# "Саломея"

Ольга Гринвуд

В Бельгии есть живописные развалины аббатства Villers-la-Ville, где летом под открытым небом ставят спектакли - при этом по ходу действия зрителям порой приходится переходить из одной части здания в другую. Это эссе - попытка передать впечатления от первой увиденной в аббатстве пьесы (2005 год).

"Саломея" в аббатстве Villers-la-Ville


Еще не войдя, стоя в длинном хвосте, поняла - мы в театре. От колонны к колонне арки: один ряд, за ним другой, третий - Мариинка! Кажется, вот-вот полотнища взметнутся вверх, в вечернее бледное небо - вместе с зеленой шелковой травой, с плющом и кустами.

Люди бредут вдоль древней стены, а на ней, прямо над головой - абсурд - колокольчики парящие, полевую горизонталь презревшие, корнями ушедшие вбок и в камень, простоволосыми головками в синих платочках - к небу.

Но вот вошли, преступили порог времен, зазмеились среди высоченных, ветхих, вековых, величественных стен, выгнувших спины, держащие - свод. Амфитеатр, пластик стульев, шорох шагов, гул голосов - и кровь: красная глина, пятна на стенах. Ждем, болтаем, листаем программку - сюрприз: французский - в оригинале, сознательный выбор Уайльда. Классицизм - а что делать, old chap?

Низко, животно, тоскливо гудит труба. Comme la princesse est belle ce soir! Принцесса-нарцисса - смуглокожая, в белых одеждах - тоскует на галерее, по ней тоскует сириец - ах, молодой капитан! - по нему тоскует напарник. Тоска, тревога, томление, воздух густеет, и мечутся люди, и вспыхивают - ярко, на миг - мотыльки. Вода эмоций воронкой по кругу, - а в центре, из ямы - кричит Иоканаан: проклятье, прокляты все вы, покайтесь! Прострись, Саломея! Отыди! - А она, обезумев от страсти: Je baiserai ta bouche, Iokanaan! Je baiserai ta bouche, Iokanaan! Je baiserai ta bouche!.. Клянусь, Иоканаан - любой ценой!

И разрезает крыльями тьму - птица смерти - вжих, вжих - где, откуда? - не видно. Пьяный Ирод: супруга, ты слышишь? - Нет, я не слышу. - Станцуй для меня, Саломея! Проси все, что хочешь, и - полцарства в придачу! - Да, я согласна. - Конец первой части.

Стемнело. Мы течем сквозь аббатство. Слева - в высокой дали, на самой кромке камней - растет голубая трава. Справа - ниша, в ней - саркофаг, и кто-то застывший лежит на спине, молитвенно руки сложив перед грудью. - Смотри, на стенах светятся буквы - помнишь The Life of Brian?

И вот мы пришли: двор - узкий и длинный, две башни, помост. Встали, замерли, ждем. Заныли трубы: несут - Саломею - словно бы статую, словно святую. Медленно-рвано она начинает плясать, постепенно накал нарастает, ниспадает одежда - семь покрывал - и вот - апогей! - Чего ты хочешь, дитя - сладчайшая из танцовщиц? - Дай - мне - голову - Иоканаана! Между башнями занавес - ниц, а за ним - кровавое древо в черной ночи. Багрянец стекает на стены. Конец второй части.

Третья часть проста, как природа: скалы, лес, иван-чай и травы. Искушение девы: все, что хочешь, возьми: распрекрасные камни, белоснежных павлинов - числом пятьдесят, а хочешь - сто? Все богатство мое, все, о чем твоя мать и не знает - забирай, только просьбу свою забудь. - Мне нужна - голова! Donnez-moi la tЙte de Iokanaan! - поднимается воем.

Кровь-трава, кровь-цветы, кровь стекает с подноса... Я люблю тебя, милый пророк! Подними свои веки! Почему ты не хочешь? Смерть любви не помеха!.. Je baiserai ta bouche, Iokanaan...А-а-а...

Ее раздавили щитами о камни - приказ тетрарха. Конец третьей части. Bye-bye, аббатство!