# Часть вторая "Сеть: события и явления"

Владимир Алексеевич Губайловский

## Часть II. Сеть: события и явления


Содержание

Право хранить молчание

Авторское право и Интернет

Сетикет

Профессия - программист

Эстетика программирования

Праздник дилетантов

Скорость доступа

"Механический турок"


## Право хранить молчание


Заметки об информационной безопасности


Информационное тело

Вступая в различные взаимоотношения с обществом и другими людьми, человек сообщает информацию о себе и своей деятельности.

Это неизбежно. Жизнь человека есть процесс информационного обмена. Вся сумма участвующей в этом обмене информации образует его информационное тело. И это его тело, как и тело физическое. И он должен бы относиться к нему бережно и с любовью и беспокоиться о том, чтобы оно не пострадало от внешнего агрессивного воздействия.

Чем большую роль в нашей жизни играет Сеть, тем более чувствительным становится и информационное тело человека. Чтобы человек чувствовал себя нормально в Сети, он должен чувствовать себя безопасно. Но в Сети его информационное тело подвергается воздействию со стороны самых разных личностей и организаций, а некоторые из них заинтересованы в контроле и управлении человеком.

Сообщая информацию о себе, мы рискуем, поскольку она всегда может быть использована против нас. Поэтому мы стараемся сообщать только самое необходимое. Мы не можем, будучи лояльными налогоплательщиками, не сообщать налоговым органам информацию о наших доходах. И даже если мы делаем это не вполне точно, мы согласны с тем, что налоговые органы имеют право это знать. Мы обязаны зарегистрировать свой автомобиль в ГИБДД. Мы не можем, будучи работниками какого-либо предприятия, не сообщать информации, подтверждающей наше образование и квалификацию, номера и копии дипломов и сертификатов. И так далее, и так далее... Мы рассказываем банку свою кредитную историю, мы делимся с коллегами в курилке своими соображениями о текущей политике, своими воспоминаниями с друзьями юности, своими сексуальными предпочтениями с партнером... Мы говорим о футболе, о президенте, о погоде, о летнем отдыхе. Мы много говорим, в Сети еще и много пишем, и все это образует наше информационное тело, и каждый из нас становится информационным субъектом.


Информационная голограмма

Обмен информацией происходил во все времена, но только с появлением глобальной Сети эта информация стала собираться в единое целое и стала действительным телом, и человек оказался открыт миру в несравнимо большей степени, чем это было прежде.

Мы и прежде частично открывали себя каждому собеседнику или организации, но всегда ограничиваясь областью наших совместных интересов. Информация была рассеяна и разделена труднопроходимыми барьерами.

Мы и сейчас никому не сообщаем о себе все. Мы открываем только необходимое с явно оговоренным или неявно подразумеваемым условием неразглашения. Лишнее слово ощущается как ошибка. Мы ловим себя на мысли: "А вот этого говорить не следовало".

Чтобы узнать о человеке все: от его профессиональной деятельности до кулинарных предпочтений, в досетевые времена необходимо было получить серьезные санкции для доступа ко многим разделенным ведомственными барьерами архивам, получить возможность допрашивать его знакомых и близких. Это было трудно и дорого, и поэтому делалось подобное только в случаях исключительных, и такого рода сыск был, в общем, прерогативой государственной власти.

В книге Владимира Альбрехта "Как вести себя на допросе" есть такой совет: старайтесь не сообщать следователю несущественные, на первый взгляд, но конкретные детали. Например, вы скажете: "Да, мы встречались с N, пили шампанское". Вы ничего больше не сказали, но, когда следователь будет допрашивать N, он, между прочим, сообщит и то, что знает о самом факте встречи, и как бы вскользь упомянет, что вы пили шампанское. У N может сложиться преувеличенное представление об осведомленности следователя. "Если он и это знает, тогда какой смысл скрывать..." Последствия могут быть катастрофические.

Альбрехт приводит пример смены контекста: информация безобидная в одном случае может стать очень опасной в другом.

Если мы располагаем исчерпывающей информацией о человеке, мы можем им управлять - он нам подвластен. Создав глобальное информационное пространство, мы получили замечательные возможности быстрого поиска и обмена информацией, но мы столкнулись с крайне неприятными последствиями: оказывается, мы не заинтересованы в том, чтобы была возможность объединения любой информации. Более того, объединение персональной информации может оказаться для нас очень опасным.

Если существует узел, на котором собирается критическая масса информации, информационный субъект, ее получивший, может использовать ее против нас, в целях явного или неявного принуждения. Он получает над нами власть.

Если в досетевую эпоху эту власть мы делегировали государству, да и то старались, как могли, ограничить его притязания, то сегодня мы можем оказаться в крайне болезненной ситуации, связанной с шантажом, вымогательством, дискредитацией, исходящей от коварного недоброжелателя.

Сеть становится следящим за нами информационным субъектом, который подбирает все оброненные нами крохи сведений и аккуратно их складирует, пока они не превысят некоторый порог угрозы и некто не начнет диктовать нам свои условия. И это касается не только конфиденциальных персональных данных, защищать которые призваны конституция и законы. Мы не всегда можем сказать, не опасны ли для нас вполне публичные сведения, которые мы легко сообщаем о себе разным людям, не могут ли они, собравшись в одном узле, стать для нас угрожающими.

Поразительный пример сопоставления публичных данных - это "Архипелаг ГУЛАГ": книга написана практически по газетам и устным рассказам заключенных ГУЛАГа. Никакого специального доступа к особо секретным архивам ГБ у Солженицына не было. Но ему хватило. Информация была собрана, достигла критической массы и взорвалась с такой силой, что стала обвинительным актом государственной системе и приговором, который в конце концов был приведен в исполнение.

В Интернете газеты могут храниться вечно... А газета десятилетней давности - это уже потенциальная угроза. Во многих случаях хорошая память Сети - вещь бесценная. Но не во всех.

Мы живем, роняя в Сеть информационные крупинки своей деятельности. То там что-то сказали, то здесь что-то заметили, то сменили работу, то написали статью, то одно, то другое. И постепенно складывается очень точная картина нашего существования. Наивно говорить: я честный человек и лояльный налогоплательщик, у меня нет никаких секретов, поэтому я не боюсь моей информационной прозрачности. Информация, становясь публичной, меняется: даже если в сообщении не изменилось ни одного бита, а сменился только его контекст и область доступности.


Privacy

Одной из важнейших информационных областей для человека является область прайвеси (privacy) - область личной информации каждого члена информационного общества. Человек, лишенный информационной защиты, практически перестает быть носителем уникальной информации и становится чистым штампом, общим местом - ничем. "Все будут одинаковы в гробу. Так будем хоть при жизни разнолики!" Если человек теряет свою уникальность, он человеком быть перестает.

Точного перевода английского слова "privacy" на русский язык нет. И это совсем не случайно. Что же такое прайвеси?

"...начнем с краткого прикосновения к значению прайвеси, так как временами этот термин используется взаимозаменяемо с конфиденциальностью/безопасностью. Но позвольте вас уверить, что это не одно и то же. В то время как прайвеси может подразумевать и то, что присуще конфиденциальности, это гораздо более широкий концепт, включающий право свободы от вторжений, право оставаться автономным и право управлять циркуляцией информации о себе. Прайвеси включает право контролировать собственную персональную информацию и возможность определить факт и способ, которым эта информация получена и использована. В Германии это назвали "информационное самоопределение": в 1983 году германский Конституционный суд определил, что все граждане имеют право на информационное самоопределение (как возможность индивидуума определять использование собственной информации). В то время как большинство стран с законами о прайвеси имеют это упоминание самостоятельного контроля как одну из целей их регулирования, обычно они не имеют явных конституционных гарантий прайвеси, как в случае Германии. В этом смысле прайвеси - гораздо более широкий концепт, чем конфиденциальность, так как она содержит ограничение на широкий диапазон деятельностей, затрагивающих персональную информацию: это сбор, сохранение, использование и раскрытие. Конфиденциальность, однако, означает только защиту персональной информации, обычно в форме ограждения информации от несанкционированного раскрытия третьим лицам. Конфиденциальность вступает в игру только после того, как проблемная информация получена компанией, организацией или государством (обычно называемыми "пользователями данных"). Ожидается, что пользователи данных ответственны за безопасное хранение доверенной им персональной информации. В этом смысле они имеют обязательства хранителя защищать информацию, находящуюся на их попечении.

Таким образом, отношения доверия существуют между субъектами данных и пользователями данных, требуя обязанности присмотра и ожиданий конфиденциальности. Последнее включает политику сдерживания желающих получить доступ к персональной информации, а также охрану ее от раскрытия третьим лицам. Средства, которыми это достигается, включают безопасность... Меры, которые усиливают безопасность, усиливают прайвеси: эти сущности комплементарны, но не равны друг другу". (Энн Кавукян (Ann Cavoukian), помощник комиссионера по прайвеси штата Онтарио, Канада; цитата дана в переводе Анатолия Левенчука (http://www.libertarium.ru/libertarium/l_sorm_privacy)).

В Сети происходит резкое снижение порога релевантности, то есть доступности и различимости информации. Выполнив один поисковый запрос, мы иногда можем узнать о человеке больше, чем внимательный сыщик досетевых времен в процессе целого расследования.

Не говоря уже о том, что огромные массивы совершенно личной и закрытой информации циркулируют в спамовых рассылках: это базы данных ГИБДД о зарегистрированных и угнанных автомобилях, телефоны и адреса жителей Москвы, информация о юридических лицах... Распространение всей этой информации противозаконно, но оно происходит, и тем самым резко снижается уровень защищенности любого информационного субъекта - личности или фирмы.

Но необходимо законодательно и конституционно регулировать не только конфиденциальность информации, но также и право собирать и распространять и публичную информацию о личности. "Информационное самоопределение" включает в себя право человека самому решать, корректно ли используется его персональная информация.


Под присмотром Большого Брата

Концентрация информации в одних руках есть опасность. Если существует некоторая точка зрения, с которой большие сегменты Сети (в пределе вся Сеть) оказываются информационно прозрачными, лицо или орган, имеющий возможность встать на эту точку зрения, становится неограниченно могуществен, что неизбежно должно привести к неустойчивости, поскольку противодействия нет и концентрация власти в одних руках растет практически неограниченно.

Возникает ситуация тотального контроля информации вне зависимости от государственных и таможенных границ, помимо банковских гарантий тайны вкладов и неотслеживаемости операций, игнорируя тайну частной переписки.

Насколько этот присмотр Большого Брата реализуем сегодня?

Попытки постоянно происходят, и главным инициатором здесь, как и можно ожидать, является государство. Одна из таких попыток -- это СОРМ, технические средства для обеспечения оперативно-розыскных мероприятий. (ПРИКАЗ 25 июля 2000 года, Москва, N 130 "О порядке внедрения системы технических средств по обеспечению оперативно-розыскных мероприятий на сетях телефонной, подвижной и беспроводной связи и персонального радиовызова общего пользования" (http://www.libertarium.ru/libertarium/37988).

Фактически от каждого провайдера требуется создать соединение по выделенной линии "с территориальными органами ФСБ России" и предоставлять информацию о соединениях и содержании переданной информации. Самую ожесточенную критику встретил пункт 2.6, содержавший, в частности, такой текст: "Информация об абонентах, в отношении которых проводятся оперативно-розыскные мероприятия, а также решения, на основании которых проводятся указанные мероприятия, операторам связи не предоставляются". Приказом Минсвязи РФ от 25 октября 2000 года, N 185 "О внесении изменения в приказ Минсвязи России от 25.07.2000, N 130" этот пункт был отменен. То есть сначала все-таки требуется решение суда в отношении того или иного абонента и с этим решением провайдера ознакомят, а потом он дает добро на прослушивание. Так ли это происходит в реальности? Все известные мне провайдеры контактируют с ФСБ, так сказать, неформально и предоставляют любую информацию, которую органы затребовали безо всякого решения суда.


Летом 2005 года одно из самых популярных интернет-изданий, посвященных Интернету и высоким технологиям, - CNET News.com опубликовало статью журналистки Элинор Миллс (Elinor Mills) "Google балансирует между прайвеси и размахом") ("Google balances privacy, reach"), в которой было показано, как с помощью поисковой системы собрать открытую информацию о конкретном человеке. В качестве объекта внимания журналистка выбрала исполнительного директора Google Эрика Шмидта (CEO Google Eric Schmidt). За полчаса она выяснила о нем довольно много весьма щепетильных подробностей. Например, что его состояние оценивалось в 2004 году в 1,5 миллиарда долларов. А в 2004 и 2005 он продал акции Google на общую сумму 140 миллионов, что он очень любит летать на своем самолете и обсуждать достоинства и недостатки новых двигателей для легкомоторной авиации, что на вечеринке, которую в доме Шмидта в цветущем калифорнийском городке Этертон (Atherton), устроила его жена Венди (Wendy), присутствовал тогдашний кандидат в президенты Альберт Гор (Al Gore), а жена Гора танцевала с Элтоном Джоном (Elton John). И еще много интересного - об увлечениях Эрика Шмидта, его знакомых и образе жизни. Конечно, вся эта информация находится в открытом доступе, но пока она рассеяна по Интернету - она практически невидима. Совсем другое дело, когда все эти сведения собраны и опубликованы в издании, у которого миллионы читателей, когда дана информационная голограмма личности.

Цель, которую преследовала журналистка News.com, была не в том, чтобы дать почувствовать себя голым, тому человеку, который приложил немало усилий, чтобы такое положение дел стало возможным. Миллс задает вопрос: если столько всего можно узнать о человеке в открытом доступе, то сколько всего знает о нем поисковая система Google?

Пользователь может зарегистрировать на портале Google электронную почту Gmail - вся переписка будет доступна Google. Пользователь может установить на своем компьютере сервис локального поиска на жестком диске - Desktop Search - результаты этого поиска могут быть доступны Google, если явно не запретить такую возможность. Пользователь может разрешить использование Cookies - идентификатора, который размещается на локальном компьютере, и по которому поисковик пользователя опознает. Но Google еще и сохраняет все данные о работе пользователя с поисковой системой (например, списки запросов) и со всеми ее сервисами. Такая концентрация информации может привести к тяжелым последствиям. Существует вероятность утечки информации - в случае взлома системы при удаленной атаке или при возможной недобросовестности сотрудников компании. Миллс пишет, что такая концентрация приватной информации - это "горшок с медом" для правоохранительных органов, которые могут оказать давление на компанию с целью получения информации без судебного предписания, а, так сказать, полюбовно. С точки зрения Миллс, Google берет на себя слишком большую ответственность. А первым претендентом на накопленную приватную информацию является сама поисковая система Google. Корпорация может использовать эту информацию для точно направленной рекламы, а поскольку именно реклама главный источник ее дохода, сможет ли Google удержаться от такого соблазна? Захочет ли?

Отличие Google от других поисковых и почтовых систем, от онлайновых магазинов, аукционов и банков заключается в том, что компания достигла слишком больших размеров (и продолжает стремительно расти, поглощая все новые и новые рынки) и концентрация персональной информации именно на ее серверах достигла опасных размеров. Сегодня Google принадлежит, по некоторым оценкам, около 40% поискового рынка Соединенных Штатов, а еще полгода назад с ней успешно конкурировала поисковая система Yahoo - доли рынка обеих компаний были почти равны. И чем быстрее растет Google, тем выше становится давление ответственности на саму компанию, тем привлекательнее ее закрытые хранилища данных для потенциальных взломщиков, тем более соблазнительные предложения могут поступать сотрудникам компании, тем труднее отделаться от мысли, что Google внимательно следит за тобой, когда ты выходишь в Сеть, смотрит на тебя с каждого монитора... "На каждой площадке со стены глядело все то же лицо. Портрет был выполнен так, что, куда бы ты ни стал, глаза тебя не отпускали. СТАРШИЙ БРАТ СМОТРИТ НА ТЕБЯ, - гласила подпись". Джордж Оруэлл "1984".


Есть ли нам что сказать друг другу?

Для того чтобы была возможность и необходимость обмениваться информацией, нужно, чтобы участники контакта знали друг о друге не все. Чтобы им было чем поделиться. Новая информация -- это та информация, которой обладает ровно одно лицо или фирма. Если существует точка зрения, с которой любая информационная деятельность прозрачна, то уникальная информация просто не может появиться на свет: что знают двое, знает свинья, как говорил популярный киногерой. Но новорожденное открытие часто нельзя публиковать: оно не выдерживает жесткого облучения публичной критики.

Полная информационная прозрачность парализует производство уникальной информации практически во всех областях знаний, кроме той, которая непосредственно интересует информационного монополиста. А его по определению не могут интересовать любые приложения.


Разделение секрета

Для того чтобы нормально жить, а не шарахаться от каждого упоминания своего имени в Сети, мы должны быть твердо уверены в том, что нет такого узла, на котором даже принципиально может быть собран критический объем информации о личности или фирме. Мы должны быть убеждены в том, что Сеть не "прозрачна", то есть в ней существуют четкие границы доступа к информации, и персональной, и коммерческой.

Только наличие непрозрачных областей в Сети может обеспечить нам покой. Если мы сообщаем о себе частичную информацию, мы можем надеяться на то, что нам ничего не угрожает, что мы контролируем контекст и будем правильно поняты.

Нам говорят: чтобы у вас не болела голова о вирусах, поставьте антивирусный пакет. Да не ворованный, а лицензионный, с правом обновления по Сети. Тогда свежая версия антивируса защитит вас от непрошеных гостей. Вы ничего не потеряете, и не нужно будет тратить многие часы на восстановление информации, загубленной вирусной атакой. Но необходимо помнить, что, устанавливая антивирусный пакет, вы становитесь полностью беззащитны перед той антивирусной компанией, чьими услугами вы пользуетесь. И она может (если у нее возникнет такая потребность) внедрить гарантированно неопределяемый вирус в вашу локальную Сеть. Это может быть троянская программа, которая будет заниматься сбором информации о вашей компании и передавать ее во внешний мир. Обнаружить эту троянскую программу будет невозможно, поскольку антивирус знает, что ее-то и не нужно обнаруживать.

Я не хочу сказать, что мне известны подобные случаи. Я искренне верю, что все антивирусные компании исключительно честны со своими клиентами и ни одна из них даже гипотетически никогда не рассматривала подобную возможность. Но возможность такая есть. Как бороться с такого рода опасностью? Необходимо защитить компьютер двумя независимыми антивирусными программами двух независимых производителей. Тогда они смогут контролировать вирусные атаки друг друга и обеспечат более надежную защиту. Это и есть разделение секрета доступа.

Такая схема будет работать только в том случае, если две антивирусных компании не сговорятся между собой, если они друг для друга информационно непрозрачны. Но мне неизвестно ни одной компании, где использовались бы сразу два независимых антивирусных пакета. Видимо, степень доверия антивирусным компаниям велика, и вероятность противоправных действий с их стороны рассматривается как пренебрежимо малый риск. И, конечно, по мере распространения и роста популярности того или иного антивирусного пакета риск его использования для проникновения в защищенную им локальную сеть растет.

Но каким поистине безграничным доверием мы должны располагать к производителям операционных систем! Ведь с точки зрения этих компаний все пользователи их операционных систем информационно прозрачны, а если все пользуются одной и той же операционной системой, то...


Глобальный контроль

Все чаще раздаются голоса в пользу жесткого регулирования доступа к Сети. Евгений Касперский, автор известного антивирусного пакета, неоднократно высказывался в пользу глобального контроля как единственного, с его точки зрения, средства борьбы с вирусными эпидемиями, спамом и несанкционированным доступом (взломом).

Глобальный контроль предполагает, что каждый, кто выходит в Сеть, должен пройти процедуру авторизации. И куда бы он ни пришел, всюду его должен сопровождать его идентификатор. Нет авторизации - нет доступа. Нет доступа никуда. Для этого должны быть созданы сетевые ресурсы, отвечающие за выделение паролей. Должны быть глобальные базы данных, хранящие пароли и логины всех пользователей Интернета.

Весь путь авторизованного пользователя: с какого компьютера вошел в Сеть, на какие сайты заходил, какие файлы копировал, в каких чатах и гостевых книгах отметился, какие получал и отправлял письма и, наконец, что он покупал и как за эти покупки расплачивался, - вся эта информация должна сохраняться бесконечно долго и может быть проверена тем информационным субъектом, который имеет соответствующее право доступа.

Можно ли реализовать подобный подход? Да, вероятно, технически это возможно, хотя и крайне непросто. Но остается вопрос: кто будет администрировать базы данных паролей и логинов, кто получит возможность спросить о том, чем занимался пользователь в Сети последние пять дней или пять лет?

Если учесть, что практически вся деятельная жизнь человека постепенно перемещается в Сеть, то человек останется абсолютно открытым перед тем лицом или органом, который имеет возможность выполнить такой запрос и проанализировать полученный результат. Человек беззащитен, а орган всевластен. Любой человек в этом случае делегирует все права неким органам, а уж насколько эти органы компетентные и как они эту информацию используют, этого никто ему не скажет.

Реализуя глобальный контроль, мы защищаем Сеть, но делаем это за счет пользователя этой самой Сети. Мы уничтожаем анонимность, возникшую во многом в целях, ровно противоположных публичности: я не хочу, чтобы кто-то имел возможность собрать ту критическую массу информации обо мне, которая станет мне угрожать. Глобальный контроль делает Сеть непрозрачной для подавляющего большинства пользователей, но выделяет некоторое избранное сообщество - сетевую элиту, которая сможет контролировать любого, входящего в Сеть, сама же оказывается неподконтрольной никому. Это такая концентрация власти, которой не было ни у какого, даже самого тоталитарного, государства.


Анонимность

Анонимность - одно из условий нормальной жизни в Сети. Аноним создает несколько различных информационных тел и тем самым отводит угрозу от главного - того, с которым он связан неразрывно. Запретить псевдонимы (ники) - это резко повысить возможность концентрации информации о персоне и тем самым снизить ее информационную безопасность. Анонимность вовсе не всегда означает безответственность, но всегда означает разделение. Если я хочу, чтобы ни одно из моих высказываний со мной не ассоциировалось, я буду каждое делать под новым ником. Если я хочу, чтобы все мои высказывания ассоциировались только со мной, я мало того что подпишусь полным именем, но еще и обязательно дам свой e-mail и адрес официальной странички, чтобы меня ни с кем не спутали. Это две различные стратегии, и какую из них выбрать, решаю сегодня я сам. И, скорее всего, я выберу не крайнюю, а промежуточную.

Анонимность - это не прихоть и не игра. Скажем более мягко: не только игра. Это попытка разделения информации, создание условий для свободного высказывания. Это противостояние властному окрику и внешнему контролю, всего лишь воспроизводящее состояние досетевого бытия личности, существовавшей в разделенном информационном пространстве.

Но в условиях глобального контроля я буду лишен выбора. Для администратора базы паролей мои псевдонимы никакой роли не играют. Я стою перед ним словно голенький. И спрятаться мне попросту негде. Вся моя жизнь проходит в Сети.


Фундаментальное противоречие

Мы приходим к противоречию. Сеть реализует единое информационное пространство, в котором доступ к информации несравнимо облегчен по сравнению с информацией индустриального общества. В Сети появляются реальные предпосылки для возникновения единых глобальных банков данных, содержащих информацию обо всех информационных субъектах, причем не только статическую информацию, но и динамическую, получаемую в процессе возникновения контактов практически в реальном времени. Эта информация может быть достаточно отчетливо структурирована, для того чтобы удавалось сформулировать поисковый запрос. И вот в этих условиях информационной прозрачности встает крайне важная задача обеспечения закрытых областей информации. Таких, к которым не имеет доступа никто, кроме ее владельца или того информационного субъекта, которому владелец эту информацию предоставил на взаимоприемлемых условиях. Таких "темных" областей должно быть много, и они должны быть друг от друга независимы.

Размывание (или вовсе отмена для определенных информационных субъектов) конфиденциальности информации может привести к тяжелым последствиям для того общества, которое строится на информационном обмене. Близким аналогом такого общества в реальности является социальное устройство, где ни один человек не обладает никакой частной собственностью. Но в киберпространстве ситуация намного хуже: здесь человека можно лишить не автомобиля, квартиры, вилки или ложки, его можно лишить даже "губ шевелящихся", которых так и не смогли отнять у Мандельштама.

Непрозрачные, "темные" области стабилизируют информационное пространство, придают ему определенную тяжесть и необходимую предсказуемость. Они приводят к распределению власти информации и потому к большей устойчивости системы. Настаивая на открытости и коммуникабельности, необходимо об этом помнить.

Власть информации должна быть обязательно ограничена отсутствием точки глобального обозрения. Сеть должна научиться не только быстро и качественно отдавать все, что угодно, по первому требованию, но и научиться хранить тайны. Только тогда наше информационное тело будет чувствовать себя в безопасности.


## Авторское право и Интернет


Информация - танец, а не танцор

В статье "Продажа вина без бутылок. Экономика сознания в глобальной Сети" Джон Перри Барлоу (John Perry Barlow) (http://www.russ.ru/netcult/99-03-26/barlow.htm) пишет: "С тех пор, как я начал прощупывать киберпространство, в нем неизменно присутствует грандиозная головоломка, которая, как представляется, лежит в основании почти любых правовых, моральных и социальных неурядиц, какие только можно найти в Виртуальном Мире. Я имею в виду проблему оцифрованной собственности. Загадка такова: если вашу собственность можно бесконечно воспроизводить и мгновенно распространять по всей планете бесплатно и не ставя вас в известность об этом и даже не предпринимая усилий для того, чтобы собственность перестала быть вашей, то как мы можем эту собственность защищать? Как мы собираемся получить плату за ту работу, которую мы делаем головой? И если нам не платят, то что же обеспечит непрерывность творчества и распространения его плодов?" (Перевод с английского Владимира Литвинова, под редакцией Евгения Горного и Андрея Мадисона).

Впервые статья была опубликована под заголовком "The Economy of Ideas" в журнале "Wired" в 1994 году. По меркам Интернета десять лет - почти вечность. Можно ли сказать, что с той далекой поры решение этой головоломки было найдено? И такое решение, которое устроило бы все три заинтересованные стороны: автора, издателя и публику. А интересы этих сторон не то что не совпадают, в некоторых случаях они попросту противоположны.

Публика хочет получать информацию в максимально большом объеме по минимальной цене. Автор хочет, чтобы его, во-первых, читали - то есть чтобы информация, создаваемая его творческим трудом, достигала адресата, и во-вторых (а может быть, и во-первых, это смотря какие цели преследует автор своим трудом), он заинтересован в получении соответствующего затраченному труду вознаграждения. Издатель-посредник хотел бы поменьше заплатить автору и побольше получить от публики.

На первый взгляд эта проблема возникла не сегодня, и Интернет ничего существенно нового в нее не внес. По крайней мере со времени Гуттенберга есть и автор, и публика, и издатель. И взаимоотношения между ними регулируются соответствующим законодательством. Но Интернет обнажил очень важную проблему: оказалось, что информация и ее носитель - это принципиально разные вещи. Говоря словами Барлоу, есть вино, а есть бутылки. И вообще-то бутылки обычно покупают не ради них самих, а исключительно ради их содержимого.

Пока информация была жестко связана с ее носителем, например с книгой или граммофонной пластинкой, чтобы получить информацию, человек покупал носитель, и, в общем-то, продажа информации ничем особенно не отличалась от продажи сукна, сюртука или автомобиля.

В Интернете ситуация совершенно другая: носитель не является необходимой частью передаваемой информации. Можно обойтись и без него. И оказалось, что существующее законодательство, регулирующее товарный обмен, в общем случае для информационного обмена просто непригодно.

Барлоу формулирует проблему так. Он спрашивает: "Что именно мы знаем об информации и ее естественном поведении?" И перечисляет главные, с его точки зрения, качества информации, которые принципиально отличают ее от материального товара:

1. Информация есть деятельность.

2. Информация есть форма жизни.

3. Информация есть отношение.

Коротко аргументация Барлоу сводится к следующему: "Информация есть Глагол, а не Существительное. Высвобожденная из своих вместилищ, информация с очевидностью не есть вещь. В действительности она есть нечто, что случается в сфере взаимодействия между умами или объектами или другими частями информации.

...Информация реально существует только в изменении и приращении. Создание такого различия есть деятельность внутри отношения.

Информация есть действие, которое занимает время, а не состояние бытия, которое занимает физическое пространство, как в случае материальных предметов.

Это подача, а не мяч, танец, а не танцор.

Информацию переживают, а не владеют ею.

Информация должна двигаться. Говорят, что акулы умирают от удушья, если перестают двигаться. Практически то же самое можно сказать об информации. Информация, которая не движется, существует только потенциально. В силу того, что информация существует во времени, она может умереть -- то есть потерять всякую ценность. Вчерашние новости теряют статус новостей.

Информация разносится, а не распределяется. Способ, которым распространяется информация, принципиально отличается от распределения материальных товаров. Она движется скорее как нечто природное, а не как нечто сделанное".

Все эти качества информации делают ее независимой от носителя. Единственным необходимым условием получения информации становится наличие канала связи между источником и приемником. Если информации требуется носитель, мы можем сказать: вот такие типографские расходы, хранение, доставка - это реальные затраты. И мы, конечно, имеем полное право их компенсировать. Но вот мы продаем роман как таковой, безо всякого носителя - выкладываем его на странице Интернета. Имеем ли мы право брать за него плату? Но ведь автор работал... Автор-то работал, но наработал ли он хоть на ломаный грош? В "Капитале" Маркс специально оговаривает тот случай, когда произведение не востребовано - оно, с его точки зрения, товаром не является, а значит, его меновая стоимость равна нулю. Но парадокс состоит в том, что по мере того, как этот роман, первоначально стоимости не имеющий, приобретает популярность, его меновая стоимость растет.

Ситуация подвижная, неустойчивая и потому парадоксальная. Барлоу обращает внимание на то, что к информации применимо в точности обратное отношение по сравнению с материальным товаром: "Привычное более ценно, чем редкое". Совершенно уникальная информация очень часто товаром вообще не является, как практически никогда не являются товаром фотографии из семейного альбома.


Дух веет, где ему позволяет копирайт

Барлоу видит решение проблемы в "криптобутилировании", то есть в создании криптографических - защищенных шифрами - каналов связи. Когда вы устанавливаете аппаратный декодер для расшифровки закрытых спутниковых или кабельных телеканалов, и вы сами, и фирма, предоставляющая доступ, поступаете, в общем, в согласии со стратегией Барлоу. Вы покупаете не саму информацию, а разрешение на доступ к ней. Но тем самым доступ к информации резко ограничивается. И, конечно, ее потребитель проигрывает. Но проигрывает и производитель - очень многие потенциальные приемники его информации оказываются отрезаны от источника.

Различные движения за полную свободу информационного обмена, которые можно условно объединить под лозунгом "Антикопирайт" (Михаил Вербицкий http://imperium.lenin.ru/LENIN/32/C/index.html), считают любые ограничения на доступ к информации нарушением одного из прав человека - права на информацию и свободу слова.

Положение дел на сегодняшний день в общих чертах таково. Существует два антагонистических направления в области авторских прав.

Первое - это движение за предоставление максимальной свободы обмена информацией: дух веет, где хочет.

Второе - это целостная система с каждым годом ужесточающегося международного законодательства, которое ставит своей целью предельно подробное описание прав на интеллектуальную собственность и выработку суровых мер по контролю за его соблюдением. Контролем за выполнением законов призваны заниматься WTO и WIPO (World Trade Organization и World Intellectual Property Organization) (http://www.wipo.org/ru/about-wipo/overview.html). И все члены этих международных организаций обязаны привести свои законодательные акты в соответствие с международными законами.

Законодательство в области авторского права ужесточается в довольно неприятном направлении: фактически все, что не разрешено лицензионным соглашением, -- запрещено. А иногда явные запрещения совершенно абсурдны. Михаил Вербицкий пишет: "Выпущенная фирмой Adobe электронная версия "Алисы в Стране чудес" содержит запрет копировать любые куски текста, распечатывать его, давать его почитать кому-либо и даже зачитывать купленную книгу вслух; нарушение этого запрета являет собой уголовное преступление".

На обложке этой электронной книги был приведен текст "This book cannot be read aloud" -- "Эта книга не может быть читаема вслух" (перевод дословный) - сомнений, кажется, не вызывает.

После того как компания Adobe была подвергнута жесткой критике за такие меры защиты своей интеллектуальной собственности, она выступила с заявлением, что ее неправильно поняли. Разъяснения Adobe приводит профессор Лоуренс Лессиг (Lawrence Lessig) руководитель проекта Creative Commons (этот проект ставит своей целью, создание юридической базы для свободного распространения объектов творчества, и подробнее о Creative Commons мы поговорим ниже) в своей книге "Свободная культура": "Едва появившись, Adobe eBook Reader пережила пиарный кошмар. Среди книг, которые можно было бесплатно загрузить с сайта Adobe, была копия "Алисы в Стране чудес". Эта замечательная книга является общественным достоянием. Однако, стоило кликнуть на "Разрешения" для этой книги, ... оказывалось, что эту детскую книжку, являющуюся публичной собственностью, нельзя копировать, давать почитать или дарить кому-либо, и, как указывали "разрешения", нельзя "читать вслух"! Кошмарный пиар был связан с этим последним разрешением. Потому что в тексте не было сказано, что нельзя использовать кнопку "Чтение вслух", там говорилось, что не разрешено читать книгу вслух. Это привело к тому, что некоторые люди сочли, будто Adobe посягнула на права родителей, например, читать книгу своим детям, что было, мягко говоря, абсурдно. Adobe проворно отреагировала, заметив, что нелепо предполагать, будто компания пытается запретить читать книгу вслух. Очевидно, что это просто ограничение на использование кнопки "Чтение вслух" для воспроизведения текста в аудиоформате. Но вопрос, на который Adobe так и не ответила, был следующим: "Признала ли таким образом Adobe, что потребитель может вольно использовать программное обеспечение, ломая ограничения, встроенные в eBook Reader? Если бы какая-нибудь компания (назовем ее "Элкомсофтом") разработала программу для снятия специальной защиты, встроенной в Adobe eBook, с тем чтобы слепой человек, допустим, мог использовать компьютер для воспроизведения книги в аудиоформате, согласилась бы Adobe с тем, что такое использование eBook Reader законно? Adobe не ответила, потому что ответ, как это нелепо ни звучит, отрицательный".

Если как следует подрегулировать закон об авторском праве, можно довольно легко добиться полного паралича любого творчества. Когда знаменитый филолог Юлия Кристева (Julia Kristeva) выдвинула тезис, утверждающий, что любой текст есть цитатная мозаика, это была теоретическая установка. Но сегодня этот тезис можно в каждом конкретном случае доказать. Если считать цитатой, например, любое сочетание из двух и более слов или однословное предложение, то любой текст можно разбить на цитаты и (вот что было невозможно до Интернета) указать на их источники. А дальше дело только за желанием держателя авторских прав, хотя бы на часть этих цитат, утопить создателя неприятного ему по каким-то причинам текста. Ситуация очень быстро может прийти к тому, что преступники все, но не до всех доходят руки, и на какие-то нарушения правообладатели закрывают глаза. Это крайне напоминает наше совсем недавнее прошлое, только идеологическая цензура заменяется коммерческой.

А самое печальное заключается в том, что всякий пишущий будет чувствовать себя вором и многие просто откажутся от такого неблаговидного занятия, как писательство или сочинение музыки.


В мира по нитке

Можно видеть в ужесточении законодательства об авторском праве голую волю корпораций, которые диктуют публике свои условия игры и заставляют ее следовать установкам выгодным только для медиа-корпораций. Корпорация - это посредник, который вклинивается между свободным автором и свободным потребителем, посредник, который мешает информации свободно распространяться и, в конечном счете, парализует творческий процесс, требующий свободного информационного обмена. А корпорации будут еще сто лет продавать Микки Мауса и фильмы с Брюсом Уиллисом, поскольку совершенно не заинтересованы в появлении новых продуктов с неопределенной меновой стоимостью. Более того, всякий новый информационный продукт -- это опасность: а вдруг он окажется конкурентоспособен? Права на него придется покупать у автора.

Если мы считаем, что во всем виноваты корпорации, тогда выход один: в майке с Че Геварой крушить "Макдоналдс". До "Диснея" или "Microsoft" далеко, а этот форпост глобалистов-мондиалистов как раз за углом.

Но неограниченный и бесплатный обмен информацией - это такой же точно тупик, как и ее неограниченная защита. Создание действительно ценного информационного продукта требует работы профессионала. А труд профессионала должен быть оплачен, и оплачен в соответствии с его квалификацией. И труд издателя должен быть оплачен, чтобы издатель шел на риск и вкладывал деньги в новый информационный проект. Если он не уверен в коммерческом успехе (или уверен в неуспехе, что неизбежно, если информация распространяется бесплатно), издатель скорее всего от своего предприятия откажется.

Ситуация остро противоречивая - и поскольку потребителями и производителями информации становится все большая и большая часть трудоспособного населения, все оказываются либо ворами, либо нищими.

Хороша альтернативка.

Но в Интернете постепенно проявляется стратегия, которая видится выходом из тупика. Обратим внимание на такую область, как свободно распространяемое программное обеспечение. Оно действительно распространяется бесплатно с открытым исходным текстом. Главной областью его распространения является на сегодняшний день приложения операционной системы Linux и сама операционная система. Любой желающий может скачать с сайта открытого доступа и саму операционку, и пакет ее приложений, например, StarOffice (аналог Microsoft Office) совершенно бесплатно. Очень многие пользователи так и поступают сегодня, и мне уже доводилось видеть в продаже компьютеры с предустановленным Linux'ом.

Linux - полностью работоспособная и очень быстро прогрессирующая среда - главный на сегодняшний день конкурент Microsoft Windows. И, устанавливая Linux на своем компьютере, вы не только не чувствуете себя вором, но и участвуете как бы в процессе разработки и тестирования - исходный текст вам также доступен.

Естественно, возникает вопрос: на что же живут разработчики? Главный источник дохода - это сопровождение операционной системы и разработка частных приложений. Если фирма заказывает необходимый ей пакет программ, она платит за него. Ситуация саморегулируется. Программы общего использования раздаются даром, они нужны всем, их все тестируют, и на них же пишутся частные приложения. То есть решение частной задачи стоит денег, а инструменты денег не стоят, но стоит их сопровождение. Но и заказные приложения могут распространяться свободно, если они поддерживают The GNU (General Public License http://www.gnu.org/licenses/licenses.html) - лицензию свободного программирования, разработанную энтузиастом и духовным лидером движения Free Software Foundation (FSF http://www.gnu.org) Ричардом Столменом (Richard Stallman http://www.stallman.org). Нужно отметить, что в последние годы крупные корпорации, например IBM, охотно вкладывают деньги в открытые разработки. Эти разработки оказались не только общедоступны, но и хороши и надежны. Свобода творчества и здесь важнее вознаграждения.

Чем специализированнее продукт, тем он дороже, чем шире он используется, тем он дешевле. Возникает необходимый и очень естественный баланс - такой же точно, как при материальном производстве товаров.

Вспомним слова Барлоу: информация тем дороже, чем шире она распространена. Это в точности обратно уникальности материального товара. Информация, тиражируясь, растет в цене, но каждый ее экземпляр должен дешеветь, в пределе дешеветь до нуля. Воздух не должен стоить ни копейки. Иначе...


Право дарить

Конечно, такого рода стратегии ограничивают сверхприбыли. Поскольку источником сверхприбылей являются как раз самые информационно ценные, то есть востребованные огромными количествами пользователей, объекты - Микки Маус или Windows. И очень маловероятно, что корпорации легко сдадут свои позиции. Есть проекты "аппаратной защиты копирайта", то есть установки на компьютеры таких жестких дисков и CD, которые на уровне устройств будут отслеживать копирование информации и контролировать выполнение лицензионных соглашений.

То что звукозаписывающие компании готовы стоять насмерть, показал очень характерный эпизод, который произошел летом 2005 года: корпорация ВВС была подвергнута жесткой критике со стороны звукозаписывающих компаний, специализирующихся на классической музыке, за то что выложила в бесплатный доступ на своем сайте все девять симфоний Бетховена. Симфонии можно было свободно загружать с сайта BBC на свой компьютер, слушать на любом устройстве, но извлекать прибыль, например, продавая CD с этими записями, было строго запрещено. ВВС сообщила, что было загружено более миллиона копий симфоний. Но через месяц свободная загрузка симфоний была остановлена.

Предоставление музыки для свободной загрузки разгневало руководителей музыкальных лэйблов. Они обвинили ВВС в том, что она подрывает ценность классической музыки и применяет бесчестные способы конкуренции. Управляющий директор компании Naxos Энтони Андерсон (Anthony Anderson) сказал, что ВВС как компания, получающая общественное финансирование, не может себя вести подобным образом, поскольку это приводит к девальвации ценности музыки, приводит к тому, что публика сочтет бесплатную музыку нормой и решит, что музыка ничего не стоит. Ральф Каузенс (Ralph Couzens) - управляющий директор другого лэйбла - Chandos, сказал, что компании очень дорого платят большим оркестрам за возможность записи и хотели бы, чтобы эти деньги возвращались к ним от слушателей, и если ВВС собирается предлагать свои записи бесплатно, это приведет к большим проблемам. Парадокс ситуации заключается в том, что действия ВВС были совершенно законны: симфонии Бетховена являются общественным достоянием (public domain), а все записи выполнены собственным симфоническим оркестром ВВС. Тем не менее корпорация была подвергнута публичной обструкции.

Впрочем, беспокойство звукозаписывающих компаний легко объяснимо, поскольку планы ВВС совсем не ограничиваются девятью симфониями Бетховена - это своего рода пробный камень. Весной 2005 года ВВС начала борьбу с политикой тотальных ограничений на распространение контента. BBC вместе с телеканалом Channel 4, Британским институтом кинематографии (BFI) и британским Открытым университетом (OU) запустила 13 апреля проект Creative Archive Licence ("лицензирование творческого архива"), который должен обеспечить правовую базу для хранения в свободном интернет-доступе для жителей Великобритании самых разных радио- и телепрограмм. Опираясь на эту правовую базу, объединившиеся вокруг проекта компании планируют создать лицезионно-чистый архив Creative Archive, цель которого - обеспечить свободный доступ к бесплатной медиапродукции, которую можно будет использовать в личных творческих и просветительских целях. Идея проекта заимствована у американской инициативы Creative Commons, которую я уже упоминал. Creative Commons была создана в 2002 году и также призвана обеспечивать лицензионно чистую юридическую базу для медийных материалов, которые сможет свободно использовать любой человек в своих авторских проектах, и над ним не будет висеть угроза, что его обвинят в нарушении прав интеллектуальной собственности. Основная цель лицензии Creative Commons - обеспечить легальное право дарить, не боясь преследования со стороны копирайтной полиции.

В своей книге "Свободная культура", которая одной из первых была издана под лицензией Creative Commons, Лессиг выступил с резкой критикой медиакомпаний, оказывающих постоянно агрессивное давление на правительство США. Он пишет: "...только из того, что некая заинтересованная сторона просит поддержки у правительства, не следует, что просьбу надо уважить. И только потому, что технологии подорвали чей-то способ ведения бизнеса, еще не обязательно правительству вмешиваться, чтобы поддержать старый бизнес-метод. Kodak, например, потеряла не меньше 20 процентов своего традиционного пленочного рынка с появлением цифровых фотоаппаратов. Разве кто-то считает, что правительство должно запретить цифровые фотоаппараты, только чтобы поддержать Kodak? Автострады ослабили позиции железнодорожных грузоперевозчиков. Разве кто-то считает, что надо запретить грузовики ради поддержки железных дорог?" Лессиг перечисляет причины, по которым попытки реализовать старое копирайтное законодательство в Интернете неизбежно ведут к абсурдным ограничениям и полной стагнации. Во-первых, копирайтное законодательство регулировало только создание копий, например, переиздание. В мире до Интернета - это было нормально. И никому не приходило в голову устанавливать, сколько раз человек имеет право прочесть купленную (или взятую у приятеля) книгу. Он мог читать ее хоть каждый день. В Интернете каждое прочтение создает новую копию, а значит, подпадает под действие копирайтных ограничений. Во-вторых, это - реальная возможность контроля за использованием текста или другой медийной продукции. Лессиг приводит такой пример. "Вообразите, к примеру, что вы состояли в фан-клубе "Стар-Трека". Вы собирались раз в месяц, чтобы поболтать о том, о сем, и, возможно, поставить своеобразный спектакль по мотивам фильма. Один играл бы Спока, другой - капитана Керка. Персонажи пьесы начали бы с сюжета из фильма, а потом просто продолжили бы его. До интернета это, фактически, абсолютно не регулировалось. Вне зависимости оттого, что творилось в вашем клубе, в это никогда бы не вмешалась копирайтная полиция. В том пространстве у вас была полная свобода, вы могли делать все, что хотели, с данной частью общей культуры. Вы могли дополнять ее как угодно, не боясь законодательного контроля. Но если бы вы переместили свой клуб в интернет и открыли бы в него доступ другим участникам, ситуация бы совершенно поменялась. Боты, рыскающие по Сети в поисках нарушений копирайта и посягательств на торговую марку, быстро обнаружили бы ваш сайт. Вывешенное на сайте фанклубовское творение, в зависимости от того, кому принадлежат права не материал, вами использованный, вполне может служить основанием для наезда юристов. А игнорировать угрозу иска обходится недешево. Закон об охране авторского права чрезвычайно эффективен, наказания суровы, а расправа скорая".

К чему же мы пришли? Лессиг подводит неутешительные итоги: "Срок действия авторского права сильно увеличился - втрое за последние тридцать лет. Масштаб копирайта тоже разросся - от регулирования только издателей до контроля и над авторами, и над читателями. И область действия авторского права изменилась, поскольку всякое действие превращается в копирование и, следовательно, должно регулироваться. Поскольку технари отыскивают все более совершенные способы управления контентом, а правообладатели постоянно вооружаются новыми технологиями, мощь копирайтного права тоже растет. Злоупотребления становится проще выявлять и легче контролировать. Эта власть над творческим процессом, начинавшаяся с регулирования крошечной доли рынка произведений искусства, стала единственным и важнейшим функциональным механизмом. Это масштабное расширение правительственного контроля за инновациями и творчеством"

Это - тупик. Лессиг сравнивает, такое состояние с ситуацией в СССР времен брежневского застоя. И это очень похоже на правду. Тогда тоже за самиздат полагалось уголовное наказание.

То, что сейчас начинает делать ВВС, кажется первой и пока довольно робкой попыткой выбраться из тупика. Вопрос только в том, насколько решительно будет действовать корпорация. А то, что ей придется нелегко, ясно хотя бы из тех слов, которые говорят управляющие лэйблов, записывающих классическую музыку. Они намеренно не хотят отличать понятие цены и ценности. Они твердо знают, что бесплатная музыка ценности иметь не может. И сегодня у них есть все возможности, чтобы убедить общество в своей правоте.


Ричард Столмен. "Право читать"

Одним из камней преткновения в борьбе за свободное распространение культурных ценностей стали электронные библиотеки, чье интенсивное развитие привело к целому ряду нерешенных вопросов и встретило жесткое сопротивление и издателей, и авторских гильдий.

Жутковатую картинку нарисовал именно Ричард Столмен. Его короткое эссе называется "Право читать" (The Right to Read http://www.gnu.org/philosophy/right-to-read.html). Оно написано в жанре антиутопии и опубликовано в феврале 1997 года, но эта антиутопия что-то подозрительно быстро превращается в реальность.

Я приведу эту небольшую классическую работу почти полностью с несколькими купюрами в переводе с английского Сергея Коропа (http://www.gnu.org/philosophy/right-to-read.ru.html).

"Дэн Халберт (Dan Halbert) начал свой путь к Тихо в колледже - когда Лиза Ленц (Lissa Lenz) попросила у него взаймы компьютер. Ее собственный сломался, и курсовая работа была бы не выполнена, не найдись другой. Она не решилась обратиться к кому-либо еще, кроме Дэна. Это поставило его перед дилеммой. Нельзя было не помочь, но если одолжить свой компьютер, Лиза могла бы читать его книги. Помимо того, что за это можно было сесть в тюрьму на много лет, шокировала сама идея. С первого класса в школах внушали, что поделиться книгой - ужасное преступление, сравнимое с морским пиратством.

Шансов ускользнуть от бдительного ока SPA - Software Protection Authority (службы защиты программного обеспечения) - практически не было. Изучая программирование, Дэн узнал, что каждая книга имела контрольный Монитор, который сообщал, кто и когда ее читает, в Центр Лицензирования (Central Licensing). (Центр использовал эту информацию не только для поимки "пиратов", но продавал книготорговцам сводки личных пристрастий читателей.) Как только компьютер войдет в сеть, Центр может это засечь, а Дэн, как владелец компьютера, понесет самое тяжелое наказание за то, что не предупредил преступления.

Конечно, Лиза не обязательно собирается читать его книги. Компьютер мог быть ей нужен только для выполнения курсовой работы. Но Дэн знал, что ее семья принадлежит к среднему классу и с трудом оплачивает обучение, так что на книги и вовсе не хватает. Чтение чужих книг для нее могло быть единственным способом завершить образование. Ситуация была знакомой: он сам влез в долги, оплачивая статьи, которые приходилось читать. (10% этих средств получали авторы; поскольку Дэн мечтал об академической карьере, он надеялся, что на его собственные исследования будут ссылаться достаточно часто, и он сможет вернуть долг.)

Позднее Дэн узнал, что было время, когда каждый мог пойти в библиотеку и бесплатно получить журнальную статью и даже книгу. В те годы существовали независимые студенты, которые могли читать тысячи страниц, не прибегая к правительственным библиотечным грантам. Но в 1990-х годах как коммерческие, так и бесприбыльные издатели журналов начали взимать плату за доступ. В 2047 библиотеки, которые бесплатно предоставляли учебную литературу всем желающим, были историей.

Конечно, были способы обойти контроль SPA и Центра Лицензирования. Но и они были незаконными. Вместе с Дэном слушал курс программирования Фрэнк Мартуччи (Frank Martucci), который достал запрещенный отладчик и с его помощью обходил код Монитора, когда читал книги. Но он рассказал об этом слишком многим, и кто-то донес на него SPA, чтобы получить вознаграждение (нуждающиеся студенты легко становились доносчиками). В 2047-м Фрэнк был посажен не за пиратское чтение, а за хранение отладчика...

Дэн решил, что не может просто одолжить Лизе свой компьютер. Но он не мог ей отказать, поскольку любил ее. Каждая встреча с ней была для него праздником. То, что она обратилась именно к нему, могло означать, что и она к нему неравнодушна.

Дэн разрубил этот гордиев узел еще более немыслимым способом - он одолжил ей свой компьютер и назвал свой пароль. Таким образом, если Лиза прочтет его книги, в Центре Лицензирования решат, что он сам их читает. Это также было преступлением, но SPA оказывалось в состоянии немедленно его обнаружить, только если Лиза сообщит о нем.

Конечно, если бы в колледже узнали, что Лиза получила его пароль, это означало бы конец их учебы, независимо от того, для чего этот пароль использовался. Согласно школьным правилам, любая помеха наблюдениям за ученическими компьютерами была достойна дисциплинарного взыскания. Никого не интересовало, случилось ли что-нибудь вредоносное, преступлением считалось помешать администрации в слежке за вами. Предполагалось, что это автоматически подразумевает и другие нарушения, неважно, какие именно. Явного наказания не было предусмотрено. Но учащихся лишали доступа к школьным компьютерам, так что они попросту проваливали сдачу всех заданий...

Лиза не сдала Дэна SPA. Его решение помочь впоследствии привело их к свадьбе и породило сомнения в незыблемости правил, которые им внушали с детства. Супруги взялись изучать историю авторских прав, ограничений на копирование, существовавших в Советском Союзе, и даже изначальную Конституцию Соединенных Штатов. Они отправились на Луну, где встретили других беглецов от длинных рук SPA. Когда в 2062 году началось Восстание Тихо (Tycho Uprising), всеобщее право на чтение вскоре стало одной из главных его целей".

Вот такой хеппи-энд.

То о чем пишет Столмен как-то уж очень напоминает то, что пишет Лессиг о фан-клубе "Стар-Трека".


Электронные библиотеки

Едва ли не первым порывом первых пользователей глобальных сетей было выложить наиболее значимые, с их точки зрения, тексты и обеспечить к ним доступ максимального числа подключенных к Сети пользователей.

Старейшей электронной публичной библиотекой является существующий и по сей день "Проект Гуттенберг" (http://www.gutenberg.net/history.html). Этот проект начал реализовывать Майкл Харт (Michael Hart) - оператор компьютера Xerox Sigma V Университета штата Иллинойс. Первым документом, который был разослан по глобальной сети американских университетов, была "Декларация независимости". И было это в 1971 году. Почти за два десятилетия до того, как появился Интернет.

По мере развития глобальных сетей число электронных библиотек непрерывно росло. Но только с появлением Интернета начался настоящий бум. Стремительно дешевели ресурсы передачи данных и хранения электронной информации. Все проще становился доступ и для создателей библиотек, и для их пользователей. Тогда же сложился и тот тип сотрудничества, при котором создатель библиотеки становится только ее хранителем, пополняется же она за счет текстов, которые присылают энтузиасты. А он выставляет тексты у себя на сайте.

Вот как описывает Максим Мошков рождение и развитие самой знаменитой электронной библиотеки Рунета: (http://www.lib.ru/COPYRIGHT/computera.txt): "Электронные тексты я начал собирать с 1990 года на рабочем компьютере... Когда в 1994 году я выбрался в Интернет, я обнаружил там большую массу сайтов с текстами. Можно сказать, сбылась мечта - вот они, искомые книжки. Но в каком кошмарном состоянии все эти сборники и хранилища пребывали! Масса несовместимых друг с другом форматов. В одном каталоге: TeX, PostScript, html, gif, латиница, 5 разных кодировок, 6 различных архиваторов. В каталогах отсутствовали оглавления. Чтобы что-то найти, приходилось часами рыскать по разным сайтам и каталогам, перебирая вслепую файлы. Выход был только один: преобразовать все в единый формат, подписать в индексах заглавия всех книг и разложить их по тематическим каталогам. Все файлы я собрал вместе на своем рабочем компьютере. Главным пользователем моей коллекции был я сам. Для себя я и усовершенствовал ее структуру, сделал простенький удобный и быстрый интерфейс, напрограммировал поиск и много других полезных функций и выставил в Интернет на своей домашней странице. Вскоре туда повадился ходить народ. Надо же людям хоть где-то почитать тексты на русском языке - пусть это будет у меня.

Примерно два года я рыскал по Интернету: выискивал и перетаскивал из Сети книжки, валявшиеся в открытом доступе. Потихоньку библиотека увеличивалась, заодно росла и аудитория. Мне начали присылать книжки. Потому что у меня их удобнее читать. И вскоре настало время, когда я перестал бродить по Интернету: книжки присылали постоянные читатели, что продолжается и посейчас. Теперь я получаю около 100 писем в день, среди которых 10 - 30 с книгами. И так каждый день. Количество присылаемых книг стало таким, что я уже не успеваю их обрабатывать. Стали присылать также авторы, переводчики и издательства.

Библиотека оказалась нужна им всем. Если дело так пойдет и дальше, мне начнут присылать обязательный экземпляр, будто настоящему библиотекарю..."

Сегодня уже можно сказать, что электронные библиотеки не просто нужны как одна из возможностей работы с текстами - сегодня они необходимы для работы и нормального существования очень многих пользователей Интернета. Более чем десятилетняя история существования и развития библиотеки Мошкова говорит об этом вполне определенно, а "Проект Гуттенберг" существует уже более тридцати лет. Наличие электронного текста в Сети общего доступа не только упрощает доступ к книге - очень часто оно делает этот доступ единственно возможным.

Реальный доступ к большим библиотечным собраниям до сих пор имели только жители крупных городов: в России это в первую очередь Москва - с Ленинкой или Государственной публичной научно-технической библиотекой и некоторыми другими огромными собраниями книг. Но даже находясь в непосредственной географической близости от "бумажной" библиотеки, воспользоваться ее услугами не так-то просто. Пользоваться большой "бумажной" библиотекой нужно учиться.

Таким образом, доступ к книгам реально получали только те, кто профессионально работает с ними, или те, кто тратит большие деньги на формирование домашних библиотек.

Всякий человек, у которого есть домашняя библиотека, знает, что прочитает он, дай Бог, треть всех имеющихся в ней книг. А большинство были куплены ради одной-двух цитат. А некоторые так и остались неоткрытыми. И стыдно становится перед своими книгами. Купил, а не читаешь, и смотрят они на тебя с немым укором.

А электронная библиотека! Это же именины сердца! Доступ - мгновенный и из любой точки планеты, где есть Интернет. Обновление и пополнение - очень быстрое.

Если мы говорим о свободном доступе, то есть о бесплатных библиотеках, то оплата интернет-доступа - это единственное, что требуется, чтобы добраться до кладезя всей человеческой мудрости, до всех областей знаний, накопленных людьми за все время существования письменности.

Но преимущества здесь только начинаются. Если вы не просто читаете книгу, а пытаетесь с ней работать, то одна из трудных задач - это подбор и поиск нужных цитат. В некоторых случаях это занятие становится делом довольно мучительным. А если текст представлен в электронном виде, для поиска не нужно ничего: его за тебя выполнит любой текстовый редактор или поисковая система.

В общем, одни сплошные преимущества. Но так ли это на самом деле?

Максим Мошков говорит о своей библиотеке: "Эту библиотеку подбирал не издатель, которому все равно, что издавать, - лишь бы покупали, не писатель, которому не важно, кто придет, -- лишь бы донести "свое" слово до всех пришедших. Это библиотека для читателя, собранная читателем, с помощью читателей. Отсюда и вытекают ее достоинства и недостатки. Здесь не оказалось классики, не оказалось писателей-середняков, здесь очень много (перебор) фантастики и эзотерики всех мастей. Здесь встречаются бестселлеры - но не все, а только высокохудожественные. Здесь много книг, ставших широко известными, нашумевших и запомнившихся. Фактически она отражает вкусы своих читателей, отобранных по принципу "есть доступ в Интернет, имеется свободное время и осталась потребность в чтении"".

Это - трезвое суждение и спокойный взгляд на вещи. Мошков не претендует, во-первых, на полноту, во-вторых, на аутентичность текстов. Ошибки -- могут быть. И если вы хотите тексты без ошибок, то пожалуйте в обычную библиотеку. На что претендует Мошков - это на постоянство существования своего ресурса, на постоянство его развития и на его лицензионную чистоту: по закону Российской Федерации об авторском праве, если автор не продавал права на интернет-публикацию издательству, он остается полным собственником этого права и его разрешения достаточно, чтобы текст мог быть легально выставлен в библиотеке Мошкова. Результаты переговоров и полученные от авторов разрешения представлены на сайте библиотеки. Вот пример такого письма:

"Сергей Лукьяненко -- Максиму Мошкову. 12 января 1999.

Настоящим письмом я, Сергей Лукьяненко, разрешаю к помещению в электронной библиотеке Мошкова тех моих текстов, которые представлены на моей официальной странице, при условии некоммерческого использования и проставления копирайта. http://www.lib.ru/COPYRIGHT/".

О политике Сергея Лукьяненко в размещении свободных интернет-публикаций его текстов мы еще поговорим.

Постоянство присутствия в Сети, свободный доступ и лицензионная чистота в рамках российского законодательства - это и есть тот максимум, которого может достигнуть электронная библиотека, организованная и существующая усилиями энтузиастов. Как только мы попытаемся добиться аутентичности и полноты - пускай даже в отдельно взятой области знаний, мы сталкиваемся с неразрешимыми трудностями. И эти трудности очень хорошо видны, если мы обратимся к специализированным библиотекам.

Например, к такому уникальному собранию философских текстов, как Библиотека философской литературы Института философии Российской академии наук (http://www.philosophy.ru/library/library.html). В алфавитном каталоге библиотеки указано около полутора тысяч авторов. Но сегодняшнее состояние библиотеки не позволяет назвать ее полным и достаточно аутентичным собранием философских текстов. Недостатки бросаются в глаза: далеко не везде указаны печатные издания, с которых производилось сканирование, опущены имена переводчиков, индексы имен и предметные указатели, которые являются неотъемлемой частью любого научного издания. Не везде проставлены страницы. Не ясен выбор произведений даже у классических авторов. Отсутствие индексов и указателей - это, увы, правило. Ошибки в текстах - очень нередки. И таких неточностей, к сожалению, очень много.

Пользоваться библиотекой в научных целях нельзя. Можно что-то посмотреть, сориентироваться в текстах, которые есть, но потом все равно, будьте любезны, - в нормальное книгохранилище за нормальными (то есть печатными) изданиями, где можно найти гораздо более надежные сведения.

Такое состояние дел в электронных библиотеках не случайность. Конечно, нельзя не испытывать чувства благодарности к авторам сайта, проделавшим огромную работу и продолжающим его регулярно пополнять. Но нельзя не понимать того, что проделанная работа - это всего лишь первый набросок будущей нормальной электронной библиотеки философской литературы.

Программисты знают: когда кажется, что работа закончена, она на самом-то деле только начинается. Вроде бы все уже есть - текст книги отсканирован, проверен spellchecker'ом, переведен в HTML, выложен в Сеть. Ан нет. Подготовка текста явно недостаточна - фактически нужно еще раз держать корректуру, - а что такое вычитка и сверка Аристотеля, знают только те, кто Аристотеля на самом деле читал. И форматирование - неряшливо, и научный аппарат утрачен.

Электронное издание и печатное издание - это принципиально разные вещи. И любое издание - это не только текст. В электронном издании совершенно изменяется понятие страницы как основной единицы любого печатного издания. Html-страничка гораздо больше напоминает пергаментный или папирусный свиток, который прокручивается при чтении.

Барьер качества, за которым в электронных библиотеках могут появиться действительно полноценные издания, усилиями одних только энтузиастов не преодолеть. Полнота и точность недостижимы: как отметил Мошков, классику мало кто будет сканировать, а точность может гарантировать только настоящий специалист, внимательно вычитавший электронный текст.

Важнейшей проблемой, решение которой может самым радикальным образом повлиять на наполнение электронных библиотек, является лицензионная чистота. Конечно, российский автор может дать разрешение на свободную публикацию своей книги. Но как себя поведет его издатель?

Объявление на сайте библиотеки Мошкова на странице Сергея Лукьяненко: "Идут работы по продвижению перевода "Лабиринта отражений" на западный рынок. Наличие полных текстов романов в открытом доступе серьезно усложняет ведение переговоров с издателями, поэтому автор попросил свои романы из Сети убрать".

Это объявление стало прямым следствием письма Лукьяненко: "...я считаю необходимым пойти на изменения официальной политики страницы. Начиная с 1 июня 2003 года все романы будут представлены на ней лишь в виде фрагментов -- четверти или трети общего текста. Рассказы и повести будут по-прежнему доступны полностью. Я также прошу всех держателей электронных библиотек, которые строят свои отношения с авторами на основе сотрудничества, принять данную информацию к сведению и снять со своих страниц полные тексты моих романов, а также все существующие переводы на английский язык моих произведений".

Мошков выполнил требование Лукьяненко: 1 июня 2003 года все романы были убраны с сайта. На своей официальной странице на сайте "Русской фантастики" (http://www.rusf.ru/lukian/faq/common.htm) Лукьяненко высказался о свободном доступе к своим книгам и о свободном доступе вообще вполне определенно:

"Q: Я привык, что ваши книги доступны на вашей странице бесплатно!

A: Что ж, ситуация меняется, причины я указал выше. Вы же не пробуете зайти в магазин и взять бесплатно компакт-диск или книгу?

Q: Я возмущен! Сегодня же сделаю свой сайт и все твои книжки выложу!

A: Ваше право - нарушать законы, наше - этому противодействовать.

Q: С какой это стати западные издатели что-то указывают российскому автору? Это просто наглость!

A: Нет, это не наглость. Это принятые в цивилизованных странах нормы отношения авторов и издателей. Любой писатель имеет право размещать свои книги свободно и бесплатно, но тогда и издатель имеет полное право его не публиковать. Большинство российских издателей тоже требует от своих авторов не размещать текст книг в Интернете. Я держался едва ли не дольше всех своих коллег -- хотя это требовало определенных усилий.

Q: А что, собственно говоря, вам писали западные издатели и на что жаловались?

A: В качестве примера - фрагмент из ответа, полученного моим литературным агентом. Название данного конкретного издательства позвольте опустить".

Здесь я приведу только окончание фрагмента, упомянутого Лукьяненко: "...until Russian sci-fi authors stop with the free dispersing of books on the internet, I guarantee you they will never be approached by a North American publisher! Simply no one wants to risk the huge costs involved in publishing. Look at American authors -- you won't find their works for free online. And this is why they get published..." (Перевод: "До тех пор, пока русские писатели-фантасты не прекратят свободное распространение своих книг в Интернете, я гарантирую, что они никогда не найдут североамериканского издателя! Просто потому, что никто не захочет рисковать огромными суммами, вложенными в публикацию. Посмотрите на американских авторов -- вы не найдете их произведений в свободном доступе. Потому-то их и печатают".

Можно сколько угодно убеждать Лукьяненко в том, что свободный доступ не вредит и не может вредить распространению его книг в печатном виде. Аргументы в пользу этого неоднократно приводил Максим Мошков. Например, что это дополнительная очень мощная и совершенно бесплатная для автора реклама.

Убеждать Лукьяненко можно - убедить нельзя. Он разумный человек и никогда не станет рисковать возможностью подписать действительно выгодный контракт с американским издателем. И потому что реклама-то рекламой, но: во-первых, он и так достаточно раскрученный автор, а во-вторых - это реклама в России, а гонорары, которые платят авторам российские издательства, отличаются от американских в десятки и даже сотни раз.

Позиция Лукьяненко симптоматична. Следует ожидать, что при возникновении любого, даже малого риска для контракта с американским издательством любой российский автор пойдет по тому же пути.

Босоногое детство электронных библиотек кончилось. К ним стали относиться серьезно. Печатные издания - как к конкурентам. Читатели - как к источникам достоверных текстов. На сегодняшний день существует очень мало электронных публичных библиотек, которые выдерживают жесткие требования аутентичности. Но они есть. Одним из примеров является библиотека энциклопедий "Рубрикон". Этот ресурс включает в себя 50 энциклопедических изданий, из которых 27 бесплатных. За доступ к другим необходимо платить. Насколько это неизбежно? Должны ли библиотеки постепенно стать платными? Но ясно что без серьезного притока денежных средств - оплатой ли за доступ, прибылью ли от рекламы - мы никогда не перешагнем порога профессионализма в наших электронных библиотеках.


Google Print и Союз Американских Писателей

Компания Google начала проект Google Print в конце 2004 года. Проект рассчитан, как минимум, на 10 лет. В рамках проекта предполагается оцифровать десятки миллионов книг и предоставить возможность полнотекстового поиска по ним в Интернете. В проекте согласились принять участие пять крупнейших американских библиотек: университетские библиотеки Стэнфорда (Stanford University), Мичигана (University of Michigan), Гарварда (Harvard University), Оксфорда (Oxford University) и Публичная библиотека Нью-Йорка (New York Public Library). Бюджет Google Print оценивается в 200 миллионов долларов.

Эти вроде бы те самые деньги, которые необходимы для превращения электронных библиотек в полные собрания достоверных текстов. Но Google Print это вовсе не аналог библиотеки Мошкова. Это - именно средство поиска нужной книги, а не возможность ее прочитать даже в электронном виде. И именно на этом настаивает Google, отвечая на все претензии в нарушении копирайта. И представители Google не устают повторять, что компания уважает американский закон о копирайте и не собирается его нарушать. В разъяснениях, которые дает Google сказано: "Мы уважаем закон об авторском праве и проделанную авторами творческую работу по созданию их книг. Поэтому вы можете просматривать только выдержки из книг, а в некоторых случаях только несколько предложений, если книги защищены законом об авторском праве. Если книга не защищена законом об авторском праве и находится в свободном доступе, вы можете просмотреть ее полностью. Программа Google Print поможет вам найти книгу, а не прочитать ее. Это как пойти в книжный магазин и пролистать книги - только все это происходит в Google".

Американский писательский союз "Авторская гильдия" (The Authors Guild), объединяющий более 8 тысяч авторов, 20 сентября 2005 года подал иск в суд Манхэттена на Google, обвинив компанию, реализующую проект Google Print, в "массовом нарушении копирайта". Это первый судебный иск против проекта Google Print, хотя ранее две крупные американские издательские ассоциации (Association of American University Presses (AAUP) и Association of Learned and Professional Society Publishers (ALPSP)), обратились к Google за разъяснениями, как именно будут защищаться авторские права при реализации проекта. Эти ассоциации утверждали, что полная оцифровка книг является фундаментальным нарушением копирайта, что это нанесет тяжелый финансовый урон издателям и писателям. Исполнительный директор ALPSP Салли Моррис (Sally Morris) обратилась с письмом ко всем членам ассоциации, в котором, в частности, сказано: "Мы советуем всем членам нашей ассоциации, если у них нет уверенности в программе Google Print, исключить в настоящее время все их работы из проекта. Мы призываем Google к немедленной встрече представителей компании со всеми заинтересованными издательскими организациями для выработки приемлемых путей продвижения вперед".

Все возражения издателей сводятся не к тому, что Google Print предоставляет пользователю полный текст книги (об этом речь просто не идет), а к тому, что Google делает полнотекстовую копию для собственного внутреннего использования. Естественно, чтобы предоставить поиск по книге ее нужно отсканировать и распознать. Даже это вызывает бурные возражения издателей.

Но в ответ Google ссылается на судебный прецедент, в котором суд принял сторону интернет-издания и отказал автору в иске. Это - судебный процесс ArribaSoft против Kelly. Фотограф Kelly обвинил систему поиска изображений ArribaSoft в том, что она в нарушение закона о копирайте сохраняет в своей базе, сделанные им фотографии. Права ArribaSoft были защищены в двух разных судах. Защитой были сформулированы четыре ключевых пункта.

1. Arriba никогда не использовала фотографии Kelly для продвижения своего сайта и не пыталась заработать на продаже его фотографий. Фотографии сохранялись среди тысяч других в базе данных. Коммерческая выгода от использования этих фотографий поисковой системой была пренебрежимо мала, по сравнению с теми удобствами для пользователей, которые предоставляла поисковая система.

Хотя Google и предполагает зарабатывать на размещении поисковой рекламы, сама стоимость оцифровки текста, его распознавания и хранения стоит гораздо дороже, а появление такой услуги, как поиск по книгам, является большой общественной выгодой.

2.Использование Arriba уменьшенных образцов фотографий "не заменяет необходимости использования оригинала"

Google точно также дает только извлечения из текста книги, что оригинал, конечно, не заменяет.

3. Хотя Arriba и делает копии полных снимков Kelly, это вызвано тем, что для создания уменьшенного образа необходимо располагать целой фотографией. Если бы поисковик брал только фрагмент фотографии, это создало бы трудности для пользователей, которым было бы трудно определить по фрагменту действительно ли им необходим именно этот снимок.

Google также должен делать полную копию, чтобы поиск был корректным, не приводил пользователя к ошибочному выбору и давал возможность поиска всех вхождений указанных в запросе слов.

4. Arriba всегда указывает пользователю на сайт Kelly, в первую очередь, прежде чем любой другой при использовании его фотографий.

Google поступает также: со страницы обязательно следует ссылка на книгу в которой найдена цитата, на издателя или библиотеку.

Этот судебный прецедент является одним из главных аргументов Google в его борьбе за легальность проекта Google Print. Тем не менее, будущее проекта Google Print вовсе не выглядит безоблачным. Возможно, единственный путь для создания реальной цифровой библиотеки - то есть такого собрания общедоступных текстов, которое можно будет просто читать в Интернете, это собственная издательская программа, которой у Google на сегодня, насколько можно судить, пока нет.

Если бы Google взялась самостоятельно издавать книги, находящиеся в свободном доступе, это, безусловно, стало бы огромным прорывом в обеспечении множества людей книгами классических авторов. И это ни в коем случае не нарушило бы закон о копирайте. То что такая инициатива встретит жесточайших отпор издателей не вызывает сомнений, но интересно будет послушать их аргументы. Ведь классических авторов XIX или XVIII веков затруднительно поддержать материально.

Проект Google Print подхватили Yahoo и Microsoft, которые обещают предоставить не только возможность поиска книг, находящихся в общественном достоянии, но и выложить в Интернет сами книги. Это именно издательская программа. Но она касается только тех книг, на которые прошел срок имущественной интеллектуальной собственности, а сейчас он составляет 70 лет после смерти автора. Причем существует активное желание у владельцев авторских прав максимально продлить этот срок.


------------


Но я все-таки полагаю, что здравый смысл возобладает, и не в последнюю очередь потому, что защита информации может стать крайне дорогим удовольствием, настолько дорогим, что на нее не хватит денег ни у Microsoft, ни у других крупных правообладателей.

Обнадеживает и то, что крупные корпорации вкладывают деньги в свободное программное обеспечение и публичные электронные библиотеки. Информация должна быть свободной и легкодоступной, а то, что автор или правообладатель не заработает миллионы, по-моему, только справедливо: ведь всякое творчество - дело многих людей, и, как говорил Шкловский, в гениальных удачах немногих человечество оплачивает огромный труд безвестных интеллектуальных работников -- науки, программирования, музыки, литературы.


## Сетикет


Лингвист Максим Кронгауз, исследуя новые явления в языке пишет: "Особенно интересно, когда новые слова возникают не для специфических интернетных явлений, а для чего-то вполне привычного, но помещенного в сеть. В этом явно видна попытка интернетного сообщества отгородиться от обыденной жизни, переназвать по возможности все, потому что нечто в Интернете - это совсем не то, что нечто в старой реальности. Отсюда такие игровые монстры, как уже достаточно привычная "сетература" (вместо сетевая литература) или пока одноразовое "сетикет" (вместо сетевой этикет). Не приживутся они, если только интернетное сообщество не отделится окончательно от прочего народу. Потому что "сетература" уж слишком плавно перетекает в литературу, чтобы обыденный язык позволил себе роскошь иметь целых два слова для по существу одного понятия. А надо будет подчеркнуть идею "сети", так и словосочетанием не побрезгуем". (http://www.russ.ru/ist_sovr/20010504_kr.html)

Я думаю дело все-таки не в том, что сетевое сообщество так истово пытается выгородить свой уголок, что завело себе отдельный этикет. Если слово "сетикет" и можно назвать "одноразовым", то об английском слове "netiquette" этого никак не скажешь. Поисковая программа Google указывает около 800 тысяч страниц, на которых оно встречается. Для сравнения: английское etiquette встречается 2 миллиона 200 тысяч раз. Это, конечно, больше, но не радикально. Сравнительная редкость русского слова "сетикет", объясняется не тем, что явления, которое оно обозначает, не существует. А тем, что сеть заговорила на русском языке позднее, чем на родном для нее английском, и тем, что слово "нетикет" - точный синоним "сетикета" - употребляется несколько чаще. Поисковая система Яндекс дает ссылок на русские слова "нетикет" или "сетикет" несравнимо меньше чем на английский синоним: "нетикет" встречается около трех с половиной тысяч раз, а "сетикет" - только две тысячи. Это немного, поэтому говорить о том, что слово уже существует в русском языке пока нельзя. Но именно пока.


Письменная речь

В чем же специфика "сетикета"? Это этикет письменного общения. Никогда в истории не было ни такого феномена, ни даже близкого аналога. Церемонные поклоны и многословные приветствия в письмах XIX века - это, конечно, тоже знаки этикета. Но это слишком локальные явления, чтобы выделять их в отдельную область этикета, хотя и существовали специальные письмовники, регламентирующие написание письма. Современный русский человек, в основном, знаком с этими правилами по письмам, которые товарищ Сухов в кинофильме "Белое солнце пустыни" наговаривает "разлюбезной Катерине Матвеевне".

Интернет создал глобальную среду письменной речи. И она существует вместо и/или вместе с деловой встречей или легкой застольной беседой, вместе с бумажным письмом. В Сети никто не увидит вашей улыбки, все равно язвительной, или добродушной. В Сети вы есть то, что вы написали. Если прежде в такой ситуации оказывались разве что писатели или журналисты - то есть профессионалы письменной речи, то теперь в ней оказались миллионы обычных пользователей сети, очень часто в досетевую эпоху почти ничего не писавших.

Письменная речь отличается и от устной речи, и от нормального письменного текста, будь то статья или художественное произведение. Письменная речь (в отличие, например, от художественного текста, который по определению есть текст неадресный) всегда подразумевает конкретного адресата (одного или нескольких), как и речь устная, но эта речь выражается письменными формами, и потому очень близка к литературному или публицистическому тексту.

Формы письменной речи за десятилетие существования Интернета уже приобрели достаточно четкие очертания. И хотя нет никаких формальных правил "сетикета", каждый достаточно давний сетевой обитатель, много общавшийся в режиме онлайн, использовавший электронную почту, принимавший участие в обсуждениях на форумах, в гостевых книгах и разнообразных чатах, четко знает эти правила. И новичок распознается безошибочно.

Важнейшее отличие сетевого общения от переписки досетевых времен заключается, конечно, в том, что в этой переписке могут участвовать более двух человек. Вы можете написать письмо в конференцию, и его прочтут все, кто на нее подписан. И вы можете получить более одного ответа. Вы можете бросить реплику в интерактивном режиме гостевой книги... И вам может ответить совсем не тот, к кому вы обращались. И ответ может прийти с большой временной задержкой от человека, который в гостевую-то никогда не заходил, а наткнулся на ваше высказывание, по ссылке в поисковой системе. И его так задело ваше высказывание, что он решил ответить вам, и, может быть, довольно резко. Любое ваше высказывание слышно на весь Интернет. Это необходимо помнить. Вы обращаетесь не только к непосредственному адресату-собеседнику, но и к неограниченно большому количеству пользователей сети. Подумайте об этом, прежде чем сказать резкость или съязвить. Подумайте, сказали бы вы это же в лицо тому, над кем вы решили поиздеваться?


Технология среды общения

Еще одним важным моментом сетевого общения является сама среда - Интернет. Когда вы пишете письмо, оно попадает к адресату не мгновенно. Письмо довольно долго блуждает по различным узлам сети, оставляя за собой следы в log-файлах, оставляя свои копии на почтовых серверах. Оно может быть прочитано кем-то посторонним, если вы не позаботились о шифровании. Оно может потерять вложение, его кодировка может исказиться, особенно если это письмо написано кириллицей. Среда может работать очень хорошо, и вы забудете о ней, но по закону Мэрфи, эта безупречно работающая среда даст неожиданный и непредсказуемый сбой, как раз тогда, когда вы отправите самое важное письмо. Например, признание в любви. И вы будете нервничать и злиться, ожидая ответа, и, в конце концов, не выдержав ожидания, напишите что-то гневное и совершенно несправедливое, и только потом выяснится, что ваш корреспондент просто не получал письма. Вероятность того, что ваше письмо не дойдет до адресата резко возрастает, если вы используете бесплатные почтовые сервера, например, Яndex или Mail.ru. Они активно борются со "спамом", а что же такое "спам" - никто доподлинно не знает, и вполне легальное письмо может быть отброшено антиспамовым фильтром.

Интернет при нормальной работе обеспечивает пересылку письма за считанные минуты. Поэтому может сложиться впечатление, что никакой среды нет, что она идеально прозрачна. Но это не так.


Сетикет и этикет

Главное правило "сетикета" то же, что и в любом общении: ведите себя так, чтобы вас было легко понять, чтобы вы не создавали проблем другим, чтобы не мешали нормальному диалогу. Ведите себя так, чтобы непреднамеренно не обидеть человека, с которым вы говорите. Думайте о своих собеседниках-адресатах.

Но это повсеместное правило приобретает в Сети совершенно определенные черты и предполагает следование довольно-таки строгому своду рекомендаций. Я попытаюсь сформулировать некоторые основные постулаты "сетикета", относящиеся, в основном, к одному разделу - к электронной почте. Существует, конечно, свод правил общения в чате, правил создания собственного сайта (именно "сетикетных" правил, а не дизайнерских или программных), но здесь речь пойдет именно об электронной почте - самом распространенном и активно используемом сервисе Интернета.

Многие правила и соглашения "сетикета" могут показаться человеку далекому от онлайнового общения какой-то предельной глупостью. Ну, в самом деле, что это за правила такие: нужно писать грамотно, на письма нужно отвечать... Кто же этого в конце-то концов не знает? Это нормальные правила любого общения хоть сетевого, хоть реального. Но не следует торопиться с выводами и приговором. Если вы пишете одно-два письма в месяц, пишите долго и вдумчиво, скорее всего, с черновиком, то странно предупреждать вас о том, что нужно быть грамотным. Вероятно, вы напишите грамотно, а возможно, и не без литературных изысков. Но представьте себе, что вы пишете 10-20 писем в день: отвечаете на деловые письма партнеров и завязываете новые контакты с потенциальными клиентами, передаете приветы на другие континенты, отправляете любовные записки и так далее, и так далее. И, кроме того, успеваете поддерживать диалог с двумя-тремя собеседниками по Аське (ICQ), и находите время заглянуть в любимую гостевую, чтобы узнать, как идет обсуждение последнего футбольного матча или диска любимой группы, и что же все-таки этот козел ветвисторогий ответил на ваше последнее язвительное замечание в свой адрес, а если он уже созрел, то следует черкануть исключительно остроумный пост.

Я практически не утрирую. Это нормальная нагрузка онлайнового обитателя. В какие-то дни она поменьше, но в какие-то и побольше. Человек в онлайне пишет очень много. Настолько много, что если бы ему же в досетевые времена сказали об этом, он попросту не поверил бы. И вот в этом потоке полученных и отправленных сообщений необходимо помнить о правилах "сетикета".

Два правила: быть грамотным и быстро отвечать на письма или сообщения - противоречат друг другу из-за возникающего временного дефицита. И необходимо как-то разрешить это противоречие. Но соблюдать "сетикет" необходимо, чтобы вас принимали всерьез.


На письма нужно отвечать

Как правило, время ответа на email не должно превышать сутки. Если интервал больше и нет какого-то естественного объяснения (например, многие пользователи сети не выходят в онлайн в выходные дни), вам необходимо при ответе на письмо объяснить причины задержки.

Можно спросить, но как же так, строго выполняя это правило два корреспондента только и будут обмениваться письмами, в которых им и сказать-то нечего, кроме подтверждения получения. Чтобы этого не происходило, вы можете явно сообщить корреспонденту, что не ждете ответа, что этот сеанс диалога прерывается на неопределенное время. Но если ваш корреспондент находится в состоянии ожидания, не ответить ему оперативно - верх невежливости. Часто вполне достаточно написать буквально несколько слов, вполне формальных, что возможно при любой занятости. И, освободившись, написать подробнее. Но подвешивать разговор, прерывать его, оставив заданный вопрос без ответа, не следует.

Невежливо посылать письмо с уведомлением о получении. Это попросту означает, что вы не доверяете адресату, не считаете его человеком "сетикета". Иногда на это приходится идти, но понимать, что это не очень-то красиво, нужно.

Обязательно нужно отвечать на письма: с испорченной кодировкой, причем в этом случае лучше присоединить вложение, в котором текст сообщения будет написан в каком-то редакторе так, чтобы ваш корреспондент его обязательно сумел прочесть. Обязательно нужно отвечать на письма содержащие вложение: вы должны подтвердить, что вложение дошло и нормально открылось. Письмо с вложением - это уже не вполне письмо, это - небольшая (а иногда и большая) посылка. И, конечно, отправивший ее будет беспокоиться о том, нормально ли она дошла.

Завершать сеанс диалога должен инициатор сеанса. Это одно из основных правил "сетикета" для электронной почты. Если вы не ответили на электронное письмо в течение недели, это попросту значит, что вы вообще не хотите разговаривать с корреспондентом (или обсуждать затронутую им тему). Это - отчетливый жест, и он вполне понятен всякому сетевого обитателю. Это - отказ от общения.


Первое письмо

Самый важный момент - это установка связи между корреспондентами. В первом письме необходимо спросить о том, нормально ли было прочитано письмо. Причем русский текст лучше продублировать латиницей или на английском языке, если заведомо известно, что ваш корреспондент этим языком владеет. Вложение прикреплять к первому письму не стоит. Вы еще не знаете, как доходят обычные письма, не переполнен ли почтовый ящик у вашего адресата. Письмо должно быть предельно кратким и информативным.


Грамотность - это вежливость Интернета

Контроль грамотности можно сделать автоматическим, подключив встроенный контроль орфографии. Грамотный текст легче читать. Безграмотно написанные слова требуют дополнительного усилия при чтении. При письменной речи неграмотность - то же самое, что и нечеткость дикции при речи устной: если у вас "каша" во рту, если вы глотаете буквы или произносите одну вместо другой - вас трудно понять, а иногда невозможно. Строгая орфография - это форма вежливости по отношению к собеседнику. Она делает контакт комфортным. Конечно, если вы очень торопитесь (в чате), или если вы пишите старому знакомому, который давно привык к особенностям вашего правописания, контроль грамотности можно опустить, но это именно исключения. С незнакомыми или малознакомыми людьми будьте грамотны, обращайтесь на Вы и по возможности без жаргона, если у вас еще есть какие-то слова в запасе кроме него. Обязательно начинайте предложение с прописной и ставьте точки. Используйте пропуски (пустые строки) для отделения одной мысли от другой (в электронном письме пропуск строки, как правило, играет роль абзаца). Имена и названия должны начинаться с прописных. Текст, написанный одними строчными без точек - трудно читать. Текст, написанный одними прописными - воспринимается при чтении как НЕПРЕРЫВНЫЙ КРИК.


Шрифт

В письменной речи очень большую роль играет форма букв, в частности, выбор шрифта. Используйте курсивные выделения или полужирный, но делать это нужно осмысленно. Случайная смена шрифта мешает чтению еще больше чем орфографическая ошибка. Смайлики - улыбка :), уныние :(, а это уже отчаяние :((, можно использовать, и даже можно рекомендовать, но и здесь нужно знать меру. Не ленитесь и обязательно заполняйте поле "Тема" (Subject) в письме. Ваш корреспондент наверняка ведет переписку не только с вами, но и с вами он может говорить о разных предметах. Если вы укажете тему, вы облегчите ему работу с вашим письмом. Не исключено, что у него настроено правило в почтовой программе, которое раскладывает письма автоматически по разным папкам в зависимости от темы.


Цитирование

При ответе на письмо обычно почтовая программа копирует текст в ответное письмо целиком. При переписке "ленивых" корреспондентов иногда возникает ситуация, при которой они обмениваются короткими письмами, но "таскают" из письма в письмо всю свою переписку. Не нужно пересылать в письме лишние фрагменты переписки. Ее нужно стирать. Но очень полезно цитировать полученное письмо - это удобно обоим корреспондентам.

При ответе в рассылку иногда возникают письма, содержащие извлечения из писем целой группы корреспондентов, и здесь необходимо быть предельно аккуратным. В рассылках встречаются и письма, представляющие собой полный хаос, растущий снежный ком, который содержит, например, вопрос: "А ты кто такой?" и дальше несколько десятков килобайт не умеющих отношения к делу цитат. А иногда встречаются подлинные шедевры, когда коллективному автору удается умелым цитированием собрать, выделить и подчеркнуть главные мысли, возникшие в разных письмах в процессе обсуждения.


Пересылка больших вложений

Необходимо готовить пересылку больших вложений (attachments). Это очень важно. Большое вложение - это вложение, превышающее 200 - 500 килобайт в зависимости от того насколько устойчива связь, используемая корреспондентами. Лучше всего не пересылать больших вложений в письмах. Существует много способов передать большие тексты, фото или звук, минуя электронную почту. Например, через ftp-сервера или через веб-интерфейс. Но если другого способа все-таки нет, пересылку большого вложения нужно готовить. Обязательно предупредите вашего корреспондента и обсудите с ним предварительно пересылку. Возможно, ему необходимо разгрузить почтовый ящик, удалив лишнюю почту. Выясните каким образом получает доступ к своему почтовому ящику получатель вложения. Если он получает письма через интерфейс почтового сервера, а вы отправите ему письмо, аккуратно порубленное кусочками по 200 кб вашим почтовым клиентом (например, Outlook Express), то получатель может увидеть в своем почтовом ящике кучу писем с вложениями каких-то обрубков непонятного предназначения. Получив вложение, его необходимо сохранить на диске и просмотреть, чтобы убедиться в том, что оно нормально дошло, а после обязательно уведомить отправителя.

Но главное правило: лучше не посылайте больших вложений, они плохи прежде всего тем, что могут парализовать работу почтовой программы вашего корреспондента, особенно, если он выходит в Интернет по коммутируемой линии (DialUp). Почтовая программа будет пытаться получить письмо, а связь будет обрываться, еще до того как удастся выгрузить титаническое вложение. И при новой попытке все будет повторяться. И так далее. И почта окажется парализованной. О, сколько теплых и ласковых слов будет сказано в адрес отправителя вложения!


Никогда не разглашайте конфиденциальные сведения

Никогда не сообщайте доступные вам конфиденциальные сведения без согласия их обладателя. Например, не давайте известный вам почтовый адрес третьему лицу, не спросив разрешения у его держателя. Особенно некрасиво выглядит поведение держателей рассылок, когда они направо-налево раздают адреса, которые им сообщили подписчики. Спросить разрешение - очень легко, и, вероятнее всего, обладатель адреса не откажет, но передавать чужой адрес без разрешения - это крайняя форма невежливости.


Будьте готовы простить ошибки

Не думайте, что вы такой продвинутый гуру, а перед вами совсем новичок. Иногда внешность обманчива, особенно, если вы не видите собеседника, а читаете его короткое сообщение. Но даже если перед вами действительно новичок, не следует особенно задирать нос. Все мы в сети - новички. Она сама еще только едва-едва выбралась из младенчества, так что гордиться пока что особенно-то нечем. В частности, все мои советы, посвященные сетевому этикету, не более чем результат моих наблюдений над сетевым общением и моего удивления: как люди могут не понимать таких элементарных вещей! Но "сетикету" уже посвящены книги, например "Нетикет" Виргинии Ши ( "Netiquette" Virginia Shea). И множество сайтов.


Будущее слова "сетикет"

Интернетное сообщество не отделится от прочего народу, как предположил Максим Кронгауз. На наших глазах происходит как раз обратное: этот самый прочий народ вливается - и во множестве уже влился - в сетевое сообщество. По данным министерства связи РФ на конец 2005 года Интернетом за последние полгода хотя бы раз воспользовалось 22 миллиона россиян старше 18 лет. И потому у слова "сетикет" - или у его синонима - есть все шансы закрепиться в языке. Например, в таком значении: "сетикет" - этикет письменной речи и сетевого общения. И было бы очень неплохо, если бы всякий пользователь, выходящий в сеть, хотя бы попытался выяснить какие в этом монастыре законы. От этого бы выиграли все, но в первую очередь сам новичок.


## Профессия - программист


1. Что может принести человеку его профессия? Кроме таких не вполне определенных вещей, как моральное удовлетворение или самореализация, она может дать человеку славу, деньги и власть. Этот короткий список можно, вероятно, продолжить. Но, мне кажется, дополнения сведутся в основном к уточнениям, к тому, что конкретный человек имеет в виду под этими тремя критериями успеха. Есть сколько угодно людей, которым на самом деле (не для виду) абсолютно наплевать на два из трех результатов, но таких, которым безразличны все три, очень мало, а в молодости - просто нет. Или славы, или денег, или власти обязательно хочется, и по тому, как достигается цель измеряется личный успех.

Существует десяток программистов, чьи имена широко известны: Дейкстра, Кнут, Вирт, Страуструп... Но их имена прославили не написанные ими программы, а книги. Существуют десятки тысячи программистов, чьих имен никто не знает, но чью работу знают все: Windows, Linux, Oracle, Delphi... Все остальные программисты - это бойцы невидимого фронта, их мало кто знает, их продукты мало кто использует. Так что вряд ли программирование приносит человеку славу.

Но если труд программиста огромной корпорации практически растворен в громадном объеме кода, то в небольших коллективах вклад каждого вполне конкретен и заслуга ясна.

Четыре молодых израильских программиста, которые организовали в 1996 году фирму "Mirabilis", решали абсолютно конкретную проблему - интерактивный обмен короткими сообщениями через Интернет. Они эту проблему решили. Они не прославились, хотя их имена и выложены на сайте ICQ (http://www.icq.com/info/icqstory.html). Мечтали они о славе? Возможно. Но не это главное: они бросили свою реплику в бесконечном диалоге. А это разговор не только людей, но и компьютеров. А сколько компьютеров знает ICQ? Миллионы. Может быть, это другая форма славы?

Несколько программистов баснословно разбогатели. Билл Гейтс, например. Очень богатым человеком мог стать Алексей Пажитнов - автор "Тетриса", если бы он жил в цивилизованной стране и смог отстоять авторские права. Но чтобы по-настоящему разбогатеть, действующим программистам всегда приходилось становиться бизнесменами, а бизнес везде бизнес - и в цифровых технологиях, и в производстве презервативов, хотя и со своей спецификой.

Программирование не делает человека богатым. Адвокат или экономист той же квалификации могут заработать куда больше, не говоря уже о бизнесмене.

Может быть, программирование дает человеку власть?


2. Вы сидите за столом. Горит приятный приглушенный свет. Вы прекрасно выспались сегодня за день, и в холодильнике нашлась баночка-другая любимого легкого пива. Перед вами стоит вечный друг с огромным стеклянным глазом - ручной циклоп. Он смотрит на вас, вы смотрите сквозь него. Он готов ко всему. Тихонечко журчит музыка. Руки ложатся на стол. Пальцы трогают клавиатуру. Так ныряльщик трогает воду. Не холодна ли? Нет, в самый раз. Пора. Где вас будет носить этой ночью, не знает никто. Вы скользите в Сети.

Но что за непонятки? Какой-то неведомый лох серебристый, elaeagnus argenta, вас не пропускает. Пароль, говорит, хочу. А не пошли бы вы, любезнейший? А он отвечает: у вас нет прав. Каких таких прав у нас нет? А мы зайдем через черный ход. Так, и там облом. Ну хорошо. А через каминную трубу? Ага, не ждали. Начинает выделяться адреналин. Ну, будет вам на пряники. И, как следует пошуровав на сайтике, вы оставляете интересное сообщение вместо начальной страницы и продолжаете свой веселый путь с чувством выполненного долга и хорошо сделанной работы, очень скоро забыв о локальном происшествии...

Вы невидимы, незримы, неуловимы. Кто там сосет валидол, у кого сорвалась миллионная сделка, кто пошел по миру. Разве вы можете опускаться до таких мелочей? Вы сегодня в свободном полете. Вы выше этого.


3. Если вы физически можете замочить старушку-процентщицу, вы, скорее всего, делать этого не станете. Разве только из высших соображений. А в Сети? Вы ведь почти невидимы.

Возникает любопытная ситуация: человек в условиях реальной безнаказанности. Как он будет себя вести? Пойдет все крушить налево-направо или будет сам себя контролировать и сдерживать, опираясь на нравственный императив? А если я невидим, и неуязвим, что запрещено мне или кто мне может что-то запретить?

Как можно застраховаться от преступлений подобных тем, что произошли в Нью-Йорке и Вашингтоне 11 сентября 2001 года? Ответ, в принципе, ясен. Нужно продублировать управление самолетом с земли. Если самолет выходит из-под контроля, по команде с земли блокируются рули и кабина пилота плавно перемещается в наземный центр управления. Отсюда самолет выводят в рабочее состояние - конечно, если удастся, потому что сверху все равно видно лучше, - и аккуратно приземляют на заданном аэродроме. Конечно, беспилотное приземление - очень сложная задача, и не при всех погодных условиях она осуществима, но это не мистика. Никакое другое средство управления не может стать ни достаточно безопасным, ни достаточно эффективным. Самолеты-перехватчики все равно не успеют, а люди погибнут и в воздухе, и на земле.

Но представьте себе, что будет, если мы реализуем этот чрезвычайно дорогостоящий проект и какой-нибудь - не подонок, не убийца, а просто легкомысленный человек - пробьется к управлению самолетом из глобальной Сети. Он аккуратно развернет воздушное судно, направит его на Всемирный торговый центр и будет смотреть, открыв на экране окошечко для веб-камеры, как самолет сталкивается с небоскребом. Высокий класс. А повторить?


4. В 2002 году Николас Вивер (Университет Беркли, Калифорния) опубликовал свое исследование "Warhol Worms: The Potential for Very Fast Internet Plagues" - "Черви Уорхола: потенциал для очень быстрых интернет-эпидемий" (http://www.cs.berkeley.edu/~nweaver/warhol.html). Вивер описал механизм стремительного - за 15 минут - заражения всего интернет-пространства. Очень коротко идея состоит в следующем. Большую часть своего времени вирус тратит на поиск компьютеров, которые могут быть заражены. Как только такой компьютер обнаружен, он сразу же заражается. Но поиск потенциальной жертвы - процесс довольно-таки трудоемкий, поэтому распространение эпидемии происходит сравнительно медленно, и антивирусные программы успевают обновиться и отразить угрозу. Вивер предлагает другую стратегию: сначала происходит сканирование Сети и подбирается до 10 тысяч адресов потенциальных жертв, а затем вирус стремительно заражает все эти компьютеры и распространяется дальше, используя традиционные методы заражения, но атакует уже не одна вирусная программа, а десятки тысяч. В этом случае скорость распространения эпидемии может стать угрожающей.

В 2003 году вирусолог Евгений Касперский также описал подобный механизм и даже высказал предположение, что вирус "Slammer" распространялся подобным образом.

Главная трудность "отложенной атаки" состоит в том, что компьютер, уязвимый сегодня, завтра может стать надежно защищенным - например, после обновления антивирусного пакета или выхода заплатки (patch) для операционной системы. Поэтому скорость пополнения списка потенциальных жертв не только растет, но и уменьшается. И может стабилизироваться на небольшой константе, а то и вовсе сойти на нет.

Статья Вивера начинается словами Энди Уорхола: "In the future, everybody will have 15 minutes of fame" - "В будущем каждый получит 15 минут славы". Это те самые 15 минут, за которые может быть поражен вирусной эпидемией весь Интернет. Чья это слава? Вируса, который будут проклинать все, чье название будут выкликать в выпусках новостей и печатать огромными буквами на первых полосах газет, или это слава создателя, имя которого, возможно, никто никогда не узнает?


5. Как это делается сегодня? Вирус распространяется в несколько этапов, используя разные технологические решения. Например, сетевой червь MyDoom и его многочисленные модификации и варианты, которые периодически встряхивали Сеть в течении 2004 года. Этот вирус приходит с электронным письмом под видом архива фотографий. После того как наивный пользователь выполняет вложение, вирус устанавливает себя на компьютер. После этого вирус ведет себя как троянская программа. Он открывает один из портов и дает знать на управляющий сервер, что он готов к выполнению заданий. Чем больше зараженных компьютеров, тем выше потенциальная опасность. И главная опасность состоит в том, что все зараженные компьютеры могут действовать согласованно. Например, 26 июля 2004 года несколько десятков тысяч зараженных компьютеров обратились к поисковым системам Google, Yahoo и некоторым другим с запросами, в ответ на которые должно было "просыпаться" в результаты поиска множество адресов электронной почты. Поисковые порталы оказались практически парализованными, пытаясь обслужить запросы зараженных компьютеров. Google вышел из строя на несколько часов. А это был, судя по всему, всего лишь побочный эффект.


6. Я был знаком с одним вирусописателем. Он блестяще знал DOS. Его вирусы были практически безвредны. Просто в какой-то момент работы зараженной программы вирус активировал себя и предлагал использовать. А использовать было что - это была файловая оболочка типа Norton Commander, со встроенным довольно удобным редактором, и все это добро умещалось в 14 кб. Юноша был поклонником Егора Летова. Вирус назывался "Civil defence" - "Гражданская оборона" (Описание одного из вирусов семейства "Civil defence" есть на сайте Symantec http://securityresponse.symantec.com/avcenter/venc/data/civil_defence.6672.html).

Каждый вирусописатель - одиночка. Эти люди очень редко выходят на свет. В быту это может быть милейший человек, чаще всего нормальный - очень редко, кстати, блестящий - программист. Но по ночи безответной он выходит незримый и творит, что задумает. Это, конечно, терроризм. Но террор всегда имеет цель. Пусть не всегда совершенно конкретную. А здесь мы сталкиваемся с ситуацией самоуничтожения. Чего может добиться вирус в предельно удачном случае? Уничтожить среду своего существования. Но ведь мы имеем дело с разумными существами, которые эти вирусы производят. И это они уничтожают свою собственную жизненную среду.


7. Что такое слава или власть с точки зрения человека, которому подчиняются десятки тысяч компьютеров, тех, которые заражены его троянской программой, которыми он может удаленно управлять - например, уничтожить содержимое жесткого диска или начать атаку на сайт Microsoft?

Это слава и власть не человека, а некоторого объекта, который его опосредует, - компьютерной программы. В этом случае, как мне кажется, человек полностью ассоциирует себя со своим творением.

Если писатель от книги отстраняется и уходит, иначе он просто не сможет ничего больше написать, иначе сама книга не станет эстетически замкнутым и, значит, окончательно завершенным объектом, - то создатель вируса со своей программой совпадает. Он живет в ней. Она - это он. Он - это она. Только в этом случае слава программы и есть слава человека. А власть программы - это власть человека.

Вирусы - это не просто еще одна форма творчества. Возможно, что это в некоторых случаях уже форма жизни. Поэтому угроза, которую несут объективно вредоносные программы, несравнимо выше, чем может показаться на первый взгляд. Человек, одним из органов которого стала Сеть, будет сражаться за свою целость и жизнеспособность всеми доступными ему средствами. И победить его будет непросто, потому что он сражается за собственную жизнь.


## Эстетика программирования


Сеть создали и продолжают создавать инженеры и программисты. И поскольку я на протяжении двух с половиной десятков лет тесно связан с программистской работой, то хочу сказать несколько слов о ней и о людях, которые ее делают.


Старый анекдот

А начну я со старого анекдота. Впрочем, само представление о "старости" и "юности" во всем, что касается цифрового мира, существенно отличается от мира реального. В информационной вселенной время течет несравнимо быстрее. Два года -- это уже эпоха. По этим меркам анекдот относится ко времени компьютерных динозавров - годам, наверное, восьмидесятым.

Сын приходит к отцу-программисту и спрашивает:

- Папа, а почему Солнце каждый день восходит на востоке и заходит на западе?

Отец отрывается от дисплея, смотрит на сына долго и недоверчиво:

- Ты проверял?

- Да, - отвечает мальчик.

- Подтверждается?

- Да, - отвечает мальчик.

Отец некоторое время напряженно смотрит в пространство и говорит:

- Только ничего не трогай!

Конечно, программисты люди немного сдвинутые, немного не от мира сего. Конечно, они витают в каких-то заоблачных высях и вещи, для обычных людей ясные и внятные, для программиста - как гром среди ясного неба. (Но это не тот гром, который раздался для Шерлока Холмса, когда Ватсон сообщил ему, что Земля круглая. Здесь ситуация в точности обратная). Как это ни странно, в этом вполне обиходном представлении о профессии много истины. Хотя и программисты есть всякие, и некоторые даже носят галстук.

Наш герой был гениальным программистом и был занят своими гениальными мыслями. Когда сын обратился к нему с вопросом, он, как честный человек и добросовестный профессионал, решил ответить точно и по существу. И поэтому сразу начал строить модель, описывающую движение Земли вокруг Солнца. С первого взгляда задача казалась довольно простой. Земля вращается вокруг своей оси с определенной угловой скоростью. Кроме того есть массивное тело - Солнце, Земля - тело гораздо меньшей массы движется вокруг Солнца по орбите, которая определяется законом всемирного тяготения. Орбита устойчива. (Вот здесь-то и остановился бы в своих размышлениях любой нормальный человек, но не наш гений.) "Стоп, - подумал он, - но ведь есть еще и Луна". Система начала усложняться. Хорошо, учтем поправки, которые вносит масса Луны. Система получившихся уравнений уже не решается точно. Модель начала подрагивать. Это программиста насторожило. Но ведь есть же еще и планеты. Нужно учесть еще их массивное движение и влияние на Землю и друг на друга. Дальше стало еще хуже. Необходимо учесть движение комет и других блуждающих тел, а оно уже нерегулярно. Голова закипела. Земля, которая летела по своей орбите, как Мерседес по автобану, в уточненной модели тащилась, как старый латаный "зилок" по проселочной дороге, жутковато кренясь от сложных и переменчивых гравитационных воздействий. Внезапно программист понял, что он не может доказать устойчивость полученной модели. Более того, на больших временных промежутках она скорее всего устойчива и не будет. Его очень удивило, почему Солнечная система за миллиарды лет своего существования не развалилась. "Господи! - подумал программист, - Каким бы гениальным программистом Ты ни был, Ты не мог не сделать ошибок в такой навороченной программе! Есть же порог сложности! И все это гигантское нагромождение модулей и интерфейсов обязательно должно дать сбой! Даже от малюсенького толчка, например от того, что мальчик возьмет со стола яблоко". И тогда он строго посмотрел на сына и, стараясь не повышать голос, сказал:

-- Только ничего не трогай!


Что такое программирование

Нужно ли выяснять, кто такой программист и что такое программирование? Может быть, и нет. Программист программирует - пишет текст на формальном языке, объясняет менеджеру, что делать надо "так-то и так-то мол, а если не так - значит, ложь" и профанация. Менеджер - управляет: ставит задачу, согласует интерфейсы, воспитывает программиста - чтобы не зарывался в частности и не срывал сроки, пытается максимально прояснить у заказчика, чего же этот заказчик, в конце концов, хотел. Заказчик никак не возьмет в толк, почему такие простые и ясные вещи, как его задачи, никак не обретут ту форму и законченность, которая ему изначально очевидна. Все эти люди пытаются добиться только одного - создать конкретный программный код, который был бы удобен, устойчив, эффективен и делал именно то, что должен делать.

И никому из этих людей не интересно, что такое программирование. Не создание определенного пакета, над которым они работают, а программирование как специфический род деятельности. Увы.

Исключения крайне редки, но они все-таки есть. Одно из них - верю, что не единственное, - это статья академика Андрея Ершова "Человеческий фактор в программировании" (http://www.softpanorama.org/Articles/ershov72.html).

Статья датирована 1972 годом. Что произошло в программировании и в цифровом мире за тридцать с лишним лет, трудно себе представить, я не берусь. И тем не менее. "Попытки осмыслить ситуацию с индустрией производства программного обеспечения довольно редки, и одна из немногих удачных попыток принадлежит академику Aндрею Eршову. Его статья "Человеческий фактор в программировании" является одной из немногих статей "советского периода" развития программирования в России, вызвавших в свое время значительный резонанс на Западе", -- пишет в кратком вступлении к републикации статьи Ершова в Softpanorama Bulletin (Jan. -- March, 1998) Николай Безруков. Отмечая глубокую давность статьи Ершова, он добавляет: "Тем не менее многие положения этой статьи до сих пор звучат удивительно актуально". С чем я полностью согласен.

Ершов обращает внимание на необходимость учитывать эстетическое начало программирования и крайнюю нежелательность того, что он называет "конвейерным программированием", подходом к организации работы, который подавляет творческое начало. Ершов пишет: "Конвейерный метод в программировании может либо убить интеллектуальную компоненту в труде программиста, либо вызвать неврозы... Представьте себе человека, обязанного 8 часов в день, 5 дней в неделю, 50 недель в году решать одни кроссворды, и вы поймете, что такое программист, специализирующийся, например, на написании редактирующих программ. Одним словом, раскрепление людей по элементарным операциям в многомодульной системе -- далеко не простая задача".

Свою главную мысль Ершов формулирует так: "...я подхожу к тому, чтобы сформулировать центральный тезис моей речи. Он состоит в утверждении, что программирование обладает богатой, глубокой и своеобразной эстетикой, которая лежит в основе внутреннего отношения программиста к своей профессии, являясь источником интеллектуальной силы, ярких переживаний и глубокого удовлетворения. Корни этой эстетики лежат в творческой природе программирования, его трудности и общественной значимости".

Не все надежды Ершова, высказанные в его замечательной работе, оправдались. Эпоха всеобщей компьютерной грамотности, на которую он так рассчитывал, не наступила. Программирование не стало всеобщим занятием и, видимо, не станет. Аналогия между умением писать и читать на естественном языке и умением программировать на формальном, та аналогия, на которой так настаивал Ершов, не стала реальностью. Видно, у этого есть очень глубокие причины, связанные с формальностью языка программирования и содержательностью языка естественного. Программирование не стало менее элитарным занятием за тридцать лет. Просто в некоторых случаях удалось найти общие решения, которые благодаря простоте интерфейсов позволили уйти от трудоемкого процесса создания формального кода. Но общие решения найдены не для всех задач, а если учитывать то, что область приложений непрерывно расширяется, всегда будут такие, которые не укладываются в существующие рамки, а значит, снова и снова нам придется писать программы. Безусловно, за тридцать лет кардинально изменилась сама среда программирования, языки и операционные системы. Но по-прежнему остались формальный язык и неформальный реальный мир, который не описывается формальными конструкциями в общем виде. И именно этот неформальный мир и противостоит области формальной свободы, в которую программист пытается его погрузить снова и снова и не оставляет своих попыток, несмотря на неразрешимость этой задачи.


Проход за кулисы

Ежедневно сотни миллионов людей садятся на свое рабочее место и загружают Excel или другое аналогичное приложение. Практически никого из них не интересует, почему при клике мыши по иконке с нарисованной дискетой происходит сохранение файла. Ну, происходит и происходит. А как же иначе? Из каждой сотни пользователей, может быть, десять или меньше знают, что вместо того, чтобы кликать по иконке, можно выполнить макрос на Visual Basic, например ActiveWorkbook.Save, то есть выполнить простую формальную программу. Еще меньшее количество способно написать короткую программку, которая разбросает все листы электронной таблицы по разным файлам. И уж совсем редкий человек напишет новый объект.

Есть принципиальная разница между "дружественным" интерфейсом пакета (сколь угодно сложного) и самой простенькой программой. Связь формальных команд и последующих действий, которые происходят при выполнении этих команд, по крайней мере неочевидна. Чтобы почувствовать эту связь, чтобы научиться ее использовать, нужно обладать особым набором навыков. Нужно оторваться от содержания создаваемого документа и взглянуть на него как на некоторый формальный объект, то есть ответить на вопрос: что совпадает при создании всех текстов или всех электронных таблиц? Нужно заглянуть за кулисы. Программист -- это тот человек, который чувствует себя за кулисами комфортно.

Если его устраивают предлагаемые возможности пакета, он просто воспользуется ими. Но его не остановит ситуация, которая поставит пользователя в тупик, - ситуация, когда этих возможностей недостаточно. Тогда он создаст возможность, а для этого ему понадобится спуститься на уровень ниже, от клика мыши к макросу, от существующего набора объектов к тому или иному инструментальному языку - С++ или Java. Но самым важным шагом является именно переход от графического интерфейса к формальному языку. Это -- инициация.

Не все возможности языка можно реализовать с помощью сколь угодно изощренного графического интерфейса. Необходимо помнить, что разница между конструкцией языка (например, вложенными операторами "если") и вызовами любой последовательности функций пакета из выпадающего меню очень близка к разнице между использованием переменных и наборов констант. Язык гибок и почти неограниченно изменчив. Он описывает через свои конструкции бесконечно много вариантов. А меню - меню и есть. Его, конечно, можно поменять, например расширить, но для этого нужно как раз опуститься на более низкий уровень, то есть понять, что и как мы присоединяем к работающей программе.


Красота формального мира

Если мы работаем с естественным языком, одни слова - глубоко содержательные объекты - объясняются с помощью других слов - столь же содержательных объектов. Интерпретаций бесконечно много, и полной определенности и однозначности все равно нельзя добиться. Если мы работаем с языком формальным, у этой лестницы спуска к языкам все более низкого уровня есть точная нижняя грань - это ассемблер, чьи команды реализованы в "железе". Этим формальный язык принципиально отличен от естественного. В этом-то и есть его "плодотворная односторонность" (выражение Лидии Гинзбург).

Программист - это прежде всего человек, который чувствует себя свободно в формальном пространстве, человек, который оперирует однозначно определенными объектами. Этим он отличается, например, от писателя или даже от лингвиста, пытающегося построить формальную схему естественного языка. Лингвист строит формальную схему, но описывает ее неформально и прилагает к неформальному объекту. А программист начинает и заканчивает формальными конструкциями.

И оказывается, что формальный мир обладает своей глубокой красотой. Ее очень непросто почувствовать. Чтобы это произошло, необходимо отнестись к программе как к самостоятельной ценности и цельности, а не как к одному из модулей в огромном пакете. Но делать это необходимо, чтобы добиться от программы последней завершенности и чистоты. Ершов пишет: "...очень важным эстетическим принципом программирования является его высочайшая требовательность к законченности продукта. Конечно, это характерно для многих инженерных профессий. Однако программирование и здесь идет дальше. Хотя в мультимодульных программных конгломератах это свойство почти исчезает, на уровне индивидуальной работы всегда существует поразительный контраст между почти сделанной и полностью сделанной работой. Эта стопроцентность программирования - источник его трудности и в то же время глубочайшего удовлетворения работающей программой".

Когда приходит ощущение завершенности работы над модулем? Можно ответить - никогда не приходит, и это не так далеко от истины. Но есть моменты, когда программист видит, что "Это - хорошо". Это ощущение и есть ощущение законченной работы. Ни целесообразность, ни отсутствие ошибок при систематическом тестировании, ни верность интерфейсным соглашениям этого ощущения не дают. Ощущение того, что программа завершена, дает только чувство красоты.

Я очень хорошо помню свои чувства, которые испытал, когда заработала моя первая программа и на экране появились первые сообщения и запросы. Это был ни с чем не сравнимый восторг. Первая мысль: "Она все это делает сама", и тут же другая: "Это я ее всему научил".

Ощущение самостоятельности созданного тобой, его свободы и независимости от создателя - это чувство кажется мне самым важным, которое может пережить программист. Это -- творчество.


## Праздник дилетантов


Интернет - это праздник дилетантов.


Необходимые определения

Сначала о терминах. Профессионал - это, с точки зрения Брокгауза, "лицо, посвятившее себя какому-либо одному специальному занятию, профессии". Слово "профессия", по определению Большой Советской Энциклопедии, происходит от лат. professio - "официально указанное занятие, специальность, род трудовой деятельности человека, владеющего комплексом специальных теоретических знаний и практических навыков, приобретенных в результате специальной подготовки, опыта работы. Профессиональная деятельность обычно является основным источником дохода. Основной причиной профессионализации и специализации - является разделение труда".

"Дилетант" - по определению той же БСЭ - от латинского "любитель", человек, изучающий какой-либо предмет без достаточной подготовки, неосновательно, неглубоко. Дилетантизм в науке или искусствах - любительские, несерьезные научные или художественные занятия.

Дилетант делает свою работу с удовольствием и не просит за нее материального вознаграждения. Но из этого вовсе не следует, что он не просит никакого. Он требует - и порой очень жестко - внимания и обязательной похвалы. Он требует оценки - и оценки только восторженной. Если дилетант этого не получает, он скучнеет и вянет. Поскольку похвала - это единственная плата за его работу, дилетант крайне болезненно воспринимает критику.


Сайты самопубликаций

В эпоху Гутенберга и печатного станка возможности литературного или научного дилетанта были строго ограничены. Потому что было сравнительно немного печатных площадей, и на всех дверях стояли церберы: редакторы и эксперты, которые мешали гению-самоучке раскрыться. Чтобы подняться на кафедру, нужно было, по крайней мере, защитить диссертацию и так далее, и так далее. И всюду препоны, и всюду помехи, и всюду коварство и зло.

И вдруг все преграды исчезли, и перед любым любителем открылось бескрайнее поле. Высказывайся, дорогой! Неси все свои сокровища, поражай публику гениальными открытиями и великими стихами. И дорогой - понес.

На сайте Стихи.ru (http://www.stihi.ru/) по состоянию на 8 января 2006 года выложено 2242445 произведений, 3088752 рецензий. На сервере зарегистрировано: 87564 авторов. Люди не только заглядывают на сайт, они проводят здесь довольно много времени. Они читают, пишут отзывы, размещают новые сочинения.

Стихи.ru - это, один из самых известных сайтов самопубликаций. Здесь любой желающий, пройдя простую процедуру регистрации, может разместить свои тексты. И каждый может поместить отклик на них.

Стихи.ru - это настоящий праздник дилетантов. Здесь явление представлено в химически чистом виде.

Первые удачные строфы, строки, неожиданные для самого себя сравнения... Это так приятно, так будоражит и возбуждает. Самое удивительное - это чувство власти над словом. Почти шизофренический восторг. Как же это мне удалось? Вот были обычные слова, и вдруг они сложились в прекрасный узор, как в калейдоскопе, отразились в шестигранном зеркале и заиграли. Буду, буду писать стихи, чтобы еще однажды (а почему, собственно, только однажды? Нет, много-много раз!) пережить это чувство.

И не знает человек, не знает, что пережить это чувство можно только один раз, что это тот восторг, который переживает девственный человек, теряя невинность. Этого больше не будет, но и забыть это уже не удастся. И человек попадает в сети. И он не может понять, почему его первые беспомощные опыты все хвалили, а когда он стал работать безусловно лучше - все отвернулись. Почему? Да, потому что пока у него выходит одно лишь колыхание словес, хвалить легко, потому что хвалить нечего: ах, как это прекрасно! И все. А если хоть что-то сказано, над стихами придется думать, а это трудно. Тогда человек как бы переходит в более тяжелую весовую категорию. И здесь он ничего не умеет. А таких категорий нужно пройти много. И, пройдя огромный путь, потратив массу сил, угробив на это дело жизнь, человек, в конце концов, может убедиться в том, что он бездарен. И это наиболее вероятный сценарий.


Очерк дилетантизма

Попробуем обозначить некоторые черты дилетанта. Я буду их иллюстрировать на примере писания стихов, потому что это наиболее массовой случай, но дилетанты-поэты весьма похожи на дилетантов-ученых.

Дилетант вторичен. Его вторичность - следствие неуверенности в своих силах и неумения править свой текст. Очень часто набросок содержит удачную строку или две, но по мере исправления они куда-то исчезают и заменяются какой-нибудь общепринятой банальностью. Неожиданно резкую неточную рифму он заменяет на стершуюся точную - проверенную. Но в стихах нет ничего проверенного. Там все каждый раз заново.

Дилетант воспроизводит ходульные сношенные формы. А берутся эти формы по причине их видимой поэтичности. Они как бы гарантия того, что перед нами поэзия. Алексей Цветков сказал: "я писал бы об этом стихи, если б не было это стихами". То что ощущается как поэтическое, к стихам уже не имеет никакого отношения. Поэтичному запрещен ход в поэзию. Оно отработало свое, автоматизировалось, как говорил Тынянов.

Дилетант - это тот, кто не имеет обязательных знаний и не умеет того, что нужно обязательно уметь. Он похож на человека, который двигается по темной заставленной мебелью комнате с крохотным фонариком. Он не видит ландшафта. Поэтому то, что он делает, кажется ему неожиданно новым и неслыханным. Поэтому то, что по настоящему хорошо и сильно, для него просто не существует - он этого не видит или не может распознать.

Нужно включить свет. Нужно выйти на воздух. Но для этого нужно преодолеть барьер профессионализма. Как это сделать? Нужно учиться читать. Нужно научиться понимать, почему Эдуард Асадов - это пустота, а Марина Цветаева - это круто. Умение читать стихи - это в первую очередь способность стихи любить. Сначала любовь, потом все остальное. Понять стихотворение Пастернака несравнимо сложнее, чем написать двадцать пять своих. Этого дилетант не сознает. При этом разбирать филологически совсем не обязательно, можно почувствовать стихи шкурой - этого всегда достаточно.

Дилетант подозрителен. Ему все время кажется, что его успехи нарочно замалчивают и игнорируют некие профессионалы: "У них мафия, в их круг не пробиться". Это почти правда. Но не потому что эти профессионалы так уж боятся, что у них отнимут сладкий кусок славы. Это есть, но это настолько маловероятно, что рассматривается в последнюю очередь. Эти некие профессионалы, те, которые насмерть стоят в премиальных жюри, издательствах и журналах, защищаются от потока дилетантских виршей, который иначе бы залил все. Так, как он, пенясь и бурля, заливает сайты самопубликаций. Если редактор выбрасывает не читая 100 рукописей, то 99 случаях он наверняка прав. Другое дело, что его работа в том и состоит, чтобы выделить ту самую одну. Профессионалы не зловредны, не завистливы - они ленивы. Но это спасительная лень. Жизнь коротка, и прочитать все стихи на сайте Стихи.ru жизни уже не хватит.


Почему не работает Закон больших чисел

Почему такие ресурсы как Стихи.ru практически всегда обречены на то, чтобы обслуживать чье-то раздувшееся самомнение, ни на шаг не приближая автора стихов к какому-то совершенству? Есть такие виды человеческой деятельности, в которых формальные умения крайне скромны: попросту уметь надо очень мало. Чтобы хотя бы немного сделать в математике или физике, нужно долго учиться, осваивая язык и осваиваясь в пространстве науки, тренируя свои аналитические способности, воспитывая собственный критерий истины. А в поэзии блям-блям - и родились стихи, учиться-то вроде бы и нечему.

Вроде бы, если мы соберем миллион человек, и каждый напишет по стихотворению, тогда просто по закону больших чисел среди них окажется хотя бы одно стоящее. Нет, не окажется. Потому что, чтобы заработал закон больших чисел, последовательность должна быть случайной, а в стихах это совершенно не так. В стихах каждый дебютант следует образцу и его старательно воспроизводит. И это правильно, и другого пути нет. Но какой это образец? Если это песенка про "шоколатного заиса", то случай безнадежный. Сколько бы раз, сколько бы посетителей Стихи.ru не написали вариации на тему "Светит месяц ясный, здравствуй, друг прекрасный" никто из них не двинется ни на шаг. Они так и будут топтаться на месте, пересыпая отзывы друг на друга пересахаренной похвалой собственного производства.

Если кому-то удастся взломать стереотип, то появятся, как раз стихи. А это-то и не приветствуется на подобного рода сайтах. Эти самостоятельные стихи будут неизбежно непохожи на другие, и они будут отвергнуты или подвергнуты жестокой обструкции.

Конечно, талантливый человек может появиться и здесь, но первым же своим самостоятельным стихотворением он этот птичий базар преодолеет, и ему здесь нечего будет делать.


Праздник продолжается

Поэзия - это не единственное место для праздничного пира дилетантов. В Интернете таких мест очень много. Это и веб-дизайн, и картинки, и мультики, но в этих областях уже нужно кое-что уметь делать руками. И потому дилетантов поменьше и восторгов особых ждать не приходится.

Получив возможность свободной публикации, дилетанты во всех областях человеческой деятельности занялись созданием информационного шума. Все пишут стихи, доказывают теорему Ферма, опровергают теорию относительности. И все это добро валом валит по Интернету и мешает действительно стоящей информации пробиться к пользователю, к человеку, который действительно крайне в ней нуждается.

Самое плохое даже не то, что этой ерунды много, а то, что она крутится где-то рядом, около дела, и возникает плотная шумовая завеса, сквозь которую с трудом продираются поисковые системы.

В Сети идут два встречных процесса. Один - структурирование информации. Выделяются ресурсы, на которых сосредоточены действительные информационные ценности. Таких ресурсов не слишком много в каждой специализации и в них довольно легко ориентироваться. К этим ресурсам присматриваются, к ним тянутся те люди, которых интересует адекватная оценка их работы, люди, которые хотят иметь доступ к проверенной и критически осмысленной информации. Очень часто это - сетевое отражение печатных средств массовой информации, к которым было доверие читателя, и они это доверие не утратили, выйдя с сеть. Это, например, "Журнальный зал" ( http://magazines.russ.ru) собрание многих толстых и тонких, старых и новых, литературных и интеллектуальных журналов. Там можно прочесть: "Новый мир", "Знамя" и множество других изданий. Посещаемость этого ресурса в два раза ниже чем посещаемость Стихи.ru. Конечно, покрасоваться самому всегда приятнее, чем прочитать что-то действительно дельное, но чужое.

Другой процесс, непрерывно идущий в Сети и не менее мощный - это постоянное выбрасывание на сетевые страницы огромных массивов информационного хлама. И пока Интернет развивается, в основном, экстенсивно, то есть, непрерывно и очень быстро расширяясь, процесс зашумления будет идти все быстрее и быстрее, все более и более затрудняя информационный обмен.

Единственная надежда на то, что и хлам тоже структурируется. Оседает в отведенные отстойники, такие как Стихи.ru.

Вот и бродим мы по этому празднику дилетантов, где каждый дует в свою дуду и не слышит соседа, где каждый начинает с нездешним энтузиазмом и бросает наскучив, так и не доведя свой ресурс до удобства использования и полноты.

И шум, и гам, и весело каждому, но если процесс нарастания энтропии превысит скорость структурирования, Интернет станет все более и более зашумленным, и, в конце концов, просто перестанет существовать как единое информационное пространство. А значит начнет распадаться на закрытые подсети, не доступные без жесткой регистрации. И единое информационное пространство распадется на непрозрачные сегменты.

За что боролись?


## Скорость доступа


Главной характеристикой информации в Интернете становится ее доступность. Во всех смыслах этого слова. Физическая доступность -- то есть возможность получить информацию и сделать это максимально легко и быстро. И логическая доступность - то есть понятность без специальных дополнительных знаний, без длительного обучения. И наконец, релевантность - то есть возможность быстрого доступа к той понятной информации, которая нужна именно этому пользователю именно в этот момент времени.


Физический доступ

Физическая доступность растет стремительно. Количество широкополосных подключений к Интернету в мире по прогнозам достигнет к 2009 году 350 миллионов. А общее количество пользователей уже превысило миллиард. И нельзя сказать, что этот миллиард уж такой "золотой". Больше ста миллионов из него - это китайцы. И темпы роста числа подключений максимальны именно в Китае и Индии.

Интернет затягивает в свою воронку все новых и новых пользователей. И доступ, и сами компьютеры быстро дешевеют. В связи с этим очень остро стоит проблема "цифрового неравенства". Человек, лишенный доступа в Сеть, не имеющий возможности позвонить по телефону, оказывается выброшенным из потока информации. Он стоит на обочине и не понимает, что происходит. Есть ли у него шанс? Кажется, есть. Даже если он живет в затерянной деревеньке. Даже если уровень доходов оставляет его за чертой бедности.

Ассоциация GSM (GSMA), объединяющая операторов сотовой связи и производителей оборудования мобильной телефонии, выступила со стратегической инициативой, результатом которой должно стать появление очень дешевых мобильных телефонов. Главное противоречие сегодняшнего дня, по мнению специалистов GSMА, заключается в том, что мобильная связь доступна на территории, где проживает 80 процентов населения Земли, но количество пользователей мобильной связи не превышает 1,3 миллиарда - то есть составляет только 25 процентов от потенциального количества подключений. Основная проблема - это стоимость самих телефонных аппаратов. А вся инфраструктура мобильной связи уже развернута. Появилось сразу несколько предложений от различных компаний. Самые дешевые телефоны собралась производить компания Philips -- стоимость мобильных трубок может составить $15.

Несмотря на то что даже цена $15 остается слишком высокой для многих регионов, число пользователей может в некоторых случаях значительно превышать число телефонов. Приведу любопытную историю, рассказанную Франс Пресс, о том, как мобильный телефон меняет жизнь крестьянина в Бангладеш. В стране с населением 140 миллионов человек (почти равным населению России) около половины живет на доход менее 30 долларов в месяц. Но использование мобильных телефонов даже при сегодняшнем уровне цен быстро растет, и новая технология влияет на рост уровня жизни. И в настоящий момент в Бангладеш уже зарегистрировано более 4 миллионов абонентов сотовой связи. Конечно, с доходом доллар в день человеку трудно купить мобильный телефон. Но в деревнях Бангладеш быстро растет количество пунктов проката сотовых телефонов. Крестьяне, которые никогда не видели проводного телефона, используют эти пункты для нескольких звонков за сезон, суммарная стоимость которых не превышает 20-30 центов. И даже такая малость резко меняет жизнь крестьянина - он может напрямую связываться с крупными дилерами, которые покупают его джут или зерно. Раньше он был вынужден продавать весь урожай перекупщикам, а они назначали предельно низкие цены.

Почему выигрывает человек, у которого появляется мобильный телефон, на этом примере хорошо видно. Но от присоединения любого нового абонента выигрывают все пользователи сети мобильных телефонов.

Роберт Меткальф, основатель компании 3Com и разработчик протокола Ethernet, сформулировал закон, который получил его имя, -- закон Меткальфа (Metcalf's Law). Это, конечно, не закон в естественно-научном смысле слова, а эмпирическое наблюдение, но оно хорошо характеризует любую сетевую структуру. Закон Меткальфа можно пояснить таким примером. Если в городе всего один телефон, то его ценность равна нулю. Если два - то уже можно говорить о некоторой ценности телефонной связи. Но если число пользователей вырастет до четырех, ценность такой сети вырастет более чем в два раза. При этом Меткальф фактически предложил в качестве меры ценности сети учитывать число возможных связей между абонентами. А для четырех абонентов число связей равно 12. Если к сети из N точек присоединяется еще одна точка, возникает 2N новых связей (новый абонент связывается с каждым пользователем сети, но и каждый пользователь сети получает возможность связаться с новым абонентом). Это - рост ценности прямо пропорционально квадрату количества пользователей.

Крестьянин из Бангладеш, получив доступ к мобильному телефону, получает возможность выгодно продать свой джут и зерно. Но и крупный оптовый покупатель получает возможность, связавшись с непосредственным производителем, купить товар дешевле, чем у перекупщика. А если такая практика становится массовой, это может повлиять на общую цену зерна на рынке, и от этого выиграют уже все жители страны. Наличие мобильной связи выгодно всем (кроме, конечно, перекупщиков, но им, видимо, придется смириться). Именно поэтому стратегическая цель GSMA вполне может быть достигнута.

"Сотовое неравенство" - то есть дискриминация по принципу доступности мобильной связи - может быть значительно сглажено. Человек, лишенный телефона, оказывается в очень трудном положении и старается присоединиться к глобальной сети. Если бы его присоединение к сети не было настолько нужно для всех ее пользователей, оно могло быть затруднено. Но и сеть старается дотянуться до каждого нового абонента. Это - встречное и взаимовыгодное движение. И потому есть надежда на то, что оно будет достаточно быстрым.

То же, что с мобильными телефонами, происходит и с Интернетом, но не так стремительно. Хотя уже есть вполне реальные предложения по развертыванию беспроводных сетей доступа в Интернет в некоторых штатах Индии и планы производства ноутбуков дешевле $100. Кроме того, нужно учитывать, что все большее количество интернет-сервисов доступно через мобильную связь.

Для Интернета закон Меткальфа может быть существенно уточнен. Отличие состоит в том, что для телефонной связи соединение практически всегда происходит по схеме "точка - точка". А для такой сети, как Интернет, возможно соединение "точка - множество". То есть я могу (теоретически) одновременно обратиться к любому числу подключенных к Сети пользователей. Дэвид Рид (David Reed) сформулировал свой закон: ценность Интернета для каждого пользователя прямо пропорционально 2 в степени N, где N - число подключенных к сети абонентов (http://www-ec.njit.edu/~robertso/infosci/metcalf.html). Ценность Сети растет гораздо быстрее, чем ей положено по закону Меткальфа.


Логический доступ

Чем опасна нарастающая скорость логической доступности информации? Поисковые системы диктуют клиповую подачу содержания. Они просто режут большой и сложный контент по живому. Служба Google Print выдает несколько страниц книги вокруг найденного поисковиком слова. Очень часто этих страниц вполне достаточно, чтобы полностью убедиться в том, что в книге вас больше ничего не интересует. Онлайновый книжный магазин Ozon часто разрешает прочитать десяток страниц из книги. Это даже чересчур много для того, например, чтобы сделать вид, что ты это читал, или написать рецензию на три строки - именно столько, сколько нужно для поисковой выдачи, - полный текст все равно большинство пользователей (не путать с читателями) читать не станет. И процент пользователей, не читающих ничего кроме поисковой выдачи, быстро растет. Ваша любимая книга? У меня их две: Яndex и Google. Я их с утра до вечера читаю. Как добиться того, чтобы книгу читали целиком? Сделать ее объемом несколько страниц (лучше строк). Романы пишут только выжившие из ума идиоты. Зачем пять лет мучить текст, выверяя каждую запятую? Не лучше ли писать каждый день по короткому посту? Тогда число посетителей сайта будет расти как на дрожжах. А если с юморком, даже самым убогим, но про Путина, то успех будет сумасшедший.

Длинные мысли не в моде. Длинные предложения с ветвящимися придаточными, со сложной структурой определений и деепричастных оборотов - просто никому не понятны. Необходимость ориентироваться на среднестатистическую образованность лишает содержание глубины.


Время собирать

Но, раздробив, расслоив, раскрошив содержание, сделав его предельно доступным, сегодняшний Интернет на этом не остановился. Одновременно идет процесс объединения информации, но на других условиях. Информацию объединяет не автор - ее объединяет пользователь. Именно он оказывается той силой, которая интегрирует контент. И интегрирует так, как именно ему удобно. А Интернет предоставляет ему для этого содержание - причем любое: текст, звук, картинка, видео, -- и все это мелко порубленное, как ингредиенты для салата. Чего изволите? Кроме того, пользователь получает все более удобные инструменты для того, чтобы реализовать интеграцию - хоть на компьютере, хоть на мобильном телефоне (разница между ними все меньше, а скоро ее совсем не будет).

Этими инструментами являются и персональные настройки стартовых страниц поисковых систем, и так называемые RSS-reader'ы -- программы, которые позволяют автоматически собирать с сайтов, интересующих пользователя, все обновления, которые на сайтах произошли. В первую очередь это касается сайтов новостей. Человек может сам решить, какие новости из каких новостных источников ему интересны, и сформировать свое собственное новостное агентство, у которого ровно один пользователь, но этот один -- он сам. Я возьму новости HighTech -- с портала Yahoo, новости Интернета -- с Google, добавлю новости культуры из десятка разных источников и присыплю пригоршней свежих анекдотов. Причем часть информации может быть представлена в звуковом формате. Уже набирает обороты Рodcast -- система радиостанций, которые выкладывают свои звуковые файлы на интернет-страницах, и эти файлы тоже можно получить с помощью RSS. Новости и объявления движутся по Интернету очень быстро и адресно.

Интернет меняется. Он дает все больше возможностей работы с информацией, но требует от пользователя активности. Происходит интеграция общего контента с персональным представлением каждого человека о том, как идеально должна быть устроена информация.

Так растет релевантность.


## "Механический турок"


Осенью 2005 года компания Amazon - крупнейший магазин, занимающийся розничной торговлей через Интернет, запустила службу, названную довольно неожиданно: "Mechanical Turk" ("Механический турок"). Служба представляет собой биржу, где разработчики могут размещать небольшие практические задачи, составляющие часть более крупных проектов. Служба названа в честь шахматного автомата, "изобретенного" в 1769 году Вольфгангом фон Кемпеленом (Wolfgang von Kempelen). Шахматная "машина" побеждала многих соперников, благодаря тому, что в ней прятался живой шахматист. Служба Amazon тоже намерена использовать способности человека для решения большого числа мелких задач, с которыми компьютер не справляется вовсе или справляется весьма посредственно, а человек - очень легко. Таких задач сегодня очень много.

Вице-президент Amazon Адам Зелипски (Adam Selipsky) так описал цели проекта: "Существуют вещи, которые человек делает лучше компьютеров. Mechanical Turk позволяет разработчикам и организациям, по существу, встроить в программное обеспечение человеческий интеллект". В качестве примера он привел функцию "желтые страницы" поисковой службы Amazon A9. Эта служба предлагает пользователям фотографии, например, пиццерий, находящихся поблизости от того места, которое они указали поисковой системе. Просить компьютер выбрать лучший снимок из нескольких (иногда многих) предложенных изображений бесполезно. Зато человек принимает такое решение в считанные секунды.

Технологически "механический турок" должен работать так. Задачи, предлагаемые на этой площадке, могут решаться за считанные секунды или минуты, а уровень оплаты составляет 3-5 центов. Но разработчики считают, что даже при такой скромной оплате со временем тот кто помогает выбирать изображения для А9, сможет заработать: нужно только набить руку, чтобы процесс отладился и автоматизировался. Конечно, Amazon надеется, что площадка принесет прибыль и ей самой. Компания будет брать 10% за посредничество между разработчиками и теми, кто берется решать их задачи. Работать можно в любое время и выбирать любые из тысяч заданий на свой вкус. После выбора задания оно закрепляется за исполнителем на срок от 1 часа до нескольких суток. Оплата осуществляется сразу после того как ответ будет проверен -- для этого требуется как минимум несколько часов. Опубликовать собственные задачи для "Механического турка" может любой разработчик. Достаточно оплатить регистрацию. Результаты труда "механического турка" можно использовать, например, в собственных интернет-сервисах. Для этого предназначены открытые программные интерфейсы Mechanical Turk API. Например, "механического турка" можно использовать в системах распознавания изображений для предварительной классификации материала, для обучения компьютерных систем распознавания образов, реализованных на основе нейронных сетей.


Вычислительная мануфактура барона де Прони

Ссылка на шахматный автомат прозрачно намекает на некоторую экзотичность предложенного сервиса, но название кажется несколько неточным: это сравнение уводит в сторону от сущности того, что предложили разработчики Amazon. Задача, которую решал шахматист, спрятанный в ящике, украшенном тюрбаном (потому и "турок"), сложна и справиться с ней любой человек с улицы не мог: здесь нужен был мастер игры в шахматы, к тому же человек маленького роста - иначе он не мог бы спрятаться в "машине". И как раз с задачей игры в шахматы сегодня компьютер справляется очень хорошо - едва ли не лучше человека.

Гораздо интереснее сравнить проект, предлагаемый Amazon, с идеей "вычислительной мануфактуры", которую предложил барон Гаспар де Прони, вычислитель при французском правительстве с 1791 до начала XIX века. Он перенес на вычислительный процесс идею разделения труда.

Правительство Франции решило существенно улучшить логарифмические и тригонометрические таблицы. Эту работу и поручили барону де Прони. Он распределил исполнителей по трем уровням: высшую ступень занимали выдающиеся математики, среди них были Адриен Лежандр и Лазар Карно. Они готовили математическое обеспечение - по существу писали "программы". На втором уровне стояли образованные "технологи", которые организовывали рутинный процесс вычислительных работ. Последними в этой структуре были вычислители. От них требовалось только умение аккуратно складывать и вычитать.

И. С. Дмитриев в своей статье ""Союз ума и фурий": ученые в эпоху Французской революции" (http://magazines.russ.ru/nlo/2005/73/dmi1.html) так описывает работу де Прони: "...два десятка "калькуляторов" заполняли семнадцать томов elephant folio логарифмических и тригонометрических таблиц, кои, как было сказано в правительственной инструкции -- работа велась по заказу правительства кадастровым управлением (Bureau du Cadastre), созданным в 1791 г. и возглавлявшимся упомянутым де Прони -- "не только не оставляли желать ничего лучшего в отношении точности, но также представляли собой самый грандиозный и величественный памятник искусству вычисления, который когда-либо сооружался или задумывался". Создание этих невиданных таблиц задумывалось как часть мероприятий по составлению земельного кадастра Франции. Но по разным причинам (незавершенность исследований по разработке метрической системы мер, недостаточное финансирование) дело затягивалось. Кроме того, хваленая беспрецедентная точность была, как признавал сам Прони, в то время никому не нужна (уж во всяком случае, в кадастровых и многих иных практических работах). Наконец, таблицы были неудобны в пользовании, поскольку предполагали деление прямого угла не на привычные 90, а на "революционные 100 градусов", а каждый градус - на 100 столь же революционных минут, поскольку по первоначальному замыслу введение метрической системы предусматривало децимализацию всех величин, в том числе угловых градусов и единиц времени".

Главная заслуга де Прони заключается в том, что он сумел организовать вычислительный процесс. Ему удалось свести сложные задачи к набору рутинных операций, благодаря четкой системе контроля и хорошо отлаженным "межпроцессорным интерфейсам". Этот подход к вычислениям использовался очень долго - именно так рассчитывали первые ядерные бомбы. Идеи де Прони и подтолкнули Чарльза Беббиджа к созданию первой в истории вычислительной машины.


Торжество закона

То что первые вычислительные мануфактуры возникли именно во Франции времен революции совершенно не случайно. Ученым - математикам, физикам, астрономам казалось, что процессы мышления полностью предопределены и принципиально сводимы к законам природы (по существу к единственному закону - Всемирного тяготения) и очень скоро удастся исчерпывающе объяснить природу разума и чувств. Мир кажется сложным, но по существу он представляет собой движение атомов в поле тяготения. Проблема только в том, что этих атомов достаточно много (почему-то никого не пугало, что частиц может оказаться бесконечно много). А значит нужно научиться разделять мир на атомы (а процессы мышления на элементарные операции), считать эти атомы (и исчислять операции) и прояснять отношения отдельных объектов друг с другом.

И. С. Дмитриев приводит многочисленные примеры такого предельно рационалистического мировоззрения: "Для Кондильяка, Д'Аламбера, Кондорсе и многих других философов XVIII столетия мышление представляло собой своего рода комбинаторное исчисление..., подобно тому как арифметика была "искусством комбинирования [численных] отношений". Сила ума - искусного калькулятора - выражалась прежде всего в его способности расчленять, сопоставлять и рекомбинировать идеи согласно определенным правилам. "Мы, в сущности, не создаем идей, - убеждал читателей Кондильяк, - а лишь комбинируем путем сочетания и расчленения те идеи, которые мы получаем через органы чувств. Изобретательность состоит в умении делать новые сочетания". И поскольку "здравый смысл, ум, разум и их противоположности происходят одинаково из одного и того же начала, коим является связь идей друг с другом", связь, "которая порождена применением знаков", то посредственность, талант и гений отличаются не, так сказать, качественно, а лишь по степени владения искусством сочетания (комбинаторики) идей, что в свою очередь зависит от степени развития языка (и вообще знаковых систем), которую застает данный индивид или данная нация в данную эпоху..., и от степени умственного развития индивида, чему способствует правильное обучение, то есть обучение, следующее "урокам, которые дает нам природа"".

Если все законы природы редукционизм последовательно сводит к движению атомов по законам Всемирного тяготения, то все мыслительные процессы должны быть сводимы к арифметическим простейшим вычислениям. Эти операции элементарны, но их много, а значит необходимо научиться управляться с огромными количествами элементарных операций. На самом деле, это в точности философское обоснование информационного мира, того мира вычислительных машин в котором мы живем сегодня. Другое дело насколько это обоснование корректно.

Но Дмитриев обращает внимание на очень важный момент в состоянии науки и философии рубежа XVIII и XIX веков: "калькуляция не стала еще монотонной, утомительной подсобной работой, обыденной и автоматической... Гигантская вычислительная работа служила предметом восхваления и вызывала почтительное изумление".

Предметом такого "восхваления и изумления" была и работа де Прони.


"Глобальный разум" - шаг за шагом

Amazon предлагает схему очень похожую на вычислительный процесс, реализованный де Прони. В этом процессе человек, имеющий доступ к Интернету, используется как вычислительный ресурс для выполнения простых операций. Использовать для распределенных вычислений компьютеры, подключенные к Сети, получается сегодня уже достаточно хорошо. Эта технология называется "метакомпьютинг", и присоединиться к распределенным вычислениям может любой пользователь Интернета. На компьютер пользователя устанавливается вычислительный модуль, который работает в то время, когда процессор свободен (а он у нормальной офисной машины всегда свободен процентов на 95). Этот модуль, произведя свою долю вычислений, потом сбрасывает результаты по Интернету на центральную машину, и получает от нее новое задание. Роль такого модуля и выполняет в схеме предложенной Amazon сам пользователь. Amazon фактически исходит из того, что вычислительный ресурс человека, выходящего в Сеть, тоже занят не более чем на 90%, так почему бы не использовать его для общего блага?

Разработчики пока сами не очень хорошо представляют, к чему приведет их обращение к "глобальному разуму". Но не исключено, что по мере развития сервиса Amazon Mechanical Turk (или других аналогичных начинаний) удастся на реальных, решаемых сегодня задачах выделить "рутинные", то есть очень простые операции, подобные тем, которые удалось выделить в процессе вычисления Чарльзу Беббиджу. Если будут определены "рутинные" операции, используемые в решении новых классов задач (распознавание, первичная классификация, ранжирование, реферирование, описание товара), на этих "рутинных" операциях можно будет сосредоточить усилия и, возможно, часть из них удастся автоматизировать. Тогда выделится класс еще более трудноразрешимых задач, которые опять придется передоверить человеку. И так - шаг за шагом. Этот путь вполне может привести к успеху, тем более первый шаг уже сделан - считают компьютеры гораздо лучше людей-вычислителей. Может быть, на следующем шаге они научатся столь же хорошо распознавать самых красивых девушек?

А может быть все закончится ничем, как у де Прони или у Беббиджа. Таблицы де Прони пылятся в Музее, а аналитическая машина Чарльза Беббиджа была построена только 1991 году. К двухсотлетию со дня рождения ученого сотрудники лондонского Музея науки воссоздали машину по его чертежам. Она весит более двух с половиной тонн. В 2000 году был построен еще и принтер Беббиджа. Он весит три с половиной тонны. Оба устройства, превосходно работают - в расчетах Беббиджа было найдено всего две ошибки.

Но даже если Amazon Mechanical Turk и не приведет к революционным прорывам и открытиям, кто-то заработает себе на пиво, что тоже неплохо.