# Исповедь Проститутки

Нурбей Владимирович Гулиа

Как-то руководство академического института в Тбилиси, где я тогда работал "под начальством" кандидата наук Геракла Маникашвили, решило направить нас в командировку в Москву.

Мы с Гераклом ехали в Москву, уютно устроившись в двухместном купе 'международного' вагона. В академическом институте нам оплачивали такой проезд. Мы открыли чачу, распаковали закуску, и принялись за знакомое дело. Часа через два после отхода поезда, когда состав уже шёл в горы и приближался к знаменитому Сурамскому тоннелю, мы были уже 'хороши', и нашего купе нам стало мало. Мы пошли знакомиться с соседями. И первым же делом познакомились с девушкой из соседнего купе, по имени Люба.

Люба ехала одна в двухместном купе. Судя по тому, что к ней никого не подселяли, купе было оплачено целиком. Она была небольшого роста невзрачной девицей лет двадцати пяти. Невыразительное лицо с серой пористой кожей, неказистая фигурка - мы с Гераклом никогда не обратили бы на неё внимания, если бы не два обстоятельства. Первое - мы уже хорошенько выпили, а второе - было в её поведении что-то, влекущее к ней, какая-то скрытая власть над мужским самосознанием, природу которой мы не сразу распознали.

Через пару минут мы уже сидели в купе Любы. У Геракла нашлась бутылка хорошего 'Киндзмареули' и вяленая хурма - для Любы, ну а мы сами продолжали угощаться чачей и холодными поджаренными купатами. Разговор начали мы, как водится, со знакомства. Коротко рассказали о себе, куда и зачем едем, а продолжила Люба. Говорила она медленно, смакуя свои фразы, а мы лишь иногда заинтересованно переспрашивали её.

Я передаю рассказ Любы, как я его запомнил.

- Вот вы, ребята всё пытаетесь меня удивить - Академия Наук, начальник отдела! Ну а мне, честно говоря, плевать на то, кто вы. Я как лифтёр в министерстве - и министров вожу, и рабочих, и никому не удивляюсь. Видела я всякого вашего брата - и артельщиков, и воров, и секретарей райкомов и обкомов: Может только вашего первого секретаря Мжаванадзе, ещё не видела, но не удивилась бы и ему тоже, если бы он сюда ввалился! Я - проститутка, и наезжаю к вам на работу в Грузию, в город Гори, где когда-то родился Сталин. Сама я из Ростова, у меня живут там муж и сынок пяти лет. Муж когда-то работал в НИИ техником, ну а потом я его освободила от работы - пусть за ребёнком смотрит. А денег я за нас двоих заработаю!

Раньше я работала учительницей в младших классах, из нужды не вылезали. Муж 80 рублей получал техником в НИИ. Родился ребёнок - что делать, как жить? И вот подруга посоветовала поехать в город Гори к её хозяйке, вроде на отдых, а там видно будет. Она туда месяца на два ездит - подзаработает, и домой. Поиздержится - и снова в Гори. Там говорит, без денег не останешься, к тебе клиент, как на работу будет ходить.

Собралась и поехала, рекомендательное письмо с собой от подруги взяла. Еле отыскала дом этой бабки, чуть не изнасиловали по дороге. Да, я знаю, что не красавица, но ведь им на Кавказе всё равно, какая ты. Лишь бы бабой была - раз, русской - два, и новой - три. Местные жёны к нам своих мужей и не ревнуют, вроде мы как куклы надувные, а не живые бабы.

Ну, устроилась я на постой у бабки, и в тот же вечер - на тебе, клиент - милиционер участковый. С милицией ссориться не резон, запустила его в комнату, а он потом ещё и пятёрку даёт: - ты, говорит, меня вообще бесплатно должна обслуживать, но чтобы не думала, что я жадный!

Ну и заработала живая газета и беспроволочный телефон: повалил клиент так, что очередь стала выстраиваться. Я спрашиваю, что жёны ваши вам не дают, что ли? Клиент рожу кривит, отмалчивается. А один рассказал анекдот, чтобы я, значит, поняла ситуацию.

От некого грузина по фамилии Коридзе беременели все бабы в округе. Ну и доктор гинеколог всем аборты делал. А тут заявляется жена этого Коридзе и жалуется доктору на бесплодие. Доктор удивляется и велит позвать мужа. Приходит Коридзе, а доктор и говорит:

- Слушай, Коридзе, от тебя по всей округе бабы беременеют, а свою собственную жену чего же не можешь забрюхатить?

- Коридзе в нэволе нэ размножаются! - гневно ответил грузин и ушёл.

Люба неожиданно засмеялась.

- Был и у меня один по фамилии Коридзе - секретарь райкома. Приехал на 'Волге', забрал на 'Станок' - район такой, завёл в гостиницу. Старается, старается - ничего не выходит. А я смеюсь - что же ты, Коридзе, и на воле тоже не размножаешься? А какую гордую фамилию носишь - 'Орлов' по-русски! Но не орёл, не орёл!

Вспылил Коридзе, даёт мне сто рублей и говорит: 'Всем скажешь, что Коридзе две палки не вынимая бросил, а то тут же уедешь назад к себе в Россию!'. Вот я всем так и говорила, а вам первым правду сказала.

Моя такса была - 25 рублей, одной бумажкой. Что я, сдачи что ли, буду давать, ещё этого не хватало! Чай, не в магазин пришли! Ну, сосед, через улицу живёт, молодой, интересный такой - с него всего десятку брала.

- У тебя же жена красавица, молодая, чего ко мне некрасивой ходишь? - спрашиваю. А он и отвечает: - нам всё равно, какая ты с лица и фигуры, главное - ты новая и русская. Какой же я 'важкаци', если у Любы ещё не побывал? Да меня в Гори все уважать перестанут и жена тоже! ('Важкаци' - это вроде нашего - 'мужик', 'молодец'; 'важи' - это отрок, 'каци' - мужчина. Получается что-то вроде 'молодой человек', но с оттенком силы и мужества. Грузины обращаются друг к другу - 'кацо', т.е. 'мужик'; отсюда их иногда уничижительно называют 'кацошками').

- Люба, сколько же мужиков у тебя обычно бывало за день? - поинтересовался я, но тут же исправился, - за ночь?

- Нет, ты правильно сказал, именно за день. Ночью я отдыхала, по ночам 'кацошки' спали с жёнами. А так, в среднем по пять-шесть кобелей за день бывало, иногда и больше подваливало, но это уже перебор! А что, продолжила Люба, - я как замуж вышла, то и с мужем первое время столько же раз трахалась, правда, за ночь. И всё бесплатно! А так, глядишь, в месяц тысячи по три-четыре набегает. Ты-то сколько сам за месяц получаешь?

- Девяносто восемь! - скромно потупившись, ответил я.

- Батюшки - светы! - изумилась Люба, - да у тебя месячной зарплаты и на четыре палки со мной не хватило бы! Как же ты живёшь вообще, страсть-то какая!

Я почувствовал какую-то симпатию со стороны Любы, она ласково погладила меня по голове и по плечам.

- Ишь ты, мускулистый какой, небось, физическим трудом подрабатываешь? - высказала свою догадку Люба. Я ничего не ответил ей.

Близилась полночь, и я, опрокинув ещё стаканчик чачи, высказал то, о чём думал с самого прихода в купе к Любе.

- Люба, ты едешь одна в купе, Ростов будет только завтра. Выбери одного из нас, и пусть он останется с тобой, а другой уйдёт! Я наполнил стакан Любы вином, наши с Гераклом - чачей.

- С кем из нас ты чокнешься, тот останется, а другой выйдет!

Мою страстную речь Геракл выслушал, потупив взор, как юная гимназистка.

- Чувствует гад, кому выходить придётся, - злорадствовал я, - что ж, где-то должен быть победителем и я!

Я нисколько не сомневался, что Люба чокнется со мной. Но она решительно подняла свой стакан, чокнулась со стаканом Геракла, который тот даже не поднял, и выпила.

Я мигом отрезвел, поставил свой стакан на стол, и тут же вышел, хлопнув дверью. Ничего не понимая, я ошарашенно зашёл в туалет (ну, не писать же от огорчения в штанишки!) и, стоя у унитаза, мучительно думал.

- Почему она предпочла Геракла? Он - старый, толстый и некрасивый! В чём же дело? Чего-то я совсем не понимаю! Какое-то извращенное восприятие мужиков у Любы? - лихорадочно перебирал я свои мысли, вспоминая главы про 'болезненные проявления полового влечения' из моей настольной книги 'Мужчина и женщина'.

Стоять над унитазом пришлось довольно долго (чачи-то выпито было немало!) и, когда я, забыв от огорчения даже сполоснуть руки, снова зашёл к себе в купе, то увидел там: лежащего на своей постели Геракла.

Я аж замотал головой от изумления. Да, чего-то я совсем не понимаю в жизни, наверное, мне действительно нужен руководитель и опекун, как об этом треплется всем этот мерзавец Геракл! Вытаращив глаза, я смотрел на лежащего Геракла, как на фантом или привидение.

- Ты почему здесь, а не у Любы? Она же выбрала тебя! - сдавленным голосом спросил я у Геракла.

Геракл присел на постель, пригласил сесть и меня, достал из сумки ещё одну поллитровку чачи.

- Вот вы все думаете, что Маникашвили - идиот, Маникашвили - дебил. Но не в такой степени, как кричит всем об этом подлец Авель Габашвили. Мне сорок пять лет, и кое-что я в жизни понимаю!

Геракл стал разливать чачу по стаканам.

- Ты думаешь, почему она выбрала меня, а не тебя? Ты же был уверен, что она оставит тебя - ты же молодой, сильный, красивый? Да для неё все мы, кавказцы - кобели, 'кацошки', мы - лишь источник её наживы. А что она может получить от тебя - ты же сам сказал, сколько получаешь. К тому же ты молодой и красивый, ещё сам попросишь на бутылку, зная, какая она богатая. А с меня ей может и перепасть четвертной, чего же ночь терять без заработка? Мужу пригодится рубашку купить. Но у меня тоже есть гордость - не такое уж я дерьмо, как вы с Авелем думаете, вот я поблагодарил Любу и вышел!

Мы отпили по полстакана, и я не выдержал. Резко открыв дверь, я вышел в коридор и стал стучать в купе к Любе.

Удивительно, но она открыла. Впустив, пригласила меня присесть и предложила допить мой стакан чачи.

- Не выливать же добро, оно денег стоит! - многозначительно добавила она, - а ты не такой богатый. Я знаю, зачем ты пришёл. Ты ещё молодой и глупый, прости меня за прямоту. Так выслушай меня, может это тебе пригодится. И без обид, пожалуйста.

- Что ты, что твой начальник, что секретарь райкома - вы все нерусские мне безразличны, даже не противны, а именно безразличны. Вы, не мужчины - кавказцы, не люди, а кобели. Вы не уважаете женщину, вы ничего не понимаете в ней. Вам не нужна ни её красота, ни её душевные качества. Вам лишь бы 'отметиться', 'кинуть палку'. Поэтому и к вам такое отношение. - Не мотай головой, - резко сказала она, - ты же сам рассказывал, что у тебя любимая женщина в Москве, что она такая красивая, добрая и так любит тебя. Да и ты не можешь жить без неё! А напрашивался трахаться ко мне, некрасивой проститутке, которую первый раз в жизни видишь! Ну, не кобель ли ты после этого?

- Допустим, оставила бы я тебя у себя. А что с тебя брать, кроме, прости меня, мочи на анализ? А с твоего начальника можно было бы и слупить чего-нибудь, не будь он таким хитрым! А теперь - иди к себе в купе и дай мне выспаться! Меня муж будет встречать, мне надо хорошо выглядеть! Я допил чачу и вышел не попрощавшись. Люба захлопнула за мной дверь и заперла её на замок.