖБА


Играют деньги в нашей жизни роль огромную.

Ты на мели всегда, и вот друзья-товарищи,

Не пригласив с собой твою персону скромную,

Ушли на праздник в дорогущий ресторанище.


Сидишь в квартире ты своей, где хоть шаром кати,

И гневно думаешь - опять ведь денег нетути,

Но разве можно из-за бабок дружбу скомкати?

Идут к богатству все, а ты - ты снова вне пути.


Так не пойдёт. Тебя как будто бы задвинули,

И кто - друзья! Нет, ты поедешь в ресторанище,

Где из ведра они уже шампузик вынули,

Где им готовится под соусом баранище.


Войдёшь в кабак, и вмиг друзья твои потупятся.

Ты спросишь их с улыбкой скорбною: "Гуляете?

Ну что, не ждали, да? Сталь дружбы нашей тупится!

Эх вы, ребята... Что глазёнками пуляете?".


Друзья смолчат, неловко станет им и тягостно.

Ты истерично из горла хлебнёшь шампузика

И завопишь: "Как вы могли светло и благостно,

Меня задвинув, обжираться тут от пузика?


Да, денег нету у меня, я на мели опять,

Но ведь у вас же есть! Ведь дружба - вот что главное!

Как вы могли меня на праздник этот не позвать?

Меня, так любящего братство наше славное?


Ну, что молчите? Вам не нравятся истерики?

Да вы хоть знаете, что получу наследство я?

Да-да, наследство! У меня есть дед в Америке,

Он стал богатеньким, рисуя и эстетствуя!


Я закачу вам вскоре пир, об этом помните!

Короче, всё, давайте выпьем!" - и нажрёшься ты,

а поутру один в своей проснёшься комнате,

и о наследстве мнимом вспомнятся тебе мечты.


Наследства нет, но ты друзей пирушку вялую

Собой мгновенно оживил, и к чёрту мнительность!

Играют деньги в нашей жизни роль немалую,

Но их главнее ловкость, наглость и решительность.


ПОРТРЕТЫ


Недавно я купил себе портреты

Российских литераторов известных.

Теперь глядят со стен моей квартиры

На то, как я пишу, и грустный Чехов,

И бородатый Лев Толстой, и Пушкин,

И Лермонтов, и мрачный Достоевский,

И прочие. Всего портретов тридцать.

Со временем мне стало неуютно

Под пристальными взглядами их кушать,

Боевики смотреть и порнофильмы

И сочинять смешные гимны жизни.

Однажды мне почудилось, что Чехов

Глядит неодобрительно из рамки

И как бы головой слегка поводит -

Не нравится ему мой образ жизни.

Я тряпочкою Чехова завесил

И в модный клуб ушёл кутить с друзьями.

Когда ж я поздно вечером вернулся

К себе домой с весёлою девчонкой,

То обнаружил - Чехов тряпку сбросил!

Возможно, и сама она упала,

Но очень уж сурово стал смотреть он

На то, как мы с подружкой пьём текилу.

Чуть позже раздеваться стала гостья,

Танцуя и хихикая лукаво.

Когда на ней остались из одежды

Лишь трусики, бюстгальтер и чулочки,

То Пушкин подмигнул нам вроде как бы,

А Чехова всего перекосило.

Когда ж сняла девчушка и бюстгальтер,

И обнажились грудки - спелый персик,

Все классики - и даже Достоевский -

Таращиться на них упорно стали.

Когда же и чулочки пали на пол -

Ах, чёрные ажурные чулочки! -

То Лев Толстой грозить нам начал пальцем,

Свои густые брови гневно сдвинув.

Тут я уже к себе привлёк подругу,

Чтоб трусики совлечь с неё умело,

Но гостья вдруг моя перепугалась

И закричала: "Ой! Глядят портреты!

Ай, мамочки! Пусти, пусти, мне страшно!" -

И вырвалась, и мигом убежала,

Но не совсем, а спряталась в прихожей.

Я, разъярившись, снял со стенок рамки

И вынес на балкон их все, а после

Добился наконец желанной цели,

Свою красотку лаской успокоив.

Итак, друзья, подумайте, нужны ли

Портреты вам писателей угрюмых,

Что пялиться на вас всё время станут

И даже корчить рожи, как живые?


ХУДШИЙ КОНЦЕРТ ОКМ


Худший концерт ОКМ состоялся намедни.

Слишком уж много мы выпили, надо признать.

Выпили столько, что вышли, шатаясь, на сцену,

И полный зал обнаружили перед собой.


Мы ухмылялись, у нас языки заплетались,

Впрочем, казалось тогда нам, что всё хорошо.

Пел я в тот вечер ужасно фальшиво и вяло,

Хлопать мне в такт почему-то никто не хотел.


Наши остроты чудовищно были циничны,

Но не смеялся никто - преступили мы грань,

Грань, за которой уже напрягаются люди.

Так, например, на невинный из зала вопрос:


"Можно вступить ли мне в Орден, друзья-куртуазы?".

"Можно, но - Машку за ляжку", - Вадим хохотнул.

А на вопрос: "Что вас в женщине радует больше?" -

Матерный гимн затянули с Добрыниным мы.


Впрочем, допеть до конца мы его не сумели,

Так как забыли позорно свои же слова.

Кто-то из зала прислал вдруг на сцену бутылку,

Мы оживились, но нас и сгубила она.


После антракта, с трудом уже соображая,

Тупо уставились мы на записки. Андрей

Стал вдруг из них самолётики делать искусно,

И, веселясь от души, запускать по рядам.


"Ой, мама-джан!" - Степанцов голосил в это время,

я же девчонок на сцену со смехом тащил,

чтоб танцевали под песню, однако девчонки

все от меня убегали, ловить их пришлось.


Дико фонил микрофон, каждый морщился зритель,

Многие демонстративно на выход пошли,

Над уходящими мы откровенно глумились,

Рюмками чокаясь и попивая коньяк.


Что же, четырнадцать лет выступали мы мощно,

Ну, а намедни мы дали наш худший концерт.

Он, как ни странно, имел наибольшую прессу -

Ведь о скандале вопили газеты вовсю.


Многие про ОКМ лишь тогда и узнали,

Из любопытства к нам зрители валом пошли.

Видимо, нужно порой опозориться крепко,

Чтоб интерес к себе вызвать пресыщенных толп.


Глупость людская порой не имеет предела.

Мало кто понял, что долго готовили мы

Плоские шутки для худшего в жизни концерта,

Отрепетировав этот концерт от и до.


ДОКОЛЕ?!


С лицом, искажённым от муки и боли,

Стуча кулаками себе по груди,

Ревел я: "Доколе, доколе, доколе,

Доколе я должен жить без DVD?


Я всё понимаю - страна обнищала,

Но я же тружусь... О, Господь, рассуди, -

Ты цены в России вдруг поднял сначала,

Теперь повелел мне купить DVD.


Ведь новые фильмы и новые проги

Выходят всё чаще в формате таком,

И хочется мне, нет, я должен в итоге

Купить плеерок. Голосую рублём!".


И с неба ответил мне басом Создатель:

"На Курский вокзал ты, Григорьев, пойди

и плеер "Миота" купи там, приятель,

и сможешь ты зырить свои DVD".


Пошёл на вокзал я, купил я "Миоту",

Две тыщи рублей за него уплатил,

Но плеер не смог свою делать работу -

Не видел он дисков и их не крутил.


Ещё дивидюшку купил для компа я,

На ценник под тысячу глазом кося,

И эта машинка, скотина такая,

Не видела дисков, ремонта прося!


Тут с неба раздался совет: "Ты иди-ка,

Купи третий плеер, Григорьев-поэт.

Совет мой, конечно, звучит очень дико,

Но верь - это мощный, разумный совет!


Бог троицу любит...". Я скрипнул зубами,

Два плеера быстро в ремонт отволок

И третий купил. Расставаться с деньгами

Легко предыдущий мне опыт помог.


О, третий как раз оказался рабочим!

О, качество - супер! Лежи и смотри.

Потом из ремонта я взял, между прочим,

Два плеера первых - теперь их аж три.


А прежде, с лицом, искажённым от боли,

Стуча кулаками себе по груди,

Ревел я: "Доколе, доколе, доколе,

Доколе я должен жить без DVD?".


Я весел, и весел на небе Создатель,

Измучен я был беготнёй и борьбой,

Но, трёх DVD-плееров обладатель,

Смотрю, наслаждаясь, фильм фирмы "Плейбой".

И, как выражался Лимонов-писатель,

"в иные минуты горжусь я собой".


СЛОНЫ И МОСЬКИ


Не нужно слышать человеку

Слова плохие о себе.

Любому недочеловеку

Других приятно обругать.


Любая злобненькая моська

Облаять норовит слона,

И я, поэт Григорьев Коська,

Об этом думаю порой.


Живёшь и вкалываешь честно

На всех фронтах, а между тем

Враги не то чтобы нелестно -

С презреньем о тебе галдят.


Ты о себе большого мненья,

А в их глазах ты мелкий лох,

Мол, ты достоин их презренья

И в их тусовке ты не свой.


Такая вот, увы, шарада.

Но, может быть, тупы они?

Всегда задумываться надо -

А судьи, бляха-муха, кто?


Ах, славы редкие моменты...

Я их, бесспорно, заслужил,

Желаю слушать комплименты,

Мне крайне не хватает их.


Нелепо, глупо и обидно

Быть лохом в чьих-либо глазах,

Однако вскоре будет видно,

Кого и что по жизни ждёт.


Григорьев Коська всем покажет,

Какой он в творчестве гигант,

А всех обидчиков накажет

Хотя - ну как их наказать?


Ругаются? Куда деваться?

Зевать неистово начну.

А будут продолжать ругаться -

Руками слух себе замкну.


У вас, враги, своя кормушка,

А я, пусть бедный, но поэт...

Скажи, сэнсэй Добрынин Дюшка,

Скажи, прав Коська или нет?


РАССКАЗ ПЕВЦА КОКИ АЛМАЗОВА, ИЛИ ПРАВДА О ШОУ-БИЗНЕСЕ (написано белым стихом, четырёхстопным амфибрахием)


Здорово, ребятки, здорово, девчатки!

Я Кока Алмазов, эстрадный певец.

Не слышали, вижу. Ну что ж, расскажу вам,

Как я в шоу-бизнес однажды попал.


Три года назад я приехал из Вятки

Игрою на ложках Москву покорять,

Пришёл к телецентру в Останкино сразу,

Там сел у подъезда, играть стал и петь.


Я в русский народный костюм нарядился,

Но тряс ирокезом цветным на башке,

Меня заприметил вертлявый продюсер

И даже к себе пригласил в лимузин.


Продюсера звали Тигран Моисеич,

Сказал он, что фишку увидел во мне,

А я, разумеется, выпалил тут же,

Что целых две песни я сам сочинил.


Одна - развесёлая песня про жопу,

Вторая - с припевом "Творите добро!".

"Напой-ка мне обе" - велел мне продюсер,

сигару вонючую нервно куря.


Я спел. Через месяц я стал знаменитым,

Стал Кокой Алмазовым, суперзвездой,

По паспорту я - Николай Замогильный,

Но это, конечно же, тайна моя.


Мобильник японский пришлось мне освоить,

Тигран Моисеич квартиру мне снял,

А песня про жопу в крутой обработке

Возглавила все хит-парады страны.


Со мной заключён был контракт на два года,

Я быстро забыл, что такое метро,

По ящику начал мелькать ежедневно,

Сигары курить и красоток иметь.


В "Рождественских встречах" мелькнул с Пугачихой,

С Шурою, Ветлой и Овсой выступал,

Дуэты, ремиксы, журналы, гастроли -

Из песни про жопу мы выжали всё.


Я ездил с компашкой бухих музыкантов

Бабло зарабатывать в Ханты-Мансийск,

И песню про жопу со мной пели хором

Урюпинск, Чита, Краснодар, Элиста.


Поклонницы ложки мне всюду дарили,

Ведь в клипе на ложках я ловко играл,

И фишкой такой всем запомнился мигом,

Тигран Моисеич и в этом был прав.


В столицу тогда перевёз я из Вятки

Семейство своё - мать, отца и сестёр,

Брательников рослых. Мы офис открыли,

Всем дал я работу в фан-клубе своём.


А с песней "Творите добро!" я пробился

В среду рокапопса, где мой ирокез

Бг, и Шевчук, и Макар оценили,

И дали мне с ними в Кремле выступать.


В шансонных кругах мой талант был замечен,

Хотя там Алмазов уже один есть,

Но Кокою Вятским меня там прозвали,

Там я с Розенбаумом пил коньячок.


Но нервничать стал вдруг Тигран Моисеич -

Наелся, кричал он, похоже, народ,

Упали продажи, пропали эфиры,

Давай-ка скорей сочини "Жопу-2".


Что ж, я сочинил, всё опять завертелось,

Но тут конкурент нас внезапно урыл

С прикольною песней про сиськи-батоны

И клипом, где голые бабы тряслись.


Контракт мой истёк, и продюсер вертлявый

Со мной распрощался и стал опекать

Козла-конкурента с хитом про батоны,

А песню про жопу народ позабыл.


Подсел я тогда на наркотики, каюсь,

Пытаясь родить суперхит "Жопа-3",

Но таяли деньги стремительно как-то

И все музыканты ушли от меня.


Опять я в метро опускаюсь под землю,

Пришлось мне машину и дачу продать,

Мой офис закрылся, фан-клуб мой распущен,

На рынке семейство торгует моё.


Жесток шоу-бизнес, но всё же я верю,

Что жопу мою, то есть первый мой хит,

Народ не забудет, и время настанет,

Когда я взорлю, как Юрец Шатунов.


Могу дать автографы. Что, не хотите?

Эх, раньше бы вы подбежали ко мне,

И я расписался бы "Кока Алмазов"

У вас в паспортах и на грудках девиц.


Три года назад было всё по-другому,

Тогда ещё не было "Фабрики звёзд".

Но если сейчас вы рванёте в артисты,

То вспомните Коку и песни его!


(вариант - то вспомните Коку и жопу его).


ВЗРОСЛЕНИЕ


Иногда мне становится стыдно

За стихи, что я прежде писал.

Мне их глупость уже очевидна,

Я мудрее и сдержанней стал.


Пишет гневные письма мне мама -

В общем, я понимаю её.

Как-то я простодушно и прямо

Воспевал половое житьё.


Воспевал я неистово-звонко,

От восторга порой матерясь,

Как устроена в целом девчонка,

Как чудесна случайная связь,


И как мило бывает порою,

И как сладко порой, господа,

Вдруг увлечься любовной игрою

И воткнуть кое-что кой-куда.


Да, порой добродушно-цинично

Прославлял я победы свои,

Но, поэзию зная прилично,

Перелистывал я Навои,


И Овидия с Пушкиным тоже,

И поэтов прекрасных других,

Убеждаясь - да что там, похоже,

Неразлучны красотка и стих.


Гимнов жизни сложил я немало,

Не хотите - не будет их впредь.

Спать ложусь, размышляя устало,

Что писать и кого бы воспеть.


Лезут в комнату мёртвые дети,

Потому что всё это во сне,

И зловеще шипят в лунном свете:

"Нас воспой!", приближаясь ко мне,


Вслед за ними - вампиры и зомби,

И скелеты. Я слышу: "Поэт,

Хватит петь о девчонке секс-бомбе,

Пой о нас, сам ведь станешь скелет!".


Я кричу, просыпаясь мгновенно:

"Хорошо, хорошо, хорошо!

Буду гнать мракоту откровенно,

Раз от темы любовной ушёл.


Черепа и гниющие кости

С адским хохотом я воспою,

И не будет вам прежнего Кости,

Сочинявшего про ай-лю-лю.


Ах, прощайте, хмельные девицы,

Наполнявшие раньше мой сон,

Страшный череп всё чаще мне снится,

И зубищами лязгает он.


Да, премного писал я о страсти,

Но теперь повзрослел, забурел,

И, сказав философии "Здрасьте!",

Трупным взглядом на мир посмотрел.


Так и с Пушкиным было когда-то:

Загрустил, помрачнел и устал,

Жизнь он даром напрасным, ребята,

В меланхолию впав, обозвал.


И, возможно, ему стало стыдно

За свои озорные стихи,

Он решил, что ему теперь видно,

Сколько он сочинил чепухи.


Но с тех пор миллионы влюблённых

С восхищеньем читают его,

Через строки о Доннах-Мадоннах

Постигают любви волшебство.


Вновь поэты бряцают на струнах,

Гимны жизни слагая опять,

Потому что влюблённых и юных

Кто-то должен всегда воспевать.


Так что строгими слишком не будем

К безрассудным стихам юных лет.

Если всё это дорого людям,

То чего ты стыдишься, поэт?


ЕСТЕСТВЕННОСТЬ


Когда-то я сцены ужасно боялся,

Читал неумело стихи я свои,

Мой голос дрожал, и бледнел я от страха,

Коленки и руки тряслись у меня.


Потом стал включать я своё обаянье,

Руками махать и удачно острить,

Мощнее читать постепенно учился,

Уверенным взглядом окидывать зал.


И публике это понравилось явно -

Настолько себя я естественно вёл,

Что сразу же публика мне доверяла,

Внимала охотно всему, что скажу.


Естественность и непосредственность даже

Я в практику ввёл выступлений своих,

И понял - раз это приветствуют люди,

То в жизни естественность тоже важна.


Не нравятся людям снобизм и зазнайство,

Напыщенность, чванство и барственный тон,

И манька-величка. Ведь есть поговорка:

"Будь проще - потянутся люди к тебе".


Что ж, буду простым и естественным буду,

Всегда меня люди простят и поймут,

Ведь то, что естественно - не безобразно:

Девчонку за грудь ухватить, например.


Важна непосредственность детская, скажем,

В любовных делах, усложнённых порой -

С улыбкой лукавой красотке под юбку

Стремись заглянуть - ну-ка, что у нас там?


Вполне ведь естественно девушке милой

Про свой инструмент рассказать и про то,

Насколько он толст и насколько он длинен,

И сколько он ей удовольствий сулит.


И девушка вовсе не будет ругаться,

Конечно же, если не дура она,

А если она не является дурой,

Потрогает твой боевой инструмент.


И скажет "Ого!", удивившись немного,

А ты ей, естественно, скажешь "Ага!"

Я много раз пробовал это проделать,

Пощёчин от женщин не помню, клянусь.


Однажды сказал я весёлой хохлушке,

С которой всего лишь два дня был знаком:

"Насколько подходим с тобой мы друг другу,

Мы только в постели сумеем понять".


И что? После этой естественной фразы

Хохлушка ко мне сиганула в постель.

А если бы я был застенчив и робок,

То несколько лет бы я этого ждал.


Однажды гулял я с другою хохлушкой -

Люблю я хохлушек, их говор и пыл, -

Гулял я, короче, с ней по зоопарку

И видели мы рукоблудье макак.


Задумался я - как естественно эти

Созданья себя и свободно ведут,

А люди зажаты всегда, несвободны,

Все делают это, но не на виду.


К чему я клоню? Быть свободным я жажду,

Нет, это не значит, что прямо сейчас

Я вдруг уподоблюсь смешной обезьянке

И всех удивлю вас. Есть всё же мораль.


Но все мы должны устремиться к свободе

В любви, и в стихах, и в других областях,

А тем, кто застенчив не в меру и робок,

Мы дружно покажем свободы пример.


Естественность и непосредственность могут

Нас всех очень сблизить, друг дружку поймём.

Пример пониманья - стихи дочитал я,

Естественно, жду я оваций от вас.


Я НЕ ЖАЛЕЮ НИ О ЧЕМ


Во многих людях я унынье замечаю,

Цинизм и скука явно стали их бичом.

А я с улыбкой каждый новый день встречаю,

Иду вперёд и не жалею ни о чём.


Один знакомый помер от алкоголизма,

Другой накурится и слёзы льёт ручьём,

А я спокоен, полон сил и оптимизма,

Иду вперёд и не жалею ни о чём.


Иной влезает в иномарку, как в доспехи,

Хотя ему дорога станет палачом.

А я настроен на победы и успехи,

Иду вперёд и не жалею ни о чём.


Один кричит: "Я что-то в творчестве мельчаю",

Другой, наград набрав, глядит на всех сычом.

А я с улыбкой каждый новый день встречаю,

Иду вперёд и не жалею ни о чём.


Я стал спокойней. Никого не огорчаю,

Из прошлых дней своих я вышел силачом.

И жизни каждый миг приветливо встречаю,

Иду вперёд и не жалею ни о чём.


Я, как бычок, иду и головой качаю -

Бычок ведь тоже не жалеет ни о чём.


ЭТО БЫЛО ВЕСНОЙ НА РУБЛЁВКЕ


Это было весной на Рублёвке.

Изощрённо и зло матерясь,

Добровольно сантехнику Вовке

Бизнес-вумен Марго отдалась.


Вовка был потрясён и растерян,

Он впервые в джакузи сидел,

После ласк он был просто уверен,

Что его ожидает расстрел.


Он ведь мужа видал Маргариты -

Весь в голде мрачный толстый амбал,

И друзья у него все бандиты...

Всё, короче, наш Вовка пропал.


Бизнес-вумен Марго наблюдала,

Как сантехник менялся в лице,

И шепнула затем: "Я мечтала

О таком примитивном самце.


Я ужасно порочна весною,

Так забей на прокладки и кран.

Ты не бойся, а тяпни со мною

Коньячку дорогого, Вован.


Муж мой Шурик нескоро вернётся,

Он кому-то сплавляет цемент,

Что ж мне делать весной остаётся,

Если Шурик давно импотент?".


Долговязый Вован ухмыльнулся,

Осмелел и погладил Марго,

И сигарой крутой затянулся, -

Из Гаваны, скорее всего...


Бизнес-вумен и Вовка не знали,

Что за ними довольно давно

Папарацци Михейчиков Валя

Наблюдает, глазея в окно.


Затаился на дубе он старом

И оттуда смотрел в окуляр,

Тихо бредя большим гонораром

За статейку "Рублёвский угар".


Слез он с дуба и скрылся умело,

Сам себя похвалив: "Ай да я!".

Сделал он своё грязное дело,

Вскоре вышла в газете статья.


...В суд Марго на него подавала

За моральный ущерб, ну а муж

Дал пощёчину ей для начала

И развёлся с блудницей к тому ж.


Вовка с Валей бабло поделили,

Так как в сговоре были они.

И в шикарный круиз укатили,

Где проводят с девчонками дни.


Оба были они папарацци,

Часто делали вместе дела.

И умели легко притворяться

Кем угодно заради бабла.


Угодила Марго в психбольницу,

Ни к чему ей теперь бизнес-план.

Ей ночами тревожными снится

В виде чёрта кудрявый Вован.


Папарацци ей чудятся всюду -

Всё косится она под кровать.

И бормочет: "Не буду, не буду

Я сантехникам больше давать".


Да, несладко живётся богатым.

Папарацци кругом, там и тут,

Так и жаждут владеть компроматом,

За который им денег дадут.


Олигарх отдыхает с мулаткой,

А фотограф, голодный, как волк,

Из кустов незаметно, украдкой,

Аппаратом своим - щёлк да щёлк.


...Это было весной на Рублёвке.

Изощрённо и зло матерясь,

Добровольно сантехнику Вовке

Бизнес-вумен Марго отдалась.


СЛУЧАЙ В ЛИФТЕ


Она была богатой леди,

А он был спившимся бомжом.

И вот они застряли в лифте

Под самым верхним этажом.


Бомж спирта приобрёл в аптеке

И был готов его распить,

Она была в бутике модном,

Решив себе колье купить.


Бомж ухмыльнулся добродушно:

"Застряли. Вот япона мать..."

А бизнес-леди стала гневно

Все кнопки в лифте нажимать.


Нажала кнопку "Вызов связи",

Затеяв нервный разговор,

И оператор ей ответил,

Что скоро явится лифтёр.


Потом она звонила мужу -

Мобильник мощный был при ней, -

Про бомжика сказав со злобой,

Что нет людей его грязней.


Бродяга только почесался,

Вздохнул и промычал: "Ну да...",

А дамочка баллончик с газом

Из сумки вынула тогда.


И потянулось ожиданье.

Она стояла, он сидел.

Она про бизнес размышляла,

А бомж тихонько что-то пел.


Она от вони задыхалась,

Брезгливо двигая плечом,

И думала: "Могла застрять бы

С лихим красавцем-усачом".


...А рядом, в параллельном мире,

Она бомжихою была,

А он крутым был олигархом,

Но в лифте их судьба свела.


В другом же параллельном мире

(А сколько их, нам не понять) -

Они бомжами были оба

И в лифте стали выпивать.


А в третьем параллельном мире

Богаты были оба, а

В четвёртом мире параллельном

Она бродягу обняла.


А в пятом параллельном мире

Она пустила в ход баллон.

В шестом она бомжу вручила,

Подумав, чек на миллион.


В седьмом она узнала с криком

В бродяге своего отца.

В восьмом же мире параллельном

Их примирила вдруг маца.


...Однако в первый мир вернёмся,

Ну, то есть, в мир, привычный нам.

Там обошлось без приключений,

Без лишних слов и жутких драм.


Открыли лифт. Он, прямо скажем,

Довольно редко застревал.

К себе домой вернулась дама,

А бомж уполз к себе в подвал.


Она мечтала о покое,

А он мечтал залить шары.

Не знали эти двое даже

Про параллельные миры.


Она с вином в джакузи влезла,

Он спирт брынцаловский открыл...

Она была богатой леди,

А он бомжом вонючим был.


ЗАДАЧА НА ДЕНЬ


Поставь себе на день задачу

И после её не меняй,

И, что бы вокруг не творилось,

Задачу свою выполняй.


Ты твёрдо задумал сегодня

Конфуция том дочитать,

На давку в метро ты не должен

Вниманья притом обращать.


Пускай тебя люди толкают,

Пусть пивом тебя обольют,

Верши молчаливо-угрюмо

Свой душеспасительный труд.


Порою ты вдруг захохочешь,

Людей удивляя кругом -

А просто тебе показался

Забавным Конфуция том.


Ты книги поля исчеркаешь

Заметками типа: "Ништяк!",

"Согласен", "Отличная хохма!",

"Не верю!" и "Как бы не так!"


Тебе улыбнётся девчонка,

Но ты на неё не гляди.

Конфуций и только Конфуций!

Одна только цель впереди.


Пускай угодишь ты под ливень,

Пусть рушатся рядом дома,

Но ты дочитаешь все притчи,

А это полезно весьма.


И к вечеру станешь ты мудрым,

Как древний китайский мудрец,

И скажешь себе с облегченьем:

"Ну всё, дочитал наконец".


Система работает эта -

Вчера ты осилить сумел

Том сказок монгольских весёлых,

Поднявшись над множеством дел.


На завтра задача иная -

Японский язык изучить.

Зачем? Ну, хотя бы чтоб время

Не тупо, а с пользой убить.


Подумай, а вдруг ты однажды

Заблудишься в Токио? Вмиг

Воскликнешь - не зря изучал я

Когда-то японский язык!


Но есть и глобальней задача -

Займись ею прямо с утра, -

Помочь человечеству в целом!

Нести ему светоч добра!


Задач вообще очень много -

Ведь нужно гореть, а не тлеть!

Поэму старайся закончить,

Старайся кино досмотреть.


А если решишь ты напиться,

Полнее стакан наливай.

И, что бы вокруг не творилось,

Задачу свою выполняй.


Пускай опустеет бутылка,

Задача сегодня одна.

А завтра ты можешь иные

Придумать себе с бодуна.


ДУБОВЫЕ РИТМЫ


Сегодня мрачный, неудачный, чёрный день -

От дуба радости моей остался пень,

Не собирать мне больше счастья желудей

И на коре не выкарябывать идей.


Не биться лбом о ствол широкий с криком "Эх!"

И не качаться в гамаке весной утех,

С ветвей могучих вниз не гадить с высоты,

Не быть с воронами и галками "на ты".


Не кушать с хрустом короедов и клопов

И из червей большущих не варить супов,

Не залезать в дупло, не красить листья хной

И не чесаться о любимый дуб спиной.


Однако новый дубик вырастет из пня!

Не троньте дуб мой и тем более меня.

На этот раз любимый дуб я огражу

И лесорубов счастья вряд ли пощажу.


Прошу, не троньте территорию мою!

Сижу обычно я на дубе и пою,

Теперь спилили дуб, куда податься мне?

Я сплю в подвалах и ругаюсь я во сне.


И попросил я тут поэта одного -

Такого рыжего, вы знаете его,

Чтоб он воспел мои мучения и боль,

За что уже ему вручил я алкоголь.


А сам стихов я не умел писать вовек -

Ведь я как будто и совсем не человек,

Древесный дух я, ну, по-вашему, друид,

Теперь, без дуба своего, я инвалид.


Поэт помог мне, и понятно, почему

Уже направил я дриадочку к нему.

Их дело - дело молодое, я же стар,

Сейчас меня волнует только мини-бар.


Но дуб взрастёт! Придут дриадка и поэт

Ко мне с детьми своими на лесной обед.

Возьмём мы эля, на любимый влезем дуб

И запоем друидский гимн гимн "Шуб-дуби-дуб".


Так не губите же деревья без нужды!

Носите лучше им подарков и воды.

Я вскоре счастливо, как прежде, задышу...

А Константэна кто обидит - задушу.


ПРО ГВИДОНА И ДОДОНА


Жил тихо и скромно Гвидон Соловьёв,

Являясь поэтом прекрасным.

С ним жил по соседству Додон Петухов -

Он был графоманом ужасным.


Гвидон очень редко, увы, выступал,

Хоть публика очень просила,

Додон же повсюду носяру совал,

В тусовки влезая без мыла.


Печатался редко и мало Гвидон -

И в стол сочинённое прятал,

Напротив, пронырливый наглый Додон

За книжкою книжку печатал.


Однажды, совсем обнаглев, Петухов

Сказал в интервью, что он круче,

Чем полузабытый поэт Соловьёв,

Обычный босяк невезучий.


Сказал и забыл. А когда шёл домой

С какого-то слэма поэтов,

Услышал в ночи резкий окрик: "Постой!",

Увидел трёх мрачных атлетов.


Избит был атлетами мрачными он,

Хотя и держал оборону,

Два слова на лбу - "графоман" и "гондон" -

Они накололи Додону.


С тех пор он притих и куда-то исчез,

Не стало в Москве Петухова.

И будто бы благословленье небес

Накрыло с тех пор Соловьёва.


Он книгу стихов напечатать сумел,

Пластинку и книгу романов,

А раньше успехов таких не имел

Из-за наглецов-графоманов.


Порой на концерты приходят его

Три мрачных серьёзных атлета,

Не знает о них он почти ничего,

Но видит, что ценят поэта.


Они улыбаются и не шумят,

Они выпивают, но мало...

А вот за тупицами зорко следят -

Не вякали чтобы из зала.


ПОТЕРЯ ПАМЯТИ


Если память потеряю,

Что тогда произойдёт?

Буду радоваться жизни,

Но почти как идиот.


Буду нюхать я цветочки,

Их названия забыв,

Буду радоваться просто

Факту, что могуч и жив.


Беззаботно поначалу

Потекут за днями дни.

Буду с кошками играться,

Думая - а кто они?


В зеркале себя увидев,

Я разглядывать начну

Своё тело с интересом,

Бицепсов величину.


Как моя конечность эта

Чем-то странным шевелит?

Это что висит за штучка?

Для чего она висит?


Испугаюсь, потому что

Вдруг расти начнёт она.

Отчего же? Как всё странно,

Непонятно ни хрена.


Кто я? И, к тому же, где я?

Абсолютно всё забыл.

Это что за люди в белом?

Вспомнить просто нету сил.


Отвезут меня в больницу,

Будут нежно помогать

Кушать ложкой, кушать вилкой

И из букв слова слагать.


Хорошо лежать в больничке,

Часто предаваться сну,

Хлопать медсестру по попке

И при том пускать слюну,


Под себя ходить всё время,

Делать всё наоборот

И с бессмысленной ухмылкой

Кушать за казенный счёт.


Эх, вовек не вспоминать бы

Имя-отчество своё.

На фига мне эта память?

Жизнь прекрасна без неё.


БИЗНЕСЫ


Мы все в деньгах нуждаемся,

Мы ж не коты и киски,

Которым лишь еда нужна,

Да сон, да их пиписки.


И нас волнует это всё,

И жрачка, и пиписки,

Но мы имеем бизнесы,

А к ним впридачу риски.


И чем солидней бизнесы,

Тем больше наши риски.

Ведём удач и неудач

Мы все по жизни списки.


Порою очень хочется

Жить наподобье киски,

Забить на добывание

Валюты и на риски.


Но как же я тогда куплю

И водку, и сосиски,

И курево отличное,

И коньячок, и виски?


Иду, зарплату получив,

Я через парк и вижу

Скамеечку. Хлебнув пивка,

Я подхожу к ней ближе.


Сажусь. В кустах мяучит кот,

Ободранный и тощий.

Я говорю тому коту -

Итак, живёшь ты проще,


Но я сегодня буду сыт,

А ты? Ты не трудился,

Ничем не рисковал небось,

Валялся и ленился.


Сидишь голодный и орёшь,

Тебе сейчас не клёво.

Даю совет - пойди, найди

Скорее Куклачёва.


Да, ты лишишься воли, кот,

Да, там работать надо,

Но за любой полезный труд

Положена награда.


Сейчас тебе сосиску дам,

А завтра отправляйся

В кошачий цирк - и в бизнесы

Кошачии вливайся.


И станешь ты суперзвездой,

И станешь есть сосиски,

А также "Вискас" дорогой

Из персональной миски.


Ну, всё, братишка, мне пора

Делами заниматься.

А ты, когда сосиску съешь,

За ум попробуй взяться...


Кот, выслушав мои слова,

Сидит в недоуменьи,

Но видит всё же на траве

Простое угощенье.


Сосиску, глядя мне вослед,

Съедает осторожно.

И удаляется... Куда?

В кошачий цирк, возможно.


И я когда-то голодал.

Но кто-нибудь при этом

Меня спасал и помогал

Хоть чем-то. Хоть советом.


ПИЩА БОГОВ


Нашёл Улялла пищу богов, поел, побежал к своим,

Кричал - нашёл я, братцы, еду, скорее к ней побежим.

Еды вкуснейшей поели все, всем стало нехорошо,

Улялла двигался еле как, шептал - да шо ж это, шо?

Потом он помер, лапки сложив, всё племя вымерло вдруг.

Храбрый Калялла, скромная Тыч - трупы одни вокруг.

Последним помер Бабука. Он к смерти не был готов,

Жить он хотел, но убила его злая пища богов.


Утром поэт встал, осмотрел ловушки средства "Комбат",

Увидел, что тараканы все мертвыми рядом лежат.

С тех пор насекомые все ушли из дома его навсегда,

Поэт был рад, он себе повторял - средство "Комбат" - это да...

Потом погибших он всё же воспел, придумал им имена.

Читатель ведь хочет историй? Так вот вам ещё одна.


РЫЖИЙ КОТ


Моя задача - мешать коту

Дрыхнуть сегодня днём,

Поскольку ночью намаялся

Я с этим рыжим котом.


Очень уж он избалованный -

Спал целый день вчера,

А ночью орал, как резаный,

Хныкал вплоть до утра.


Даже беруши не помогли

Мне супротив кота.

Нынче я буду мешать ему,

Но совесть моя чиста.


Если он днём не выспится,

Ночью, глядишь, поспит.

Хожу, ищу, где пристроился

Мяукалка-паразит.


Я тормошу его целый день

И говорю при том:

"Вдумайся лишь, кто ты - и кто я,

Чучело ты с хвостом!


Вот я неустанно стихи пишу,

Отдых чтоб заслужить.

Будешь вести себя правильно -

Дружно сумеем жить".


Это проговорив, кота

Я тормошу опять.

А для чего я его тормошу,

Кот не умеет понять.


А позже сам себе говорю:

"Я допускаю вполне,

Что кто-то так же гоняет меня

С целью, неясной мне.


Может быть, все испытания

Посланы мне затем,

Чтобы окреп я духом в борьбе,

Ища решенье проблем.


Кто-то гоняет меня, как кота,

Что мне на пользу пойдёт,

Чтобы я не расслабился,

А шёл упорно вперёд.


Кто этот кто-то? Мне видится,

И, может быть, неспроста,

Бог с человеческим телом -

Но с головой кота".


ВОДКОПИТАЮЩЕЕ


Млекопитающим в детстве я был,

Водкопитающим нынче я стал.

В детстве я соску и кашку любил,

Нынче мне нужен стакан иль бокал.


Можно ль за это меня осуждать?

Я изменился, стал старше, мудрей.

Неинтересно мне соску сосать,

Мне бы глазищи залить поскорей.


Стрессы снимаю я не молоком -

Водкой. Чуть реже - вином и пивком.

Если сниму я водяркою стресс,

К жизни и к людям растёт интерес.


Да, я, конечно, не спился пока ещё,

Но кто я теперь, дорогие товарищи?

Не прямоходящее млекопитающее,

А кривоходящее водкопитающее.


Четверостишие вот завершающее:

Спрошу, на публику взглядом кося -

Почему же к слову "млекопитающее"

Так хочется добавить окончание "ся"?


ГЛЯДЯ НА ГОРОД МИАСС


Мне кажется, что в прошлой жизни

В Миассе жил я и творил,

И прозвище "Кастет Миасский"

У населенья заслужил.


На город глядя из вагона,

Я ощущаю дежа вю.

Мне страшно хочется раздеться

И бегать голым, то есть ню.


И вспоминается мне смутно,

Что я нудистом первым был

Среди писателей миасских

И голым завсегда творил.


Я сочинил роман "Разденься!"

И всю округу им потряс,

С тех пор съезжаются нудисты

Со всей страны в святой Миасс,


Чтоб там на памятник Кастету

Глазеть, вдыхая анашу,

И голым сфоткаться на память

У памятника голышу.


Ну что ж, уже отходит поезд,

Уже меня увозит вдаль.

Стою я у окна одетый,

И мне чего-то вроде жаль...


ГУЛЯЯ ПО КАРАГАНДЕ


Я зорко зырил, что и где,

Гуляя по Караганде,

Когда же курс тенге узнал,

Сто баксов ловко разменял.

Себе сказал я - эге-ге,

Как хорошо иметь тенге!

Теперь я удалец-батыр

И свысока смотрю на мир.

Могу лагман себе купить,

Могу кумыс прохладный пить,

Могу есть плов и бешбармак

И в фардже нежить свой кутак.

Смотрел на мир я, как султан,

А через уже был пьян,

И завершился день угаром,

Дышал с утра я перегаром,

Но знал - мои тенге при мне,

Я буду счастлив в новом дне.

Так счастлив, как незнамо где -

Гуляя по Караганде.


СОВЕТ ХАЙЯМА


Мне совета Хайяма вовек не забыть -

"Шутником и насмешником должен ты быть".


Вот ответ идиотам, что в мыслях нечисты

И желают меня записать в юмористы.


Юморист и насмешник - две разные вещи.

И не надо глазеть на меня так зловеще.


Может искренне лирик порой рассмеяться,

Это не превращает поэта в паяца.


Вот угрюмец, терзающий лиру упрямо.

Я напомню ему о совете Хайяма.


Смерти гимн сочинила унылая дама.

Я напомню и ей о совете Хайяма.


Чем о смерти создать десять стихотворений,

Выдай парочку радостных смехотворений.


Чем вопить, что вся жизнь - беспросветный кошмар,

Лучше смейся над ней, как великий Омар.


Пей вино в окруженьи красоток хмельных,

Проживёшь много дольше уныльцев иных.


Вспоминай каждый день, что уныние - грех.

Ты для счастья рождён, для любовных утех


Пусть же будет беспечным твой путь и твой смех.


СОНЕТ О ПОЛЁТАХ ВО СНЕ


Сегодня я опять летал во сне.

Выходит, что во сне я подрастаю.

Насколько стал я выше? Сам не знаю,

Но вот что интересно стало мне.


Своим доволен ростом я вполне,

Но мяч я баскетбольный не бросаю,

Двух метров в высоту не достигаю,

А в баскетболе рослые в цене.


А вдруг я вскоре стану двухметровым?

Баскетболистом стану я толковым,

А вдруг не остановится мой рост?


А вдруг я трёхметровым, братцы, стану?!

Прославлюсь, буду жить подобно хану

И свысока смотреть на суперзвезд.


10 РУБАИ ПРО БЕЗУМИЕ

1

Безумный человек бумагу ест

И в поисках неведомых мне мест

Уходит из квартиры с чемоданом,

Чтоб вещи раскидать на весь подъезд.

2

О, сколько в психбольницах их лежит,

Безумных пришибленных и на вид!

Одних совсем никто не навещает,

Других родня порою навестит.

3

Неряшливость, отсутствующий взгляд.

На лавке кошки вежливо лежат,

Безумца окружив гурьбою странной.

О чём они с безумцем говорят?

4

Уходит человек из дома вдруг.

Он слышит голоса, он видит глюк,

Но думает, что всё это взаправду,

Бормочет об угрозе адских мук.

5

В больнице ждёт безумцев инсулин,

Ждут корпуса для женщин и мужчин,

Откуда можно выйти в мир обычный,

А можно пролежать там до седин.

6

Шизофрения - вирус или что?

Немало книг написано про то,

Врачи годами спорят о болезни,

Но залечили много душ зато.

7

Не дай же Бог душою заболеть!

Уж лучше небогатым быть и впредь,

Чем в окруженьи призраков ужасных

В больнице под присмотром умереть.

8

Два дюжих санитара волокут

Красавицу больную. Все орут.

Она на них кричит, чтоб отпустили,

Они кричат, что быстро довезут.

9

Суждён безумцам многим суицид.

Душа у них болеет и болит.

Они сигают с крыш и режут вены,

О, кто им убивать себя велит?

10

Я знаю то, о чём я здесь пишу.

И, кстати, я ещё не выношу,

Когда смеётся кто-то над больными.

Прошу, не обижайте их, прошу.


МЫСЛИ СПРОСОНЬЯ


Ах, какое сладкое блаженство -

Эти потягушки поутру!

Выспавшись, я счастлив, бодр и весел,

И нескоро, кажется, помру.


Впереди так много приключений!

Я ещё со сцены попою...

А совсем недавно умер Пригов.

Я с ним как-то делал интервью.


Умерли Дидуров и Кормильцев,

Многие покончили с собой.

Жутко это всё, но что поделать -

Я пока что молод и живой.


Часа своего никто не знает,

Дни летят, их не вернуть назад.

Просто жить - какое это счастье!

Даже если крайне небогат.


Помяну ушедших добрым словом

На весёлом жизненном пиру.

Ах, какое сладкое блаженство -

Эти потягушки поутру!


МОРЕ


На море людям предлагают

С утра домашнее вино.

Там выпить всё располагает -

И шашлычок съесть заодно.


Жизнь сразу кажется простою,

Раз все проблемы решены,

И небывалой добротою

Наполнен плеск и блеск волны.


От суеты тут отдыхаешь,

Спешить куда-то тут смешно...

И снова шашлычок съедаешь,

И вновь с друзьями пьёшь вино.


Людей весёлых гомон дружный,

Окрестных гор и пляжей вид,

И лень кругом, и говор южный, -

Всё это без вина пьянит.


Но раз вернулись мысли к морю,

Я должен искренне сказать -

Рекомендую белый "Рислинг"

Тому, кто едет отдыхать.


Сам вкус его - уже блаженство,

Ты словно в сказку попадёшь,

И мигом смех приятный женский

Втройне приятнее сочтёшь...


Расслабленным вернёшься с пляжа

И примешь душ без суеты,

Затем легко уснёшь - и даже

Во сне смеяться будешь ты.


А утром крикнешь ты: - Как чудно!

Как сердцу радостно в груди!

Я счастлив! И поверить трудно,

Что целый отпуск впереди!


НЕ СЛУЧИЛОСЬ


Мы все ждём приключений и чудес.

Но вот поездка к морю завершилась.

Жаль, многого не вышло, не случилось,

К чему имелся тайный интерес.


Не вышло до конца снять старый стресс,

Красавица в поэта не влюбилась,

Хоть многое в поездке сочинилось,

Активней мог быть творческий процесс.


И снова впереди одни заботы,

В поездке не хватило мне чего-то...

Но море? Море было. Это да.


Оно сверкало, с нами ворковало,

И, смертных, нас в объятья принимала

Бессмертная солёная вода.


БОЛОГОЕ


Две чёрные кошки играют в траве,

Я рядом сижу с бодуном в голове.

Что странно, совсем ничего не хочу,

Нальёте мне водки - я не накачу.

Вчера я у озера с другом бухал,

И в Мшенский источник три раза нырял,

И Иверский я посетил монастырь,

И помню хорошего виски пузырь.

Сейчас я один отупело сижу,

А после, возможно, пойду полежу.

Проснулся, и надо бы делать дела,

А делать-то нечего, ла-ла. Ла-ла.

А где-то кровавые войны идут,

А я вот сижу с сигареткою тут.

И чёрные кошки играют в траве.

Забавные две, желтоглазые две...


КТО ГДЕ КУПАЛСЯ


Если говорить о реках, я купался в речке Пшаде,

А ещё в таёжной речке под названием Сисим.

Если про озера вспомнить, сразу вижу Бологое

И Балхаш великолепный - он же с детства мной любим.


Если говорить про море, я купался часто в Чёрном.

Я нырял в него на пляжах, я нырял и с горных круч.

Если говорить о чём-то экзотическом и редком,

То ещё я в чудотворный окунался Мшенский ключ.


Для чего вам знать всё это? Вспомните, как мир прекрасен,

И пореже восклицайте: "Наша жизнь - кошмар, увы!".

Лучше попросту вот эти вы стихи перечитайте

И составьте тоже список чёткий, где купались вы.


Кстати, сообщил секретно я вам правду о купаньях,

А не выдумал, допустим, это всё из головы.


10 РУБАИ ПРО ПУТЕШЕСТВИЯ

1

Я не был за границей никогда.

Но ждут меня чужие города,

Ведь я же сделал паспорт заграничный...

Америка, Китай - скорей туда!

2

Хочу увидеть разные моря,

И океаны, честно говоря,

Себе уже невольно представляю:

Вот Тихий океан... Закат... Заря...

3

Желанье путешествовать растёт,

Хотя довольно скромен мой доход,

Но, может быть, найдётся щедрый спонсор,

В Париж я буду ездить каждый год.

4

Царь Пушкина не выпустил в Китай,

Сказал - твори в России, не скучай...

И Пушкин не увидел заграницу,

А я увижу, повод только дай!

5

Работою измотанный, сижу.

Трудясь, я никогда не торможу.

Настало время отдыха - представил

Себе, что я на пляже возлежу.

6

В Японии желаю побывать,

Бутылочку сакэ с собою взять

И тихо побродить у океана,

И блюда только местные вкушать.

7

Поэту нужно странствовать порой,

Чтоб кругозор в пути расширить свой,

Чтоб новые шедевры появлялись,

Рождённые дорожной новизной.

8

Хочу опять Криницу посетить,

Друзей из Краснодара навестить,

Конечно, лучше летом, чтоб купаться,

А вдруг зимой? Что ж, так тому и быть.

9

Быть может, изменить всю жизнь мою?

В Москве живу давно и здесь пою,

Но можно ведь у моря поселиться,

Хозяйство завести, да и семью...

10

Возможно, всё на свете - суета,

Но вспомни море, все его цвета...

Какой покой сулит нам встреча с морем!

И есть в покое этом красота.


ЧУДЕСНЫЙ СОН


Во сне шумела радостно волна,

Красавицы на пляже загорали,

Вино друзья в стаканы разливали,

Кричали - в день рожденья пей до дна!


Юна и безупречно сложена,

Смеялась рядом сказочная краля.

Потом в кафе все долго танцевали,

Потом двойная выплыла луна...


Проснулся бомж опухший на скамейке,

Нечёсаный, в облезлой кацавейке,

Ему как раз и снился дивный сон.


Колокола воскресные звонили,

Был полдень. Потянулся бомж к бутыли,

Воронами и псами окружён.


ВСТРЕЧА ПОЭТОВ


Это было на Арбате. Повстречались два поэта,

И один другому сразу стал вопросы задавать:

- Как насчёт пивка в кафешке? Всё-таки жара и лето,

Вовчик, угощаю! Слушай, мы не виделись лет пять!


Вот нормальное местечко. Тёмный "Гиннесс" принесите!

А давай по шашлычочку! Я бы пару порций съел.

Ну, рассказывай, чем дышишь? Что не ездил на Таити?

Все поэты там тусили. Ты чего так похудел?


Долговязый хмурый Вовчик выпил пива осторожно

И ответил: - Знаешь, Славик, я теперь другой поэт.

Не пишу стихи для ржачки, это больше невозможно.

Не пишу про звёзд эстрады и не лезу в высший свет.


Все мои стихи сегодня - это разговоры с Богом.

Я устал быть юмористом, откровенно говоря.

Тут же Славик громко фыркнул: - Это говорит о многом,

То-то нет тебя в обойме. Зря ты эдак, Вовчик, зря.


Слышал ли мою поэму "Случай в ресторане "Пушкин""?

О Корчагине ослепшем и о Ксении Саваж?

Что ты! Как над нею ржали Галкин, Ургант и Коклюшкин!

Я её читал за месяц, не совру, раз тридцать аж!


А на днях большая очень мной закончена баллада

Про трёх карликов и Ксюшу, клуб "Апшу" и анашу.

Я читал её раз десять. Знаю я, что людям надо.

Все кругом обалдевают от того, что я пишу.


Дико ржали от баллады Витька Дробыш, Пашка Воля,

Канделаки хохотала и знакомые менты.

Да, я нынче в шоколаде... Вовчик, что ты? Спёкся, что ли?

Я возьму тебя в команду, вспомни старые хиты!


Ведь писал же ты когда-то уморительные штучки!

Ты же первым, помню, выдал ломовейшие текстА

Как в гей-клубе захолустном выступать пришлось Сердючке -

Или стих про губы Ксюши. Это ж просто красота!


Тут у Славика мобильник зазвонил, и Славик сразу

Начал говорить: - Конечно, однозначно напишу!

Я в сюжет, конечно, вставлю Ксению Саваж, заразу,

А до кучи вставлю также карликов и анашу.


Славик выключил мобильник, съел шашлык и выпил пиво,

Вовчику вручил визитку - позвони, мол, хорошо?

И ушёл ловить машину, жить беспечно и красиво,

Вмиг летящею походкой в жизнь гламурную ушёл.


Вовчик же сидеть остался. Он сидел весьма угрюмо,

Видел он плакат огромный рядом с Ксенией Саваж.

О гламуре, о тусовках были вовчиковы думы,

Он достал блокнот измятый из плаща и карандаш.


И решил писать смешную матершинную балладу

Под названием "Лошарик, лох и Ксения Лошак",

Потому что быть в обойме, быть в тусовке Вовке надо,

Можно ль без стихов о Ксюше обойтись?.. Нельзя никак!


СОНЕТ О ЖИЗНИ И СМЕРТИ


За смертью смерть. Друзей не воскресить.

Нет, к этому привыкнуть невозможно.

Ведь вроде жизнь устроена надёжно,

Мы счастливы и любим пошутить.


Но каждого машина может сбить,

Болезнь убить. Жить надо осторожно,

Не делать людям зла. Зачем? Ведь можно

Любить людей и водку с ними пить.


Сегодня жив, а завтра мигом помер,

Все ахнут - как же так, вот это номер!

Вот как тонка невидимая грань


Меж быстренько отцветшим и живущим...

Твори, люби, цвети, кури, будь пьющим

И никого злым словом не порань.


ДВА МУДРЕЦА


Сказал один мудрец другому:

"Не существует ничего.

Вот видишь, мы подходим к дому,

Но, в сущности, ведь нет его.


Вот этих вот собак и кошек,

Что как бы есть - их тоже нет,

И голубей, и хлебных крошек,

Соседей нет. Привет, сосед!"


"Привет, ребята! Вы слыхали,

Что цены резко подросли?

Бакс вырос, а рубли упали.

Мы все отныне на мели.


Чего молчите? Ну вас в жопу!" -

Вскричал сосед и убежал

К несуществующему шопу

Смотреть, как сыр подорожал.


Два мудреца переглянулись

И тоже побежали в шоп.

Где, видя цены, ужаснулись

И вскрикнули: "Мать вашу ёб!"


"Да что же, что это такое? -

Один другого вопросил. -

Нет этой жизни нам покоя,

Сыры я всей душой любил.


Пусть нереально всё на свете

И в целом нереален мир,

Но кто в ответе, кто в ответе

За столь подорожавший сыр?"


Вопросу не было ответа,

Как нет инфляции конца.

Взгрустнули, понимая это,

Два сыроеда-мудреца.


Народ скакал вприпрыжку к кассам,

Скупая всё под звон монет.

И дорожала с каждым часом

Та жизнь, которой как бы нет.


СОНЕТ ПРО ЗАРЯДНЫЕ УСТРОЙСТВА


Мобильник разрядился. Я к нему

Зарядное устройство подключаю,

А также к ноутбуку. Замечаю,

Что съесть хочу сегодня шаурму.


И выхожу я в зимушку-зиму,

И вскоре шаурму я поглощаю,

Домой вернувшись, водки наливаю,

Сегодня я от жизни всё возьму.


Лежим и заряжаемся - мобилки,

Компьютеры и я. Я - от бутылки,

Мне топлива достаточно, я рад.


Я сплю. Вокруг меня в теченье ночки

Устройств зарядных чудо-огонёчки

Зелёные и красные горят.


ЧТО ЖЕ ВАМ НЕ ЖИЛОСЬ? (10 рубаи)

1

Вот вены вскрыл себе мой давний друг,

Знакомая шагнула с крыши вдруг,

Ушли они из жизни так внезапно,

Что я невольно чувствую испуг.

2

Не вправе их решенье осуждать,

О смертности я думаю опять.

Что будет, если мир покинешь этот?

И надо ли так быстро покидать?

3

Так что же вам на свете не жилось?

Неужто всласть не елось, не пилось?

Неужто не хотелось больше секса?

Да что же вдруг в душе оборвалось?

4

Вы создали проблему всем друзьям,

Родителям, несчастным старикам,

Все, кто любил вас, мучаются нынче -

Упрёк вы как бы бросили всем нам.

5

Как эта жизнь светла и хороша!

Пускай в кармане нету ни гроша,

Но деньги будут, будет и веселье,

Сюда за счастьем послана душа.

6

Есть книги, телевизор, телефон,

Есть утром пробуждение, есть сон,

Есть радости - еда, любовь, досуги,

Таков наш мир. Неужто скучен он?

7

Вам Лондон не увидеть и Париж,

Вы видели Россию только лишь,

Я мог бы с вами пить вино на яхте,

Но мертвеца вином не угостишь.

8

И новостей вам больше не узнать,

И больше Новый год не отмечать,

Не радоваться буйным дням весенним

И в снах цветных вам больше не летать.

9

Так что ж случилось? Порча или сглаз?

Терпенья просто кончился запас?

Депрессия? Долги? Я знать не знаю,

Но я всё время думаю о вас.

10

Я верю, что родитесь вы опять,

Любовь и счастье сможете познать,

И в новой жизни, радостной и светлой,

Себя вам не придётся убивать.


КРЫСОФОБ (новогодняя история)


Крысофоб Иван Лысяев Годы Крысы испугался,

Но пошёл в родной свой офис, чтобы Новый год встречать.

Вздрагивал там целый вечер, неестественно смеялся,

Потому что стал подарки с диким страхом получать.


Всюду был зверёк знакомый - на брелоках и липучках,

В виде свечек и подставок, был на всех календарях,

То держал пивную кружку, то сигару в серых ручках,

И кричали сослуживцы - "Земляная Крыса! Ах!"


Тихо говорил "Спасибо" всем Иван Лысяев лысый,

А потом он выпил водки, чтобы снять кошмарный стресс,

Осмелев, открыл брошюру "Как ухаживать за крысой",

Чтением увлёкся даже, в нём проснулся интерес.


По пути домой Лысяев прикупил живую крысу.

Он назвал её Ларисой и невольно полюбил.

Рису он сварил Ларисе, напоил водой Ларису,

Дал орешков ей, а страха перед ней не ощутил.


Крысофоб стал крысофилом! Очевидна польза чтенья.

А к тому ж о крысах много снято телепередач.

Говорит Иван Ларисе по утрам "Моё почтенье!",

И теперь от Года Крысы ждёт свершений и удач...


Спросите, возможно, вы вот -

И каков отсюда вывод?

Победит любую фобию

Интересное пособие!


У КАМИНА


Как сладко дремать у камина,

Который ты сам растопил.

Огнём полыхает лучина,

Дровишки огонь охватил.


Пылают сосна и берёза,

Прилёг я на шкурах, но тут

Ты, милая, в залу с мороза

Вбегаешь, крича мне "Салют!"


Каталась ты на снегоходе,

Теперь же ты жаждешь тепла.

Смотрю сквозь дремоту - ты вроде

Разделась совсем догола.


Смеющейся, юной и свежей

Беспечно ложишься со мной.

Как сладко на шкуре медвежьей

Ласкаться с красоткой такой!


Что ждёт нас, не ведаем сами,

За окнами - зимняя мгла.

Стеклянными смотрят глазами

На нашу любовь чучела.


Подбросить бы надо дровишек,

Но ты ведь сама из огня,

Касание пальцев-ледышек

С ума уже сводит меня.


Ты в страсти и нежности тонешь,

Любовную шепчешь пургу.

Ты стонешь, о, как же ты стонешь!

Привыкнуть никак не могу.


Атласной касаюсь я кожи,

Треск брёвен, луна, тишина...

Мы сделали это, о боже!

Теперь можно выпить вина.


Бруснички и лося с медведем

Сейчас поедим наконец.

А завтра мы в город поедем -

ОлОнец он иль ОлонЕц.


РЕШЕНИЕ ВЫПИТЬ С УТРА


Приятно водки тяпнуть с утреца,

Проснувшись на какой-нибудь квартире.

Всё сразу гармоничным станет в мире,

И ты обнимешь друга-мудреца.


Хватает мяса, пива и винца,

И вкус найти приятно в свежем сыре,

И сам сбряцаешь, так сказать, на лире,

И диски есть любимого певца.


Работа что, работать неохота,

Кругом весна, к тому ж пришла суббота,

Успеется подумать о делах.


Куда важней кота чесать за ушком

И ласковым названивать подружкам

Ах, чёрт возьми, одна к нам едет! Ах!


О ПАРАЛЛЕЛЬНЫХ МИРАХ


Если на самом деле

Есть параллельный мир,

Может, оттуда лезут

Ведьма и злой вампир?


Только миров подобных

Множество может быть,

Кто-то в одном безумно

Может меня любить.


Если умру внезапно,

Надо ль рыдать с тоской?

Да, я сей мир покинул,

Но ведь ушёл в другой!


Может быть, в счастье светлом

Буду купаться весь,

Может быть, пожалею

Всех, кто остался здесь...


Мало кому отсюда

Хочется уходить,

Но ведь миры получше

Могут взаправду быть -


Ярче! И грандиозней!

Нам ли о том судить?


10 РУБАИ О МОДНОЙ ВНЕШНОСТИ

1

Кто нынче в моде? Эмо-молодёжь.

И я, и я хочу быть модным тож!

Парик надену чёрный, весь накрашусь,

Девчонки-эмо взвизгнут - как хорош!

2

Да, я поэт, но чтобы стать звездой,

Жить буду с разноцветной бородой,

Носить невероятные костюмы,

Очки чуднЫе, перстень золотой.

3

Неплохо сделать пирсинг для красы,

Чапаевские вырастить усы,

И в уши вдеть сверкающие серьги,

Да и на двух руках носить часы.

4

Пусть люди скажут - кто это? Кошмар!

А им ответят - явно суперстар,

Такому фрику место в телешоу,

Он заслужил огромный гонорар.

5

Позвали в телешоу - не робей!

Неси пургу и бред, и в бубен бей!

Тебя мгновенно зрители запомнят

И выделят среди других гостей.

6

Войдя с телеэкрана в каждый дом,

Ты станешь интервью давать кругом,

Хотя был раньше парнем незаметным.

Всё имидж, имидж, дело только в нём!

7

И раз ты в телевизоре, дружок,

И как бы шут, пройдёт какой-то срок -

И книжки выпускать начнёшь ты быстро,

Причём тираж их будет сверхвысок.

8

Откроешь вскоре личный ресторан,

С гастролями объездишь уйму стран,

Всегда в обнимку с новою подружкой,

Всегда с крутой сигарой, вечно пьян.

9

Так что ж тебе мешает стать таким?

Боязнь прослыть нелепым и смешным?

Конечно, ведь не выйдешь на работу

Ты с этим новым имиджем своим.

10

А всё-таки подумай - может быть,

Разумнее свой образ изменить?

Вот Константэн в будёновке, в халате...

Все девочки спешат его любить!


ВНЕСЁМ ЯСНОСТЬ, ТОВАРИЩИ


Товарищи, я человек большой культуры,

Достоен прижизненной скульптуры,

Написал стихов огромное количество,

Поэтессы говорят мне "Ваше величество".


На мои стихи сочиняются пародии,

Нет поэта меня рыжебородее,

Пожалуй, только невежа или умственно отсталый

Заявит, что совершил я в творчестве мало.


При всём при этом я человек небогатый,

Никогда не грёб деньжищ лопатой,

Не скопил ни на машину, ни на квартиру,

Есть загранпаспорт, но нет денег мотаться по миру.


В телевизоре редко я теперь появляюсь,

Посему небольшим гонорарам своим не удивляюсь,

И тому, что нет у меня толстенькой книжки,

И тому, что мне на голову часто валятся незаслуженные шишки.


К чему я, товарищи, всё это вам озвучиваю?

Да потому что решил вам напомнить по случаю,

Что я существо рыжее, а значит, везучее,

Но подводит Фортуна, баба подлючая.


А вам я хочу сказать спасибо, товарищи,

Особенно которые стихи мои знающи,

Благодаря вам я убеждаюсь, что всё делаю верно,

И надежда на счастье моя безразмерна.


Заказывайте стихи, покупайте пластинки и книжки,

Дабы с поэта окончательно не свалились штанишки,

И пока мы все не уплыли по Стиксу на Хароновой лодочке,

Я обязательно вас поблагодарю и охотно выпью с вами водочки.


О ЗАГАДКЕ НАРОДНОЙ ЛЮБВИ


Не всё из того, что я написал,

Почему-то народу стало близко,

Где-то текстов 500, как я выяснял,

А остальное как будто писал я пипиской.


Товарищи, вы что, очумели совсем?

Конечно, общечеловеческое - это выбор народа,

Но когда я сочиняю, я не стремлюсь понравиться всем,

В этом и есть поэта внутренняя свобода.


Меня считают автором "Богомола" и "Живота",

"Чёрного огурца", "Рецепта успеха" и "Хуаниты",

Но ведь помимо этого мною написано до черта!

А многие тексты даже мной благополучно забыты.


Вы скажете - вот, завёл шарманку опять,

Как будто он гений. Ну ладно, не гений,

Но что вам стоит внимательно перечитать

Все полтора миллиона моих сочинений?


Хотя, конечно, и у Высоцкого есть множество песен,

Которые не главные, а как бы второсортные,

Весь его архив вряд ли вам интересен,

Для себя отбираются песни знакомые, для ностальгии комфортные.


Я публиковался во множестве журналов, газет и книг,

В Интернете. Перечитайте, как будете посвободнее...

И тогда вы поймёте, насколько Григорьев Костяйка велик,

Что, возможно, нету поэта нетрезвее, безумнее, а значит, народнее!


ИГРИВЫЕ ПЕНТАМЕТРЫ

1

Тапочки есть у меня, сами собой небольшие,

Девушка в гости придёт - тапочки ей подаю,

После, вкусивши любви, с девушкой мы выпиваем...

Много весёлых подруг тапочки помнят мои.

2

Мирамистина запас в комнате ванной держу я,

Я ведь уже не малыш, дамы приходят ко мне,

Чтобы последствий плохих не ощущал я от связей,

Крайне порочных моих, нужен мне сей препарат.

3

Можно невинность хранить, быть непорочным аскетом,

Только вокруг посмотри - любятся все, кто живёт,

Кошки, собачки, кроты, и, разумеется, люди.

Глупо прожить без любви, хоть ты дурак, хоть мудрец.

4

По телефону звоню и говорю. В это время

Девушка, сзади присев, нежно ласкает меня.

В ушко язык запустив, в трусики лезет рукою...

Нравится всё это мне, надо свернуть разговор.

5

Девушка просит с утра водки. Ну что ж, наливаю.

Сам-то с утра я не пью, превозмогая бодун.

Тяпнув, желает любви девушка. Это прелестно.

Трезвым её ублажать лучше и как-то стыдней.

6

Лучше уж прямо сказать - то-то и то-то мне нужно,

Девушка ахнет сперва, после навстречу пойдёт.

Просто намёки, увы, могут совсем не сработать,

Так и помрёшь дураком, мало о сексе узнав.


СТИХИ О РАЗЛУКЕ


Бежит человек по перрону,

Растерян и горем убит,

И машет рукой вслед вагону,

Что вдаль укатить норовит.


Любимая в нём уезжает,

И горем убита она,

А всё же рукой помавает

Бегущему в рамке окна.


И оба почти что рыдают,

Любовь почитая за честь,

И оба как будто желают,

Чтоб поезд остался где есть.


Но нет! Укатился он в бездну

Российских дорожных глубин,

Теперь и рыдать бесполезно,

И, в общем-то, нету причин.


Влюблённая пиво открыла,

Зевнула, подумала: "Эх!

Ну всё, слава богу, свалила,

И тяпнуть немного не грех.


На море роман заведу я,

С утёса там буду нырять.

А этого, блин, обалдуя,

Подольше бы мне не видать".


Влюблённый, большой, как горилла,

Подумал: "Чего мне грустить,

Она, слава богу, свалила,

Пойду-ка девчонкам звонить".


И вскоре, нарезавшись водки,

Начав многодневный загул,

В объятьях распутной молодки

Неверный влюблённый уснул.


Вы скажете - фу, что за нравы!

Любовь не такая совсем,

Нет, эти влюблённые правы,

Достала их куча проблем.


Они друг от друга устали,

И ссорились часто уже,

Поэтому и изменяли

Любви на житейской барже.


Примчится влюблённая с юга,

Влюблённый падёт к ней на грудь,

Соскучатся. Да, друг от друга

Нелишне порой отдохнуть.


А если начнутся укоры,

Тяжёлые, мрачные дни,

Капризы, нелепые ссоры,

Расстанутся снова они.


И вновь побежит по перрону

Однажды мальчишка седой,

Махая рукою вагону,

Что вскоре вернётся сюдой.


ЦИКЛ ХОККУ "Летняя Москва"

1

Открыл я купальный сезон

В пруду, у храма, в жару.

И пиво с девушкой пил.

2

На радио "Сити-ФМ"

Стихи читали с Добрыниным

В программе Дмитрия Быкова.

3

В ЦПКиО я гулял,

Верблюда видел и тигра,

Пил пиво и ел шашлыки.

4

Друзей моих лучших собрал

Вновь ресторан "Эмигрант".

Пьём пиво, едим шашлыки.

5

Пиво я пил в ЦДХ,

Где фестиваль книжный был

И выступали рок-группы.

6

Эх, не успеть мне повсюду,

Джаз-фестиваль пропустил,

Как и пивной фестиваль.

7

Много построено новых

Линий в московском метро.

Радуюсь - очень удобно!

8

Вновь победила Россия

В матче нелёгком футбольном.

Шум за окном, фейерверки.

9

Сколько вопит воробьёв

На веранде "Макдональдса"!

Дал поэт им покушать.

10

За воробьём бежит голубь,

Хочет отобрать картошинку-фри.

Кричу: "Не обижай маленького"!

11

Потеряла мобильник подруга,

Друг потерял два мобильника,

Честно сказали - по пьянке.

12

Друг, насмотревшись футбола,

Выйти не мог из запоя,

Вот, поместили в диспансер.

13

Кому ни скажу из друзей,

На какие живу я доходы,

Все удивляются очень.

14

Возможно, я туповат,

Зарабатываю не очень,

Но иным куда хуже.

15

Получил зарплату,

Уплатил за квартиру,

Кузнечиков радостный звон.

16

Дача в Архангельском.

Делаем плов под дождём.

Водка и чтенье стихов.

17

Девушка дремлет

На моём надёжном плече.

Возвращаемся с дачи.

18

Бегаю по жаре,

Зато сжигаю калории.

Во всём ищу позитива.

19

Идёт дождь.

Курю на балконе.

Слушаю хэви-метал.

20

Будут шашлыки,

Будет купание.

Будут девчонки.


ГОТОВНОСТЬ К ПОДВИГУ


Насмотревшись западных боевиков,

Я понял, что мир бывает суров.

И вот я моделирую ситуацию,

В которой спасаю русскую нацию

И в целом мировую цивилизацию.


У меня отобрали паспорт и рацию,

Требуют какой-то секретный чип,

Под ногти хотят вонзить длинный шип.

Сыворотку правды используют, гады,

Военную тайну узнать им надо.

Признаться честно, мне страшновато,

От сыворотки я пьянею, ребята,

Но буду хитрым, ловким и смелым

И выражаться уклончиво в целом.


Про местонахождение секретного чипа

Скажу: "А он устарел уже, типа,

Сдавайтесь, не одолеете Русь!",

После чего диким смехом зальюсь.

Про военную тайну я слыхом не слыхивал,

Лишь у компьютера трубкой попыхивал.

Не лейте же, гады, мне воду на темя,

Не тратьте на мой допрос своё время.

От сыворотки пьяный уже в говно,

Громко спою "А нам всё равно!",

Расскажу о проблемах с квартирою

И о том, как часто я онанирую.


Позже меня подвесят на дыбу.

Я с иронией замечу: "За это спасибо!".

Начнут лить на меня горячее олово,

С сарказмом добавлю: "Вот здорово!".

Гвозди начнут забивать мне в руки,

Зевнув, заявлю: "Умираю от скуки".

Иголки под ногти загонят аж по две,

Вскричу: "Каждый русский готов на подвиг!".

Когда перейдут к бензопиле,

Я запою: "Оле-оле-оле!".

Наконец решат меня расстрелять.

Ехидно воскликну: "Облом, вашу мать!"


Тут в бункер ворвутся наши бойцы,

С врагами отчизны, с козлами борцы,

И с дыбы снимут меня изувеченного,

Но поцелуем Родины как бы отмеченного.

На командира уставив глаза, от боли чуть косые,

Я прошепчу: "Служу России!"

И упаду, ощущая головокружение и муть,

И нацепят мне орден красивый на грудь.


Вот так бы я повёл себя в ситуации,

Когда от человека зависит спасение нации,

Я пыток не боюсь и вам советую не бояться.

Готовясь к подвигу, я решил за себя серьёзно взяться.

Я не какой-нибудь там мазохист,

Но мне не страшны террорист и фашист.

Недавно я попросил вырвать мне здоровый зуб,

А вчера себе в колено ввинтил шуруп.


КАТИНА ИСТОРИЯ


Я вам не скажу за всю Одессу,

Вся Одесса очень велика,

Но я расскажу вам за принцессу

Маленького очень городка.


Расцветали яблони и груши,

Поплыли туманы над рекой.

Звали эту девушку Катюшей,

Вся она светилась красотой.


Хороши весной в саду цветочки,

Ещё лучше девушки весной.

Катя проводила вечерочки

Как всегда, за рюмочкой-другой.


Никогда я не был на Босфоре

Ты меня не спрашивай о нём.

Катя выпивала водки море,

Бормоча - гори вся жизнь огнём.


Выхожу один я на дорогу,

Сквозь туман кремнистый путь блестит.

Вижу - Катя пьяная, ей-богу,

И сама с собою говорит.


Я в метро недавно видел случай,

До сих пор в душе он как живой.

Катя там валялась пьяной кучей,

Явно обкурилася травой.


Майскими короткими ночами,

Отгремев, закончились бои.

Мимо Кати шли однополчане,

Дорогие сверстники мои.


Только раз бывают в жизни встречи,

Только раз судьбою рвётся нить.

Думал я - как можно в этот вечер

Только лишь наркотики любить.


День и ночь роняет сердце ласку,

День и ночь кружится голова...

Это было в городе Черкасске,

Где растёт повсюду дурь-трава.


Ехали цыгане - не догонишь,

Пели они песни - не поймёшь.

Катя, ты в спиртном совсем утонешь!

Вот какая нынче молодёжь.


Ты меня не любишь, не жалеешь,

Разве я немного не красив?

Только от спиртного, Катя, млеешь,

Махом десять рюмок осушив.


Широка страна моя родная.

Много в ней лесов, полей и рек.

Как же это можно, я не знаю

Чтобы так спивался человек.


Вы себя, девчонки, берегите,

Потому что дороги вы нам.

И себя вы так же не ведите,

И не напивайтесь быстро в хлам.


МОСКОВСКИЙ ЗООПАРК


День августа, приятная жара.

Забыв про суету и про запарки,

Хочу гулять в московском зоопарке,

Итак, решенье принято с утра.


Потратился, но это всё мура.

Зато увидел рожу капибарки,

Енота, что выпрашивал подарки,

Слона, что возвышался, как гора.


Мы с Майей не попали в дельфинарий,

И в царство змей, и в местный инсектарий,

Зато кускус нас очень удивил.


Коктейль и пиво, вкусные хот-доги,

И водка. Мы нарезались в итоге,

Но в этот день я просто счастлив был!


ДАР ПРЕДКА


Мой предок, Терентий Григорьев,

Немало профессий сменил,

А всё потому, что был странным,

Стихами всегда говорил.


Таким был он с самого детства,

Не ведал никто, почему,

И как-то естественно, просто

Давалась рифмовка ему.


Все дамы его обожали

За редкий таинственный дар,

Воспеть мог он без подготовки

Хоть девушку, хоть самовар.


Поэты ему удивлялись,

Считая чужим всё равно.

Ещё бы - корпят, сочиняют,

А этому с детства дано.


Когда заполнял документы,

Терентий опять рифмовал,

Его увольняли со службы,

Он новую службу искал.


А так-то им город гордился,

Живёт, мол, у нас чудачок,

Григорьеву все наливали

То водочку, то первачок.


Водил он экскурсии классно,

Водил он трамвайчик речной,

В стихах выражаясь искусно,

От славы и женщин хмельной.


Но после случилось несчастье -

Терентий с обрыва упал,

И сказочный дар свой мгновенно,

К прискорбию всех, потерял.


Обычным он стал человеком,

Стал прозой, как все, говорить,

Покинули дамы поэта,

Никто не стремился налить.


И умер от горя Терентий,

Оставив детишек-сирот.

Мне дар по наследству от предка

Достался, хотя и не тот.


Могу говорить я стихами,

Но чтобы всё время, всегда?

Нет, проза нужна однозначно,

Не птички же мы, господа.


Хотите, попробуйте сами

Весь день изъясняться в стихах,

Особенно если на службе.

Окажетесь вмиг в дураках.


Теперь я московский чиновник,

Хотя и стихов наплодил.

А если б я жил, как мой предок,

Возможно, уже бы не жил.


Я даже немного боюся -

Вдруг стану, как он, рифмовать?

Уж лучше с поэзией прозу

По жизни с умом сочетать.


ПРЫГУН И ЯГУАРИЦА


У девушки скромной, ухоженной

Есть собственный свой "ягуар".

Откуда машина у скромницы?

Возможно, любовника дар.


Прозвав ягуарицей девушку,

Хочу стать ей ближе, родней,

Но трудно к ней даже приблизиться,

Я нищий почти перед ней.


Метнусь под машину заморскую,

Имея к той девушке страсть,

Но так, чтоб не слишком пораниться,

Чтоб только в больничку попасть.


Начнет посещать меня девушка

И деньги совать под белье,

А я сообщу ягуарице,

Что я обожаю ее.


Стихи сочиню я красивые

О том, как её я люблю,

И образ любовника прежнего

В глазах её синих затмлю.


Ведь он не любил её, дурочку,

А только машины дарил,

А также с её же подружками

Бесстыжими в клубах кутил.


Я нищий, зато не изменчивый,

Попробовать надо дружить,

А если понравится, попросту

Совместным сожитием жить.


Такие мечты потаённые

Давно я в душе берегу.

Мне б духу набраться и прыгнуть бы

В жизнь лучшую, а не могу.


Не знать мне любви ягуарицы,

Я трушу, но план ведь так прост:

Колёса, больничка, признание -

А после и свадебный тост.


Иду по дороге и думаю,

Но мент окликает меня -

Опять под колёса бросаешься,

Придурок? Смотри у меня!


И я убегаю стремительно,

А после на травке лежу

И на иномарки, летящие

С Рублёвки, уныло гляжу.


БЕЗЗАБОТНЫЙ МИР


Слова простые и понятные -

Зарплата, ништяки, вискарик.

От них становится мне радостно,

И голова - как полый шарик.


Слова плохие, неприятные -

Цейтнот, безденежье, запара,

Болезни... Сразу как-то хочется

Уйти от этого кошмара,


Уйти туда, где не кончается

Загул с весёлыми друзьями,

Где нет цейтнота, ну а рублики

Являются в карманы сами,


Где на заботы всеми забито,

Капели льются, как весною,

И шепчут голенькие девочки:

"Не уходи, побудь со мною".


Ах, где ворота в мир беспечности?

К ним не заказана дорога,

Туда переместиться в силах мы,

Но выпить надо очень много.


Звучат слова там "закусь", "водочка",

Девчонки там в объятья просятся,

Слова же, что с работой связаны,

Там попросту не произносятся.


МОИХ СОСЕДЕЙ ОБОКРАЛИ...


Моих соседей обокрали,

Взломали дверь - и всё, вперёд!

Мою же дверь ломать не стали,

Ведь ясно - тут бедняк живёт.


Дверь эту всю цемент закапал,

И лень его мне отмывать,

И краской масляной наляпал

Я сверху цифры "25".


И воры, видя дверь такую,

Махнули на меня рукой,

И неограбленный кукую

В квартирке съёмной небольшой.


Лицо - как дверь. Раз глуповато,

То ты нелеп и ты не крут,

Работодатели-ребята

Ничем тебя не напрягут.


Я с треснувшим стеклом обычно

Ношу неброские очки

И бормочу себе - отлично,

Да, простоват я, чувачки.


А был бы при автомобиле,

Крутым бы если внешне был,

Меня б работой завалили,

И я бы от работы взвыл.


Работодателям, как уркам,

Друг, никогда не доверяй,

Уж лучше выглядеть придурком,

Чем угодить в их как бы рай.


Итак, соседей обокрали,

Все в панике, сосед ревёт.

Мою же дверь ломать не стали.

Ведь видно - здесь балбес живёт.


ГИМН ПЬЯНКЕ


Лето пришло вдруг.

Хочется всем пить.

Выпьем и мы, друг!

Пьянке большой - быть!


Есть у нас ноль-семь.

Есть в этом дне драйв.

Людям порой всем

Нужно словить кайф.


Летом цветам - цвесть,

Птичкам летать-петь.

Закусь у нас есть.

Закусь нужна ведь.


Не алкаши мы,

Но наш угар лих.

Есть у нас тем тьмы,

Чтоб обсудить их.


Рюмками - чок-чок.

И потекла речь.

Есть в ней, клянусь, прок,

Надобно ей течь.


Гоним насчёт баб,

Вспомнили про юг.

Словно клешнёй краб,

Рюмку бери, друг.


Что-то уж пьян я,

Собственно, и что?

Тачку возьму, бля,

Это - рублей сто.


Выпита ноль-семь,

Ссым серебром струй.

Бедам своим всем

Я покажу хуй.


Пусть я готов, пусть,

Смело пью сто грамм.

Щас, позабыв грусть,

Ёбнусь я в пыль прям.


Вей, ветерок, вей!

Весь мой прошёл сплин.

Будет всё о'кей

И заебись, блин!


Друг на скамье спит.

Я - под скамьёй. Что ж.

То, что смешон вид

Наш - это всё ложь.


Был в этом дне драйв.

Все ведь кругом пьют,

Чтобы поймать кайф.

Мне хорошо тут!


Мне хорошо жить!

Вот я прикрыл глаз.

Пьянкам таким быть

Много ещё раз.


Это и есть наш туз,

Это - с судьбой флирт.

Чтоб снять проблем груз,

Есть на земле спирт.


Пусть он родит смех,

Резко войдёт в кровь.

Выпьем, друзья, эх!

После - нальём вновь!


В корень всегда зри!

Вот что скажу я,

Ваш Константэн Гри-

горьев. Поэт, бля.


ОДЕРЖИМОСТЬ


В меня какой-то дух вселился,

Он заразительно хохочет,

Он хочет, чтоб я матерился,

Чтоб гадости писал, он хочет.


Я как могу сопротивляюсь,

Но на концертах маньеристов

Всё чаще матом я ругаюсь

И в этом делаюсь неистов.


И дух доволен мной, собака,

Себе нашёл он развлеченье.

Я грубо матерюсь, однако

Я сам не свой от огорченья:


Ведь я же от рожденья лирик,

Любующийся всем на свете,

А не какой-нибудь сатирик,

Всю жизнь халтурящий в газете.


Я превращаюсь в деграданта,

Колоды порнокарт тасую

И на полях поэмы Данта

Пиписки с крыльями рисую.


Мне дух злорадно сообщает,

Что дух он древний и могучий,

А в смысле мата обещает,

Что дальше будет только круче.


Вчера с балкона я ругался,

При этом страшно веселился.

Потом соседям я признался,

Что древний дух в меня вселился.


Друзья-поэты мне сказали

После концерта: "Хватит мата!

Ведь нынче в зале были дети,

Старушки, скромные девчата...".


Всем телом дёргаясь, кривляясь,

Вокруг друзей я прыгал дерзко,

Кричал отчаянно: "Признаюсь,

Мне самому всё это мерзко!


Я не хочу читать всё это,

Но дух меня сильнее, братцы...

Спасите бедного поэта!

Хуй! Хуй! Пизда! Пизда! Ебаться!".


РЕЦЕПТ УСПЕХА


Люди, которых коробит от сильных выражений, просто

трусы, пугающиеся настоящей жизни, и такие слабые

люди наносят наибольший вред культуре и общественной

морали.

Ярослав Гашек.


Я раньше не хотел вставлять

В стихи, как человек неглупый,

Словечки типа "жопа", "блядь",

"Пизда" и "конская залупа".


И написал я дохуя,

Но жажда побыстрей нажиться

Меня заставила, друзья,

Теперь со сцены материться.


Забыты и врождённый такт,

И чувство меры...ну а хули?

Писать я нынче должен так,

Чтоб люди в зале не уснули.


Я раньше славил поцелуй,

И вздохи, и любви томленье,

Потом заметил: скажешь - "хуй!" -

И в зале сразу оживленье.


Глаза у девочек горят,

Ведь им понравиться несложно,

- Их восхищает грубый мат...

В натуре, ебануться можно!


Им всё про еблю подавай...

Ну что ж, я сам - ебака грозный.

Ох, мата будет через край,

Пусть видят - я мужик серъёзный.


Я знаю, что раздастся смех,

Когда я матюгаться буду,

И охуительный успех

Имею я теперь повсюду.


Вот так, откуда ни возьмись,

Ко мне вдруг слава подвалила.

Ох, похуй-нахуй-заебись!

Эх, блядь, ебическая сила!!!


РАЗГОВОР С ДОМАШНИМ РОБОТОМ


- А что такое поеботина? -

Спросил меня мой робот старый,

Когда валялся на диване я

С хорошей книжкой и с гитарой.


Я строго стал его допрашивать:

- Ты где услышал это слово?

- Сказали мне другие роботы,

Добавив, что живут хуёво.


Что им пахать остоебенило,

Что люди все опизденели,

Ебутся, ни хуя не делают,

Слоняются кругом без цели,


Над роботами издеваются,

Третируя их и толкая,

Что профсоюз спасёт всех роботов,

Вот поеботина какая.


Подумав, я ответил вежливо:

- Что ж, в профсоюз вступить ты волен,

Но, слушай, то плохие роботы,

Вот ты, к примеру, всем доволен?


- Да, господин, мне с Вами весело,

К тому же, если разобраться,

То роботы затем и сделаны,

Чтобы хозяйством заниматься.


Ещё мне нравится подглядывать,

Когда подружек Вы ебёте.

А я вот в сексе не нуждаюся,

Нуждаюсь только лишь в работе.


Но что ж такое поеботина?

- Так! Слушай, робот, объясняю. -

И выложил за час я роботу

Всё-всё, что сам о мате знаю.


И задымился робот вскорости,

Вдруг что-то в нём перегорело.

Увы, столь трепетные образы

Понять машина не сумела.


Смотрел я, как беднягу скрючило,

И думал: "Надо же, сломался.

А я по жизни безболезненно,

Как все ребята, матюгался.


Ну что ж, пойду за новым роботом -

Есть рядом с домом мастерская.

А этот сломан окончательно...

Вот поеботина какая!"


62