# Исповедь старого жулика

Нурбей Владимирович Гулиа

Я жил в общежитии под названием 'Пожарка'. Там у меня был старший товарищ - он мне в отцы по возрасту годился. Звали его Серафимом - дядей Симой, и он был большим любителем выпить. И мы с ним придумывали хитроумные способы изымания выпивки, или денег на нее, с населения. Решения были разные. Расскажу

o трех из них, причем ответы на сей раз дам без вопросов. И так все будет ясно!

Тогда, в начале 60-х годов, магнитофоны были еще в новин- ку, особенно среди не шибко 'современного' населения нашего общежития и городка в целом. Я купил недорого в комиссионном магазине магнитофон 'Днепр' и быстро приспособил его для изымания бутылок с населения.

Магнитофон был спрятан в тумбочке, а микрофон закамуфлирован в настольной лампе. Одновременно с включением этой лампы включался и магнитофон, настроенный на запись. Когда приходил очередной солидный 'клиент' к Серафиму на выпивку, я ввязывался в разговор и предлагал очередной анекдот про тогдашнего генсека Хрущева (тогда эти анекдоты ходили сотнями). Например, что купил Хрущев на базаре поросенка и несет домой, завернув в детское одеяльце, чтобы скрыть покупку. Встречается знакомая, спрашивает, что в руках. А Хрущев отвечает: 'Это сынок родился, несу из роддома домой!'. Знакомая откидывает край одеяльца и говорит: 'Весь в папу!' Ха-ха-ха!

'Клиент' тоже вспоминает анекдот про Хрущева, например, что на обеде у индийского премьер-министра Неру Хрущев украл серебряную ложку и спрятал в карман. А Булганин (с кото- рым Хрущев первое время всегда ездил вместе), заметив это, говорит: 'Господа, я покажу вам русский фокус. Вот я беру со стола и кладу себе в карман серебряную ложку, фокус-покус, и достаю ее из кармана Никиты Сергеевича!' Ха-ха-ха!

Но перед анекдотом 'клиента' я успеваю включить лампу на тумбочке, и весь текст записывается на ленте магнитофона. Отогнав ленту обратно, я даю 'клиенту' возможность выслушать его анекдот. 'Клиент' сереет лицом и просит: 'Сотри!'. Серафим смотрит на часы и деловито предлагает: 'До закрытия магазина осталось больше часа. Давай, беги за бутылкой, а потом сотрем вместе'. 'Клиент', сорвавшись с места, убегал и вскоре прибегал обратно с бутылкой, а нередко и с другим

'клиентом-анекдотистом'. Если сам 'вляпался', то почему бы и не подставить другого. Выпивать-то все равно вместе! Сейчас трудно представить себе, что за подобный анекдот можно было запросто 'вылететь' с работы, а коммунисту заодно - из партии тоже.

Однако постепенно клиентура начала исчезать. К нам в комнату стали опасаться заходить. Но мы не 'потерялись' и на этот раз. Прихватив бутылку, мы с Серафимом заходили куда-нибудь в чужую компанию 'на огонек'. Послушаем у дверей, если в комнате громкие полупьяные разговоры, мы стучим в дверь - просим спички, там, или соли. Хозяева наливают, мы вынимаем свою бутылку и пошло-поехало. А потом я начинаю показывать фокусы. Например, разворачиваю носовой платок и прошу положить на его середину сложенную в несколько раз трехрублевку. Засучив рукава, я под пристальными взглядами компании сворачиваю платок 'котомкой', на дне которой лежит денежка, и предлагаю пощупать там ли она. Все щупают, засовывая руку в 'котомку', и подтверждают, что, дескать, денежка там. Последним засовывает руку Серафим, долго копается, придирчиво ищет бумажку, сперва не находит ее, но потом вынужденно соглашается, что она там. При этом, конечно же, незаметно забирает ее себе в кулак.

'Фокус-покус!' - и я, встряхивая платком, показываю, что он пуст. Пьяная компания взволнована, она просит повторить фокус. Они следят за моими руками, чуть ли не придерживая их своими. Больше всех обвиняет меня в шулерстве Серафим - он долго копается, никак не может найти бумажку в платке, гневно сердится на меня, но чуть ли не с посторонней помощью находит ее и, конечно же, забирает. 'Фокус-покус!' - и платок снова пуст. Мне проверяют карманы, залезают чуть ли не в трусы, но трешки-то у меня нет!

Или еще один более интеллектуальный фокус. Вроде я могу по отпечаткам пальцев тут же найти их 'хозяина'. Но тоже за трояк.

Делалось это так. На небольшое зеркальце клалась трехрублевка, и кто-нибудь из присутствующих должен был взять ее, оставив на зеркальце отпечаток любого пальца. Меня, конечно, на это время выводили из комнаты и следили, чтобы я не подглядывал. Когда дело было сделано, меня вызывали, я быстро глядел на отпечаток и тут же стирал его платком. Потом каждому из присутствующих предлагал оставить свой отпечаток, но так, чтобы он не налезал на чужой. Потом рассматривал эти отпечатки 'оптом' и указывал на того, кто взял трояк. Однажды в такой компании случайно присутствовал следователь-криминалист, так он чуть с ума не сошел. Говорил, что я - уникум, что меня надо брать в МУР и платить бешеные деньги за такое мастерство.

Но скромно признаюсь, что в дактилоскопии я был совершенным профаном, просто Серафим, оставляя свой отпечаток на зеркале, указывал пальцем на того, кто взял трояк.