# Из книги "Курзал"-3

Константэн Григорьев

СТИХИ - ТРЕТИЙ ФАЙЛ:


ГДЕ Я ЖИВУ


Я есть... машина для литературных работ и весьма несильный человек для жизни. Я присутствую в жизни весьма мало и несколько странно.

Михаил Зощенко о себе

Кто хочет понять поэта, должен идти за ним в его страну.

Гёте

А ведь полжизни я практически провёл в другой реальности.

Мой дневник, 1988-й год


Живу я в выдуманном мире,

Выдумываю сам его.

Хожу, бывает, по квартире,

Не замечая ничего.


Хожу и песню сочиняю,

Унёсся мыслями отсель,

И некогда мне сделать чаю,

И некогда прибрать постель.


Алмазы, розы, изумруды

Мелькают в голове моей,

И злата вспыхивают груды,

И я богаче всех людей,


И отправляю я ракеты

В иных галактик круговерть,

На неизвестные планеты,

Где неизвестно слово "смерть",


И побеждаю жутких гадов,

Что угрожать посмели мне,

И во главе своих отрядов

Скачу с красоткой на коне.


Но пробил час - стихи готовы,

И возвращаюсь я к делам,

И с удивленьем вижу снова

Вокруг себя и грязь, и хлам.


Ох, денег заработал мало

Я в этом месяце совсем.

Живу я плохо здесь и вяло,

В свой мир сбегая от проблем.


Там я Владыка всей Вселенной,

Там надо мною нет суда,

Когда-нибудь я, несомненно,

Совсем переселюсь туда.


Ну, а пока что в это мире

Я должен баксы добывать,

Уборку затевать в квартире,

Болеть, звонить, переживать.


Достала эта биосфера,

То, что мы видим наяву.

Но есть понятье "ноосфера".

Я большей частью там живу.


ЗОВЫ-СТРАСТНОЗОВЫ (подражание декадентам начала 20 века)


Зовы, зовы, страстнозовы,

За романом - вновь роман,

Жарко-душные альковы,

Упоительный дурман!


Зовы, молнисто-грозовы,

Я ловлю и там, и тут,

Вешнезовы вечно новы,

Вечно к подвигам зовут!


То черны, то бирюзовы,

То белы глаза подруг,

То валетны, то тузовы,

То в них нежность, то испуг!


Иногда они гюрзовы

И от похоти желты,

Иногда они бризовы -

Это лёгкий бриз мечты!


Слышу, вижу эти зовы,

Деве говорю: "Пойдём,

Дверь закроем на засовы,

Действо дикое начнём!


В ласках многое могу я,

Зацелую, истомлю,

И тебя, совсем нагую,

Жгучей лаской опалю!".


Зовы, зовы, зовы, зовы,

Эвоэ и неги глас!

Снова, снова, снова, снова,

Непосредственно сейчас!


Сапоги мои кирзовы

Я сниму, обуюсь в сны

И пойду, пойду на зовы

Неги, счастья и весны -


Упоительные зовы

Грёзно-грешной новизны!


ПЯТЬ НОВЫХ ТАНКА


Опять пьём водку

В музее мы с друзьями,

Как три сидзина.

Стихи читать мы станем,

Как следует бухнувши.

Не так-то просто

Стать истинным хайдзином,

Кадзином - тоже,

При этом быть сидзином

И муэдзином росским.


Отдайся, дева,

Великому поэту

С немалым дрыном.

Скорей займёмся сексом,

Как следует бухнувши.


Совокупиться

С красоткою желаю,

Трясусь от страсти,

Подмигиваю часто,

Выпячиваю пузо.


Вновь еду в тачке,

Красотку обнимая,

Она щебечет:

"Сейчас тебя порву я,

Как следует бухнувши".


MEA CULPA

Я говорю не в припадке маразма,

Нет, говорю я, былое ценя:

Если кого не довёл до оргазма,

Милые дамы, простите меня!


Я ведь старался, но что ж вы так долго?

Вновь расстаёмся со счётом 6-0.

Я как бы снова не выполнил долга,

Как бы душевную чувствую боль.


Помню, родители мне говорили:

Вырастешь, сына, пойдёшь по рукам,

Радуйся грозной мужской своей силе,

Но доводи до оргазма всех дам.


Я и стараюсь навроде машины,

Не забывая подружку спросить:

"Ты приплыла? Ты дошла до вершины?

С миром вокруг ты утратила нить?"


Да, я стараюсь. А сердце как бьётся!

Скачет, как будто оно - воробей.

Но иногда моя дама смеётся,

Нежно воркуя: "Да ладно, забей!".


В общем, непросто до сладкого спазма

Вместе доплыть, до двойного огня.

Если кого не довёл до оргазма,

Милые дамы, простите меня!


Сам я поклонник стенаний и криков,

Но - виноват, что поделаешь тут?

Вот вам, однако, Добрынин и Быков:

Я не довёл, а они - доведут.


ПРО МАРИНИСТА


Был я куртуазным маньеристом

Долго. Нынче, честно говоря,

Стать хочу поэтом-маринистом

И писать стихи лишь про моря.


Мирные прибрежные пейзажи,

Шум волны и рыбок воспою,

Скалы, пограничников на страже,

Пучеглазых крабиков семью.


Рифмовать я буду "горе-море",

Рифмовать "земля" и "корабля",

Сочинять про парус на просторе,

И совсем забуду слово "бля".


Я в стихах забуду материться,

Разве иногда, нечасто, ну

Чтоб эффекта нужного добиться,

Если шторм описывать начну.


Думаю назвать я, между нами,

Книжку, чтобы выдержать свой стиль,

Скажем, так: "Закатное цунами",

Или, скажем, так: "Рассветный штиль".


Или, скажем, так: "Медуза счастья",

Или так: "Девятый вал зову!",

Или так: "От бриза до ненастья",

В общем, как-нибудь да назову.


Но, боюсь, потом настанет горе -

Не поймут меня мои друзья,

Со своими виршами про море

Никому не нужен стану я.


Заскучают вскоре люди в зале,

Если я начну им докучать

Строками о рыбках и о шквале,

Вскоре я и сам начну скучать.


Нет, не быть мне, люди, маринистом,

Море что - вода и глупый краб.

Снова куртуазным маньеристом

Я в угаре пьянок дымно-мглистом

Буду воспевать бухло и баб.


ГЛАВНОЕ В ЖИЗНИ


Волнует мысль меня одна,

Причём который год подряд,

Что в жизни жизнь сама важна,

А не какой-то результат.


К чему ведут суеты дней?

Да к ночи после этих дней,

И баловать себя важней,

Чем психовать и гнать коней.


Сумей создать себе уют.

Вот я, по-моему, сумел.

И кошки, скажем, так живут,

Как я - поспал, попил, поел.


Но кошки более вольны.

К чему им службой дорожить?

Живут затем, что рождены.

Так почему ж и не пожить?


Их жизнь понятна и ясна.

Гляжу на них и думать рад,

Что в жизни жизнь сама важна,

А не какой-то результат.


И вечерком я вновь бухну.

Я баловать себя должон,

А думать о делах - да ну,

Я целый день был напряжён.


Спать лягу, в бытиЕ влюблён,

Уйду в красивые мечты,

Затем увижу синий сон,

Как все уснувшие коты.


МОЯ ЛЮБИМАЯ, ИЛИ РИФМЫ НА "РА"


Моя любимая добра,

Моя любимая мудра,

Моя любимая хитра,

У ней большие буфера.


Как репортёр, она шустра,

Даёт поэзовечера,

Она мне прямо как сестра,

Умом немыслимо остра.


Её глаза как два костра,

Она беззуба, как Шура,

Пить не дают ей доктора,

Она ж бормочет: "А, мура!".


Бормочет: "Солнцеликий Ра,

Неужто стала я стара?" -

Потом поёт: "Пам-па-ру-ра,

Эх я, пожившая дыра!".


Моя любимая бодра,

Её так любит детвора.

Гордятся ею тренера,

Метательницею ядра.


В бильярд играет до утра

И лучше всех кладёт шара,

И ею лишь позавчера

Покорена Тянь-Шань-гора.


Ей в шашки принесла игра

Три золота, два серебра.

Она кричит "Физкульт-ура!"

И вышла в спорта мастера.


Она не тронет комара,

Её щадят кондуктора.

А за столом она щедра -

Вот, работящее бобра,


Она несёт мне осетра,

Несёт водяры полведра.

Вот и зергистая икра,

А вот - шашлык и хванчкара.


Когда она кричит: "Бура!",

Её боятся шулера,

У ней под мышкой кобура,

Ей разрешили опера.


Нас помнят с нею Ангара,

Нас помнят буера Днестра,

Жара июльского Днепра,

И Бухара, и Анкара.


В её корзинке - веера,

Два топора и шампура,

Игрушечные катера,

Приёмники и плеера,


Ещё - чадра из-за бугра,

Ещё два маленьких ковра,

Сверкающая мишура

И матершинный диск Шнура.


Затем - дубовая кора,

На всякий случай - два багра,

Её любимая махра,

Банановая кожура.


Погода за окном хмура,

Сыра сегодня и сера,

Мокра задумчивость двора,

Но незнакома нам хандра.


Любиться снова нам пора -

И мы снимаем свитера.

Сейчас притушим в спальне бра,

Мне нравится моя Зухра.


Люблю изгиб её бедра,

Люблю огонь её нутра.

А раз любиться нам пора -


Конец моим стихам на "ра".

Да-да, стихам на рифму "ра".


ЧУДЕСА ВОКРУГ


А знаете ли вы, что в горах над Алуштой,

Если едешь в машине, от высоты закладывает уши?

А знаете ли вы про сувенирных свинюшек из ракушек?

А знаете ли вы про сочетанье домашних колбас и галушек?

А знаете ли вы про пансионат "Море" и его рестораны?

Я тоже об этом недавно не знал, как ни странно.

А знаете ли вы про 17 шахтёров, погибших у самого моря?

Тормоза отказали в автобусе у ехавших к морю, вот горе.

Я в Алуште пил водку, размышляя про горе шахтёрово,

А на сцене кривлялся двойник Филиппа Киркорова.

А видали ль вы на украинском сериал мексиканский.

Диалог: "Хосе-Антонио!" - "Що?" Эффект весьма юморянский.

А слыхали ль вы зимнего Чёрного моря шум?

На меня и Добрынина он наводил много дум.

На кипарисах снег, в бокалах - лучший коньяк...

После - в поезде пьянка и шутки. Вот так. Эх, вот так,

Вот так мы с Андреем недавно съездили в Крым.

Чудеса воспеваю, поскольку рождён не слепым,

Не глухим, не немым, и знаю, кто миром заведует.

Чудеса-то вокруг - неспроста... Неспроста. Продолжение - следует.


МАГИЯ


Безусловно, слово - это чудо.

Как поэт, однажды понял я:

Если я скажу - два изумруда,

Их вы и увидите, друзья.


Если я скажу - скорей смотрите,

Роза распустилась, а на ней

Утренней росы сверкают нити,

Вспыхивают сотнями огней, -


Розу вы увидите все разом,

Даже ощутите аромат,

И роса, подобная алмазам,

Прикует на время каждый взгляд.


Но ведь в том-то, собственно, и дело -

Нет здесь розы, нет здесь и росы,

Лишь слова, что спаяны умело,

Вызвали иллюзию красы.


Это просто магия поэта,

Что сродни любому колдовству.

Вы же точно видели всё это -

Розу и росу, как наяву?


Мы, поэты, подлинные маги,

Можем что угодно сотворить

И посредством слова и бумаги

Вас околдовать и покорить.


Тайных слов мы знаем сочетанья,

Мы словами можем убивать,

Можем вызывать из тьмы созданья,

О которых лучше вам не знать.


Можем и влюбить в себя навеки,

Можем опозорить и проклясть.

Мы уже не люди-человеки,

Нам дана немыслимая власть.


Смотрим вслед поэтишкам убогим,

Коим нашей силы не дано.

Все о чем-то пишут, но немногим

Магией владеть разрешено.


Мало, мало нас на этом свете!

Подлинный поэт - особый вид.

Бойтесь, распознав в таком поэте

Явственный магический флюид.


СИСТЕМЫ


Живые тела, существующие на Земле, представляют собой открытые саморегулирующиеся и самовоспроизводящиеся системы, построенные из биополимеров - белков и нуклеиновых кислот".

Советский учёный М. Волькенштейн

Эх, системы мы-системушки,

Хлеб ядим да горе мыкаем,

Встроены в нас микросхемушки,

Мы рефлексами в них тыкаем.

На планете хороводимся

В суете цивилизации,

Без проблем воспроизводимся,

Рады саморегуляции.

Все мы биополимерные,

Волькенштейну благодарные,

Родине обычно верные,

Даровитые, бездарные,

Действенные и ленивые,

Неудачники, везунчики,

Мрачненькие да счастливые,

Пережившие бодунчики.

Каждый день мы наряжаемся,

Бегаем да чешем в темени,

Да собой распоряжаемся

Ловко до поры до времени.

Смертушкой обеспокоены,

Всё же мы отлично скроены.

Для чего мы все построены?

А для жизни и построены.

Плачется нам и хохочется,

Уйма дел у нас находится,

Надо - хочется, не хочется, -

Жить, и к этому всё сводится.

В принципе мы не обязаны

Что-то делать, мы - свободные,

Часто не взаимосвязаны,

Самоцельно-самоходные.

Гонят нас вперёд, естественно,

Деньги, страсти, голод, бедствия,

Мы поэтому общественно

Проживаем с малолетствия.

Если ж деньги есть немалые,

Жить возможно припеваючи

И изведать небывалые

Удовольствия играючи.

Дали бы моей системушке

Средства жить, причём нормальные,

Отключил бы микросхемушки

В голове я добывальные.

Справясь с денежной проблемою,

Съел бы тонны продовольствия,

Ощутив себя системою,

Созданной для удовольствия.

Я бы думал успокоенно,

Привилегий удостоенный:

"Для чего ж мы все построены?

А для жизни и построены".


НАША ЯХТА


В лучах восходящего солнца

Наш Орден на праздничной яхте

По волнам лазурным несётся,

Всё те же герои на вахте.


Ламбада звучит из колонок,

И ветра разносят порывы

То шутки, то стоны девчонок,

То хохота частые взрывы.


Кругом же - стальные громады

(То - символы толстых журналов),

Встречаем мы трупные взгляды

Почивших давно адмиралов,


И критиков синие губы

Застыли в последнем оскале...

А я ещё думал - кому бы

Сказать, чтоб о нас написали?


А я ждал каких-то рецензий

На сборники наши, концерты.

Теперь у меня нет претензий -

Мертвы, как я вижу, эксперты.


Ну что же, а мы ещё живы,

У нас ещё праздник...Гуляем!

Не только ж из-за наживы

Мы женщин в веках прославляем.


У нас тут веселье в разгаре,

А женщины любят веселье,

Нас знают на всём земном шаре,

Так выпьем! Плевать на похмелье!


Иду я с бутылкой на вахту,

Хочу быть от скорости пьяным -

Эх! Будет мотать нашу яхту

По разным морям-океанам!


Залив с мертвецами покинем.

К тому, чему нету названья,

Помчимся, покуда не сгинем

В слепящем, нездешнем сияньи!


ИРОНИЯ


С надеждой, с верою неистовою

Быть околдованным опять

То Тютчева я перелистываю,

То Бунина. И что сказать?

Нет, классиков я не освистываю,

Но так уже нельзя писать.


Мы люди часто выступающие, -

Я говорю про ОКМ, -

Аншлаги всюду собирающие

Легко и просто, без проблем,

Мы мастера, отлично знающие,

Что людям интересно всем.


Народ желает иронического

И остренького. Ну, он прав.

Довольно было элегического

Изображения дубрав

И воспевания лирического

Луны, цветов и всяких трав.


Да, хлёсткие и ослепительные,

Смешные мы стихи творим,

На темы самые волнительные

Со зрителями говорим,

Аплодисменты оглушительные

Звучат в ответ на наш экстрим.


А есть поэты обозлившиеся,

У них улыбка не в чести,

Творят, с тоскою породнившиеся...

Нет, с ними нам не по пути.

Без чувства юмора родившиеся

Где смогут радость обрести?


Мы - рать, по-своему воинственная,

Смех помогал нам сотни раз,

Любуйся нами, о Единственная

Богиня, важная сейчас,

Богиня светлая, таинственная

Ирония - царица масс.


Вновь классиков я перелистываю,

Вновь начинаю понимать -

Русь куртуазно-маньеристовою

Сама всегда хотела стать!

Чтоб с жаждой юмора неистовою

Всё хохотать и хохотать!

И сумму баксово-рублистовую

Пиитам юморным давать.


НАПАРНИК


Добрынин - мой проверенный напарник,

Хотя не копы мы и не менты.

Он никогда не спрячется в кустарник,

Когда наглеют всякие скоты.


К таким скотам Андрей подходит смело

И что-то им негромко говорит,

И рожи их тогда белее мела

Становятся, ужасные на вид.


И каждый хулиган сдаёт Андрею

Без лишних слов рогатку иль кастет,

И с воплем убегает побыстрее,

И снова слышу я: "Учись, Кастет".


Да, я учусь. Ещё бы не учиться -

Напарник знает самбо и дзю-до,

Смог поясов престижнейших добиться

Он в каратэ, кунг-фу и тэйквондо.


Ещё он из "ТТ" стреляет метко,

Кирпич рукою может разбивать,

Но в бой Андрей вступает крайне редко,

Поскольку он не любит убивать.


У нас один сэнсэй, мы знаем оба,

Что жизнь диалектична и проста.

Писать Андрей закончил книгу "Злоба",

Сейчас он пишет книгу "Доброта".


О, сколько раз спасал меня напарник!

Его прозвал я "Верная рука".

Готов отдать он другу накомарник,

Когда в тайге свирепствует мошка.


Со мною кислородом он делился,

Когда мой акваланг мне отказал,

Бутылку отнимал, чтоб я не спился,

И я с бухлом маленько подвязал.


С напарником мы оба альпинисты,

Я в пропасть соскользну - он тут как тут.

К тому же мы ещё парашютисты,

Мой, помню, не раскрылся парашют,


Вновь спас меня Андрей. И, как пожарник,

Меня однажды вынес из огня.

Прости, Андрей, что я такой напарник,

Что каждый день проблемы у меня.


Сегодня день рожденья твой, братэлло,

Кайфов тебе хочу я пожелать,

И, кстати, хоть тебе и надоело,

Прошу - не уставай меня спасать.


Настанет день, и я тебя прикрою

От пуль бандитских в самый тяжкий час,

Решительно пожертвую собою,

Спасу тебя и я хотя бы раз.


Придёшь ко мне ты после на могилку

Поговорить со мною тет-а-тет,

И скажешь, водки выхлестав бутылку:

"Спасибо, что ты спас меня, Кастет.


Бандитам отомстил я, все убиты

Мной лично в том решающем бою.

Прощай, напарник. Что ж, теперь мы квиты.

Сэнсэй сказал, что ты уже в раю".


СУЖАЕТСЯ КРУГ


Я список знакомых своих изучаю,

А также друзей и подруг.

Звонить мне им надо, но я замечаю -

Сужается круг.


Сужается круг дорогих мне, надёжных

Людей, я почувствовал вдруг.

Со многими я в отношениях сложных.

Сужается круг.


Одни удивительно непунктуальны,

А это серъёзный недуг.

Другие не в меру со мною нахальны.

Сужается круг.


Кто спился, кто начал спиваться, что скверно,

Кто врал мне, кто брал на испуг,

Кто просто меня раздражает безмерно...

Сужается круг.


Всё меньше знакомых приятных и милых,

Пожатия встречного рук.

Кого я любил - те уснули в могилах.

Сужается круг.


Кому-то я попросту вовсе не нужен,

За мной не стоят сотни штук

Грина, значит, дружбы я не удосужен.

Сужается круг.


Но, впрочем, не всё так ужасно и мрачно,

Я жив, мне ещё не каюк.

Раз я, как поэт, выступаю удачно -

Расширится круг.


Я новое войско себе собираю,

Отточен мой слог и упруг.

Раз я полон сил и спокоен, я знаю -

Расширится круг.


А тех, кто со мной обращался небрежно,

Меня поучал, как барчук,

Я вовсе забуду, когда неизбежно

Расширится круг.


Я вижу людское огромное море,

В нём новых друзей и подруг

Ищу я упорно, и чувствую - вскоре

Расширится круг.


ИСТОЧНИКИ ВДОХНОВЕНЬЯ


Если выдать пьянице с утречка пол-литру,

Пьяница хоть что-нибудь должен учудить.

Если дать художнику новую палитру,

Он шедевр неслыханный может сотворить.


А поэту надобны для стихотворений

Имена политиков, женщин имена

Иногда - названия редкостных растений,

Иногда - названия пива иль вина.


Подбирает рифмы он ко всему на свете:

Ну, к примеру, если взять город Ярославль,

Рифма есть "Переяславль", знают даже дети,

Есть "голавль", "журавль", а вот новая - "прославль".


Если летом выбрался вдруг поэт на море,

Он дорогу воспоёт, чайку над волной,

И закаты южные, впрочем, как и зори,

Девушек, им встреченных, воспоёт хмельной.


Ежели в Армению занесёт поэта,

Сразу сотни новых слов хлынут на него:

Городов названия, имена - всё это

Темы, темы новые, было б мастерство.


Воспоёт он горы там, виды Еревана,

Воспоёт бозбаш и хрчик, как и жирный хаш,

Гаянэ и Шаганэ, вкусность айлазана,

И услышит: "Ты - алмаз! Кулишян ты наш!".


Как же, как же не писать о толме и кчуче,

Мшоше, шпоте и других вкусностях, ну как?

Нет, конечно же, поэт стих родит могучий,

Попивая над Арпой дорогой коньяк.


Гумилёв был в Африке, написал "Жирафа",

Надо путешествовать, чтобы сочинять!

Или можно просто взять миф про Голиафа

Обыграть и песенку сотворить на ять.


Только вот не надо ныть - всё уже воспето,

Ну сходи хоть в зоопарк, посмотри на птиц,

Вот фламинго - явная тема для поэта,

Если ты устал в стихах воспевать девиц.


Или можешь описать, что сегодня кушал,

Или слово выдумать - скажем, "сладкокисль"...

Книжку если дочитал, музыку послушал -

Всё в стихи немедленно, вот тебе и мысль.


Да, неисчерпаема новых слов палитра,

Жизнь подкинет с ними встреч, только подожди.

В честь шедевра нового раздави пол-литра,

Радуясь, что слов и тем много впереди.


ОМОНИМИЧЕСКИЕ РУБАИ


Просил подругу я, чтоб стопку мне дала,

Подруга юная меня не поняла.

Имел в виду я, господа, стаканчик водки,

Гляжу - несёт мне стопку книжек со стола.


Сказал мне лавочник в разгаре трудодня:

"Опять валяешься на лавке у плетня?".

Я возразил ему на то с весёлым смехом -

Глянь, лавка есть и у тебя, и у меня.


Порвал ребёнка акулёнок, слопал часть -

И разрыдался: "Как я мог так низко пасть!".

Ему на то сказала ласковая мама:

"Не плачь, а кушай, ведь на то тебе и пасть".


Забрался сноб столичный ночью в сена сноп.

А там уж спал пастух, вскричавший: "Грязный сноб!".

И он так мощно врезал снобу, что у сноба

Из глаз цветных весёлых искр брызнул сноп.


Парашютист один рассказывал врачу -

Мол, так и так, без парашюта вниз лечу,

Он не раскрылся, блин! Тут врач сказал: - "Голубчик,

Вы отлетались, и теперь я вас лечу".


Одной рукою за дверной держась косяк,

Другой я вставил в зубы плановый косяк,

И прикурил, и очень скоро захихикал,

И надо мною пролетел слонов косяк.


О ВНУТРЕННЕЙ СВОБОДЕ


Поэт, писавший о дамах,

О розах и бриллиантах,

Вдруг стал писать о какашках,

Бомжах и разных мутантах.


С цепи как будто сорвался,

Вдруг дико стал материться,

И сальности наполняют

Теперь его книг страницы.


Поэт при этом спокоен,

Настроен он добродушно,

Когда его критикуют,

Бормочет: "Как с вами скуЧно.


Совсем я не изменился,

Могу писать что угодно,

Зато всегда очень мощно,

За что любим всенародно.


Мои стихи о какашках -

Не дань какой-либо моде,

От шор свободен я просто,

Толкую вам о свободе.


Естественность мне по нраву,

И вы не будьте ханжами,

Мои стихи погрубее

Читать вы просите сами.


Пишу на темы любые,

О том пишу и об этом,

Собой при том оставаясь,

Большим и ярким поэтом.


Запретных тем не бывает -

Рабле читайте почаще,

Зачем внушить мне хотите,

Что я какой-то пропащий?


Порой люблю хулиганить

И даже грязно ругаться,

При этом лирик я тонкий,

Вы ж сами знаете, братцы.


Свободен я абсолютно,

Шедевров многих создатель.

Плюю на то, что бездарный,

Тупой шипит обыватель:


"Поэт, писавший о дамах,

О розах и бриллиантах,

Вдруг стал писать о какашках,

Бомжах и разных мутантах".


СТИХИ И БИЗНЕС


Вот возьму и брошу сочинять,

Мной и так написано немало.

Надо ситуацию ломать,

Вечное безденежье достало.


И не надо будет размышлять

Мне о заполняемости зала.

Эх, пойду бабульки зашибать,

Подыскав партнёров для начала!


Ну, конечно, мы возьмём кредит,

Выдумаем фирме нашей имя,

Секретарш, хорошеньких на вид,

Подберём с партнёрами моими,


И откроем офис, и его

Быстренько и ловко обустроим,

И в теченье года одного

Капитал наш грамотно утроим.


И тогда куплю себе я джип,

Две квартиры, клуб открою модный,

Закажу о нас рекламный клип

Как о фирме якобы народной.


В Штаты я слетаю по делам,

Где приобрету в Техасе ранчо

Выбью инвестиций пацанам

И себе во время бизнес-ланча.


Но потом увижу я закат

Сказочный, и сердце встрепенётся,

Сто сонетов напишу подряд,

Ибо вдруг поэт во мне проснётся.


Я вернусь в Москву, с похмелья вял,

Но партнёры крикнут мне: "Придурок,

Ты не те бумаги подписал,

Срочно вызываем наших урок!


Блин, мы обанкротимся теперь!

Что, писал стишки опять, писатель?"

Я притихну, как побитый зверь,

Думая: "Спаси меня, Создатель!"


Как же был наивен я и глуп!

И какая ждёт меня расплата?

Эх, прощайте, джип, квартира, клуб...

Всё из-за стихов, из-за заката!


Люди, знайте - трудно совместить

Бизнес и стихи. Делюсь советом:

Выбирайте, кем вам нужно быть -

Бизнесменом или же поэтом.


ИСТОРИЯ ОДНОЙ ЛЮБВИ, ИЛИ КАК ВАЖНО БЫТЬ ПРОДВИНУТЫМ


Бронислав Иудович Лемурчиков

Очень уж боялся оскотиниться,

И Оксану Шик, свою любовницу,

За стремленье к модному поругивал.

Та читала книги матершинные,

Например, Лимонова, Сорокина,

Степанцова, Юза Алешковского,

Быкова, Баркова и О'Шеннона,

Да ещё Добрынина с Григорьевым,

Ибо ей хотелось стать продвинутой.

Плюс она ещё на полной громкости

Слушала Лаэртского и Шнурова.

Бронислав Иудович покрикивал

На свою весёлую любовницу,

И читать упорно ей советовал

Парщикова, Бродского, Гандлевского.

В общем, призывал её к духовности.

Вот однажды, вытащен Оксаною

На весёлый вечер поэтический,

Где стихи читали матершинные

Громко маньеристы куртуазные,

Бронислав Иудович решительно

Приказал хохочущей любовнице

Зал покинуть, чтоб не оскотиниться,

И пойти домой читать Гандлевского.

Но Оксана резко ощетинилась

И сказала: "Слушай, ты, проваливай,

Пень, поросший мхом в своей дремучести,

Папик надоевший непродвинутый.

Я останусь тут, мне очень весело.

Загулять желаю я с поэтами.

Ну, а ты чеши к своей излюбленной

Вяло-скучной якобы духовности".

Так они расстались, обозлённые,

Чтобы никогда уже не встретиться,

Оказавшись очень, очень разными

С ценностями разными духовными.

Каждый день Оксана Шик по-прежнему

Слушает Лаэртского и Шнурова,

И на все концерты куртуазные

Ходит вместе с умными подругами.

А её любовник бывший вдумчиво

Дома размышляет о поэзии,

Иногда задумываясь горестно

О телесных прелестях Оксаночки.

Он ведь финансировал и баловал

Долго эту дрянь неблагодарную,

А она его с такою лёгкостью

Назвала пеньком. Пеньком, подумайте!

Тихо матерится наш Лемурчиков,

Глядя на фарфоровых амурчиков,

И, отпив из кружки пива "Невского",

Снова открывает том Гандлевского.


МОСКВА-ПИТЕР


Надевши куртку, шапку, свитер

И сумку собранную взяв,

Я еду на гастроли в Питер,

Немного водочки приняв.


Я и с собою взял спиртного,

В бутылку из-под "Спрайта" влил,

В метро хлебнул оттуда снова,

Хихикая: "Всех обхитрил".


На Ленинградском на вокзале

Меня Добрынин ждёт Андрей,

Мы с ним намедни обсуждали,

Как на вокзале пить мудрей.


И вот я подхожу к Андрею,

Который, как и я, косой,

Идём в буфет, чтоб взять скорее

Пивка и сыра с колбасой.


Купить я мог бы водки честно,

Но так любой уедет в путь,

Мне с псевдо-"Спрайтом" интересно

Смекалкой и умом блеснуть.


И вот, наквасившись изрядно,

Мы загружаемся в вагон.

Иду я в тамбур, где прохладно,

Смотрю, как вдаль уплыл перрон.


И думаю, куря: "Отлично

Поэтом-гастролёром быть!

С Андреем завтра, как обычно,

Пойдём знакомых навестить,


Потом пойдём, опять же вместе,

В рок-магазин и в "Букинист",

Потом - концерт в прекрасном месте

И - новый день, как белый лист.


Вот так и надо жить, ей-богу,

Любимцам своенравных муз.

Пойду к Андрею, вновь немного

С ним тяпнем. Славен наш союз!".


В купе вернувшись, наслаждаюсь

Колбаской фирмы "Кампомос"

И спать ложусь, и отключаюсь

С улыбкою под стук колёс.


ДВОЙНИК


Сидел я на кухне и чистил чеснок,

Как вдруг прозвенел телефонный звонок.

Я в трубке услышал: "Здорово, Кастет!

Нам встретиться нужно с тобой тет-а-тет.

Сейчас лимузин за тобою придёт

И в очень крутой ресторан отвезёт.

Скажу тебе сразу, что я твой двойник,

Чуть позже узнаешь, зачем я возник,

Откуда явился я. Это не бред,

В машину садись, приезжай на обед".

Я выслушал всё это, вдумался и

Дела отложил на сегодня свои,

Оделся, на улицу вышел. На ней

Увидел я шкафообразных парней

И белый длиною с версту лимузин.

Подумал я: "Что за двойник такой, блин...".

Но сел, раз просили, в уютный салон

И был в дорогой ресторан привезён.

Сидел за столом там мой как бы близнец,

Но толще и старше, лысей, наконец,

В голде и с сигарою толстой в руке,

И в белом, шикарном весьма, пиджаке.

Был пуст ресторан, только десять качков

Стояли, томясь, у дверных косяков.

Двойник улыбнулся, ко мне подошёл,

И обнял меня. Мы уселись за стол.

Слегка обалдевший, я выслушал речь

О том, что я должен себя поберечь,

Что он - это я, только будущий я,

Что прибыл сюда он всего на два дня,

Что завтра обратно он должен отбыть,

Но прежде меня кой-чему научить.

Машиною времени вброшен сюда,

Он даст расписание мне на года,

Что делать и как, почему и зачем,

И всё, и не будет по жизни проблем.

В тот день я нажрался с собою самим,

С Григорьевым будущим, прям-таки в дым.

Мы всё обсудили с Кастетом, и я

Спокойным и сдержанным стал с того дня.

Я знаю, что делать, я хитро смеюсь,

Уже вообще ничего не боюсь,

Залез я в долги - специально залез,

Купил себе офис, купил "мерседес",

Не знаю, чем буду долги отдавать,

Но это меня не должно волновать,

Живу в пятикомнатной хате сейчас,

Для ясности мысли курю ганджубас,

С моделями пью дорогущий коньяк,

В день тысячи евро я трачу, вот так.

Двойник говорил мне, что нужен мне долг

В семьсот тысяч евро, тогда будет толк,

Из этого выйдет потом миллион,

А после и прибыль, поклялся мне он.

И вот я сижу весь в долгах, как в шелках,

Но я очень весел, неведом мне страх.

Меня уважают дельцы за размах,

Я часто бываю в престижных домах.

Не знает никто о моём двойнике

В голде и с большою сигарой в руке,

Я сам понемножечку им становлюсь,

На бирже играть шаг за шагом учусь,

Пока мне везёт, постоянно везёт,

А если и дальше так дело пойдёт,

Я стану реально уже богачом

И буду смеяться над тем рифмачом,

Который на кухоньке чистил чеснок,

Был беден, озлоблен, совсем одинок.

Зачем был я глупым таким, не пойму?

Пойду-ка ещё миллиончик займу.

... Да был ли на самом-то деле двойник?

Неужто так просто он взял да возник?

О, этого я никому не скажу,

Но с хитрым прищуром на вас погляжу.


НЕКИЙ РАССКАЗ ПРО НЕКИЙ СЛУЧАЙ


Довольно толстенький субъект,

Во мраке неприметный,

Забрался ночью на объект

Космический секретный.

Что дальше с ним произошло?

Что, что... Его поймали -

И за желанье делать зло

Сурово покарали.


Такой вот случай был на днях.

А где - вам знать не надо.

Как и о подленьких делах

Уловленного гада.

Подробности вам разъяснить,

Поверьте, подмывает,

Но попрошу меня понять -

Нельзя. Вот так бывает.


Я не могу назвать объект,

И, кстати, не случайно

Наш, нет, не наш, туда субъект

Залез. Но это тайна.

Я никогда не выдавал

Военных тайн, ребята.

Я вам и так уж рассказал,

Пожалуй, многовато.


И хорошо б забыли вы

Рассказанное мною.

Ведь люди, храбрые, как львы,

Стоят за нас горою.

А кто они, я умолчу,

Сообразите сами.

Стихи закончить я хочу

Такими вот словами:


Врагам покажем кой-чего!

Пускай трепещут гады!

А если кто-то там... того

То нет ему пощады.

Дадим всем перцу... Этак вот!

В бараний рог! Вот так вот!

С мечом кто кой-куда придёт -

Пусть знает: будет плохо!


Позвольте завершить рассказ

О том, как, скажем, некто,

Неважно, кто, но тайну спас

Серьезного объекта.

Он принял кое-с-кем, друзья,

Какое-то решенье.

Вот. И простите уж меня

За краткость изложенья.


ЕСЛИ Б Я БОГАТЫМ БЫЛ...


Если б я богатым был,

Я б жильё себе купил

Первым делом на Таганке,

В том же доме, где и жил.


Я бы джип себе купил,

Ресторанчик бы открыл,

Пару клубов, где с друзьями

Пел бы я и водку пил.


Умножая капитал,

Я б ни с кем не враждовал,

Стал бы вскоре меценатом

И поэтам помогал.


Если б я богатым стал,

Я б невесту подыскал,

Подженился бы, конечно,

И детишек нарожал.


Хорошо богатым быть!

Можно всё легко решить -

На Ваганьковском кладбище

Место для себя забить.


Можно группу раскрутить

И телеканал купить,

И собранье сочинений

Собственных осуществить.


Быть при этом молодцом,

А никак не подлецом,

Уважаемым повсюду

И влиятельным лицом.


Я б объездил целый мир...

Но, увы, я нищ и сир,

Ни жилья, ни сбережений,

На столе - засохший сыр.


Вот таков мой трудный путь,

Впереди - болезней жуть,

Как помру, то уж наверно

Похоронят где-нибудь.


Ничего. Не унывать!

Надо жить и сочинять,

Раз не суждено богатства,

То и ладно, наплевать.


Всё же я большой поэт,

Автор песен и эстет,

Ну, подумаешь, нет денег -

Их у многих тоже нет.


И сижу я не в тюрьме,

И не заплутал во тьме

Разных подлых комбинаций

В хитром собственном уме.


Всем событиям открыт,

Прост на деле, прост на вид,

Я живу легко и ярко,

Что о многом говорит.


Не жалею ни о чём.

Мне стихи писать не в лом,

Стал я культовым к тому же

Музыкантом и певцом.


Вновь кругом весна царит,

В небе солнышко горит,

Ни к кому я не имею

Ни претензий, ни обид.


Мне бы евро тысяч сто.

Да, их нету. Но зато

У меня ведь есть свобода -

А вот это - кое-что.


В небе солнышко горит,

Я иду, смеясь навзрыд.

О свободе, о свободе,

О свободе мысль пьянит.


Да, о собственной свободе,

О свободе мысль пьянит!


АЛЬТЕРНАТИВА


Вот женщина - юна, прекрасна,

Её движения красивы,

Но всё опять сведётся к сексу,

Неужто нет альтернативы?


Какой такой альтернативы?

Чего же нам искать другого?

Хотим оргазмов - получаем,

Потом хотим оргазмов снова.


И что? И это всё? Не больше?

Давайте шевелить мозгами.

Должны же быть другие схемы,

Ведь мы являемся богами.


Секс - это здорово, конечно,

А я вот большего желаю.

Ну, трах, и снова трах, и снова...

Чего ж хочу я? Сам не знаю.


Да, можно в бизнесе забыться,

Увлечься спортом или водкой,

Но чем заняться, кроме секса,

С лукавой юною красоткой?


Как секса избежать с подругой?

Ну, вместе станете молиться,

Плоть усмирив, но неизбежно

Захочется повеселиться.


Ну, можно стать сэнсэем дамы,

Учить её единоборствам,

Но лишь одно прикосновенье -

И всё окажется притворством.


Заняться можно вампиризмом,

Пить кровь, и чтоб подруга - тоже,

Но это как-то очень мрачно

Да и на правду не похоже.


И получается, что сексу

Реальной нет альтернативы,

Покуда мы умны, красивы,

И вообще покуда живы.


Что с нами будет после смерти?

Быть может, там альтернатива?

Неведомо, но здесь мы можем

Любить друг дружку, выпив пива.


Не устареет эта схема.

Не нужно ничего иного.

Опять подруга хочет секса -

А получив, захочет снова,


Она к нему всегда готова,

Поскольку молода, здорова,

И, если ты не жаждешь ласки,

Она самца найдёт другого.


Я философски заключаю:

Еда, искусство, деньги, слово,

Всё в мире - приложенье к сексу,

А он - всего первооснова.


И нет ему альтернативы,

Пока умны мы и красивы,

А мы божественно красивы,

Да, мы божественно красивы,


Умны, как боги, и красивы.


КОНЦЕРТ В ТУМАНЕ


Скромен я был и трезв,

Вежлив и тих, когда

Мне поднесла винца

Пьяных друзей орда.


Я не железный, я

Выпил стаканчик, да.

Стала мне ближе вмиг

Пьяных друзей орда.


Стал я потом частить,

Много курил, острил,

Пиво, коньяк и джин,

Водку употребил.


И на концерте я,

Как говорят, блеснул,

Ну и ничьих надежд

Вроде не обманул.


Правда, не вспомнить мне,

Что я читал и пел,

Я как в тумане плыл

И сквозь туман смотрел.


Как-то проник в метро,

Как-то попал домой.

Мог ведь и не попасть,

Господи боже мой.


Но ничего, пускай,

Дикий бодун пройдёт,

Раз удался концерт,

Мелочи все не в счёт.


Если б я трезвым был,

Был бы я столь хорош?

Видно, большой талант

Всё-таки не пропьёшь.


Хватит себя терзать,

Мучаться от стыда.

Благословенна будь,

Пьяных друзей орда!


Выпьем ещё не раз,

Дамы и господа,

Рожицы вы мои,

Пьяных друзей орда!


Вами душа горда.

Ну, а без вас - беда.

Эх, выпьем снова, да.

Прямо сегодня, да!


МОЙ НЕДОСТАТОК


Во время секса очень громко я ору -

И ничего с собой поделать не могу.

Такие ноты в миг оргазма я беру,

Что после голос поневоле берегу.


Ужасным криком я пугаю детвору,

Что вечно возится в песочницах своих,

Собак, и кошек, и соседей по двору -

Пенсионеров и бабулек боевых.


Когда иду я, наоравшись, в магазин,

Вокруг все шепчутся: "Годзилла наш пошёл".

А продавец весёлый, кажется, грузин,

Мне говорит: "Вах, много секса - хорошо!".


Ору я ночью и ору я по утрам,

Ору, случается порой, средь бела дня,

Я иногда себя пугаюсь даже сам,

И все подруги убегают от меня.


Ну, дома ладно, а бывает, что в гостях

С прекрасной девушкой я секс переживу,

Она лишь пискнет что-то типа "Ох!" да "Ах!",

Ну, а потом я вдруг сиреной зареву.


Меня не раз уже хотели отлупить,

Но я же крепкий парень, сразу сдачи дам.

Да, я такой, но вам меня не изменить,

Как и вопящих в миг оргазма многих дам.


Сейчас ищу себе подругу из таких -

Чтоб стали вместе мы неистово орать,

Хотя, возможно, нам для актов половых

Придётся за город совсем переезжать.


Живёт на дачах там немало крикунов,

А почему они живут там? Потому,

Что самым шумным из девиц и пацанов

Проблематично выжить в городском дому.


Возьму девчонку и на дачу с нею - шасть,

Раз такова у нас, у шумных, "се ля ви",

Там наорёмся, наорёмся с нею всласть,

Пока совсем там не охрипнем от любви.


Нет, мы нормальные, а вы, секс-молчуны,

Подумать явно о терпимости должны.

Все люди в сексе молчуны иль крикуны,

Не обижайте крикунов, секс-молчуны.


ВЕСЕННЯЯ РАДОСТЬ


Великолепный весенний день!

Я сочиняю стихи с утра,

Птички поют свою дребедень,

Гнёздышки вить им уже пора.


Солнце и неба голубизна,

И облака, и асфальт сухой -

Как же прекрасна всегда весна!

Как же я весел и бодр весной!


Чувствуя с миром большим родство,

Искренне жизнь по весне люблю.

Денюжек мало - так что с того,

Подзаработаю, накоплю.


Вечером нынче - большой тусняк,

Будут поэты и много дам.

Там почитаю, спою песняк,

Водочки тяпну с друзьями там.


Повеселюсь я, повеселюсь,

Похохочу я, похохочу.

Может быть, даже в кого влюблюсь,

Ибо влюбиться сейчас хочу.


Много чего я куплю в пути -

Прессу и витамины "Ревит",

Завтра покупки все разгрести

Дома с утра мне предстоит.


Эх, на вокзале палаток меж

Софт поищу и новый музон!

Как же весенний воздух свеж!

Сводит с ума чистейший озон.


Всем я доволен сейчас, друзья,

И не жалею сейчас ни о чём.

Попросту счастлив от солнца я,

Попросту мне огорчаться в лом.


Всё, что касается мутных проблем,

Предпочитаю на время забыть.

Всем я доволен, буквально всем,

Нравится мне сочинять и жить!


Радость переполняет меня,

К чёрту проблем и дел дребедень!

Боже, как ждал я такого дня!

Великолепный весенний день!


ЦИКЛ "ЖЕЛАНИЕ ПЕРЕМЕН"


СМЕНА ВНЕШНОСТИ


С собою можно сделать что угодно -

Ну взять, к примеру, внешность изменить,

Исправить нос картошкой на орлиный

И брежневские брови заказать.

Хирурги нынче сделают за деньги

С любым из нас буквально чудеса.

Так, лысый может быстро стать кудрявым,

А толстому жир лишний удалят.

Хотя, конечно, лысому дешевле,

Купив, носить любые парики,

Допустим, на работе он блондинчик,

А на тусовке - в дредах золотых.

А толстенький заняться может спортом,

Поменьше жрать, но это - долгий путь,

И вот идёт наш толстенький к хирургу,

Чтоб выйти из больницы стройнячком.

16 000 долларов толстушка

Вручает добровольно докторам,

Чтоб стать похожей вдруг на Кейт Уинслет,

И это только самый первый взнос.

В итоге есть вторая Кейт Уинслет,

Хотя нам всем хватает и одной,

А бывшая толстушка, став красоткой,

Известная теперь фотомодель.

Так можно стать, - конечно, извиняюсь, -

В России даже Путиным вторым

И, изменив лицо и даже голос,

Нелепые приказы отдавать.

Как Майкл Джексон белым стал когда-то,

По той же схеме негром стать легко,

Хотя должна быть веская причина

Для этого - и в банке крупный счёт.

Стать можно монголоидом весёлым,

А если эта внешность надоест,

Опять к обличью прежнему вернуться,

Сначала хорошенько начудив.

Где ж деньги брать на эти превращенья?

Ну, если уж ты внешность изменил,

Ограбить можно банк, отринув маску,

А после снова внешность изменить.

Есть у меня такое подозренье,

Что многие на свете так живут,

От этого имея кучу выгод,

Семей различных, банковских счетов.

И если пропадает кто бесследно,

Догадываюсь - внешность изменил.

Хирургу доплативши за молчанье,

Умчался на Карибы отдыхать.

Вот я, к примеру, раньше был вьетнамцем,

А нужную мне сумму накопив,

Я ради славы, ради белых женщин

Григорьевым, поэтом русским, стал.

Но иногда так тянет жарить рыбу,

И жарю я селёдку, весь в чаду,

И, песни напевая по-вьетнамски,

Всё думаю - теперь мне кем бы стать?


СМЕНА ФАМИЛИИ


Ещё когда вьетнамцем был я, братцы,

Не нравилось мне, как меня зовут.

Конечно, имя было не позорным,

Почётным даже было - Ланг Выонг.

Выонг, как говорила мне маманя,

Всего лишь означает "государь",

А я всегда хотел быть Ланг Хоангом,

Хоанг-то означает "божество".

Когда ж я стал Григорьевым-поэтом,

То вскоре убедился, что, увы,

Григорьевых в поэзии российской

Хватало, прямо скажем, до меня.

Нет, надобно фамилию такую,

Чтоб раз услышал - больше не забыл.

Желательно к тому же составную,

Чтоб сразу все сказали: "Ух ты, бля...".

Нелепо стать, к примеру, Ивановым,

Уж слишком Ивановых дофига.

Возможно Константином стать Балхашским,

А можно и Таганским Костей стать.

Вот также неплохие варианты -

Ну, скажем, Бриллиантов Константин,

Рубинов, Изумрудов... Что ж, неплохо,

Попробуем скакнуть в иную степь.

А если взять фамилью "Совесть мира"?

А если по-восточному, вот так:

"Обласканный лучами наивысшей

Вселенской мегамудрости поэт"?

Звучит довольно выспренне, согласен,

Ну что ж, оставить можно лишь "Поэт".

Назваться можно "Костя Рок-н-роллов",

А если заиграть тяжёлый рок,

Фамилию "Агрессор" взять неплохо,

Но лучше "Люцифер" иль "Сатана".

Загадочную можно взять фамилью,

Чтоб критики задумались слегка -

"А-3" назваться роботоподобно

и только лишь о киборгах писать.

Хорошая фамилья - "Жизнесмертев",

Хотя слегка с мамлеевским душком,

Получше всё ж, чем "Гробов" или "Мраков",

Фамилии из книжек из его.

Прекрасный вариант - "ПоюРоссию",

Фамилия такая мне сулит

Немало орденов и выступлений,

И премий всевозможных каждый год.

Ещё звучит отлично слово "Гений",

Фамилия проста и хороша,

А можно "Куртуазовым" назваться,

А можно "окм" с добавкой "ру".

Киркоровым - возможно, но не буду,

Вот Путиным - подумаю ещё,

Есть вариант нехилый: "Киркопутин",

Но это всё опасности сулит.

Нет, стану я Добрыниным Андреем,

Пускай нас будет двое. Я горжусь

Моей вьетнамско-русскою смекалкой,

Которая мне славу принесёт.


СМЕНА ПОЛА, РЕЛИГИИ, ГОРОДА (финал)


Обычно человек вполне доволен

Тем, кто он - в смысле, самка иль самец;

Отлично быть мужчиной в этом мире

И женщиной быть тоже зашибись.

Мужчина - он охотник, храбрый воин,

Гордящийся достоинством своим,

А женщинам зато дано оргазмы

Острейшие испытывать порой.

К тому ж они детей рожать умеют.

Нет, правильно устроен этот мир,

Но есть и недовольные созданья,

Мечтающие взять да пол сменить.

Не вправе осуждать мы их за это,

Но в целом диковато, если вдруг

Становится вчерашний твой приятель

Бабёнкою и носит буфера.

Да, это удивления достойно,

И женщин превращения в мужиков,

К тому же очень много стоит денег

Решенье изменить привычный пол.

Вот я, когда вьетнамцем был, конечно,

Мечтал скорей стать русским москвичом,

Но чтобы стать Констанцией, к примеру,

Ни разу даже и не помышлял.

Костяйкой став, немало белых женщин,

К восторгу их, уже уестествил,

Мне нравится, ей-богу, быть мужчиной,

Моим подружкам - женщинами быть.

А посему закроем эту тему,

Но в целом - повод есть поразмышлять.


Религию меняют часто люди,

Я ж вовсе без религии живу,

Хотя был раньше набожным вьетнамцем,

Так воспитала мамочка меня.

Семью я, кстати, часто навещаю.

Мои 17 братьев и сестёр,

Лопочущих забавно постоянно,

Не въехали в мой выбор русским стать.

Но всё же приношу я им селёдку,

А мама - та одобрила меня,

Хотя о внуках часто говорит мне -

Давай вьетнамско-русских внуков мне.

Так вот, я о религиях тут начал.

Кто хочет, в мусульмане пусть идёт,

Кто в христиане, кто - в буддисты или

В католики, поменьше было б войн.

Но если ты уверовал в кого-то,

К неверующим будь терпимей, друг.

Не надо заявлять им - типа, бесам

Неверующий, ты принадлежишь.

Я, к сожаленью, слышал и такое.

Неправильный, воинственный подход.

Иль взять, допустим, тех же террористов,

Да просто на историю взглянуть.

Короче, перемен желая в жизни,

Подумай о религии своей.


И, наконец, подумай, где живёшь ты.

Всё ль хорошо, доволен ли ты всем?

Когда-то из России убегали

На Запад очень многие, теперь

Сама Россия тоже стала Запад,

Теперь уже нет смысла убегать.

Есть мудрая такая поговорка -

Родился где, вот там и пригодись,

В другие страны езди ты на отдых,

Но что скакать безумно? Тут живи.

И радуйся своей весёлой жизни.

Но, впрочем, можешь ехать во Вьетнам.

Тебе я опишу при личной встрече

Особенности жизни там, клянусь.


ГАЗЕЛЬ ТРЕТЬЯ


И неудачник, и бедняк, и дурачок - всё это я.

Но и везунчик, и мудрец, и толстячок - всё это я.


Поэт известный, музыкант, любимый публикой артист,

Но иногда наивный лох и простачок - всё это я.


Я богом сам себе кажусь, но для иных я ноль, никто,

Добрейший в мире человек, злой мужичок - всё это я.


Кто утром сочинял стихи, кто за компьютером сидел?

А кто с друзьями вечерком - шасть в кабачок? Всё это я.


Кто любит быть холостяком, предпочитает жить один?

Кто дамам любит показать любви стручок? Всё это я.


Всё в жизни сложно, человек - и царь, и раб, и бог, и червь.

Кто прёт по жизни, как бычок, но сам - сверчок? Всё это я.


О жизни думал я весь день, весь день продумал допоздна.

Кто тяпнул водки и решил лечь на бочок? Всё это я.


По небу звёзды разбрелись, луна горит, закончен день.

В ночную кто пижамку влез и в колпачок? Всё это я.


О Константэн! Ложись-ка спать, ведь завтра будет трудный день.

Кто храпа мерно издаёт в ночи звучок? Всё это - я.


ГАЗЕЛЬ ПЯТАЯ


Помню, в детстве пионерском был я удивлён, клянусь.

Видел мотыльков в аллее целый миллион, клянусь.


У столовой это было, там, где заросли кустов.

Каждый мотылёк к подружке был там прикреплён, клянусь.


Тучами они порхали в тусклом свете фонарей.

До сих пор я вспоминаю это, словно сон, клянусь.


Было тихо, лишь озёрный поодаль шумел прибой.

Мотыльками окружён был я со всех сторон, клянусь.


Я не знал тогда, что жить им день, всего лишь день дано.

Утром шёл я той аллей, был я огорчён, клянусь.


Стал асфальт ковром из мёртвых чёрно-красных мотыльков.

В мудрецы тогда природой был я посвящён, клянусь.


И, хотя понять природу человеку не дано,

Упоенье каждым мигом я возвёл в закон, клянусь.


Для Вселенной, очевидно, люди вроде мотыльков:

Мы считаем век наш длинным - но ничтожен он, клянусь.


Так давайте наслаждаться жизнью, словно мотыльки,

Прожил ты не зря на свете, если был влюблён, клянусь.


Будь с весёлою подругой нежен и живи легко,

Каждый миг цени, неважно, что ты обречён, клянусь.


Каждым летом в той аллее мотыльки кружатся вновь.

И, что странно, так и будет до конца времён, клянусь.


Мотыльки не знают горя, зла на бога не таят -

Полагают, день огромный кем-то им вручён, клянусь.


И танцуют в упоеньи танец искренней любви,

И собой они являют счастья эталон, клянусь.


Я, Григорьев, долго думал, и решил, что человек

Не для горя, а для счастья небом сотворён, клянусь!


ГАЗЕЛЬ НАДЕЖДЫ


Я всегда поэтом буду, ярко буду жить, хе-хе.

А по вечерам привычно водку буду пить, хе-хе.


Что бы ни происходило, где бы ни работал я,

Но с друзьями не порву я старой дружбы нить, хе-хе.


Деньги будут неизбежно, будет много их порой,

Главное - всегда быть честным и всегда творить, хе-хе.


Даже если трудно будет мне в Москве существовать,

Не смогу о славном прошлом я своём забыть, хе-хе.


Сколько позади концертов, сколько выпущенных книг!

Сколько музыки и песен смог я сочинить, хе-хе!


Сколько замыслов и сколько разных планов у меня!

Сколько предстоит красавиц нежных полюбить, хе-хе!


Да, я небогат, но весел, я ж Григорьев Константэн!

С ног меня невзгодам глупым точно не свалить, хе-хе!


МОЁ БОЛЬШОЕ СЕРДЦЕ


Маша, Марина, Кончита, Пепита

Плюс баба Зина, чей стон басовит,

Бритни с Кристиною, Зита и Гита -

Всех вас Григорьев вот тут вот хранит! (показать на сердце).


Тут вот, поскольку оно вот такое (развести руками),

Много любовей вместилось туда, -

Стелла, Беата, Омацу и Хлоя,

Тсунгхи, Тянь-Хоу, Хатор, Далида.


Помню я груди, обычно такие (показать),

Помню и то, до чего я так слаб (попа),

Где вы, Фатьма и Цзиньлянь озорные,

Где вы, Парвати, Чхунхян и Рабаб?


Разве мы больше друг друга не встретим?

Вис и Урсула, я помню ваш пыл!

Я ведь любил вас и этим, и этим (сердце, голова),

Всех вас вот этим я пылко любил! (пах).


Мне Квак-Ма-Лунг справедливо сказала,

Что до сих пор я влюблён в Нго-Енг-Ти.

Да, я влюблён в неё, только мне мало

Прошлых побед вспоминать ассорти.


Мо из дворца, крошка Ньядьы из чума,

Вас никогда не спишу я в утиль,

Где вы, Пупелла, Элжбета и Ума,

Голди, Матильда, Жасмин, Изергиль?


Хельга, Гортензия и Хуанита,

И Каллироя из океанид,

Кэрол, Камари и Чита - ах, Чита! -

Всех вас поэт тут и тут вот хранит! (сердце, голова).


Всех вас увлёк бы я в райские кущи,

Всех бы собрал вас в гарем вот такущий - (показать),

Всех вас вот этим бы снова любил! (пах).

Но Квак-Ма-Лунг не одобрит мой пыл.


И, от неё ускользнув, я тихонько

Вас навещаю, Люсинда и Тонька,

Светик. А что? Награждён я большим (пауза)


Сердцем таким (показ). Даже нет, вот та-а-аким! (показ).

И неспроста был я вами любим!


РАЗГУЛЬНЫЕ ВИРЕЛЭ


(Примечание: вирелэ - это шестистрочная строфа старофранцузской поэзии).


Вот опять мы втроём

Выступаем, даём

Шоу.

Скоро шоу конец,

И в гримёрку мы - лет'с

Гоу!


Как я рад, что опять

Нынче пить и гулять

Будем!

Надо же иногда

Отдохнуть от труда

Людям.


Ох, как трудимся мы!

Напрягаем умы,

Пишем.

Крики: "Браво! Ништяк!

С вами - хоть за барак!" -

Слышим.


Да уж, мы не лохи,

И читаем стихи

Чётко.

Так вперёд, пацаны!

Льётся пусть в стаканы

Водка.


Кто-то льстиво сказал,

Что гримёрка - как зал

VIP'a.

Скромничать мы могли б,

Но ведь мы - и есть VIP

Типа.


Пусть опухли чутка

Наши от коньяка

Рожи,

Но талант - он при нас,

И пропасть нам не даст

Боже.


Состоявшись вполне,

Мы даём по стране

Жару.

Пусть же не уязвит

Нас скорбей и обид

Жало.


Кто тут спонсор? Ах, вы?

Ну, по клубам Москвы

Едем?

Будем пить и гулять,

Будем там приставать

К ледям.


Раз по клубам есть гид,

Голос мой прозвучит,

Хрипл:

"Жизнь - как сказочный сон,

Гоу ту пати! Комон,

Пипл!".


Пусть начнётся угар,

Развесёлый кошмар

Пати,

Где мы выпустим пар,

За концерт гонорар

Тратя.


Есть ловэ для лафы,

Все мы любим кайфы...

Кстати,

Кто узнать хотел тут,

Как поэты живут?

Нате!


Нам ли двигаться вспять,

В жизни что-то менять?

Ноу!

И опять мы втроём

Ломовое даём

Шоу.


ВИРЕЛЭ О ГРУППЕ "ИДОЛЫ МОЛОДЁЖИ"


Вот наш мощный проект.

Окажите респект

Нам вы,

Чтобы не нанести

Нам в победном пути

Травмы.


Мы в ударе всегда,

Мы пришли к вам сюда

В гости.

Буду петь и плясать.

Константэн меня звать,

Костя.


Я на сцене - герой,

Пусть пою я порой

Тонко,

Дикция - мой конёк,

Слышится каждый слог

Звонко.


Я спою будь здоров,

Я рубиться готов

Жутко.

Мы бодры, веселы,

Не слезаем с иглы -

Шутка.


Нам лишь выпивка в кайф.

Оцените наш драйв,

Саунд.

Мы уже, например,

Далеко не андер-

Граунд.


Наш различен музон -

Поп, джаз, рок и шансон,

Диско -

Сплав могучий, как зверь,

И удача теперь

Близко.


Звук Денис наш извлёк,

Из гитары, как рок-

Идол.

Да, он идол, всё так -

Вон какой он соляк

Выдал.


А за клавишами

Шоуменит-шумит

Саша.

В джаз он крепко влюблён,

И ваще гордость он

Наша.


Тексты группы сильны

И обычно смешны,

Ибо

Всех поэтов мудрей

Наш Добрынин Андрей -

Глыба.


Есть директор у нас -

В бизнесе просто ас,

Глебка.

Нам пропасть не даёт

И дела все ведёт

Цепко.


Наша группа сильна,

И ведь не лишена

Фишки.

Мы - готовый сюжет,

И о нас есть уже

Книжки.


Ждёт успех нас большой,

Ведь у всех, кто душой

Молод,

Есть по песням таким,

Удалым и смешным,

Голод.


Кто-то может ворчать

И годами торчать

В жопе.

Ну, а нам суждено

Быть всегда всё равно

В топе.


За гастролью - гастроль,

Тётьки и алкоголь

Всюду.

Знаю то, что и впредь

Шоуменить и петь

Буду.


Будет утро в росе,

Покорятся нам все

Чарты...

Жизнь - уже удалась!

Так содвинем, смеясь,

Чарки!


БЕСФОРМЕННЫЕ СТИХИ


Надоело мне втискивать в твёрдые формы мысли свои. Надоели мне также и рифмы. Напишу я хотя бы разок в своей жизни абсолютно бесформенные стихи. Женщину я озадачил на вечеринке, где все приставали к ней гнусно. Дочкой назвал я, напившись, её. Хотя она моей ровесницей была. А потом я предложил ей выпить на брудершафт со мной. И стали мы с ней целоваться послаще, потискал я тайно упругие груди-шары. Думаю, что пробудил в женщине сей дремлющий в девочке каждой комплекс любви неподдельной к папе. И впредь поступать я думаю также. В том смысле, что буду писать неуклонно стихи я, лишённые формы, и предаваться дичайшему разврату мысленно и телесно. Не деградация это, а поиск свободы. Помнишь ли, дочка, что вовсе не дочка, нежного папу, который не папа? Папу-не папу, что смог озадачить переоценкою взглядов привычных на суть отношений женщин с мужчинами дочку-не дочку? Папа всё помнит, который не папа...Папа-парапа-парапа-папапа.


ИНТЕРВЬЮ


Журналистка Женевьева с небольшою головой

Летним днём в моей квартире диктофон включила свой.


Журналистка из Европы очень миленькой была,

А такой округлой... впрочем, я отвлёкся, ла-ла-ла.


Девушка пришла о группе разузнать, прослушав нас.

Был акцент её забавен, мы курили "Голуаз".


Вот она спросила, плюхнув в сок томатный кубик льда:

""Идолами молодёжи" вы ведь называться, да?"


"Ну, - ответил я с улыбкой, - выбор наш сейчас таков.

Ну а как нам называться? Идолами стариков?


Мы фигачим с диким драйвом модный гедонистик-попс,

Мы - гиганты, перед нами бэнд любой - как мелкий мопс.


Саня, я, Андрей и Дёнька - кто мы? Идолы и есть.

Выступаем словно боги и привыкли слышать лесть.


Мы - экс-лидеры известных групп, и неспроста мы - экс.

Мы же супергруппа! Кстати, как вам песенка про секс?"


Женевьева покраснела и, потупивши глаза,

Начала вдруг раздеваться, прошептав: "О, секс! Я - за!


Я любить это занятье, песня возбуждать меня.

Ну, кам он, мой рюсски мишка, мне на поезд сегодня..."


Через пять часов примерно Женевьева поднялась

Голенькой с моей постели и воскликнула, смеясь:


"Рюсска есть лубов как надо! А в Европа нет мужчин.

Ти мой Распутин, секс-айдол, рашен крэйзи лав машин!


Ах, большая дубинушка - это очень карашо!

Приезжать в Париж ти с группа, на гастроль, а я пошёль!".


Проводил я журналистку, ну а сгруппой мы в Париж

Вылетели через месяц поддержать страны престиж.


Всю объездили Европу мы с гастролями тогда,

Женевьевы грудь и... ножки полюбил я, господа.


Говорил я ей спасибо за себя, за пацанов -

И, конечно, мы с ней часто рюсска делали любов.


Всё могло бы быть иначе, а не так вот - крэкс-фэкс-пэкс,

Если бы в репертуаре песни не было про секс.


СТИХИ О МОЕЙ СОВРЕМЕННИЦЕ


В модном клубе, поздней ночью, где-то посреди Москвы

Можете, друзья, воочью крошку Би увидеть вы.

Крошка Би бисексуальна и всегда возбуждена,

И порочна, и нахальна, и беспечна, и пьяна.

Жить на полную катушку Би желает - и живёт:

На виду у всех подружку Би целует в сочный рот,

И мурлычет, словно кошка, извиваясь, как змея -

Вот какая эта крошка - современница моя.

Оторвавшись от подружки, к бару крошка Би спешит,

Жадно пиво пьёт из кружки, наслаждаясь от души.

А потом она подходит к парню, просит закурить,

И беседу с ним заводит, продолжая пиво пить.

Вот они уже танцуют, друг от друга обалдев,

И, как голубки, воркуют, к раздраженью прочих дев.

Ну ещё бы - Би одета круче всех, как понял я,

Вот какая крошка эта - современница моя.

Всё при ней - лицо, фигура; Би стройна, смела, юна,

И совсем она не дура - эта девочка умна.

Би цитирует Платона, и Бердяева - порой,

Ницше, Канта, Цицерона, Библию и Домострой.

Но при этом голос тела - тела нежного, как шёлк -

Говорит ей, что ей делать, чтоб ей стало хорошо.

Я её не осуждаю, просто наблюдаю я -

Вот какая, вот какая современница моя!

Обожает материться, трахаться и хохотать.

Как в такую не влюбиться? Как её не уважать?

И пускай она цинична для своих для юных лет -

Всё, что скучно и прилично, ей неинтересно, нет.

Би легко в себя влюбляет всех желанных ей мужчин,

Без конца употребляет травку или кокаин.

Бездна страсти в этом теле - кстати, знаю даже я,

Как кричит она в постели - современница моя.

Как целует прямо в ухо, как меняет сотни поз.

Нет, она совсем не шлюха - любит каждый раз всеръёз.

Где б она не появилась - начинается дебош.

Так и нынче получилось: крошка разошлась, ну что ж.

Я смотрю - разделась, дабы голой прыгать на столе...

Дать бы ей метлу - она бы полетела на метле.

Мне всё кажется, не скрою, вот он - рай, здесь, наяву!

Как я счастлив, что с такою современницей живу!

Эта крошка мне милее дам затюканных иных,

Что при встрече жалко блеют о проблемах о своих.

Нет чтобы вот так вот, голой, на виду у всех сплясать...

Эх, я с крошкой Би весёлой жизнь желаю прожигать!

Жизнь дана, чтоб наслаждаться - учат лучшие умы.

Эх, начну-ка раздеваться - вместе с крошкой спляшем мы!


ГИМН ЖЕНЩИНЕ


Женщина - это такое созданье,

Что красотой восхищает мужчин.

Это, бесспорно, венец мирозданья,

Божье изделие номер один.


Встань на колени пред юной подругой,

В юбки заройся больной головой.

Сладкая самочка с грудью упругой

Примет с улыбкой порыв этот твой.


Женщины так грациозно танцуют,

Так восхитительно песни поют,

Так в нас нуждаются, так нас балуют,

Так создают нам домашний уют.


Кто нас утешит, простит, приголубит,

Развеселит и накроет нам стол?

Нас с недостатками всеми полюбит?

Кто как не женщины, наш слабый пол?


Если при мне кто обидит девчонку,

Пусть он не сердится - дам ему в лоб.

Женщина часто подобна котёнку -

Сделаю всё, защитить её чтоб.


Женщины, ясно, бывают коварны,

А ну и что же - их можно понять,

Мы же, мужчины, так неблагодарны,

Всё норовим у них счастье отнять.


Личико женщины, ручки и ножки,

Волосы пышные, туловище -

Всё хорошо у пленительной крошки,

Как же люблю я всех женщин вообще!


Мир женских грёз до конца не изучен,

Может быть, он есть основа основ?

Ах, без девчонок мир был бы так скучен...

Славься вовек, разделенье полов!


Все мы, мужчины, немножко солдаты:

Снятся нам женщины, их мы хотим.

Нет, не могу я без женщин, ребята -

Вы как хотите, а я бегу к ним.


МАНЬЕРИСТЫ В КАЛМЫКИИ


Маньеристы сели в самолёт, быстро прилетели в Элисту,

Где калмыцкий встретил их народ на машинах в аэропорту.

Сразу же последовал обед с водкою в каком-то кабаке,

Где мы все общались на предмет слов на их, калмыцком, языке.

И, хоть нас никто не торопил, мы решили осмотреть хурул -

Дивный храм в заснеженной степи, где стоял молитв буддистских гул.

А потом отправились в музей, а оттуда - прямо в Сити-чесс,

Городок для дорогих гостей.Там в коттедж наш Орден дружно влез.

Были мы в Калмыкии три дня, ели там наваристый дутур,

Жгли в коттедже благовония, показали всем культур-мультур.

В дискотеке выступили - там был мороз и в шапках все толклись,

Чтоб согреться, пили мы за дам и в конце концов перепились.

Алексей-батыр, Кирсана друг, Баянча, и Гена, и Казбек -

Что за люди, чудо! Помню, вдруг кто-то меня выманил на снег,

На калмычку Свету показал, говорит: "Бери, она твоя"...

Я не помню, взял её, не взял, - помню, что была смешливая.

А потом - автобус в Краснодар, ну а там, как спел уже Вадим,

"Правильный базар, бухло, угар", музыка, стриптиз, табачный дым.

Не забыть мне город Элисту, не забыть мне водку "Улугбек",

Светочки раскосой красоту, как на её шубку падал снег.


Жизнь моя - ты, кажется, в цвету,

Вся ты - словно сон и царство нег.


ПОДАРОК


Был, помню, день рожденья у меня,

Мы выступали с Орденом как раз.

Я пил с друзьями в честь такого дня

И пили мы, естественно, не квас.


Ко мне после концерта подошла

Девчонка бесподобной красоты,

Автограф у меня она взяла

И даже подарила мне цветы.


Я не хотел такую отпускать.

Притиснул неожиданно к стене

И горячо стал на ухо шептать:

"Поехали, поехали ко мне!".


В такси мы целовались с ней взасос.

Мы таяли от ласк, нас била дрожь...

Водитель старый, что домой нас вёз,

Бурчал: "Ох уж мне эта молодёжь!".


В квартире я, не зажигая свет,

Чулки и блузку с девушки сорвал

И повалил в прихожей на паркет -

И вмиг от наслажденья застонал.


Потом мы перебрались на кровать,

Где вновь пошла любовная игра,

Красотке надо должное отдать -

Она меня терзала до утра.


Я лишь тогда вниманье обратил

На кожу юной дивы, господа.

И я от изумленья рот открыл -

Такого я не видел никогда:


В татуировках вся она была...

Я присмотрелся - ба! Мои стихи!

Вот - "Богомол", вот - хокку... Ну, дела!

Вот - тексты песен, с нотами, хи-хи.


А где пупок - там надпись покрупней:

"Здорово! С днём рождения, Костян!

Ну как тебе подарок от друзей?"

И подписи: "Вадим, Андрей, Вован".


Красотка объяснила мне, смеясь,

Что скинулись на днях мои друзья,

Ей заплатили - и она сдалась,

Как давняя поклонница моя.


Добавила: "На мне ведь - не тату:

Похоже, но всё это можно смыть.

Навек не стану портить красоту,

Её за штуку баксов не купить".


Я вспомнил, что рассказывал друзьям

Про то, как зэки раньше в лагерях

Вдобавок к черепам и куполам

Себе наколки делали в стихах,


Есенина, к примеру - это факт.

Я ведь об этом много раз читал.

Тут зазвонили в дверь. Я вздрогнул: "Фак!",

Халат накинул, к двери подбежал.


Пришли ко мне Вован, Андрей, Вадим

С девчонками, шампанским и галдят:

"Эй, открывай! Нормально погудим!

К тому ж у нас тут - фотоаппарат".


Я им открыл и был запечатлен

С красавицей мою расписной.

Я прыгал, хохотал и был влюблен,

Все чокались фужерами со мной.


...Теперь всё в прошлом. Я порой смотрю

на фото, где мы с девушкой стоим,

той самою. Взволнованно курю

и кольцами пускаю синий дым.


Она давно смоталась за бугор,

Но никогда её мне забыть.

Я, кстати, часто думаю с тех пор:

Что за подарки мне друзьям дарить?


КАК ТЕЛАМИ ПОМЕНЯЛИСЬ


Проснувшись в теле Абрамовича,

Лежал я долго и зевал.

О перемене тел случившейся

Я даже не подозревал.


Пошёл умыться - тут и выяснил,

С трудом сдержав ужасный крик,

Что стал Романом Абрамовичем,

Неясно, на год иль на миг.


Потом хихикнул - что плохого-то?

Ведь я проснулся не бомжом,

А олигархом, проживающим

Уже давно за рубежом.


Я принял душ, я успокоился,

Все планы на день просмотрел

И, с наслаждением позавтракав,

Себе сказал я "Вери велл!".


Увидел "Хеннесси" на полочке -

Безумно дорогой коньяк,

Плеснул его в бокал украдкою,

Понюхал, хмыкнул: "Так-так-так...".


Подумал, вызвал управляющих,

Спросил, хлебнувши коньячка:

"Что там с российскою поэзией?

Как там поэт Григорьев К.?


Не слышали? Как так не слышали?

Немедля премию ему!

Пять миллионов евро, думаю,

Вот это будет по уму.


В Москве он, в офисе работает,

Найти и премию вручить.

Ещё поэт Добрынин А.

Такую должен получить.


Увлёкся что-то я покупками

Футбольных клубов, яхт и вилл,

А как-то поддержать поэзию,

Признаюсь честно, позабыл.


Имею вертолёт я с "Боингом",

Имею замок Де Ла Кро,

Всё в жизни у меня налажено,

Пора мне проявить добро.


Сейчас пойдём с женой Ириною

По Файнинг-Хиллу погулять...

На вечеринку, кстати, русскую

Поэтов надо бы позвать.


Так, все свободны. Нет, минуточку,

Прошу мне срочно принести

Стихи Григорьева с Добрыниным.

Купите, сможете найти...".


...Примерно в то же время самое

Известный олигарх Роман

Проснулся в теле К. Григорьева

И промычал: "Зачем я пьян?".


Поэт бухал три дня по-чёрному,

Не зная ничего о том,

Что скоро жизнь его изменится,

Мощнейшим образом притом.


С постели встав с трудом огромнейшим,

Роман издал тяжёлый стон.

И тут же непонятным образом

Был в тело прежнее вселён.


И стало снова всё по-старому:

Григорьев квасит каждый день,

Но утром в офис обязательно

Бежит в бейсболке набекрень.


Не знает он, что вскоре премию

Получит как бы от себя,

Что Абрамович не пожадничал,

Поэзию вдруг полюбя.


Прочёл Григорьева с Добрыниным,

Местами дико хохотал,

На Файнинг-Хилл поэтов выписал,

Им приглашения прислал.


Я, автор, вижу - это сбудется,

В магический гляжу кристалл.

Лишь надо, чтобы к Абрамовичу

Вот этот опус мой попал.


Ещё о том я часто думаю,

Вслух не решаясь произнесть,

Что ведь, помимо Абрамовича,

Людей немало в мире есть.


Придумать бы машину некую,

Чтоб можно было точно знать,

В чьё тело временно ты вселишься

И что при этом предпринять.


ПОЕЗДКА В ПОЛИНЕЗИЮ


Мы - звёзды иронической поэзии

И звёздный образ жизни мы ведём.

На днях вернулись мы из Полинезии,

Ну, то есть, мы с Добрыниным вдвоём.


Туда нас пригласили, чтобы лекцию

Прочли бы мы туземцам о стихах.

Побед любовных личную коллекцию

Пополнить рвался я на островах.


На "Боинге" летели в дупель пьяными -

Ох, сколько ж было выпито тогда!

Летели над морями-океанами

И пели песню "Снежная пизда".


Полинезийцы встретили нас криками

И повезли в плавучий ресторан.

Мы с бодуна, с немыслимыми ликами,

Ужрались там буквально вдребадан.


Что пили? Да напитки только местные,

Ну, что-то вроде терпкого винца.

Нам лили, лили... Мы, как люди честные,

Все чашки осушали до конца.


Потом плясать мы ринулись с Андрюшею

В гирляндах из тропических цветов.

С какою-то туриткой, жирной хрюшею,

Скакал я и орал: "Хочу мэйк лов!!!".


Она куда-то делась. Снова в пьяночку

Я окунулся, будто в океан.

Потом одну приметил таитяночку

И к ней пошёл, пошёл как на таран.


Затем - провал. Очнулся я на лекции,

Которую я сам же и читал.

Туземец тучно-складчатой комплекции

Сидел передо мной и мирно спал.


Туземца разбудил я. К сожалению,

По-русски он совсем не понимал,

Зато мне по Андрееву велению

Записку от Андрея передал.


А тот мне сообщал, что нынче женится,

Что таитянку крепко полюбил,

Что лекцию читать сегодня ленится,

Что я вчера кому-то морду бил.


Вот так вот мы слетали в Полинезию.

Нисколько по деньгам не поднялись,

Раз лекцию сорвали про поэзию,

И с кем-то даже спьяну подрались.


Но свадьба-то была. И ночь с цикадами,

Кокосы, чёрный жемчуг и песок,

Атоллы, песни, скалы с водопадами,

Короче, счастья редкого кусок.


Плюс дайвинг, скаты - манты океанские,

Прозрачная зелёная вода...

Реалии родные таитянские...

О них мы не забудем никогда.


Да-да, сдружился очень я со скатами,

Купался с ними пять часов подряд.

Ты искупнись-ка с этими ребятами -

Они твои движенья повторят.


А деньги что? В рулетку в час везения

Сыграй - они посыпятся дождём.

И гастролируй вновь до опупения -

Так звёздный образ жизни мы ведём.


ИНСТРУКЦИЯ ВЛЮБЛЁННОЙ В МЕНЯ ДЕВУШКЕ


В Константэна влюбившись Григорьева,

Уважай ты его, не позорь его,

Чистых мечт его, светлых зорь его,

Относись к нему санаторьево.

Он от бед и проблем всё прячется,

Ты готова ль с поэтом нянчиться?

Ты способна ль деньгами помочь ему,

Не треща все дни по-сорочьему?

Ты готова ль жизнь посвятить ему?

Ведь не только хочется тить ему,

Сладких губок и секса лютого,

Нет, приветствуй его салютово,

Если он заявляется в ночь домой,

Рапортуй: "Всё сделано, котик мой,

Провела весь день я в лихом труде:

Все стихи твои набрала в "Ворде",

Всё постирано и поглажено,

Всё с квартплатою мной улажено.

Что ж как дура я, извини, стою?

На-ка, стопочку водки испей свою,

Да садись за стол, да отужинай,

На уют, тобою заслуженный".

Если ест поэт, ты сиди-молчи,

Лишь влюблённости излучай лучи,

Иногда слезу от любви роняй

Да стакан поэтовый наполняй.

И, возможно, скажет тебе поэт:

"Я сегодня, слышь, сочинил сонет,

Набери ж его под диктовку, плиз.

А потом получишь обновку - приз".

И, сонет набирая стремительно,

Восклицай: "О, как восхитительно!

Гениально! Милый мой Костенька!

А другие пишут так простенько...".

А потом поэту себя дари,

Он могуч пока, крепок до зари,

Восхваляй его инструмент любви,

"Великанским" чаще его зови.

Поутру поэту в постель неси

Чашку с кофием, ласки вновь проси,

Ненасытней будь и бесстыжее,

Что оценит чудище рыжее,

Без которого жизнь твоя пресна,

Но с которым вместе в душе - весна.

В общем, так - влюбилась в Григорьева,

Приближенье славы ускорь его,

Относись к нему евпаторьево

И корми лишь многокалорьево.

Становясь свидетелем зорь его,

Обеспечь его территорьево.

С ним не спорь и не раздражай его,

Береги, цени, обожай его.


НОЧЬ НА ВЕКОВОЙ


Мы водку пили с девочкой одной,

Теперь лежим и спим, но мне мешают -

Какие-то собаки громко лают,

Музон играет громко за стеной.


Отбойный молоток, о, боже мой,

Вгрызается в асфальт, его терзает,

Машин сигнализация взвывает,

Но вату я сую в канал ушной.


Проснувшись утром, вату вынимаю,

И кто я, где я, вскоре понимаю,

Несу подружке кофию в постель.


Она меня спросонья обнимает

И кофе свой едва не проливает...

Ах, детка! Ах, восторгов дикий хмель!


МИЛЛИАРДЫ ЖИВУЩИХ


Я собой иногда недоволен,

Даже если и сыт, и здоров.

А ведь кто-то сейчас страшно болен

И надеется на докторов.


Кто-то умер сегодня от рака,

Кто-то вдруг под машину попал,

Закусала кого-то собака,

Кто-то с крыши высотки упал.


Кто-то просто слепой от рожденья,

А ведь как-то на свете живёт,

У кого-то бывают виденья -

Этот кто-то со страхом их ждёт.


Кто-то в муках сегодня рожает,

Кто-то заперт в психушке навек,

И никто к нему не приезжает...

Тоже как-то живёт человек.


А недавно цунами убило

Много тысяч людей, это факт.

А теракты? О, сколько их было,

Каждый месяц почти что - теракт.


Миллионы бомжуют уныло

Да водяру дешёвую пьют,

Но кому-то весьма подфартило,

Сотни тысяч - шикарно живут.


Миллиарды живущих на свете

Постепенно должны умереть,

И на смену им новые дети

Подрастут, чтоб расцвесть и созреть.


Я вот выбрал дорогу поэта

И стихами своими горжусь,

Каждый день, начиная с рассвета,

Вновь над рифмой упрямой тружусь.


Но порой вспоминаю невольно,

Что сейчас я в порядке вполне,

А кому-то сейчас очень больно,

Очень плохо - и хуже, чем мне.


КУРЗАЛ

(примечание: курзал - это помещение для лекций и выступлений на курортах).


На курорт морской приехав,

Я двум девушкам сказал:

"Я сегодня выступаю,

Приглашаю вас в курзал.


Прозвучат стихи и песни,

Я вином вас угощу,

Не придёте - так и знайте:

Никогда вам не прощу".


Засмущалися красотки,

Но в курзал затем пришли.

Ах, малышки Аня с Викой!

Как вы рано расцвели!


Потрясённые концертом,

Разогретые вином,

Предложили мне купаться

В тайном месте всем втроём.


Море было очень тёплым,

Ночка лунною была.

Мы купались и смеялись,

Обнажившись догола.


А потом втроём любились

На безлюдном берегу,

Ах, малышки Аня с Викой!

Ваши фото берегу.


Больше чёрненькой Викусей

Был я страстно увлечён,

Но и рыженькая Аня

Издавала счастья стон,


Подо мной биясь, как рыбка,

И ругательства крича.

Мне наставила засосов,

Так сладка и горяча.


Никогда я не забуду

Море, ласки, звёздопад.

Утром я, увы, уехал,

Не вернуть ту ночь назад.


Навевает мне отныне

Слово странное "курзал"

Сладкие воспоминанья

Про восторгов дикий шквал.


Груди девушек ласкал я,

Прикасался к трусикам,

Их срывал и наслаждался

Аней и Викусиком.


В чём мораль стихотворенья?

Смысл её совсем простой -

Я любви вам всем желаю

Неприличной - и святой.


Друг мой, если ты мужчина,

Рвись упорно к трусикам

Той, кого зовёшь своим ты

Сладким муси-пусиком.


С ЧЕМ И С КЕМ МОЖНО СРАВНИТЬ ПОЭТА (МИНИ-ЦИКЛ)


Сравнить поэта можно с зеркалом.

Всё честно отразит оно:

Порою - бриллианты с розами,

Порою - падаль и говно.


Сравнить поэта можно с золотом.

Века проходят и года,

Но золото всё так же ценится,

Являясь ценностью всегда.


Сравнить поэта можно с глобусом.

У них есть общие черты:

Обоих крутят обстоятельства,

Но оба дарят вам мечты.


Сравнить поэта можно с космосом.

Ведь там галактик до фига,

И каждая почти галактика

Бесценно людям дорога.


Сравнить поэта можно с розою.

У той недаром есть шипы.

Так и поэт обороняется

От критиков и от толпы.


Сравнить поэта можно с роботом.

Хотя поэт всё время пьян,

Но, как и робот, появился он

На радость людям разных стран.


Сравнить поэта можно с озером.

Пусть и замёрзшее, оно

Для рыболовов привлекательно,

Спешат за рыбкой всё равно.


Сравнить поэта можно с глобусом.

Ну как без глобуса прожить?

А как прикупишь, успокоишься,

Им станешь вечно дорожить.


Сравнить поэта можно с глобусом.

Пусть оба как бы и пусты,

Их изучай - узнаешь многое,

И где живёшь, узнаешь ты.


Сравнить поэта можно с бедствием.

Поэт, как ураган, грядёт.

Внезапно в гости к вам заявится,

Всю водку выпьет и уйдёт.


Сравнить поэта можно с жопою,

Что от рожденья нам дана.

Она, как Родина, единственна,

Неповторима и родна.


Сравнить поэта можно с белкою,

Ну, с той, что скачет в колесе.

Он зарабатывать пытается -

Всем весело, смеются все.


Сравнить поэта можно с жёлудем.

Ведь знает каждый стихолюб,

Что жёлудь часто превращается

В огромный и могучий дуб.


Сравнить поэта можно с видео.

Полно телеканалов, но

Увидишь только лишь на видео

Неподцензурное кино.


Сравнить поэта можно с крепостью.

Внутри - уют, камин, тепло,

И эту крепость зря пытается

Взять штурмом мировое зло.


Сравнить поэта можно с лампочкой,

Пока она не включена -

И чёрт-те что кругом мерещится,

И ночь уныла и страшна.


Сравнить поэта можно с птицею.

Вот есть же птица альбатрос.

Бодлер сравнил. Я призадумался,

И, помню, тронут был до слёз.


Сравнить поэта можно с Путиным.

Хотя в сравненьи смысла нет:

Ведь президенты все сменяются,

Поэт же - навсегда поэт.


Сравнить поэта можно с бабочкой.

Сперва он гусеницей был,

Затем окуклился задумчиво -

И вот в лазури воспарил!


ЗИМНИМ ВЕЧЕРОМ УГОЩАЮСЬ ВОДКОЙ В ОДИНОЧЕСТВЕ, А ВОРОХ ДЕЛ НЕПРЕРЫВНО РАСТЁТ (подражание древним китайским поэтам)


Надо сказать, что я внимательно изучил книги поэтов Ли Бо, Ду Фу, Цао Чжи и других, и я был немало удивлён названиями их произведений. Вот несколько навскидку: "Под луной одиноко пью", "В одиночестве угощаюсь вином", "С отшельником пью в горах", "С вином в руке вопрошаю луну". То есть, выпить поэты любили всегда. А если вам показалось чересчур длинным название моего стихотворения, напомню вам название одного из стихотворений Ду Фу. Звучит оно так: "В свободный день прогуливаюсь для здоровья в своём саду и, собираясь сажать осенние овощи, наблюдаю за работой волов. А также описываю то, что мне бросается в глаза"... Ну ладно, а вот и моё подражание.


День суетливый позади,

Забот моих не счесть.


Но вот один я водку пью,

А вскоре буду есть.


На кухне жарится еда.

Я новости смотрю.


По телефону с другом я

При этом говорю.


Стихи я нынче написал,

А друг мой - целых два


Стихотворенья. Как и встарь,

Поэзия жива.


Стихи наперекор всему

Мы пишем много лет.


О, нас бы понял Тао Цянь.

Искуснейший поэт.


Все с другом обсудив дела

И планы наперёд,


С ним чокаюсь - ведь он сейчас

Винишко дома пьёт.


По телефонным трубкам с ним,

Сказавши "Будь здоров",


Стаканами мы вдарили -

Обычай наш таков.


Теперь я ужинать начну,

Ах, курочка вкусна,


Ужарилась под соевым

Под соусом она.


Сейчас я захмелелел слегка,

На все заботы - тьфу.


Я чувства выразил в стихах,

Как выражал Ду Фу.


Нет воплей старых обезьян

В саду стихов моих,


Есть размышленья, нет тоски

И возгласов пустых.


Возможно, я в горах Лушань

Жил в прошлой жизни, и


Цинлэнцюань переходил,

Прошёл сто тысяч ли.


А вдруг я был самим Ду Фу,

Дружил Ли Бо со мной?


Я с этой мыслью спать ложусь

Один во тьме ночной.


Девица яшмовой красы

Из Аньхуэя мне


Возможно, этой ночью вдруг

Привидится во сне.


Привидится игра её

На флейте - и коралл,


Что отражается в воде

Зелёной между скал.


По снегу нужно завтра мне

Вновь по делам бежать.


Но чувства все свои в стихах,

Как прежде, выражать.


Ещё бы белый заяц дал

Мне лунный эликсир,


Да я бы превратил в Пэнлай

Безумный этот мир!


ХМЕЛЬНАЯ КРАСОТКА МЕНЯ ОБНИМАЕТ, ВЫРАЖАЯ КО МНЕ СВОИ ЧУВСТВА И ОБИЖАЯСЬ НА ТО, ЧТО ОНА ВСЁ РЕЖЕ КУВЫРКАЕТСЯ СО МНОЙ В МОЕЙ ПОСТЕЛИ (подражание древним китайцам)


Водки выпив слегка,

Обнимает красотка меня.


Тихо мне говорит:

"Константэн, что опять за фигня?


Мы поедем к тебе

Или нет? Отвечай!". Отвечаю:


"Ладно, тачку поймаем,

Тебя ублажу, малышня".


Стали веселы мы.

В сотый раз я уже замечаю,


Как девчонкам желанна

В постельках с парнями возня.


СТИХИ О БРУНЕЙСКОМ СУЛТАНЕ


Если б я султаном был Брунея,

Ел бы каждый день рахат-лукум,

А по вечерам, в гареме млея,

Я бы отдыхал от всяких дум.


В сейфе я б имел свинью-копилку

И в неё монетки бы кидал,

Прям с утра бы доставал бутылку

И вдвоём с визирем выпивал.


Кто мне запретит с утра напиться?

Я брунейский всё-таки султан,

И любой малаец мной гордится

Здесь, на островке Калимантан.


Может разворчаться разве только,

Нас застукав, старшая жена.

Впрочем, мы простим её, поскольку

Самой трезвой быть она должна.


Выпью я, поем рахат-лукуму,

И, визиря хлопнув по плечу,

Тайную ему озвучу думу:

"Новую жену опять хочу".


Звякнет он кому-то по мобилке,

Кажется, опять в пединститут.

Мы, шатаясь, приберём бутылки,

А потом к нам девушки придут.


Выбирать могу я очень долго,

Но порой, когда я подопью,

С жаждою супружеского долга

Сразу всех беру к себе в семью.


Но устал я и от китаянок,

И от индианок. Мне б сейчас

Ласковых и нежных россиянок,

Россиянки - это высший класс.


Девушки Москвы и Салехарда,

Я вас щедро отблагодарю!

Дымчатого гладя леопарда,

Вам цветы и бусы подарю.


Мой поэт придворный прочитает

Вам стихи, которых нет нежней.

Наш Бруней, как прежде, процветает.

Приезжайте, девушки, в Бруней!


...Впрочем, я отвлёкся слишком сильно.

Я ж - поэт Григорьев, не султан.

Но живу и я любвеобильно

И порой с утра бываю пьян.


Далеко Бруней. Другое дело -

Вы в Москву, на Площадь Ильича

Можете ко мне приехать смело,

Тяпнем самогона-первача.

А потом в постельке мы умело -

То есть как бы даже угорело -

Спляшем как бы танец "ча-ча-ча".


ЗАРАЖЁННЫЕ БАБОСОМ


Чем богаче твой знакомый, тем ведёт себя страннее -

На звонки не отвечает, чопорно себя ведёт.

Сохранять бы мог приличья этот малый, по идее,

Но как будто заразился он безумьем - так-то вот.


Созвониться с ним порою абсолютно нереально,

Ну а если созвонишься, он бурчит: "Давай быстрей",

Он себя причислил как бы к расе избранных нахально,

А тебя считает как бы самым низшим из людей.


Я тут фильмов насмотрелся фантастических кошмарных,

Там обычно мерзкий вирус нападает на людей,

Заражённая прослойка может жить в домах шикарных,

Но инопланетный вирус действия диктует ей.


О добре и зле меняет он привычные понятья,

Заставляет заражённых думать только про бабос,

Заражённые считают, что они отныне братья,

И уныло повторяют все они: "Говно вопрос".


Неспроста они стремятся кучковаться на Рублёвке.

Я их видел на Рублёвке - очень странные они.

И общаться невозможно с ними без спецподготовки,

И в коттеджах специальных все они проводят дни.


Я стихи читал им, помню, но они не понимали

Тонкой лирики, однако оживлялись, если я

Про бабос читал - глазёнки заражённых всех сверкали,

И опять же понимал я: все они - одна семья.


А бабос, ужасный вирус, заставляет жертв с Рублёвки

Вывозить себя на Запад, в банк швейцарский класть бабос.

Размножается там вирус вообще без остановки,

Сколько ж он людей испортил, сколько жизней он унёс!


У меня тут есть знакомый - он всё чаще повторяет

С дергающейся гримасой: "Есть бабос, говно вопрос".

Мой знакомый изменился - человека ведь меняет

Злобный вирус непонятный. Кто ж его сюда занёс?


Заразиться опасаясь, стал я нервным, напряжённым.

Вдруг мою изменит душу этот вирус? Ну уж нет.

Я стараюсь не общаться с человеком заражённым,

Опознать такого чтобы, нужно помнить ряд примет:


Он стремится на Рублёвку, возомнив себя элитой,

Никогда не помогает тем, кто победней его,

Книги лишь тогда читает, если автор - знаменитый

И в масс-медиа толкуют все про автора того,


На Канарах и в Европах заражённый отдыхает,

Оставляя там бабосы: наш, российский, капитал.

Он Россию мало знает и сограждан презирает,

Почему? Да потому что вирус мозг его пожрал.


Заражённые бабосом глазками сверкают злобно,

Думая, кого бы кинуть, как бабоса подкопить.

Но один нюанс могу я разъяснить для вас подробно:

Зря решили вы, что просто душу за бабос купить.


РАЁШНИК О ДВОЙНИКАХ


Ой, тирли-бом, ту-ру-ту-ту.

О двойниках вам раёшник прочту.

Спор об иных идёт до сих пор.

Так, например, древний грек Стесихор

Заявил, что Елены не было в Трое,

Что за призрак её сражались герои.

Сама же она в Египте была,

Где с мудрым Протеем покой обрела.

Да, у Трои кипели такие страсти,

А Елены там не было, приехали, здрасьте.

Говорят, что у Гитлера был двойник,

Он застрелился, а Гитлер в тот миг

В Южной Америке сам находился,

Где прожил долго и снова женился.

На папку похожие, Гитлера дети,

Возможно, живут на нашей планете.

Говорят, что умер Маккартни Пол,

Двойник его выступает, мол.

Именно он приезжал в Москву,

Я - Пол, говорил, до сих пор я живу.

Тут я подумал - вот так облом,

Если одни двойники кругом.

Гляжу на подружкин весёлый лик

И думаю - а вдруг это тоже двойник?

Гляжу на Добрынина и размышляю -

А не с двойником ли его выступаю?

Да нет, это точно Владимирыч наш.

Но мысли такие пугают аж.

Недавно в тусовке слушок возник,

Что и у Григорьева есть двойник.

Судите сами - был толстяком

Тот Константэн и ходил с брюшком,

Теперь же как будто его подменили -

Нету брюшка, бом-бом, тили-тили.

Говорят, что уехал в родной Балхаш

Настоящий Григорьев - ну, толстенький наш.

В Москве же остался его двойник -

Внешне похожий рыжий мужик.

Сам ничего он не сочиняет,

С гоготом только девиц соблазняет.

Это неправда, не верьте, нет!

Перед вами - всё тот же Григорьев-поэт.

Подобные слухи мне слышать лестно,

Но они навредить могут мне, если честно,

Как и слухи о том, что не мы с Андреем

Чешем по клубам сейчас и музеям,

Что двойников мы берём на подмогу.

Но мы ж не "Ласковый май", ей-богу.

У тех пареньков был подобный чёс,

Но мы - неподдельные принцы грёз.

Зачем же нам копии наши зеркальные?

Мы - это мы, как есть, изначальные,

Пускай и циничные мы, и нахальные,

Но неповторимые и уникальные.


ОДА ПОЦЕЛУЮ


Вот целует мать младенца, наклонившись над кроваткой,

Так и хочется воскликнуть: "Дивный миг, остановись!".

Вот влюблённые весною на скамеечке украдкой

В первом сладком поцелуе, потрясённые, слились.


Школьница целует в шейку недовольного котёнка,

А друзья целуют в щёку недовольного меня.

Поцелуй есть знак приязни, но всё сложно с ним и тонко -

Вон усопшего целует в знак прощания родня.


С поцелуя всё начнётся и закончится им тоже,

Поцелуй - он даже мёртвых в сказках может оживить.

Та, с кем тянет целоваться, для тебя других дороже,

Целоваку вряд ли можно чем-нибудь остановить.


Настоящий целовака поцелуев массу знает,

Целоваке в этой жизни завсегда везде ништяк.

Поцелуй он, скажем, "сари" от "инато" отличает,

И "кувшинчик" с "самаяном" он не спутает никак.


И французский, и воздушный, и за ушком, и дразнящий, -

Разновидностей штук 40 поцелуев знает он.

И с ума подружку сводит целовака настоящий,

Издаёт его подружка жалобный и страстный стон.


Ну а мы-то что же с вами? Что же мы так мало знаем?

Открывайте "Кама-сутру" и целуйтесь каждый день.

А ведь как у нас обычно? Ну, покурим, побухаем,

И потрахаемся в темпе. Нам учиться сексу лень.


Умный этому искусству обучаться всё же станет.

Гимн сложил я поцелуям - заучите вы его!

Всё на свете зацелуем, зло тогда от нас отпрянет!

Целоваки, целоваки! Повышайте мастерство!


40 СТРОК О СЕБЕ

Я лавировал, я дискутировал,

Я хотел и умел побеждать.

Я таланты свои демонстрировал,

Чем готов заниматься опять.


Выступал я, и мне аплодировал

Зал российский почти что любой,

Я стихи сочинял, музицировал, -

И доволен своею судьбой.


Дневники я упорно датировал.

Довелось мне любить и страдать.

Я друзей и врагов не третировал,

А всегда их старался понять.


Из России я не эмигрировал

И в Москве обретаюсь пока.

Я с друзьями нередко фланировал

До приятного нам кабака.


Я желаний своих не кремировал

И не мумифицировал их.

Я спиртное умело дозировал,

Как и ласки подружек хмельных.


И оргазмов я не имитировал.

Жизнь моя не тиха, а лиха.

Возбуждался и эякулировал.

Это жизнь, кто же тут без греха?


Часто я, как поэт, гастролировал,

Города и людей изучал

И с большим интересом лорнировал

Всех красавиц, которых встречал.


Их собою я мистифицировал,

Восклицали они: "Константэн!"

Виртуозно я их куртизировал,

Быстро в сладкий заманивал плен.


На концертах людей я шокировал

И автографы им раздавал...

А вчера я весь день фантазировал -

Что меня ожидает, гадал.


Вот что я тут наиронизировал...

Виночерпий, вина мне налей!

Я озвучил уже, как планировал,

40 строчек о жизни моей.


БЕСПОКОЮСЬ О ТОМ, КТО ЗАСЕЛИТ ПЛАНЕТУ ЗЕМЛЯ, И ВЫРАЖАЮ В СТИХАХ СВОИ ЧУВСТВА И МЫСЛИ ОБ ЭТОМ


Как прежде, эволюция творится.

Когда она закончится, кто знает?

Наивно полагать, что человеку

Всегда быть суждено венцом творенья.

Нет, кто-нибудь придёт на смену людям,

Возможно, что процесс уже пошёл.


Сейчас довольно много о вампирах

Снимается блокбастеров. Поскольку

Все фильмы эти очень популярны,

Венцом творенья может стать вампир.


Во-первых, он живёт гораздо дольше,

А во-вторых, чем плохо стать вампиром,

Продвинутым и ультрасовременным,

Летать себе да кровушку искать?


Совсем необязательно вампиры

Должны быть на людей похожи внешне.

Они чудовищными комарами,

Возможно, над планетой закружат.


Но каждый - с навороченной мобилой,

Ведь технику никто не отменяет,

К тому ж вампирам нужно развлекаться -

И вот они летят в кинотеатр.


Большой комар с подругой-комарихой

Смеются - чувство юмора осталось,

Как и желанье спариваться часто,

При этом наслажденье получать.


Какими будут фильмы и картины?

Какими станут телепередачи

И шутки пародистов комариных,

Какими станут наши города?


Ну что же, вариант мы рассмотрели

С планетой, населённой комарами

И тварями, что им послужат пищей,

Возможно, это рыба и зверьё.


А как насчёт дельфиночеловеков?

Дельфины ведь умны весьма, и если

Планету всю покроют океаны,

Обязан появиться новый вид.


В подводных городах дельфинолюди

Красивые дворцы себе построят,

Появятся четыре главных клана -

Восточный, Южный, Северный, ну и,

Конечно, с кланом Западных дельфинов

Считаться остальным придётся всем.


Дельфины спецотростками сумеют

С компьютерами ловко обращаться,

Заводы возведут и магазины,

Деньгами станет жемчуг навсегда.


Вплывёт дельфин, смеясь, в библиотеку,

Возьмёт кристалл отростком и в уюте

Читать начнёт он в книге электронной,

Допустим, куртуазные стихи.

И там найдёт моё стихотворенье

О том, что эволюция творится,

Что человеку быть венцом творенья

Считать себя наивно и смешно.


Дельфин тому немало подивится,

Стихи вдруг сам впервые в жизни сложит,

А в небе над огромным океаном

Промчится с шумом стая комаров.


О, знать бы, говорю уже как автор,

Что станет с нашей дивною планетой

Спустя сто тысяч лет. Я полагаю,

Кипеть на ней всё так же будет жизнь.


А мы пока что, люди-человеки,

Живём неплохо в целом, как умеем,

И все почти своей довольны жизнью,

Все ждём любви, и славы, и чудес.


УНИВЕРСАЛЬНАЯ ГАЗЕЛЬ ДЛЯ УХАЖИВАНИЙ (подражание Хафизу)


Я страдаю от муки... Ах, Катя!

Почему мы в разлуке? Ах, Катя!


До чего ж ты умна и прекрасна!

Заломил я в отчаянье руки. Ах, Катя!


Целовать я хочу тебя нежно.

Я в любви покажу тебе трюки. Ах, Катя!


Я волнуюсь, когда тебя вижу.

Посмотри - мои вспучились брюки. Ах, Катя!


Доведу я тебя до оргазма.

Издаю я призывные звуки. Ах, Катя!


Посмотри, до чего я прекрасен!

Ты со мною забудешь о скуке. Ах, Катя!


Я - Григорьев, влюбился, как мальчик.

Так пойдём делать сладкие штуки! Ах, Катя!


(примечание: можно вставлять другие имена - Лариса, Марина, "Ах, Майя!", "Ах, Маша!" и т.д.).


РОЖДЁННЫЕ В 2006-м


Родившиеся в этот год младенцы

Получат мир огромный и прекрасный,

Где множество новинок появилось,

И все новинки будут к их услугам.

Мобильники, компьютеры крутые

Плюс DVD и бездны Интернета, -

Короче, всё, к чему мы так привыкли,

Осваивая в темпе эти штуки.

О, мог ли я, учась в Литинституте,

Печатая на пишущей машинке

И слушая раздолбанный кассетник,

Себе представить, что со мною будет

В 2006-м году? Навряд ли.

Тогда ходили в видеосалоны,

Чтоб дружно нашумевший фильм позырить,

Немногие счастливчики имели

Свой собственный ещё видеоплеер

И несколько кассет, чтоб наслаждаться

Просмотром "Терминатора" второго.

Теперь кинотеатры с мощным звуком

Пришли на смену видеосалонам,

За сто рублей пятнадцать крепких фильмов

На DVD я сразу покупаю.

Я помню, как купил себе когда-то

Свой первый телевизор, как был счастлив,

Потом купил "Фунай"-видеоплеер,

Что до сих пор работает исправно.

Я помню, как впервые покупал я

Немецкий порнофильм, искал рок-клипы,

Сейчас же люди запросто качают

Легко и быстро всё из Интернета.

И я, конечно, многое качаю,

В 2000-м году купив компьютер,

Что много, очень много раз ломался,

Но я его апгрейдил, и сегодня

Имею два компьютера могучих.

Ещё два телевизора имею,

Огромную коллекцию и фильмов,

И музыки. CD и мр3-шки

Пришли на смену старому винилу,

Хотя из ностальгии грампластинки

Кручу я на вертушке, правда, редко.

Киоски звукозаписи я помню,

Куда ходил заказывать альбомы.

Теперь же DVD мне дал знакомый,

Где музыки - 4 гигабайта...

Я песни сочинял и на кассеты

Записывал. Теперь пишу всё в цифру.

Не мог себе представить, что однажды

Предложат мне вполне официально

Издать мои хиты. А ведь издали.

Стремительно меняется всё в мире -

О чём я часто думаю невольно,

Как и о новом киберпоколенье,

Что прямо с детства дружит с Интернетом.

О, что ещё придумают, узнать бы,

Рождённые в 2006-м?


ХОБОТ

Вот был бы вместо носа хобот

У человека в наши дни,

То человек бы им трубил бы,

Подумал как-то спьяну я.


Да, был бы хобот вместо носа,

Мог человек бы им легко

Держать бутылку водки, скажем,

И в рот её себе вливать.


Влюблённый хоботом изящно

Подружкин хобот обовьёт,

Потом сорвёт банан ей с пальмы

И грациозно угостит.


Священник с хоботом красивым

Влюблённым даст на брак добро,

На свадьбе гости все напьются

И, хоботы задрав, споют.


У парочки родятся детки,

Их будут нежить и ласкать,

Им объяснять, как важен хобот

В карьере женщин и мужчин.


А хобот важен, безусловно.

Он позволяет отличить

По запаху своих собратьев

От конкурентов и врагов.


Им воду можно пить умело

Иль окатить себя водой.

Детёныш держится за хобот

Мамаши тонким хоботком.


Я, засыпая, представляю,

Как отправляюсь погулять

И раздобыть немножко корма.

Я улыбаюсь перед сном.


С утра включусь я, словно робот,

И сочиню стихи про хобот.

Благодаря стихам про хобот

Мной корм, конечно, будет добыт.


СОБСТВЕННЫЙ ОТСЧЁТ (сонет)

Давно веду я собственный отсчёт

Записанных мной песен и пластинок.

Кто снова жаждет от меня новинок,

Тот верно ситуацию сечёт.


Проникшимся - респект мой и почёт.

От звуковых балдею я картинок,

Миксую ежедневно. Что мне рынок?

Меня процесс творения влечёт.


Я искренен и в творчестве свободен,

Хотя и не раскручен я, не моден, -

До лживых песен я не опущусь.


С идеями приходит вдохновенье,

И снова я сажусь за сочиненье

Своих прекрасных песен - и тащусь!


ДАМЕ, СИДЯЩЕЙ В ШЕЗЛОНГЕ


Мной пока не воспеты,

Вы сидите в шезлонге, качая ногою.

Чёрные сигареты

Вы берёте из пачки одну за другою.


А ещё Вы берёте

Грациозно бокал с алкоголем порою,

И разнеженно пьёте,

Заедая шампанское красной икрою.


Вы бросаете фразы

Неизвестно кому по эффектной мобиле

Про какие-то стразы

От Сваровски, что Вы для себя прикупили.


И венок из ромашек

На головке на Вашей, мне нравится это.

Я достал карандашик.

Я вручу Вам чуть позже экспромт от поэта.


Ах, какая удача,

Что могу созерцать Ваши стройные ножки,

Что одна Вы на даче,

Не считая персидской задумчивой кошки.


Я назойлив, как овод,

Посвящая красавицам вирши и зонги.

Мой экспромт - верный повод

Познакомиться с Вами, сидящей в шезлонге.


ИЗ ЕЁ ДНЕВНИКА


21 мая.

Отвезла на пикник ветчины 5 кг.

Веселились на даче с подружкой Аннет.

Пили водку, вино. Кстати, был там К.Г.

Комплименты его. Интересный поэт.


2 июня.

Мне К.Г. в виде фавна явился во сне.

Мне бы в церковь сходить, замолить бы грехи.

Мысли все о К.Г. Как волнительно мне!

Неужели смогла полюбить... за стихи?


4 июня.

Ах, К.Г. всё с Аннет! Я сержусь на неё.

Но какой он эстет! Да к тому ж музыкант.

Я купила вчера кружевное бельё.

Мне дороже К.Г., чем любой бриллиант!


5 июня.

Я призналась в любви! Я сама подошла!

О, высокая страсть! О, решительный шаг!

Я призналась К.Г. - и у нас с ним была

Близость (в скобках - "5 раз"). Восклицательный знак!


НЕ ПЕЙ С УТРА


Не пей с утра, мой юный друг,

Пей, если хочешь, ввечеру.

Трудись, не покладая рук,

Трудись и не впадай в хандру.


С утра башка твоя свежа -

А потому с утра не пей.

Взгляни на грязного бомжа -

Он жертва слабости своей.


Работу он имел и дом,

Семью имел ещё вчера,

Но он, как видишь, стал бомжом -

Всё потому, что пил с утра.


Противно, да? Старайся впредь

Самоконтроль не выключать!

Всего-то надо дотерпеть

До вечера, а там начать.


Нет, ежели на даче ты

И делать нечего совсем,

И ты вдали от суеты,

С утра напейся без проблем.


Но в городе, где нелегко

Вершить свой подвиг трудовой,

Зачем тебе с утра пивко

Зачем стакан водяры? Стой!


К чему бессмысленный гудёж

Ведёшь, мозги свои губя?

В прогульщики ведь попадёшь!

Доска позора ждёт тебя!


Ко дну потащишь коллектив,

Что шёл, быть может, на рекорд.

И сам ты будешь еле жив.

К тебе придёт зелёный чёрт


И скажет: "Эй! Активней пей,

С тобой готов бухнуть и я,

Тебе покажет нас, чертей,

Горячка белая твоя".


И чёрт начнёт тебя терзать,

На кадыке смыкать персты,

И в вытрезвителе опять

Орать от страха будешь ты.


Во власти жутковатых снов

Шептать ты станешь "Нет, нет, нет!"

Диагноз будет твой суров:

"Делирий. Алкогольный бред".


Тебе совсем немного лет,

И я хочу тебе добра.

Молю, запомни мой совет:

Не пей с утра, есть вечера.


Вот я бутылку достаю...

Я пью за то, чтоб ты не пил.

И потому спокойно пью,

Что вечер, вечер наступил!


ЮРМАЛА


Сверчки и светлячки на лирах дзинькали

Под ароматной старою сосной.

Я встретился в концертном зале "Дзинтари"

С красивой юной девушкой одной.


За нею я без робости ухаживал,

Представившись продюсером с ТиВи,

Коленки на концерте ей поглаживал,

А вечером вкусил её любви.


Спасибо тихим дюнам возле "Дзинтари",

И Юрмале, столкнувшей вместе нас.

На пледе под сосной малышка Гинтаре

В любви мне показала высший класс.


По морю мчалась яхта с белым парусом,

Достал из "дипломата" я коньяк.

Курили мы и пели песни Паулса -

И часть мелодий группы "Зодиак".


Прошло полгода. Латвии жемчужина,

Мне Юрмала мила, пока живу.

Вновь, для любви неистовой разбужена,

Мне Гинтаре е-мэйлы шлёт в Москву.


Ну, если так, я в Ригу срочно двигаю,

Помчусь на конкурс "Новая волна".

И Гинтаре меня там встретит, прыгая,

И я ей прошепчу: "Ты мне нужна".


Пускай на нас уставит глаз фасетчатый

Сверчок в траве вечернею порой,

Когда мы снова плед раскинем клетчатый

Под ароматной старою сосной.


МОЗГ (философские стихи)


Мой мозг есть как бы некий храм,

Компьютер главный в нём стоит.

И ток бежит по проводам,

Не замыкает, не искрит.


А кто компьютер подключил?

Какой системы? Не понять.

Кто храм всем нужным оснастил?

Кто сможет это всё отнять?


Компьютер позволяет мне

Работать и писать стихи,

И видеть девушек во сне,

И наяву вершить грехи.


Устроен мой компьютер так,

Что пью я водку каждый день.

Причём, что вовсе не пустяк,

Трудиться также мне не лень.


Я пью, но лишь по вечерам.

А днём всегда имею цель.

Таков мой мозг, таков мой храм.

Такая, видимо, модель.


Возможно, водка - вещество,

Что в силах и меня лечить,

И то большое существо,

Что мозг сумело мой включить.


Тогда с кем выпить - не вопрос.

Конечно, с этим существом.

И алкогольный передоз

Разделим также с ним вдвоём.


Дежурный ангел или кто?

Но кто-то ведь за мной следит,

В запой не пустит ни за что

Меня - ведь это мне вредит.


Я утром бодреньким встаю,

А к ночи напиваюсь в лоск,

Систему веселя свою.

Так мне велит Центральный Мозг.


Хотелось бы не умирать,

Но раз придётся помереть,

Компьютер могут новый дать -

И всё опять начнётся впредь.


С такою мыслью легче жить,

И смерть уже не так страшна.

Ну почему не осушить

Стаканчик? Жизнь ведь не одна.


Я КАК САТИРИК


Я прежде был пузатым лириком,

Восторги бытия ценя,

Теперь я стал худым сатириком,

И раздражает всё меня:


И женщины с их прибамбасами,

Совсем погрязшие во лжи,

И богачи с их тарантасами,

И вечно пьяные бомжи,


И телевиденье продажное,

И телезвёзд продажных прыть,

И медики с их жуткой жаждою

Капусты больше нарубить,


И наглые певцы эстрадные,

И бешенство столичных цен,

И праздники людские стадные,

И нежеланье перемен.


Мне очень многое не нравится -

Не нравится, что беден я,

Что вроде бы сумел прославиться,

Но не могу купить жилья.


Есть люди, всем вокруг довольные -

А я озлоблен. Но, пока

Я тексты выдаю прикольные,

Меня печатает "МК".


Уменьшился я сильно в талии

И музе Талии служу.

С Эрато я дружу и далее,

Но смехом больше дорожу.


Довольно задушевной лирики.

Кругом не только тишь да гладь.

Подался Константэн в сатирики -

Пороки гневно бичевать!


СОНЕТ О НЕЗНАНИИ


Не знает человек, когда умрёт,

И есть ли жизнь загробная, не знает,

Но поневоле деньги добывает,

Глядит оптимистически вперёд.


Он думает - вот так, за годом год,

Скоплю я капитал. Пусть нарастает.

Куплю жильё. Ведь люди покупают.

А там, глядишь, и пенсия грядёт.


Но завтра этот самый добывала

Раздавлен будет грудою металла,

И в небо улетят его мечты.


И пенсии уже он не дождётся.

А где он жил? А жил он где придётся,

Пахал и уставал от суеты...


Незнание как мудрость нам даётся.

Запомню это я. Запомни ты.


СОБИРАЮ КОМАНДУ


В поле один - не воин.

Каждый пустяк - помеха.

Нет, мне нужна команда,

Чтобы достичь успеха.


Личный шофёр мне нужен,

Чтобы возил повсюду,

Нужен и личный повар.

Он же чтоб мыл посуду.


Нужен пиар-директор,

Чтоб меня в СМИ пиарил,

Нужен умелый банщик,

Чтобы мне кости парил.


Телохранитель сильный,

Чтоб защищал поэта.

Телохранитель-дама?

Нужно обдумать это.


Будет везде со мною

Телохранитель личный.

Лучше две ловких дамы.

Да, вариант отличный.


Лучший гитар настройщик

Нужен в составе штаба.

Тренер-сэнсэй мне нужен,

Так как дерусь я слабо.


Ну, массажист, пожалуй,

Тоже не помешает,

И утешальщик в горе -

Пусть меня утешает.


Нужен и шут, который

Развеселить умеет.

Ну и драгдилер тоже,

Что обмануть не смеет.


Севши за стол, решаю:

Не отравили дабы,

Пробовальщик обедов

Нужен один хотя бы.


А поставщик девчонок?

Ладно, пока не знаю.

А сочиняльщик? Нет уж,

Сам пока сочиняю.


Кстати, нужны врачи мне!

Спонсоров нужно много,

Нужен стихов издатель

И счетовод от Бога.


А собутыльник? Как же,

Минимум будут двое.

Знаю таких, поверьте.

Профи они, не скрою.


Яхту куплю - и сразу

К ней капитан найдётся,

Конюха на конюшню

Позже искать придётся.


Я-то искать не буду,

Есть на то секретарши.

Две их. Одна помладше,

Ну а одна постарше.


Многим я дам работу.

Где сейчас переводчик,

Стайка уборщиц шустрых,

Грузчик и вертолётчик?


Где деловой продюсер,

Где веб-мастер, простите?

Стриптизёрши, бармены...

Всех вас жду, приходите!


В поле один не воин.

Чтобы вперёд прорваться,

Нынче команду профи

Я собираю, братцы.


САМООБРАЗОВАНИЕ (хвостатый сонет)


Лежу я на постели с бодуна.

О, как вчера хотелось веселиться!

И к полночи сумел я вдрызг напиться,

Плясал с друзьями. Ночь прошла без сна.


Зарплата где? А нету ни хрена...

А где же все вчерашние девицы?

Я помню их смеющиеся лица,

Но начисто забылись имена.


А, ладно. Начался мой день паршиво,

Но я читаю книги терпеливо,

Хотя в них много полной чепухи.


Казалось бы - валяюсь и читаю,

Но нет. Образованье получаю,

Чтоб лучше сочинять свои стихи.


Имеют в жизни важное значение

Лежание спокойное и чтение.


ЗДРАВСТВУЙ, МОРЕ!

Ну, здравствуй, море! Много лет

Я жил, вблизи тебя не видя.

Перед компьютерами сидя,

Я лишь пахал за горсть монет.


А я ведь неплохой поэт,

И море мне необходимо,

Причём чтоб рядом, чтобы зримо,

Чтоб с ним встречаться тет-а-тет.


И сразу много новых тем

Появится для сочинений.

Поэт Андрей Добрынин, гений,

Стихи тут пишет без проблем.


И вот в Кринице мы вдвоём,

Два куртуазных маньериста.

У моря, что блестит искристо,

Стихи мы сочинять начнём.


На берегу мы сняли дом,

Винцо в стаканчики струится...

И будет сниться мне Криница

И моря шум всю жизнь потом.


В Москве увязнем мы в делах,

Вернувшись к злым и нервным людям.

Но мы поездку не забудем

И вспоминать со смехом будем

Все приключенья на морях!