# Бесстыжие Разговорчики Учёных Старцев

Нурбей Владимирович Гулиа

Рядом с моим домом в Москве на Таганке, что возле красивейшего храма Мартина-исповедника, расположен парк им. Прямикова. Поясняю: Прямиков Николай Николаевич - это участник революционного движения в России. Между прочим, похоронен он аж у Кремлевской стены, так что не хухры-мухры какой-нибудь! Но у этого парка такая замысловатая форма, а также кривые дорожки, что я (только для себя, конечно!) называю его парком Кривикова. Нет, не подумайте, что это имени музыканта Кривикова, псевдоним которого 'Майами', а просто вымышленного мной 'Кривикова' в противовес 'Прямикову'. И я люблю захаживать в этот парк по выходным с моим другом-однолеткой Мишей, отдохнуть и поболтать о том-сём. Миша этот, как и я, тоже доктор наук, профессор, неработающий пенсионер (нам уже по 80 лет!). А я ещё работаю (правда и пенсию получаю!), и ни кем-нибудь, а научным руководителем компании 'Кинетик'. Эта компания, доложу я вам, занимается изобретенными мной ещё в 1964 году первыми в мире разрывобезопасными ленточными супермаховиками - самыми перспективными (на мой взгляд!) накопителями кинетической энергии. Вот так то, я тоже не хухры-мухры какой-то!

Но так как моя тематика понятна лишь паре-другой ученых, все разговоры с Мишей мы ведём по его научному направлению - древним скульптурам. Я тоже люблю древние скульптуры, в основном женские - Венеры Милосской, например, или тоже Венеры, но Медицейской, называемой также Венерой Стыдливой, Венерой Целомудренной и т.д., в общем, весь 'венерический' букет. А эти Стыдливые и Целомудренные Венеры (удивляюсь только, как эти последние тоже попали в 'венерический' букет!) прикрывают одной рукой грудь, а второй - сами знаете, что! А для Миши всё равно - Стыдливая эта Венера или Бесстыжая, лишь бы 'обсудить' эту статую.

И вот наш Миша горячо и громко критикует скульпторов, создававших такие шедевры, как Аполлон Бельведерский (называемом в нашем народе почему-то 'Полведерским'), изваянного древнегреческим скульптором Лехаром, или 'греческую рабыню' скульптора Пауэрса. Кстати, эта греческая рабыня почти копия с Венеры Медицейской или Стыдливой. Только вот эта 'Стыдливая' хоть прикрывала свою грудь одной рукой, а второй - 'сами знаете, что', а 'греческая рабыня' только прикрывает рукой 'сами знаете, что', а обе груди бесстыдно оставила неприкрытыми! Между прочим, на руке, которой эта рабыня прикрывала 'сами знаете, что', в отличие от Венеры Стыдливой, была тяжелая цепь, которая не помешала ей прикрывать 'сами знаете, что', а уж второй - свободной рукой так и не прикрыла грудь. Смотрите, дескать, все - я не такая уж и 'стыдливая'!

Так вот, наш Миша, как я уже говорил, критикует скульпторов, создавших два вышеупомянутых шедевра. Дескать, в скульптуре Аполлона её автор Леохар не учёл того, что у южных народов у мужиков, перешагнувших за юность, особенно у мужественных, как Аполлон, почти всегда есть растительность на груди, предпочтительно в виде 'креста'. При этом Миша приводил в пример мою фотографию в 16 лет, выполненную пляжным фотографом для рекламы пляжа в Новом Афоне. Там я представлен в позе 'бодибилдера' с явно выраженными мышцами. Я уже с 14 лет занимаюсь штангой и бодибилдингом, тогда называемом 'культуризмом'. Кто заинтересуется, пусть посмотрит заднюю обложку моей книги 'Любовная исповедь тамароведа', там эта фотография. Там ясно видна крестообразная 'растительность' на груди, которой у намного более старшего Аполлона не было. Вот, дескать, Леохар наврал в своей скульптуре, не изобразив 'растительности' на груди Аполлона. Да кто же из скульпторов изображает эту растительность? Даже Геракл, намного старше Аполлона, уже с большой бородой, а на груди ни волосины! В поистине ужасной скульптуре 'Пьяный Геракл', где бородатый Геракл, бесстыдно прогнувшись тазом вперед, держит в правой ладони свой торчащий 'член'. Для мочеиспускания или онанизма - не разберёшь, жидкой струи, вроде, нет! А онанизм ему и вовсе не нужен - с таким богатырём любая дама и так пойдет...И здесь тоже нет растительности на груди - борода есть, а на груди волос нет! Не бывает такого, особенно у 'южных наций'!

А потом Миша перешел к критике дамских статуй. 'А что ты скажешь о женских ножках, вернее пальчиках на этих ножках у греческой рабыни 'выставленной на продажу'? Я бы целовал пальчики на ногах этой молодой и красивой рабыни!'. Я взглянул на ножки этой прекрасной рабыни и решил, что и я бы хотел целовать пальчики на её ногах. Такие уж они были красивые и ухоженные! Но кто ухаживал за пальчиками этой рабыни в цепях? Ведь ножниц тогда в древней Греции и не было. И кто мог тратить столько уменья, времени и сил, чтобы так красиво обработать эти пальчики и ноготки на них? Ведь рабыня - не принцесса, она не может нанять таких опытных работниц, чтобы сделать такой профессиональный педикюр, или как говорила наша старая соседка по дому - 'пиндикюр'.

А Миша всё не унимался - все его доводы касались того, как скульптор мог предположить, что рабыня - низшее и беднейшее из сословий, могло позволить себе такой уход за её ногами. Я вспомнил произведение Максима Горького, где муж с любовью и сексуальным удовольствием подстригал ногти и ухаживал за пальчиками ног своей любимой жены. А как же быть с рабыней? Ведь все доводы Миши касались того, что скульптор изобразил то, чего не могло быть. А что, он должен был изобразить молодую рабыню с нестриженными и криво вросшими ногтями на мозолистых от постоянных работ ногами рабыни?

Вот на таких нотках закончились наши 'бесстыжие' разговорчики о скульптурах древности. Мы с Мишей попрощались и разошлись. А я всю дорогу домой мечтал целовать пальчики на ножках красавицы-рабыни. Но разве в наше время найдёшь таких рабынь, тем более красавиц?