# Дневник кинолюбителя

Яков Гринберг

Дневник кинолюбителя


У Антона в юношестве была одна настоящая страсть - кино. "Это же такое выпало мне везение, - иногда думал он перед сном, оставаясь впервые за весь день наедине с собой, - что теперь за настоящими приключениями нет необходимости куда-нибудь ехать. Не требуется быть взрослым, просить чьего-либо разрешения на длительное отсутствие в школе, иметь заграничный паспорт и кучу денег на дальнюю поездку, а нужно только купить билет в кино и - весь мир перед тобой! За десять копеек, а именно столько стоит билет на утренний сеанс, имеется уникальная возможность реализовать мечту о таких путешествиях, страстях и фантазиях, которые невозможно не только увидеть, но и представить себе в обычной жизни".

Очень ему с этим повезло. Хотя государство, в котором он жил, по всем признакам выглядело как полицейское и наглухо закрытое от иностранного влияния, существовала уникальная возможность проникновения, лазейка в иной мир, который, несмотря на все официальные запреты, оказался все-таки слегка приоткрыт. В кино, благо у каждого фильма есть описание, можно было увидеть всё, что там, на Западе, было, есть и будет. Можно посмотреть фильм про восстание гладиаторов в Древнем Риме или про захватывающие морские сражения Великой испанской армады, можно наблюдать кровавые перестрелки гангстеров во времена Сухого закона в США, а иногда в прокате показывают современные комедии и фантастические космические путешествия в другие цивилизации. Кино - главное из искусств, было доступно для любого, даже для школьника с минимумом карманных денег!

Непонятно только одно, как можно объяснить, что билет на фильм с многомиллионным бюджетом, в котором участвуют знаменитые голливудские кинозвезды и армии сражающихся солдат, с такими масштабными съемками боев, взрывов и пожаров, от которых дух захватывает, стоит так удивительно дешево: входная цена в мир иллюзий - всего две поездки на автобусе. Как такая система оплаты могла существовать и, кроме всего прочего, приносить Голливуду, как тогда завистливо писали штатные кинокритики в журнале "Советский экран", баснословные барыши? Ответа на этот вопрос, ввиду полного отсутствия на данный момент конкретных экономических знаний, у Антона не было, но мысль о том, что ему повезло со стоимостью билетов, периодически возникала, ведь тридцать или сорок копеек на дневной или вечерний сеанс всегда были в кармане.

Сама подготовка к просмотру нового кинофильма - это особый, ни с чем не сравнимый, волнующий ритуал, где все этапы располагаются в строгой последовательности и чрезвычайно важны. Найти интересный фильм, желательно прочитать о нем критику, причем искушенному зрителю понятно, что пишут там эзоповским языком, то есть чем больше ругают, тем фильм может быть лучше. Затем нужно определить, где поблизости к дому он идет, естественно предпочтительнее всего "Эрмитаж", "Форум" и "Ударник", приехать в нужный кинотеатр, немного постоять в короткой очереди, купить билет на правильное место и зайти в полупустой утренний зал. После этого наступает основное действие, вернее, его охватывает приятное ощущение ожидаемого сюрприза: он садится на деревянное кресло с откидным сиденьем и начинает волноваться, чувствует что-то вроде стеснения дыхания в груди. Чего ожидать, что ему сейчас предстоит увидеть?

Сидит Антон, поглядывает по сторонам на других зрителей, ведь все они, хоть друг с другом не знакомы, по сути, друзья-соучастники, тут присутствует только особая порода людей, остальные работают и на утренние сеансы не ходят. Эта компания объединена неким специальным интересом или, точнее говоря, общим свойством: при виде пустого белого экрана все они испытывают трепетный зуд предвкушения удовольствия. Антон медленно погружается в иллюзию, нет, он не суетится от нетерпения, а, наоборот, терпеливо ждет, ощущая, вернее сказать, предвкушая начало представления и каждый раз заново надеясь на что-то захватывающее, необычное, еще невиданное.

Предвкушение, если разобраться, - это самое приятное чувство на свете! Возможно, даже лучше воспоминания об осуществлении. Хоть обе категории эфемерны, но предвкушение - это, по сути, черта молодости, еще предстоящее, неизведанное, а послевкусие - элемент старости, уже произошедшее, испробованное, фрагмент прошлого, оставивший отпечаток в памяти.

Что может быть интереснее и волнительней медленного ожидания начала нового фильма в полутемном зале? Когда можно отключиться от скучного, привычно заурядного, до предела наполненного бесконечными условностями и обязательствами, ответственного и дисциплинированного внешнего мира, вообще забыть обо всем на свете, прикрыть на секунду глаза, внутренне улыбнуться предстоящему удовольствию и всеми фибрами жаждущей новых ощущений души почувствовать, что вскоре, уже сейчас, оно начнется. Мираж, чудо-зрелище, непостижимое таинство, вызывающее непостижимый эффект присутствия, когда он, с одной стороны, спокойно сидит в зрительном зале, а с другой, уже там, скачет по прерии на потном мустанге рядом с героем. Когда прерывается дыхание и сердце замирает от ужаса безвыходного положения или, наоборот, возникает смех или наворачиваются невольные слезы от чувства острого сопереживания, ощущения сопричастности к чужой беде, к чужой судьбе, с которой, по всем жизненным законам, его ничего не связывает.

Жизнь за пределами зрительного зала ему не нравилась. Он не очень вписывался и не любил систему, в которой ему довелось родиться и жить, ее праздники, парады, суровую дисциплину, школьные линейки и обязательную форму одежды, массовые проявления любви и преданности к вождям. Многое, что человеку можно, было нельзя. Сталин давно умер, но не был похоронен, а, наоборот, вопреки испокон веков принятой людской традиции, выставлен напоказ, вследствие чего его дух не исчез, а продолжал витать над огромной страной, над ее многомиллионными жителями. Идеология, как тень, неотступно следовала по пятам за каждым, любая личность, хотела она того или нет, безоговорочно подавлялась и, если в этом была хоть какая-нибудь "государственная" потребность, перекраивалась и видоизменялась по спущенным сверху лекалам.

Попасть на перевоспитание в прокрустово ложе правоохранительных органов никому не хотелось, поэтому власть Антон в душе своей побаивался, хоть никому своих страхов старался не показывать. Он слышал обрывистые, случайные разговоры старших о массовых посадках, расстрелах, об уже построенных лагерях где-то на Дальнем Востоке, поэтому, насколько мог, избегал не только столкновения, но вообще всяческого соприкосновения с окружающей общественно-политической системой. Антон всегда сидел на задней парте, никуда не лез и любую выборную должность воспринимал как наказание. Как следствие такого склада ума, настоящее, неподдельное изумление, вызывали у него разного рода пионерские и комсомольские активисты, рьяно занимающиеся общественной работой и всерьез озабоченные осуществлением своего карьерного роста.

Киножурнал перед фильмом чаще всего был "Новости дня". Он всегда начинался с официальной части: вожди на трибунах, съезды или торжественные собрания с обязательными аплодисментами, переходящими в овацию, потом шли репортажи о выдающихся успехах в сельском хозяйстве и в выплавке стали, затем показывались новостройки, счастливые новоселы, радостные колхозники и заканчивалось все медалями героев или спортсменов и особыми достижениями деятелей культуры. Вся эта сильно приукрашенная правда, полуправда и откровенная ложь воспринимались как должное, привычно и обыденно, поэтому, вне зависимости от содержания, Антон смотрит журнал вполглаза и в происходящее на экране не очень вникает. Внеплановая политинформация его сейчас не раздражает и даже не мешает сосредоточиться, а только оттягивает удовольствие и настраивает на правильную волну. Вот, наконец, положенная агитация закончилась, заиграла музыка самого фильма, в зале медленно гаснет свет, предвещая появление движущихся картинок по-настоящему настоящей жизни. Вот пошли начальные титры, и вдруг резко, без всякой подготовки, Антон переносился в мир, не знающий социализма. Там человек живет для себя, своего успеха и больших денег, там люди борются не за выполнение плана, а осуществляют совсем другие мечты. Беспартийные герои, которые не должны отчитываться перед коллективом и наверняка не являются даже членами профсоюза, и полуголые красавицы, не обремененные моралью труженицы, лихо и бесстрашно преодолевают многочисленные смертельные опасности. Вот она романтика, захватывающий мир приключений! Где такое еще можно увидеть?!

Конечно, были в его жизни и совсем другие фильмы. Медленные и тягучие, серьезные и грустные до такой степени, что не выдерживало сердце, начинало стонать и плакать от вопиющей несправедливости происходящего, непереносимой трагедии, разворачивающейся прямо на его глазах, от того, что в той жизни, как и в этой, ничего нельзя исправить и как-нибудь помочь.

Ради кино он убегал из школы. Раз в неделю, чтоб не привлекать к себе особого внимания учителей и, соответственно, лишний раз не напрягать родителей. Кино незаметно стало его особым, личным наркотиком, который он научился правильно употреблять. Во-первых, мало кто понимает, что кино - это не танцы, а существенно другое занятие, и ходить в кинотеатр нужно одному, без приятелей и тем более без какой-нибудь девчонки, которая болтает, отвлекает и не дает полноценно воспринимать происходящее на экране. А, во-вторых, неоднократно проверено: если пришел в кино не убить время, не обниматься и целоваться в темноте, то есть не для развлечения и не для соблазнения, то любая соседка, как и любое обсуждение по ходу действия фильма раздражает и мешает получить правильное ощущение.

Так он тогда считал, такой у него был главный кинопринцип, поэтому ходил в кино в одиночку, а накопившиеся от просмотренных фильмов эмоции изливал в дневнике, который начал вести от избытка впечатлений и невозможности с кем-либо долго, всерьез и со всеми подробностями обсуждать обуревавшие его страсти. Дневник этот был особый, там не было обычных для пятнадцатилетнего возраста романтических рассуждений о друзьях, учителях, школе и первых влюбленностях, там не было даже намека на взаимоотношения с действительностью типа кто что сказал и как поступил. Там было только самое важное и сокровенное - мысли про кино!

Страницы дневника, который представлял собой обыкновенную общую тетрадь, были разделены на несколько столбцов неравной ширины. В первом столбце проставлялась дата просмотра фильма. Судя по датам в дневнике, сторонний наблюдатель мог с легкостью убедиться, что у Антона довольно часто случались удачные дни, когда ему удавалось просмотреть целых три фильма: один в кинотеатре утром и еще два дома, по телевизору. Понятно, что день без фильма считался потерянным днем. Причем следует заметить, в те годы было много качественного кино, как отечественного, так и зарубежного, то есть, выбор был, всегда находилось что-нибудь подходящее.

Кроме того, в Москве, в высотном доме на Котельнической набережной был знаменитый кинотеатр "Иллюзион", который знали и любили несколько поколений истинных поклонников киноискусства. Официально там показывали старые трофейные фильмы, которые после войны вывезли из оккупированной Германии, а также частенько неофициально, без рекламы и лишнего шума, устраивали просмотры интересных зарубежных кинорежиссеров, различные ретроспективы и тематические циклы. Только там можно было увидеть немые фильмы Чарли Чаплина и Макса Линдера, киноклассику: "Нетерпимость" Дэвида Гриффита, "Страсти Жанны д'Арк" Карла Дрейера и "Алчность" Эриха фон Штрогейма, не говоря уже о знаменитых мультфильмах Уолта Диснея. В "Иллюзионе" была представлена вся история развития кино, и там традиционно собиралась особая, искушенная публика - настоящие кинолюбители.

Во втором столбце дневника было название фильма. Если фильм имел успех и награды с какого-нибудь международного кинофестиваля, то они обязательно вписывались. Призы были для Антона очень важны, во-первых, он хотел знать обо всех значимых событиях, происходящих в мире кино, а во-вторых, в те времена фильмы - призеры кинофестивалей чаще всего были действительно чем-то интересны и обычно совпадали с его пониманием хорошего кино, поэтому он старался их не пропускать.

В третьем столбце перечислялись ключевые люди - создатели фильма: режиссеры, сценаристы, операторы, а также исполнители главных ролей. Антон в основном следил за любимыми режиссерами, точно знал перечень всех их фильмов, удачных и провалившихся, что в его глазах почти всегда выглядело как откровенное непонимание со стороны публики. Режиссеры делились на обыкновенных, любимых и выдающихся, таких как Федерико Феллини, Микеланджело Антониони и Анджей Вайда, фильмы которых нужно было смотреть обязательно.

В последнем столбце располагалась короткая рецензия на только что просмотренную картину. Понравилась или нет, сильные и слабые стороны, общее впечатление от просмотра. Обычно его суждения были сформулированы резко, с использованием сильных и категоричных утверждений, типа: "Снимите шляпы, господа. Перед вами гений!" или "Какая чушь! Режиссер в течение двух часов демонстрировал полное отсутствие таланта". Кроме того, по свежим следам, еще не остыв от очередного фильма, он выносил ему свой окончательный и бескомпромиссный приговор, выставляя оценку по десятибалльной системе. Некоторые фильмы вызывали такое возмущение и внутренний протест, что получали даже не единицу, а эмоциональный ноль, зато особо понравившиеся оценивались по максиму - десятью очками.

В какой-то момент в городе произошло поистине невероятное событие - власти неожиданно учредили московский международный кинофестиваль. Показ конкурсных фильмов должен был проходить во вновь построенном по такому поводу широкоэкранном кинотеатре "Россия". К торжественному открытию, то есть к приему отечественных зрителей, многочисленных зарубежных гостей и иностранных знаменитостей, естественно, подготовиться не успели. Поэтому за несколько дней до начала кинофестиваля к незавершенной новостройке с разносом приехала сама министр культуры Екатерина Фурцева, которая тут же нашла простое и эффективное решение в чисто советском стиле. В спешном порядке на Пушкинскую площадь были согнаны сотни людей, которые авральным методом, работая днем и ночью, смогли сделать, казалось, невозможное: убрали тонны строительного мусора вокруг "России", всё почистили, покрасили и повесили флаги стран-участниц. Первый московский кинофестиваль удалось прилично открыть к указанному сроку!

Понятно, что на фестивале фильмы идут без цензуры, их предлагают режиссеры из разных стран по своему усмотрению, поэтому Антон сделал все, чтоб попасть в переполненный зал "России" на первый просмотр. Ажиотаж вокруг кинофестиваля был невероятный, купить билет было невозможно даже теоретически. Ходили слухи, что они распределялись среди номенклатуры, их детей и знакомых их детей. Тем, кто стоял в многочасовой очереди, хотелось верить, что какая-то часть билетов, возможно, все-таки будет продаваться в кассах, но сотни обезумевших людей, облепивших всю свободную поверхность вокруг кинотеатра, не очень на это надеялись. Все, как манны небесной, ждали и с маниакальным упорством искали "лишний билетик".

Антон, не имея нужных связей среди сильных мира сего, не смог придумать ничего лучшего, как достать билет через пожарника кинотеатра, которого нашел у запасного выхода. Пожарник должен был попросить билеты у администратора, поэтому, в полном соответствии с классическим спором Остапа Бендера с монтером Мечниковым о стульях, возникла сходная проблема: "Что раньше: деньги или билеты?" В конце продолжительных переговоров о сумме задатка стороны пришли к взаимоприемлемому решению, и пожарник, получив с переплатой, по двойной цене, передал Антону пару билетов. Лишний билет Антон, естественно, не продал, а обменял на другой фильм.

В приподнятом, праздничном настроении, волнующийся от первого в своей жизни посещения международного кинофестиваля, Антон, смакуя каждое мгновение, вошел в переполненный зал кинотеатра "Россия". Перед фильмом выступил знаменитый и очень уважаемый Антоном американский режиссер Стэнли Крамер, автор знаменитого фильма "Пожнешь бурю". "Смотрите сквозь лес, и вы увидите деревья", - сказал он и немедленно сорвал шквал аплодисментов огромного зала, тогда все хотели дружить с Америкой.

Начало американского фильма "Вестсайдская история" потрясало. Такого зрелища в Москве еще не было! Сквозь абстрактную картину из вертикальных полос медленно выплывал цветной широкоэкранный город, все явственнее проступали небоскребы Нью-Йорка. Советские зрители увидели не привычную любовь передовиков производства, а настоящие безудержные страсти, враждующие кланы бедных негров и угнетаемых пуэрториканцев, одетых в такие сногсшибательные джинсы и кроссовки, о которых невозможно было даже мечтать в Москве. Кроме того, там были невиданные доселе уличные танцы, музыка и ритмы, которые сводили с ума.

Соседом Антона оказался хорошо одетый мужчина лет сорока, с тяжелым, мясистым лицом и спокойным внимательным взглядом уверенного в себе человека. У него были белогвардейские усы, старинные карманные часы и золотой перстень на пальце. Он тоже пришел один и в течение всего просмотра не произнес ни слова, хотя до фильма они по-соседски обменялись парой ничего не значащих фраз.

- Фильм, к сожалению, оказался весьма посредственным, скучным и затянутым. Банальный мюзикл, очередная эксплуатация всегда беспроигрышной трагедии "Ромео и Джульетта", - заявил он, обращаясь к Антону, видимо, почувствовав желание высказать кому-нибудь свое мнение, - а начало было таким многообещающим: оригинальные танцы, ритмы. В общем, я разочарован!

- А я нет! - эмоционально воскликнул Антон. - По-моему, потрясающее зрелище! Какие краски, музыка! Я таких фильмов еще не видел.

- Ваша восторженность, весьма вероятно, связана с юным возрастом, - осторожно возразил незнакомец. - Я вам даже по-хорошему завидую, такое свежее, непосредственное восприятие осталось у меня далеко позади! Сейчас почти в любом произведении я, к сожалению, невольно вижу недостатки, нестыковки и, главное, отсутствие или потерю смысла, - он немного помолчал, о чем-то размышляя про себя, после чего тихо добавил: - А без поиска ответа на главный вопрос искусство - это не искусство, а ремесло развлечения.

- Главный вопрос искусства - это, конечно, любовь, - тут же предположил Антон, с удовольствием поддерживая разговор с неожиданно хорошо образованным любителем кино. - Вокруг нее всегда все крутится...

- Не угадали, - засмеялся сосед, - хотя неудивительно, что вы так думаете. Это, я полагаю, в вашем возрасте, вполне естественное ощущение. Кстати, у Льва Толстого есть практически идентичное рассуждение, мол, любовь - это винт, вокруг которого все вертится, - с некоторой иронией произнес он.

- Но любовь воспевали все поэты, без любви нет ни литературы, ни кино. Это всем известно...

- Многие люди склонны думать именно так, но это, мне кажется, для настоящего, подлинного искусства не вполне верно. Для иллюстрации давайте на секунду представим себе такую картину, чисто гипотетически, конечно. В прошлом, ну скажем год назад, вы влюбились в девочку, а потом что-то расстроилось в ваших отношениях, она вас чем-то разочаровала, и вы ее разлюбили. Обычное, в сущности, явление, в науке это называется: "метод проб и ошибок". Тогда, если следовать вашей логике, получается, что та мимолетная даже не любовь, а в данном контексте - легкая влюбленность, могла занять доминирующее место, стать центральной темой вашей жизни. Чувство, про которое вы сейчас с трудом вспоминаете, - незнакомец сделал весомую паузу. - На мой взгляд, объяснение безудержной эксплуатации любовной тематики связано прежде всего с тем, что любовные отношения оказались, применительно к искусству, весьма ходовым товаром, который легче всего продать примитивным и необразованным людям, а их в мире большинство. Кстати, разрешите представиться, меня зовут Ярослав. Можно без отчества.

- Антон, - смутившись, произнес Антон, не зная, что можно на это рассуждение возразить.

- Давайте разомнем ноги, до начала следующего фильма еще полчаса, поэтому предлагаю немного пройтись. Нет на свете ничего лучше спокойной беседы двух разумных людей. Кстати, я тут вдруг подумал, что если одолжить человеку деньги, то через некоторое время захочется взыскать долг, если поделиться с кем-нибудь своими чувствами, будь то любовь или дружба, то обязательно захочется взаимности, а вот обмен мыслями ни к чему друг друга не обязывает, следовательно, это самое лучшее и бескорыстное общение в мире. По-моему, доказано! Составите мне компанию?

- Конечно, - немного растерявшись, неожиданно для себя промямлил Антон, с благодарностью оценив скрытый комплимент, ведь разумным человеком его еще никто не называл.

Они поднялись со своих мест и спустились в просторное фойе, которое оказалось до отказа забито бурлящей толпой. За всем, что можно было съесть или выпить, стояли огромные нетерпеливые очереди.

- Не люблю большое скопление людей, - произнес Ярослав, рассеяно взглянув на возбужденную массу проголодавшихся кинолюбителей, плотно облепивших все ларьки и буфеты.

После чего Антон неожиданно осознал, что человек этот, образно говоря, из его культурного круга, его мнения ему важны и интересны, и они, судя по всему, будут дружить, даже несмотря на разницу в возрасте. Следующий фильм был откровенно слабым, поэтому уже минут через пятнадцать они оторвали взгляд от экрана и многозначительно переглянулись.

- Пошли! - тихо предложил Ярослав. - Плохие фильмы смотреть нельзя - это портит душу, а человек с испорченной душой безнадежен, он не в состоянии видеть красоту.

- Пошли, - в тон ему прошептал Антон. - Я с плохих фильмов тоже ухожу, - как бы оправдываясь за то, что не предложил уйти, добавил он.

Они дружно встали и согнувшись, чтоб не мешать остальным, начали медленно пробираться к выходу. За ними, как по сигналу, потянулись другие зрители. Московская публика хоть не имела доступа к заграничной культуре и не была сильно избалована свободой выбора, в искусстве все же разбиралась неплохо.

- Меня всегда удивляют люди, которые обязательно досматривают любой фильм до конца, даже если он им совсем не нравится, - произнес Антон, продолжая тему. - Почему не уходят? Их же никто не заставляет досиживать...

- Наверное, из жадности. Деньги заплачены, а товар недополучен, - улыбнулся Ярослав. - Экономят на себе! Это, кстати, самый распространенный в мире вид экономии.

Они вышли из кинотеатра, с удовольствием прошлись по скверику, миновав возбужденную толпу в основном безбилетных любителей кино, ожидающих следующего сеанса, немного задержались, любуясь знаменитым пушкинским фонтаном, затем не торопясь пошли по улице Горького.

- Мне необходимо срочно выпить, - неожиданно объявил его новый знакомый, невольно прибавляя шаг. - Выпивка - это единственное легальное средство для сглаживания раздражающего противоречия между эфемерным добром собственной души и реальным злом, которым до предела заполнен мир, - он многозначительно поднял указательный палец. - Иначе никак невозможно справиться... Вам, по причине юного возраста, не предлагаю.

"Думал, культурный человек, а он... сейчас напьется, начнет буянить. Что тогда я буду с ним делать?" - не вполне понимая замысловатую философию своего высокообразованного приятеля, невольно подумал Антон. Он ощутил неприятное чувство опасливого беспокойства, которое, как выяснилось, спокойно уживалось с заинтересованностью в дальнейшем продолжении разговора с новой, неожиданной для него разновидностью советского хомо сапиенс - сильно выпивающим интеллигентом. "Интересно, чем он занимается? Какая у него специальность?"

Они зашли в Елисеевский магазин, где Ярослав после некоторого раздумья, несколько раз с вожделением окинув взглядом шеренгу пол-литровых бутылок водки, все же взял четвертинку, в другом отделе - булочку и после довольно длинной, нервной и крикливой третьей очереди - сто пятьдесят грамм любительской колбасы. В ближайшей подворотне он в один присест, залпом выпил всю водку, затем с силой выдохнул воздух, закусил булочкой с колбасой и, расплывшись в удовлетворенной улыбке, неожиданно сказал:

- Сейчас мне хорошо, я люблю весь мир и готов обсуждать любые философские проблемы. Давайте, мой юный друг, пройдемся по старой Москве, поговорим... о смысле жизни, который, насколько мне известно, пытались хоть как-то определить или сформулировать лучшие умы человечества! Увы, безуспешно! Неисчерпаемая, в сущности, тема для русского дворянства и интеллигенции. Сколько чудесных, благороднейших людей погибло в процессе его поиска. Скажите, как вам кажется, у вас есть смысл в жизни?

- Есть! - не задумываясь, ответил Антон, пораженный способностью обычного человека выпить двести пятьдесят грамм водки не отрываясь, прямо из горлышка, и при этом продолжать последовательно и здраво рассуждать о высоких материях.

- В самом деле? - искренне удивился Ярослав. - Я, честно говоря, слышу такое прямое и смелое утверждение первый раз, то есть нам, естественно, на каждом шагу вдалбливают в голову, что смысл жизни в служении народу, обществу, прогрессу и прочее, но для меня, не скрою, было бы странно услышать такое от вас.

- Почему? Вы спросили, я ответил. Что тут удивительного?

- У вас есть смысл в жизни, и вы молчите? - не скрывая иронии и глядя на собеседника благожелательным и веселым взглядом уже немного опьяневших глаз, но, тем не менее, четко произнося каждое слово, спросил Ярослав. - Люди тут с ума сходят в поисках смысла жизни, а у вас он уже есть, готовый! И это в пятнадцать лет! В таком случае - вы достигните многого! Не томите душу, откройте секрет, я никому его не выдам...

- Не скажу, - с некоторым упреком произнес Антон насупившись. - Вы смеетесь...

- А что, у вас действительно есть отличный от того, что я сейчас перечислил, нетривиальный смысл жизни, способный выдержать элементарную критику и воспринимаемый без смеха?

- Есть! - повторил Антон. И я не вижу здесь ничего смешного...

- Well! O.K., - резко меняя тональность разговора, произнес Ярослав почему-то по-английски. - Я извиняюсь за фривольность, на тему смысла жизни не пристало шутить уважающим себя людям, поэтому сейчас спрашиваю со всей серьезностью: вы можете поделиться со мной вашей тайной?

- Хорошо, - вынужден был согласиться Антон. - Могу вам рассказать, хотя это вовсе не тайна. Я хочу за свою жизнь посмотреть тридцать тысяч фильмов. Это моя цель!

- Тридцать тысяч фильмов? - Ярослав резко остановился, и, казалось, оторопел от неожиданности. - Потрясающе! В это просто невозможно поверить! Это ваш смысл жизни!? А почему не двадцать или пятьдесят? Откуда вы взяли эту цифру?

- Я сделал расчет!

- Расчет чего? - не понял Ярослав.

- Ну, я рассчитал, что если каждый день буду смотреть в среднем по два фильма, то за неделю получится, скажем, пятнадцать, то есть шестьдесят в месяц и чуть больше семисот в год. Что дает семь тысяч за десять лет, вследствие чего получается, что больше тридцати тысяч фильмов мне, по-видимому, за жизнь посмотреть не удастся.

- Потрясающий, великолепный, совершенно уникальный смысл жизни! - рассыпался в комплиментах Ярослав. - Единственный неясный момент: как можно такую уйму фильмов сосчитать? Как вы узнаете, сколько уже посмотрели?

- А я обо всех просмотренных фильмах пишу в специальном кинодневнике.

- Замечательная идея! Поражен до глубины души, но, как я только что понял, главная цель вашей жизни - это смотреть кино, а как же все остальное?

- Остальное мне неинтересно!

- Черт побери, мне нравится, что вы излагаете сложные категории просто и с прямотой римлянина! Но как же быть с извечной проблемой человечества, с хлебом насущным? Как вы на него собираетесь зарабатывать?

- Но я вовсе не отказываюсь учиться и где-то потом работать, просто главное для меня - это кино!

- Смелый и по-своему честный подход, однако, должен вас предупредить, наверняка найдутся люди, которые объяснят и не просто объяснят, а докажут вам, что настоящий смысл жизни должен быть совершенно иным! В этом вопросе в нашем обществе есть специалисты, которые всегда имеют четкие и недвусмысленные рекомендации для остальных! Они точно знают, что другому нужно, а что нет. Причем, хочу подчеркнуть, я имею в виду даже не всяких там идеологов, а простых советских людей.

- По-моему, это никому не мешает...

- Не мешает? - повторил Ярослав. - Я предвижу и могу с легкостью привести их возражения и основные доводы. Хотите услышать? Я могу озвучить их прямо сейчас.

Антону стало любопытно. Он заинтересованно посмотрел на Ярослава, утвердительно кивнул головой и приготовился выслушать предполагаемые критические замечания по поводу своего увлечения.

- Смысл жизни, будут утверждать они, это быть не зрителем, а участником представления! Каждый появляется на этот свет только для того, чтоб как-то себя реализовать! Нельзя отсидеться в нише кинотеатра, наблюдая за чужими судьбами, за взлетами и падениями киногероев, придуманных для развлечения толпы, это будет несправедливо, в первую очередь по отношению к самому себе. Каждый появившийся на этот свет должен сыграть свою уникальную роль в предложенном нам свыше спектакле. Нужно участвовать в человеческой комедии или трагедии, это уж кому как повезет. Нужно смеяться и плакать над зигзагами собственной судьбы, ведь другой возможности прожить отпущенные вам годы не будет, - он пристально взглянул на Антона, который напряженно слушал, пытаясь понять смысл витиеватых рассуждений. - Если вам еще не довелось услышать этот текст, я имею в виду, конечно, не слова, а дух вышеизложенного, то у вас все впереди, - не скрывая саркастической улыбки, добавил Ярослав.

- Я не понял, - с трудом переварив сказанное, спросил Антон, - вы это серьезно или наоборот?

- А это вы должны определить для себя сами. Никто не может сказать, что в этой жизни серьезно, а что наоборот, как вы очень остроумно заметили. К примеру, у моей бывшей жены было сильно развито чувство юмора, однако ее смысл жизни заключался в том, чтобы всерьез заставить меня, окружающих, а также всех, кто случайно попадал в зону ее влияния, много и тяжело на себя работать!

- Вы с ней разошлись? - в качестве попытки морально поддержать своего нового знакомого, участливо поинтересовался Антон.

- Нет, она сама меня бросила, - жестко ответил Ярослав и отвернулся. - Мне необходимо добавить, - после короткого раздумья вдруг объявил он. - Тут неподалеку есть магазин...

- Я уже должен идти, - сразу среагировал Антон, которому стало некомфортно и даже как-то неприятно от необузданной алкогольной зависимости его нового друга.

- Вы считаете меня алкоголиком? - посмотрев на него пристальным взглядом, спросил Ярослав.

- Нет, что вы, - замявшись, неуверенно произнес Антон. - Просто меня уже родители ждут, - добавил он извиняющимся тоном.

- Наверное, вы правы, ведь если посмотреть на эту проблему трезвыми глазами, - задумчиво произнес Ярослав и невесело улыбнулся, - то придется согласиться, что меня, судя по всему, ожидает проблемное будущее, однако быть алкоголиком, по моему мнению, все-таки предпочтительнее, чем сойти с ума. В освященном Вакхом древнейшем занятии человечества есть все-таки какой-то стабилизирующий смысл! Вы как считаете?

- Я не знаю, но пить днем, в одиночку...

- Понимаю вашу озабоченность, - не дал ему договорить Ярослав. - Вы, видимо, намекаете на то, что подобный уход от реальности для человека обычно опасен и плохо кончается. Готов согласиться, но, с другой стороны, следует заметить, что это состояние позволяет хотя бы временно забыть то, что вас мучает, и отключиться от всего, что вам претит. А это, по нынешнем временам, не так уж мало!

- А что же будет потом?

- Будущего - нет! - довольно резко произнес Ярослав. - И чем раньше вы поймете эту парадоксальную истину, тем честнее и осмысленнее будет ваша жизнь. Жить нужно только сейчас, сегодня, теперешним днем, а поклонение будущему - страшная глупость. Да будет вам известно, что именно будущее является главным заказчиком всех видов преступлений, и все свои подлости люди тоже совершают во имя него, кроме того, оно, так или иначе, в конце концов, приканчивает нашу собственную жизнь. Кому оно нужно, это будущее?

- Но как же без него жить? - изумился Антон.

- А как, позвольте вас спросить, можно жить без смысла? - в тон ему спросил Ярослав. - Однако люди живут и не очень от этого беспокоятся и переживают.

- Но будущее есть, - убежденно провозгласил Антон, - это, извините, для меня очевидный факт. Вы, по-моему, хотите меня просто разыграть.

- Понятно, что у вас на этот счет существует иное мнение, для вас будущее интересно, желанно и рисуется только в розовых тонах, но, поверьте на слово опытному человеку, реальность способна разрушить самые радужные надежды и мечты. Смысл жизни - это совсем не то, что мы о нем думаем. Настоящий, подлинный смысл жизни - в разочаровании! Человек за свою жизнь должен постепенно разочароваться во всех своих идеалах, он должен разлюбить все, что когда-то любил и чему поклонялся. Поэтому в конце концов вы разлюбите кино и незаметно для себя забудете про ваш очаровательный, великолепный и неповторимый смысл жизни, тридцать тысяч новых фильмов останутся невостребованными, и отзывы о них никогда на попадут в ваш кинодневник!

- Нет! - эмоционально воскликнул Антон. - Не будет этого, не может быть! Я никогда не разлюблю кино!

Ярослав понимающе улыбнулся, протянул ему свою разгоряченную алкоголем руку, которую Антон, испытывая какое-то внутреннее облегчение, с готовностью пожал. Еще раз наблюдать сцену вливания в себя неимоверного количества алкоголя он больше не хотел, да и пьяное общение ему претило и вызывало чувство брезгливости. Интересный разговор с новым знакомым себя исчерпал.

- Желаю вам не успеха, который в нашем мире не всегда хорошо пахнет, а благополучия. Вы обо мне, вернее о моем предсказании, еще вспомните, - в завершение сказал Ярослав, - убедитесь, что я прав.

После чего он повернулся к Антону спиной и твердой целенаправленной походкой выпившего человека, который хочет выглядеть трезвым, пошел "добавлять" в ближайший магазин.

"Никогда такому не бывать, - подумал про себя Антон, с некоторым сожалением глядя на удаляющуюся фигуру своего несостоявшегося друга. - Умный человек, как можно так себя растрачивать? Причем главную вещь, что кино необратимо вошло в мою жизнь, он так и не понял! Как это чудо можно разлюбить?"

Он недоуменно пожал плечами, вспоминая недавнюю странную беседу "двух разумных людей", затем на его лице появились признаки явного раздражения и недовольства.

- Чушь! - прошептал он. - Пьяный бред! Как такое человеку может в голову прийти?

Он резко развернулся, как бы окончательно прекращая всякую связь со своим недавним собеседником, и торопливо зашагал домой...


* * *


Дневник Антону надоело вести через несколько месяцев, смысл жизни на протяжении времени у него несколько раз менялся. Вначале - окончить институт, затем - защитить диссертацию, после чего - сделать карьеру и наконец, - разбогатеть. В конце концов смысл жизни вообще бесследно и безвозвратно потерялся, совсем исчез, о чем Антон совершенно не жалеет, так жить спокойнее. Кино он, в сущности, больше не любит, смотрит в основном телевизор, а кинотеатр посещает очень редко, примерно раз в год, по случаю.