# Неопубликованное

Константэн Григорьев

КОНСТАНТЭН ГРИГОРЬЕВ, СТИХОТВОРЕНИЯ НЕ ПУБЛИКОВАВШИЕСЯ И НЕ СВЕДЕННЫЕ АВТОРОМ В СБОРНИКИ


НА РИСОВОМ ЗЕРНЕ


Я не Гагарин-космонавт и я не знатный хлебороб,

Но обо мне в один момент узнала сразу вся страна,

Когда на рисовом зерне, упорно глядя в микроскоп,

Я умудрился поместить все строчки книги "Целина".


И началось! гудел весь цех, шептались все мои друзья,

Несмело стали подходить: "Ну ты даешь! А ну покажь..."

А вскоре вызвали в партком и в партию был принят я,

Мне грамоту вручили там, и мой пошел партийный стаж.


Ну а вдобавок ко всему - коттедж уютный с розами,

Автомашина "Жигули" и сразу три путевки в Крым.

Стоял фужеров перезвон - большими пили дозами

Со мной стахановец-шахтер и докер вместе с ним.


Всё это было уж в Москве, куда направили меня

По праздничной ВДНХ в костюме новом побродить.

Там о сопернике своем узнал насторожённо я:

Он смог на маковом зерне всё "Возрожденье" поместить.


И все же именно тогда в моей судьбе был звездный час!

В журналах назывался я - Левша, умелец, молодец!

Пускай с соперником вдвоем фотографировали нас,

Зато на равных пили мы - фотограф, я и он, подлец.


Я из Москвы привез жену - на вечеринке, сквозь ха-ха

Она взглянула на меня, порезав палец до крови...

Я вскоре преподнес ей то, чего нет на ВДНХ -

На рисинке я уместил цикл стихотворный о любви!


Мы с ней бродили пол ночам по этой выставке вдвоем

И целовались до утра у павильона, где цветы,

Спускались, сдерживая смех, в забитый снегом водоем -

Пятнадцать статуй золотых над нами разевали рты.


Республики СССР - о, как их было не узнать!

Я с чудо-рисинкой своей страну раз двадцать пересек.

И за границу съездил я - у Тауэра поморгать,

Париж, Венеция, Нью-Йорк - везде мелькал мой пиджачок.


Да неприятности пошли - жена ребенка родила,

Но хроменького, а затем пришлось коттедж нам продавать,

А через год, взяв "Жигули", она к сопернику ушла -

Он смог на маковом зерне ее портрет нарисовать.


И утешает только то, что в космос рисинка одна

Моей работы в корабле уже отправлена в полет -

На ней земной наш алфавит, земные цифры и жена,

И часть моей души с галактиками встречи ждет.


Лети, лети, коснись пространств и расскажи им обо мне!

Что в жизни было у меня всё, чем гордится человек,

Что был Героем Соцтруда, что к звездам я летал во сне,

Что в одиночестве теперь встречаю двадцать первый век.


ДЕТЕНЫШ


Гуннар и Маша стояли, взявшись за руки,

Среди металлических скал

На побережье искусственного океана.

Хмурые волны боязливо кружились

Вокруг гигантской и как бы роящейся

Мегаструктуры черного цвета, достигавшей

Высотой до планетного купола.

"И это всего лишь детеныш, - явно гордясь

Достижениями Научного Совета Кольца Галактик,

Шепнул Гуннар в микрофон своего скафандра. -

А взрослая особь вырабатывает до ста пятидесяти

Сверхобъемных галлюцинаций в половину микросекунды.

Маша застенчиво посмотрела на своего спутника

Влажными потемневшими глазами:

"А можно я дам малышу грудь?"

И оба дружно рассмеялись.


РЕКЛАМНАЯ ПАУЗА


Ковбои Хаггис дружно скачут,

На них подгузники "Стэй драй",

Хохочут, никогда не плачут,

И ты, дружок, не унывай.


Бормочешь ты о горькой доле,

Прощенья просишь за грехи,

О тягостной земной юдоли

Ты пишешь скверные стихи.


Ты стонешь, как тюремный узник,

Рыдаешь в царстве Красоты...

Ты просто не сменил подгузник,

И оттого невесел ты.


Вот я, к примеру, выбираю

Из всех подгузников "Стэй драй"

И прям от смеха помираю,

Воспринимая мир как рай.


Ты тоже головы не вешай,

Я показать пример хочу:

На мне всегда подгузник свежий,

Я весел, бодр - и хохочу!


МИССИЯ ПОЭТА ГРИГОРЬЕВА


Я - гость из будущего. Я

Сюда к вам прибыл не случайно.

Сказать, в чем миссия моя?

Ну так и быть, открою тайну.


Там, в будущем, нам плохо жить,

Среди дождей кислотных льющих.

Сюда я послан устранить

Виновника всех бед грядущих.


Из-за него у нас - война.

Он совершит здесь ряд открытий,

Затем наступят времена

Больших, неслыханных событий.


А кто он - вам я не скажу.

Меня он знает как поэта.

Зла на него я не держу,

Но ведь в опасности планета!


Пока что я стихи пишу,

Гуляю с жертвой по столице,

Но лучемёт с собой ношу,

И он мне вскоре пригодится.


Да, он всё ближе, этот час,

Когда убийство совершу я

И спрячусь второпях от вас

В машину времени большую.


Толкну рычаг и подожду,

Чтоб полностью она включилась,

И в будущее попаду,

Которое переменилось.


Но не узнают там меня,

В прекрасном гармоничном мире,

Не будут знать, что спас их я.

Что ж, в скромной поселюсь квартире,


Как все, я проживу свой век

Под куполом Земли лучистым -

Счастливый тихий человек,

Что был когда-то маньеристом.


Три тысячи десятый год -

Москва теперь совсем иная,

Живут здесь люди без забот,

Зла и насилия не зная.


Припомню прежнюю Москву,

Взмыв к облакам на турболете.

Да, я-то знал, зачем живу.

А вы? А вы зачем живете?


ПРО МОРЯ


Вновь не поехал я на море -

Увы, поездка сорвалась.

Простое, рядовое горе -

Мечта всего лишь не сбылась.


Мираж растаял, вновь пашу я

И, чтоб без огорчений жить,

Поездку долгую, большую

Пытаюсь в мыслях очернить.


Могли обворовать в дороге

Меня попутчики-козлы.

Я мог переломать все ноги,

Упав с береговой скалы.


Мог утонуть, вопя: "На помощь",

Сгореть на солнце иль простыть,

Ввязаться в драку мог бы в полночь,

Потом в больничку угодить.


Мог рыбой отравиться или

Мог вовсе в рабство загреметь...

Украли бы и посадил

В подвал колеса там вертеть.


Мог паспорт потерять на пляже,

Мог гонорею подцепить,

Мог - СПИД и сифилис... Мог даже

Хозяйский домик подпалить.


Мог заступиться за подругу -

И схлопотал бы пулю в лоб...

И я еще грущу по югу?

Да что ж я, братцы, остолоп?


Вот идиот! Хотел на море?

Нет, лучше дома полежу,

А при ближайшем разговоре

Друзьям все это расскажу.


Они, конечно, посмеются -

Им к морю надо поскорей.

Ну что ж, дай Бог им всем вернуться

В Москву со страшных тех морей.


ПОСЛАНИЕ СПОНСОРАМ

"На тот момент он имел состояние в 250 млн. долларов".


Книга о Джоне Ленноне из серии "ЖЗЛ"


Спросите, что мне нужно. Отвечу, чуть дыша:

Лишь двести миллионов долларов США.


Имел такие деньги, к примеру, Леннон Джон.

Ну, двести не дадите, так хоть бы миллион.


Ну как за что? За то, что я - признанный поэт.

Что, жалко миллиона? А штуки баксов нет?


И штуки не даете? Что значит "хи-хи-хи"?

Ну дайте хоть бы сотку - за песни и стихи.


Задумайтесь, ей-богу, вы, спонсоры, над тем,

Что написал бы Леннон, оставшийся ни с чем?


Я Леннона послушать порой и сам люблю,

Но двести миллионов никак уж не скоплю.


Нам платят по-другому, и как ты ни воюй,

Получишь в результате не доллары, а хуй..."


И я от этой мысли вновь ухожу в запой,

Обняв бутылку водки натруженной рукой.


КАК ПРЕУСПЕТЬ


"Как преуспеть" - такую книжку в библиотеке я украл,

А вечером, хвативши лишку, ее, представьте, потерял.


В своей квартире, вот досада! Куда-то сунул и забыл.

Конечно, столько пить не надо и с водкой я переборщил.


Теперь не преуспею, видно, раз книжку эту не прочел...

А так хотелось! Так обидно! Но все же выход я нашел:


Знакомый бизнесмен Иваныч из магазина запчастей

Мне выдал эту книгу на ночь, причем всего за сто рублей.


Я стал читать - не все понятно, но сделан, главное, конспект.

Пора нести ее обратно. Я выбегаю на проспект.


Взволнован я и счастлив даже - эх, скоро стану богачом!

Возможно, мне Иваныч скажет, что вместе горы мы свернем.


Но что это? У магазина полно машин, зевак, ментов...

Какой-то говорит мужчина: "Иваныч, блин, того... готов!"


Я спрашиваю: "Что такое?" Он ухмыляется: "Как - что?

В Иваныча стреляли двое, и он теперь как решето".


Домой я тихо возвращаюсь, ложусь одетым на кровать,

Теплом, уютом наслаждаюсь и начинаю прозревать.


Иваныч был крутой парнишка, и то не смог он уцелеть,

Вот до чего доводит книжка с названием "Как преуспеть".


Нет, я крутым быть не сумею, об этом лучше позабыть,

Иначе так же преуспею, а хочется еще пожить.


ПОРОЙ НАКАТИТ


О, сколько в нас намешано всего!

Мы все - актеры некой странной пьесы.

Покуда наше тело не мертво,

В нем происходят сложные процессы.


Вчера был приступ злобы у меня,

Не помню почему, да и не важно.

Сегодня же, при ярком свете дня,

Я приступаю к творчеству отважно.


Позавчера был приступ доброты,

Хотелось всех обнять и всех утешить,

Дарить прохожим девушкам цветы...

Вчера ж хотелось грабить, жечь и вешать.


Еще бывают приступы вины,

Раскаяния и душевной боли.

Ах, до чего бываем мы смешны,

Играя нам предписанные роли!


Порой нахлынет приступ мотовства,

Порою - ослепительного счастья,

Порой - веселья или плутовства,

Порой же - дикий приступ сладострастья.


Не стоит забывать о том, друзья,

Что химия в нас бродит как попало,

И ежели кого обидел я,

То это просто желчь во мне взыграла.


А так-то я и вежлив, и учтив,

А до чего бываю ласков ночью!

Хотя вчера я был готов почти

Прохожих разрывать зубами в клочья.


ЖИВОТ-2


Странно, конечно, но многим понравилось

Стихотворенье мое про живот.

И, очевидно, кому-то представилось,

Как живота обладатель живет.


Вот он проснулся. А что ж ему снилося?

Что он подтянут, и строен, и юн...

Все это в брюхо теперь превратилося -

Гулкое, тяжкое, словно чугун.


И над Хозяином все потешаются -

Авторитет, мол, какой отрастил...

У музыкнтов живот называется

Словом "бемоль", если кто-то забыл.


Спортом заняться друзья мне советуют,

Бегать и мышцы качать круглый год.

Или попробовать сесть на диету... Вот

Этих советов не любит живот.


Любит свининку он, любит картошечку,

Любит от водочки он забалдеть,

Любит отведать всего понемножечку

И в честь хозяина песенку спеть.


Да и Хозяин, за пузо ругаемый,

Все же имеет успех у метресс.

Ну на хрена ему непробиваемый,

Словно стальной, из квадратиков пресс?


Он не спортсмен, а поэт замечательный!

Ну растолстел - ерунда, ничего.

Вон он веселый какой, обаятельный,

Вон как колышется брюхо его!


Пусть грациозностью не отличается,

Пусть он попал к обжирательству в плен,

Пусть утолщается и утолщается...

Но полюбуйтесь, каков Константэн!


Понял давно он, что самое главное -

Кушанья, дамы, друзья, алкоголь...

Вновь выступает он в шествие славное,

Гордо по жизни неся свой бемоль.


КАК Я БОЛЕЛ


Был у меня недавно грипп -

Атаковал внезапно, гад,

Как некий внутренний талиб,

Вдруг объявивший мне джихад.


Мой внутренний Афганистан

Таблетками бомбить я стал -

Так я им, как американ-

Ский президент, ответку дал.


Бен Ладен внутренний шипел:

"Всех уничтожу вас, козлов!" -

Но я разбить его успел

И снова весел и здоров.


Погиб мой внутренний талиб,

Ликует внутренний Джордж Буш,

И пью я водку класса "V.I.P.",

И пиво пенное к тому ж.


Скучал без внутренней войны,

Зевая, делал я дела...

Нам всем бен Ладены нужны,

Чтоб смысл жизнь приобрела.


ВНИЗ ПО ТЕЧЕНЬЮ


Уютно по теченью плыть

И ничего не ждать,

Работать, грезить и любить,

Смеяться и страдать.


Однажды кончится река,

Я рухну в водопад...

Но ведь плыву, плыву пока,

И нет пути назад.


Звучи, звучи, речной мотив,

Далекий свет, свети.

Не может щепка супротив

Течения идти.


Но может удивиться вдруг:

Как жизни суть проста!

Какие берега вокруг!

Какая красота!


Пусть впереди туман и мрак,

Но надо дальше плыть -


Закон судьбы написан так,

Лишь так и может быть.


Не может щепка ни давать,

Ни что-то брать с собой.

Ей только бы закон принять,

Написанный судьбой.


НА ПОЛПУТИ В АЛЬФОНСЫ


Живу я скромно, ну и что?

Зато веселый и живой,

Налоги не плачу зато

И не имею дел с братвой.


Те, кто воистину богат,

Живут недолго в основном,

Живут в испуге, плохо спят,

Их доят все, кому не в лом.


Я как разумный человек

И не стремлюсь богатым быть.

Наш на земле недолог век,

Чего же ради мне копить?


С собой в могилу не возьмешь

Ни доллары, ни в банке счет.

Так, потихонечку живешь -

Здоров и сыт, чего еще?


И не прижмет меня к стене

Охотник за чужим баблом.

Имею то, что нужно мне,

Не зарастая барахлом.


Я не аскет и не монах,

Люблю поесть и водку пью,

Вся жизнь проходит в кутежах,

За что хвалю судьбу свою.


Люблю романчик замутить,

Ведь я для дам неотразим,

Но женщинам за секс платить

Считаю глупым и смешным.


Ведь у меня есть кое-что,

Что женщин радует весьма.

А это стоит баксов сто,

Приспичило - плати сама.


Да, я за равенство полов,

Хоть деньги в общем-то фигня.

Не так уж много мужиков

С таким хо-хо, как у меня.


Я нынче удивляюсь сам

На то, что стали мне платить,

И много новорусских дам

Меня хотят заполучить.


Как правило, замужних дам -

Муж на конгрессе, скучно им,

А я им наслажденье дам -

Порою даже враз двоим.


Подарки дарят, в гости ждут...

Ну и приходится идти,

Ведь слухи про меня ползут,

Что я могу с ума свести.


"О Боже! Хватит! О-ё-ё!" -

Кричит жена банкира. Что ж...

Я, возвращаясь от нее,

Смотрю с ленцой на молодежь.


"Что, обжимаетесь пока?

В метро целуетесь? Ну-ну...

А я уже на роль бычка-

Производителя тяну.


Всё альфонсирую Москву

И сотни дам успел покрыть...

Да, нынче скромно я живу,

Но скоро стану лучше жить".


СТИХ ПРО ОСЕНЬ


Вот и осень снова наступила,

Стала желто-красною листва.

Двести пятьдесят приму на рыло,

Чтобы не болела голова.


Я задумал спиртом медицинским,

Чуть разбавив, скрасить вечерок

И усугубить все это "Клинским",

Потому что пьянство - не порок.


Пью я, как обычно, в одиночку,

И никто не нужен мне сейчас.

Я смотрю в невидимую точку

И курю французский "Голуаз".


Вскоре куру-гриль я стану кушать,

Пялясь в телевизоры свои,

Параллельно диски буду слушать,

Зощенко листать и Навои.


А потом я лягу спать, конечно,

Утром вновь делами подзаймусь,

Ну а если день пройдет успешно,

Сызнова, товарищи, напьюсь.


Потому что осень наступила,

Тихо льется с кленов листьев медь,

Тяжко мне, и грустно, и уныло -

И об этом тоже нужно спеть.


ХОККУ О РОССИЙСКОЙ ПРЕССЕ


* * *

Сверчок звенит о былом...

Сколько исчезло газет

В дачных сортирах России?


* * *

Долина Мусаси вокруг,

Никто не умеет читать...

Какая четвертая власть?


* * *

Бросил на миг

Обмолачивать рис крестьянин,

Читает "МК" под луной.


* * *

Шмель на цветочек присел.

Ну почему же так дороги

Порножурналы в Москве?


* * *

Газет начитавшись, подруга

"Виагры" мне прикупила...

Как стонет ночью бамбук!


* * *

Слушай, российская пресса!

Прыгнула в воду лягушка,

Раздался всплеск...


ПРОЩАНИЕ С АЛЕНКОЙ


За что мне все эти страданья?

Ушла вот из жизни жена.

Прощай... Или нет - до свиданья,

Любовь моя, юность, весна!


Ты зверя во мне усмиряла,

Была очень ласковой ты,

Но после смертельно устала,

В итоге шагнув с высоты.


А я вот остался в суетах,

Хоть мир без тебя и не мил.

В делах и в дурацких советах

Погряз я и сердцем остыл.


Да что мне осенние дали,

Звонящие колокола?

На смену тоске и печали

Великая злоба пришла.


Всё кажется мелким, ничтожным,

Меж миром и нами - стена.

Вчера было счастье возможным,

Теперь моя участь - война.


Какие-то хари повсюду,

Лишь глупость и подлость кругом.

Теперь притворяться не буду:

Я зверь - и гори всё огнем!


Мне деньги нужны, идиоты,

Придется - ведь выбора нет -

Дебильные делать работы,

В дебильный влезать Интернет,


Стишочки строчить подебильней,

Дебильные песенки петь.

Глядишь, телефончик мобильный

Куплю, чтобы всюду успеть.


Людишки, конечно, оценят

Мой пыл и похвальную прыть...

Тебя мне никто не заменит,

Об этом смешно говорить.


Ужасная, черная злоба

Объяла мое существо...

Теперь я, возможно, до гроба

Любить не смогу никого.


ХИТРЫЕ МАЗИЛКИ


Мне надоело деньги занимать

И надоело нищим быть поэтом,

Корпеть над каждой строчкой и при этом

В безвестности полнейшей прозябать.


Известно избалованным эстетам -

Художник может деньги зашибать:

Повозится над чьим-нибудь портретом

И сядет тыщи долларов считать.


Ну вот я и пойду теперь в мазилки,

Пока совсем не утонул в бутылке, -

Абстрактную фигню изображу

И с этою бессовестной мазнею

В Манеже свою выставку устрою

И всю Европу с ней изборозжу.


Как все мазилки, буду жить обманом

И продавать свой бред туристам пьяным.


ТРЕХГОЛОВЫЙ ДРАКОН МАНЬЕРИЗМА


Ядовитого полн цинизма,

Изрыгающий пламя во мгле,

Ядовитый дракон маньеризма

По российской шагает земле.

Он идет, как всегда, с бодунища,

Перегаром несет от него,

Он идет и шукает винища,

Но пока не нашел ничего.

Тут навстречу дракону выходит

Мощный воин, Иван-богатырь.

Он глазами пространство обводит,

У него есть со спиртом пузырь.

Снизу вверх на дракона взирая,

Богатырь вынимает свой меч,

Чтоб во славу российского края

Вражьи головы разом отсечь.

Богатырь ухмыляется злобно,

Но дракон прошептал и затих:

- Трехголовым быть, Ваня, удобно,

Выпивать хорошо на троих.

Чем вытаскивать меч, ты бы, Ваня,

Лучше спиртиком нас похмелил.

Ты же видишь - бредем как в тумане...

Похмели, Ваня! Нет больше сил!

А тебя мы за это стихами

В виде платы, клянусь, развлечем

И в дальнейшем твои с потрохами

Стопроцентно мы будем втроем.


Стало жалко Ивану дракона,

И достал он со спиртом пузырь.

По законам хорошего тона

Выпил с бывшим врагом богатырь.

Слушал долго стихи маньеристов

И от смеха едва не охрип,

И поил до упаду артистов -

Все довольны, никто не погиб.


Мораль.


Не жалей для друзей алкоголя

И дракона с утра похмели!

Ох ты поле, ты русское поле!

Эх, Россия! Нет краше земли!


РОБКИЙ КИБЕРЛОХ


К одиночеству я и к покою стремлюсь

И ухаживать мне за девчонками лень.

Вот кончается пятница - нынче напьюсь,

Впрочем, водочку пью я и так каждый день.


Чем же мне выходные, к примеру, занять?

Ну понятно - компьютер, дневник, Интернет...

Буду фильмы смотреть, книжки буду читать,

На звонки отвечать и готовить обед.


Ну а как же девчонки? Ну, как... Да никак -

Тратить время свое на девчонок мне в лом.

Да, когда-то я был в этом деле маньяк,

Мог всю ночь проторчать под знакомым окном.


Был я влюбчив безмерно, настойчив и смел,

И горели глаза, и энергия шла,

И ухаживать я и хотел, и умел,

И влюбленность порой обоюдной была.


А теперь обленился, потухли глаза,

Так же видят они юных женщин красу,

Только доводов "против" не меньше, чем "за",

Я энергии прежней в себе не несу.


Не хочу повторения всей суеты.

Как представлю себе: вновь - сплошное вранье,

Вновь - такси и резинка, вино и цветы...

Головою качаю - не то! Не мое!


Словно робота, кто-то меня отключил.

Что ж, найдется такая, кто включит меня -

Любопытная девушка, полная сил,

И задора, и свежести, вся из огня.


Я проснусь, осмотрюсь и спрошу: "Что, опять?" -

И с гуденьем взволнованным я поползу,

Растопыривши руки, ее догонять,

Со смеющимся образом в каждом глазу.


Я ее догоню, я ее завалю,

Удивится она: "А ты в сексе неплох..."

Где же, где же она - та, кого полюблю?

На красоток смотрю - и робею, как лох.


ПРОЩАНИЕ С АЛЕНКОЙ


За что мне все эти страданья?

Ушла вот из жизни жена.

Прощай... Или нет - до свиданья,

Любовь моя, юность, весна!


Ты зверя во мне усмиряла,

Была очень ласковой ты,

Но после смертельно устала,

В итоге шагнув с высоты.


А я вот остался в суетах,

Хоть мир без тебя и не мил.

В делах и в дурацких советах

Погряз я и сердцем остыл.


Да что мне осенние дали,

Звонящие колокола?

На смену тоске и печали

Великая злоба пришла.


Всё кажется мелким, ничтожным,

Меж миром и нами - стена.

Вчера было счастье возможным,

Теперь моя участь - война.


Какие-то хари повсюду,

Лишь глупость и подлость кругом.

Теперь притворяться не буду:

Я зверь - и гори всё огнем!


Мне деньги нужны, идиоты,

Придется - ведь выбора нет -

Дебильные делать работы,

В дебильный влезать Интернет,


Стишочки строчить подебильней,

Дебильные песенки петь.

Глядишь, телефончик мобильный

Куплю, чтобы всюду успеть.


Людишки, конечно, оценят

Мой пыл и похвальную прыть...

Тебя мне никто не заменит,

Об этом смешно говорить.


Ужасная, черная злоба

Объяла мое существо...

Теперь я, возможно, до гроба

Любить не смогу никого.


ДИДЖЕЙ КАСТЕТ ОТКРЫВАЕТ СТРАШНУЮ ТАЙНУ


К себе я женщин привлекаю

Не только тем, что я - поэт,

Теперь себя я нарекаю

По-модному: "DJ Kastet".


Листаю записную книжку

И думаю: "Вот, есть предлог...

Какую бы завлечь малышку

В мой музыкальный уголок?"


Ага, твой номер обнаружен.

Я приглашу тебя на чай,

Скажу: "Мне женский голос нужен

Для песни. Срочно выручай".


Ты, поломавшись, согласишься,

Хоть вообще-то не поешь,

И в дверь мою ты постучишься,

И в студию мою войдешь.


Мое диджейство ты заметишь

С корыстной зоркостью змеи

И благосклонностью ответишь

На притязания мои.


Увидишь клавиши, гитары,

Шнуры, колонки у окна.

Тут я себе плесну водяры,

Тебе же я плесну вина.


И, возбудителя поспешно

В бокал твой длинный подмешав,

За то, чтоб запись шла успешно,

Я предложу - на брудершафт!


И выпьем мы, и улыбнемся,

И целоваться мы начнем,

И поневоле увлечемся,

На койку повалясь вдвоем.


И я шепну: "Клянусь, что вскоре

Эстрадной станешь ты звездой!" -

И "да" в твоем увижу взоре,

А через миг услышу: "Ой,


Ты так чулки порвешь! Постой-ка,

Давай я их сама сниму..."

И заскрипит под нами койка,

И в звездную мы рухнем тьму.


Очнемся в позе неприличной,

Покурим, выпьем заодно,

Ты промурлычешь: "Ах... Отлично,

Какое у тебя вино..."


Тебя вновь торкнет возбудитель,

Ты завопишь: "Хочу опять!"

В итоге ты мою обитель

Покинешь суток через пять.


И я валяться буду вялый,

Тобой исчерпанный до дна,

И стану размышлять, усталый:

"Победа? Да, еще одна...


К тому же я подруги стоны

Могу теперь в альбом вставлять -

Включив тихонько микрофоны,

Успел я стоны записать.


Да, быть прикольно музыкантом,

Но мысль смущает мой покой:

Зачем пленять девиц талантом,

Коль возбудитель под рукой?"


ПЕСНИ СЛОЖНЫХ УСТРОЙСТВ


Три пьяненьких сложных устройства

На перрон сошли Московского вокзала,

Что находится в Санкт-Петербурге,

И по сторонам огляделись -

День был хороший, солнечный.


"К Пантелеичу сразу поедем, -

Заявило устройство А.Добрынин. -

У него мы свои шмотки побросаем,

У него нам жить три дня и две ночи.

Лично я в такую погоду

Не отказалось бы пройтись по городу".


Сложное устройство Магистр

Степанцов с Приором согласилось,


А устройство Константэн Григорьев

Промолчало, ибо редко говорило.

И поехали все трое к Пантелеичу.


Вечером сложные устройства

Появились в "Привале комедиантов",

Где собралось немало народу

Куртуазных маньеристов послушать.


И стали устройства петь свои песни

О жизни и немыслимом счастье

Любить и наслаждаться взаимностью.


Прекратились в Питере в тот вечер

Всевозможные преступления.

Бандиты на тёрках братались,

Слезы утирая друг другу,

Побросав стволы и кастеты -

Такова была сила пенья.


Все, кто ссорились, вдруг помирились,

И в милицию пошли террористы,

Сутенеры и шпионы сдаваться,

Восклицая: "Мы неправильно жили!"


А влюбленным стать ближе, роднее

Помогли песни сложных устройств -

Да, тем вечером было зачато

Множество будущих петербуржцев.


Все на улицах из машин выходили

И цветы дарили друг другу,

И просили прощенья друг у друга -

Такова была сила пенья.


Пели устройства самозабвенно,

Ничего вокруг не замечая,

Так глухарь на токовище толкует,

Призывая страстную подругу.


Естественно, три сложных устройства

Обласканы были красотками.

Все выпили и долго плясали,

И жизнь вокруг была восхитительной!


В другие два дня были пьянки

С устройствами Сашей Тенишевым

И Ивановым Юрою.

Также пили и с Сергеем Семкиным,

Прекрасным и приятнейшим в общении устройством.

Ездили радостно в пригороды,

А ночью, 23 апреля, маньеристы в Москву отправились,

Петь продолжая и в купе поезда.


Любой, кто слышал их пенье,

Становился добрее и чище,

Вся Россия такой становилась,

Озаряясь таинственным светом!

Вот и вы, дорогие товарищи,

Не смущайтесь, в ладоши хлопайте,

Улыбайтесь, ведь это так здорово!

Наслаждайтесь каждой минутою

Вашей жизни, такой замечательной!

Подпевайте же дружно и весело

Песням сложных устройств.


О ЖЕНЩИНАХ И КОШКАХ


Гулял я с Вами целых пять часов,

Потратил весь запас изящных слов.

Придя к вам в гости, лег я на диван,

Усталостью внезапной обуян.

Я лег, поскольку выбился из сил,

Потом у Вас я кошку попросил.

Вы принесли мне кошечку. Она

Прошлась по мне, надменна и важна,

И рядышком со мною улеглась,

Нисколько незнакомца не боясь.

Пушистое смешное существо

Со мною сотворило волшебство -

Оттягивать умеют кошки стресс.

Не знаю как, но стресс мой вдруг исчез.

Лежали мы, довольные весьма,

Она зевнула и ушла сама.

Ах, кошки! Что за маленький народ!

На помощь, если нужно, он придет.


Учись у кошки, женщина, учись!

Мужчину не грузи, не суетись,

Коль он устал, его не тормоши,

Ему помочь старайся от души,

Истерик не закатывай ему,

Спокойной будь, все делай по уму,

Не напрягай его, а успокой,

Поверь, оценит он подход такой.

Желания мужчины угадай,

Для этого за кошкой наблюдай.

Мужчины ценят ласку и уют,

А от сварливых жен всегда бегут.

Дай, дай ему душевной теплоты,

Будь нежной, ласковой и скромной ты,

И бросит он гулять на стороне,

А вот к тебе привяжется вполне,

Мамой клянусь!


О ПРИРОДЕ ВЕЩЕЙ


Мне постоянно люди говорят,

Что я на сцене весь преображаюсь,

Что становлюсь безумно энергичен

И что самоирония моя

Безмерно обаятельна. Все верно.

Но в жизни я, конечно же, другой.

Энергию свою разумно трачу,

Коплю ее для новых выступлений

И для великих дел, что ждут меня.

Лежу я апатично на боку

В квартирке и лениво размышляю:

Когда на полной скорости бежит

Гепард за антилопой, он сжигает

Буквально всю энергию, что есть,

В последнем и решающем броске,

Затем он антилопу догоняет,

Потом лежит и дышит тяжело,

Не в силах встать и даже шевельнуться.

Вот так же поступает и творец.

Валяется он часто на диване,

Листает книжки, смотрит телевизор,

Энергии не тратя никакой.

И вдруг звонок в квартире раздается -

Друзья зовут творца затусоваться,

И должен он немедленно бежать

Туда, где скоро всё съедят и выпьют.

Ну что ж, переключается творец

На скорость максимальную и мчится

Туда, где будут тетки и фуршет.

Там скорость он снижает до нуля,

Расслабленно тусуется с друзьями,

Вдруг видит тетку всей своей мечты

И снова скорость полную включает,

Чтоб ночью поиметь сегодня секс.

Короче, есть коробка скоростей

В любом из нас, о чем я и толкую.

Вот я на малой скорости сейчас

Закончил сочинять стихотворенье

И, скорость максимальную включив,

Мчусь за бутылкой водки в супермаркет,

На максимальной скорости ее

Я выпиваю, с лязгом отключаюсь,

Хотя потом средь ночи я встаю,

Иду на средней скорости за пивом,

И пью его, и снова засыпаю,

И долго без движения лежу.

Энергию во сне скопив большую,

Я утром встану, сделаю зарядку,

И по делам, пускай и с бодунища,

На скорости предельной побегу.


МНЕ - 35


35 мне уже, мне уже 35!

На житейской барже будем нынче гулять,

Пусть горят фонари и салюты фырчат,

Пусть разносятся смехи веселых девчат!


Мне уже 35, 35 мне уже!

Я не знаю, куда я плыву на барже,

Но надеюсь, поскольку я здесь не один,

Избежим мы, друзья, водопадов и льдин.


Нынче трезвым никто не отправится спать.

Мы, озвучив стихи, будем петь и плясать,

Пусть баржу разъедает житейская ржа,

Но пока мы плывем, будто лошади ржа.


Тащит вдаль нас буксир, он же - наша судьба,

Дым идет из трубы, наше дело - труба.

Но, хотя много бед и побед позади,

Мы надеемся: счастье нас ждет впереди.


Я, поэт-баржевик, написал много книг,

Добродушен мой лик и живот мой велик,

Поправляя пальцами очки на носу,

Я стихи сочиняю и в массы несу.


Я смотрю на свирепых акул за бортом,

Что преследуют нас, дабы слопать потом,

Но сегодня - мой день. По акулам палим

Мы из ружей с друзьями, все пьяные в дым.


Вдруг акулы отстали. Что с нами - ой, бля!

Мы летим в облаках, до свиданья, Земля!

Мы травы не курили, но этот улет

Без травы кого хочешь в восторг приведет.


Вот уже среди звезд на барже мы плывем,

Красота! Млечный Путь - это наш водоем,

Шелестят разноцветные звезды: "Кастет,

Будь здоров, дорогой, проживи сотню лет!"


Выбегают из кратеров люди-цветы,

Дарят камушки мне неземной красоты,

Нашу пробуют водку, танцуют вокруг...

Вновь на Землю баржа опускается вдруг.


Все Вселенные знают, что мне 35,

И подарками рвутся меня осыпать.

И с поддержкой такой стану жить я легко,

А потом улечу далеко-далеко,

Но сегодня хочу я с друзьями гулять.

Ну-ка, выпьем смелей! Нынче мне - 35!


ЭТО СТИХОТВОРЕНИЕ ПРО КУСКОВСКОЕ

СТОЛПОТВОРЕНИЕ И СОВМЕСТНОЕ ДАННОЙ РЕАЛЬНОСТИ

НАМИ ВСЕМИ, ДРУЗЬЯ, СОТВОРЕНИЕ


В Кусковском каменном дворце

Смеялись мы и водку пили.

Жужжа навроде мух цеце,

Реальность вместе мы лепили.


Могли б мы запросто слепить

Сюрреализма ирреальность,

Но как в подобном мире жить?

Нужна уютная реальность.


Чтоб закусь вкусною была

И чтоб девчонки хохотали,

Чтоб три поэта, три орла

Стихи веселые читали.


Чтоб выставку картин своих

Явил нам гений Ермолаев,

Чтоб Дрожжин, по-гусарски лих,

Благодарил дворца хозяев,


Чтоб всем тут было хорошо,

Чтоб каждый радостью искрился,

Чтоб все ходили голышом...

Простите, я заговорился.


Да, так о чем я? Вот о чем:

Не стоит шибко удивляться,

Когда сегодня вечерком

Реальность станет распадаться,


Сюрреализм полезет вдруг, -

Ах, это все от водки будет.

Но пусть поможет другу друг,

Когда тот что-нибудь учудит.


Пусть выведет его на снег

И с ним уедет из Кускова.

Но стойкий, крепкий человек

Сюда не раз приедет снова.


Здесь каждый в нашем деле - ас,

Познавший творчества экстаз,

Сплотила нас конгениальность.

Мы вместе неспроста сейчас:

Нам предстоит еще не раз

Лепить приятную реальность -


Реальность, что достойна нас!


ИЗМЕРИТЕЛЬ ПОДЛОСТИ, ИЛИ ПОДЛОМЕР


Я что-нибудь всегда изобретаю,

Ну а потом, конечно, патентую

В бюро патентов, где ко мне привыкли,

Полезные свои изобретенья -

Различные машины и приборы,

Таинственные смеси и рецепты,

Волшебные почти цветные мази,

Что не всегда, увы, приятно пахнут.

Сидят в бюро патентов бюрократы,

Мне трудно с ними, вижу их ухмылки,

Они все чудаком меня считают

И злятся, если мази приношу я.

Один лишь человек в конторе этой

Относится ко мне почти с любовью -

Техничка баба Люся, что со шваброй

Повсюду ходит и бормочет что-то.

Когда я прихожу, она обычно

Мне новости рассказывает сразу -

Кто приходил еще в бюро патентов,

Что слышала она из разговоров.

Отлично понимает баба Люся,

Что конкуренты очень мне мешают,

А я с недавних пор ее любимчик,

Ей давший чудо-мазь омоложенья.

Теперь я с любопытством наблюдаю,

Как бабка эта вправду молодеет,

Исчезла седина, морщин все меньше...

Что будет дальше, нам с ней интересно.

Вчера я изобрел прибор-малютку,

Назвал его, подумав, подломером,

Им подлость измерять людскую можно,

Проценты на дисплее он покажет.

Его направил я на бабу Люсю

И даже поневоле сам опешил,

Увидев ноль процентов. "Вот так чудо, -

Подумал я, - безгрешна, как младенец".

Потом зашел с прибором к бюрократам,

Которые, меня увидев, сразу

Уставились в бумажки деловые,

Вниманья на меня не обращая.

О, я тогда увидел на дисплее

И сто, и двести подлости процентов,

И встроенная в мой прибор сирена

Завыла тут же, как я и задумал.

Мне стало ясно - здесь бывать опасно,

И вышел из бюро я горделиво,

И, подмигнув лукаво бабе Люсе,

К себе домой стопы свои направил.

А дома понял я, что очень скоро

Прославлюсь я - ведь можно подломером


Производить отбор людей в разведку,

В подводный флот и даже в космонавты.

Детектор лжи, понятно, существует,

Но подломер, мне кажется, покруче -

В разведку не возьмут того солдата,

В ком подлости аж семьдесят процентов.

Политикам прибор мой станет важен,

Но, глядя вдаль, я вижу, что придется

И антиподломер изобрести мне,

Поскольку подл почти любой политик,

Но, антиподломером защищенный,

Почти святым он выглядеть сумеет.

Что до меня, то подлости всего лишь

В себе я два процента обнаружил.

Ну, это допустимые проценты,

Хотя клянусь не подличать я больше.

Да, всё же это ведь не сто процентов,

Но и не ноль... Ах, Люся, баба Люся,

Когда она совсем помолодеет,

Женюсь на ней, бюро свое откроем

И смело руку помощи протянем

Другим изобретателям известным,

Проверенным моим же подломером,

И в жизни всё изменится моей.

Ах, только бы родная баба Люся

В младенчество совсем уж не вернулась

И вовсе не исчезла бы со свету,

Стремительно от мази молодея.

Да, надо поскорей рецепт придумать

Фиксации подобного процесса.

Без антимолодина мне придется

Катать в коляске крошку бабу Люсю.

Тут вдруг меня идея осеняет -

К столу бросаюсь. Боже, как всё просто!

Но что придумал я - об этом позже

Я расскажу, товарищи, всем вам.


ЗАДУМЧИВОСТЬ


Я с детства был задумчив и угрюм,

Всегда один, всегда во власти дум,

Когда подрос, таким же я остался,

И вот бреду один сквозь жизни шум.


Задумчиво по улицам брожу,

Порой в ночные клубы захожу,

Где сам с собой задумчиво танцую

И на людей задумчиво гляжу.


Вот девушка. Задумчива она.

Глядит в бокал вина, пьяным-пьяна.


Подсаживаюсь к ней. Молчим угрюмо.

Накрыл нас грохот рэйва, как волна.


Молчим, потом задумчиво встаем

И к выходу задумчиво идем,

Задумчиво такси ловлю, и вскоре

Мы проникаем с девушкой в мой дом.


Задумчиво раздевшись догола,

Любовные мы делаем дела,

Задумчиво и долго, очень долго

Сплетаем мы горячие тела.


А почему задумчив я? Трава

Попалась мне убойная, братва,

Высаживаю восемь косяков,

Потом разгуливаю, никаков.


Уже не пробивает на хи-хи,

Отвлекшись от житейской чепухи,

Всё думаю о смысле бытия

И чуйский план засаживаю я.


Рустам меня, однако, не подвел,

Хотя на штуку баксов и развел,

Зато мне обеспечен долгий кайф.

Вот так, ребята, - просто итс май лайф.


А девушка останется со мной,

Побудет как бы временной женой,

Нам хорошо задумчиво торчать

И наши ощущения сличать.


МОЙ ВЫБОР


Нет, не к лицу мне злоба и цинизм,

Не так уж мир людей я ненавижу,

По-прежнему его волшебным вижу,

Хоть я - уже поживший организм.


Я выстрадал свой тайный оптимизм

И никого напрасно не обижу.

Врага скорей прощу я, чем унижу,

Мой выбор - высочайший гуманизм.


Пусть иногда мне страшно, грустно, плохо,

Пусть многим я кажусь примером лоха,

Я жду чудес от жизни все равно.


С людьми быть гуманистом очень сложно,

Врядят, орут, психуют, лгут безбожно,

Тиранство и цинизм повсюду, - но


Учусь людей прощать, когда возможно...

Так должно жить, так просто быть должно!


ОКРУГЛЫЙ МИР


Воспевать я желаю все круглое,

Нежно-мягкое все воспевать,

А на все угловатое, резкое

Постоянно глаза закрывать.


Воспевать я желаю все зыбкое,

Все ленивое, вроде котов,

А корявое, злое и желчное

Я к себе подпускать не готов.


Чертежи не люблю я и графику

И без них обойдусь как-нибудь.

Боттичелли, Брюллова и Рубенса

Обожаю - и женскую грудь.


Обожаю все гладкое, спелое

И вокруг себя, и вдалеке,

Как Манилов, мечтатель расслабленный,

Как Обломов на новом витке.


В абсолют возвожу я расслабленность

И в итоге в тот мир попаду,

Где среди мягко-зыбких округлостей

Утешенье и отдых найду.


Будут бегать там мягкие котики

Сквозь уютности сонных веков,

И лежать буду я на животике

В гамаке посреди облаков.


ПОЭТ О ПОЛИТИКЕ


Сказали мне, что я фашист.

Ну вот. Зачем же обзываться?

Я куртуазный маньерист,

Поэт и музыкант я, братцы.


Людей люблю и нашу Русь,

Живу спокойно, как умею,

В политику я не суюсь

И убеждений не имею.


Я вообще как некий кот,

Живущий ради наслаждений.

Никто к коту не пристает

Насчет партийных убеждений.


В одном лишь котик убежден -

Он должен спать и есть печенку,

А по весне не против он

Покрыть кошачую девчонку.


Такой подход по нраву мне.

Но все хотят ответов ясных -

На чьей я все же стороне,

За белых я или за красных?


Все это - не моя игра.

Вопросы эти пахнут кровью.

Желаю людям я добра,

Зову к душевному здоровью.


Я ни фашист, ни либерал,

Зато в работе постоянно,

И я страну не обокрал,

Как многие политиканы.


Я от политики далек

Еще и потому, мой критик,

Что мне по жизни не помог

Ни разу ни один политик.


Мне не нужна чужая роль

И ваши не нужны знамена.

Поэт - он сам себе король,

Он создает свои законы.


Свою реальность я слепил

И, в жажде радостей неистов,

В один бы лишь союз вступил -

В союз тотальных гедонистов.


Чтоб ярко, сразу с двух концов

Моя бы пламенела свечка,

Чтоб я имел без лишних слов

Все, что пленяет человечка.


Не надо ярлыков лепить.

Вручили музы мне корону,

И счастлив я поэтом быть

И поклоняться Аполлону.


ДАЙТЕ МНЕ СТО ТЫСЯЧ БАКСОВ!!!


60 000 долларов мне бы скопить,

Чтоб я смог на Таганке квартиру купить.

40 000 - ремонт и другие дела,

Чтобы жизнь не в позорных условиях шла.


Да, для ровного счета мне нужно сто тыщ,

Я ведь мощный поэт, не на заднице прыщ,

Мне давно уже гнездышко свить бы пора,

Мне под сорок, а всё ни кола ни двора.

Почему? Почему?.. Я тружусь каждый день,

Не торчок, не алкаш... Что за дикая хрень?

Много вышедших книг у меня за спиной,

Но приписки всё нет, я Москве неродной.

Банк мне, что ли, ограбить? Убить, что ль, кого?

Написать мэру города, людям его?

Неужели нельзя мне найти уголок?

Двадцать лет тут живу я почти, это срок.

Озверел я совсем от проблемы своей,

С омерзеньем смотрю на богатых свиней,

У которых и виллы, и много квартир,

Каждый день у которых - веселье и пир.

Я считаю, что право здесь жить заслужил,

Раньше я в Казахстане, напомню вам, жил,

Но сейчас я уехать туда не могу,

Чтоб стихи на озерном писать берегу.

Здесь, в Москве, все дела у меня и друзья,

Здесь по разным концертным площадкам трусь я,

И пока я спокойно снимаю жилье,

Но квартира чужая, отнимут ее.

Дайте денег, прошу, - кто там, эй, богачи!

Миллиарды захапали, суки, рвачи,

Но ведь я не прошу миллиардов себе,

Лишь сто тысяч, чтоб выжить в житейской борьбе.

Я размножу вот эти стихи и пошлю

Разным миллиардерам, хоть их не люблю,

А потом буду ждать каждый день письмеца

С нервным тиком сильнейшим на морде лица.

Если писем не будет, буржуи, от вас,

Я смертельно обижусь на подлый ваш класс,

И с Добрыниным вместе возглавлю отряд

Из простых обездоленных, честных ребят.

И заявится к вам в пыльных шлемах отряд -

Все в кожанках, с винтовками, в связках гранат,

И на вас мы не будем кричать и рычать -

Просто встанем в дверях, продолжая молчать.

И вы сами помчитесь бабло доставать

И зеленые пачки нам в руки совать,

И поделим при вас мы все это бабло,

Попивая буржуйское ваше бухло.

И дадут пацаны мне сто тысяч тогда,

"Новоселье на днях, - улыбнусь я, - да-да!"

Пусть поплачет буржуй, жирным телом трясясь,

Ну а я посмеюсь, в новый дом заселясь.

Позвоню я буржую, скажу: "Слышь, не плачь.

Просто знай свое место отныне, богач.

Игнорировал ты слез народных ручей,

Но найдется управа на вас, богачей".


ТРИ РАЗНЫХ МОДЕЛИ


Мне говорят: поэты все стараются

Блеснуть рифмовкой, мысли остротой,

Твои ж стихи, Григорьев, отличаются

Какою-то крестьянской простотой.

Друзья твои смешней в стихах ругаются,

И ты на ихнем фоне не крутой.


Вздыхаю: "Да, модель я устаревшая,

Похоже, я и вправду простоват.

Во мне на десять плат - одна горевшая,

Друзья меня важнее во сто крат.

Но кое в чем модель я преуспевшая,

Хитов за мной штук двести пятьдесят".


Я - это я. Зачем одно и тоже-то?

По-разному проходят наши дни.

Всё разное у нас - ты глянь на рожи-то,

На творчество моих друзей взгляни.

Ведь прожил я не то, что ими прожито,

Открыл свое - не то же, что они.


И сочиняем с разными мы целями,

У каждого из нас - своя игра,

И пишет кто-то больше акварелями,

А кто-то - маслом. Да, признать пора:

Мы созданы различными моделями,

Но все-таки для света и добра.


Что подтвердил Добрынин мне вчера,

Когда мы пили с ним под каруселями.


ПОСЛАНИЕ МОЕЙ БОЕВОЙ ПОДРУЖКЕ


Мы с тобою небогаты,

Но ведь как-то мы живем,

И желаем наслаждаться,

Как все люди, каждым днем.


Вместо "Хенесси" мы водку

Пьем из чарок - не беда.

Я поэт, и не последний,

Ты мила и молода.


А вот был бы я богатым,

Мог и не узнать тебя,

Лишь одних фотомоделей

Избирательно любя.


А была бы ты богатой -

На Рублевке бы жила


И в джакузи бы сидела,

Напевая "шалу-ла".


А потом бы на Канарах

Оказались ты и я,

Полюбили бы друг дружку,

"Хенесси" с утра пия.


А потом тебя на джипе

Я бы в горы укатил

И, как всех фотомоделей,

За соски бы ухватил.


А потом мы на машине

Рухнули бы в пропасть вдруг,

Но у нас же нет машины,

Поживем еще, мой друг.


Богачей уже немало

Погибало за рулем,

Мы же, хоть и небогаты,

А пока еще живем.


И живем не так уж плохо:

Я тебе дарю духи,

Ты же наизусть читаешь

Лучшие мои стихи.


Нету джипа и джакузи,

Есть метро и ванна. Вот.

Да буквально каждый честный

Россиянин так живет.


Ты мне нравишься, хотя я

Как бы одинокий волк -

Ты смешить меня умеешь,

Да и в сексе знаешь толк.


Явно мы нужны друг дружке,

Так что просто будь со мной,

Мой забавный человечек,

Мой цыпленочек смешной.


* * *


Пойдем со мной ко мне домой,

Мы водку будем пить,

Пойдем со мной ко мне домой

Друг дружку веселить.


Пойдем со мной ко мне домой

В двенадцатом часу.


Пойдем со мной ко мне домой

На кладбище в лесу.


Пойдем со мной ко мне домой

В мой паутинный склеп.

Увидишь гроб трухлявый мой,

Мой зачерствелый хлеб.


Пойдем со мной ко мне домой,

Там будем план курить.

Нам есть о чем, мышонок мой,

С тобой поговорить.


Пойдем со мной ко мне домой,

Ведь ты же так юна,

И потому пойдем со мной -

Мне кровь твоя нужна.


Из жести будут там венки,

Из пластика - цветы.

Такой любви, такой тоски

Еще не знала ты.


Полеты ждут нас впереди,

Бессмертие... Вставай,

Пойдем... Не хочешь - не иди.

Что, хочешь? Руку дай...


СТРАННИК


Я странник, странник бездомный,

Но я не буду тужить.

Опять проснулся я в месте,

Где буду временно жить.


И это просто отлично!

Я буду весел и свеж,

И ждут меня приключенья,

И мне не нужен мятеж.


Мне все равно интересны -

И мудрецы, и глупцы.

Вхожу я гостем приятным

В лачуги и во дворцы.


Остаться просят порою,

Осесть и службу нести,

Но нет, я странник по жизни,

Я должен дальше идти.


Ношу простую одежду,

Не золото, не парчу,


Зато дана мне свобода

Идти, куда захочу.


Один поэт мне поведал,

Что он бы многое дал

За право утром проснуться

Там, где еще не бывал.


МИГ СБЛИЖЕНЬЯ


Фантастически красивы разноцветные гирлянды,

Что таинственно мигают и меняют свой узор,

Упоительно-волшебна встреча посреди веранды

С юной девушкой прелестной - и ее призывный взор.


В этот миг вокруг веранды все снежинки замирают

И в морозном черном небе застывает фейерверк,

И два сердца замирают: первым чувством не играют,

Девушка пришла к поэту - и ее он не отверг.


И шампанского хмельнее эта встреча для поэта -

И духов сладчайший запах, и хрустальный тихий смех,

Поцелуй в игре беззвучно-переменчивого света,

Робость, головокруженье, белой шубки нежный мех.


Вот он, вот он, миг движенья, ласки до изнеможенья,

Все разрешено поэту, все почти разрешено!

Вдруг он видит, что снежинки все опять пришли в движенье,

Фейерверки с жутким треском распустились в небе, но


Шепчет девушка поэту, из объятий ускользая

И в аллее исчезая: "Завтра снова приходи!"

Он кивает в знак согласья, он, в аллею взгляд вонзая,

Долго курит, ну а сердце бешено стучит в груди.


Он не хочет относиться к юной девушке цинично,

Он в любовь поверить хочет, он обманываться рад,

Все ведь было так отлично, сказочно и гармонично,

Для чего марать цинизмом то, что было миг назад?


Нет, поэт реально счастлив, он прийти в себя не может,

Ну а главное - вот это: "Завтра снова приходи!"

Миг сближенья очень краток, он ведь был уже, он прожит,

Дальше будут встречи, ласки, сам же миг - он позади.


Наш поэт не раз был счастлив, он об этом пишет книги,

Как никто, ценить умеет он призывный женский взор,

Миг сближения внезапный... Ах, все эти чудо-миги

И волнуют, и чаруют, и красивы до сих пор.


Да, всегда он внезапны, эти миги огневые...

Вдруг понравиться друг другу, нежные искать слова...


Так и хочется, чтоб снова это было как впервые,

Чтоб кружилась, и кружилась, и кружилась голова!


Фантастически красивы разноцветные гирлянды,

Что таинственно мигают и меняют свой узор,

Упоительно-волшебна встреча посреди веранды

С юной девушкой прелестной - и ее призывный взор.


УТРЕННЕЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ О ДЕНЕЖНЫХ ЗНАКАХ


А. Добрынину

Что деньги, Андрюша? Ведь главное - дружба.

Сменили с тобой мы немало работ,

Нам разные дяди внушали, что служба

Гигантский и верный доход принесет.


И где те доходы, и где те работы?

Но знали мы четко, что в жизни главней,

И тихо стихи заносили в блокноты

На фоне унылых своих трудодней.


Ведь что б ни случилось по жизни с поэтом,

Он должен шедевры свои сочинять,

Пусть он на мели совершенно при этом

И думает, где бы хоть стольник занять.


Что ж, будут концерты и будут гастроли,

Вновь книги и диски свои продадим...

С тобой целый год мы гуляем на воле,

Причем в ресторанах частенько гудим.


Живем за счет творчества. Это непросто,

Зато мы не пашем на дядю уже.

Всегда и закусим, и выпьем грамм по сто,

Плывя в край чудес на житейской барже.


Да, есть край чудес. Там нас встретят однажды

И вознаградят за упорный наш труд.

От голода там не умрем и от жажды,

Там нашу баржу на руках понесут.


В Ульяновске, в Питере и в Краснодаре

Мы в край попадали подобных чудес.

Все будет отлично, мы нынче в ударе,

Нам только дензнак нужны позарез.


Мы - люди искусства - то густо, то пусто...

Не я эту фразу придумал, - народ.

Но мы сочиняем, и будет капуста,

Баржа куда надо сама приплывет.


Сама приплывет и в песочек уткнется,

Опять заклубятся вокруг чудеса...

Скорей бы. Пока же нам ждать остается,

Что скоро пройдет неудач полоса.


Но вновь растолстеют бумажники наши,

Обнимем девчонок, сигары куря,

И скажем друг другу, содвинувши чаши:

"Не зря мы стихи сочиняли, не зря".


МАСКАРАД


Нимфетке хрупкой я сказал: "Салют! -

В алмазном вихре бала-маскарада. -

Я - Константэн, поэт". - "Ну что ж, я рада". -

"Я тоже рад, но как же вас зовут?" -


"Да Радой и зовут. Ну как вам тут?" -

"Да чудно все. Хотите винограда?

Давайте снимем маски наши, Рада?" -

"Нет, что вы, Константэн, нас не поймут.


Вы, как и я, лисенком нарядились?

Смешно! А я вас знаю, вы мне снились.

Да, вы поэт... Ах, муж идет за мной!


Звоните!" И смотрел я вслед нимфетке,

Успевшей написать мне на салфетке

Свой телефонный нумерок прямой.


А муж ее седой был в маске волка

И взгляд имел колючий, как иголка,

И Раду через час увез домой.


ОНА УШЛА


Ушла, красивая такая,

Такая нежная - ушла.

Я ночь провел, ее лаская,

Но эта ночь, увы, прошла.


Ах, бизнес-леди, озорница!

Чтоб зарабатывать лавэ,

Теперь она в свой офис мчится

С шофером личным в "БМВ".


Ей сорок семь, она богата,

Всю ночь мы хохотали с ней

И много выпили муската

Среди измятых простыней.


А это что? Глазам не верю -

Конверт с деньгами, а на нем

Написано: "Поэту-зверю

За ночь, за счастье быть вдвоем".


Не шло об этом даже речи.

Смущен я, честно говоря.

Скажу я ей при новой встрече:

"Конверт с деньгами - это зря".


Я хмурюсь на краю дивана,

Потом включаю НТВ

И вижу в новостях экрана

Ее разбитый "БМВ".


ДИТЯ ПОРОКА (мини-поэма в двух главах с эпилогом).


Глава первая


Шел пятый день веселой пьянки.

Изведав множество чудес,

Мы очутились на Таганке

С безумным бизнесменом С.


Я чувствовал себя прескверно -

И перепил, и недоспал.

А С. был бодр неимоверно

И басовито хохотал.


Кричал он: "Веселее, зёма!

Пройдут похмелье и мигрень!"

У С. мы оказались дома,

Поскольку был субботний день.


Там я как следует добавил,

А С., жуя гематоген,

Меня жене своей представил -

Малютке-хохотушке Н.


Сказал он: "Вот Григорьев, гений,

Шоб как родного приняла!

Ведь заслужил он, без сомнений,

Чуток уюта и тепла.


Давайте посидим как люди,

Забег устроим в ширину.

Кастет, смотри, какие груди -

Во я нашел себе жену!"


Н. улыбнулась мне игриво,

Пропела: "Ну, гульнем слегка?" -


И принесла пять литров пива

И три бутылки коньяка.


Да, Н. бухнуть решила тоже,

Поскольку день субботний был.

Я, помнится, прилег на ложе,

Лишившись совершенно сил.


Прилег, в себя залив спиртное,

Решив, что не пойду домой,

Ну а проснулся оттого я,

Что кто-то гладил фаллос мой.


Глава вторая


Я прошептал, продравши зенки:

"Н., что ты делаешь? А С.?"

Но Н. с усердием спортсменки

Еще ускорила процесс.


А С. храпел неподалеку,

Раскинув руки, как Христос.

Да, от такого мало проку

В любовных играх, в смене поз.


Он бормотал во сне: "Короче!"

Кричал кому-то: "Покупай!",

И так в течение всей ночи.

А Н. шептала мне: "Давай!"


И я давал - куда деваться,

Жалея бизнесмена С.,

И думал: "Начал я спиваться -

Вот, на жену чужую влез..."


Но после пары-тройки палок

(Простите этот оборот)

Себе я показался жалок,

А Н. - совсем наоборот.


Она буквально озверела,

А после заявила мне:

"Что загрустил? Ты действуй смело,

Всё наяву, а не во сне.


Не парься. Я сказала мужу,

Что двух самцов желаю я.

К тому же ты поэт. К тому же

Мне ласка по душе твоя.


А я - а я дитя порока,

Хочу, чтоб с мужем вы вдвоем


Меня оттрахали жестоко.

Вот он проснется - и начнем.


Он - за, я это знаю точно,

Я - за, ты тоже вроде за?

Ну, трахните меня порочно!

Забудь, Кастет, про тормоза!


Живешь ты вроде где-то рядом,

Хоть каждый вечер приходи..." -

Н. озорным сверкнула взглядом,

Меня погладив по груди.


Эпилог


С тех пор, друзья, прошло полгода.

Хожу я часто к С. и Н.

Поэтам всем нужна свобода,

И это понял бизнесмен.


И я всегда теперь при баксах,

А по квартире их хожу

Обычно голый, только в слаксах,

И в этом клевость нахожу.


Но Н. сказала нам однажды,

Что мало ей двоих мужчин,

Что ей для насыщенья жажды

Желателен еще один.


Вздохнули мы, но в ходе пьянки

Возник еще один чувак.

Н. счастлива была. Вот так,

Вот так живем мы на Таганке.

У нас тут все живут вот так.


БИЛЕТ В ПАРИЖ


Цена на авиабилет

В Париж невелика.

Купил, садишься в самолет,

Взлетаешь в облака.


Ну, для меня-то велика -

Я все-таки поэт.

Доход мой чрезвычайно мал,

И лишних денег нет.


Мои приятели в Париж

Мотаются давно,

Там веселятся от души,

А мне-то не смешно.


Прописки нету и жилья,

Загранбумажки - тож,

Хотя поэт хороший я

И в целом я хорош.


Ну что ж, удачи вам, друзья,

Летите кто куда.

А сколько стоит ваш билет

В один конец? Ах, да.


ЭТЮД О МАРСЕ И МОСКОВСКОЙ ЖАРЕ


Сегодня очень тяжелый день.

Эх, жизнь моя, трагифарс!

Жара под сорок. В одних трусах

Пишу сценарий про Марс.


Пошел на кухню и заглянул

Там в холодильник. Ура!

Бальзам и водку я буду пить

Под вечер, как и вчера.


Не так все плохо и тяжело -

Работа все-таки есть,

И мне не может никто запретить

Бухнуть и вкусно поесть.


О Марсе многое я узнал,

Да, утомился, ну что ж...

Ведь важно знать, что настанет час,

Когда душой отдохнешь.


ПОСЛАНИЕ А. ДРОЖЖИНУ


Пятнадцать лет с горящим взором

За женщинами я скакал,

Их удивлял своим напором

И секса бешено искал.


Пятнадцать лет оргазмов, стонов

И причитаний... Боже мой!

Я королев свергал с их тронов,

Я спал со шлюхою хромой,


Я разводил на это дело

Легко красавиц и страшил,

Я на толстух бросался смело,

С лолитками любовь вершил.


Мне отдавалось много юных,

А также старых поэтесс -

К иным я в клубах и салунах

На публике под юбки лез.


Теперь я подустал немножко,

Огонь любовный поугас.

Смотрю на деву - да, вот ножка,

Вот грудка, вот призывность глаз...


И что с того? Желанья, где вы?

Зачем так рано я устал?

Ведь чувствуют мгновенно девы,

Кто рвется в бой, кто - перестал.


В глазах моих погасших пусто,

И это в тридцать пять-то лет!

Меня волнует лишь капуста,

Которой, кстати, вечно нет.


Мне мой покой сейчас дороже

Любви акул, любви мальков...

Вот то ли дело Саша Дрожжин,

Который в бой всегда готов!


Вот он - орел! Ах, Саша, Саша!

Пускай звучит всегда твой смех.

Любимец дам и гордость наша,

Уж отдуплись за нас за всех.


Никем из женщин ты не брезгуй,

Сверкни алмазом в их судьбе,

Пускай всегда конек твой резвый

Находит пастбище себе!


Ты, в обращенье с дамой тонок,

Честь маньеристов поддержи,

Но к самым пылким из девчонок

И нам дорожку укажи.


"Виагру" купим мы и жЕньшень

( Позвольте мне так срифмовать)

И заползем, кряхтя, на женщин

В попытке их атаковать.


И пусть хоть с покупною силой,

Но возгордимся мы собой,

Ведь может статься, Саша милый,

Что это наш последний бой.


ПОСЛЕ БАЛА, или ЧТО ЕЙ БЫЛО НУЖНО


Был бал, великолепный бал,

А я от ревности был бел -

С тобой весь вечер танцевал

Улан-дебил, собой дебел.


В карету я тебя увел, -

Вослед нам пялился дебил, -

А дома в спальне, крайне зол,

Впервые я тебя побил.


Крича: "К уланц-подлецу

Ты льнула, он тебя хватал!" -

Я по красивому лицу

Тебе пощечин надавал.


Я думал: "Всё! Конец всему!

Нельзя так даму обижать...".

Но, к удивленью моему,

Ты попросила продолжать.


Всю ночь мы провели без сна,

Стонала ты: "Бей, бей меня!" -

И очень ты была страстна,

Такого я не ждал огня.


Нам не всегда дано понять,

Что нужно женщине от нас -

Меня ты стала обожать,

Побоев просишь каждый час,

Чего не мог я ожидать,

Тебя ударив в первый раз.


К тебе я ключик отыскал,

Огонь в тебе разжечь сумел

В ту злую ночь, когда был бал,

А я от ревности был бел.


ВСЕ ВПЕРЕДИ!


Я не был за границей никогда

И не ласкал ни разу иностранку -

Мулатку, скажем, или негритянку,

А ведь летят, летят мои года!


И девственниц, горящих от стыда,

Не увлекал пока я на лежанку...

Еще хочу испробовать цыганку

И новые увидеть города!


Да, яркие нужны мне ощущенья,

Поскольку я далек от пресыщенья.

Хочу, что все стремительно неслось!


И девушки, и странствия, и слава -

Все будет, все обрушится, как лава.

По-моему, все только началось!


ПОЭТ ГРИГОРЬЕВ ИСПИСАЛСЯ...


Впрочем, объявят тогда,

Что исписался уж я,

Эти вот все господа:

Критики, дамы, друзья.


В. Ходасевич

Поэт Григорьев исписался.

Не в силах выдумать ни строчки,

Он с критиками разругался,

Однако это лишь цветочки.


Спиваться стал он и буянить,

На ближних зло свое срывая,

Стал ежедневно наркоманить,

Свою порочность не скрывая.


Стал деньги воровать Григорьев,

Чтоб раздобыть себе на дозу,

И в кучу вляпался исторьев,

И обществу являл угрозу.


Стал малолетних проституток

К себе он приводить все чаще,

При этом вид его был жуток

И ныл он спьяну: "Я - пропащий".


И это всё еще цветочки.

На улицу он вышел голым

И крикнул: "Я дошел до точки!" -

С лицом бессмысленно-веселым.


Его упрятали в психушку

И там кололи сульфазином.

Он часто там рыдал в подушку

И ссорился с врачом-грузином.


Никто не приходил проведать

В больницу бывшего поэта.

Он вскоре перестал обедать,

Но врач-грузин узнал про это


И стал кормить его насильно

Посредством пищевого зонда.

А ведь когда-то так обильно

Писал Костян стихи и зонги.


Но дать слабинку может каждый,

Поэтому тактичней надо

С людьми такой духовной жажды,

С поэтами такого склада.


Сейчас Григорьев - как растенье,

А мог из жизни сделать сказку, -

Из нашей с вами жизни - сказку! -

Коль получал бы поощренье,

Субсидии, любовь и ласку.


СИЯНЬЕ


Я человечество люблю, причем взаимность ощущаю.

Обиды редкие терплю, прощать умею - и прощаю.


Злодеем не являюсь я и мизантропом не являюсь,

Мне дороги мои друзья, и в женщин часто я влюбляюсь.


Ну как людей мне не любить - их души, чаянья, их лица?

Как все хорошее забыть и сердцем вдруг ожесточиться?


Вчера с друзьями я кутил, и, к счастью моему большому,

Один мне плащик подарил, другой довез меня до дому.


Выходит, я в догадках прав: в нас доброта - первооснова.

Взрослее став, мудрее став, в такой устав я верю снова.


Люблю не без разбору всех, но в целом люди мне приятны,

Ведь все, пожалуй, любят смех, а многие умны и статны.


Я думаю, что боги мы, божественна природа наша,

И наши светлые умы мир лучше делают и краше.


А если так, зачем тогда грызня, и ненависть, и свары,

И взгляды холоднее льда, и злоба, и войны кошмары?


Зачем значенье принижать божественного в человеке?

Зачем друг друга обижать? Оставим свары в прошлом веке.


В нас поровну добра и зла - зло нужно вычищать нещадно,

И станет жизнь кругом светла, и мы учиться станем жадно


Простым, казалось бы, вещам - любить, и уважать, и верить,

И больше помогать друзьям, и меньше врать и лицемерить.


Ты можешь стать мрачней и злей, возненавидеть мирозданье,

Не видя над планетой всей немыслимой любви сиянье.


Сиянье уничтожит тьму и зло огнем своим лучистым.

Я сердцу верил своему, я стал поэтом и артистом,

Но как я долго шел к тому, чтоб стать еще и гуманистом!


СТРАННЫЙ СОН


Мне странный сон приснился - будто

Политики и кинозвезды,

Эстрадные артисты наши

В грязи картошку собирают.

Огромное мне снилось поле

И мелкий дождик моросящий,

Барак, в котором от работы

Все эти люди отдыхают.

Ну а пока они в костюмах

И в лучших платьях от Версаче,

Все в золоте и бриллиантах

В грязи уныло копошатся.

А между ними в телогрейках,

В тряпье немыслимом каком-то

Бомжи, опухшие от спирта,

Начальниками важно ходят.

Они покрикивают: "Ну-ка,

Живей работаем, живее,

А про лентяев мы доложим

Тому, кто вас сюда направил.

Картошки много уродилось,

Она нужна России срочно,

В отличие от ваших песен,

Концертов, пленумов, ток-шоу.

Привыкли ездить в лимузинах,

Себя считая высшим светом,

А нас, бомжей, считая быдлом

И не пуская на тусовки..."

Вдруг после этих слов, нелепый

В своем костюме белоснежном,

Захныкал олигарх известный

И рухнул в грязь, крича: "Устал я,

Я больше не могу, ей-богу,

Я два мешка собрал картошки.

Мои возьмите бриллианты,

Возьмите чековую книжку,

Но отпустите, отпустите

Меня передохнуть в Барвиху!"

Тут бомжи все переглянулись

И мрачно стали надвигаться

На олигарха... В этом месте

Я, к сожалению, проснулся.


Включил я тут же телевизор

И через полчаса примерно

Вздохнул с немалым облегченьем,

Увидев: все идет как прежде.

Артисты скачут на эстраде,

Политики и кинозвезды

Сияют от самодовольства,

А бомжики отраву хлещут.

Я лишь про сон свой вам поведал,

Сон в самом деле необычный,

А есть ли в нем мораль - не знаю,

Зато есть яркая картинка.

Чего нам только не приснится!

Мне что-то хочется напиться.


АЛКАШИ


Алкаши под балконом бухают с утра,

Громко песни орут, как орали вчера,

Не работают, явно квартиры сдают,

Спирт аптечный и пиво дешевое пьют.

У алкашки одной есть болонка - она

Еле ходит: стара или просто больна.

Очень грязная эта болонка всегда,

А хозяйка ее - это просто беда:

Как нажрется, так воет, достала уже,

Громко воет порой на моем этаже,

В шесть утра начинает без умолку выть.

В это время хочу я алкашку убить,

Так как спать не дает эта мерзкая дрянь,

Поднимая меня в несусветную рань.

Каждым летом, когда зеленеет газон,

Алкаши открывают свой дикий сезон.

С той поры, как скамейку поставили тут,

Алкаши мне буквально житья не дают.

Мне Добрынин советует: ночью намажь

Солидолом скамейку, плюя на мандраж,

Или презервативы наполни водой

И швыряй эти бомбы одну за другой.

Я, конечно, на это пойтить не могу,

Хоть картины расправы рисую в мозгу.

Не пойму, почему весь огромный наш дом

Алкашей этих терпит с их вечным бухлом.

Я, конечно, и сам часто водочку пью,

Но ведь я песняков на весь двор не пою -

Дома, тихо, культурно, устав от трудов,

Я бухаю, в отличье от этих скотов.

В общем, так: посоветуйте, как же мне быть?

Может, правда водички в резинку налить

И с балкона швырнуть, и услышать их крик,

И, хихикая, спрятаться в комнате вмиг?


Или клеем намазать скамейку тайком?

Или выяснить, где тут живет управдом?

Вот такая проблема. Хотелось бы мне

О красивом писать, не об этой фигне,

Но когда в шесть утра поднимают меня,

Понимаю я вновь: это всё - не фигня.

Невозможно работать - в башке моей муть,

Невозможно от шума и снова заснуть.

Я хожу раздраженный, все лето я злюсь,

Но в ментовку звонить все же я не возьмусь.

Если кто-то придумал хороший рецепт -

Подскажите, молю, окажу вам респект,

И, возможно, мы вместе бухнем вечерком,

Но культурно, без драки под чьим-то окном.

И войду я, качаясь, попозже в подъезд,

И пускай алкашня меня взорами ест.


ПРО ЗЕЛЕНЬ-МЕЛЕНЬ


Москва. Жара. Листочков зелень.

Как говорится, зелень-мелень.

А почему так говорится?

И что такое эта мелень?


Спросил я мудреца седого,

Что слово "мелень" означает.

Старик ответил мне сурово,

Что ничего не означает.


Не удивился я нисколько,

Поплелся с пивом в парк зеленый

И в парке лег я на скамейку

И задремал, жарой сморенный.


И снилась мне вся в бликах мелень

Плюс разноцветный и чудесный

Переливающийся шмелень

И благостный машлык небесный.


Я понял после пробужденья,

Что слов ненужных нет на свете.

Кто хочет в тайну их проникнуть,

Тот в строки вдумается эти.


Тот новые миры познает,

Поскольку их не отрицает.

Лишь для замкнувшихся в познаньях

Чудес, похоже, не бывает.


Для них закрыто слово "мелень" -

И ничего не означает.


СОН О ПРОЕЗДНЫХ


Я сон увидел, странный и забавный.

Во сне была зима, однако люди

Носили дружно летние одежды.

Ни холодно, ни жарко было там.


Какой-то нагловатый человечек,

Две черных ласты к сердцу прижимая,

Две ласты из набора для купанья,

Мне говорил: "Пошли со мной, не дрейфь".


И тон его, и это панибратство

Мне крайне не понравились. Сказал я,

Что надо заглянуть мне в магазинчик,

Где диски и кассеты продают.


И я через пустырь пошел спокойно,

И вскоре в магазин вошел безлюдный,

Который вдруг поехал, как вагончик,

Тихонечко неведомо куда.


И встретил я в вагоне-магазине

Улыбчивую тихую девчушку

И стал ее расспрашивать, как выйти,

Поскольку я в метро попасть хочу.


Мы вышли с ней на улицу и быстро

В каком-то помещенье оказались,

И я спросил: "А что это за город,

Где взять мне проездные на метро?"


И девушка дала мне проездные

На девять и одиннадцать поездок,

Так много их дала, что я смутился -

Зачем ко мне так девушка добра?


Тут зазвенел будильник, я проснулся,

И первое, что в голову пришло мне -

Что девушка была самой Россией,

Россией, что в беде мне помогла.


Но цифры! Что за цифры это были -

Одиннадцать и девять? Очень странно.

Есть в номере домашнем телефона

Моем такие цифры, ну и что?


Сон - это сон, не больше и не меньше,

Нелепо делать выводы серьезно

Из этаких картин, однако этот

Порадовал меня престранный сон:

Россией был я все-таки спасен.


О ДЕНЬГАХ И О ЖИВОТНЫХ


Существ на свете очень много,

И как-то каждое живет.

Вот слон, вот кошка, вот минога,

А вот жираф, а вот енот.


Живут себе, не рассуждая,

Хотя у всех полно забот:

Коровка, сено поедая,

Исправно молоко дает;


Бобер свои плотины строит,

Собаки дачи сторожат,

И никого не беспокоит,

Где срочно раздобыть деньжат.


Лишь человек охреневает

От разных мыслей и проблем;

Порой буквально завывает:

"Опять нет денег, нет совсем!"


И носится с безумным видом,

Пытаясь денег раздобыть,

И счет ведет своим обидам,

И может ближнего убить.


Очнись, безумец! Деньги будут,

Отнюдь не главное они.

Они убудут и прибудут,

А ты - ты дни свои цени.


Они как раз неповторимы,

Любой из них неповторим.

Мы небом, видимо, хранимы,

Раз что-то каждый день едим.


Побереги, ей-богу, нервы,

Знакомых нервы пожалей.

Купи хоть рыбные консервы

За двадцать с чем-нибудь рублей.


Поел - и сыт, и можно спатки,

И неохота психовать.

Покоясь в тепленькой кроватке,

Ты повтори себе опять:


"Вот птицы. Ведь не жнут, не сеют

И не приучены к труду,

Но пропитание имеют,

И я совсем не пропаду.


Сегодня я поел чего-то,

Бог даст, и завтра я поем,

Найдется для меня работа,

Найду решенье всех проблем.


Всего важней не суетиться

И жить в согласии с собой -

Так, как живет любая птица,

Так, как живет зверек любой".


ВСТРЕЧА С КИЧЛИВЫМ НЕВЕЖДОЙ, КОТОРОГО

НАСМЕШИЛО СЛОВОСОЧЕТАНИЕ "КУРТУАЗНЫЙ МАНЬЕРИЗМ"

И КОТОРОМУ Я СВЫСОКА И КРАЙНЕ СПОКОЙНО СКАЗАЛ:

"НУ, ЕСЛИ ВКРАТЦЕ, ТО ЭТО СМЕШНЫЕ СТИХИ".


Как у многих творцов, у меня

Фильмография есть, дискография,

Фотографий обширный архив

И обширная библиография.


Не сидел я без дела ни дня

И своими горжусь достиженьями.

Побеждаю обычно судьбу,

Но, конечно, знаком с пораженьями.


Сочинительство стало судьбой

Для меня, и когда мне встречается

Лох, стихов не читавший моих,

В чем признаться совсем не стесняется,


Говорю: "Что же делать с тобой?

Да, невежество все же шокирует.

Что ж ты, книг не читал никаких?

Кто же глупостью нынче бравирует?


Ты хотя бы зайди в Интернет

Да скачай там стихи мои, песенки,

Если ты их не знаешь - узнай,

Поднимись вверх по умственной лесенке.


Я отнюдь не последний поэт,

Так читай, пополняй свои знания.

Извини, ты невежда. Прощай.

Нет общаться с тобою желания".


И действительно, я ухожу.

Ну и пусть этот лох удивляется.

Я презрением всех награжу,

Кто вот так вот ко мне заявляется.

Я по жизни лишь с теми дружу,

Кто читать мои тексты старается.


И все реже людей нахожу,

Кто в таланте моем сомневается.


КАК НЕ УДИВЛЯТЬСЯ?


Много плюсов и минусов в жизни бывает.

Иногда их полярность меня удивляет.

Есть уверенность в том, что я мастер и гений.

Нет жилья, нет прописки и нет сбережений.


НЕ НЕРВНИЧАЙ И НЕ ЗАВИДУЙ


Пусть каждый живет как умеет,

И я как умею живу.

Учить меня мало кто смеет,

На помощь я редко зову.


Я в целом доволен судьбою,

Пусть я небогат - ничего:

Живу я в согласье с собою,

А это важнее всего.


Когда я здоров, и при бабках,

И пишутся мною хиты,

Хожу по квартире я в тапках

И полон в душе доброты.


Курю я и думаю нежно:

"Урвал я деньжонок опять

И после урву неизбежно,

Зачем же тогда психовать?


Ну да, кто-то больше имеет,

Ну да, я лишь крохи урву,

Ну да, кто-то мысли лелеет

Баблом удивить всю Москву,


Но каждый живет как умеет,

И я как умею живу..."


МЯГКАЧ


Легендарную мягкость мою

Можно мудростью высшей назвать.

Я спокоен, я песни пою

И ни с кем не хочу воевать.


Легендарную мягкость мою

Можно тупостью также назвать,


Ибо разному любо жлобью

У меня каждый день воровать.


То вдруг песню подтибрит один,

За свою выдавая потом,

То голдастый джипач-господин

В смысле денег устроит облом.


Да, кругом джипачи-ловкачи,

Каждый - самый лихой и крутой,

Записали меня в мягкачи,

В бессловесный какой-то отстой.


Видно, следует мне заорать:

"Вы почто обобрали меня

И хотите опять обобрать,

От тусовок престижных гоня?!


Озадаченно вслед я гляжу

Вам, меня посадившим на мель,

И в руке, кстати, рюмку держу -

Помогает не злобствовать хмель.


Вы помчитесь гулять в ресторан,

Я на ужин поем морковчи.

Мне достаток умеренный дан,

Вам - от собственных замков ключи.


Веру в братство во мне сокрушив,

Вызывая на рвач и кусач,

Обобрали меня вы, решив,

Что по жизни я рохля-мягкач.


Лишь Добрынину я одному

Доверяюсь в часы неудач.

Я пожалуюсь просто ему,

Он-то вам и устроит жесткач".


ЛЕТНИЙ ДЕНЬ


День сегодня ясный, жаркий, птички песни распевают,

И, ничуть не напрягаясь, сочиняю я стихи.

Листья на ветвях деревьев и трепещут, и сверкают,

Из земли растут цветочки, сорняки и лопухи.


Очень много нынче солнца и людей повсюду много,

Все желают веселиться, все купаются уже.

Если кто с утра нажрался и уснул - да ради бога.

Что же я сижу тружуся на четвертом этаже?


Этот день не повторится - значит, нужно шевелиться,

Пропустить нельзя чудесный, ясный, жаркий летний день.

Будут позже дни иные, будет нудный дождик литься,

Но сегодня все гуляют, Крэйзи Фрог орет: "Бень, бень!"


Сумасшедший лягушонок всех достал своим "бень-бенем",

Но включил мотив знакомый кто-то в джипе дорогом.

Так, начну-ка собираться. Что мы, Костенька, наденем?

Будет жарко мне в косухе, в чем-нибудь пойду другом.


Кто пьет пиво на газоне, кто пошел по ресторанам,

Женский смех повсюду слышен, женщины хотят любить.

Что ж, пойду гулять скорее, а вернусь под вечер пьяным,

Потому что в день подобный просто глупо трезвым быть.


УЛЫБАЙСЯ И ВЫШУЧИВАЙ


Никогда сам себя не накручивай,

Не страшись наступающих дней.

Улыбайся и чаще вышучивай

Неурядицы жизни своей.


Даже если навалится горюшко,

А оно ведь не ходит одно,

День тяжелый пройдет. Утром зорюшка

Над Землею взойдет все равно.


И залечит, конечно же, времечко

Все духовные раны твои,

Лишь твое облысевшее темечко

Про былые напомнит бои.


Ну а так-то добился ты многого

И победы твои не списать.

Все терпимо, есть деньги и логово

И желание строфы писать.


Есть запасец отваги и силушки,

Есть компутер и водки чуть-чуть.

Не печалься - до самой могилушки

Проживешь где-нибудь как-нибудь.


Ты трудяга, и кто-нибудь с небушка

За тобою следит, может быть,

И подкинет он с маслицем хлебушка,

Если хлеб затруднишься добыть.


Отведет от тебя злые бедушки

И нашепчет полезный совет.

Завсегда сможешь ты пообедушки

Накануне грядущих побед.


Просто сам ты себя не накручивай,

Не страшись наступающих дней.

Улыбайся и чаще вышучивай

Неурядицы жизни своей.


НИКТО НЕ ЗВОНИТ


Звонили чаще, покуда я

Не отключился,

Покуда в офисе я, друзья,

Не очутился.


Теперь служу я и потому

Тусуюсь мало.

"Ну где же я столько сил возьму", -

Бурчу устало.


Да, я на службу с утра спешу,

Поэт и воин.

Но деньги есть и стихи пишу -

Вот и спокоен.


Читаю книги, не жду гостей,

В душе суровость.

Иногда отсутствие новостей -

Лучшая новость.


БОРЬБА С БЕСАМИ


Мне бесы шепчут яростно: "Кастет!

Прописки у тебя, квартиры нет,

Так сподличай, своруй, убей за деньги,

Зачем всегда бормочешь "нет-нет-нет"?"


Мне бесы шепчут яростно: "Чувак!

Твой друг срубил бабла, ему - ништяк,

А ты сидишь опять в глубокой жопе,

Ленивец, неудачник и дурак".


Мне бесы шепчут яростно: "Ну что,

Добудешь евро, тысяч этак сто?"

Я отвечаю: "Пусть и небогат я,

Но, слава Богу, я не ваш зато".


Мне бесы шепчут яростно: "Дебил!

Пошел бы, ради денег бы убил".

Я говорю спокойно: "Кыш, уроды!

Вот вас бы я бесплатно истребил".


Мне бесы шепчут яростно: "Смотри!

Вот богачи, а мы у них внутри,

Ты что же, сам себя не уважаешь?

Давай-ка стань богатым, не дури!"


Мне бесы шепчут яростно: "Помрешь

Однажды в нищете, раз в ней живешь,


Прописки нет, жилья и сбережений,

Ты бомж!" Я улыбаюсь: "Ну и что ж".


Мне бесы шепчут яростно: "Кругом

Все гонятся за славой и баблом,

Воруют, предают, идут по трупам,

Скорее стань таким же, дуролом!"


Мне бесы шепчут яростно: "Ты чмо!

Стал жирным, жрешь какое-то дерьмо".

Я говорю: "Стараюсь похудеть я,

Не выйдет, так пойду в борцы сумо".


Мне бесы шепчут яростно: "Дружил

Ты с тем, кто хрен на дружбу положил,

Скорее отомсти ему!" Вздыхаю:

"Идите на хуй! Буду жить, как жил".


ПОЧЕМУ МЫ ВИДИМ ЧЕРТЕЙ


Вы скажете: "Какая чепуха!

Скелеты, вурдалаки, царство смерти...

Видны вам с перепою, что ли, черти?

Где радость куртуазного стиха?"


Мы мрачно усмехнемся: "Ха-ха-ха...

Мечтаешь ты о сладеньком десерте,

Но Темный мир нуждается в эксперте,

И чем же тема, собственно, плоха?


Напрасно ты не веришь в мир загробный,

А только в свой, привычный и удобный.

Да, с перепою видим мы чертей,


Но среди них у нас есть корефаны,

В загробные мы ходим рестораны

И не боимся всяких там смертей".


ВЗГЛЯД ВАМПИРШИ


С утра в метро, в толпе людской трусь я,

Потом весь день работаю ударно,

И если настроение фанфарно,

Домой спешу и вам звоню, друзья.


И мне звонят, скажу вам не тая,

Друзья из тех, что выглядят кошмарно.

Вот мне вампирша шепчет благодарно,

Что мной довольна вся ее семья.


Ну да, я иногда им на кладбище

Тащу девчонок свежих в роли пищи,

И объявленья в городе висят -


Такая-то такого-то пропала...

Но я хочу, чтоб снова обращала

Вампирша на меня алмазный взгляд,


Которым и меня заколдовала,

Причем меня не трогать обещала

Она, чей мир - ночь, кровь, и мрак, и ад.


ЗИМА-2005


Опять зима, морозы и пурга.

Встаю я рано утром на работу,

Работаю аж до седьмого поту,

Но жизнь мне и такая дорога.


Всё успеваю. Радуга-дуга

Из сотен мыслей пусть уймет зевоту.

Живу в трудах, имея к ним охоту,

А рядом смерть, костлявая карга.


Я ни о чем по жизни не жалею,

От радостей, доступных мне, шалею

Я жил как мог, я много песен спел.


В такой же зимний день, а не весною,

Пусть в старости приходит смерть за мною.

Зимой, во сне, уйти бы я хотел.


КОНЦЛАГЕРЬ ЖИЗНИ


Чтоб жить, нам надо мужество иметь -

Концлагерь жизни всех нас уничтожит,

И думаешь порою: "А быть может,

Бороться хватит, проще умереть?


Ведь надо добывать деньгу уметь,

За будущее страх все время гложет,

Отсутствие здоровьичка тревожит...

Но нет, товарищ каторжник, не сметь!


Конечно, смерть наступит неизбежно,

Но жизнь свою люблю пока я нежно

Уж дотяну до гроба как-нибудь.


И нужно иногда без слов ученых

Поддерживать на муки обреченных

И до конца пройти свой скорбный путь".


ИСКРЕНИЕ


Поэт Андрей Добрынин мудрый

Поэту-другу говорил:

"Ну что, Григорьев златокудрый,

Давно ли ты стихом искрил?"


Вздыхал Григорьев: "Не искрится...

Заела служба, мать ее.

Дела, заботы, споры, лица...

А ты искришь? Прочти свое".


Читал Андрей ему про море,

Про ветер, солнце, Геленджик,

Куда отправится он вскоре

Как жаждущий тепла мужик.


Григорьев говорил: "Отлично,

Конечно, съезди отдохни,

Но я не рвусь на море лично,

В Москве я коротаю дни".


Вот на юга Андрей умчался,

Счастливец, что и говорить,

Григорьев же в Москве остался

Работать и стихом искрить.


И вот с Югов Андрей примчался,

Их стал Григорьеву хвалить.

Вновь на юга потом умчался,

Чтоб там вино у моря пить.


Потом опять с Югов примчался,

Привез две тысячи стихов,

Поскольку там он расписался,

Шлифуя бриллианты слов.


Но и Григорьев, между прочим,

Стихов немало породил,

Рожденных не промежду дрочим,

А с крайним напряженьем сил.


И вот концерт. Андрей про море

Читает мощное новьё,

И всё в его искрится взоре,

А Константэн искрит свое.


И зрители от счастья плачут,

И всех Искрение бодрит,

И девушки глаза не прячут,

В которых тоже все искрит.


Поэт, на жизненном просторе

Старайся творчески царить,

Восторг читателям дарить,

И, был ли, не был ты на море,

В любви ли, в радости ли, в горе, -

Всегда, везде стихом искрить!


ЦЫПЛЕНОК


Возможно, сам виновен я отчасти,

Не надо доверять таким бабенкам.

Убила ты во мне цыпленка страсти

Большого. Был он бройлерным цыпленком.


В глазах его любовь моя сверкала,

Ждал от тебя он зернышек участья,

Когда б его ты нежно приласкала,

Он стал бы птицей Рух двойного счастья.


Но ты его отвергла, оттолкнула,

Не выдала ни зернышка цыпленку,

Надежды наши подло обманула,

И на любовь прислала похоронку.


Теперь смеяться можешь ты, конечно,

Цыпленочка, похоже, ждет могила.

Пытался он бороться безуспешно,

Но снова ты пятой его давила.


Сводил он к переносице глазенки,

Пищал под заскорузлою пятою...

Бывают беспощадными девчонки,

Не все они сияют добротою.


Ты о любви могла часами ботать,

А оказалась самкой недостойной.

Тебе б на птицефабрике работать

Убийцею на линии убойной.


Познала в совершенстве ты искусство

Лишать мужчин надежды огроменной.

Прощай, едва родившееся чувство,

Прощай, цыпленок страсти убиенной.


Ты с ним была по-изуверски грубой,

Убийца ты, и нет тебе прощенья.

И каркает в душе моей безлюбой

Родившаяся вовсе не беззубой

Ворона беспощадного отмщенья.


НЕГРИТЯНКИ ПО ВЫЗОВУ


Негритянки по вызову, негритянки по вызову!

И недорого вовсе, и свежо, и остро!

Это и экзотично, и волшебно-сюрпризово!

И не надо знакомиться с негритянкой в метро!


Негритянки по вызову, негритянки по вызову!

Мы с приятелем думаем, пьянку чем завершить,

Чтобы стало гламурненько, бронзово-парадизово...

И в газету мы пялимся - может быть, позвонить?


Негритянки по вызову, негритянки по вызову!

Я ни разу не пробовал этих черненьких дам.

Только носом клюет друг все более книзово,

И в итоге, наклюкавшись, мы идем по домам.


По двору погоняю я голубя сизого,

Почитаю Хафиза и прикину эскизово:

Получу гонорар с перевода Хафизова

И к себе приглашу негритянку по вызову.


ЧТОБЫ ПОМНИЛИ


В Москве живу я много лет

Тут всё сурово: или-или.

Сегодня на коне поэт,

А завтра все о нем забыли.


Поэтому напоминать

Он о себе обязан всюду,

В ток-шоу глупых выступать,

Запомниться простому люду.


На все тусовки ходит он,

Как некий идол молодежи.

Я чрезвычайно удивлен:

Все это делал я, и что же?


Все было - радио, TV,

Автографы, аншлаги, пресса

И проявления любви

И искреннего интереса.


Гастроли, славы яркий блеск...

Софиты мне глаза слепили...

Известности был мощный всплеск,

Теперь меня почти забыли.


Я не ленюсь, при чем тут лень?

Неужто пройден славы полюс?


Героев новых каждый день

Себе находит мегаполис..


Нет в телевизоре меня,

Туда пробиться очень сложно.

Что ж, о себе напомню я

Москве иначе - это можно.


Я буду водку мрачно пить

Среди персон таких же странных,

А после зеркала крушить

Престижных самых ресторанов.


Прилюдно я обматерю

Всех телезвезд и звезд эстрады,

А после с шумом закурю

Косяк огромнейший. Так надо.


Затем издам ужасный крик

И выпущу, быть может, газы,

И перекошенный мой лик

Появится в газетах сразу.


Потянутся ко мне опять

Издатели и репортеры,

Раз я сумел скандал создать,

Раз обо мне повсюду споры.


В душе спокойствие храня,

Я всех обматерю свободно.

Я, чтобы помнили меня,

Могу пойти на что угодно.


Мне крикнут вслед: смотрите, вот

Поэт, который матерится.

Да, этот крут, решит народ.

Реально крут, решит столица.


Полюбит искренне страна

Мой новый имидж, как ни странно -

Поэта, шлющего всех на,

Безбашенного хулигана.


Героем стану новостей,

Стихи мои за пару дней

По всей России разойдутся,

Я ж разойдусь еще сильней...

Так и до лирики моей

Простые люди доберутся.


ЧИСТЮЛИ


Мне дарят альманахи. Я читаю

Нормальные стихи иных поэтов,

И эта беспросветная нормальность

Бездарностью является по сути.

Нет, это не стихи, а рифмоплетство

С оглядкой на коллег - а кто что скажет,

Похвалят ли? Конечно же, похвалят,

Отметят описание березки,

Стихов исповедальность и духовность,

Гражданственность и русский дух отметят

И пошлости отсутствие, конечно.

И вот очередной поэт-чистюля

Вливается в ряды таких же точно

Бездарных описателей березок,

Болеющих душою за Россию.

Коль вправду вы болели бы душою,

Россию бы тогда не завалили

Подобными убогими стишками,

Написанными словно по шаблону.

Нет искренности в них и страсти нету,

Нет юмора и образности яркой,

Нет свежих восхитительных находок,

Есть только туповатая угрюмость

И глупая, смешная просветленность.

Позор, позор вам, якобы поэты!

За книжкой выпускаете вы книжку,

Но истинным талантам вы при этом

Завидуете люто, откровенно,

О пошлости и грубости кричите,

Стремясь к стихам блистательным придраться,

Которым люди всюду рукоплещут,

А вам не рукоплещут - вы и злитесь.

Вы словно жабы на гнилом болоте,

Сидите, но не квакайте хотя бы.

Торча уныло на замшелых кочках,

Не лезьте в современный мегаполис,

Где лучшие, веселые поэты

Читают остроумные шедевры,

Аншлаги собирая постоянно,

Поскольку тонко чувствуют эпоху.

Один сонет талантливый всего лишь

Все ваши книги мигом перевесит,

Поэтому помалкивайте лучше

И у поэтов истинных учитесь.


Сидят кругом чистюли-графоманы,

Хотят, чтоб их ни в чем не упрекнули

Соседи, и коллеги по работе,

И лживые друзья - псевдопоэты.

А истинный талант свободен духом,


Парит он, как орел, расправив крылья,

Роняя иногда какашку метко

С небес на ваше мрачное болото.


ВЕСНА-2006


Весной на щепку лезет щепка,

Орут блудливые коты,

Подруги волокут в кусты

Парней, ругающихся крепко.


И ты меня схватила цепко,

Мой ангел чистой красоты.

Наручники достала ты,

Вот хлыст, вот кожаная кепка.


Ты усмехаешься игриво.

Я объясняю терпеливо,

Что я не садомазохист.


Без всяких там приспособлений

Я возбужден. С моих коленей

Ты не слезай. Начнем наш твист!


К тому ж я нежен и речист,

И бумбом тверд, и взглядом чист.


СОНЕТ ПРО ШОПИНГ


Пускай я, как и прежде, небогат,

Но, как и все кругом, люблю я шопинг.

К духовности моей он как бы допинг,

Хотя, конечно, денежки летят.


Компьютеры скупать я очень рад,

Никто не скажет мне - довольно, стопинг!

По рынкам совершаю я галопинг,

С покупками скачу домой назад.


Бумажник похудел опять в кармане,

Прощайте, дорогие мани-мани,

Но я себя хвалю: "Ай да Костяй!


Будь счастлив, отчего ты ходишь мрачным?

Сегодня шопинг был весьма удачным,

А деньги будут. Ты ведь не лентяй".


СМЕРТНИК


Не спится мне, и ночью темной

У вертухая на виду

Я в камере моей огромной

Сижу и часа казни жду.


Мне страшно. Как дрожат коленки...

Придут, отнимут жизнь мою...

Я, головой прижавшись к стенке,

Тихонько шлягеры пою.


Вот если бы случилось чудо,

Меня бы выпустили вдруг...

Я больше убивать не буду,

Уеду тихо жить на юг.


Как самого себя мне жалко.

Жаль, не дано сойти с ума.

Сулила долгих лет гадалка -

Врала. Вся жизнь кругом - тюрьма.


Ведь каждый - смертник в мире этом.

Но мне не надо к палачу!

Я был бродягой и поэтом,

Я жизнь люблю, я жить хочу!


Убил девчонку ночью снежной,

Разок понервничал, и вот

Сижу, жду казни неизбежной,

Никто на помощь не придет.


А судьи кто? Кто дал им право?

Обидно - жил бы я да жил

Тихонечко, не кучеряво,

Ну, на заводе бы служил.


А что там за шаги? За мною

Уже пришли, и лязгнул ключ.

И ужас мутною волною

Накрыл меня, тягуч и жгуч.


Священник что-то мне бормочет

Потеть я начал и дрожать.

Он вроде как помочь мне хочет,

Тогда помог бы убежать.


А вот уже я в коридоре,

Все ярким залито огнем...

Вдруг солнце вспомнил я и море,

Как я мальцом купаюсь в нем.


Меня не слушаются ноги,

Меня насильно волокут.

Я вою от тоски. О боги!

Какой кошмар. Конец. Капут.


И вот уже я на пороге

Того, что мы не видим тут,

К чему земные все дороги

Людей живущих приведут.


ЖАЛОБЫ ПОЭТА


Всю жизнь страдая от гонений,

Но человечество любя,

Упрятал я свой ум, свой гений,

Свой пыл подальше вглубь себя.


Уж раз меня никто не любит,

Тем более стихи мои,

Мой гений больше не вострубит,

Не воспарят стихов рои.


Погибнут замыслы сонетов,

Поэм засохнут зеленя.

На свете много есть поэтов,

Но нет гонимее меня.


Я всех насмешников бестактных

Теперь молчаньем накажу.

Я лишь в договорах контрактных

Со мной значенье нахожу.


Не вышло из меня поэта -

Ну что же, бизнесом займусь

И вскоре зашибать монету

На чем угодно научусь.


И в самых лучших ресторанах, -

В таких я прежде не бывал, -

Забуду о душевных ранах,

Найду покой, найду привал.


Забуду о былых гоненьях

За сытной дорогой едой,

Забуду о стихотвореньях

Моих, осмеянных толпой.


Но не забуду злые морды

Всех улюлюкавших мне вслед.

Ни одного, шагая гордо,

Не приглашу на свой обед,


Где ждут меня икра, соленья,

Где так ушица горяча...

Поэтом я познал гоненья,

Но кто ж погонит богача?


Нет, буду весел каждый день я,

Над вашим смехом хохоча.

Жаль, все былые откровенья

В душе угаснут, как свеча, -


И я былой, средь населенья

Бродивший, что-то бормоча.


ВНУТРЕННИЙ ЦЕНЗОР


С Музами мой успешен союз,

Но внутренний цензор, внутренний трус

Бормочет: "Не надо, Кастет, материться,

Ежели хочешь славы добиться.

Как сотни поэтов других, напиши

О том, как березки в лесу хороши,

Что любишь ты Родину-мать от души.

Не надо писать про дымок анаши,

Про пьяный угар и девчат штормовых

И про извращенья в делах половых.

Не будешь писать ты об этих делах -

Стихи твои сразу возьмут в альманах,

Где ценят гражданственность и просветленность

И где презирают к сексу наклонность.

Там все как монахи, святые чистюли,

Все пишут про тучки, про грозы в июле,

Никто не признается в диком загуле,

Стесняются там выраженья "а хуй ли".

И все это в серую массу сливается

И как бы поэзией это считается.

И ты притворись, что любишь березки;

Как тучка, пролей на страничку слезки,

И скажут тебе: ты - нормальный поэт,

Как все мы... Неужто не хочется?"

"Нет.

Пишу я стихи очень круто, но честно,

В стихах матерюсь, если это уместно,

Поэзия людям моя интересна

И многим в стране мое имя известно.

Раз я не являюсь убогим аскетом,

Раз я гедонист, то пишу я об этом,

И создан я жизнелюбивым поэтом.

Я просто свободен внутри, понимаешь?

А ты меня серостью стать призываешь.

А ради чего, ты и сам-то не знаешь,

Но ты ведь аншлагов и не собираешь.

Творю я свободно, творю остроумно,


Поэтому мне аплодируют шумно.

Все знают: Кастет пишет ловко и смело,

Изящно, легко, иронично, умело,

Порой афоризмами он говорит

И внутренний цензор им явно убит".


Тут внутренний трус содрогнулся во мне

И вымолвил тихо:"Не надо, не-не...

Не надо меня совсем убивать,

Я больше не буду рта раскрывать.

Вам, кстати, пора на концерт, господин,

Простите меня за сомненья и сплин,

За глупые мысли меня извиняйте,

Идите, читайте и зал зажигайте!"


"Ну то-то", - кивнул я и прибыл в музей*

Стихами порадовать дам и друзей.


ПОХВАЛА СБИТНЮ


Кругом вино подорожало -

На пиво можно приналечь,

Но мы решили для начала

Иным питьем не пренебречь.

Да, я веду о сбитне речь.


О, сей напиток из элитных -

Его горячим можно пить,

И свойств немало в нем защитных,

Микробов он должон убить,

А мОзги хорошенько взбить.


Он раньше взваром назывался.

Когда? В 12-м веку.

Им каждый русский напивался,

Чтоб, скажем, разогнать тоску,

В напиток бросив имбирьку.


Немного в сбитне алкоголя,

С него поэтому начнем,

Чтоб не ужраться поневоле

Стремительно сим летним днем.

О, сбитень! Много меда в нем.


Напитка нету аппетитней,

А вкус порой неповторим.

Попробовать различных сбитней

Мы можем, если захотим,

Ведь всё равно упьемся в дым.


* Имеется в виду музей В.В. Маяковского в Москве.


Сегодня редкая событень,

И пить мы жаждем русский сбитень.

Да, пить мы жаждем русский сбитень

За сбычу мечт - ну то есть сбытень!


Компании нет монолитней,

Чем та, где льется пена сбитней!

И вот из бутылей потек

Наш сбитень, сбитень-сбитенек.


СТИХИ К ВЫСТУПЛЕНИЮ В КЛУБЕ "АЛИБИ"


Ликуйте, панки и эстеты,

И угощайте пивом дам!

В клуб "Алиби" пришли поэты

Читать стихи своим друзьям.


Сегодня, правда, воскресенье,

Мне как-то боязно бухать...

Не лучший день для выступленья,

Но - все же будем отдыхать.


Вам выпало узреть воочью,

Как мы в компании кутим.

Возможно, мы сегодня ночью

Красоток новых обольстим.


Возможно, трезвыми убудем,

Но это - худший вариант.

Давайте пить водяру будем,

Давайте купим провиант!


Давайте радоваться жизни,

Андрей Добрынин, атамань!

Сюжетом, образами брызни,

Унылость рифмой протарань!


А за тобой и я, Костяйка,

Устрою также стихобрызнь.

Где наливальщик? Наливай-ка!

Да здравствуют любовь и жизнь!


СОНЕТ О НЕПРИЯТНОСТЯХ


Я снова в неприятностях увяз,

Болячки и с работой непонятки,

С компютерами снова неполадки,

С жильем настанет вскоре трудный час.


"О, пусть мне повезет на этот раз", -

Судьбу молю я, лежа на кроватке.

Хочу, чтоб снова было все в порядке,

Что ж горести преследуют всех нас?


Проблемы все решу я, вероятно,

Легко всё станет в жизни и приятно.

Так, значит, неприятности нужны,


Чтоб сильно человек не зарывался,

Чтоб все-таки чего-нибудь боялся,

Чтоб жил он с ощущением вины.


СОНЕТ ПРО ГОРОД КОРОЛЕВ


Сюда приехать искренне я рад.

По улицам пошастать Королева

И силой поэтического слова

Порадовать друзей-королёвлят.


Иль все же королёвцев? Наш собрат,

Я говорю про Колю Шошунова,

Сумел устроить ловко и толково

Поездку нашу в сей наукоград.


Бредем по снежным улицам с Андреем

Добрыниным, смеясь. Ведь мы сумеем

Развеселить весь город Королёв!


Я спел бы гимн во славу Королёва,

Но столько нами выпито спиртного,

Что не готов... Совсем, точней, готов!


СВЕРХРАЗУМ


Нет разума разумней ничего.

Пожалуй, разве только что сверхразум.

Решает он загадок сотни разом,

Но людям не дано постичь его.


А если кто постиг, то он - того,

Дуреет, коль судить по странным фразам,

Хохочет, получает сдвиг по фазам,

Теряет с человечеством родство.


Сверхразум отнял разум у бедняги

За то, что тот, исполненный отваги,

Куда-то за пределы заглянул.


Туда, где сверхвозможная разумность

Таит в себе и думы, и бездумность,

Где вакуума жуткий, вечный гул.


СОНЕТ-РАЗМЫШЛЕНИЕ О СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ


Скандалы ежедневно. Хнычет дочь -

Мол, ей бы оплатить урок ламбады,

Жене купить скорее шубку надо,

А сын с друзьями пьянствовал всю ночь.


Кручусь на трех работах - ну точь-в-точь

Как белка в колесе, а эти гады

Лишь жрут и пьют, и нету с ними сладу.

Послать бы всё к чертям, послать бы прочь!


Какой кошмар! Но тут я вспоминаю,

Что я живу один и не скучаю,

То творчеству предамся, то труду.


А был бы я женат, мой сын-бездельник

Сказал бы мне с утра: "Дай, папка, денег".

Нет, лучше я с женитьбой обожду.


САМЫЙ МОДНЫЙ КЛУБ МОСКВЫ


Я в клубы выбираюсь очень редко,

Я человек домашний, не тусовщик,

Но вот совсем недавно оказался

Я в самом модном месте и престижном.

Там грохотала музыка повсюду,

Девчонки там гламурные вертелись,

Коктейли пили под открытым небом,

Светили фейерверки там и звезды.

Искусственною снежною крупою

Всех осыпали с неба в этом месте,

Крупа к одежде как-то прилипала,

Причем она сверкала разноцветно.

Я с девушкой одной прилег на травку

И стали мы внезапно целоваться,

Потом я, к сожалению, проснулся,

Но сразу записал свой сон стихами.

Я совершенно точно знал, проснувшись:

Не всех пускают в этот клуб престижный,

Теперь читаю свежие журналы,

Ищу - а есть ли клуб такой в природе?

Похоже, нет. Девчонкам говорю я:

Со мной дружите, как-нибудь возьму я

С собою вас в шикарнейшее место,

Для этого заснуть нам нужно рядом.

Тут, кстати, бизнесмен один серьезный

Мой выслушал рассказ о модном клубе


И сразу же идеей загорелся

Такой же, но в реальности построить.

Иметь я буду с этого проценты

И сну благодаря разбогатею.

Друзья мои, какой отсюда вывод?

Записывайте собственные сны!


ДЕДУШКА-ЛЕСНИК


"Дедушка-лесник, не надо

Васю и меня пугать,

Ножики и плоскогубцы

С грозным видом доставать.


Вы зачем нас привязали,

Перед этим оглушив?

Мы не мусорили вовсе,

Пили лишь аперитив.


Да, мы с Васей обнимались,

Мы немножко напились.

Но ведь мы не просто геи,

Мы жениться собрались!


Для чего же вам, скажите,

Страшная бензопила,

Ржавые крюки и цепи,

Эта длинная игла?


Дедушка-лесник, не надо!"

Это был последний крик.

Сделал свое дело быстро

Злой горбун, седой старик.


Трудно жить без развлечений

Леснику в его глуши.

Зарабатывает в целом

Он какие-то гроши.


И нашел себе он дело -

Бой порокам объявить,

Так что без нужды не стоит

Людям в темный лес ходить.


Ждет их молчаливый дядя,

Много ждет ужасных мук...

Вой пилы, кровавый фартук,

Иглы, цепи, ржавый крюк.


Вдруг ты тоже попадешься

Этакому мяснику?


Так подумай, в чем ты грешен,

Что ты скажешь леснику.


О СМЕРТИ И ОБ АНГЕЛАХ


Поэт проснулся, быстренько умылся,

Включил компьютер, выпил кофеечку

И, закурив, записывать стал с ходу

Во сне к нему пришедшие идеи.

"Возьмем, - писал он, - крупный мегаполис,

В котором ежедневно умирают

Сто человек, а может быть, и триста.

Неужто Смерть одна пришла за всеми?

Она бы всюду просто не успела,

Похоже, их, Смертей, десятки бродят.

А где они, к примеру, обитают?

Собрания проводят и досуги?

Кому они пожаловаться могут

На трудности в работе? Неизвестно.

Наверное, на сотню мирных граждан

Одна лишь Смерть приходится, и зорко

Следит она за тем, что происходит.

Но человек - он вечно всюду ездит,

Садится в поезд, мчит на самолете.

Возможно, что за ним следит бригада

Смертей не городских, Смертей дорожных,

И если самолет на землю рухнул,

Работы им, дорожным, подвалило.


В деревне же на сто дворов, возможно,

Одна лишь Смерть, скучая, обитает.

Неделями сидит там без работы,

Лишь изредка случается там что-то.

Один всего лишь Ангел на деревню

Приходится, присутствуя при родах,

Но тоже в основном сидит скучает,

Со Смертью в карты режется порою.


Нет, в городах - совсем другое дело,

Там ангелы совместно проживают,

Собрания проводят и ученья -

Как помогать заблудшим человекам.

Над ними, очевидно, есть начальник,

Какой-нибудь Архангел. Над Смертями

Есть также управляющий делами.


И Ангелы, и Смерти бестелесны,

Но могут здесь на время проявиться,

Толпа идет большая по проспекту,

А в ней гуляет Ангел, спрятав крылья.


Вы скажете, что выдумка все это,

Но мы ведь с вами знаем очень мало,

Одно лишь ясно - Смерти не под силу

Управиться одной с делами всеми.

К тому же я пишу о людях только,

А если кот, собака помирают,

То кто за ними, так сказать, приходит?

Наверное, есть Смерти ниже рангом..."

Поэт писать закончил, а попозже

Пошел гулять, в дороге размышляя

О том, что людям видеть невозможно,

Но что буквально рядом обитает.

На все его вопросы нет ответа,

Займется он привычными делами,

Останется лишь странный документик,

Записанный с утра, в его бумагах.

Но Ангелы и Смерти поразились

В то утро интуиции поэта.

Ему поаплодировали даже:

Еще бы - ведь о них хоть кто-то вспомнил.


ДВЕ ДЕВУШКИ, ДВЕ РОЗЫ, ДВЕ ПЕЧАЛИ


Две девушки, две розы, две печали.

В метро им люди место уступали,

Поскольку девы выглядели славно

И ехали на похороны явно.

Все видели, что девушки красивы,

Все думали тайком - а мы-то живы...

Прелестны были юные подруги,

И видел я, что груди их упруги,

Глаза их жизнью светятся и блещут,

Тела их под одеждою трепещут.

С осенних похорон они вернутся,

Напьются и знакомым отдадутся.

Поняв, что жизнь земная быстротечна,

Что надо жить любовью, жить беспечно.

Ведь так милы любовные восторги

На фоне ими виденного в морге,

На фоне всех гробов, венков, могилок

Острее жажда жить под звон бутылок.

За девами мужчины наблюдают

И мысленно все ими обладают,

Я тоже обладаю, уж поверьте,

В чем вовсе нет греха на фоне смерти.

Вся жизнь и есть со смертью примиренье

И с ежедневной похотью боренье.

Такие вот мне мысли навевали

Две девушки, две розы, две печали.

Когда они вагон наш покидали,

Мужчины все потупившись стояли.


МАНЬЯКИ И МЫ


Вокруг меня полно маньяков,

И вообще опасно жить.

Вот я мечтаю о квартире,

Чтоб вечно ею дорожить.


А ведь маньяки-то не дремлют,

Горят в глазах у них огни,

И часто у людей квартирных

Жизнь отбирают вдруг они.


У тех людей, что в шоколаде,

Без всяких видимых причин

Жизнь в одночасье отбирают,

У женщин или у мужчин.


Вот это очень интересно -

Им наплевать совсем на то,

В голде и в соболях ты ходишь

Или в залатанном пальто.


Они есть злоба в чистом виде.

Вот ты построил особняк,

Ты стал богат, и вдруг прирезал

Тебя маньяк за просто так.


Не социальный статус важен -

Маньяку на него насрать,

А осторожность и уменье

Не подпускать, не доверять.


С собою ножик и мобильник,

Как многие, давно ношу,

И на сограждан зорким глазом

Я подозрительно кошу.


Раз на квартиру нету денег

И сбережений тоже нет,

Куплю я лучше на толкучке

С шипами страшными кастет.


Читая книги об убийцах,

Я как-то сразу поумнел,

Теперь мне стало не до жиру,

Я выжить страстно захотел.


Да, обойдусь я без жилища,

Но осторожным буду я,

На безопасность тратя тыщи...

Для людоеда жирной пищей

Поэт не должен стать, друзья.


О ВАЖНОСТИ ЖИВЫХ ВЫСТУПЛЕНИЙ


Прогнозов мы не оправдали,

Нас на гастроли не зовут,

И мы спиваться тихо стали,

И невостребован наш труд.


В чем дело, до конца не ясно,

Но накопился страшный стресс.

Мы, чтобы снять его, бухаем,

Раз к нам утрачен интерес.


Мы те же самые поэты,

Но что-то нынче не фартит,

Прут на Кретинина эстеты,

Бездарнов нынче знаменит.


А мы в бомжи пойдем, похоже,

Устроив из коробок дом,

Полиловеют наши рожи,

Друзей лиловых заведем.


Забудем про билеты, кассу,

Про то, что был аншлаг порой,

И люк, ведущий в теплотрассу,

Над пыльной лязгнет головой.


Не те уже, похоже, силы,

Но можно в теплотрассе жить,

И вместо виски и текилы

Настой боярышника пить.


Та может быть... Читатель, друже,

Ты этого не допусти!

Нам аплодируй и к тому же

За вход сегодня заплати.


Ведь тем любезны мы народу,

В родном загадочном краю,

Что клали с давних пор на моду

И гнули линию свою.


А коль настрой поэтов мрачный -

Спеши поэтов угостить,

Не загоняй во мрак чердачный

И не спеши нас хоронить.


Всю расстановку сил удачный

Концерт способен изменить.


МОЛИТВА


На фоне разной чепухи,

Житейской неурядицы

Мне нравится писать стихи

О том, что все наладится.


На фронте жизни я солдат,

Присяду где присядется,

Пойду куда глаза глядят.

Все будет, все наладится.


Работа ради трудодня

Из памяти изгладится,

И Муза навещать меня

Опять с утра повадится.


Я стал мудрей, я не спешу.

Пусть сердце не надсадится.

Молитвенно стихи пишу

О том, что все наладится.


ЖДУ ВДОХНОВЕНЬЯ


Раньше я мысли в стихах излагал,

Мыслей не стало.

Все, что за парочку лет написал,

Плохо и вяло.


Может быть, возраст виною тому,

Может быть, водка.

Ваши упреки спокойно приму,

Мягко и кротко.


Где же хиты, вдохновение где?

Жду не дождуся.

Думаю лишь о бухле и пизде,

Пью да ебуся.


И на кого же спустить мне собак?

Тихо зверею.

Может, фашисты устроили так,

Может, евреи.


Грубая шутка. Не шутка - говно.

Тем утешаюсь,

Что я известным поэтом давно

Вроде являюсь.


Вроде являюсь любимцем богов,

Баловнем неба.


Сколько написано в прошлом стихов!

Пенсию мне бы.


Ладно, пока наяву и во сне

Жду вдохновенья,

Вот вам о том, как не пишется мне,

Стихотворенье.


СОНЕТ О МОСКВЕ


Москву люблю безумно, но, увы,

Себя я москвичом не называю.

Прописки нет, квартиры нет. Вздыхаю,

И вот что не идет из головы -


Я лучше многих жителей Москвы!

Стихи пишу и с ними выступаю,

Я не колюсь, умеренно бухаю,

Не нюхал кокс и не курю травы.


Я труженик и тем могу гордиться,

Что целых двадцать лет живу в столице,

Но должен регистрироваться вновь.


За что поэту этакая участь?

Кто виноват - моя ли невезучесть,

К Москве ли безответная любовь?


ВЗГЛЯД В ПРОШЛОЕ


В минуты грусти, скорби и тоски,

Когда лежишь на ложе, как в могиле,

И не т звонков, и все тебя забыли,

Полезно вспомнить прошлые деньки.


Стихи творил я бедам вопреки,

Меня мои друзья всегда ценили,

Прекраснейшие женщины любили,

А сколько же я пил! Отвал башки!


Да, это так. Не будучи аскетом,

Являясь музыкантом и поэтом,

Я погулял, с улыбкой говорю.


В пути познав веселие и славу,

И прошлым я своим горжусь по праву,

И в будущее с радостью смотрю.


ПЬЯНАЯ КУПАЛЬЩИЦА


Лежу в траве, укрыт дырявым покрывалом,

Икаю и смотрю на звездный небосклон.

С подружкой пили мы весь день одеколон

И с братиком ее, - жаль, умственно отсталым.


Поймать и слопать бы крикливых лебедей,

С дебильным клекотом в осоке шелестящих.

Ну да, мы бухари, мы из числа пропащих,

Но я подружке сплел венок из орхидей.


Мы пьем четвертый день, - кого оно колышет?

Подружка ест сырок, она здоровьем пышет,

Мы у костра сидим, но вот она встает,


Раздевшись догола, ныряет в хлябь речную.

Не знаю, где, и с кем, и чем она живет,

Но ринусь ублажать в реке ее, хмельную.


ОСТОРОЖНОСТЬ


Сегодня не пойду к друзьям тусить.

Накладно, далеко да и опасно.

Нажрутся все, конечно, - это ясно,

Потом пойдут по клубам колесить.


Нет, лучше буду водку дома пить.

Вот здесь себя я чувствую прекрасно,

И ужин позже ждет меня потрясный,

И в холод не случится мне простыть.


Умеренность сейчас мне интересней,

Чем пьянка на морозе, пусть и с песней,

И бодунище будущего дня.


Нет, завтра ждет с утра опять зарядка.

Мне хочется уюта и порядка,

Жизнь учит осторожности меня.


РАЗНОСТОРОННЕ ОДАРЕН


В глазах иных людей не музыкант,

Я песни сочиняю под гитару

И радуюсь в себе любому дару,

И рад в себе открыть любой талант.


Без всяких там подсказок и команд

Во многих областях даю я жару.

Даю концерт с приятелем на пару,

И все кричат: "Сверкай, наш бриллиант!"


Еще я и художник-самоучка,

Растет моих картинок свежих кучка.

Да, я разносторонне одарен.


Но в основном известен я стихами.

Творю, и под мое стремятся знамя

Все те, кто в эту жизнь, как я, влюблен.


КУРТУАЗНЫЙ ПЕРВОМАЙ


Скажи, с кем солидарен ты, поэт?

С трудящимися или с плохишами,

Что чванятся огромными деньгами

И зырят свысока на белый свет?


Для них ты ноль, тебя как будто нет,

Ведь классовая пропасть между вами.

Буржуй владеет яхтами, дворцами,

А ты что накопил на старость лет?


Имея очень скромную зарплату,

Себя причисли к пролетариату

И красное ревзнамя поднимай!


Под ним поют герои и красотки...

Трудящиеся, дружно выпьем водки

За нас, за Куртуазный Первомай!


ВОСЕМЬ ДНЕЙ ПУТИ


Пускай не гладит жизнь по холке -

Взят отпуск по календарю.

В купе лежу на нижней полке,

В окно вагонное смотрю.


Через тринадцать лет, что странно,

Вновь еду к маме в Казахстан.

Стучат колеса неустанно,

Набит деньжонками карман.


Я буду осторожен, чтобы

Все шло нормально, как сейчас.

Отстаньте от меня, хворобы,

Мне совершенно не до вас.


Пусть будет так, а не иначе.

А дальше что? Не знаю сам.

Но путевой дневник я начал,

Готовясь к разным чудесам.


Я позже подведу итоги.

Все будет - солнце и дожди,

И эти восемь дней дороги,

И годы счастья впереди.


ПОЕЗД


Что делать в поезде? Пить водку,

Глазеть в окно, стихи писать,

Соседку вычислить - красотку,

Ей всюду место уступать.


В наушничках музЫку слушать,

Вести тихонько дневничок,

Беседовать о жизни, кушать

Вкуснятинку да пить чаек.


А дальше будет миг прибытья -

Перрон, объятья. А потом -

Великолепные событья

И наслажденье каждым днем.


Свою пополню фонотеку,

Имея плеер под рукой,

Задумаюсь про фильмотеку...


Неважно, где я, - всё со мной.

Везде комфортно человеку,

Когда в душе его покой.


СОНЕТ ПРО КАЗИНО


Поверить в это долго я не мог -

Я выиграл, и выиграл немало!

Все знают - новичкам везет сначала.

Так я и есть тот самый новичок!


Азартный затащил меня дружок

Сегодня в казино. Там все сверкало,

Сперва не по себе мне как-то стало,

Но, думаю, сыграю хоть разок.


И вдруг - невероятное везенье!

Шампанское, купюры, поздравленья...

Какой подарок щедрый от небес!


Я не из тех, что сутками играют,

Но чудеса, как понял я, бывают, -

Когда ты сам от жизни ждешь чудес.


СОНЕТ ПРО КЛЕЙМО


Стремятся все друг друга заклеймить,

И за собой я тоже замечаю,

Что людям я оценки выставляю,

Хоть с этим и не следует спешить.


Смотрю я: вот подлец. Но что за прыть!

Подлез ко всем кормушкам как-то с краю.

Вот лезет графоман к земному раю,

Ждет премий, растуды его язвить.


Хохочут раздолбай и психопатка,

И крайний эгоист смеется гадко.

Все над тобой хохочут. Вот дерьмо.


Найдут тебе, поверь мне, погоняло,

Тебе на лоб поставив для начала

Похлеще, чем ты думаешь, клеймо.


СОНЕТ ПРО ЩЕДРОСТЬ


Опять 8-е марта на носу.

Опять дарю подружкам я квартиры,

Рубины, бриллианты и сапфиры,

И шубы каждой лично в дом несу.


Машины, сыр, икорку, колбасу

Дарю. Мы, богачи, порой транжиры.

У нас, миллиардеров, есть кумиры -

Мы крайне любим женскую красу.


Я щедрости своей не удивляюсь.

В душе миллиардером я являюсь,

Подарками хочу всех удивить.


Пусть наяву я беден, к сожаленью,

Но всем дарю мечты и поздравленья.

Могу сонет вот этот подарить!


СОНЕТ ПРО ФОТОАЛЬБОМ


Рассматриваю свой фотоальбом.

Вот я совсем малюсенький, кудрявый,

А вот уже овеян громкой славой,

И очень пьян, и с девушкой притом.


А вот мои друзья сидят с бухлом.

А вот артисты дружною оравой.

А вот я даже в смокинге. Вид бравый,

В карете я сижу. А вот мой дом.


Да, творческий мой путь был необычен.

Я думаю - что ж, я фотогеничен

И явно добрым ангелом храним.


Мне просто захотелось убедиться,

Что многим смог я в жизни насладиться,

Умел дружить, любил и был любим.


СОНЕТ О СВОЕВРЕМЕННОСТИ


Я гимны жизни радостно пою,

А все же неуклонно я старею.

Хотя пером по-прежнему владею,

Над бездной на обрыве я стою.


И думаю у бездны на краю:

Живу и сочиняю как умею,

Но страшно мне - а вдруг я не успею

Увидеть книгу главную свою?


За годом год мелькают незаметно,

А где же мои книги? Где конкретно?

Когда ж я напечатать их смогу?


Песок в часах песочных быстро тает,

И слово "Своевременность" сверкает

Алмазами в испуганном мозгу.


СОНЕТ О СЛАВЕ


Концерты, фестивали, Интернет.

Поэты всюду - сзади, слева, справа.

Кому-то сочинительство - забава,

Таланта у кого-то просто нет.


Затиснут в угол истинный поэт.

Он знает по себе, что значит слава.

Дает она за деньги, как шалава,

И требует премножества сует.


Поэты на тусовки все разбились,

И даже шлюхой-славой насладились

Творцы неимоверной чепухи.


Но сколько в телешоу ты ни суйся

И сколько ради славы ни тусуйся -

Стихи решают всё, одни стихи.


МОИМ ДРУЗЬЯМ


Вы друзья, мое мненье учтите -

Как помру, нагулявшись сперва,

На могильной плите напишите

Обо мне вот такие слова:


"Он в людское уверовал братство -

Оттого и проблемы имел,

Пусть не смог он добиться богатства,

Но был честным и жил как умел.


Был душою он чист, как ребенок,

Прозу, песни, стихи сочинял,

Обожая хороших девчонок,

Пил он водку и слушал металл".